vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » a wicked game to play


a wicked game to play

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Paul Hudson & Charlotte Allen
14 февраля 2015 | квартира Шарлотты
- - - - - - - - - - - - -
a glimpse of the silhouettes
a night that they never forget

http://funkyimg.com/i/U6SM.png

Отредактировано Charlotte Allen (2015-08-07 18:21:45)

+3

2

You've lost your faith in love
But I'll make you believe again

look like
Она заранее начала намекать, что не верит в романтику одного дня. Шарлотта мягко и ненавязчиво, но вполне ощутимо и доступно, пыталась донести до Пола, что День Святого Валентина - ерунда, которую придумали продавцы цветов и шоколадных конфет, чтобы за сутки получить годичную прибыль благодаря сопливым влюбленным парочкам, скупающим все в форме сердца. По началу это было похоже на невзначай высказанное мнение, но ближе к празднику француженка прямым текстом осуждала ведь идиотизм этого праздника и злостно пинала развешанные повсюду красные шары. Только дурак бы не понял, что никаких романтических посиделок и уж тем более подарков девушка не ждет и устраивать не собирается, чего и Хадсону желает. А позже и вовсе добила контрольным, заявив, что именно 14-го числа день рождения ее дочери, так что любые планы, если мужчина их начал строить вопреки ее намекам, все равно отменяются.
За полгода блондин успел привыкнуть, что у Шарлотты своеобразное отношение к романтике и ее восприятие. Эта девушка воспринимала ваниль исключительно в выпечке и геле для душа, не более того. Она ежедневно открывалась для него с новой стороны, оказываясь до того многогранной, что сосчитать все ее особенности не хватит пальцев обеих рук. Но Полу нравилась ее категоричность в некоторых вопросах, наличие собственного мнения, которое она не боялась доказывать, и не сладкий, но все же характер. И, несмотря на ее внешнюю непробиваемость, мужчина знал, что внутри живет чуткое и нежное существо, которое он увидел в ней в первые дни знакомства. Он видел это в ее улыбке, когда брюнетка смотрит на маленькую дочку, в тепле ее рук, когда она внезапно переплетала свои пальцы с его, в слезах, что она наспех стирала, когда в кинотеатре включался свет, как только на экране появлялись титры. Шарлотта считает, что умеет скрывать свою нежность за острыми выражениями и щелчками зажигалки, но он видел в ней все это еще до того, как узнал ее имя.
Она просила его не приходить, переминаясь с ноги на ногу и опуская глаза в пол. Хадсон успел привязаться к Эмили и с удовольствием бы пришел на ее первый праздник, но там обязан был присутствовать Тедди, а с ним у Пола были натянутые отношения, так что лучше ему было не появляться там, чтобы лишний раз не злить молодого папашу. Он принял это смиренно, поднимая подбородок девушки пальцами, заставляя ее посмотреть ему в глаза и понять, что он не сердится за ее просьбу.
Она просила его не приходить на праздник, но ничего не говорила о времени после него. Конечно, Пол подозревал, что Шарлотта таким образом пыталась убить двух зайцев - и день рождения Эмили обезопасить и себя от празднования Дня влюбленных, но мужчина решил сделать вид, что не замечал всех ее толстых намеков на тонкие обстоятельства. Хотя в его планах было частично подыграть ей. Хадсон позвонил в дверной звонок, зажав подмышкой белого плюшевого медведя с красным бантом. Шарлотта открыла через минуту, как всегда привлекательная, хоть и выглядевшая слегка уставшей. Мысленно блондин молился, чтобы Трабл не решил заночевать у бывшей супруги после торжества, иначе было бы неловко, снова. Но, судя по улыбке девушки, что невольно растягивалась на ее губах, никто не собирался им мешать сегодня.
- Привет, - с довольной улыбкой произнес Пол, глядя на француженку, держащую его в дверях. - Я принес Эмили подарок. - Он приподнимает плечо, взглядом указывая на задницу медведя, торчащую из-под его руки. - Подумал, что все же могу поздравить ее сегодня. - Вообще-то он надеялся, что девочка уже спит в такой час, и, судя по тишине в квартире, так и есть. - Ну и может помочь тебе помыть посуду после вечеринки, - его улыбка становится шире. Он не станет ничего говорить о дне влюбленных, если она не хочет этого, но сегодняшний вечер они проведут вместе, и позже смогут говорить, что это был их первый совместный День Святого Валентина, как будто все было запланировано. Ведь у Пола было. - А потом можем перекусить. - Молодой человек не станет на этот раз заставлять Шарлотту готовить, боже упаси. Он поднимает вторую руку, занятую большим бумажным пакетом верхом на коробке с пиццей. - Взял все самое вредное: чизбургеры, много картошки, вишневая кола и, - загадочная пауза, - фисташковое мороженное. Только, кажется, оно уже начало таять, так что стоит сразу отправить его в морозилку. - Он заглядывает в пакет, вспоминая лица девушек на кассе в макдональдсе, когда он делал свой большой заказ, и кривовато улыбается. - Ну так что? - переводит взгляд на девушку, - Впустишь? - Кто сказал, что без цветов и шоколадных сердечек нельзя устроить свидание?

+1

3

wanna hear your beating heart tonight
before the bleeding sun comes alive
I want to make the best of what is left,
h o l d    t i g h t


look
Поверить в то, что Эмили уже исполнился год, было сложно. Еще сложнее было принять за действительность тот факт, что мадам Лакруа решила устроить из этого значительного, но все же маленького праздника целое торжество, начав планировать его едва ли не за месяц. Квартира Шарлотты с каждым днём все больше напоминала очередной филиал магазина игрушек: то тут, то там появлялись новые плюшевые звери, картонные растяжки с банальным "Happy 1st birthday" украшали каждый дверной проем, а со вчерашнего дня ко всему этому тематическому безобразию добавились ещё и воздушные шары, на которые так и порывался покуситься Люк. Проще говоря, никаких намеков на День Святого Валентина — то, что нужно. И пусть от этой праздничной мишуры саму Ширли уже начинало воротить, отсутствие шариков в виде сердец, расклеенных по стенам валентинок и далее по списку все-таки радовало. Сложно воспринимать всерьез день влюблённых, когда изначально видишь его всего лишь способом нажиться на влюбленных парочках, считающих своим долгом обмен подарками, торжественную процедуру вручения открыток и, конечно же, венец всего этого приторно-розового кошмара - праздничный секс! Ещё сложнее радоваться этому дню, когда твоя первая настоящая любовь подошла к своему логическому завершению, а новые отношения, хоть и длятся не один месяц, ещё не достигли той отметки, когда подобные празднования считаются уместными.
То, что происходило между ними, ещё рано считать любовью, но определённо точно можно было назвать влюблённостью, которая становилась лишь сильнее с каждым днем и с каждой новой встречей, будь то запланированный поход в кино (он же считающийся свиданием) или же случайное столкновение всё в том же кафе аптауна. Шарлотта, ранее презрительно фыркавшая над рассказами знакомых о "бабочках в животе", сейчас ощущала все по-новому и воспринимала окружающий мир в совершенно ином, ярком цвете. Перемены были на лицо (довольная улыбка и блеск в глазах — прямое тому подтверждение), и все замечали, что француженка стала в разы мягче и добрее, но стоило кому-то даже вскользь указать на столь очевидные изменения, как колкие фразы и скептический взгляд возвращались вновь. Жизель несколько раз с хитрой улыбкой спрашивала о планах Ширли на этот вечер, но девушка ясно дала понять, что единственный праздничный ужин будет сегодня для Эмили, а свечи — исключительно в её именинном торте и в количестве одной штуки.
Торжество, как и следовало ожидать, прошло с присущим её матери изыском, однако без эксцессов, что уже было лучшим подарком, который только можно было получить. Все были предельно милы друг с другом, и даже Тедди на один день отказался от образа всем недовольного буки, прокуренным хриплым голосом распевая поздравительные песни и кружа малышку на руках. Однако когда всё было выпито и съедено, подарки распечатаны, а сама виновница торжества уснула прямо в разгар своего праздника, градус веселья начал спадать, и гости заспешили домой. Вымотанная этими бесконечными "поднеси-подай-улыбнись в камеру, сейчас вылетит птичка" и последующей уборкой, Шарлотта теперь хотела лишь одного: рухнуть лицом вниз на подушки и заснуть. Но звонок в дверь сорвал её планы.
Француженка надеялась, что кто-то из гостей забыл ключи, телефон или перчатки, за которыми решил вернуться и не задерживаться ни секундой более, но как только дверь чуть отъехала в сторону, и в образовавшейся щели появилась плюшевая задница с хвостом, все надежды на быстрое прощание рухнули, словно карточный домик. Шарлотта перевела взгляд чуть выше, уставившись на Пола, и вопросительно повела бровью, хотя скрыть появившуюся на губах улыбку у неё так и не получилось. Ей казалось, что она предельно ясно дала понять, что всю романтику и широкие жесты мужчина может оставить на будущее (желательно, чтобы об этом он забыл уже на следующей неделе и не вспоминал больше никогда), но это виднеющееся игрушечное зверьё так и говорило о том, что даже в безукоризненно правильном Поле Хадсоне есть немалая толика непослушания.
— Привет, — француженка не спешит кидаться мужчине на шею, опираясь на дверной косяк и скрещивая на груди руки. Он ведёт себя так, словно просто случайно оказался неподалеку и решил заглянуть на огонек, во что Шарлотта, конечно же, не верит от слова совсем. Если он хочет, чтобы она ему подыграла — что же, это даже будет забавно. — Эмили, значит? — улыбаясь, Шарлотта склоняет голову набок, рассматривая подарок. — Как жаль, что именинница сочла себя достаточно взрослой, чтобы уже не ночевать дома, — в её голосе сквозит наигранное сожаление, коего на самом же деле Ширли не ощущает. Напротив, она даже рада, что её мать решила провести последние дни до своего отъезда обратно на голливудские холмы с внучкой — развлекать сейчас ещё и Эм у девушки просто не осталось бы сил. Её взгляд перескакивает на пакет, который мужчина держит в руках; лестничную клетку заполняет запах фаст-фуда, устоять перед которым попросту невозможно. Когда его доставляет прямо к дверям привлекательный и харизматичный красавец — и вовсе нереально. А стоит Полу упомянуть вишневую колу, о любви к которой она говорила во время их первого свидания и о чём можно было уже давно позабыть, как француженка понимает, что даже при всём желании, будь у неё таковое, не смогла бы ему отказать. — Разве что только из-за мороженого, — произносит Ширли и делает шаг в сторону, распахивая дверь шире и пропуская мужчину в квартиру. Люк, решивший поприветствовать гостя, крутится под ногами, принюхиваясь к пакету с едой; француженка закатывает глаза, вытесняя собаку из прихожей, в которой и так слишком мало места для нее, Пола и плюшевого медведя. Что делать с последним она пока не имеет ни малейшего понятия; что с Хадсоном, в общем-то, тоже. Она ведь и правда надеялась, что сегодня они не увидятся, а теперь делать вид, будто сегодня самый обыкновенный день, как и большинство других таких же в году, у неё уже не получится, потому что он, судя по всему и в отличие от неё, так не считает. Правда, одна идея у неё всё-таки есть.
— А вообще, хорошо, что ты пришёл, — непринужденно произносит Шарлотта, проходя на кухню. Мороженое из пакета отправляется в морозилку — жертвовать любимым лакомством она не намерена. — Мне нужна твоя помощь, — француженка выдвигает ящик, доставая из него столовые приборы, и тянется к шкафчику за стаканами. — С молнией на платье, — Ширли разворачивается к мужчине лицом, упираясь ладошками в столешницу позади себя, — и посудой, конечно же, — всё уже давно вымыто до скрипа и убрано по своим местам, так что в мойке сейчас абсолютно пусто. Шарлотта с вызовом смотрит на Пола, поведя бровью и не без удовольствия наблюдая за тем, как меняется выражение его лица, а потом смеётся, встряхивая головой. — Выдохни, я же шучу, — она делает шаг вперед, легко касаясь губами его щеки, и кивает в сторону гостиной. — Тащи все туда. И фильм выбираешь ты!

Отредактировано Charlotte Allen (2015-08-07 19:19:28)

+2

4

ХОТЕТЬ НЕМНОГО БОЛЬШЕ — ЭТО НЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ ©


У девушек есть пунктик в любом действии мужчины подозревать скрытый мотив. Даже если ты приходишь с мягкой игрушкой в руках, совершенно искренне поздравить ребенка, приносишь ее любимые лакомства и предлагаешь помочь убраться после вечеринки (да тут впору было растаять и умолять забрать ее скорей, увезти за сто морей), но она все равно смотрит на тебя так, будто это все часть особо коварного плана, включающего в себя совершение, как минимум, трех смертных грехов. А особенно Шарлотта, доверие которой заслужить работка не из легких. А прибавьте к этому ее природную склонность стараться переиграть любого оппонента и получите наглядную картину происходящего. [float=right]http://savepic.net/6409208.gif[/float]
Девушка смотрит на Пола недоверчивым взглядом, загадочно улыбаясь, словно говоря "я раскусила твой план, как только ты позвонил в дверь", но она и вполовину не так хорошо понимает мужчин, как ей кажется. Впрочем, конкретно этот мужчина был готов ей подыгрывать, словно играл в прятки с трехлетним ребенком, что закрывает глаза ладошками и считает это надежным укрытием. Блондин почти мог видеть в девичьих голубых глазах, как в ее голове складывается собственный план, но это не помешает ему, что бы она ни придумала.
Хадсон переступает порог квартиры, тут же натыкаясь на Люка, крутящегося у ног. Хлопает его по боку, почесывая загривок свободной рукой, пока Шарлотта не прогоняет любопытного пса. Кажется, даже животное больше радуется его приходу. Может, Полу стоило бы намотать на ус и перестать пытаться просочиться в мир Шарлотты ван Аллен, что она так старательно бережет от чужих глаз, перестать стараться изменить ее, помочь ей открыть свое сердце, ведь она удивительно неподатлива в этом вопросе, и поразительно упряма. Любой другой на его месте плюнул бы и нашел ту, с которой не нужно будет так сильно стараться даже в мелочах, но только не Пол. Во-первых, он не привык бросать проекты на полпути, а во-вторых, эта сложная и строптивая девочка уже привязала его к себе невидимыми нитями, лишив возможности безболезненно свернуть с пути. Молодой человек отдает пакет с едой брюнетке; по-крайней мере ее глаза загорелись, когда она услышала о коле и мороженном. Да, он не забыл, и по всей видимости заработал очко в свою копилку.
Усадив медведя на диван, Хадсон бросает рядом свою куртку, машинально подтягивая рукава футболки до локтей. По комнате еще развешаны шары и гирлянды, но беспорядка после бурного детского праздника он не замечает.
- Ты серьезно говорила на счет Эмили? - спрашивает мужчина, входя в кухню, где девушка роется в настенном шкафчике, доставая тарелки и стаканы. - Ее нет дома? - Дальше напрашивается очевидный вопрос: забрал ли девочку Тедди, но ему не хочется сегодня говорить о бывшем муже Шарлотты. Тем более, что сама француженка, похоже, решила привести свой план в действие, томно смотря на Хадсона из-под ресниц и, начав говорить подозрительным тоном. Ее слова приводят мужчину в секундное замешательство. Он не ждал от Шарлотты никакой инициативы, тем более подобных предложений. Это ведь было предложение или он принимает желаемое за действительное?
- Ну, грязной посуды я что-то не вижу, - с трудом сглотнув, произносит Пол, не отрываясь от лица девушки, чтобы не дай бог не дать своим глазам волю бродить вниз по ее телу. - Неужели ты заставила гостей есть из бумажных тарелок? - ухмыляется, вовсю стараясь согнать с лица удивление и вид замешательства. А в его голове уже горела яркая картинка их дальнейшего вечера, которая сама собой строилась в воображении, вопреки его желанию. Хотя к чему строить из себя невинность, желания блондина тоже были очевидны и, скорее всего, написаны на его лице. Шарлотта по всей видимости наслаждалась этим, потому что уже через мгновение весело рассмеялась, одним движением разрушив, как оказалось, наивные надежды Пола.
- Фильм? - тупо переспрашивает он, провожая взглядом, удаляющуюся в комнату фигуру брюнетки. О каком фильме может идти речь, если у него перед глазами теперь только та самая молния на платье, соблазнительно огибающая линию ее спины. - Ладно, - машинально отвечает, стараясь скрыть разочарование в голосе. Подхватив пакет с едой со стола, Пол двигает вслед за Шарлоттой, смиряясь с тем, что кино и ужин - это большее, на что он может рассчитывать сегодня. Опять. Чего бы не добивалась эта девушка, но у нее жестокие методы. Он ставит пакет на столик у дивана и подходит к шкафу с двд-дисками, бездумно читая названия на корешках.
- Большая коллекция. Сложно выбрать, - протягивает Хадсон, искоса глядя на француженку, выкладывающую содержимое пакета на стол. - Может поможешь? - Пусть лучше Шарлотта сама выберет фильм, чтобы у нее не было повода упрекнуть мужчину в неудачном выборе, а так и будет, потому что его мысли кружат совсем в другом направлении.
Девушка подходит к стеллажу, сосредоточенно сводя брови к переносице и бегая взглядом по коробкам с дисками, как вдруг что-то громко щелкает и квартира погружается во мрак. Несколько мгновений оба стоят не двигаясь и не произнося ни слова. Пол в очередной раз убеждается, что Шарлотта не из тех девушек, кто будет визжать, испугавшись темноты. Вселенная как бы намекает, что этот вечер обязан стать романтичным и незабываемым, и всячески помогает Полу. Эмили нет, света тоже... Его рука ложится на плечо Шарлотты, скользя вниз по ее руке.[float=left]http://25.media.tumblr.com/9215c32935f81bd51fee292ecb359da1/tumblr_mfpjtw90Z81qzd72oo1_250.gif[/float]
- Ты кажется хотела, чтобы я помог расстегнуть тебе платье? - шепчет мужчина, пальцами ощущая, как брюнетка напряглась. Его глаза начинают привыкать к темноте и он уже может различить ее очертания. Он чуть склоняется и оставляет легкий поцелуй на шее Шарлотты, отбросив ее волосы за спину, а затем сосредотачивается на ее глазах, блестящих в темноте. - Выдохни, я шучу, - цитирует он ее недавние слова и ухмыляется. Вообще-то не очень. Возможно, таким образом Пол добровольно упускает свой шанс. Он достает из кармана зажигалку и ее огонек освещает их лица: его забавляющееся и покрасневшее Шарлотты. Мужчина быстро находит свечу на полке и зажигает ее. Скорее всего она была декоративной, но он купит девушке другую, если та расстроится. - Пойду проверю пробки, - деловито заявляет Хадсон и оставляет француженку в комнате одну.
- Весь подъезд обесточен, - сообщает он, возвратившись через пять минут. Шарлотта за это время зажгла больше свечей, отчего в комнате стало светло, почти как от лампы. - Наверное, какая-то поломка. Но сегодня ремонтировать ясное дело никто не станет. - Пол подходит к окну, глядя на соседний дом, не страдающий отсутствием электричества. - Кажется, кино на сегодня отменяется, - мужчина пытается звучать раздосадованно, но нотки радости все равно просачиваются. - Чем займемся? - воодушевленно спрашивает он, разворачиваясь лицом к девушке, но тут же одергивает самого себя. - Или мне лучше уйти? - Шарлотта вовсе не хотела встречаться сегодня, так что последнее, что нужно - это давить на нее.

+2

5

on that lonely night you said it wouldn't be love
but we felt the rush it made us believe it there was only us
convinced we were broken inside


Не имевшей на этот вечер иных планов, кроме как утопание в мягких простынях в самом невинном значении этих слов, Шарлотте приходилось импровизировать, не тратя время на лишние раздумья и выстраивание четкой стратегии собственных действий. Она даже не думала о том, что обычно при мужчине старается прятать как можно глубже все самые неприглядные стороны своего характера, и тяга к манипулированию была одной из них — ей нравилось действовать сейчас так же, как и прежде, основываясь лишь на собственных эмоциях и желаниях, а не сосредотачиваясь на голосе здравого смысла, звучавшего в её голове. Принять условия игры, начатой Хадсоном, не стоило ей усилий, нужно было лишь мысленно щелкнуть переключателем и вернуть прежнюю себя: ту самую Шарлотту ван Аллен, которая не краснеет и не смущается, вызывающе глядя в глаза и выгибая бровь дугой. Она внимательно следит за тем, как меняется лицо Пола, стоит ей как бы невзначай кинуть наводящую на определённые мысли фразу. Это уж точно не то, чего от неё ждал мужчина, и потому растерянность и удивление, читающиеся на его лице, которые он старательно пытается скрыть, вызывают у неё не только улыбку на губах, но и мгновенную вспышку гордости за саму себя. Где-то под кожей начинает зарождаться вполне естественное желание не останавливаться, но торопиться Ширли сейчас не намерена, всё ещё не будучи уверенной в том, чего же именно хочет от этого вечера, поэтому одной короткой фразой подводит финишную черту в этом спектакле, ухмыляясь тону Пола, принимающего положение вещей такими, какими ей хочется их оставить.
— Эмили с моей мамой, — запоздало отвечает француженка на заданный ранее вопрос, убирая с журнального столика стопку последних выпусков "Millenium", припечатывающую глянцевое издание с лицом её матери на обложке. Порой ей кажется, что её мама заменила собой Тедди, и если раньше по всей квартире были их с ним совместные фотографии, то теперь повсюду появляются снимки актрисы и маленькой Ширли, от которых девушка пытается избавиться, заменяя их карточками Эмили и Жизель в обнимку с Винни. — На ней исправляют ошибки, допущенные со мной, — шутить на эту тему просто, если не воспринимать всерьёз всё то потерянное время, за которое её мать выстраивала карьеру и разрушала и без того не столь крепкие отношения с ней. Впрочем, думать сейчас о своем детстве и сложностях общения с Шанталь француженка не хотела, сосредотачиваясь на предстоящем просмотре фильма в приятной компании. Она подняла взгляд на Пола, внимательно изучавшего названия фильмов на коробках, и не смогла сдержать усмешки: выглядело это одновременно забавно и мило, потому что сложно выбрать фильм на День Святого Валентина, когда она чётко обозначила, что вся романтика на сегодня под запретом. Поняв, что задачка ему не под силу, Пол просит её помощи; Шарлотта оставляет пакет, с глухим стуком ставя стакан на стеклянную поверхность столика, и подходит к стеллажу, становясь перед мужчиной. Ей приходится подавить в себе желание запрокинуть голову назад, уложив её ему на плечо — француженка старается придерживаться ею же очерченных границ и говорит себе, что это только на сегодня, не более того. Но, кажется, не всем её планам суждено сбыться.
Ширли мысленно навешивает ярлыки "скукота", "точно нет" и "о боже, а это как сюда попало" на каждый фильм, коробка с которым попадается ей на глаза. Ей совершенно не хочется дразнить Пола и испытывать себя на прочность, включая одну из нескольких десятков мелодрам, в которой герои целуются каждые пять минут и ругаются каждые три, от мультиков их обоих уже начинает подташнивать, потому что ничего другого Эмили не смотрит и не воспринимает, а фильмы ужасов — это, пожалуй, уже слишком. Сделать правильный выбор Шарлотта так и не успевает, когда воцарившуюся в квартире тишину нарушает щелчок, вслед за которым гаснет весь свет, погружая комнаты во мрак. Ван Аллен вздрагивает скорее от неожиданности, чем от страха — темнота её не пугает, пока рядом стоит Хадсон, ладонь которого мягко ложится ей на плечо и осторожно скользит вниз по её руке. Её пробирает приятная дрожь не столько от произнесенных им слов, сколько от вкрадчивого шепота и горячего дыхания, ласкающего кожу. Электрический разряд пробегает по всему телу в тот момент, когда Пол откидывает её волосы, наклоняясь и оставляя на шее короткий поцелуй, чем лишает её воли.
В ней всегда борются две крайности: желаемое и правильное, и прежде делать выбор в сторону первого, не зацикливаясь на втором, было предельно просто. Но ни к чему хорошему это не привело, и Шарлотта пытается исправить ошибки прошлого, сполна пользуясь привилегиями данного ей второго шанса и стараясь прежде думать, чем делать и действовать на одних лишь инстинктах и минутных порывах. Однако сейчас это не срабатывает. Все запреты, все возведённые стены и очерченные границы перестают иметь значение, стираясь в считанные доли секунды: с губ француженки слетает шумный выдох, разбивающийся о стены, и она готова нарушить данное себе обещание. Вот только Пол решает сыграть с ней по её же жестоким правилам, с точностью цитируя сказанные брюнеткой не так давно слова и приправляя их самодовольной ухмылкой. Мужчина щёлкает зажигалкой, огонек которой освещает их лица; Шарлотта опускает глаза, прикусив губу, и старается выравнять сбившееся от волнения дыхание.
— Ты об этом пожалеешь, — усмешка играет на её губах, а во взгляде, будь здесь светлее, можно было бы разглядеть отблеск разочарования. Зажигая свечу, стоявшую на полке, мужчина оставляет её одну, и уже за это ей стоит быть ему благодарной: она не только чувствует, но и ведёт себя как влюбленная школьница, которая решила, что получит сегодня больше, чем ожидала. Пол Хадсон только что открылся ей с новой стороны, что определённо можно считать очередной ступенью в их отношениях, и останавливаться на достигнутом Ширли не хочет.
Свечи зажигаются одна за другой. В ход идет даже брошенная в стакан свечка с торта Эмили в виде восковой единички: толку от нее не так уж и много, но вряд ли француженка воспользуется ею когда-либо еще. Теперь комната, украшенная многочисленными воздушными шарами и освещенная трепещущими огоньками, куда больше походит на декорацию, кропотливо воссозданную для съёмок романтической сцены — взгляд француженки скользит по стенам, на которых танцуют длинные тени, проходится по потолку, где хрустальная люстра отбрасывает разноцветные блики, ловя свет от свечей, и останавливается на фигуре Пола, вернувшегося с не самыми хорошими новостями. Впрочем, всё зависит лишь от того угла, под которым на них нужно посмотреть — брюнетка надеется, что выбрала всё-таки правильный ракурс.
— Не судьба, — пожимает она плечами и улыбается уголком рта, словно пытаясь сказать, что ничего страшного не произошло. Они ведь изначально не планировали проводить этот вечер вместе, в обнимку смотря телевизор, а чем меньше ожиданий, тем менее ощутимо разочарование, когда не получаешь желаемого. Пол задаёт осторожные вопросы, стараясь не давить на неё и не вынуждать принимать решения под его влиянием, но мужчина не учитывает лишь одного: она уже знает, каким будет её следующий ход. Шарлотта качает головой, подходя к мужчине, и обвивает руками его шею. — В Париже уже глубокая ночь воскресенья, — проговаривает она, скользя взглядом по лицу Пола. — Технически День Святого Валентина там уже закончился, — француженка понижает свой голос до шепота и подаётся вперед, касаясь губ мужчины своими. Она не стремится растягивать этот поцелуй, оставляя ряд других, лёгких, на шее Хадсона, и мягко кусает его за мочку уха. Ладонь Шарлотты неспешно скользит вниз по руке Пола, девушка едва ощутимо, почти невесомо касается его кончиками пальцев, и заводит руку за спину, цепляясь пальцами за язычок молнии платья, которая с характерным звуком расходится, расстегиваясь и обнажая её спину. — Всё ещё подумываешь о том, чтобы уйти?

Отредактировано Charlotte Allen (2015-08-07 19:30:12)

+2

6

[audio]http://prostopleer.com/tracks/64102345nwQ[/audio]
I know it's late I know you're weary
I know your plans don't include me
Still here we are, both of us lonely
Longing for shelter from all that we see

Избежать любых проявлений романтики - задачка не из легких, когда находишься наедине с девушкой, которая тебе очень нравится. Особенно учитывая, что любое сказанное Полом приятное слово Шарлотта может воспринять, как жест в честь дня Святого Валентина, хоть мужчина может в любой день сказать ей без тени сомнения, что она прекрасно выглядит или еще какую-то милую мелочь, что вырывается у  него неосознанно. А сейчас он шагал по своеобразному минному полю, рискуя получить вспышку гнева и разочарования от француженки, ненавидящей день влюбленных. Но ситуация, как на зло, складывалась неизбежная. Десяток зажженных свечей, отбрасываемых танцующие тени на стены, лишь разжигали романтический настрой, как не крути. Комната превратилась в картинку из журнала. И разве не иронично, что все складывается так именно в этот день? Может Шарлотте нужно признать, что вселенная посылает ей знак свыше и пора пересмотреть свои убеждения? Впрочем Хадсон не собирался переубеждать ее в чем бы то ни было, он уважал ее мнение и соблюдал проведенные нею границы, коих было не мало. Если она скажет, что мужчине лучше уйти, оставив все планы на призрачное будущее, то так он и поступит. Они оба двигались осторожно, проверяя почву перед тем, как ступить; они оба не желали повторять ошибки прошлого и Пол не хотел все испортить одним неосторожным движением. Конечно, он надеялся, что девушка не прогонит его, но настраивался на любой расклад.
На ее лице, красиво освещенном пляшущими огоньками свечей, появляется едва уловимая улыбка и Шарлотта качает головой, подходя ближе к мужчине. Она обвивает его шею руками, открыто заглядывая в глаза. Хадсон определенно вознагражден за свое терпение, хотя с каждой минутой сохранять его становится все тяжелее. Девушка прижимается к нему всем телом, заставляя напрячься все его мышцы, а дыхание сбиться. В такие моменты Пол понимает, почему в столь юном возрасте она уже имеет за плечами дочь и развод. Шарлотта - мастерская искусительница, сирена, поющая в ночи, зазывающая мужчин в свои сети, пленяя их лучезарным холодом голубых глаз. Так легко попасться в ее ловушку и совершенно не хочется быть спасенным. Она умеет быть очень женственной и желанной и чертовски хорошо пользуется этими качествами. Не мудрено, что Тедди захотел сделать ее своей, хоть они оба были по сути еще детьми. Пол отгоняет мысли о бывшем муже француженки, хотя они все равно преследуют его постоянно, он почти привык.
Мужчина кладет руки на талию брюнетки, ощущая себя так, словно его ладони идеально вписываются в изгибы ее тела, будто там им и место. Он внимательно вслушивается в шепот Шарлотты, ловя каждое ее слово. Она делает исключение в своих принципах, впускает его в щель своей брони, позволяя этому вечеру все же стать особенным. Но в ответ Пол, что все это время сохранял серьезное выражение лица, не удерживается от улыбки и веселого смешка.
- Почему тебя так заботит дата? - с искренним любопытством спрашивает он, глядя ей в глаза и непринужденно смеясь. - У тебя какие-то проблемы с этим днем? Бросил школьный приятель или не пригласили на танцы, заставив возненавидеть проклятый праздник "ванильных слюнтяев"? - он рисует в воздухе кавычки, давая понять, что цитирует ее недавние выражения в адрес влюбленных парочек, толпившихся у прилавка с открытками в форме сердец. - Ну же, поведай мне, чем этот день заслужил такую немилость Шарлотты ван... - Хадсон не успевает договорить, потому что девушка заставляет его замолчать, целуя его в губы. Беспроигрышный способ заткнуть. Вопреки желанию блондина, поцелуй длится не долго, не успевая углубиться, но все же произведя ощутимый эффект. Девушка перемещается к его шее, оставляя на ней ряд легких поцелуев, пока он неосознанно проводит ладонями по ее бокам, наслаждая плавными линиями ее тела. Когда Шарлотта приподнимается на носках и прикусывает мочку уха мужчины, с его губ срывается глухой вздох, а по телу проносится электрический разряд, оставляя после себя миллиард мурашек, бегающих по спине. Она скользит кончиками пальцев по его руке, а Пол едва сдерживает желание перехватить ее руку и впиться в губы поцелуем, упиваясь их вкусом, что так мимолетно она дала ему попробовать. Звук ползущей вниз молнии привлекает его внимание, заставляя сосредоточить свой горящий взгляд на лице девушки, отмечая, как соблазнительно возбужденно горят ее собственные глаза, превращая холодный лед в талую воду, отражающую блики свечей, отчего она выглядит еще более таинственно, чем обычно. Хадсон задерживает дыхание и сжимает губы в тонкую линию, затем медленно выдыхает, чуть нахмурившись.
- Я хотел сделать это сам, - тоном обиженного ребенка произносит он, надув губы. - Придется мне продолжить... - его ладони ложатся на плечи девушки, касаясь ее обнаженной части спины кончиками пальцев. Он скользит руками по ее плечам, оголяя их, стягивая верх платья к ее груди. Медленно, растягивая удовольствие от ощущения ее кожи под своими пальцами. Ткань не спеша ползет вниз по рукам и груди Шарлотты, пока не соскальзывает совсем, распадаясь бесформенной массой у ее ног, и она предстает перед мужчиной в одном белье. Пол делает полшага назад, любуясь ее телом в мягком свете свечей. Она - совершенство. Он мог лишь представлять, каково это, в те дни, когда еще наблюдал за нею со стороны, но даже не мог мечтать, что однажды подобное случиться с ним на самом деле.
Блондин обвивает ее руками, лаская обнаженную спину, обрушивается долгожданным поцелуем на ее губы, пока кончики ее волос, отброшенных назад, щекочут его руки, обнимающие ее. Он слегка подталкивает ее, заставляя пятиться назад, не отрываясь от губ друг друга. Огибают низкий столик, на котором осталась так и не тронутая еда, и Шарлотта оказывается прижатой спиной к дивану. Она морщится, выгибаясь, давая Полу понять, что ей что-то мешает. - Прости, дружище, - бегло произносит он, отбрасывая плюшевого медведя, сидящего до этого на том самом диване, куда-то в сторону. Его внимание возвращается к девушке, лежащей перед ним, словно Афродита, раскидав темные волосы по мягким подушкам. Мужчина стягивает футболку через голову, бросая ее на пол, и снова впивается взглядом в Шарлотту. Его рука скользит от ее шеи, между грудей, по животу, останавливаясь у края белья, но все же задевая кружевную резинку пальцами.
- Так уж и быть, - произносит он, стараясь размеренно дышать, - остаюсь. Ты умеешь уговаривать. - Пол склоняется над девушкой, опираясь на локтях, покрывает поцелуями ее шею, лаская пальцами разгоряченную кожу. Приподнимает ее с дивана, заставляя принять почти сидячее положение, и запускает руки ей за спину, чуть не запутываясь пальцами в ее длинных волосах. Нащупав застежку лифчика, мужчина ловко справляется с ней, поспешно стягивая этот атрибут ненужной сейчас одежды с француженки. Он смотрит ей в глаза, приподняв пальцами подбородок, и молчит несколько мгновений. - Мне плевать, какой сегодня день, и какое у него название, - произносит он спокойно, но все же эмоционально, - я хочу быть с тобой сейчас. А ты?

We've got tonight
Who needs tomorrow?
Let's make it last
Let's find a way

+2

7

Дело вовсе не в открытках в форме сердечек, продающихся на каждом углу. Не в красных и розовых шариках, возвышающихся над толпой и рвущихся в небо. Не в плюшевых медведях, именно к этой дате раскупленных за считанные часы, и не в многочисленных букетах цветов, которые сметают с прилавков с невиданной скоростью. Не в том, что она не верит в романтику, которая только сегодня считается особенной — для неё подобные признания в этот день всё равно что обязательство, но никак не проявление великих чувств и искренней привязанности. И пусть она недовольно закатывает глаза и презрительно фыркает, чётко давая понять свою позицию, это вовсе не значит, что ей не хочется красивых комплиментов и нежных поцелуев. Шарлотта пыталась на корню пресечь все романтические порывы и широкие жесты Пола совсем не потому, что не хотела быть частью этого праздника и привязывать приятные и значимые моменты к конкретной дате, а потому, что уже делала это прежде, о чем жалеет теперь. Ровно два года назад, в этот же день Тедди достал из кармана небольшую коробочку с кольцом и предложил ей стать его женой, на что она не смогла ответить отказом, сочтя это крайне романтичным; годом позднее, всё в тот же День Святого Валентина, она родила ему дочь, которая каждый день и каждый год будет напоминать ей о том, кого она так хочет забыть. Этот праздник неразрывно связан с человеком, которому больше нет места в её жизни, но воспоминания о котором ещё слишком свежи и не успели затеряться во времени и поблекнуть. Вычёркивать Тедди, заменяя его Полом, словно нашивая заплатку поверх дефекта, казалось неправильным, и это была единственная причина, по которой ей не хотелось именно сегодня видеть Хадсона рядом. Но мужчина нарушил все её планы, легко сместив ориентиры и направив стрелки в свою сторону, чтобы она отбросила сомнения и предрассудки. Сломаться под его напором, почти не сопротивляясь, было приятно, и теперь все границы, все останавливающие знаки и предупредительные сигналы не значили ровным счётом ничего — маленький мирок Шарлотты ван Аллен в эти минуты сжался до размеров одной комнаты и начал движение по новой орбите, центром которой был Пол.
В полумраке уставленной свечами комнаты бесформенные вытянувшиеся тени подрагивают вместе с крохотными полыхающими огоньками, переплетаясь друг с другом на короткие мгновения и расходясь вновь; в воздухе смешиваются запах тающего, приправленного кокосовыми нотками, воска и аромата парфюма Хадсона, от которого голова идет кругом. Француженка растворяется в объятиях мужчины, осторожно проходясь губами по его коже, и старается вложить в каждое лёгкое прикосновение переполняющие её чувства; его вопросы останутся без ответа, растворившись в абсолютной тишине, воцарившейся в этих стенах. Всё, что случилось с нею ранее, должно остаться на перевернутых страницах недавней истории; сейчас они начинают новую, одну на двоих. В глубине грудной клетки зарождается тепло, которое неспешно вязкой патокой разливается по всему телу, медленно скользя по синеватому кружеву вен. Это ощущение приходит к ней каждый раз, когда расстояние между ними рассчитывается сантиметрами, а его дыхание чувствуется на коже. Кончики пальцев приятно покалывает от каждого едва ощутимого касания, прерывать череду которых Шарлотта не спешит, нежно изучая каждый мускул, каждую мышцу, каждую вену на руке мужчины. Француженка не верит в идеалы, скептически ставя под сомнение существование оных, но Пол каким-то удивительным образом сочетал в себе всё то, чего Ширли могла желать, но и мечтать не смела — это была одна из миллиона причин, по которым она в него влюблялась, что тоже отрицала. Но не сейчас.
Француженка поднимает глаза, с вызовом смотря на мужчину из-под ресниц, и многозначительно ведёт бровью, давая ему право выбора, в котором даже не сомневается. Во взгляде Пола пляшут огоньки, не имеющие абсолютно никакого отношения к отблеску свечей в черноте его зрачков, отвести глаз от которых Ширли не силах. Его ладони опускаются на её плечи, плавно скользя вниз и освобождая их от тонкой ткани платья. От этих касаний, мучительно неторопливых и едва осязаемых, на коже появляются мурашки, проскальзывающие вдоль позвоночника. Мягкая ткань струится по телу француженки, падая к ногам — облаченная в одно лишь кружево, Шарлотта чувствует укол осознания несправедливости, послушно возвращаясь в объятия Пола и запуская ладонь под его футболку. Пальцы девушки проходятся вверх, бегло коснувшись напряженного пресса, и скользят вдоль рёбер, в клетке которых глухо стучит его сердце. Расстояние между ними практически не существует, и эти ускорившиеся ритмичные удары Шарлотта чувствует, прижимаясь к мужчине так крепко, словно хочет проникнуть ему под кожу и раствориться в нём. Иллюзия контроля над происходящим рассеивается: разум отключается, поверженный усилившимися в разы эмоциями брюнетки, которой вовсе не хочется рассчитывать наперёд и угадывать каждый следующий шаг или действие мужчины; она полностью доверяется ему, ведомая в сторону от окна и падая на мягкий диван. Плюшевый медведь отправляется в полёт через всю комнату, будучи третьим лишним, за ним, наконец, следует футболка мужчины, совершенно ненужная и так ей не нравящаяся в этот момент. Короткие паузы кажутся невыносимо длинными и испытывающими её терпение, достигающее предела. Ладонь Пола, скользящая вдоль её тела, обжигает бледную кожу; каждая клеточка вспыхивает, навязчиво желая продолжения и требуя большего. Шарлотта подаётся вперед, притягивая мужчину ближе к себе, и оставляет влажный поцелуй на его плече, ведя ладонями по его спине. Все ощущения нарастают, набирая силу, в то время как звуки перестают существовать: она слышит лишь свое дыхание и сердцебиение мужчины; происходящего за пределами этого дивана больше нет, как и всего остального мира.
[float=left]http://funkyimg.com/i/YMwJ.gif[/float]Одежды по-прежнему слишком много, француженке мало чувствовать мужчину лишь только кожей, скользя губами вдоль его ключиц и вверх по шее. Он словно читает её мысли (в момент этой ещё не совсем физической, но уже духовной близости она не удивилась бы, если так оно и было), лишая брюнетку еще одного ненужного предмета одежды. Шарлотта не ощущает стеснения, выпрямляя спину и опуская ладошки ему на плечи, прижимается к мужчине, смотрящему на неё иным, прежде не обращённым в её сторону взглядом. Она смотрит в его глаза и медленно качает головой, улыбнувшись одним лишь уголком губ. Даже в такие моменты, когда разум, казалось бы, затихает, ему удается подбирать правильные слова, которых она хоть и не ждёт, но совсем не против услышать.
— Я хочу большего, чем просто сейчас,— Шарлотта накрывает его губы в нежном поцелуе, который становится с каждым коротким мигом более чувственным. Она не умеет говорить красивых слов, когда речь заходит о чувствах, она не умеет говорить о них вообще и признаваться в наличии оных, но выражать их так у неё получается лучше. Нехотя оторвавшись от губ мужчины, француженка опускается ниже и тянет за ремень, намереваясь исправить несправедливость преобладания одежды на его теле. Ширли мягко надавливает на плечи мужчины, заставляя его откинуться назад, и оставляет дорожку поцелуев на его животе, щекоча кожу блондина растрепавшимися волосами и одновременно расправляясь с пуговицей и молнией на его брюках. Её пальцы легко проходятся сверху вниз по его животу и оборачиваются вокруг петель на брюках, стягивая их вниз вместе с лишним в эти минуты бельём. Шарлотта нависает над Полом, нежно пройдясь кончиком носа вдоль линии его скул, ведет ладонью вниз по его груди и животу, выписывая непонятные узоры кончиками пальцев на его коже, и волнительно прикусывает губу, чувствуя и слыша, как часто и громко бьётся её сердце.

Отредактировано Charlotte Allen (2015-08-07 19:41:42)

+2

8

[audio]http://prostopleer.com/tracks/10149082PQYY[/audio]
Все вокруг стремительно теряет свое значение. Число на календаре стерто из памяти, все, что происходит за стенами этой комнаты, перестало волновать. Даже если снаружи начнется всемирный потоп, он не заметит, потому что остались только ее глаза, ее губы, влажно исследующие его кожу, ее пальцы, чертящие узоры на его теле; она - единственное, что важно сейчас.
С ней невозможно предугадать, что случится в следующую минуту. Настроение происходящего меняется со скоростью света, варьируя показателями, двигая стрелку из одной опасной зоны в другую - критическую. Цепочка событий превращается в неравномерный график функции, что ни одному математику никогда в жизни не просчитать, словно он не зависит от законов мироздания, а держится только на прихотях одной голубоглазой француженки, играющей даже с земным притяжением. Иначе, как еще объяснить, почему Пола тянет к ней, словно магнитом, порождая желание прижать ее к себе еще крепче, слиться в одно целое и никогда больше не отпускать.
Он серьезен, как никогда, задавая свой вопрос и ожидая ответа. Блондин ищет его в глазах Шарлотты раньше, чем она успеет что-то сказать. Ему важно знать. Важно, что для нее это не просто физическое влечение, что она не пытается таким образом перестроить ситуацию по своему усмотрению, чтобы лишить его возможности задавать еще вопросы или говорить вообще, и тем самым обезопасить себя от надобности отвечать. Девушка молчит, кажется, целую минуту, пока его взгляд бегает по ее лицу, затем улыбается лишь краешком губ и произносит то, что смывает все его волнения. То, что говорит Шарлотта куда важнее потрепанных избитых фраз, считающихся вершиной выражения чувств; ее слова наполняют Хадсона энергией и заставляют улыбнуться, прежде чем ответить на ее поцелуй, что словно точка - завершает предложение, чтобы начать с новой строки.
Мужчина чувствует свободу, позволяя своим рукам блуждать по телу брюнетки, изучая каждый ее плавный изгиб, наслаждаясь бархатистостью ее кожи. Она не смущается, открыто смотря ему в глаза и прижимаясь своим телом так, что его собственное начинает покалывать и гореть от ее прикосновений, заставляя хотеть большего, зайти еще дальше, чем они есть. Чаша весов терпения сдается под напором возбуждения, растущего в геометрической прогрессии после каждого нового поцелуя француженки, что она вереницей оставляет сначала на его шее, а затем спускается к животу, отчего мышцы Пола натягиваются, как струны, усиливая ощущения. Шарлотта перенимает лидерство, мягко толкая мужчину назад, и он подчиняется, сдается под ее напором и улыбка касается его губ от мимолетной мысли, что эта девушка просто не умеет долго быть вне руля, она лишь иногда позволяет вести, создавая иллюзию мнимого контроля. Он закрывает глаза, откидываясь на спинку дивана, наслаждаясь ее действиями. Она заставляет его тело еще больше напрячься, посылая горячие импульсы каждым своим даже самым легким прикосновением. Хадсон приподнимается, помогая ей стянуть с него остатки одежды, что удается Шарлотте быстро и ловко, не оставляя на нем ничего, кроме ее рук, бесцельно, но уверенно, перебирающих его ребра, что томной болью отдается в каждом его мускуле. Ее лицо оказывается совсем близко и он перехватывает его руками, ловя ртом ее губы, превращая нежное касание в пылкий поцелуй, поднимающий температуру их тел. Руки мужчины скользят вдоль ее позвоночника, опускаясь на бедра и слегка сжимая их от нетерпения. Она смотрит на него в ожидании, соблазнительно покусывая губу, заставляя его окончательно потерять голову.
Одно движение и Пол ловко меняет их позиции ровно до наоборот, оказываясь сверху и прижимая девушку своим телом к дивану. Он самодовольно ухмыляется, отбрасывая локон волос с лица Шарлотты. Ему ли не знать, как сложно доверять другому человеку, но она не может все время пытаться все контролировать. Позволь себе ослабить хватку, девочка, и дай ему шанс показать тебе, каково это - быть в руках надежного мужчины. Он склоняется, проводя губами по ее шее, упиваясь цветочным запахом ее волос, запрокидывает ее руки, слегка сжимая запястья у нее над головой, тем самым открывая себе обзор на ее тело. Его пальцы нежно пробегают по ее рукам сверху вниз, скользя по бокам, задевая груди, спускаются по талии, пока не достигают края трусиков. Пол игриво приподнимает брови, безмолвно спрашивая девушку, что за непорядок тут происходит. Всего одна преграда в виде тонкой ткани, которой суждено пасть. Мужчина склоняется и легонько дует на живот Шарлотты, обводя языком вокруг ее пупка, заставляя слегка выгнуться и опускается ниже, прочесывая щетиной на подбородке по кружеву. Он нарочно медлит, хотя все внутри него горит. Брюнетка отзывается на каждое его касание, реагируя своим телом. Мужчина стягивает последний элемент ее белья, не разрывая зрительный контакт. Больше ничего не сдерживает его. Хадсон тянется к губам девушки, нависая над ней всем телом, целует ее, шаря рукой по полу в поисках своих брюк, и небольшого пакетика в их кармане.
Четкие и плавные движения сменяют друг друга, складываясь в ровное действие, как по заранее прописанным нотам. Пальцы играют на невидимых клавишах, дергают незримые струны, издавая громкие и приглушенные звуки голосов, сбитое и тяжелое дыхание. Нескончаемые поцелуи, покрывающие каждый сантиметр разгоряченных тел, огонь, разгорающийся где-то внутри и угрожающий сжечь все на своем пути. И в этой блаженной агонии только ее глаза блестят холодным блеском голубизны, словно маяк, не давая утонуть и потеряться в глубине ощущений. Буря качает и мечет, пока не разбивается о скалы в звуках обоюдных вскриков и шепоте имен, выбрасывая их взмокшие блестящие тела на берег практически обессиленными, но счастливыми.
Тяжело дыша, Пол целует девушку в плечо и убирает волосы с ее вспотевшего лба. Улыбка на его лице скорее всего выглядит глуповато, но он ничего не может с собой поделать, проводя пальцами по щеке Шарлотты и впитывая каждую ее черточку, чтобы запомнить, как она выглядела в этот момент - усталая, раскрасневшаяся и безумно красивая. Он стягивает со спинки дивана плед и накрывает им их обоих, насколько хватает этого клетчатого квадрата.
- Я удивлен, - полушепотом произносит Хадсон, глядя на девушку, - что сегодня нам никто не помешал, - он непринужденно смеется, забрасывая руку на плечи Шарлотты. - Ни срочные звонки твоих подруг, ни внезапно ворвавшаяся мать, - это отдельная неловкая история, - ни даже... - надоедливый бывший муж, - хочет сказать он, но оставляет фразу незавершенной, зарываясь носом в волосы брюнетки. В эту минуту Теду нечего делать между ними.

+2

9

Планета останавливается. Мир замедляет движение. Стрелки часов больше не идут по кругу, замерев в эту секунду и не сдвинувшись больше с места. Всё, что существует вокруг них, не значит больше ровным счетом ничего, поглощённое сжимающейся вокруг облюбованного ими дивана Вселенной. Вся суть мыслей и чувств Шарлотты ван Аллен в эти минуты отражается в расширившихся от приглушенного тусклого освещения зрачках Пола; она не может отвести взгляд, словно загипнотизированная проваливаясь в эту черноту и не желая быть спасённой. В её понимании falling in love заключалось именно в этом увлекающем за собой огоньке, который плясал в глазах мужчины и не оставлял ей ни малейшего шанса свернуть с пути — она и не хотела бы, и разразись сейчас тишина пронзительным дверным звонком, француженка даже не услышала бы, полностью настроившись на звук сердцебиения мужчины, что сейчас звучало в унисон её собственному. Она, невыносимо гордая и слишком уж свободолюбивая, хочет лишь одного: полностью и безраздельно принадлежать ему. Хотя бы на один вечер.
Рядом с ним всё было по-новому, иначе и не шло в сравнение с такой тривиальной фразой "как раньше". Он не врывался в её жизнь ураганом, медленно и осторожно становясь её частью; он не старался её исправить, принимая со всеми недостатками, которые она позволяла ему видеть, а если и делал это, то так мастерски и тонко, что она и сама не замечала этого; он словно перечеркнул одним взмахом всё, что было в её жизни до него, и открыл иной, новый мир, где она по-настоящему чувствовала себя счастливой. Впервые, потому что прежде ею руководил лишь самообман. И ей хотелось быть для него идеальной, отплачивая ему той же монетой. Ей хотелось, чтобы он не жалел ни о единой секунде, проведённой рядом с ней. Сейчас был самый подходящий момент, чтобы показать это мужчине.
Её тело, словно оголённый нерв, чутко отзывалось и реагировало на каждое его прикосновение, на каждое движение его губ и рук по её спине. Температура возрастала, и каждая клеточка тела француженки вспыхивала и сгорала, стоило Полу дотронуться до её кожи даже кончиками пальцев. Разум медленно отключался, отдавая власть эмоциям и скрытым желаниям. Ей не хочется останавливаться и даже на мгновение разрывать цепочку влажных поцелуев и осторожных касаний, в которые она старалась вложить весь спектр овладевших ею чувств, начиная невинной нежностью и проникновенной лаской и заканчивая бурлящей и вскипающей в крови животной страстью. Инстинкты управляли ею, проводя по телу лёгкую дрожь и разряды тока, нарушая ритм дыхания, звучавшего сейчас отчетливо громко в почти идеальной тишине. Ладони Шарлотты плавно огибали плечи мужчины, скользили по груди, осторожно исследовали клетку рёбер, опускаясь вниз по его животу — она изучала его тело так, словно видела впервые, и запоминала, будто касается Пола в последний раз.
Всего лишь одно его движение меняет не только их положение, но и все приоритеты. Шарлотта послушно расслабляется, прижатая его телом к мягкой поверхности дивана, ловит его губы, не желая отпускать от себя ни на миг, и позволяет взять лидерство в этой бессмысленной, но такой соблазнительной гонке. Она всем телом выгибается ему навстречу, чувствуя жар его кожи и горячее дыхание на шее; каждый подаренный им поцелуй приравнивается к оставленному позади барьеру, череду которых она когда-то скрупулезно выстраивала по прямой, лишь бы никто больше никогда не прорвался сквозь все преграды на пути к её сердцу. Из груди брюнетки вырываются громкие выдохи, которые она старается заглушить, кусая губы в нетерпеливом ожидании, пока Пол перенимает правила ею же затеянной игры и продолжает сладострастную муку опускающихся всё ниже по её телу касаний и поцелуев. Всё тело Шарлотты пробирает мелкой дрожью, она тянется вслед за мужчиной, словно за магнитом, царапает в нетерпеливом возбуждении его спину, оставляя у его лопаток красные полосы, и поддаётся каждому его движению, помогая избавиться от единственной кружевной преграды, что не дает ей в полной мере получить желаемого.
Они невероятно разные, но сейчас движения их тел и губ синхронизированы до идеала. Самое животное, не поддающееся никаким законам и расчетам действо будто подчинено какой-то неведомой власти, заставляющей череде движений становиться идеальной цепочкой, где из одного плавно вытекает другое. Все мысли испаряются, сознание окончательно перестает генерировать образы, а замершее на какой-то промежуток время вдруг ускоряется в такт её пульсу, звучащему в ушах. С губ француженки срываются стоны, она бессвязно шепчет что-то на французском, и выдыхает имя мужчины, покрывая его шею поцелуями и прижимаясь к нему ближе ровно до тех пор, пока эйфория и кайф, не сравнимый ни с одним наркотическим приходом, не захлёстывает её с головой.
Рваное дыхание, капельки пота, усыпавшие всё разгоряченное тело, и тягучая, но столь приятная усталость, заполнившая собой каждую клетку её тела; Шарлотта обвивает мужчину за шею руками, притягивая к себе и накрывая его губы в нежном поцелуе, совсем как в тот вечер на крыше офисного здания. Правда, в этот раз она не отвернётся, испугавшись собственных чувств, и прильнет к нему, укладывая голову на его плечо и бездумно принимаясь вырисовывать узоры у него на груди. Ей больше не нужно слов или иных подтверждений — она точно знает, что чувствует, и хочет верить, что и Пол думает о ней так же. Его сердце, удары которого слышны ей сейчас как никогда, по-прежнему стучит в том же ритме, что и её собственное — ответ на свой не заданный вопрос француженка получает незамедлительно.
— Не надо — шепчет она осторожно, прикладывая палец к его губам. — Они почувствуют, — ей не хочется, чтобы кто-то сейчас по закону подлости бесцеремонно врывался в установившуюся между ними идиллию. Ей этот момент умиротворенного молчания, которое дороже любых слов или действий, кажется ещё более чувственным, чем сам секс, и она желает, чтобы этот миг продлился как можно дольше.
Никто из них не остаётся на ночь. Эмили — идеальный способ отказать без лишней лжи и недомолвок, но в то же время и своеобразная преграда, не дающая продвинуться дальше. Но сейчас её нет, поэтому Шарлотта поднимает голову, встречаясь взглядами с Полом, и просит:
— Я не хочу, чтобы ты уходил сегодня. Останешься со мной?

Отредактировано Charlotte Allen (2015-08-07 20:01:40)

+2

10

Он знал только одно французское слово: "Oui".
А она знала одно английское: "Да"
Это были идеальные отношения.


В воздухе витал сладковатый запах пота, воска и едва заметные нотки кокоса, навевающие на ассоциации со всеми известным "райским наслаждением". Именно так Пол и ощущал себя в этот момент, устало откинувшись спиной на диван, и все еще пытался выровнять дыхание, но тщетно, ведь девушка в его объятиях одним свои присутствием сбивала все его жизненно важные системы. Тишина, воцарившаяся в комнате, приятно ласкала слух, создавала ощущение какого-то вакуума; они словно в своем собственном пузыре, отреченные от всего остального мира. Мужчина ощущал небывалую легкость и воодушевление, не смотря на практически иссякшие силы. Может они не заметили, как Земля потеряла силу притяжения, и вот-вот одна за другой воспарят многочисленные зажженные свечи, а затем и их тела, потеряв всякий вес, закружатся в новом танце. Но все оставалось на своих местах, хоть и выглядело как-то нереально, в том числе и Шарлотта, что в этот момент казалась блондину еще красивее, чем обычно. Она прильнула к нему без капли стеснения, без попыток поскорее оборвать приятный момент и вернуться к реальности, напоминая, что мир по-прежнему вертится. Она растворилась в ощущениях в той же степени, что и он, делая их еще на шаг ближе друг к другу.
Хадсон поглаживает пальцами обнаженную спину девушки и глядит в потолок, где тени танцуют со светом горящих фитильков. Ему не хочется ничего говорить, нарушать идеальность момента. Обоюдное приятное молчание становится своеобразным пиком их близости, рассеивая любую неловкость, которая осталась. Мужчина чувствует немного сбивчивое дыхание Шарлотты на своей шее и касание ее пальцев, бездумно выводящих узоры на его груди, и все, чего ему хочется, это прижать ее к себе покрепче. Эта ночь все же стала особенной, несмотря на то, что Пол не особо старался сделать ее таковой, а француженка сильно противилась этому. Видимо иногда нужно позволить себе плыть по течению, чтобы испытывать такие неожиданные и очень приятные моменты, складывающиеся сами по себе, пока вы еще думаете и пытаетесь расставить по местам то, что судьба уже сделала за вас.
Звуки города за окном медленно, но ощутимо, прорываются в их уютный пузырь и ощущение течения времени возвращается. Пол целует девушку в макушку, зарывая пальцы в гриву ее спутанных волос. Он решается заговорить, отчего-то веря, что уже ничего не сможет разрушить эту связь, установившуюся между ними, и ни к чему бояться нарушить опустившуюся тишину. Шарлотта поднимает на него свои пронзительные голубые глаза и тут же прикладывает пальчик к его губам, заставляя улыбнуться. Она так же, как и мужчина, боится разрушить момент любым неосторожным действием. От этого на душе у Пола теплеет, а его сердце пускается в новый круг учащенного бега. Он перехватывает руку девушки и целует ее раскрытую ладонь.
- Конечно, - выдыхает он, улыбаясь, - все, что захочешь. - Ее просьба, словно отражение его мыслей, что он боялся высказать вслух. Им никогда еще не удавалось провести вместе целую ночь, всегда что-то мешало. Но перспектива уснуть под звуки ее мерного дыхания и проснуться в ее объятиях манила его, как линия горизонта манит моряка. Сегодня только двое - он и она - без всяких отмазок и уважительных причин, без чувства долга и обязательств, без горького разочарования и долгих прощаний.
Пол устраивается удобнее, так чтобы видеть глаза Шарлотты. Ее обнаженное тело под тканью пледа будоражит в нем приятные воспоминания и вызывает покалывание в кончиках пальцев. Он проводит пальцами невесомую дорожку от ее шеи, по груди, скользит по талии до бедра и возвращается обратно, а ее тело покрывается пупырышками от его касаний. На губах Пола мальчишеская улыбка, ему доставляет удовольствие видеть, как он влияет на француженку. Его ладонь ложится на ее щеку, задерживаясь на пару секунд, пока их взгляд встречаются. Он аккуратно убирает выбившиеся локоны с ее лица, заправляя их ей за ухо.
- Шарлотта, - шепчет блондин, - Шар-ло-тта, - произносит он медленно, растягивая звуки, будто пробуя каждый на вкус, и улыбается, оставшись довольным ним. - Как тебя называют друзья? - задает он внезапный вопрос, а в его светлых глазах загорается огонек интереса. Полу всегда любопытно узнавать о девушке больше, что-то новое, что-то, чего возможно никто еще не знал. Ему нравится спрашивать ее обо всем, даже о всяких глупостях, заставляющих ее заливаться мелодичным смехом. - Должно быть есть какое-то сокращение или особенное прозвище, - рассуждает мужчина, пока еще не получил ответ, продолжая мягко перебирать ее волосы. - Но мне нравится, как звучит полностью. Шарлотта. Красиво. Так подходит тебе. И одновременно нет. - Он издает смешок и опускает глаза на мгновение. - Это порой сбивает с толку. Странное и загадочное сочетание. Как и ты сама. - Пол поднимает взгляд, снова смотря девушке в глаза, не боясь говорить ей такие вещи прямо. Он уже не мальчишка, чтобы краснеть перед девочкой и мямлить о своих чувствах. Хотя, признаться, порой он робеет перед Шарлоттой, борясь с собой и мысленно напоминая себе быть мужиком. Эта девушка влияет на него странным образом, толкая на поступки и мысли, которые раньше не приходили ему в голову, с ней ему приходится быть изобретательным, остроумным, все время выходить за рамки своего привычного мышления. Она разжигает в нем саму жизнь, словно до встречи с ней Пол был в состоянии глубокого сна и наконец-то проснулся.

+2

11

“Sometimes I don't get you,' I said. She didn't even glance at me.
She just smiled toward the television and said,
'You never get me. That's the whole point.


Воздушные шары, полумрак комнаты, озаряемой лишь желтоватыми огоньками свечей, сладковатый аромат тающего воска которых витает в воздухе — всё, что не должно было никоим образом превратиться в декорацию романтической сцены, стало именно таковым, но Шарлотта не жалела ни о чём, довольно прикрыв глаза и вслушиваясь в такую правильную и лишённую всякой неловкости тишину. Ничто не было способно разрушить этот момент, и даже когда Пол начал говорить, его слова были лишь приятным дополнением к и без того уже идеально сложившейся картинке вечера, который теперь-то уж точно плавно перетечет в первое совместное утро. Не придавать значения подобным мелочам у неё не получается: каждый шаг вперёд, каждый новый этап в их отношениях француженка воспринимает с таким ощущением счастья, словно впервые влюбившаяся школьница, заливаясь краской и смущенно отводя взгляд в сторону. Она боится загадывать наперед, строить планы и представлять, как однажды подобные вечера, разделённые на двоих, войдут в привычную норму вместе с утренними пробуждениями в обнимку, но в одном Ширли уверенна точно — именно этого ей и хочется. Спокойствия, неисчезающего ощущения легкости и глупой влюблённости, от которой уголки губ непроизвольно приподнимаются вверх в улыбке, а в глазах появляется восторженный блеск. Ей не нужны громкие признания в любви, предложение руки и сердца и обещание "долго и счастливо". Через всё это она уже прошла, и ничего так и не вышло. Того, что у них с Полом есть сейчас, ей достаточно, а что там будет потом... время покажет, верно?
Разгорячённую кожу всё еще едва ощутимо, но столь приятно покалывает от каждого легкого прикосновения мужчины, но все его действия лишены нарастающей страсти, сменившись умиротворяющей нежностью. Брюнетка скользит взглядом по его лицу, на котором подрагивают вытянувшиеся тени, и внимательно изучает каждую черту, не боясь быть пойманной за столь откровенным разглядыванием. Его губы растягиваются в довольной улыбке, отчего и ей хочется улыбнуться — смущение, рядом с Полом испытываемое почти постоянно, полностью сгорает в огоньках свечей, оставляя их лишь наедине друг с другом и собственными чувствами. Её имя, произнесённое Хадсоном, звучит иначе. Как-то по-особенному, приобретая окрас и интонации, которые прежде она никогда не слышала, но готова записать на плёнку и перематывать вновь и вновь, пока не привыкнет. Вопрос, заданный мужчиной, и впрямь входит в разряд неожиданных, но она лишь смеется, удобнее устраивая голову у него на плече и чувствуя вибрации, зарождающиеся у него в груди, когда он говорит.
— Ты задаешь неправильные вопросы, когда можешь получить любые ответы, — Шарлотта приподнимается на локте, серьёзно глядя на блондина. Он мог бы спросить у неё всё, что угодно, и сейчас она не нашла бы в себе сил, чтобы солгать или придумать уклончивый ответ. Он мог бы, как того хотели многие, узнать, почему они с Тедди расстались и почему вообще сошлись. Мог бы вытянуть из неё любую правду, его интересующую, но вместо этого Пол пошел иным путем. Ей до сих пор не удаётся принять за обыкновенное и обыденное то, как он пытается узнать именно её, а не причины, стоящие за её действиями и решениями. Но именно это француженке и нравилось в их отношениях больше всего: от неё не требовали всего и сразу, молча принимая негласное правило крохотных шагов и осторожных движений. Она улыбается, покачивая головой, и задумчиво прикусывает губу, подбирая правильные слова. — Обычно просто Ширли, — объяснить, что выбор сокращений она определяет сама, отталкиваясь от уровня доверия, сложно. Ещё сложнее объяснить, что и эта странность завязана на иллюзии мнимого контроля. Того, которого у неё, как показывает практика, нет и вовсе. — Некоторым позволительно звать меня Чарли, но Жизель намеренно отказывается. Она отрицает подобную привилегию, зная, что и так единственная, неповторимая и на несколько порядков выше остальных, — Ширли усмехается, понимая, как же глупо это должно звучать со стороны. Но во взгляде Пола не читается насмешка, поэтому она лишь пожимает плечами, отводя взгляд в сторону. — Но мне нравится и полная вариация. Особенно в твоём исполнении, — француженка возвращает мужчине взгляд, с улыбкой на губах глядя в его голубые глаза. Ей порой становится не по себе, когда он смотрит на неё так: ощущение, словно она находится под рентгеновскими лучами, сканирующими её с головы до ног, возникает сразу же, выталкивая её за пределы зоны комфорта, но сейчас даже этот внимательный взгляд воспринимается совершенно иначе.
— Ты думаешь, что я странная? — в её тоне нет даже призрачного отзвука обиды, которой она и не чувствует, любопытно взглянув на мужчину и вопросительно выгнув бровь. Спорить с этим утверждением она и не думает, лишь заинтересованно выжидая ответа мужчины. — Это как фокусы. Магия в чистом виде, пока не узнаешь разгадку. В этом вся суть, — Ширли беззаботно передёргивает плечами, считая, что больше к этому не стоит ничего добавлять. Зачем? Покуда она остается загадочной и непонятной, в ней есть что-то особенное; без своих маленьких тайн Ширли уже не будет такой, да и собой, в общем-то, тоже.
Этот диван явно не предназначен для подобных объятий, однако Шарлотта не чувствует неудобств, прижавшись к мужчине и сосредоточившись на глухих ударах его сердца и вкрадчиво звучащем голосе. Уровень доверия в этот миг зашкаливает, превышая все допустимые нормы, и потому француженка пользуется моментом.
— Из-за тебя я нарушаю все свои правила, Хадсон. И хуже всего то, что мне это начинает нравиться. Кажется, у нас всё серьёзно, — последние слова француженка приправляет смехом, сбавляя градус ответственности, идущей вслед за этим откровением. Но жалеть о сказанном она не будет. Не сегодня уж точно. — Может, нашим днём будет пятнадцатое февраля?

Отредактировано Charlotte Allen (2015-08-07 20:17:13)

+2

12

Coming down,
One love. Two mouths.
One love. One house.
No shirt. No blouse.
Just us. You find out.
Nothing that we don't want to tell you about.


Приятный вечер плавно перетек в уютную, не менее приятную ночь, рождающую обоюдное желание, чтобы это никогда не заканчивалось, чтобы солнце не вставало, и они навсегда остались вдвоем в обволакивающей темноте и дрожащей каждым уловимым звуком тишине. Их тихие голоса, как осторожное касание пальцев к струнам, наполняли эту тишину объемом и значимостью. Никто не слышит ни слова из того, что они говорят друг другу, но не смог бы, даже если бы захотел. Едва громче шепота, слова переплетаются друг с другом; в это мгновение полной откровенности каждое слово весит в сотни раз больше, чем обычно, и имеет высшую ценность. Пол чувствовал такую близость с Шарлоттой, как еще никогда раньше. Словно она враз опустила все свои щиты, вместе с телом предоставив ему доступ к душе. Она предстала открытой книгой, каждую страницу которой он хотел бы впитывать строчку за строчкой, упиваться их смыслом, теряться в незнакомых диалектах и рассматривать непонятные, но такие многозначительные, каракули на полях. Он мог бы броситься и тут же схватить ее в руки, пока обложку снова не сковали неприступные цепи, но не станет этого делать. Вовсе не потому, что без своих тайн и загадок девушка перестанет быть ему интересной. Что-то подсказывало мужчине, что все тайны Шарлотты Аллен ему не разгадать даже за целую жизнь, а то и несколько таковых. Сам факт ее доверия заполнил пустоту недосказанности и неизвестности. Это даже больше, чем он желал получить сегодня. И этот подарок он оставит себе, поближе к сердцу, как напоминание о том, что вопреки всем преградам, у него все же есть возможность стать полноценной частью ее жизни.
В его объятиях Шарлотта такая маленькая и хрупкая, такая открытая, и оттого непривычно уязвимая, что всем своим нутром Хадсон чувствует желание защитить ее, даже если опасностей пока не предвидится, стать для нее поддержкой и опорой, даже если она снова станет утверждать, что со всем справится сама. Он сказал бы ей "конечно справишься", пропуская вперед, и шел бы позади, безмолвно прикрывая ей спину от любых напастей. Однажды она поймет, что это не признак слабости, и сдастся, опустит оборону, как сейчас, в эту минуту. Она улыбается, глядя ему в глаза, и пока что этого достаточно.
Девушку удивляет вопрос. Полу нравится ее удивлять, это не так уж легко на самом деле, и он безмятежно улыбается, якобы все так и задумывалось. Она глядит на него таким взглядом, словно ожидает подвоха, но все равно на секунду приобретает задумчивый вид и принимается рассказывать. Блондин внимательно слушает ее ответ, параллельно мысленно примеряя к ней названные сокращения, но не находит подходящего для себя. С его губ не сходит едва заметная улыбка. Шарлотта всегда так воодушевленно рассказывает о людях, которых любит, что Полу начинает казаться, будто он и сам давно знаком с ними, и питает к ним большую симпатию. О ком-то он слышал лишь вскользь, даже не запомнив имен, кого-то француженка упоминает часто и эмоционально, так или иначе заставляя запомнить. О той самой лучшей подруге он знает уже очень много, хотя ни разу еще толком не виделся с ней. Кажется, Шарлотта скрывает их друг от друга по каким-то только ей понятным причинам.
- И выше меня? - заинтересованно спрашивает мужчина, выгнув бровь. - Мне стоит начать ревновать? - в его голосе пляшут веселые нотки, но Хадсон усердно имитирует серьезность, желая получить правдивый ответ. Он не из тех, кто станет отрезать свою девушку от ее привычного круга общения, ограничивая ее лишь своей неповторимой персоной. И не хотел бы, чтобы с ним проделывали подобное. Но столь близкие отношения Шарлотты с другим человеком скорее вызывают в нем светлую зависть, чем ревность.
Пол бесцельно водит пальцами по предплечью девушки, не отрывая взгляда от ее лица. Она то слегка краснеет, то на мгновение отводит взгляд, словно пытаясь скрыть свою эмоциональную реакцию, то снова улыбается, глядя ему в глаза. Этот зрительный контакт заменяет половину текста, витающего в воздухе, такого ощутимого и понятного, но не произнесенного. И нет никакой неловкости в том, что они не стесняясь смотрят друг на друга в самом откровенном понимании.
- Значит, буду продолжать звать тебя полным именем, - как обещание, произносит он, касаясь щеки брюнетки, - Это будет моя личная привилегия, - Пол усмехается собственной глупости, но сейчас она звучит очень серьезно, без шуток. - Но все же нужно будет придумать что-то на случай, когда я буду «полностью, совершенно, и безнадежно счастлив», - он смеется, цитируя любимый роман женщин всех времен и народов, но и эта легко брошенная фраза для него блещет значимостью. Уголки его губ опускаются и лицо приобретает серьезный, но мягкий, вид. - Для этого у нас еще будет время, - с уверенностью добавляет он, искренне надеясь, что прав.
Чуть прищурив глаза, Хадсон изучает мимику француженки, пытаясь угадать, какого ответа она ждет на свой вопрос. Он намеренно тянет, заставляя ее начать совсем немножко нервничать. Этот факт забавляет его. Шарлотта не осознает, насколько на самом деле мужчина заинтересован в ней, даже помешан. Хотя ни одно из этих слов не отражает точно его реальных чувств. Она не понимает, что Пол готов принять ее со всеми недостатками и багажом прошлого, и не раз уже доказал это. А брюнетка по-прежнему дергается от мысли, что он может посчитать ее странной. - Да. Очень, - наконец отвечает он, не скрывая смешка. И это не шутка. - Так вышло, что мне с детства нравились фокусы, - завуалированный ответ на ее невысказанные слова. И тут больше нечего обсуждать. Ни к чему пытаться убедить ее, что в его глазах она вся соткана из чистого волшебства, которое язык не повернется назвать уловкой или обманом. Ни к чему объяснять, что ее загадочность вовсе не в том, что она недоговаривает или предпочитает оставить при себе. Но она и так поймет, что он пытался донести.
Шарлотта жмется к мужчине, словно котенок, свернувшись клубком, и это самое правильное и удобное, что может быть. Здорово, что именно этот диван попался им на пути, сокращая место возможных действий и тем самым позволяя без зазрения совести прижаться как можно теснее. Ее голова на его груди, ладони, согревающие кожу своим касанием. Пол касается губами ее макушки, застывая в таком положении и ощущая полнейшее умиротворение. Он телом чувствует вибрации смеха девушки и ее дыхание у себя на груди. В этот момент его сердце, кажется, пропускает удар от ее слов. Мужчина ровно дышит, пряча улыбку в волосах Шарлотты, и молчит пару секунд, наслаждаясь моментом.
- Ну... - протягивает он, слегка накаляя пространство, - я не могу тебя в этом винить, - на лице самодовольный и веселый вид, вроде "i'm sexy and i know it". Он подыгрывает француженке, как и весь вечер до этого. Реальный диалог происходит между строк и они оба это понимают. Так глупо наверное, не говорить в слух того, что и так ясно. Но в этом есть и своя прелесть. Информация получена, хоть и не в привычном формате. Так даже интереснее. Пол приподнимает пальцами подбородок брюнетки, чтобы она смотрела ему в лицо. - А может теперь каждый день будет нашим? - Кому какое дело до этой ерунды и условностей? К чему терять время вместо того, чтобы просто быть вместе. Мужчина продолжительно смотрит в глаза Шарлотте, пока его губы снова не выгибаются в улыбке. - Я проголодался. Можно еще рассчитывать на ужин?

+2

13

Do you understand who I am? Do you wanna know?
Can you really see through me now?


В мгновение, когда разговоры кажутся абсолютно лишними и совершенно ненужными, почему-то именно слова льются сами собой, лишённые неловкости, смущения и даже намёка на таинственность. Ей хочется быть искренней сейчас, пока момент идеального понимания и слепого доверия не прервался, пока поток откровений не остановил свой ход, вновь возвращая их к привычной недосказанности, где за каждым словом скрываются десятки сносок и пояснений, найти, прочесть и разгадать которые придётся самостоятельно. Даже возникающие в разговоре паузы становятся преисполнены скрытого смысла, понять который не составляет большого труда, и именно это нравится француженке в эти минуты — они словно перешли на одну волну и могут читать мысли друг друга, не боясь этой непривычной искренности. Привыкшая держать всё под своим контролем или хотя бы упиваясь иллюзией такового, сейчас Шарлотта расслабленно и безмятежно плывёт по течению, легко и осторожно направляемая мужчиной, и ценнее этого доверия нет ничего.
— Тебе не одержать победу в этой гонке, — с усмешкой произносит она, вспоминая недовольное выражение лица шведки, которая закатывает глаза и из вредности, чисто для галочки, ворчит, что Хадсон отбирает у неё их драгоценное время, за что она уже терпеть его не может. Конечно, Жизель всего лишь шутит: она и правда знает, что дороже и ближе неё у Шарлотты никого не было, нет и вряд ли будет. И скрывать это от Пола брюнетка не считает нужным. Впрочем, сейчас она готова признаться ему во всех своих прегрешениях и открыть абсолютно любую правду, если он только попросит. Как ни странно, её это не пугает. Не теперь. — Она единственная, кому я могу доверить любой свой секрет, зная, что она не только сохранит его, но и даст дельный совет, — абсолютно серьёзным тоном продолжает свой монолог француженка, выдержав задумчивую паузу и скосив взгляд в сторону Пола, хитро прищурившись. — Но я, конечно же, сделаю всегда по-своему, — с губ срывается короткий смешок, снижающий градус серьёзности в этом разговоре, но не вытесняя её полностью. Пол должен знать, что с ней никогда не будет просто, потому что она сама усложняет даже привычный ход вещей. Она хочет, чтобы он это знал, потому что не готова его терять, привязавшись сильнее, чем могла только представить. — Эль моя вторая половинка, — наверное, не эту фразу стоит говорить мужчине, в которого влюблена, в чём ещё ни разу не признавалась прямым текстом, но Ширли знает, она уверена, что он поймет смысл сказанных ею слов. Она закатывает глаза, слегка покачивая головой, и внимательно вглядывается в лицо Пола, будто стараясь прочитать его мысли. Ей важно знать, что он думает. Ей этого хочется. — Хотя за это звание побороться ты можешь.
Посвящать мужчину в такие незначительные на первый взгляд подробности своей жизни Шарлотте нравится не меньше, чем узнавать что-то новое о нём. Ее не перестает удивлять та лёгкость, с которой развиваются их отношения, будто бы так и должно быть: для неё всё это в новинку и потому столь увлекательно, приятно и непривычно одновременно. От осторожных касаний пальцев мужчины по коже пробегают разряды тепла, попадающего в вены и разносимого кровью по всему телу. Француженка прикрывает глаза, растягивая губы в довольной улыбке, и наслаждается моментом, стараясь запомнить каждый короткий миг этой идиллии, столь ей несвойственной.
— Хорошо, — она согласно кивает, вновь прогоняя в памяти звучание своего имени, произнесённое его голосом и украшенное этими нежными нотками, с которыми она обычно его слышит от Пола. Шарлотта никогда не позволила бы ему называть себя Чарли, потому что это было разрешено Тедди; ей не хочется, чтобы хоть что-то, даже такие незначительные мелочи и глупые пустяки, вмешивались в их с Хадсоном отношения, вынуждая её непроизвольно сравнивать мужчину с бывшим мужем. Она не хочет видеть ни схожестей, ни различий в этих двух образах, считая Теда пройденным этапом, оглядываться на который теперь не стоит, уже вынеся для себя необходимые уроки.
Цитата, произнесённая блондином, кажется ей отдалённо знакомой, однако вспомнить, откуда же, Ширли не может. Впрочем, это ведь вовсе и неважно, потому что она ухватывается за содержащийся в этих словах смысл, не в силах сдержать довольную улыбку, что сама по себе расплывается на её лице.
— Ох и намучаешься же ты, — со смешком произносит она, с вызовом смотря ему в глаза и не желая отводить взгляд. — С выбором подходящего варианта, — поясняет Ширли, пусть и знает, что не только это заставит мужчину биться головой о стены и теряться в догадках. Правда, этого ему знать необязательно. Не сейчас так уж точно. Комичная картинка её самой, выскакивающей из-за угла с помпонами черлидера и громким криком "Сюрприз!", всплывает в сознании, заставляя француженку коротко рассмеяться, покачивая головой.
Он признаёт, что она странная, а брюнетке нечего возразить ему в ответ. Её не смущает подобное определение, хотя и наводит на раздумья, которые сейчас не к месту, потому она старается прогнать лишние мысли и сосредоточиться на чем-то другом. Отрицать целый набор своих причуд, которые на любой вкус и цвет (а если вы страдаете мазохизмом, то и вовсе придутся вам по душе во всех своих проявлениях), было бы глупо. Она лишь едва заметно ведёт плечом вверх, приподняв один уголок губ в кривой усмешке, не соглашаясь, но и не отнекиваясь от произнесенных мужчиной слов.
— Ты удивишься, но при всём этом меня можно считать одной из самых адекватных людей, — произносит она, намеренно приправляя свои слова напылением загадочности, закреплённым хитрым взглядом прищуренных глаз. Нужно знать хотя бы часть причин, сделавших Шарлотту такой, какая она есть, чтобы понять мотивы и модели её поведения. Она как тот механизм, который лишь на первый взгляд кажется чем-то удивительным и невероятным, поражая сознание разнообразием шестеренок, пружин и винтов — стоит лишь разобраться, как всё это устроено и от чего зависит, чтобы понять принцип работы и предугадать каждую реакцию наперёд.
Его ответы под стать её собственным: немногословные и неопределённые, однако именно в этом минимальном наборе звуков и слов скрывается смысл куда больший, чем может показаться на первый взгляд. Шарлотта не скрывает довольной улыбки и счастливого блеска в глазах, расшифровывая каждую короткую реплику мужчины, опускает голову ему на грудь, перехватывая биение его сердца как своеобразную азбуку Морзе, и ведет ладонью от его плеча вниз по руке, переплетая их пальцы.
— А я могу. Тебя. Но не буду, — отвечает француженка, растягивая гласные и понижая голос почти до шёпота. То, что изначально не задумывалось свиданием, стало идеальным вечером Дня Святого Валентина — жалеть об этом Шарлотта уж точно не станет, напротив, стараясь закрепить каждый из даже незначительных мгновений в своей памяти, чтобы возвращать их вновь в сознании каждый раз, когда Пола не будет рядом, а по стеклу будут барабанить дождевые капли, однажды сведшие их вместе. Она поднимает голову, смотря в его светлые глаза, поблёскивающие в полумраке, и чуть сильнее сжимает пальцы, держась за его руку так крепко, как только возможно, словно от этого зависит её жизнь. — До тех пор, пока ты хочешь, чтобы я была твоей, — это ещё одно откровение, которого она не ожидала от себя, но даже если бы у неё была возможность забрать свои слова обратно, Ширли этого не сделала бы. Ей непросто даются подобные фразы и признания, но сейчас они слетают с губ сами по себе, легко и непроизвольно, потому что именно в эти мгновения имеют наибольший вес и смысл. Серьёзность этих слов не пугает Шарлотту, но ей хочется вернуть в их разговор задорные нотки; Пол будто бы читает её мысли, заставляя её рассмеяться, уткнувшись ему в плечо носом.
— Раз уж путь к сердцу мужчины лежит через его желудок... — сквозь улыбку проговаривает она, подаваясь вперёд и награждая мужчину коротким поцелуем в губы, после чего нехотя выскальзывает из его объятий, игриво закрыв ладошкой его глаза и собирая раскиданные по полу вещи, и исчезает в полумраке комнат. Шарлотта чувствует невероятный прилив энергии, смешанной со счастьем; она ловит своё отражение в зеркальной глади и не может не улыбнуться, различив довольный блеск в глазах, который не замечала за собой давно. Француженка вытаскивает из шкафа первую же попавшуюся под руки вещь, которой оказывается платье с "Hello Kitty" — такие мелочи ощутимо подчёркивают разницу в их с Полом возрасте (психологическом, видимо, тоже), заставляя её чувствовать себя еще младше, чем она есть на самом деле, но это больше не имеет никакого значения. Совершенно. Абсолютно. Ровно как и почти неразличимый языковой барьер или разница во взглядах на жизнь — это тот случай, когда притянувшиеся друг к другу противоположности дополняют друг друга. По крайней мере, именно в это ей хочется верить.
— У меня есть вопрос. Глупый, но всё же, — произносит Шарлотта, возвращаясь в комнату и заглядывая в принесённый Полом пакет, чтобы выудить оттуда чизбургер. — У тебя вообще есть отрицательные стороны или секреты, которых никто не знает? Я пыталась вычислить сама, но как-то не... — вопрос и правда звучит поразительно идиотски, поэтому Ширли тут же сосредоточенно принимается шуршать бумажной обёрткой, — получилось. А я хочу знать, чего мне опасаться и к чему быть готовой.

Отредактировано Charlotte Allen (2015-08-07 20:30:13)

+2

14

Более идеального не_Дня Святого Валентина нельзя было и придумать. Романтика просочилась сюда, хоть Шарлотта упорно закупоривала каждую щель, пытаясь избежать этого. Вряд ли она жалеет, что ее план не сработал. Стоило только перестать сопротивляться, поддаться моменту и все сложилось очень даже удачно. Пол самоуверенно приписал все заслуги себе, оправдываясь тем, что все-таки задумывал нечто подобное, но все же признавал, что произошедшее переплюнуло все его возможные задумки и самые смелые надежды. Теперь только задержать бы мгновение, остановить ход времени, чтобы наслаждаться объятиями и близостью, что кажется такой хрупкой и способной ускользнуть в любой миг.
- Вызов принят! - довольно восклицает блондин, объединяя и будущие попытки за звание второй половинки мисс Аллен и поиск вариантов имени для все той же мисс. Он не ровно дышит к сложным задачкам, так что подначивания девушки только больше распаляют его азарт и Пол уже задается целью придумать прозвище француженке, словно это новый важный проект. В его голове уже вертится пара вариантов и лицо приобретает забавляющийся вид. Обстановка настолько легкая и непринужденная, что мужчина чувствует себя абсолютно комфортно, будто они с Шарлоттой достигли того уровня взаимоотношений, когда начинаешь понимать партнера без слов, и ощущение, что вы знакомы всю жизнь, словно и не было у вас разных жизней, не было времени до встречи с друг другом. Но мужчину одновременно с этим приятным чувством терзает менее приятное - почти стопроцентная уверенность, что это идеальное взаимопонимание явление временное, оттого еще сильнее горит желание остановить мгновение и растянуть это установившееся между ними состояние.
- И правда, удивлюсь! - хохочет мужчина и ныряет рукой под плед, щекоча девушку, чтобы снять с ее лица наигранно недовольное выражение. Конечно, он успел заметить, насколько сложно устроена Шарлотта, как тяжело подобрать ключики к каждому ее замку, которых немало. Но все ее странности абсолютно нормальны, как бы взаимоисключающе это не звучало. Хотя иногда Хадсон жалеет, что к этой девушке не прилагается руководство по применению, это сделало бы его жизнь немножко проще и сэкономило бы время, которое он тратит на разгадывание ее сигналов. Впрочем, оттого отношения между ними еще интереснее, пусть все и совсем не просто. Только не сегодня.
Сегодня Шарлотта разрушила все барьеры и сняла лимиты, удивляя мужчину своей открытостью и неожиданными словами, поражающими Пола в самое сердце. Он проводит рукой по ее волосам, выдерживая короткую паузу, пока уляжется всплеск его чувств. Это даже слишком хорошо, чтобы быть правдой. - Тогда ты надолго застряла, - вторя тону Шарлотты, тихо произносит блондин, целуя ее в макушку. Важные слова сказаны с такой легкостью, не просто случайно слетают с губ, заставляя жалеть о сказанном, а звучат искренне и весомо, искусно переплетаясь с общим настроением разговора, чтобы не ставить лишних ударений, уносящих разговор за линию "серьезных". Она не переспрашивает, не послышалось ли ей, он не просит уточнить, что она имела в виду. Они оба понимают, о чем речь, хотя старательно притворяются, что это всего лишь часть игры. И так лучше.
Обстановка остается разряженной, а воздух по-прежнему наполнен приятными нотками романтики, искренности и веселья. - ...то ты нашла дорожку в обход, - продолжает мужчина фразу брюнетки, рискуя получить тычок меж ребер за непрекращающиеся шутки о первом и единственном испорченном ужине, который пыталась приготовить Шарлотта. Тот вечер запомнился им обоим вовсе не сгоревшей едой, но все остальное они стараются больше не упоминать, каждый по своим причинам.
Девушка выскальзывает из объятий Хадсона, дурачливо пытающегося удержать ее на месте. Он наблюдает за ее обнаженной фигурой, движущейся в полумраке, пока она не исчезает в черном дверном проеме соседней комнаты. Без Шарлотты на диване становится неуютно и он уже вовсе не кажется таким удобным и широким, как минуту назад. Мужчина отбрасывает одеяло и собирает с пола свою одежду. Он как раз успевает натянуть штаны, когда возвращается девушка. - Мило, - кивает он на нее одеяние, застегивая ремень на брюках. Она выглядит юной и совсем домашней, и Полу нравится видеть ее такой. В его голове мимо воли рождаются забегающие далеко наперед фантазии о Шарлотте на его кухне каждое утро, и непременно в этом платьице. Хадсон наблюдает, как она принимается исследовать содержимое принесенного ним пакета с сосредоточенным выражением на лице, и почти был готов предугадать, когда она задаст следующий вопрос, разглядев вспышку интереса в ее глазах. - Ну... - протягивает он, морща нос, якобы не желая раскрывать свои секреты, - боюсь, если я расскажу, ты изменишь свое мнение обо мне. - Он усаживается на диван и наклоняется так, чтобы его лицо находилось на одном уровне с лицом брюнетки. Выдерживает многозначительную паузу, сохраняя серьезный вид. - Я не в восторге от котят, - невозмутимо заявляет Пол и откидывается на спинку дивана. - Они не вызывают во мне никаких чувств. - Кстати, чистая правда. Хоть и не то, что хотела услышать Шарлотта. Пол слегка улыбается, понимая, что с него все же стребуют более честный ответ на заданный вопрос. - Я не знаю, правда, - пожимает он плечами, - конечно есть, я ведь человек. Но для каждого свое понимание отрицательных качеств, а важные секреты иному человеку покажутся ерундой, так что... С уверенностью могу сказать только то, что я точно далеко не идеален. - Хадсону не стыдно было бы признаться в дурных привычках или темных сторонах, но он не привык зацикливаться на подобном, и именно это хотел показать Шарлотте. Он предпочитал видеть картину в целом, чем дробить ее на части, что по отдельности не значат ровным счетом ничего. - Может "Булочка"? - вдруг спрашивает мужчина, перескочив к теме о прозвищах, снова возвращая непринужденную обстановку, и довольно смеется, заметив ответное выражение лица Шарлотты.

+2

15

Взгляд француженки опускается вниз, замирает на аппликации кошачьей морды с красным бантом возле уха, расположившейся на груди; всего лишь на долю секунды ей становится не по себе — эта разница в возрасте не слишком беспокоит её, существуя где-то далеко на периферии сознания, но подобные мелочи всё же не прибавляют уверенности в себе. Шарлотта порой задаётся вопросом, что не дает ей покоя, но никогда не обретёт звуковую форму, срываясь с её губ: ей всё никак не понять, почему именно она оказалась той, на кого Пол обратил своё внимание, закрыв глаза на десятки оговорок, препятствий и немаловажных поправок, мириться с которыми готов был не каждый. У неё, может, и нет комплексов столь явных, что снижали бы самооценку на несколько пунктов, вгоняли в депрессию и заставляли бы рыдать над собственными несовершенствами, заедая грусть фисташковым мороженым, но всё же француженка прекрасно осознает, что терпеть её дано не каждому. Принимать со всеми недостатками — невозможно и вовсе. Однако эти мысли перестают тревожить её столь же быстро, как и появились, стоит лишь поднять взгляд и заглянуть в глаза мужчины.
— Это ты ещё мою пижаму с медвежатами не видел, — смеётся она, непринужденно пожав плечами, и убирает упавшую на лицо прядь тёмных волос за ухо. В комнате воцаряется молчаливая пауза, удивительным образом сочетающая в себе немного приутихшее ощущение безмятежного комфорта и мягкими, осторожными шагами подкрадывающуюся неловкость, которую лучше вытеснить отсюда, пока не стало слишком поздно. Шарлотта волнительно покусывает губу, стараясь всем своим видом подчеркнуть своё спокойствие и не придавать появившимся и принявшимся крутиться на кончике языка вопросам особого значения; ей удается это всего лишь секунд на пять, а после слова сами вырываются из грудной клетки, срываются с губ и повисают в воздухе в ожидании ответа. Француженка, поняв, что сморозила глупость, неуверенно отводит взгляд в сторону, с особым — и, конечно же, уж слишком усердным, чтобы быть настоящим — увлечением принимается разворачивать шуршащую обёртку и ждёт, осознавая, что отмотать назад плёнку и переиграть этот момент уже не получится, а теперь, когда вопрос задан, получить на него ответ становится ещё более желанно, чем прежде.
Пол выдерживает паузу — короткую, но ей, успевшей за эти считанные доли секунд придумать, опровергнуть и сочинить новую теорию, она кажется невыносимо долгой. Ширли уже делает глубокий вдох, намереваясь открыть рот и одной фразой замять незадавшийся разговор, но Хадсон опережает её, приковывая неподдельное внимание девушки. Она делает шаг вперед, опускается на диван и вопросительно приподнимает бровь, переходя в режим мучительного ожидания. Ей уже не так уж и важно, что он ответит — одного лишь факта, что он не хочет и не станет хранить от неё секретов, для неё, наученной горьким опытом, не приведшим ни к чему хорошему, будет более чем достаточно.
— Никогда не узнаешь, пока не попробуешь, — произносит она с улыбкой на губах, но серьёзными нотками, проскакивающими в голосе. Её взгляд внимательно изучает лицо мужчины, будто она пытается разглядеть ответ в светло-голубой радужке его глаз, но нет. Никаких подсказок. Шарлотта склоняет голову набок, выжидательно глядя на блондина, и старается не думать о том, что его слова и впрямь могут стать разочарованием.
— О нет! — услышав его ответ (конечно же, шуточный и вовсе не тот, которого она ожидала, что, впрочем, не делает его ничуть хуже), француженка решает подыграть, с театральным трагизмом прижимая свободную от бургера ладонь к груди и запрокидывая назад голову. Она наигранно всхлипывает, содрогаясь в притворных рыданиях, и качает головой, будто всерьёз сокрушается над ужасающей правдой. — Ты прав, Хадсон, — недовольно поджав губы, Шарлотта продолжает свой маленький спектакль, смотря, как губы Пола растягиваются в улыбке. — Я простила бы тебе многое, но котята... — Аллен указывает на своё платье с мультяшной кошкой, — ...это уже слишком. Кажется, нам придётся расстаться, — она коротко смеется, но этот момент игривой радости длится недолго. Она знает, что одной лишь шуткой Пол не ограничится, а потому сосредоточенно смотрит на него, зная, что его слова будут стоить её внимания.
Так оно и оказывается. Ему постоянно удаётся увлечь её, расплывчатыми и неясными ответами одновременно утоляя любопытство и пробуждая его вновь. Когда он отвечает так, ей не хочется задавать десяток новых наводящих вопросов, пытаясь вытянуть из него правду; напротив, она лишь молча соглашается, находя подобные ответы куда более подробными и говорящими за себя, чем прямые фразы.
— Тогда тебе повезло, — задумчиво протягивает она, довольно кивнув, и находит его ладонь, переплетая их пальцы. Вкладывать в такие простые жесты свои чувства куда проще, чем обличать их в слова, в которых они потеряют истинный смысл. Она и сама ещё не готова сказать это вслух, боясь, что торопит события, что ещё слишком рано, что забегает вперёд. Она сама всё ещё отрицает очевидное, оттягивая этот момент до тех пор, пока не будет уверена полностью. Пусть ей и хочется, чтобы это случилось быстрее. — Мне и не нужен идеал. Тебя мне достаточно, — её губы растягиваются в улыбке. Не улыбаться сейчас становится невозможно, пусть пару мгновений спустя она и в притворной обиде нахмурится, надувшись как маленький ребёнок. — На что это ты намекаешь? Ты меня назвал толстой? Или черствой? — Шарлотта смеется, награждая мужчину тычком меж рёбер, и тянется вперёд, закидывая руки ему на плечи. — Сейчас можешь назвать меня самой счастливой на свете — не прогадаешь.

Отредактировано Charlotte Allen (2015-08-07 20:36:23)

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » a wicked game to play