Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Лисса. Мелисса Райдер. Имя мягко фонтанирующее звуками...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » love song requiem


love song requiem

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Charlotte Allen & Paul Hudson
11 апреля 2015 | аэропорт
- - - - - - - - - - - - -
tell them all I know now, shout it from the roof tops
write it on the sky line
all we had is   g o n e   now

http://savepic.su/5430638.gif

Отредактировано Charlotte Allen (2015-08-08 14:43:35)

+4

2

look


— Через сколько у тебя самолет? — поток быстрой французской речи прерывается, и голубые глаза Шанталь Лакруа с осуждением смотрят на дочь поверх затемнённых стекол солнцезащитных очков с логотипом Ray Ban. Она, как и положено всем femme fatale, с особым изяществом неспешно облизывает покрытые алой помадой тонкие губы, небрежным жестом откидывает длинные тёмные волосы и переводит взгляд на крупный циферблат болтающихся на запястье часов — всё это, разумеется, сопровождают вспышки фотокамер и тихое перешептывание. Ещё бы, звезда голливудской величины сияет своей белоснежной улыбкой в аэропорту города, в который она надеется больше не возвращаться, но который будет ждать её визита с нетерпением. Такое внимание актрисе льстит, заставляя играть всеми гранями своего обаяния и бьющей ключом харизмы, подобно бриллианту на выставке ювелирных изделий; Шарлотта же ждет, когда информационное табло вновь оживет, а металлический равнодушный голос на весь зал объявит о посадке на рейс до Нью-Йорка.
В последних числах марта Энтони Девенпорт загадочно улыбается, протягивает ей письмо в запечатанном конверте и ждёт ответной реакции. Шарлотта поначалу решает, что это аванс, но штампы и марки, украшающие чуть посеревшую плотную бумагу, развеивают её догадки в то же мгновение. Любопытство зарождается в глубине грудной клетки, пальцы поспешно цепляются за липкий край — на поиск ножниц нет времени, и вот наконец свернутый втрое лист с набранным на компьютере текстом оказывается в её руках. Француженка вчитывается в строчки, но словно не узнает букв. Снова и снова, хмуря лоб и сводя к переносице брови, она пробегается взглядом по чернильным значкам и не может поверить в прочитанное. Глава "Миллениума" устает ждать и, закатив глаза, принимается поздравлять её, тут же с гордостью рассказывая, что решил побыть благодетелем и воспользовался связями и влиянием. Отменные рекомендации с приложенными к ним статьями из-под пера француженки, пара телефонных звонков и убедительный тон — и вот уже её, мечтавшую покончить с секретарской работой, зовут в Большое Яблоко, потому что "The New York Times" представить не может, как же жил без сего ценного кадра ранее. Ширли, осознав, что это не шутка и происходит с ней на самом деле, забывает про рамки приличия, кидается шефу на шею и радостно кричит.
Тем же вечером она повышает голос вновь, уже злобно и рассерженно, разбивая привычную для её квартиры тишину на миллиарды осколков. "Ты, ты, ты — всё всегда только о тебе," — француженка надрывается и гневно глядит на бывшего мужа; Тедди называет её тупой сукой и громко хлопает дверью, чтобы следующим утром сказать о своём временном возвращении в Денвер. Он обещает звонить по выходным и навещать малышку Эмили по праздникам, поняв, что остановить Шарлотту уже не сможет. Она согласно кивает, с улыбкой наблюдая за тем, как он смотрит на их маленькую дочь и пытается научить её слову "папа", обещает отправить ему свой новый адрес и просит быть осторожным в своих решениях и поступках. Тедди Трабл всё еще остается частью её жизни, и не беспокоиться о нём брюнетка не может.
Неделю спустя она пытается заверить Жизель, что это всего лишь год — загадывать наперёд и строить воздушных замков Шарлотта не хочет, хоть и втайне рассчитывает остаться в Нью-Йорке насовсем. Шведка сначала возмущается, приводит сотни аргументов, по которым Аллен должна остаться в Сакраменто (и, конечно же, каждый второй из них звучит как "меня ведь рядом не будет" и все производные от этой фразы), но после сдаётся. Миррен делает вид, что рада за подругу, но Ширли знает, что куда сильнее Эль ощущает грусть от их предстоящей разлуки. Француженка старается не плакать, клянётся, что будет звонить в скайп каждый свободный вечер, и говорит, что рыжая должна навестить её вместе с сыном, чтобы прогуляться по Центральному парку и прокатиться вдоль Бруклинского моста. Сегодня утром Шарлотта и вовсе держится с трудом, глотая подступающий к горлу ком, и обещает, что в этот раз не только сядет в самолёт, но и благополучно в нём же и приземлится — Жизель легко ударяет её кулачком в плечо и начинает рассказывать сериальные спойлеры прямо сейчас, потому что "потом я могу принимать ванну, не слыша твоего предсмертного звонка, и радоваться, что ты наконец перестала шуметь за стенкой".
В этой череде коротких прощаний не хватает лишь одного, потому что произнести его Шарлотта так и не смогла, меняя время вылета на пару часов ранее. Полу Хадсону не нужно знать, что она покинет его без громких фраз и обещаний, которые может и не сдержать. Полу Хадсону не нужно видеть, как в её глазах будут собираться слёзы, потому что оставлять его ей не хочется; она, конечно же, говорит, что вернётся, но знает, что ждать её вечность мужчина не станет. Полу Хадсону не нужно быть здесь, иначе она передумает и упустит единственный шанс, который больше может на её долю и не выпасть. И потому она сейчас нервно поглядывает то на часы, то на постоянно обновляющееся табло в аэропорту, надеясь, что скоро можно будет поставить точку и начать с нового листа.
Не пытайтесь от меня избавиться, юная леди, — с наигранной строгостью в голосе отвечает ей женщина, протягивая руки и усаживая малышку Эмили на колени, чтобы продолжить свой монолог, приправляя его елейными нотками и слащавостью, которой сама ван Аллен от своей матери никогда не слышала. Все слова проходят сквозь неё, оставаясь неуслышанными и не получая ответной реакции. Мысли француженки витают вдали от переполненного людьми зала ожидания; она опускает глаза, проводя пальцем по дисплею мобильного телефона, и, прикусив губу, смотрит на их с Полом совместную фотографию, стоящую на заставке. Наверное, стоило позвонить ему прямо сейчас, когда до начала посадки остается не так уж много времени, а рейс уже точно не будет отложен: она успеет попрощаться, поблагодарив его за каждый из проведенных вместе дней, и извинится за свой побег, которого мужчина от неё уж точно ожидать не мог.
Ширли не хочется говорить, что это конец, но что ещё ей остаётся? От Сакраменто до Нью-Йорка не домчишься на автомобиле, прикупив ещё тёплый бублик и надеясь, что он не остынет по пути. Их будут разделять километры и нехватка времени, понемногу отдаляющие друг от друга; она, конечно же, может сказать, что им нужно попробовать отношения на расстоянии, но сама не верит, что из этого что-то выйдет. Она не может просить его ждать её, потому что не имеет на это права, потому что не знает, вернётся ли. Все её желания волнами бьются о реальность, ставшую камнем преткновения, и разлетаются крохотными брызгами: каждое её "хочу" приходиться зачёркивать, приписывая сверху поправку "не могу". Шарлотта не обещала ему вечности, разделенной на двоих. Не клялась в вечной любви, стараясь и вовсе о чувствах говорить как можно реже, осторожничая и опасливо делая каждый шаг вперёд в их отношениях. И всё же сейчас она чувствует себя предательницей, не нарушив ни единого обета.
...и не забудь позвонить Бену, он...
— Ждёт моего звонка. Да, мам, я уяснила это с первого раза, необязательно повторять еще десять, — Шарлотта закатывает глаза, поднимаясь с места и кладя ладонь на ручку чемодана. Ей уже не терпится покинуть зал ожидания и устроиться в самолёте, чтобы из круглых окошек показывать Эмили пушистые белые облака и уменьшающийся в размерах мегаполис. Ей хочется этого хотя бы потому, что удерживать себя от прощального звонка становится всё труднее. Вот только совершать его уже нет никакой надобности.
Милая, там... — Шанталь странно себя ведёт, кидая взгляд куда-то назад, за плечо Шарлотты, и отворачивается в сторону, с особым усердием расправляя рукав кофты Эмили. Ван Аллен непонимающе хмурится и оборачивается назад: её глаза тут же распахиваются шире, а температура подскакивает вверх.
— Что ты здесь делаешь? Кто тебе сказал? - её попытка сбежать из города без лишних объяснений потерпела крушение, как встретившийся с айсбергом "Титаник" — бежать от Пола Хадсона было поздно, потому что он стоял перед ней на расстоянии вытянутой руки.

Отредактировано Charlotte Allen (2015-08-08 14:52:29)

+2

3

look

When you told me you'd leave
I felt like I couldn't breathe

"Не спрашивай ни о чем. Просто прими это". Ее слова вертятся у него в голове последние сутки и никак не отпускают, словно сильнодействующий наркотик, давший ровно противоположный ожидаемому эффект. Он прокручивал этот короткий разговор, где ему не дали вставить и десятка слов, в памяти всю ночь, что провел без сна, вертя в руках стакан виски, так и оставшийся нетронутым, вопреки желанию напиться и просто выкурить из головы ее голос, звучащий так обреченно и в то же время безапелляционно. Шарлотта умеет быть внезапной, удивлять, поражать, появляться, как снег на голову, и исчезать, словно никогда и не существовала. Последнее она как раз собиралась провернуть, прошлым вечером сообщив, что переезжает в Нью-Йорк. Это могло бы быть странной шуткой, как раз в ее стиле, но она не рассмеялась в конце, она выбежала из кафе так быстро, что, как только Пол опомнился, ее и след простыл.
В душе он знал, что такое может случиться. Они такие разные, из разделяет множество нюансов, начиная от разницы в возрасте и заканчивая сортом любимого мороженного. Он мог сколько угодно закрывать глаза на ее причуды и оправдывать ее поступки, принимать ее недостатки и смиряться с теми сторонами ее жизни, которые ему не понятны, или в которые она не собиралась его посвящать. Он мог бы и дальше обманывать себя, что у них все хорошо, предпочитая не замечать, как она уходит от ответов или говорит, что объяснит все, когда придет время. Просто для него все это было не важно. Пол верил в это "когда-нибудь" и верил, что однажды она откроется ему полностью, он видел, как Шарлотта мелкими шажками приближалась к этому, делая их совместное счастье все более реальным. Он был терпеливым и понимающим. И ему казалось, что они действительно были счастливы, несмотря ни на что. А теперь она уезжает в другой штат и даже не смогла ничего толком объяснить, оставив его довольствоваться лишь фактом. Постоянно перенаправляющие на голосовую почту звонки тоже не вселяли в Хадсона никакой уверенности, из-за чего он просто сходил с ума. Она не могла сбежать вот так, стерев все, что между ними было, одним движением руки. Пол не позволит ей этого.
Он гонит машину на предельно допустимой скорости, нарушая с дюжину правил дорожного движения. Плевать на штрафы, главное успеть поговорить с ней. Услышать от нее больше трех ничего не объясняющих фраз, получить что-то более значимое или... Он не знает, что еще ему нужно, что он хочет услышать; просто Полу нужно увидеться с ней, пока еще есть шанс. Пока он еще может что-то изменить. Несется по лестнице ее дома, забыв о лифте, сильно жмет на дверной звонок, но за дверью его встречает только тишина и эхо ее голоса "просто прими это".
Все могло бы сложить иначе: пробка в центре или пять лишних минут раздумий, чтобы разминуться, чтобы не узнать то, что ему нужно было знать. Судьба подкинула Хадсону этот шанс, чтобы он не истратил его впустую, и мужчина собирался воспользоваться ним на полную. В аэропорту, как всегда, людно; чемоданы, одноразовые стаканчики из ближайшего автомата, китайские делегации с табличками в руках и щелочками вместо глаз из-за широкой улыбки. Пол пробирается сквозь толпу, бормоча извинения налево и направо. Чертов аэропорт слишком большой, чтобы обойти его за пять минут, и уж точно здесь не так просто столкнуться с тем, кто действительно нужен. Он покупает билет на любой рейс, с которым можно пройти в нужный ему терминал, и перешагивает по три ступеньки сразу, отрицая саму функцию эскалатора. Это не будет, как в романтичном фильме, она не ждет его на верхней ступеньке, поглядывая на табло расписания в надежде, что рейс отменят. Она хочет покинуть город как можно быстрее, и незаметнее, потому специально сменила время вылета на более раннее, заранее лишив его шанса повлиять на ее решение, если это вообще возможно. Но судьба сегодня не на стороне Шарлотты ван Аллен, она решила для разнообразия подмигнуть и Полу Хадсону, предоставив ему место в первом ряду этой очередной драмы.
Он видит ее издалека; тонкие ручки, теребящие кончики темных волос, рассеянный взгляд, оглядывающийся по сторонам, и сомнение на лице. Или мужчина видит лишь то, что хочет видеть. Он замедляет шаг, стараясь выровнять сбившееся дыхание. Шарлотта стоит спиной и не видит, что то, от чего она старалась скрыться, настигло ее. Пол ловит на себе взгляд ее матери, что сразу отводит глаза в сторону. Даже она чувствует себя неловко, хотя по опыту общения с ней Хадсон мог бы поклясться, что эту женщину вообще невозможно заставить смутиться. Она пыталась приударить за Полом в первую же встречу, когда он пытался произвести на нее хорошее впечатление, чтобы получить материнское благословение на отношения с ее дочерью. И вот она тактично отворачивается, заняв на время малышку Эмили, и обратив внимание Шарлотты на нежданного провожатого. Голубые глаза наполняются страхом, как только встречаются с глазами мужчины. А он, смотря в них, не знал, что говорить, хотя по дороге сюда сочинил целую речь, которой хватило бы как минимум на двухтомный роман.
- Собиралась сбежать, не попрощавшись? - без капли веселья спрашивает Пол. Можно простить ему осуждение в голосе, это не он сидит на чемоданах. Что дальше? Увидев ее, ничего не стало проще, и не прояснилось. Главный вопрос сейчас: что он собирается делать? Хочет ли остановить ее или просто нуждается в объяснении, глядя в глаза. Нет, ему не нужны слова. Он не понимает, почему после стольких месяцев отношений его можно просто вычеркнуть, пройти, как старую главу, и спокойно начать новую с чистого листа. - Жизель, - коротко отвечает он на заданный вопрос и выгибает уголок губ в кривой усмешке, - Шел поговорить с тобой и наткнулся на нее. Она просила передать, что это аргумент номер 118. Не знаю, о чем это, но возложенную миссию выполнил. - Лучшая подруга Шарлотты, так удачно живущая в квартире напротив, без жеманства рассказала ему, что француженка перенесла вылет, и велела сделать все возможное, чтобы не дать ей улететь. Похоже, не только Пола не устраивает такое положение дел. - Может, теперь ты объяснишь мне, что такого в Нью-Йорке, что ты бросаешь здесь все? - Что ты бросаешь меня. На секунду Хадсона ослепляет фотовспышка и он зажмуривает глаза. Как раз не хватало попасть на обложку таблоида в момент, когда дочь знаменитой киноактрисы бросает его у трапа самолета. - Или что не так здесь? - Он разочаровано разводит руками, надеясь получить внятный ответ. Но больше надеясь, что к концу разговора ответ ему не понадобится, потому что они уйдут отсюда вместе.

See my dreams all die
From where you're standing
On your own.

+2

4

go and fall in love with someone else, go on and find someone better
who can keep you warm, who can give you more
no, I don't wanna be in love


Чувство вины, такое знакомое, но по-прежнему не ставшее родным и безболезненным, разъедает изнутри, кислотой спускается вниз по горлу, с шипением и пеной стирая в ничто голосовые связки и не давая сказать ни слова. Оно усиливается с каждым шагом, который Пол делает в её сторону, вскипает, бурлит в крови, ядовитой вязкой субстанцией ползя по синим венам и обездвиживая француженку, которая хочет сбежать, исчезнуть, с хлопком и клубами сиреневого дыма раствориться в воздухе — только бы не быть здесь, лишь бы быть подальше от него. Она оборачивается назад, злобно смотря на мать и готовясь пренебречь их перемирием и фотовспышками; пальцы сжимаются в кулаки от злости и беспомощности, верхняя губа подрагивает, а мнимое самообладание — то самое, с которым она якобы держалась, нервно стуча каблуком и разглядывая узор на своём чемодане — лопается, будто мыльный пузырь. Шанталь же, украдкой наблюдавшая за происходящим, лишь отрицательно качает головой и отворачивается, беря в руки маленького плюшевого зайца, в котором Эмили души не чает; не верить ей у Шарлотты нет причин, а список подозреваемых в преступлении против приватности её побега (поправка — отъезда, и никак иначе) сужается на одну персону.
Ещё вчера она пресекала любые попытки Хадсона забросать её множеством вопросов, сократив и без того недолгий монолог до набора сухих предложений, что возражений и обсуждения не потерпят, а теперь стоит в переполненном людьми зале ожидания и понимает, что от неё потребуют ответов, которых она и сама ещё не знает. Для неё простая логическая цепочка, в которой от её карьеры зависит и Эмили, выглядит оправданием достаточным, чтобы паковать чемоданы и лететь в другой штат без лишних объяснений. Полу этого явно будет недостаточно, он потребует большего, он заслуживает большего. Большего, чем девочка, которая сама не знает, чего хочет от него, от себя и от жизни в целом.
— Я не люблю долгих прощаний, — его голос непривычно полон осуждения, которым она обязательно оскорбилась бы, не будь оно абсолютно справедливым. Её взгляд ненадолго задерживается на его лице, ускользая в сторону и вниз; смотреть на него невыносимо больно, глаза начинают слезиться, в горле застревает ком. Шарлотта не знала, что скажет ему, набрав его номер, а теперь, застигнутая врасплох, пойманная в собственную же ловушку и лишённая путей к отступлению, и вовсе не может выдавить из себя ни слова. Спорить с Полом теперь абсолютно глупо, потому что он чертовски прав, и француженка это знает. Ещё она знает, что сядет в этот самолёт, потому что должна, потому что не может пойти на попятную, потому что ему не удастся её переубедить, даже если именно этого она втайне и желает. Идти на поводу своего эгоизма Ширли больше не может.
— Кто бы сомневался, — Жизель с самого начала чётко обозначила свою позицию, решительно стукнув ладонью по столу и высказав своё недовольство. Конечно, она и сейчас воспользовалась выпавшим шансом, сделав всё возможное, чтобы остановить подругу. Ширли следовало сразу догадаться и держать язык за зубами, но жалеть о содеянном уже было поздно. Теперь для любых её действий или слов было неподходящее время и место, но с этим оставалось лишь смириться. Так же, как и Хадсону нужно просто принять неизбежный факт её отъезда.
— Мне нужно было ещё тогда понять, что отговорки тебя не устраивают, —  этот разговор вызывает у нее стойкое чувство дежавю, потому что нечто подобное они уже проходили. Не так давно она твердила, что ему лучше согласиться и не задавать лишних вопросов, а он требовал от неё объяснений, не давая уйти, и сейчас они вновь повторяют ту же ошибку за исключением лишь одной — в этот раз ему не одержать победу.
Очередная вспышка с характерным щелчком затвора напоминает ей, что они здесь не одни, а спектакли по заученным репликам разыгрывать может лишь её мать, со стороны смотревшей на них сквозь тёмные стёкла очков. Попадать вместе с ней на страницы жёлтой прессы в планы француженки не входит; пальцы сжимаются на запястье мужчины (ладонь тут же обжигает, словно её лижут языки пламени), уводя его в сторону, подальше от любопытных фотографов и скучающих в ожидании рейса одиноких пассажиров. Шарлотта скрещивает руки на груди, плечом облокачивается на стену и, наконец, осмеливается внимательно посмотреть на Пола. Лишенный привычного лоска, с залегшими темными кругами под глазами, он уже кажется ей не столько разозлённым, сколько взволнованным; где-то внизу живота разливается тепло, и ей приходится крепче сжать пальцы, чтобы подавить в себе желание сделать шаг вперёд и прижаться к мужчине.
— В Нью-Йорке есть "The New York Times", — так, словно это очевидно и лежит на самой поверхности (и отчасти так оно и есть), произносит Шарлотта, пожимая плечами. — И им нужна я. Нельзя упускать такой шанс, — и она не упустит. Отказаться и осознанно лишить себя успешной карьеры, превосходных рекомендаций и, чего уж скрывать, гонорара куда большего, чем тот, что выписывает в чеке ей Энтони Девенпорт, будет неразумно допущенной ошибкой. Лишить Эмили возможности получить лучшие игрушки сейчас и лучшее образование в последствии и вовсе непозволительно. — Мы оба знаем, что я пожалею, если не рискну, — голос Шарлотты звучит ровно и абсолютно спокойно, пока она произносит всё те же фразы, которыми говорила с Тедди и Жизель. Француженка и сама в это верит, намеренно убеждая себя в том, что только так и никак иначе сможет исправить все допущенные ею ошибки прошлого, залатать прорехи в карме и выйти на новый уровень. — Я уезжаю на год и не знаю, что будет потом. Но даже сейчас у меня нет права просить тебя ждать. Это будет нечестно, потому что я могу не вернуться, — француженка, до этого смотревшая куда-то сквозь мужчину невидящим взглядом, поднимает глаза и виновато прикусывает губу. То, что для неё понятно, как дважды два, для него остаётся непостижимым — их главное различие именно в этом. Не в возрасте, не в статусе, не во вкусах, а в этой диаметрально противоположной уверенности в том, что они знают, как всё должно быть. — Порой нужно приносить жертвы, чтобы достичь желаемого.

+2

5

[audio]http://prostopleer.com/tracks/7886408m2FP[/audio]
SAY SOMETHING, I'M GIVING UP ON YOU
Это словно сон, где он старается бежать изо всех сил, догнать ее, схватить за руку, потому что их разделяют ничтожные пара шагов, но все равно не движется с места, как бы ни пытался. Шарлотта собственноручно загнала его в этот замкнутый круг, заставив бежать, как белку в колесе, отрезав любую возможность найти край или сойти. Сложившаяся ситуация - повод для ссоры, наверное, у большинства пар, но Пол не хочет ссориться, наоборот - он хочет только сохранить то, что между ними есть, потому что это важно, для него важно. В его голове сплошной сумбур и мысли не хотят складываться в четкие фразы, способные описать девушке спектр его эмоций и чувств, которые на самом деле зашкаливают. Она предупреждала его, что все будет непросто, что лучше ему отказаться от нее и жить своей жизнью, но уже тогда Хадсон чувствовал, что без нее его жизнь не будет такой, как он хочет. Теперь же она в очередной раз пытается доказать, что была права, а он упрямо не хочет в это верить, вознеся ее в лик собственных святынь.
В глазах Шарлотты сожаление и вина, но не за отъезд, а из-за того, что Пол узнал о нем. Это больно ударяет по мужчине, отталкивая его еще на шаг назад в этом противостоянии. Он смотрит на девушку выжидающе, хотя сам не уверен, чего же на самом деле ждет. Она должна дать ему хотя бы что-то, что-то, что даст ему веру в нее, в них, заберет сомнения и страхи, зародившиеся в глубине души. Она должна позволить ему с облегчением выдохнуть, убрав ледяные руки с его шеи.
- Да, не устраивают, - возмущенно подтверждает Хадсон ее слова, делая еще шаг по направлению к ней совершенно неосознанно. Ощущение де жавю по всей видимости посетило их обоих. Мужчина не думал, что ему еще придется пережить подобное, но вот он стоит перед Шарлоттой и снова ждет, пока она расставит все по полочкам, чтобы он смог понять логику ее действий и успокоиться. Зачем же она испытывает его, словно стараясь проверить его болевой порог, найти точку, когда он все же сломается. - Мы не школьники, Шарлотта. Нельзя просто сделать вид, что так и должно быть, и ждать, что тебя поддержат в этом, - ее имя в этот раз звучит с его уст жестко, без привычных ноток нежности, что он обычно вкладывал в облюбованные ним звуки. Для Пола эти отношения никогда не были имитацией или игрой, он серьезно относился ко всему, что с ними происходило, изо всех сил старался сделать так, чтобы девушка чувствовала себя комфортно и была счастлива. Видимо, он делал недостаточно.
Шарлотта перехватывает мужчину за запястье и отводит в сторону, где они не будут попадать под прицелы фотокамер, преследующих ее мать. Шанталь отлично отвлекает их от разворачивающейся драмы, показательно играя с внучкой, а фотографы ловят каждое ее движение. Кажется, даже Эмили позирует, предвкушая свои фото в журналах. Но ни Полу, ни Шарлотте не нужны сейчас свидетели. Француженка смотрит на блондина глазами, наполненными жалостью, и это злит его. Ему не нужно это, ему только нужны ответы, даже на те вопросы, которые он не озвучил, но они, как и всегда между ними, висят в воздухе, прописанные между строк.
- Значит, - Пол прочищает горло, чтобы говорить ровно, - все из-за карьеры? - произносит он больше утвердительно, чем переспрашивая. Ему понятны амбиции молодой девушки, желающей добиться чего-то в этой жизни самостоятельно, не под протекцией знаменитых родственников. Он может понять, что такие шансы даются редко и глупо их упускать, но дело вовсе не в этом. Его интересует не ее работа и возможности пробиться наверх, вопрос стоит другим боком. - Я понимаю. Это престижно. - Односложные ответы его конек, когда нужно сдерживать эмоции. Он медленно кивает, стараясь не смотреть на Шарлотту, и сжимает губы в тонкую полоску. Она говорит ему то, что сказала бы любому, кто спросил ее об отъезде, словно он так и не выбился из линии обычных обывателей в ее жизни. На лице Хадсона проявляется горькая улыбка, как насмешка над самим собой. - Да, это нечестно, - протягивает он и встречается глазами с брюнеткой. - Ты не просишь ждать и это... это кажется правильным, - мелко кивает он, морща лоб, - Но... - Пол поднимает указательный палец, будто прося секунду, чтобы подобрать правильные слова, - И поехать с тобой ты тоже не попросила. Или попробовать отношения на расстоянии, хотя бы попытаться сохранить то, что есть между нами. - Ему трудно сказать вслух, что возможно для Шарлотты это значит намного меньше, чем для него, или вовсе не значит ничего. Больше полугода отношений решительно перечеркнуты ею с возможностью легко забыть, прикрывшись банальным "просто так надо". - Ты даже не спросила... - еще раз добавляет Хадсон, разводя руками. Сейчас ему отчетливо видны пробелы в их отношениях, которые он отказывался замечать, стараясь заткнуть их своей верой и уверенностью в Шарлотте. И вот они, как после дефрагментации диска, выстроились друг за другом, образовывая огромную пропасть, на краю которой стоит он, а его девушка готова столкнуть его вниз одним движением руки.
- И пожертвовать ты решила мной, - делает вывод Пол, раздосадованно поджимая губы и сжимая руки в кулаки от отчаяния. Тот факт, что именно их отношения Шарлотта посчитала ничтожными и недостойными сохранения, не укладывается у него в голове. Это неправильно, это какое-то недоразумение. Но они стоят в аэропорту, а на электронном табло высвечивается номер и время рейса Сакраменто - Нью-Йорк, и это не страшный сон. - Знаешь, у меня сейчас такое чувство, что я никогда не был частью твоей жизни. Словно, я для тебя был чем-то временным. И вот мой лимит исчерпан. Всем спасибо, все свободны. - Пол не кричит и не злится, он расстроен. - Ты променяла наши отношения на деньги и признание. - Последний логичный вывод, который он решается озвучить.

+2

6

I've been treated so wrong, I've been treated so long
as if I'm becoming untouchable
I'm a slow dying flower in the frost-killing hour
sweet turning sour and untouchable



— Нет. Не совсем, — Шарлотта отрицательно качает головой и замолкает; ей сложно подобрать слова, которые объяснили бы всё, потому что теперь она и сама не уверена, что поступает правильно. То, чего она так боялась, всё же случилось: всего лишь одного взгляда в глаза Пола хватило, чтобы чётко выстроенная тактика показалась глупостью, а сомнения постепенно, но уверенно принялись разрушать возведённые за один вечер стены, которыми она намеренно пыталась отгородиться от него. Уезжать на самом деле француженке не хочется. Она слишком привыкла к тому, что происходит с нею здесь изо дня в день и чего точно не будет в Нью-Йорке. Там её не будет встречать Жизель, предлагая скоротать вечер за просмотром фильма и поеданием пиццы, который плавно перетечет в греющие душу воспоминания о проведенных вместе студенческих годах, запечатленных на фотоплёнку; не будет редких посиделок с семьей, которые обязательно заканчиваются громкими ссорами или шуточными битвами за последний шарик мороженого; не будет монотонных будней в стенах редакции, где новости разлетаются со скоростью света, и быстрее них разве что заканчивается кофе. Там не будет Пола, потому что она оставляет его здесь, уже всё решив для себя и не желая ничего слышать,, но теперь ей и не нужны слова, потому что брюнетка уже сомневается в правильности своего выбора. Выбора, который не включал в себя него.
Ответы Пола немногословны, однако в них скрыт смысл куда больший, чем то, что обрёл звуковую форму и затерялся в непрекращающемся шуме переполненного зала ожидания. Шарлотта видит это по его взгляду, по поджатым губам и даже позе; она и сама пытается отгородиться от него, скрестив на груди руки, которые попросту не знает куда деть. Видеть Хадсона таким ей непривычно, но француженка и не ждёт нежных ноток в голосе и осторожных прикосновений. Её переполняют отвращение и ненависть к себе за то, что она делает это, но сворачивать с намеченного пути Ширли не станет. Идти на попятную поздно в любом случае: она уже отправила сообщение со своим согласием в редакцию и расторгла свой прежний контракт — даже если она и передумает, то её жизнь всё равно уже не станет прежней, приобретя зато несколько новых, прежде незапланированных проблем.
Пол соглашается с ходом её мыслей, а она в ответ удивленно приподнимает брови, не веря, что и правда слышит это. Ей казалось, что он попытается оспорить её слова, попытается доказать её неправоту и сделает что угодно, но не скажет, что понимает её. Но это удивление длится недолго, быстро разбиваясь на тысячи осколков от его последующих слов. Шарлотта непонимающе хмурится, вслушиваясь в объяснения Хадсона, и чувствует, как холодок пробегает вдоль спины, обволакивая каждый позвонок.
— Я не могу просить тебя и об этом, —  она качает головой, закрыв глаза, и борется с желанием закрыть уши ладонями, подобно маленькой девочке, лишь бы больше ничего не слышать. Этот разговор невыносимо мучителен, он вытягивает из неё все силы и разрывает в клочья любую уверенность в своих словах и поступках. — Вся твоя жизнь здесь. Семья, друзья, работа — всё здесь, ты не должен бросать это из-за меня, — упрямо твердит Шарлотта, не зная уже, кого пытается убедить в правильности этих слов: его или уже саму себя. У неё тоже в Сакраменто есть всё, о чем она могла только мечтать. Но она, уставшая от бесконечной драмы Ланкастеров, переплетающейся с её собственной, сводит общение с ними к минимуму, а Шанталь сегодня возвращается на голливудские холмы, в свою привычную среду обитания. Единственной, от кого отказываться так же трудно, как и от Пола, остаётся Жизель, но Аллен знает, что их дружбу не пошатнуть ничему. Сказать того же об их отношениях с Хадсоном она не может. Не потому, что не хочет впускать его в свою жизнь и уж вовсе не потому, что ничего к нему не чувствует —  нет, все как раз наоборот, но она не уверена, что может дать ему того, чего он заслуживает. И ожидание неизвестности или столь резкая перемена привычной жизни явно не то, чего мужчина достоин в самом деле. — Это слишком, Пол.
Они никогда не говорили о том, к чему ведут их отношения. Шарлотта не заходила издалека, начиная разговоры о свадьбе, он не давал расплывчатых намёков, мол, "знаешь, Эм растёт, вам еще не тесно в этой квартире?", и даже знакомство с её матерью произошло по чистой случайности, не будучи запланированным и осознанным шагом. Им было комфортно находиться на том этапе, когда ещё слишком рано переходить к серьезным и решительным действиям, но уже не нужно осторожно притираться друг к другу, запоминая каждую открывшуюся мелочь или черту характера. Потому француженка и не собиралась отрывать Хадсона от привычного для него положения дел, предлагая сорваться с места ради неё — ей не казалось, что он уже готов к этому, и она не знала, готова ли сама.
Информационное табло оживает; мгновением спустя равнодушным голос диспетчера сообщает о начале посадки на рейс до Нью-Йорка. Уставшие от ожидания пассажиры поднимаются со своих мест, с шумом катят чемоданы по скользкому кафелю и предвкушают скорый полёт. Шарлотта же не торопится воспользоваться столь удачно выпавшей возможностью уйти, не давая никаких объяснений, потому что теперь она хочет, чтобы Хадсон её понял.
— Ты сам себя слышишь? — раздраженно выплевывает она и тут же осекается, закрывая лицо холодными от нервов ладонями и шумно выдыхая. Нет, всё не так, всё должно было быть совсем иначе, и если бы она могла, то непременно вернулась бы во вчерашний вечер, чтобы переиграть по новым, правильным нотам. — Я делаю это ради Эмили, — легко прикрываться дочерью, потому что отчасти (и в большей степени) именно из-за малышки Шарлотта сейчас стоит в аэропорту, а на гуляет с ней в парке. — Вся моя жизнь —  это она, с этим никто не сможет соперничать, даже ты, —  ей хочется сказать, что будь Пол на ее месте, будь у него ребенок, полностью зависящий лишь только от его решений, то он бы понял, но сказать это правильно, не задев его чувства, у француженки не выйдет. Она выставляет вперёд ладонь, пресекая его возражения, и смотрит ему в глаза. — Хотя к чему эти оправдания? Я же меркантильная эгоистка, верно? Такой ведь ты меня видишь, —  устраивать скандал она не хочет, но слова сами срываются с языка потоком желчи и яда. Может, оно и к лучшему? Им всё равно не быть вместе,к чему делать вид, будто её не задело им сказанное. — Ты свободен, Хадсон. А теперь отпусти меня, — и пусть жаждет она совершенно другого, но сейчас Ширли ведома голосом здравого смысла, который говорит ей, что оставаться в Сакраменто, получив билет в лучшую жизнь, она не посмеет.

+2

7

Некоторые отношения идут к финалу очень долго… Но когда подходят, их очень легко проигнорировать…
Другие отношения начинаются так спокойно, что вы даже не заметите, что они начались…
Но некоторые отношения подходят к концу, когда вы меньше всего этого ожидаете, и то, что это предвещает, мрачнее, чем вы можете себе представить…©

Тhe reason I hold on
Сause I need this hole gone
Funny you're the broken one
But I'm the only one who needed saving
Cause when you never see the lights
It's hard to know which one of us is caving

Чувство, что вот-вот что-то рухнет не покидало его. Тонкий мост между ними, так любовно выстроенный за долгие месяцы, опасно шатался и трещал, грозясь развалиться прямо у них под ногами. И если кто-то из двоих не отступится, не уйдет прямо сейчас, то они оба рухнут в пропасть из недосказанностей и несбывшихся надежд. Хадсон уже чувствовал, как исчезает пол под ногами, и почти слышал свист падения в ушах вместо слов Шарлотты, которые предпочел бы не слышать. Она так и не сказала ничего, что позволило бы ему оправдать ее, как всегда, обелить в собственных глазах, придумывая логичные объяснение. Такое у него и сейчас было, но Полу не хотелось в него верить, он отмахивался от навязчивой мысли, которая становилась все более очевидной, но он не хотел принимать эту истину, цепляясь за призрачный обман и непонимание происходящего. Сейчас его откровенно бесила эта их манера общения говорить загадками, оставлять пищу для размышлений и возможность интерпретировать по своему каждую фразу. Раньше, точнее до этого конкретного дня, мужчине казалось, что он понимает каждый завуалированный намек и может разгадать любой ребус, скрытый в словах Шарлотты. Теперь же они, будто говорили на разных языках и разница между ними стала ощутимее, чем когда-либо.
- Да, моя жизнь здесь, - перебивает он девушку, соглашаясь со сказанным, но не давая ей продолжить мысль, вывернув все так, как ей нужно. - Но ты не спросила, - его слова звучат с такой грустью и сожалением, которого сам Пол не ожидал от себя. Он не станет объяснять Шарлотте, что пытается донести до нее этой единственной фразой. Не будет говорить, что если бы она только задала этот единственный вопрос, показала, что он нужен ей, все могло бы быть иначе. Мужчина не был уверен, что смог бы бросить налаженную и привычную жизнь в Сакраменто ради нее; здесь и правда было, все, что ему нужно, все, чего он когда-либо хотел. Но если бы она только попросила... Но она этого не сделала, просто выбросив его из жизни, как мусор на обочину. Он - пустой стаканчик из-под кофе в ее руках. Губительная мысль снова опасно подкралась к сознанию и Пол зажмурил глаза, чтобы не слышать, как в голове проносится простое и понятное "просто ты ей безразличен". Это все объясняет. Шарлотта никогда не клялась в чувствах и не давала обещаний, но давала надежды на будущее, вселяла веру, что она тоже хочет большего, что она видит их вместе, что это не просто затянувшийся летний роман. Тогда почему она смотрит на него так, будто все уже решила и не собирается своего решения менять?
Диспетчер объявляет посадку на рейс и пассажиры, ожидающие в зале, начинают шевелиться, но Шарлотта остается на месте. В глазах Пола загорается блеск надежды и тут же меркнет. В голосе девушки появляется раздражение, как будто он задерживает ее, намеренно не понимает, что она пытается до него донести. Их разговор уже больше похож на выяснение отношений, которым по сути и является, когда француженка это признает. Хадсону теперь просто нужно услышать от нее, что она не хочет быть с ним, вот и все. Пусть произнесет это вслух. А пока он только больше накручивает себя, отвечая в тон ей.
- О, значит теперь все дело в Эмили? - повышая голос, спрашивает Пол и недоверчиво щурит глаза, - Она - твое единственное оправдание? - Шарлотта не может прикрываться дочерью сейчас, это нечестно. Она знает, что против интересов малышки мужчина не пойдет. Но это не Эмили хочет работать в самой популярной газете Нью-Йорка, не она убедила мать, что так лучше для них, что иначе никак. Это решение самой Аллен. Да и речь сейчас не об Эмили, а о них двоих. - Я никогда не соперничал с твоей дочерью! - почти выкрикивает Пол, но его голос в шуме аэропорта не привлекает ничьего внимания. - Мне казалось мы давно выяснили это. Я люблю Эмили и тоже желаю для нее только лучшего. Но ты... - Ты даже не пытаешься опровергнуть то, что я не нужен тебе. У него перехватывает дыхание, просто не хватает сил произнести, как будто, когда он сам скажет это вслух, то все станет правдой, а до того у него еще есть шанс все изменить, повлиять на ситуацию.
- Я не вижу тебя такой! Это ты сама выставляешь себя в таком свете! - Пол все больше повышает голос, даже не замечая этого. Как еще он должен объяснить себе ситуацию, если все выглядит именно так? Она выбрала карьеру, ради Эмили. Она не выбрала Пола, потому что он не входил в список вариантов, раз его даже не спросили. Мужчина поворачивается в противоположную от Шарлотты сторону, пытаясь отдышаться, и запускает пальцы в волосы, взъерошивая их до непонятного состояния. Вокруг все движется, как ни в чем не бывало, а в их закутке происходит маленькая катастрофа, после которой один из них не выживет. Пол резко разворачивается, смотря на Шарлотту распахнутыми глазами. - Я. Не. Свободен, - четко проговаривает он каждое слово, глядя ей прямо в глаза. - С той самой минуты, как впервые увидел тебя, я не свободен. - Что может быть красноречивее.

Not really sure how to feel about it
Something in the way you move
Makes me feel like I can't live without you
It takes me all the way
I want you to stay

http://savepic.net/6604745.gif

Пол смотрит девушке в глаза, пытаясь увидеть в них проблеск хоть чего-то, надежду, крохотный шанс, что у нее есть объяснение, только ей понятное, не поддающееся логике обычного человека, но объяснение. Что она бросает его не потому, что ничего не чувствует, а по какой-то другой причине. Ведь она не могла лгать ему столько времени, не могли лгать ее взгляд и ее губы, ее тело, выгибающееся ему навстречу. Это все было настоящим, и теперь как будто не важным.
Диспетчер снова объявляет о посадке и Хадсон улавливает движение Шанталь, которая по всей видимости пыталась привлечь внимание Шарлотты к объявлению, но почувствовала весь накал страстей и предпочла пока не вмешиваться. У них остаются буквально считанные минуты до того, как все окончательно рухнет. Пол шумно сглатывает и вдруг срывается с места, перехватывая Шарлотту за локоть и лихорадочно смотря ей в глаза.
- Останься, - произносит он, поддавшись эмоциям. Как бы там ни было, что бы они ни говорила, Пол не может отпустить ее сейчас. Все это сказанное сгоряча, после будет жечь изнутри и они оба пожалеют. - У тебя и Эмили будет все, что захочешь, я обещаю, - ей должно быть известно, что Хадсон не нарушает обещаний. Он заглядывает девушке в глаза умоляюще. - Нью-Йорк не центр мира, и "Таймс" не единственное издание. Это ведь не обязательно. Прошу. Скажи, что у тебя есть повод остаться, и не лети, - он крепче сжимает пальцы вокруг ее локтя и ждет ответа, хотя заранее знает его.

Отредактировано Paul Hudson (2015-07-03 15:03:30)

+2

8

so grant me this wish and meet me back here in a year
if we still exist, I can let go of my fear
fear of normalcy, fear of the solid walls of our future and let go of my past


Упрямство всегда было одной из её сильных и в то же время отрицательных черт. Слышать, что говорят другие, пытаясь вдолбить в её юную голову свои истины, француженка напрочь отказывалась, решительно стоя на своём и продолжая гнуть всё ту же палку. И хоть из каждого правила есть свои исключения, этот случай таковым не стал  — все доводы Хадсона словно пролетали сквозь неё, лишь только едва слышным эхом отдаваясь в сознании девушки, которая для себя уже всё давно решила. Она должна сказать всего лишь одну фразу, всего лишь сложить в единое целое четыре слова  — "между нами всё кончено"  — и больше не придется оправдываться, пытаться его переубедить и просить понять истинные причины её выбора, который оказался, увы, совсем не в его пользу. Но стоит ей набрать в грудь воздуха, чтобы на выдохе произнести подводящие финишную черту в их отношениях слова, как они трансформируются в совсем иные, держащие их всё на том же месте и не позволяющие отступить и сдаться.
— И ты согласился бы? В самом деле? — её интонации приобретают яростные нотки, с тихим рыком вырываясь из грудной клетки. Шарлотта хочет сказать, что обвела Пола вокруг пальца, сыграла с ним злую шутку, специально для него создав искусственный образ девочки с кукольным личиком и грустью во взгляде голубых глаз — он видит её иначе, не такой, какая она есть на самом деле, потому что душа её куда мрачнее, а персональных демонов и вовсе не сосчитать. Она старалась. Она правда пыталась быть лучше, растягивая губы в улыбке и смущенно опуская глаза, смотря из-под опущенных ресниц и заливаясь краской, но такой она не была никогда. Не на самом деле. Потому что Шарлотта ван Аллен — девочка, которая найдёт сотню предлогов, прикрываясь благом своей дочери, и уйдет, не попрощавшись. А он такого не заслуживает. — Ты бы бросил всё? Подумай, не утверждай лишь потому, что хочешь меня переубедить, — Хадсон, конечно, может думать, что готов совершить этот широкий романический жест, сменить работу, попрощаться с семьёй и укатить вслед за нею, но Ширли-то знает, что он не осознает в полной мере, на что может подписаться. Встречаться после работы, гулять, держась за руки, по выходным и изредка коротать вечера в обнимку на диване они привыкли, сочтя, наконец, это допустимой для них обоих нормой. Но жить вместе не так романтично, как показывают на голубых экранах широкого формата и в лучшем качестве; осмелиться предложить Полу отношения на расстоянии, в которых все встречи совершаются лишь по особым поводам, а привычное общение ограничивается лишь звонками по скайпу, что с каждым разом будут становиться всё короче и случаться всё реже, брюнетка и вовсе не могла.
От него нужно отказаться. Необходимо лишь сделать то, к чему она прибегает лишь в крайних случаях: отключить свои эмоции и усилить голос здравого смысла, который твердит, что ничего хорошего теперь между ними не будет. Но вот Шарлотта смотрит в глаза мужчины и не может сделать и шага назад, чтобы потом совершить еще ряд таких же и сбежать, потерявшись в оживившейся толпе.
— Дело всегда в Эмили, — цедит она сквозь зубы, заражаясь злостью его повышающегося тона. Их голоса повышаются, далекие от настроения непринужденной беседы, но никто не обращает на ругающуюся пару, что в паре шагов от расставания. Стенам аэропорта привычны слёзы и маленькие драмы, разыгрывающиеся здесь ежедневно не менее трех раз; куда большего внимания достойны изящные жесты, вроде того предложения руки и сердца, что в соседнем терминале сделал отправляющийся в командировку солдат, и голливудские актрисы, тактично покашливающие в кулак и столь талантливо играющие роль звездной бабушки (только не смейте называть её так на глянцевых страницах, если не жаждете судебных разбирательств и сотни проклятий). — Вот и перестань тогда меня отговаривать, потому что я знаю, что делаю и зачем, — возмущенно вскрикивает Шарлотта, готовая уже головой биться о стену от безвыходности. Они говорят на разных языках, пусть оба и изъясняются на английском; ни один из них не хочет слышать другого, свято уверенный в своей непоколебимой правоте, и выхода из этой ситуации лишь один. Тот, что через длинный рукав, подводящий прямо к самолету.
— А может всё дело в том, что я и есть такая? — вот уж в чём Ширли и правда можно обвинить, так это в эгоизме. Но даже сейчас она, искренне веруя, что поступает правильно, скажет, что думает не о себе вовсе; что в приоритете у нее стоит Эмили, для которой она хочет всего, чем не могла похвастаться и сама; что думает о Поле, когда рвёт все нити, их связующие, лишь бы не держать подле себя, когда не знает и сама, есть ли у них будущее. У каждой медали две стороны — они оба читают каждый свою. — Ты видишь во мне лишь то, что хочешь. "То, чего нет и никогда не было".
Шарлотта замолкает, крепко зажмуриваясь и сжимая пальцы в кулаки. Она считает до трёх и подобно наивному ребенку верит, что как только распахнёт глаза, всё будет иначе. Но на "три" её взгляд фокусируется на спине Пола, который уходить всё ещё не спешит, продлевая эту обоюдную пытку упреками и доказательствами, что имеют смысл лишь для того, кто их приводит. У неё не остаётся сил спорить. Француженка не знает, как ещё объяснить Полу, что дело вовсе не в нём, а в ней. В её эгоизме, в её упрямстве, в её страхе перед ответственностью, которую она не готова ни взять на себя, ни возложить на его плечи.
Его слова выбивают из-под ног землю и заставляют планету остановиться. Вздох брюнетки обрывается на середине, а глаза распахиваются шире — в радужках яркого-голубого цвета можно прочесть удивление, а в расширившемся зрачке неподдельных страх. Она так и застывает на месте, будто кто-то поставил её на паузу: её рука так и не касается волос, которые француженка хотела убрать за ухо, и лишь только поднимающаяся грудная клетка остаётся прямым подтверждением того, что она живая, из плоти и крови, а не манекен из холодного пластика.
Если Пол считал, что этими словами остановит её, то крупно ошибался. Паника, самая настоящая, начинается в сознании девушки, которая боится подобных проявлений чувств и всего, что за этим последует. Её взгляд лихорадочно мечется из стороны в сторону, Шарлотта ищет пути к отступлению и старается различить в разномастной толпе фигуру матери, которая уже поднялась с места в выжидании. Брюнетка испуганно и растерянно смотрит на мужчину, крепко ухватившего её за локоть, и не верит собственным ушам, неторопливо покачивая головой.
Она не спросила его. Не дала ему права выбора, не предложила отправиться вслед за нею. Это был бы еще один шаг вперед, но тот, которым нельзя будет пренебречь или отменить его, сделав вид, что изменилось не так уж и много. А впускать кого-то нового, пусть даже и Пола, которому верила, доверяла и к которому привязалась так быстро и так сильно, в свою жизнь она была еще не готова.
— Я... Мне... — слова даются ей с трудом, хрипло срываясь с пересохших от волнения губ. — Прости. Мне очень жаль, — Шарлотта осторожно освобождает локоть от его хватки и делает шаг, не отводя взгляда от его глаз, когда собственные наполняются слезами. — Я не могу. Прости меня, — она резко разворачивается на каблуках, ныряя в толпу, зигзагами пробирается к матери и забирает из ее рук Эмили, сжимая вторую ладонь вокруг пластиковой ручки чемодана. Шанталь не задает вопросов, целуя дочь в щеку, вкладывает в крохотные ручки Эм игрушку и машет на прощание рукой. Ширли на секунду приподнимает уголки губ и удаляется вслед за потоком пассажиров нужного ей рейса. Лишь почти исчезнув из виду, она оборачивается, чтобы взглянуть на Хадсона в последний раз. В самый последний.

+2

9

ONLY KNOW YOU LOVE HER WHEN YOU LET HER GO
AND YOU LET HER GO


Они могли бы стать чем-то большим. Быть семьей в конце концов. В их отношениях никогда не стояли такие приоритеты и не озвучивались подобные развития событий, или более того - предложения. С ними все казалось просто: двое людей, нашедшие в друг друге то, что им нравилось, учившиеся принимать взаимные недостатки и просто приятно проводившие вместе время. Разве не так начинаются все отношения, в итоге перерастающие во что-то более значимое, чем кино по пятницам и запланированный секс в дни, когда ребенка забирает к себе отец? Похоже, они видели развитие событий совершенно по разному. Если Пол допускал возможность совместного будущего, собирался быть частью ее жизни, помогать заботиться о ее дочери и стать именно тем, кто ей нужен, то Шарлотта, по всей видимости, вообще не включала мужчину в свой пятилетний план. Хадсон снова наступил на те же грабли, слишком поздно заметив истинное положение вещей, уже изрядно увязнув в трясине своих чувств, поспешив планировать свою жизнь с той, что не собиралась быть ее частью.
- Я не знаю, понятно?! - в сердцах бросает он, отбиваясь от громких слов девушки, которыми она пытается выбить его из колеи. Он видит, что делает Шарлотта, как старается доказать ему свою правоту, внушить собственное мнение, находя прорехи в его защите. - Ты не дала мне ни повода, ни шанса подумать над этим! - Конечно, такие вопросы не решаются наспех, за пять минут, стоя у электронного табло с расписанными рейсами по всему миру. И Пол никогда не был спонтанным и непредсказуемым, он предпочитает обдумывать свои шаги, выстраивать стратегию и быть подготовленным к вопросам, которые ему задают. С Шарлоттой невозможно быть таким. Она с первого дня заставляла его выпрыгивать из шкуры, перегонять самого себя и действовать импульсивно. И мужчине это нравилось, он чувствовал в себе новую жилку, в которой ключом била жизнь; она давала ему энергию и определенный смысл существования. Теперь этот смысл она отбирала, беспощадно разбивая вдребезги призму, сквозь которую он смотрел на нее все эти месяцы.
Он отворачивается, стискивая зубы от злости. Что бы блондин ни сказал, Аллен не слышит его, или не хочет слышать, продолжая стоять на своем, твердить придуманную нею истину, и вдавливать воображаемый острый каблук прямо в его грудную клетку. Ему хочется биться головой о стену непонимания между ними, но остается только разводить руки от отчаяния. Это конец, Пол уже знает это. Никакие обещания или убеждения не смогут остановить ее от того, чтобы она села в этот самолет и слилась с миллионами жителей Нью-Йорка, упрямо делая вид, что это ее собственный, и главное правильный, выбор. В этой битве за их отношения он одинок, а один, как известно, в поле не воин, тем более в такой ситуации. Что толку разбивать в кровь лоб, пытаясь доказать то, чего Шарлотта знать не хочет, ей это не нужно, она хочет быть независимой, отвергая любую помощь. Теперь Хадсон даже в роли увлечения в свободное время ей не нужен.
Было унижением просить Шарлотту остаться, когда она так явно выразила свою позицию. Но Пол все равно продолжал верить, что где-то за этими яростно выкрикнутыми фразами и твердыми убеждениями в своей правоте все еще скрывается та девочка, которую он узнал, которая говорила ему, что будет рядом, пока он этого хочет. Он все еще хочет, а она сжимает в руках билет в один конец. Мужчина замирает, глядя в ее голубые глаза, и медленно мотает головой из стороны в сторону, не желая принимать ее слова. Зачем она так старательно пытается убедить его в том, что не является той, кем он считает ее? Почему специально настраивает его против себя, как будто это поможет ему смириться с ее решением. Противоречивые чувства и факты разрывают его изнутри, это слишком для него, это уже не влазит в рамки его сознания. Головой Пол понимает, что он отвергнут и задвинут даже не на второй план, а куда подальше, но сердцем и дальше борется за то, что возможно существует только в его чересчур бурном и наивном воображении.
Они застыли, глядя друг другу в глаза, и каждая секунда молчания увеличивала расстояние между ними. Хадсон наблюдал, как глаза француженки наполняются слезами, и где-то на задворках сознания начинал осознавать, что его боль взаимна, хоть этого и было мало. Ей достаточно сказать пару слов, одно ее решение сможет изменить все и подарить им тот самый искомый всеми хэппи энд. Но Шарлотта медленно вырывает руку из хватки мужчины, отрицательно качая головой.
Как в ускоренной съемке, люди перемещались по залу ожидания, проходя мимо блондина, замершего на месте. Хадсон стоял там, глядя вслед уходящей девушке, пока она не скрылась из виду, он стоял, когда ее мать с сожалением положила руку ему на плечо, слегка сжимая, и не заметил, как она ушла. Он стоял там, пока самолет на Нью-Йорка не покинул взлетную полосу, мигая сигнальными огнями. Время текло вне его существования, пока Пол пытался осознать, что все закончилось. Она улетела, так и не узнав о его истинных чувствах.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » love song requiem