Вверх Вниз
+14°C дождь
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Лисса. Мелисса Райдер. Имя мягко фонтанирующее звуками...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » amor deliria nervosa


amor deliria nervosa

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Paul Hudson & Charlotte Allen
17.04.2015 | New York
- - - - - - - - - - - - -
“I guess that’s just part of loving people: You have to give things up.
Sometimes you even have to give them up.”
[q]

http://savepic.net/6603598.png

Отредактировано Charlotte Allen (2015-08-08 14:58:01)

+3

2

Вообще-то это называется любовь. Я влюблен в нее, ясно? Когда тебе кто-то дорог вопреки здравому смыслу, когда ты хочешь дать человеку все, что он пожелает, не важно как больно тебе самому будет — это любовь. Когда ты любишь кого-то — ты не останавливаешься никогда, даже когда все вокруг называют тебя сумасшедшим. ОСОБЕННО когда тебя называют сумасшедшим. Ты не сдаешься, ведь если ты сдашься, если прислушаешься к советам окружающих и найдешь кого-то другого, тогда это не любовь, это... это обычная привязанность, за которую даже не стоит бороться. ©

[audio]http://prostopleer.com/tracks/5104068O7Wh[/audio]
If you were here beside me
Instead of in New York
If the curve of you was curved on me
I'd tell you that I loved you
Before I even knew you
Cause I loved the simple thought of you

look*
Плюс ответственной работы в том, что можно загрузить себя настолько, чтобы не замечать всего остального, проживать дни на автомате, намеренно выставив низший приоритет вещам, которые на самом деле волнуют больше всего. Плюс работы управленцем в том, что в твоем распоряжении несколько десятков человек, на которых можно наорать, даже если они того и не заслужили, и никто не скажет, что ты ненормальный и не сошлется на твои жизненные проблемы, из-за которых ты собственно и орешь, просто, чтобы сорвать на ком-то накопившуюся злость. Почти неделю Пол так и живет - от звонка до звонка, выполняя машинальные действия, все меньше разговаривая и только по делу, и совсем не улыбаясь. Предстоящая сделка с крупным поставщиком удачно прикрывает его раздражение и темные круги под глазами. Никто ни за что не догадается, что он переживает из-за девушки, точнее из-за разрыва с оной.
Хадсон старался не думать о ней, хотя это рождало еще больше мыслей и ненужных рассуждений в его голове. К чему раз за разом обсасывать каждую секунду их последнего разговора, пытаясь выудить в памяти хотя бы намек на то, что еще не все потеряно. Стоит ему возродить в воспоминаниях события того дня и настроение мужчины падает ниже плинтуса. Он даже не представлял, что расставание с Шарлоттой будет настолько болезненно для него. Пол не осознавал до этого, насколько на самом деле привязан к ней, не признавался самому себе в своих чувствах, потому что считал, что для этого у него еще будет время, сколько угодно времени. Кто бы мог подумать, что с ним сыграют такую злую шутку, поставив подножку у самого порога. Это мучило его, выедало дыру в мозге, как противный червь. Он он скучал по ней, скучал по Шарлотте. Ему не хватало ее ребяческого смеха, внимательного взгляда голубых глаз, тычков кулаком в плечо, жесткой критики всего на свете и саркастических шуток. Пол настолько привык к ее присутствию в его жизни, что теперь у него словно вырвали кусок души вместе с плотью, оставив пустоту и острую боль. У него болит сердце, точнее его эфемерный образ, ведь настоящее девушка увезла с собой в Нью-Йорк, пленив возможно навсегда.
Он несколько раз порывался позвонить, но боялся наткнуться на холодный голос оператора, сообщающего, что номер больше не обслуживается. Не хотелось верить, что вместе с отношениями Аллен порвет и любые связи между ними, лишь бы больше никогда не встречаться и не слышать его. Мужчина подолгу смотрел на телефон, гипнотизируя его, будто посылая ментальный сигнал сквозь мили и километры в надежде, что она почувствует его тоску и наберет его номер, хотя бы чтобы просто услышать "алло" и повесить трубку. Он сделал бы так. Но определитель номера не играл ему на руку, чертов научный прогресс.
Нужно было бы просто жить дальше, постараться забыть ее, как она, без сомнений, позабыла о нем, или старательно пытается это сделать, упиваясь новой работой и жизнью в одном из лучших городов мира по мнению National Geographic. Жаль, это не так просто. Остается только жалеть себя, к чему Хадсон совершенно не привык. Он вообще не умеет переживать, даже желание напиться терпит поражение, потому что ему никогда не свойственно было использовать алкоголь в качестве лекарства или способа забытья. Его жизнь начинает быть похожа на бренное существование, безвкусное и серое. И все его мысли так или иначе упираются в Шарлотту. Тот их разговор в аэропорту, было в нем что-то неправильное, но Пол не мог понять, что именно. Он до зуда в мозгу хотел докопаться до истины, чтобы расставить все точки над ё, но без француженки этого не сделать.
Поддавшись внезапному порыву, Пол срывается прямо с работы, бросая работу над сделкой на своих оторопевших помощников, хватает ключи от машины и уже спустя полтора часа глядит из иллюминатора на уменьшающуюся в размерах взлетную полосу аэропорта Сакраменто. У него час и сорок минут на то, чтобы найти оправдание своему поступку и слова, которые он скажет Шарлотте, когда увидит ее. Какая-то часть него боится увидеть в девушке необратимые перемены, но другая часть - по всей видимости наивная и чересчур доверчивая - верит в лучшее, хоть все уже говорит об обратном.
Было не сложно выведать новый адрес француженки. Ее рыжеволосая подруга снабдила Пола всей необходимой информацией, с воодушевлением составив для него план действий прямо по телефону, хотя он ее об этом и не просил. В ее устах все звучало легко и просто, на деле же Хадсон предчувствовал осложнения, возможно, он совершает ошибку вновь пытаясь собрать воедино то, что уже практически намертво сломано. Но он должен это сделать, хотя бы попытаться, иначе никогда себе не простит.
Такси привозит его в милый район Большого Яблока. Далековато от Центрального парка, но он и не ожидал увидеть француженку, живущую в пентхаусе в Верхнем Ист-Сайде. По крайней мере это не Бруклин и не придется тащиться на другую сторону моста. Сердце Хадсона нетерпеливо выстукивало свой участившийся ритм. Еще немного и он увидит ее. Он не брался даже предполагать, какой будет реакция девушки. Мужчина поднимается по лестнице, потому что на двери лифта любезно повесили табличку о неисправности. Один короткий звонок в дверь и один длинный следом за первым. Через минуту на пороге стояла Шарлотта, не пытающаяся скрыть удивление на лице. Пол рассматривает ее, словно пытаясь найти разительные перемены, но она совсем не изменилась.
- Привет, - произносит он так, словно они виделись только вчера и он, как всегда, поцеловал ее в щеку на прощание, пообещав встретиться завтра. - Неплохой район. Уже водила Эмили кормить уток в парке? - так просто и незатейливо, отбрасывая все воспоминания об их расставании. - Прости за неожиданный визит. Мне нужно поговорить с тобой. - Он еще точно не знает, что скажет ей. Ни время в самолете, ни почти час в пробке в такси не дали ему четкой картинки. Полу предстоит разобраться, зачем именно он приехал сюда.

+2

3

this hopelessness that drowns all that I believe
will be the one thing that I need
for you only
- - - - - - - - - - - - - - - - - -
if all that I have done is keeping me from you
can the arms of mercy bring the rescue to return to you
BUT I'M SO FAR


look
Вычёркивать людей из своей жизни Шарлотта уже привыкла. Казалось бы, еще недавно её квартира была заставлена многочисленными рамками, фотокарточки в которых запечатлевали фрагменты её счастливой семейной жизни, а уже на второй день после подписания бракоразводных бумаг невозможно было обнаружить ни следа пребывания Тедди в этих стенах. Сейчас ей должно было бы быть даже проще: огромный и совершенно незнакомый Нью-Йорк был напрочь лишён любых ассоциаций, что привели бы её к мыслям о Поле Хадсоне. Но стоило ей сойти с трапа самолёта, как воспоминания и мысли о мужчине, оставленные за бортом, вернулись и с тех пор не покидали её. Даже знаменитый Бруклинский мост сейчас казался насмешкой: от одного лишь его вида в памяти француженки всплывали сказанные блондином на их первом свидании слова. "Ты была в Нью-Йорке? Лучший вид заката там можно наблюдать с Бруклинского моста," — и нет, Хадсон был неправ. Она проверяла, возвращаясь домой после первого рабочего дня, и остро чувствовала нехватку чего-то важного, отчего покрытое золотисто-алыми разводами небо вовсе не завораживало и не казалось прекрасным. Рядом не было Пола. И уже никогда не будет.
Ширли старается не думать о нём, зарывается с головой в новую работу, хлопочет над созданием хоть какого-то уюта в съемной квартире и проводит вечера, пытаясь научить Эмили разговаривать и делать первые шаги. Но на третий день она листает телефонную книгу в своём мобильном и натыкается на номер, подписанный именем Пола. Сердце пропускает удар, настроение стремительно падает, а рука тянется к дисплею — нужно всего лишь слегка коснуться экрана и выждать череду долгих гудков, чтобы снова услышать его; громкий высокий голос одной из её новых коллег окликает француженку по имени, вынуждая бросить все дела и отказаться от навязчивой мысли о звонке. Тем же вечером она покупает новую сим-карту, отправив предыдущую в мусорную урну по пути домой, стирает все сохраненные совместные фотографии из памяти телефона и искренне жалеет, что то же самое нажатием одной лишь кнопки не проделать со своей.
Днём позже она впервые появляется в сети и отправляет Жизель свой новый адрес, заодно просматривая новостную ленту. Ярко-красный флажок мигает в углу экрана, оповещая о новом комментарии: Шарлотта, не раздумывая, щелкает по нему мышкой и тут же закашливается, давясь кофе и растерянно глядя на их совместную с Хадсоном фотографию, под которой Лилиан щедро лепит с десяток всевозможных смайликов. Аллен захлопывает крышку ноутбука и не открывает его еще дня два, пока Шанталь не принимается названивать на телефон с расспросами, почему её дочь не выходит на связь.
Всё как будто специально напоминает ей о мужчине, мысли о котором Ширли упрямо пытается выбросить из своей головы; когда ей предлагают прогулку вдоль Hudson river, у француженки нервно начинает дергаться глаз, и приходится ещё долго убеждать Розу в том, что с ней всё в порядке, а внезапно накатившая бледность — это так, бессонница и сбившийся режим, не более того. Ощущение того, что где-то она всё же просчиталась, не отпускает её вплоть до сегодняшнего вечера, когда она устало падает на диван и мысленно подводит итог первой рабочей недели. Ритм города, который не спит, вытягивает из неё все силы, лишая возможности трезво оценивать ситуацию ещё задолго до полуночи; она упрямо твердит себе, что это лишь с непривычки, и верит, что через несколько дней достигнет столь необходимой ей синхронизации.
В этой квартире невыносимо тихо. Шарлотта включает телевизор, убавляя громкость, чтобы не разбудить Эмили, и плетётся на кухню, засыпая в самую большую из ею найденных кружек две ложки растворимого кофе. Гадость редкостная, но помогает держаться до последнего и не падать замертво в объятия Морфея. Аллен открывает практически пустой холодильник — в последние два дня времени сходить в магазин у нее нет — и довольствуется лишь одним йогуртом, лежавшим там в ожидании своей участи ещё с её приезда. Вернувшись в комнату, француженка бросает взгляд на телевизионный экран и закатывает глаза: "Жестокие игры" как раз воспроизводят сейчас сцену в аэропорту, которая романтичной была лишь в фильме, а на деле обернулась бы полнейшей катастрофой — ей ли не знать. Но фильм Шарлотта всё же решает досмотреть, потому что больше делать ей абсолютно нечего. Однако рекламный блок начинается слишком быстро, обрывая кино на самом интересном месте, а ставшую привычной угнетающую тишину квартиры разрывает дверной звонок. Гостей брюнетка не ожидает, теряясь в догадках, кого же занесло к ней попутным ветром. Она поворачивает замок, тянет ручку на себя, чтобы взглянуть на своего нежданного посетителя, и застывает на пороге, удивленным взглядом глядя на Пола. Поначалу ей кажется, что она сошла с ума: помешалась на нём настолько, что теперь видит в первом же встречном и принимает за правду. Но он начинает говорить, и уж этот голос француженка точно не спутает ни с чьим другим.
— Привет, — проговаривает Аллен, растерянно растягивая гласные. В её голове напрочь отказывается укладываться мысль, что это и правда он, что Хадсон в самом деле стоит на пороге её новой квартиры в Нью-Йорке. Вопросов "что? как? почему?" становится слишком много, они крутятся на кончике языка и желают быть заданными, но она придерживает их до лучших времён, делая шаг в сторону и пропуская мужчину в квартиру. — Нет, мы ещё нигде не были. Времени нет, — Шарлотта неопределенно пожимает плечами и забирает куртку из рук мужчины, вешая её на крючок. Она кивает в сторону кухни и шагает вперед, не говоря больше ни слова. Всё это слишком напоминает сон, чтобы рушить его звуками своего голоса, звучащего в неподходящий момент. — Чай или кофе? Прости, мне больше нечего предложить, я даже не знаю номера доставки пиццы, — порой и её саму посещает ощущение, будто Нью-Йорк для неё лишь временная остановка, и лишь потому она не спешит обживаться здесь в полной мере, заучивая станции метро и подыскивая подходящие занавески на окна. — Если ты оставил что-то у меня, то мог просто сказать Жизель. Второй комплект ключей у неё, — Ширли и правда не понимает, о чём хочет ей сказать Пол, когда она поставила точку и подвела жирную черту в их отношениях, лишив их необходимости добавлять что-то ещё.

+2

4

These memories come back to life
And i dont mind
i remember those simple things
But the one thing i wish i'd forget
A memory i wanna forget
Is goodbye

Для Хадсона Нью-Йорк никогда не был чем-то особенным: ни приделом мечтаний, ни местом безграничных возможностей, ни даже просто городом, поражающим воображение. Нью-Йорк - всего лишь мегаполис, окруженный водой, его значение переоценивают. Мужчина прожил всю свою жизнь в Сакраменто и никогда не порывался уехать, хотя посетил достаточно много крупных городов в Штатах, и заграницей. И Нью-Йорк всегда казался ему городом, куда можно приехать на уикенд, ради посещения Бродвейского шоу или особенной кинопремьеры, но не более. Возможно, он чересчур консервативен и слишком прирос к родным местам, не воспринимая всех красот и достоинств Большого Яблока. Но сейчас он почти ненавидел это место, потому что оно отбирало у него Шарлотту.
У Пола было время обдумать все и он уже знал для себя, что смог бы привыкнуть к ритму местной жизни, изобилию желтых кэбов и вечным пробкам. Это не слишком отличается от жизни в его родном городе, который он никогда не думал покидать, но сделал бы это ради нее. Теперь он точно знал, что спроси она его тогда, он согласился бы поехать с ней куда угодно. Если бы она только дала ему время, которого у Пола на тот момент не было. Он прилетел сюда, чтобы попросить ее об этом задним числом, в попытке раздвинуть временные рамки, стереть события недавнего прошлого и попробовать все переиграть. В его голове не хотело укладываться то, что он единственный, кто волнуется об этом, что он гонится за призраком отношений, словно помешанный, возможно, выставляя себя полным идиотом. Собственное достоинство Хадсона в этот момент волнует меньше всего. Он намерен еще побороться.
Мужчина переступает порог, довольный уже тем, что Шарлотта впустила его, не закрыла дверь перед носом. Она выглядит растерянной и слегка напуганной, что вполне понятно. Квартира небольшая и уютная, хотя еще практически не обжита; в ней не чувствуется присутствия Аллен, ничего, что характеризовало ее, словно номер отеля, в который въезжают, зная, что это всего лишь на одну ночь. А тишина делала это место еще более отчужденным. Эмили по всей видимости уже спала, что немного расстроило блондина, он соскучился по малышке.
Француженка отвечает на его вопросы, словно на автомате, выжидая момент, когда удивление немного спадет и она сможет выразить свои истинные эмоции. Пол бросает на нее косой взгляд. Ему хочется спросить, этого ли она желала своей дочери: постоянного отсутствия времени, чтобы поиграть с ней, тесную квартирку не в самом престижном районе и одиночества? В его голове рождается с десяток наводящих вопросов типа, нашла ли она уже няню, которая присмотрит за ребенком, пока Шарлотта будет работать, ведь здесь нет мамы, бабушки, кузин и лучшей подруги, всегда готовых подстраховать; что она будет делать с квартирой в Сакраменто, которая теперь, словно опечатанная. И еще множество вопросов, но мужчине не хочется сводить и этот разговор к ссоре, потому он просто кивает, оставляя все свои комментарии и мысли при себе.
- Нет, спасибо, ничего не нужно, - он отказывается от напитков, в любом случае ему ничего в горло не полезет, пока он не скажет то, что должен. Пол переминается с ноги на ногу, не зная, с чего начать. Он, словно мальчишка, снова робеет перед ней, теряет все слова, боясь ее неодобрения, хотя для этого у него нет по сути причин. Девушка продолжает говорить и Хадсон начинает чувствовать, как горечь подступает к горлу, а внутри все сжимается от ее слов. - Считаешь, я прилетел ради каких-то вещей? - сдержанно переспрашивает он, изо всех сил стараясь не злиться и не психовать из-за столь безразличного предположения. Он смотрит на нее исподлобья, с натянутой улыбкой, скрывающей его реальную боль от рваной раны, расползающейся на груди. Между ними повисает пауза, Пол знает, что должен сказать что-то, ведь это он пришел с намерением поговорить, но слова не идут. Шарлотта почти с порога выставляет перед ним стену, сквозь которую он уже пытался пробиться, но только расшиб себе лоб. Что ж, придется попытаться снова.
- То, как мы... - он все еще не может произнести вслух "расстались", словно не желая признавать это реальностью, которая и без того уже почти неделю накрывала его с головой, наполняя легкие до краев. - ..как ты уехала, было как-то неправильно. - Пол сглатывает и поднимает на девушку глаза, наблюдая ее реакцию, и заодно продумывая дальнейшие слова. - Ты испугалась, я понимаю. Того, как могли бы перемениться наши отношения, благодаря всему этому, - он говорит спокойно, будто с ребенком, объясняя ему, что хорошо, а что плохо, - Я обещал тебе не спешить, но наверное слишком надавил на тебя в тот момент, - разводит руками и виновато смотрит ей в глаза. Хадсон готов взять всю вину на себя, это не столь важно, если в итоге все вернется на круги своя, или хотя бы появится такая возможность. Ради Шарлотты он испытывал свое терпение, ждал и не торопил события, пока она не была готова сделать шаг вперед. Он готов сделать то же самое снова, ждать ее, терпеть до того момента, когда она осознает, что поторопилась сжигать мосты. Ей только нужно дать ему такую возможность, позволить. - Давай сейчас спокойно все обсудим. Может быть у нас еще есть шанс все спасти. - Пол умоляюще смотрит на Шарлотту и протягивает руку, касаясь пальцами ее ладони, отчего он слегка вздрагивает.

+2

5

I'm not a stranger no I am yours
with crippled anger and tears that still drip sore
a fragile flame aged is misery
and when our hearts meet I know you see
- - - - - - - - - - - - - - - - - -
RELIEF EXISTS, I FIND IT WHEN I AM CUT

Хадсон будто не вписывается в обстановку. Его фигура четко выделяется на фоне пустых стен, лишённых фоторамок, и широкого окна, под которым не расставлены горшки с цветами. Он, всё это время ассоциировавшийся у неё с теплом и уютом, здесь словно не к месту, являясь живым напоминанием о той жизни, на которой она поставила крест. Шарлотта смотрит на Пола широко распахнутыми глазами и не скрывает своего удивления: она-то уже было решила, что он и правда сдастся и оставит её в покое, оставшись приятным воспоминанием из прошлого и перестав посягать на место в её настоящем и будущем. Но нет, он стоит перед ней, из плоти и крови, а не сотканный из обрывков образов, что покоились только лишь в её памяти, и желание протянуть вперёд ладонь и коснуться его столь сильно, как никогда. Аллен внимательно следит за каждым его движением, будто пытается углядеть, как он призраком её прошлого пройдёт сквозь стену или задрожит, как словившая помехи голограмма. В её голове всё никак не укладывается мысль о правдивости происходящего: она украдкой, пока мужчина не видит, щипает себя чуть выше локтя, чтобы убедиться, что всё это не сон. Волна едва ощутимой боли прокатывается по руке и затихает, а силуэт блондина по-прежнему чёток и слишком реалистичен, чтобы оказаться жестокой шуткой её разыгравшегося воображения.
Шарлотта останавливается у кухонной стойки, опираясь ладонями на столешницу позади себя, и отводит взгляд в сторону. Смотреть Полу в глаза всё еще трудно после сказанных и услышанных слов, что намертво впечатались в её сознание, будто выцарапанные ржавым гвоздём. Она не знает, что сказать да и стоит ли — Хадсон явно преодолел это расстояние не ради того, чтобы она тактично интересовалась о погоде в Иллинойсе. Француженка выжидает его первого хода, потупив взгляд в пол и с напускным увлечением разглядывая стык кафельных плиток. И без того лишённая привычного уюта квартира сейчас и вовсе кажется холодной и слишком пустой, потому что её хриплый голос глухим эхом отдаётся от стен и рикошетом отскакивает к потолку и вниз.
— Эмили спит, так что давай... — Ширли осекается, не решаясь завершить фразу. Она не уверена, что сможет сохранять тон разговора столь же умеренным и спокойным, потому что в спорах никогда не брала хладнокровием и сдержанностью. А отрицать вероятность оного нет даже и смысла: верить в то, что Пол вновь не поднимет тему, в которой для себя она уже всё решила, француженка и не станет, даже её наивности не хватит на подобное. Неловкость переполняет её, плещется через край и растекается по кафелю, поднимаясь всё выше и выше, как вода в каютах "Титаника" в последние часы плавания. Шарлотта нервно покусывает губу, смотря невидящим взглядом сквозь все предметы мебели.
— Не думаю, — она пожимает плечами и поднимает глаза, смотря на мужчину. Он выглядит уставшим и вымотанным, что проще списать на долгий перелёт, лишь бы не винить себя в его бессонных ночах, заполнившихся мыслями о её предательстве. Назвать это иначе не может даже она сама, хоть и уверена, что другого выбора у неё не было; француженка думает, что нужно было бы сделать всё иначе. Не ставить его перед фактом отъезда, а подменить информацию, солгав и убедив его в том, что он больше не нужен в её жизни. Итог тогда был бы тем же, но их тогда не ждала бы эта пытка молчанием и короткими фразами, что разыгрывается на необжитой кухне. — И для чего же тогда?
Её взгляд блуждает по лицу Пола: прошло немногим меньше недели, а он кажется ей совершенно другим. Будто кто-то вмешался, нарушив сбалансированные настройки, отчего теперь Хадсон подрастерял привычной уверенности, зато прибавил в теплоте, которая тянет к нему магнитом, заставляя француженке крепче сжимать пальцы на краю столешницы и держаться в стороне. Ей хочется наплевать на всё, что было сказано и сделано, шагнуть вперёд и прижаться к нему крепче, потому что без него она совсем не справляется. Не живёт и даже не существует, бессмысленно перекидывая себя в очередной новый день и ожидая следующего. Ей хочется сказать, что она допустила промах, но Шарлотта ван Аллен никогда не умела признавать своих ошибок.
— Ты прав, вышло странно, — соглашается она, поймав на себе его взгляд и коротко кивнув. Спокойствие его тона пугает не меньше тех признаний в зале ожидания; Ширли сжимается, чувствуя себя сейчас глупой маленькой девочкой, которую сдержанно учат непреложным истинам, и вновь отводит взгляд, поджав губы, будто вот-вот расплачется. — Нет, Пол, дело вовсе не в этом, — француженка неспешно покачивает головой и не спешит давать объяснений, осторожно подбирая слова. Её невыносимо раздражает эта фраза-клише "дело не в тебе, а во мне", но сейчас именно она превосходно описала бы всё, что произошло между ними тогда и продолжает оставаться реальным сейчас. — Перемены, как видишь, меня не пугают, — она же решилась, собрав чемоданы и укатив в чужой и пугающий своими размерами город, перелистнув страницы, исписанные строками о Сакраменто, и начав новую главу с абсолютно чистого листа.
— Ты ведь понимаешь, что я не вернусь? — мужчина касается её руки, пуская по телу электрический разряд. Шарлотта вздрагивает, рефлекторно одёргивая ладонь, и взволнованно смотрит на Хадсона. Она не хочет, чтобы он решил, будто теперь такие мелочи вошли в разряд недопустимых вольностей, и потому маскирует это движение за попыткой убрать волосы за ухо. Стоять так близко и вести себя, словно они друг другу чужие, становится невыносимо, и Шарлотта осторожно накрывает руку Пола ладонью, лишая его возможности переплести их пальцы как прежде. — Ты не должен идти вопреки своим желаниям и планам в угоду моим. А я не могу держать тебя обещаниями, которые сдержать мне будет не под силу, — Аллен вздыхает, опустив плечи, и качает головой. Тогда, в порыве эмоций, было куда проще кричать о неизбежности расставания, чем говорить об этом сейчас спокойно, словно смирившись. — Ты все равно что пытаешься подключить нас к системе жизнеобеспечения, чтобы оттянуть полную остановку сердца. Дальше будет только хуже, а я не хочу причинять тебе столько боли.

+2

6

I'm still breathing
Through the thunder, and the fire, and the madness
Just to let you shoot me down again
--------------------
Don't bury me
Don't let me down
Don't say it's over

if you love someone, tell 'em. Even if you're scared that it's not the right thing, even if you are scared that it'll cause problems, even if you are scared that it will burn your life to the ground, you say it, and say it out loud. And then you go from there. [q]
Никогда раньше между ними не было такой неловкости, как сейчас. Даже во время первых свиданий, первых совместных открытий и откровений, когда они еще только познавали друг друга. Теперь они будто чужие, сменившие полностью свои сущности и, являющиеся другими, незнакомыми людьми, решающими чьи-то чужие проблемы, а не свои. Длинные паузы перерастают в целые звуковые провалы, когда никто из них не может подобрать слов, и пустоту заполняет только городской шум из-за окон. Как за такое короткое время они полностью растеряли способность общаться и решать общие вопросы? Как будто Пол пролетел не границу штата, а попал в параллельное измерение, в королевство кривых зеркал, где все неправильно, наоборот, словно назло, противоположно тому, чего он желает. И нет никакой возможности вырваться отсюда, ни кнопки, ни волшебного эликсира, возвращающего в реальность. Потому что это - и есть реальность, хоть этот факт и не делает ее более правильной.
Шарлотта проходит в такую же необжитую, как и остальное пространство, кухню, опираясь на стойку, словно ища опоры или используя ее, как громоотвод. Мужчина плетется следом, останавливаясь в дверном проходе, и опирается плечом о косяк. Он сохраняет расстояние между ними, чтобы не смущать девушку, хотя ему до боли хочется обнять ее тонкую фигурку и вдохнуть запах волос, который он, кажется, начал забывать. Она отводит глаза, избегая прямого взгляда; смотрит куда угодно, лишь бы не на Пола, в то время, как он не отрывает от нее глаз, как будто не видел годы, а не всего одну неделю. В ней ничего не изменилось, или он просто не замечает перемен. В его голове проносится мысль, уместно ли будет сказать, что она хорошо выглядит, но блондин отмахивается от этого, у него более глубокая цель, чем озвучивать и так очевидное. Но он тянет время, в глубине души боясь, что это их на самом деле последний разговор; Шарлотта напротив нетерпеливо подгоняет, он видит в каждом ее движении и рассредоточенном взгляде ее желание поскорее покончить с этим и вернуться к своим делам, может, наконец повесить занавески на кухонное окно вместо того, чтобы опять повторять то, что уже говорила, а непонятливый мужчина не осознал с первого раза. Видеть ее безразличие больнее всего, так что Хадсон предпочитает, в который раз, его не заметить. Похоже, это входит в плохую привычку.
Она выслушивает его неловкие попытки влиться к ней в голову и выудить причины ее поступков и снисходительно осаждает, говоря, что он снова промазал своими предположениями мимо цели. Пол опускает глаза вниз, краешек его губ дергается в сторону в подобии усмешки, он недоверчиво кивает головой. Они оба понимают, что Шарлотта говорит то, что по ее мнению противоположно тому, что мужчина хочет слышать. Она будет перечить ему в любом случае, пока хватит сил. Ведь он говорил совсем о других переменах и она это знает. А он знает, что с первого дня она выражала свой страх перед следующим шагом, тормозя и сопротивляясь, пока ему не удавалось убедить ее, что все в порядке. На этот раз она уперлась сильнее прежнего и переступает все возможные границы в своем упрямстве, так четко и не объяснив, отчего и куда бежит.
- Вижу, - произносит он, соглашаясь только, чтобы девушка поверила, что он купился. Шарлотте всегда хочется выглядеть независимой и самостоятельной, делать вид, что ей все по плечу и никто ей не нужен, потому что она способна справиться с чем угодно в одиночку. Но зачем она намеренно отталкивает тех, кто к ней не безразличен? Неужели не понимает, что делает лишь хуже, стремясь к осознанному одиночеству? Возможно, однажды она скажет Хадсону "спасибо" за то, что тот не повелся на ее провокации и не сдался. Хотя сейчас в это верится с трудом.
Мужчина опускает растерянный взгляд в пол, замалчивая ответ на ее вопрос. Шарлотта все решила и он это понимает, но согласиться с ее решением все равно не может. Сказать, что он понимает, осознает, что она не вернется, все равно что попрощаться, а к этому Пол не готов.
- Почему ты все время решаешь за меня? - он поднимает на девушку печальные глаза с легким прищуром возмущения, и отрывается от косяка, подходя ближе, - Может, я не иду ничему вопреки. Такая мысль тебя не посещала? Мое единственное желание - быть с тобой. Неужели это так трудно понять? - блондин в отчаянии разводит руками, глядя на француженку. Она говорит, словно заботится о его благополучии, не хочет быть эгоисткой, но на деле все ровно наоборот, ведь она единолично решила, как для него лучше, и пытается его же в этом и убедить. Но Пол уже взрослый мальчик и способен самостоятельно принимать решения и строить свою жизнь. Сейчас он абсолютно уверен в своих желаниях и возможностях.
Шарлотта накрывает ладонью его руку и в этом жесте ничего сравнимого с нежностью, только какое-то снисхождение и жалость. Ему даже хочется отбросить ее, но его тело неспособно на резкие движения, словно в нем едва теплится жизнь. Девушка говорит настолько спокойно и хладнокровно, что Хадсон устремляет на нее удивленный взгляд. Ее слова режут его изнутри, но он стоически переживает эту боль. - Поздно. Мне уже больно. - Он опускает глаза, не в силах больше сталкиваться с холодным льдом в ее глазах. Он, как идиот, что бьется лбом о стеклянную стену, раз за разом расшибаясь, но не отступая. И собирается сделать это еще разок, заведомо готовясь натолкнуться на преграду.
- Знаешь, я летел сюда и все думал, что скажу, - начинает он, рассматривая узор на паркете, - Хотя на самом деле уже знал это. Мне стоило сказать это еще в аэропорту, а может и раньше. Не знаю, изменит ли это что-то, но я чувствовал, что должен сказать, потому я здесь. - Пол поднимает на Шарлотту глаза, заранее зная, что никакие слова не пробьют ее стену. Она вычеркнула его из жизни, как вещь из списка покупок, а он всего лишь глупец, добровольно идущий на унижения ради той, кто этого не оценит. Но он все же должен произнести это вслух, сказать, глядя ей в глаза, чтобы позже не жалеть, что не сделал. - Я люблю тебя, - пожимает плечами, словно извиняясь. Они никогда не заводили разговоры о реальных чувствах, играя в игру между строк, но может стоило бы, чтобы все не заходило так далеко, что дорога обратно уже не видна. - Я влюблен в тебя и не знаю, как переживу, если ты исчезнешь из моей жизни. - Шарлотта не верит в сказки, но может хотя бы раз в жизни позволит всему закончиться, как в кино, где двое рука об руку уходят в закат.

+2

7

bet you wish you’d never met me
to stick around you must be crazy — go on let it bleed
- - - - - - - -
I told you never to get used to me, I stay awake when you fall asleep
I told you you should never follow me
but here we are, and you’re in too deep


В бетонном квадрате холодных стен повисает гнетущее молчание, нарушаемое лишь далёкими приглушенными звуками извне, но мира за пределами этой комнаты будто не существует. Их ждет апокалипсис, который не затронет соседних домов и не ворвётся ураганом в жизни сотен тысяч людей, но вот им двоим уже не выжить, не вернуться невредимыми. Ничто больше не будет таким, как прежде. Их разбитые, раненные, искалеченные сердца после не залечить, не залатать, искусно наложив аккуратные швы. Шарлотта не хотела, чтобы всё закончилось и закончилось именно так: она наивно лелеяла надежду, что Пол бросит свои попытки остановить её и отпустит, навсегда запомнив как девочку из прошлого, которая не станет его будущим. Но вот он здесь, вновь пробивает клетку её ребер и пытается сломить её волю, подчинив голосу чувств. И как же ей хотелось сдаться в этот плен...
Хадсон осторожно подкрадывается к истинной причине своего визита; они словно движутся по кругу, находясь напротив друг друга и не отрывая взгляда в ожидании первой ошибки. Но пока всё безукоризненно правильно и осторожно. Стоит отдать Полу должное: он изучил её ровно настолько, чтобы сейчас действовать верно, пробуждая в ней первые сомнения. Шарлотта пугливо держится в стороне, до белых костяшек пальцами впиваясь в край столешницы и не давая себе возможности нарушить воображаемую границу, пересекать которую опасно. Она боится подходить ближе, боясь уловить столь знакомый, пропитавший даже её одежду запах его одеколона, который вернет так много воспоминаний и ослабит её оборону.
— Потому что ты не понимаешь, о чём просишь, — такие мужчины как Пол Хадсон не заслуживают таких девочек, как Шарлотта ван Аллен. Они достойны лучшего и большего, чем красивые глаза, не компенсирующие отвратительный характер. Он видит её не той, кем она является, в своих мыслях воссоздав образ девушки с печальным взглядом и парой персональных демонов, которых приручить ему будет под силу. На деле же она, разбитая и склеенная заново, куда сложнее и тянет за собой километровый шлейф неприятностей и несчастий, смириться с которыми он не сможет. Он и не должен с этим мириться, сделав выбор не в её пользу и найдя ей лучшую замену. Ту, которая не будет бежать от него, прикрываясь карьерным ростом, перспективами и маленькой дочерью от другого мужчины. Ту, которая не будет бежать от себя.
Измеряемое дюймами расстояние между ними уже не влечёт. Француженке разом становится неуютно, будто у неё обострился приступ клаустрофобии, которой раньше она не страдала. Ей хочется вырваться, чтобы сохранять дистанцию, но сейчас она зажата между столом и мужчиной, выносить печальный взгляд которого всё сложнее. Она одёргивает ладонь, обхватывает себя за плечи, выстраивая между ними хоть какое-то подобие преграды, и опускает глаза в пол.
— Просто. Перестань, — произносит Шарлотта на выдохе, борясь с желанием согнуться пополам от разъедающей её изнутри боли, в которой она не признается. Её разрывает на части и треплет в клочья; кости хрустят, надламываясь напополам, превращаются в мелкую крошку, в ничто, как и она сама в эти мгновения.
— Не надо. Остановись. Пожалуйста, — её голос становится всё тише с каждым словом, наполняясь злобой, грубо и неумело маскирующей так очевидно скрытую в коротких звуках мольбу. Она не хочет ничего слышать. Не из-за своего упрямства и даже не из-за слепой веры в собственную правоту. Шарлотта знает, что путь до Нью-Йорка был проделан мужчиной не ради светских бесед и не для того, чтобы попрощаться красиво и правильно, чего не удалось им совершить прежде. Не нужно теряться в догадках, раскладывать карты или вглядываться в разводы кофейной гущи, чтобы понять, какое признание сорвётся с его губ. — Хватит, — беззвучно шепчет она, но это "люблю" раздаётся в воздухе, сопровождаемое громким визгом тормозов, скрежетом сминающегося металла и звоном битого стекла, так отчетливо звучащих сейчас в её голове.
Француженка не говорит о своих чувствах и больше не верит в любовь, сократив диапазон собственных чувств и оборвав его на отметке "влюблённость". Этого чувства достаточно, чтобы в животе порхали бабочки, наполняя жизнь яркими красками, но оно лишено ответственности, что должна появиться на следующем этапе. Но вот Пол говорит ей о своей любви, и она хочет признаться ему, повторить эти три слова, теперь имевшие для неё смысл, но не может, охваченная страхом перед этим чувством, которое в этот раз ощущается иначе, в миллиарды раз правильнее и потому ещё более пугающе.
Шарлотта сжимается, цепляется похолодевшими руками за подрагивающие плечи и молчит; её грудная клетка поднимается часто, сопровождаемая звуками тяжелого дыхания. Француженка крепко зажмуривается, не позволяя слезам хлынуть из глаз, старательно сдерживает рвущийся наружу всхлип и движется вперед, огибая фигуру мужчины и становясь к окну. Она касается лбом холодного стекла, отсчитывает до пяти, стараясь унять поднявшуюся тревогу, и шумно выдыхает, отпираясь ладонями о подоконник.
— Сто восемнадцать, — хрипло произносит она. — Ты — аргумент номер сто восемнадцать. Не первый, не второй, даже не в первой десятке. Сто восемнадцатый, — Шарлотта ненавидит себя за эти слова, но остановить их поток уже не может, решительно и одним махом перерубая последние нити, связывающие их воедино. Обратного пути уже нет. Это точка невозврата. — Тот, которым можно пренебречь. Тот, который не значит ничего, — холодным тоном проговаривает Аллен, поднимая стеклянный взгляд на Пола. По его глазам можно прочитать всё и без слов; она, не желавшая причинять ему боль, намеренно вгоняет нож по самую рукоять в его податливую плоть, потому что если она не сделает этого, то после будет лишь только хуже, мучительнее и совершенно невыносимо. — Тебе следовало меня послушать, — и в эту ложь она никогда не заставит себя поверить, живя с незатихающим чувством вины с этого мгновения.

+2

8

Music starts playin' like the end of a sad movie
It's the kinda ending you don't really wanna see
People are people and sometimes it doesn't work out
Nothing we say is gonna save us from the fall out
--------------------------
And I can't breathe
Without you, but I have to

Some say love is a river, some says love's a silly song. Some say love is all around us. It lifts us up where we belong. Some say love is hearing laughter in the rain. But we all know love is pain. [q]
Это должно было повлиять, открыть ей глаза, заставить задуматься или приспустить на секунду свои оборонительные орудия и щиты, чтобы позволить ему достучаться до глубин ее души. Это должно было стать моментом, когда, несмотря на все очевидные факты, все вдруг станет кристально ясным и само разложится по полочкам. Эти слова, возможно, самое важное из всего, что Пол когда-либо ей говорил; и даже, когда он почти окончательно потерял веру, они вселяли в него надежду. Но это только в фильмах и книжках любовь имеет невероятную силу, живительную и чудотворную. В жизни же любовь - это обман, фикция, выдумка, способ получить желаемое, рычаг воздействия; что угодно только не то светлое чувство, коим его малюют. А Хадсон, как маленький, верил в сказку до последнего, но, видимо, в небесной канцелярии лимит на сегодня исчерпан и на его долю чуда не перепало.
Шарлотта не хочет слушать его, она почти готова заткнуть либо свои уши, либо его рот, только чтобы эти три слова не звучали на кухне ее новой квартиры, которую она отныне собирается звать своим домом. Она настолько сопротивляется, что даже язык ее тела кричит, веля мужчине заткнуться и никогда больше не произносить сие вслух. Ему стоило помнить, как скептически девушка относится ко всей "романтичной ерунде", чтобы не возлагать никаких надежд на магию любви. Тем более, что безответная любовь и вовсе никакой силы не имеет, только силу разрушать своего носителя. И Пол чувствует, как начинает распадаться на куски, наблюдая за ее реакцией, за ее сопротивлением граничащим с отвращением. Кажется, еще немного и Шарлотта ударит его теми руками, которыми сейчас обхватила свои плечи, создавая еще один слой преград на пути к своему сердцу.
Не двигаясь с места, блондин смотрит невидящим взором перед собой, даже когда француженка огибает его фигуру так, лишь бы не дай Бог не задеть его плечом, словно боясь обжечься. Он не следует за ней взглядом, когда та отходит к окну, поворачиваясь к нему спиной, лишая даже такой ничтожной связи, как зрительный контакт. Пол улавливает ее движения боковым зрением, но не в силах посмотреть на нее и вновь увидеть, как все в ней кричит о том, что ей не нужна его любовь. Он размеренно дышит, опустив руки по швам, все еще ожидая чего-то. Как глупо и жалко! Повисшую тишину, словно сквозь вакуум, прорезают слова Шарлотты и вонзаются прямиком в тело Хадсона, выбивая весь воздух из его легких. В голове мужчины всплывают слова, сказанные ним в аэропорту неделю назад, послание от подруги Аллен, не имеющие для него по сути никакого смысла. Аргумент номер сто восемнадцать. Он мысленно рисует эту цифру у себя на лбу и чувствует желание содрать ее ногтями, до крови расцарапывая кожу. Пол ошибался, считая, что приведет аргумент, который расставит все по местам. Его привела Шарлотта. И его номер - сто восемнадцать.
Теперь Хадсону становится все ясно, как божий день. Он начинает осознавать, каким идиотом был, веря раньше ее словам, принимая ее признания за чистую монету, приписывая ей искренность. Как мог он быть таким глупцом, если их отношения даже начались с обмана? Как мог он считать, что может изменить ту, что привыкла врать и жить по собственным правилам, не считаясь с чужими чувствами. Шарлотта предупреждала его о сложностях, но мужчина думал, что она преувеличивает, что ему по силам справиться с ее юношескими проблемами и комплексами, что он сможет помочь ей побороть своих демонов, мешающих ей открыться. Ему стоило раньше догадаться, что он изначально был просто игрушкой в ее тонких ручках.
Пол молча разворачивается и идет в сторону выхода. Здесь больше не за что бороться, его убеждения были заведомо ложными и он слишком поздно это понял. Довольно выставлять себя на посмешище, рождая байку о влюбленном дурачке, которую Шарлотта будет рассказывать новым ньюйоркским друзьям. Он останавливается, уже подняв ногу, чтобы переступить порог кухни и исчезнуть из жизни брюнетки. - Это из-за него? - спрашивает он, обернувшись, добровольно теряя остатки своего достоинства у ног молодой француженки. - Тедди. Ты все еще любишь его? - Полу не нужен ответ, теперь он все понимает без слов и намеков между строк. Шарлотта так и не рассказала причину их развода, никогда не вдавалась в подробности их отношений и вообще избегала любого упоминания или сравнения с бывшим мужем. Блондин списывал все на горький осадок после развода, но все было куда более проще и очевиднее. Он был для Шарлотты способом забыться, временным заменителем, попыткой показать Тедди, что он не единственный. А Хадсон так увлекся мыслью, что она предпочла его мужу, был так уверен, что он взрослее, опытнее, достойнее, что не обратил внимания на то, что Шарлотта не замечает всего этого так же, как он сам закрывал глаза на ее вранье и чудачество, предпочитая делать вид, что их не существует. Теперь выстроенные ним воздушные замки рассыпались в прах, оставив лишь поросшую пустошь, сожженную огнем ее безразличия и обмана. Пора Полу привыкнуть, что женщины в его жизни лишь используют его для достижения своих целей: будь то свадьба или месть бывшему мужу. И он может засунуть свою любовь куда подальше, потому что она никому здесь не нужна.

Отредактировано Paul Hudson (2015-07-03 19:24:10)

+2

9

you've been the only thing that's right in all I've done
and I can barely look at you but every single time I do
I know we'll make it anywhere away from here

На её глазах мир переставал существовать, покрываясь паутиной мелких трещин, что разрастались, превращаясь в разлом. Всё, что был так осторожно и бережно выстроено ими двумя за эти долгие месяцы, раскололось пополам, оставив их по разные стороны. Ничего уже не склеить, не соединить, не исправить — срок годности этих отношений подошёл к концу, не выдержав проверку её несгибаемым упрямством. Лишь только в романтических комедиях или книгах, ориентированных на женскую половину населения, трёх слов, заключающих в себе смысл жизни, достаточно, чтобы положить начало каноническому "долго и счастливо". Но на страницах, исписанных аккуратным почерком Шарлотты ван Аллен, этой фразе нет места; она перечеркнута неоднократно, скрыта за уродливой кляксой, что так символично изображает её тёмную душу, наличие которой теперь можно поставить под сомнение. Даже будь у неё таковая — теперь она умерла вслед за их романом, который мог бы, должен был бы стать чем-то большим, чем распланированные свидания и неожиданные вечерние визиты, заканчивающиеся следующим утром.
Это ведь было бы так просто: всего лишь три слова, которые легко слетают с губ в комбинациях с совершенно другими. Всего-то и нужно было собраться с силами и повторить их вслед за Полом, признавшись в существовании этих чувств не только ему, но и себе самой. Всего-то и нужно было перестать сравнивать и оглядываться на неудачный опыт прошлых отношений, которые мстительным призраком разрушают даже то, что осталось после них и не дают ей быть уже наконец счастливой. Всего-то и нужно было быть искренней и не бояться, что впереди их ждут новые препятствия и неразрешённые вопросы. Но нет, Шарлотта считает подобного рода признания непозволительной роскошью, жмётся в угол и говорит совершенно не то, чего хочет от нее услышать Хадсон. Не то, что хотела бы сказать она сама.
Она невидящим взглядом смотрит вперёд, лишь бы не видеть, как он разворачивается к ней спиной и движется в сторону выхода. Отпускать его больно, осознавая, что это последний раз, когда они видятся; Ширли хотела бы запомнить черты его лица, навечно сохранив их в своей памяти, но не может перевести взгляд в его сторону. Его образ однажды померкнет, поблекнет, но никогда не сотрётся из её памяти полностью, оставаясь нежеланным напоминанием о том, что она разрушила всё своими руками. Пол останавливается в дверном проёме; внутри неё слабо трепещется глупая призрачная надежда, что он стукнет кулаком по стене, шагнёт в её сторону, встряхнёт её за плечи, чтобы она пришла в себя и переиграла всё, забрав сказанное и признавшись во лжи, но Шарлотта знает, что этого не будет. Даже её гордость не позволила бы бороться после произнесённых слов, а ждать этого от Пола, который и без того уже перешагнул через себя, приехав за ней, не стоит и вовсе.
Голос Хадсона словно пробивается сквозь толщу воды; девушка почти не слышит его, утопая в собственной горечи, которую всё ещё пытается скрыть за видом отчуждённости. Она медленно переводит взгляд на мужчину и молчит, не зная, что сказать. Ведь что бы она ни ответила, всё равно финал неизбежен, и её слова уже ничего не изменят. Ей хочется хотя бы напоследок побыть честной, но она знает, что именно это и ранит его сильнее, навечно оставшись последней и потому наиболее запомнившейся фразой.
— Я никогда и не переставала, — и это правда. Даже в минуты захлестывающей ненависти и всеобъемлющей ярости она любила Тедди, пусть со временем эти чувства остыли и поутихли, но не погасли совсем. И любить Пола она не перестанет никогда, потому что нет ещё такого лекарства, которое стирало бы с сердца имена тех, кто пустил в нём корни, засев навечно. В веке информационных технологий можно нажатием пары кнопок совершить покупку квартиры на другом конце света и в считанные секунды оповестить об этом весь мир, но не избавиться от собственных чувств никакой комбинацией клавиш; можно вылечить рак, вырезав опухоль и вдарив по ней химиотерапией, но ни один искусный хирург не удалит нанесённых на сердце шрамов, вместе с ними лишая воспоминаний и мыслей о тех, кого не будет рядом, но без которых когда-то жизнь не имела смысла. Пол Хадсон всегда будет её неизлечимой болезнью, от которой никогда не найдут лекарства.
Шарлотта отворачивается, позволяя ему уйти. Она слышит его затихающие шаги и до крови кусает губы, уговаривая себя сдаться. Сейчас, когда уже поздно что-то менять, ещё остается крохотный шанс всё исправить. Приглушённый хлопок двери действует на нее как выстрел на линии старта: она срывается с места, намереваясь догнать его, вцепиться и больше не отпускать, готовая извиняться до конца своих дней и признаваться в любви каждую минуту, лишь бы сгладить острые углы и искупить свою вину. Ширли выбегает в прихожую и останавливается, будто встретившись с невидимой преградой. Уже поздно. Уже ничего не исправить.
Всё кончено.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » amor deliria nervosa