Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » too late to apologize


too late to apologize

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

too late to apologize

http://sg.uploads.ru/g1wCL.png

● в главных ролях:

● точные координаты:

Charlotte Allen & Paul Hudson (and Holly Manning nps)

18 июня 2015 | квартира Пола


Не думала же ты, девочка, что весь мир подождет, пока ты разберешься со своими демонами? Или все-таки думала? Жаль огорчать тебя, но даже его сердце продолжает биться.

Отредактировано Paul Hudson (2015-07-03 18:23:21)

+4

2

I will return in every song that is unsaid,
our memory is always within reach,
I WILL RETURN
don't you ever hang your head


look
Мягкий кашемировый свитер обнаруживается на дне чемодана, который Шарлотта за все эти недели так и не разобрала до конца, постоянно выуживая лишь исключительно необходимые ей вещи и не обращая абсолютно никакого внимания на все остальные. Она всего лишь пыталась найти последний из купленных комбинезонов для Эмили, но находка оказалась совсем иной. Неожиданной. И одновременно приятной и мучительной: француженку тут же окутал до боли знакомый аромат мужского одеколона, что в считанные мгновения заставил потускневшие, но не стершиеся из ее памяти окончательно воспоминания вновь наполниться свойственной им красочностью и протянуть вслед за собой цепочку ассоциаций и мыслей. Всё, отчего она с переменным успехом отгораживалась последние два месяца своей жизни, вихрем незабытых мгновений ворвалось в её далекую от идеала жизнь и, как странно бы это ни звучало, рассеяло хаос, расставив всё по своим, правильным местам.
Жизнь в одном из лучших городов мира должна была быть другой, но ничто в Нью-Йорке не подчинялось правилам Шарлотты ван Аллен. Она не ждала красных ковровых дорожек и не мечтала о получении Пулитцеровской премии в первые же недели своей работы в "Times", но ей слишком быстро дали понять, что одно лишь приглашение ровным счётом не значит ничего. Попав под пресс безжалостной конкуренции и разрываясь между попытками выстроить успешную карьеру и не забыть при этом про семью в лице подрастающей Эмили и оставшихся в Сакраменто Жизель и Винни, Шарлотта начала теряться, покуда не потеряла саму себя. Выходящие из-под ее пера статьи всё меньше отражали её точку зрения, став едва ли не дословным пересказом того, чего от нее хотели видеть; всё свое свободное время, коего было слишком мало, она пыталась посвятить дочери, но этого было недостаточно, а на окнах в кухне так и не появились занавески. И если поначалу француженка свято верила в то, что это лишь временные трудности адаптации, то с каждым новым прожитым днём всё больше понимала, насколько просчиталась. Но теперь всё будет иначе.
Из телефонной трубки, предусмотрительно отставленной в сторону, раздается оглушительный вопль "Да ты совсем охренела?!", окрашенный разъяренными нотками хрипловатого мужского голоса. Шарлотта не обращает внимание на громогласные выкрики своего бывшего и в скором времени снова будущего босса, который сейчас не скупится на ругательства и забывает о любой тактичности; не придавать происходящему на другом конце мнимого провода никакого значения ей удается слишком просто, потому что мысли сейчас совершенно не сосредоточены на личности Девенпорта, а крутятся исключительно вокруг Пола Хадсона. Он — не единственная причина, по которой француженка ставит жирный крест на Нью-Йорке и возвращается обратно в Сакраменто, однако наличие десятка оных не умаляет значимости факта: она возвращается и ради него, потому сейчас чётко осознает содеянную ошибку и хочет ее исправить. Ширли знает, что должна сказать, пусть заготовленной и отрепетированной до идеала речи у нее и нет: сегодня балом будет править импровизация и, в кои-то веки, искренность. Последнюю она уж точно задолжала Хадсону и обязана вернуть с процентами.
Малышка Эмили тут же отправляется на руки к сонному Тому, встречающему их в аэропорту; младший кузен француженки выглядит совершенно помятым, но она, вопреки устоявшейся традиции, не спешит язвительно проходиться бульдозером откровенности по его внешнему виду. Вместо долгих приветствий и задушевных разговоров сегодня в меню лишь короткая благодарность, смазанный поцелуй в щеку и кинутое "я потом объясню, увидимся позже": бедняга Ланкастер, как и Эм, не понимает, что это сейчас вообще было, но вопросы задавать уже некому — Шарлотта уже называет точный адрес водителю желтого автомобиля с шашечками на боках и нервно кусает губы в ожидании непростой встречи и куда более сложного разговора, что последует после.
Уже немногим позднее, останавливаясь перед знакомой дверью, она начинает сомневаться в правильности своих действий, когда броню ее решительности упорно атакует множество вопросов, каждый из которых начинался одинаково. Что, если он не захочет ее слушать? Что, если он захлопнет дверь прямо перед ее носом, что будет вполне заслужено, но совершенно не сыграет ей — поправка: им обоим — на руку? Что, если он, в конце концов, попросту не сидит дома в ожидании ее внезапного визита? Всё это оправдало бы Шарлотту, став поводом для отступления, но делать очередной шаг назад, когда двигаться нужно лишь только вперед, пробиваясь вновь Хадсону под ребра, она не собиралась. Немного помедлив и взволнованно выдохнув, Аллен тянется рукой к дверному звонку, внимательно прислушиваясь к его трели, раздающейся в каждом уголке квартиры Пола и приглушенно звучащим на лестничной клетке, а несколькими мгновениями спустя и сам мужчина появляется перед нею.
— Привет, — на выдохе проговаривает Шарлотта, слыша, как ее голос срывается в середине произнесенного слова на высокие подрагивающие нотки. Нет. Не так. Это простое приветствие, звучащее так, будто они не виделись всего лишь сутки и расстались на хорошей ноте, здесь совершенно неуместно и требует продолжения как можно скорее. — Нам нужно поговорить. Я задолжала тебе извинения и должна всё объяснить. Пожалуйста, — Аллен, до этого упрямо отводившая взгляд в сторону, поднимает его на мужчину, с мольбой глядя на него. Он не должен давать ей очередной шанс, не должен выслушивать ее объяснений и уж тем более не должен тратить на нее свое время, коего она и так уже отобрала немало. Но она хочет, чтобы он ее выслушал, потому что только тогда она сможет сказать ему те самые три слова, что не произнесла тогда в Нью-Йорке.

Отредактировано Charlotte Allen (2015-07-05 17:32:53)

+3

3

— Это ее потеря. Многие девушки были бы счастливы быть с тобой.
— Я обязательно сообщу этим девушкам, что моя мама так сказала. ©

look like*

Следуя давно устоявшемуся стереотипу, что мужчины не плачут, не страдают от любви и вообще чурбаны бесчувственные, он упрямо переживал все глубоко в себе, не показывая никому, как на самом деле его разрывает изнутри от волнами накатывающих болезненных ощущений и, насколько потерянным он чувствует себя от того, что утратил контроль над собственной жизнью, скатившейся в кромешные дебри, откуда не видно выхода и просвета. Пол окунулся в работу, с новой силой подтверждая свою репутацию трудоголика; сигареты в пачке стали заканчиваться подозрительно быстрее обычного, а работники бара неподалеку от офиса скоро будут задавать блондину традиционный вопрос завсегдатаям - "Вам как обычно?". Иногда он останавливается посреди улицы, оглядывается по сторонам и не понимает, как мир может продолжать вращаться, жить, словно ничего не случилось, когда его жизнь дала трещину, превратившись в существование. Но через мгновение он натянет на лицо маску безразличия и присоединится к серой толпе таких же обезличенных и несчастных людей, делающих вид, что у них все замечательно и больше им ничего не нужно.
Звонкий девичий голос вырывает мужчину из раздумий, в которые он впадает в последнее время довольно часто. Пол стряхивает пепел с тлеющей сигареты прямо вниз с балкона, на головы ничего не подозревающим прохожим. Тонкие ручки Холли, подошедшей сзади, обвивают его плечи и она неодобрительно цокает языком прежде, чем двумя пальчиками извлечь окурок из несопротивляющихся пальцев мужчины, и тушит его о дно пепельницы, которую Пол до этого начисто игнорировал. Она щебечет что-то о том, что капля никотина убивает лошадь, плавно переходя к теме необходимости здорового питания, а в голове молодого человека невольно всплывает образ тонких пальцев, грациозно зажимающих сигарету, и губ, украдкой выпускающих кольца дыма, изгибаясь после в озорной улыбке. Он с трудом отгоняет эту картинку из своей головы и поворачивается к Холли, улыбаясь ей краешком губ.
Есть пословица: "Когда закрывается одна дверь, открывается другая"; Холли снова объявилась в жизни Хадсона как раз в тот момент, когда он не мог особенно сопротивляться. Казалось бы, после его короткого путешествия в Нью-Йорк эта встреча должна была стать чуть ли не последним гвоздем в крышку его морального гроба, но напротив помогла Полу удержаться на плаву и не развалиться на куски. Бывшая невеста, разбившая когда-то сердце, внезапно стала тем пластырем, которым он попытался заклеить свежую глубокую трещину, оставшуюся ему на память от некой француженки, чье имя, произнесенное даже мысленно, все еще причиняло острую боль, оттого стало почти запретным.
По квартире проносится звук дверного звонка. Пол бы запросто его проигнорировал, незваные гости не поднимали ему настроения, но Холли не позволяла блондину продолжать свой отшельнический образ жизни. Может, именно поэтому он так быстро отбросил все прошлые сомнения и согласился возобновить их когда-то оборвавшиеся отношения, что сейчас стремительно нагоняли упущенное время, подбираясь к той же точке, на которой завершились в прошлый раз. "Откроешь, милый?" - бросает девушка риторический вопрос, упархивая в спальню. Холли Мэннинг не появляется без макияжа и прически даже перед разносчиком пиццы, так что ее домашнее кимоно из натурального шелка, что японки наверняка носили бы лишь по большим праздникам, по ее мнению точно не является достойным нарядом для встречи гостей. - Конечно, - так же машинально, как и большинство его действий в последнее время, отвечает Хадсон, нехотя плетясь в прихожую. Его не смущает даже ее "милый" после всего лишь чуть более месяца возобновленных отношений. У Пола такое впечатление, что последних двух с половиной лет вовсе не было, словно они с Холли и не расставались, а все, что было между, всего лишь очень реалистичный и живой сон, превратившийся в кошмар, который хочется поскорее забыть.
Мужчина беспечно распахивает дверь, не ожидая подвоха, и замирает на месте, кажется, на минуту перестав дышать. Последний человек, которого он ожидал увидеть у себя на пороге, была Шарлотта Аллен. Но вот она, во плоти. Не в силах произнести и слово, Пол тут же тонет в глубине разнообразных чувств, накрывших его похуже цунами. За прошедшие месяцы он успел и погоревать, и позлиться, так что сейчас до конца не был уверен в своих ощущениях. Он неосторожно ловит ее взгляд и внезапно чувствует необходимость согнуться пополам, будто от удара в живот, но остается без движений, лишь с трудом сглатывая, стараясь не разглядывать ее лицо, что теперь, словно вынырнуло из-под толщи воды в его памяти. Ее голос режет похлеще ножа, а каждый чуть грассирующий звук - зазубрина на лезвии, оставляющие рваные края на его плоти. Скрестив руки на груди, Пол опирается плечом о дверной косяк в поиске опоры, намеренно оставаясь на месте и не приглашая девушку войти, словно порог это магический барьер, способный защитить его от чего бы то ни было.
- Не нужно, - холодно отвечает Хадсон, тут же отрезая все канаты, что Шарлотта бросила на его борт. - Ты все доходчиво объяснила в нашу последнюю встречу. - Меньше всего Полу хотелось пережить тот вечер еще раз и вновь слышать ее аргументы, без того пустившие трещины по его душе. И никакие извинения не изменят того, что уже случилось и не случилось между ними. Захлопнуть дверь перед носом брюнетки ему не позволяло воспитание, хотя остро ощущающая обида и уязвленное чувство собственного достоинства подливали масла в огонь этого желания. - Удачи в Нью-Йорке.

+2

4

maybe we'll turn it around
'cause it's not too late
it's   n e v e r   too late
- - - - - - - - - - - - - - -

У Шарлотты ван Аллен было сто восемнадцать причин, которые она готова была привести в качестве неопровержимых аргументов, чтобы исправить допущенную прежде ошибку. Она могла рассказать Полу так много, попытаться объяснить всё, что происходило тогда в её голове и что заставило сказать то, чего она на самом деле не имела в виду. Ей хотелось вычеркнуть последние два месяца из их жизней, словно их не было никогда, чтобы они остались в прошлом. У нее в рукаве был спрятан главный козырь, состоящий из всего трёх нужных,  правильных и искренних слов, которые нужно было произнести не сегодня, а неделями раньше в многолюдном зале аэропорта, и Ширли была готова сказать их здесь, сейчас, чтобы не терять больше ни минуты и как можно скорее вернуть то, что между ними было, не взирая на содеянное прежде.
Вот только у Пола Хадсона не было ни единой причины слушать её.
В сотнях всевозможных сценариев, по которым могла протекать эта встреча, не было такого, в котором мужчина со счастливой улыбкой на лице притягивал бы француженку к себе за талию и в перерывах между десятками поцелуев говорил, что больше никогда никуда не отпустит. Шарлотта знала, что наткнется на холодный тон и ледяной взгляд, но всё равно оказалась не готова столкнуться с этим лицом к лицу. Сердце пропускает один удар; её взгляд, на короткое мгновение задержавшийся на лице мужчины, вновь соскальзывает в сторону и вниз — осознавать, что его некогда светившиеся особой теплотой голубые глаза теперь взирают на неё с презрительным металлическим отблеском было абсолютно невыносимо. И стопроцентно заслуженно.
— Справедливо, — соглашается она, кивнув головой и горько усмехнувшись. Не этого ли она хотела тогда, в Нью-Йорке, говоря ему, что он ничего для неё не значит? Не добивалась ли она этого эффекта, желая, чтобы он возненавидел её, перестал верить в возможность "долго и счастливо" между ними и после помнил о ней как о неудачном опыте, глупой ошибке, отголоске прошлого, не имеющего более власти над настоящим и будущим? Что ж, девочка, ты своего добилась, радуйся. — Я вернулась, — так просто, словно она не бросала его, уезжая с перспективой невозвращения в Сакраменто. Этих слов недостаточно, чтобы Пол тут же просиял, распахивая перед нею дверь шире и приглашая войти и остаться с ним навсегда. — For good. For you, — Шарлотта, наконец, осмеливается взглянуть на мужчину, решая не отводить взгляда во что бы то ни стало. Неважно, сколько льда будет прятаться за серо-голубыми радужками его глаз, неважно, сколько обжигающих холодностью тона слов он обрушит на неё — она справится, выдержит и растопит его сердце вновь, чего бы ей это ни стоило. Ладонь француженки опускается на дверную ручку, не позволяя Полу решительно отгородиться от неё за всеми замками и выставить на её пути к нему очередную преграду. Девушка выдерживает недолгую паузу, кусая щёку изнутри и пытаясь подобрать правильные слова, но они, как назло, не спешат складываться в чёткие предложения, вопреки обыкновению.
— Не отталкивай меня только потому, что тебе больно, потому что ты зол, потому что ты хочешь отплатить мне той же монетой, — неуверенно начинает она, задумчиво растягивая слова и нервно облизывая пересохшие от волнения губы. Гнетущая тишина, повисшая между ними и нарушаемая лишь едва различимым гудением висевшей под потолком лампочки, лишь подстегивала говорить, только бы развеять это нестерпимое молчание, переполненное неловкостью и напряжением. — Я выучила свой урок, — не было ни единого дня, когда она бы не пожалела о сказанном, ни было ни единой ночи, когда она бы смогла спать спокойно после этого жестокого расставания и не мучилась от бессонницы и разъедающего изнутри ядом чувства вины. — Просто дай мне ещё один шанс. Последний, и я его не упущу, — её взгляд переполняется мольбой, тут же разбивающейся на миллиарды осколков о неприступную холодность, с которой держался Хадсон.
Француженка ловит себя на мысли, что в сегодняшнем импровизированном сценарии они неосознанно поменялись ролями: еще не так давно Пол мягким понимающим тоном пытался убедить её в том, что справится со всеми преградами, что одолеет её персональных демонов и начисто сотрёт из её памяти всю ту боль, что ей причиняли прежде и что не даёт ей двигаться дальше, а она упрямо сопротивлялась, упираясь и цепляясь за любую возможность, чтобы не подпускать его к себе так близко, чтобы не позволять проникнуть её под рёбра и забрать в плен её сердце; теперь же он непоколебимо взирает на неё сверху вниз, поджав губы и скрестив руки на груди в попытке отгородиться от неё и её совершенно ненужных оправданий, а она подрагивающим от волнения голосом пытается убедить его в том, что ещё есть шанс вернуть всё на круги своя. В это королевство кривых зеркал Шарлотта загнала их обоих.
— Ничего из сказанного тогда не было правдой. Ни слова. Правда в том, что я...

+1

5

D o n ' t   s p e a k
I know what you're thinking
I don't need your reasons
Don't tell me 'cause it hurts

Столько раз он представлял себе эту встречу после ее отъезда и каждый раз в его голове все происходило по новому сценарию. Он сотню раз прощал ее и сотню раз прогонял, придумывал тысячу пламенных речей и миллион значимых фраз, но сейчас ни одна из них не витала даже рядом, оставив в его голове пустоту мыслей, полнейший пробел, заполненный лишь ступором и нерешительностью с проблесками гнева. Всеми силами стараясь не показывать эмоций, Пол сохранял на лице каменную маску, глядя на девушку так безразлично, как только был способен. Месяц назад он был бы счастлив видеть ее у себя на пороге, он ждал Шарлотту каждый день в надежде, что та образумится, передумает и вернется к нему. Но время шло, умаляя, как его надежду, так и наивность, с которой он верил в здравый смысл девушки и их радостное воссоединение. Жизнь не стояла на месте и ее события понемногу стирали прошлое, замещая воспоминания новыми планами на будущее. И хоть сердце молодого человека по-прежнему саднило и болело, напоминая о чувствах, которые никуда не делись, он все же не собирался зацикливаться, живя дальше, или по крайней мере очень стараясь это сделать.
Известие о ее возвращении в Сакраменто обрадовало бы его еще каких-то несколько недель назад, а теперь стойкое ощущение упущенного момента перекрывало все остальное. Хотя было бы враньем сказать, что это совершенно не взволновало мужчину. Было легче выстраивать стены и отвыкать от Шарлотты, зная, что она далеко и никогда больше ее лицо не промелькнет в толпе посетителей небольшого кафе в обеденный перерыв. Впрочем Пол давно перестал обращать внимания на лица прохожих, осознавая, что ни одно из них не будет принадлежать ей.
Аллен выглядит, как один из тех грязных брошенных щенков, которых так и хочется забрать домой, чтобы он больше никогда не чувствовал себя несчастным и одиноким. В ее больших голубых глазах блестит чувство вины или раскаяние, Пол не хотел вникать в смысл ее чувств, чтобы не выпустить из узды собственные. Сейчас он явственно понимал, что все еще ощущает к ней то, что так старался искоренить из себя, забыть, что это ощущение вообще когда-то существовало в нем, отравив его жизнь смертельным ядом, убивающим медленно и мучительно. Хадсону не хотелось прогнуться под тяжестью ее раскаяния, позволяя ей заново запустить в него свои корни, что брюнетка одним движением вырвала еще там на своей маленькой неуютной кухне в новой ньюйоркской квартире. Он не был готов пережить эту боль снова, а уверенности в обратном Шарлотта, увы, не могла ему дать, извинившись даже сотню раз.
На его губах появляется горькая ироничная ухмылка, а мышцы скрещенных на груди рук напрягаются так, что вздуваются вены. Пол молчит, сдерживая ответные эмоции, что дается ему непросто. "Да что ты можешь знать о моей боли?!" - хочется крикнуть ему в лицо Шарлотте, но мужчина крепче сжимает зубы. И разве он не имеет права злиться после всего, через что она заставила его пройти? Блондин отводит взгляд в сторону на мгновение, прежде чем сказать:
- Я давно вышел из того возраста, когда на удар отвечают ударом, - в его голосе крепнет сталь, а теплоты, внезапно собравшейся вокруг сердца при виде некогда любимой девушки, становится с каждой секундой все меньше, сменяясь ледяным холодом. Никуда не деться от прежних чувств, но их можно подавить, притвориться, что их больше нет, тем самым рождая зачатки такой перспективы в будущем. Пол ранее был слишком поглощен своими чувствами и желаниями, забывая, что Шарлотта по сути еще ребенок, всего лишь желающий казаться взрослым. Ему уже не хотелось быть игрушкой в ее руках, ведь ничто не помешает ей выбросить его во второй раз, как надоевшего плюшевого медведя с трижды пришитым ухом. - А я получил свой. И не хочу выполнять роль подопытного кролика, на котором ты будешь учиться методом проб и ошибок, пока не поймешь, чего хочешь на самом деле. Учить и воспитывать - не моя парафия. - Пол никогда не ставил в упрек брюнетке ее возраст, но сейчас это казалось ему одним из ключей создавшейся проблемы. Или же тем, что можно выставить на первый план, чтобы не вытягивать из глубин души истинные причины. Он видел в Шарлотте женщину, с которой мог бы провести жизнь, а она набиралась на нем опыта, извлекая уроки.
- А предыдущих было мало? - мужчина выпрямляется, опустив руки по швам и сжав ладони в кулаки, перенося часть своих эмоций в белеющие фаланги. У него перед глазами проносится поток людей в аэропорту, не обращающих внимания на развернувшуюся драму, темнеющие улицы Нью-Йорка за кухонными окнами без занавесок и череда шансов, что он создавал из ничего, стараясь уберечь их еще неоперившуюся любовную историю, что, как оказалось, не имела ничего общего с той самой любовью. - Я умолял тебя не уезжать, но ты села в тот самолет. Я пролетел всю страну, как дурак, надеясь, что смогу повлиять на твое решение, что все же что-то значу для тебя... И с чем остался?.. - Это прозвучало более эмоционально, чем его предыдущие немногословные фразы, хоть мужчина и не хотел этого. Он мечтал, чтобы все произошедшее и сказанное оказалось неправдой, но в нем почти не осталось веры, чтобы принять это сейчас.
- Милый, все в порядке? - прерывая фразу француженки, слышится из глубины комнат голос Холли, словно из его другой жизни, отдельной от той, где существует Шарлотта Аллен. - Кто там? - звонкий голосок звучит уже ближе и через секунду блондинка подныривает под руку Хадсона, приобнимая его за талию. На ней яркое платье с пестрым узором и не менее яркая ничего не подозревающая улыбка. Она водит глазами, смотря то на Пола, то на незнакомую гостью, не догадываясь, что минуту назад происходило и все еще безмолвно происходит между этими двумя. - Привет, я Холли, - обезоруживающая приветливость на данный момент изрядно бесит молодого человека, хотя это одно из качеств, что когда-то привлекли его в этой девушке. - А Вы подруга Джиллиан? - Блондинка не дает никому возможности подтвердить или опровергнуть ее предположение, торопливо продолжая щебетать, едва ли не спотыкаясь о слова. - Ее нет в городе. Она отправилась в путешествие.. Куда? В Мачу-Пикчу, кажется? Ты мне говорил, я забыла. - Холли чешет пальчиком макушку, словно героиня мультика, хотя для нее это вовсе не постановочный жест, а потом обращает внимание на воцарившееся молчание. - Милый?.. - в ее голосе на короткое мгновение проскакивает как будто осознание происходящего, но тут же меркнет. А у Пола проносится мысль, что если она еще раз назовет его "милым", то он бесцеремонно затолкает ее в квартиру и закроет дверь перед ее носом.
- Да, там, - коротко прочистив горло, отвечает мужчина, не найдя больше слов, не зная, как объяснить, кто такая Шарлотта и что она здесь делает. Он крепче прижимает блондинку к себе, поднимая взгляд на француженку, и этот жест постановочнее некуда.

Отредактировано Paul Hudson (2015-07-11 20:13:00)

+1

6

why I'm alone and freezing
while you're in the bed that she's in
and I'm just left alone to cry


Неуверенные слова неубедительных оправданий сходят на нет, теряются во всепоглощающей, пугающей тишине и комом застревают в горле, пресеченные неумолимо холодным тоном Пола и раздавленные тяжестью произнесенной им фразы, брошенной так непринужденно, что не остаётся никаких сомнений — не она одна прокручивала раз за разом эту встречу и представляла, что скажет и сделает. Вот только Хадсон, в отличие от неё, не был настроен на примирение, ожидаемо давая понять, что этот поезд Шарлотта упустила, он ушёл безвозвратно, и тот громкий хлопок двери, оставленный мужчиной ей на прощание был финальным аккордом, точкой, к которой не пририсовать хвостик и не сделать её очередной запятой. Их история дописана, остановившись на трагическом моменте, после которого все добавления будут лишними, бессмысленными и нелепыми. И как бы сильно она ни старалась всё исправить, как бы ни пыталась убедить его в том, что у них ещё есть шанс, а он только должен ей поверить и вновь слепо довериться — блондин подвёл финишную черту, что теперь чётко разделяла их, раскидав по разным берегам.
Его слова бьют больнее любой пощечины: разница в возрасте, которую он всегда старался не подчеркивать, в то время как она сама ощущала слишком остро, теперь ставилась ей в упрёк, заставляя невольно поймать себя на шальной мысли — может, он всё-таки прав? Может, она всё ещё та капризная девочка, которая верит, что знает лучше всех, не имея на самом деле ни малейшего понятия о жизни и том, как она устроена? Шарлотта, хотевшая было возразить, так и замирает с открытым ртом, чтобы мгновением позже шумно сглотнуть и кивнуть головой. Она не хочет спорить с Полом вовсе не потому, что знает свою привычку тут же идти в атаку и боится неосознанно разжечь очередной конфликт, беспечно хороня под толстым слоем пепла всё то, что сейчас ещё пытается спасти; нет, француженка тактично прикусывает язык и не пытается возразить, потому что Хадсон чертовски прав. Во всём, и с каждым новым словом, срывающимся с его губ, ощущение собственной глупости становится лишь крепче. У неё было слишком много возможностей остановиться и сойти с этих американских горок, на которые её загоняло собственное упрямство и слепая вера в правильность своих действий, и каждый из этих шансов она беспечно растратила, обменяв на собственную гордость, что теперь не стоит и ломаного гроша.
— Ты прав. Прав, но разве жизнь не состоит из метода проб и ошибок? — может, Хадсону при появлении на свет и выдали краткое руководство для чайников, на страницах которого объясняют простые парадигмы, вот только её никто ничему не учил. Шарлотте никогда не объясняли, что такое хорошо и плохо, поэтому она и не может до сих понять, в котором направлении нужно двигаться. Единственное, в чём она была сейчас уверенна, заключалось в одной простейшей истине, что лишь в последние недели стала так кристально ясна: без Пола она не сможет. Жизнь без него аду подобна: в ней не было ни единого светлого момента, поглощенного гнетущим одиночеством с привкусом горечи, и перекидывать себя в новый день, не живя, а существуя, ей больше не хочется.
Француженка переводит взгляд на его сжатые в кулаки пальцы с побелевшими костяшками. Желание сделать шаг вперед и накрыть его руку ладонью становится невыносимым, но нарушать очерченные им границы подобно приведению в действие взрывчатки, поэтому ей остаётся лишь обхватить себя за плечи, впиваясь ногтями в кожу и убивая этот минутный порыв в точечной, едва ощутимой боли, которая совершенно незначительна в сравнении с теми ощущениями, что разрывают её на многочисленные лоскутки. Перед глазами в ускоренной перемотке проскакивают кадры прожитых моментов, ставших причинами этого следствия, и она упрямо качает головой, отгоняя это наваждение и слабо отбиваясь от слов мужчины, что стремительно пробивают насквозь остатки её самообладания.
— Я знаю, Пол, — Шарлотта тут же осекается, слышать свой голос, произносящий его имя спустя столько времени, непривычно и странно, ведь ей так успешно удавалось избегать этого. Кончик языка в быстром движении проходит по нижней губе, выдавая её сдающие нервы, и француженка набирает в грудь побольше воздуха, готовая обрушить на голову Хадсона долгий монолог, переполненный откровениями, которых он и не ожидает услышать, но...
Раздавшийся где-то за его плечом женский голосок, вовсе не напоминающий принадлежащий Джиллиан, действует как сдерживающий механизм, не давая брюнетке исполнить задуманное. Она непонимающе хмурится, сводя брови к переносице, и переводит вопросительный взгляд, полный недоумения, на мужчину. Но подтверждений её догадкам ей и не нужно, потому что сейчас она начинает всё понимать.
От него пахнет крепким, устоявшимся сигаретным дымом, но вовсе не алкоголем. И, конечно же, можно было сказать, что не все переживают расставания, коротая два месяца в компании початой бутылки виски, но этот аргумент она сейчас в расчёт не берет, обращая внимание на другие детали. Лицо Хадсона всё так же гладко выбрито, а сквозь тяжелый аромат сигарет можно различить едва уловимый флёр дамского парфюма — от возникшей за его спиной блондинки пахнет точно так же, разве что в разы сильнее. Её звонкий тонкий голосок бьёт по барабанным перепонкам так, как любой звук в моменты утреннего похмелья; Аллен не произносит ни слова, механически кивая в ответ на бесконечный поток слов, срывающихся с идеально накрашенных губ девушки.
Разница видна невооруженным взглядом: Холли — как раз та самая девушка, которую Шарлотта представляла в вечер их с Полом знакомства; идеальная укладка, сидящее по фигуре платье из последней коллекции новомодного дизайнера и ослепительная улыбка — на фоне этого кукольного великолепия Ширли в своих любимых джинсах и спутанными от ветра волосами выглядит жалко, а стоит прибавить к этому её растерянно-испуганный взгляд, так и вовсе унизительно. Она видит, как Пол прижимает блондинку к себе за талию в собственническом жесте, и вспоминает, что когда-то её он держал так, давая Тедди понять, что ему рядом делать нечего. Если бывший муж француженки в этот момент чувствовал себя так же, как и она сейчас, то ей стоит принести ему тысячу глубочайших извинений.
— Оу, — и это всё, что она может сейчас из себя выдавить, крепче сжимая пальцы на остром плече и держась изо всех сил, чтобы не расплакаться. Видеть, как за Полом захлопывается дверь было больно, но смотреть, как сейчас рядом с ним стоит другая — совершенно, абсолютно, полностью невыносимо. Она судорожно вздыхает, часто моргая в попытках остановить выступающие на глаза слезы, и растягивает губы в вымученном подобии улыбки. — Джиллиан, видимо, забыла мне сказать. Она о многом мне не рассказывала. Как, например, о вас двоих, — голос разума настойчиво просит Шарлотту заткнуться, но она не может остановиться, движимая вперёд детской обидой — видишь, Хадсон, ты и впрямь был чертовски прав, посчитав её обиженным ребенком, коим она и является. — И давно вы вместе? — она даже не пытается скрыть издёвки в своём тоне, издевательски смотря на блондинку и желая открутить её голову, лишь бы не видеть эту кукольную мордашку, недоумевающе хлопающую длинными ресницами. — Недолго же длилась твоя любовь, — она пожимает плечами, переводя взгляд с Холли на Пола, и усмехается, покачивая головой. — Всегда не любила "Завтрак у Тиффани", прям как знала, — фыркает Аллен, прекрасно понимая, что выводит мужчину из себя.

+1

7

I've got nothing left to prove,
‘Cause I've got nothing left to lose,
See me bare my teeth for you,
S e e   m e   b a r e   m y   t e e t h

Ему не хватало хладнокровия, за которое его ценят на работе, помогающее раскладывать все по полочкам, когда вокруг все погружается в хаос. Каким-то образом он всегда находит в себе правильный курс, не дающий сбиться с пути, и ведет за собой остальных слепцов, погрязших во мраке. Теперь же он сам потерял зрение и тонет; утопает в захлестывающих его эмоциях, которые сейчас так не к месту. Пол иначе себе все представлял. В его фантазии эта встреча проходила по его правилам, под его дудку, выставляя его если не победителем, то точно не побежденным. Но его сцена была захвачена быстрее, чем мужчина смог это осознать и предотвратить. Дальше оставалось только импровизировать и надеяться, что он не упустит ускользающие поводья контроля окончательно.
Фигура Холли была лишней на этой шахматной доске и в разы усложняла и без того не легкую партию. Казалось бы, Хадсону не за что оправдываться или извиняться, ведь Шарлотта сама выставила его из своей жизни предоставив бесплатный билет на все четыре стороны с пометкой "все включено", и все равно мужчина чувствовал в душе, что теперь должен ей объяснения, что не так она должна была узнать о том, что он предпочел жить дальше вместо тленного ожидания чуда. Благо объясниться с нынешней девушкой ему будет намного проще, ведь Холли не привыкла забывать свою светлую головку ерундой, предпочитая хвататься даже за соломинку хоть немного логичных выводов. Она поверит, когда Пол заявит, что эта девушка на пороге - никто, старая знакомая, коммивояжер, пришелец с другой планеты, но не его бывшая, ставшая непосредственным катализатором их стремительно возрождающихся отношений. Другое дело - Шарлотта. На ее лицо уже надвинулась тень, а голубые глаза затянулись мутной дымкой, словно тучами, собирающимися на грозу. Мужчина знает ее достаточно для того, чтобы понимать - ее реакция прибавит ему головной боли. Даже в этом проявляется различие между нею и Холли; они, как лед и пламя - совершенно разные, как по характеру, так и внешне, тем не менее Пол находил привлекательными обеих, каждую в своей неповторимой манере. Но сейчас не время расчерчивать таблицу плюсов и минусов, ему предстоит разбираться с проблемами по мере их поступления.
Теснее прижимая к себе Холли, он уже чувствовал, как к горлу подступает чувство вины. Как бы там ни было, Пол не хотел причинять Шарлотте боль, не в его правилах поступать подобным образом, но обстоятельства сами складывались в удобную пирамиду, водворяя его на самую вершину, с которой обязательно будет больно падать, но мужчине не хватало сил сопротивляться. Течение подхватило его и уже уносило в водоворот, если только он не найдет в себе причину устоять на ногах и сберечь хрупкое равновесие, а это будет очень непросто, учитывая, как ловко француженка умудряется выбивать у него почву из-под ног. Она пытается подыграть фантазии Холли, но у Хадсона есть опыт чтения между строк и он слышит истинное звучание каждой ее фразы. Уже сам факт того, что его сестра Джиллиан недолюбливает Шарлотту и едва ли перекинулась с ней и парой фраз за все время, что они с Полом встречались, рождал в мужчине желание остановить это, пока еще не поздно. Что-то сдерживало его, пригвоздило к месту и сковало язык тяжелыми цепями, оставляя место для действий лишь в его голове, где конечно можно разгуляться, но толку от этого мало. Ему остается следить за происходящим, наблюдать, как подрагивает нижняя губа Шарлотты, как она прикусывает ее, пытаясь это скрыть, как ее помутневшие глаза становятся влажными и все больше темнеют, опасно блестя. Холли не замечает ничего из этого, с ее лица не сходит улыбка и она готова рассказывать все, о чем бы ее не спросили; вот-вот она пригласит незнакомку войти и отведать индийского чая, что папа привез ей из недавней командировки. Пол почти умоляюще глядит на брюнетку, надеясь, что она все же не станет продолжать этот неуместный спектакль, а блондинка напротив ловко подхватывает игру, не осознавая, что добровольно становится тем, кого называют scene stealer, там, где ее роль вовсе не была прописана.
"Примерно с тех пор, как ты заявила, что я тебе не нужен", - хочет фыркнуть Пол, но Холли отвечает за него, добросердечно готовая поведать каждую минуту их знакомства, словно сюжет затертой до дыр любимой книги. - Мы познакомились, едва я окончила колледж, - мечтательно закатывая глаза, начинает повествование Холли, тактично умалчивая, что с тех пор они успели несколько лет пожить раздельными жизнями. Зачем портить красивую историю, верно? Для Холли Мэннинг всегда было важно общественное одобрение, будь то даже девчонка, которую она видит впервые, и дай бог, последний раз в жизни. - Нашей истории хватило бы на сценарий долгоиграющей мелодрамы, правда, милый? - она кладет голову на плечо мужчины и будто смущенно прячет лицо в складках ткани его футболки, а Полу в это время хочется провалиться сквозь землю. Кто бы мог подумать, что он когда-нибудь испытает подобную неловкость за вещи, которых никогда не стыдился.
- Не стоит преувеличивать, - без энтузиазма отмахивается он, отмечая, что происходящее больше похоже на какую-то смехопанораму, от которой то ли смеяться, то ли плакать. Он смотрит на Шарлотту, жалея, что не может одним лишь взглядом объяснить ей все, возможно извиниться за манеры Холли, не способной разглядеть контекст. И в то же время Хадсон понимает, что не виноват в том, что вакантное место рядом с ним заняла другая, пока француженка разбиралась в себе. Его сердобольные желания растворяются от едкости слов Шарлотты, заставляя мужчину крепко сжать челюсти.
- Да нет же, я ведь говорю - мы давно вместе, - наивно вторит Холли, считая, что слова брюнетки направлены ей. В этот момент Пол даже завидует ее способности не замечать вещи, которые ей не нравятся, оставаясь по ту сторону розовых очков. Он бы многое отдал, чтобы просто прикинуться дурачком и уйти от ответственности, не разгребать завалы жизненных руин, что порой вновь оказываются на пути, когда начинаешь ходить кругами. - А у меня это один из любимых фильмов, - Мэннинг снова пытается прорваться в вакуум безмолвной беседы, что ведут Пол и Шарлотта, и мужчине становится даже жаль ее. Она слишком наивна и упряма, чтобы позволить себе осознать действительность.
- Детка, кажется твой телефон звонит, - с совершенно серьезным выражением на лице заявляет Пол, уверенно переводя взгляд с француженки на блондинку.
- Разве? - искренность в глазах Холли причиняет ему реальную боль, но это лучше, чем собственноручно пробивать брешь в ее мирке, что рано или поздно рассыплется сам по себе.
- Пойди проверь. Вдруг что-то важное, - Пол мягко улыбается ей, словно извиняясь за эту ложь и боль, что возможно еще причинит. Он тихо прикрывает за девушкой дверь и, едва щель становится незаметной, мгновенно меняется в лице, впритык приблизившись к Шарлотте.
- Не смей упрекать меня подобным образом! - глядя сверху вниз в лицо брюнетке, сквозь зубы выдавливает он, чувствуя, как вся накопившаяся боль бурлит внутри, закипая яростью. - Думаешь у тебя есть на это хоть какое-то право? Ты, глядя мне в глаза, сказала, что любишь другого, так не смей теперь устраивать сцен! - Пол замечает, как крепко сжал пальцы вокруг локтя Шарлотты и тут же ослабляет хватку, отходя на шаг назад. - Тебе лучше уйти. Ты была права: у нас все равно ничего бы не вышло.

+1

8

I let my good one down, I let my true love die
I had his heart but I broke it
e v e r y t i m e
- - - - - - - - - - - - - - - - - -

Ревность, прежде никогда ею не испытываемая и от того пугающая своей неизведанностью, охватила Шарлотту и завладела её сознанием, лавиной накрыв с головой и перекрыв доступ кислорода в лёгкие. Злость, непонимание и обида схлестнулись, отравляя ядом опьянённый эмоциями рассудок; коктейль из этих ощущений плескался в её взгляде, сосредоточенном на лице Пола. Не на Холли — эту безупречную до кончиков ногтей помеху справа, восторженно щебечущую о своём прекрасном романе c её мужчиной, француженка предпочла не замечать, одарив лишь раз снисходительной кривой ухмылкой, что сама блондинка наверняка приняла за проявление заинтересованности великолепной историей о сказочной любви. Но слова мисс Совершенство, которые Шарлотта слышала отчётливо, были лишь звуковым фоном, сопровождавшим громкие тирады, раздающиеся в её голове голосом Пола, в глазах, в позе, даже в молчании которого прекрасно читалось всё, что он хотел ей сказать. Самой Аллен хотелось кричать "Зачем? Почему? Как ты можешь так со мной поступать после сказанного тогда", но после всего, что она ему наговорила в Нью-Йорке, подобного права француженка оказалась лишена и потому сейчас молчала, на автомате кивая головой под рассказ Холли.
В считанные мгновения Шарлотта меняется в лице: отблески обиды, грозящей вылиться солёными дорожками влаги, затухают, замедлившееся дыхание выравнивается, а сердце, замершее при виде возникшей на пороге третьей и определённо лишней фигуры, вновь возвращается в привычный ритм ударов о рёбра. Её откровенно забавляет эта святая простота и детская наивность, с которой блондинка выкладывает всё, о чем считает нужным сообщить. Поразительный контраст между ней и скрытной Шарлоттой виден с первых же мгновений, и брюнетке, привыкшей во всём видеть желаемое, кажется, что в таком выборе Хадсона скрыт тонкий намёк: он мог бы найти себе кого-то вроде неё, чтобы провести почти равноценную замену, но вместо этого остановил свой выбор на абсолютной противоположности Ширли, чтобы ничто, ни единая мелочь не напоминала ему о ней и о чувствах, в которых он признался не так давно, хоть и казалось, что с того вечера прошло слишком много времени. Казалось бы, в этом негласном соревновании Аллен вырвалась вперёд, открывая счёт в свою пользу, вот только милашка Холли невзначай бросает фразу об их с Хадсоном долгой истории, и от этого по спине француженки пробегает холодок. Нежеланные мысли настойчиво атакуют и без того ослабевающую броню уверенности: теперь ей кажется, что это она была заменой, воплощением желания попробовать что-то новое, временной остановкой, действующей лишь на период расставания с той самой идеальной и безупречной, которая понравится его родителям и даже Джиллиан. Но как только Пол мягко осаждает свою фарфоровую куколку, как все опасения и мрачные догадки Ширли теряют свою силу: он всё ещё пытается смягчить удары, что летят в её сторону, а значит всё ещё заботится о ней. Значит, всё ещё любит, хоть и пытается сейчас всеми способами подчеркнуть обратное.
Холли безуспешно пытается прорваться в тот незримый пузырь, что сейчас включает в себя только Пола и Шарлотту, и выглядит это столь нелепо, словно прописано по сценарию дешёвой мелодрамы. Аллен нехотя переключает своё внимание с Хадсона, медленно сканирует фигурку блондинки оценивающим взглядом снизу вверх и,завершая этот спектакль, со всем присущим ей артистизмом растягивает губы в восторженной улыбке.
— Да, я почему-то так и подумала, — в ответ на это Холли улыбается, принимая услышанное за комплимент. Как наивно и глупо! В голове Шарлотты бегущей строкой мечется мысль "и вот этим меня заменили?", и она уже даже готова её озвучить, не боясь ранить плюшевое сердечко чудесной девочки, но Хадсон опережает её, отправляя свою подружку в недра квартиры на поиски "звонящего" мобильного телефона. Француженка с усмешкой провожает блондинку взглядом, поражаясь тому, как просто оказалось её одурачить: да уж, с такой девушкой и правда нет никаких проблем, разве что слюнки ей вытирать вовремя успевай. — Знаешь, это даже обид... — ладонь Пола крепко сжимается вокруг локтя брюнетки, и она осекается на полуслове, округлив от неожиданности таких действий глаза и испуганно глядя на мужчину снизу вверх. Он не кричит на неё, говоря тихо, но весьма эмоционально, и этого достаточно, чтобы впасть в ступор, чувствуя, как от страха холодеют руки. Удивительно, но за всё это время они ругались лишь в последние две встречи: остальные же их мелкие ссоры заканчивались, не успев толком начаться, и видеть сейчас эту сдержанную злость, приправленную толикой ненависти, было неожиданно, непривычно и... заманчиво? Ширли тут же чувствует себя в своей тарелке, реагируя будто по щелчку пальцев: верхняя губа нервно дёргается, обнажая злобный оскал, а в расширившихся зрачках вспыхивают костры.
— Ты меня не слушаешь, Пол, — цедит она сквозь зубы, неспешно надвигаясь на мужчину и загоняя его в тупик, как изощрённого хищника в простейшую ловушку. — Как я сказала: ничего. из сказанного. тогда. не было. правдой, — разбивая простую фразу по словам, она останавливается, борясь с желанием захлопнуть эту чёртову дверь, отрезая Холли, чьё присутствие и запах духов всё ещё ощущались весьма отчётливо, от происходящего. Они с Полом сейчас находились так близко, что она чувствовала тепло его тела и жар дыхания на своей коже, и от этого держать себя в руках, а мысли под контролем было ещё сложнее. — И что это мы всё обо мне? Давно ведь не виделись, давай лучше поговорим о тебе. Например, — картинно, копируя заметную с первых секунд манеру Холли гримасничать, француженка с наигранной задумчивостью прижимает палец к губам. Она ведёт себя, быть может, неверно, неправильно, слишком агрессивно, но в этом вся она. Не в краснеющих от смущения щеках, не в стеснительно опущенном взгляде из-под ресниц, не в ласковых и нежных поцелуях, к которым он приучил её, приручая. И сейчас нет момента лучше, чтобы быть настоящей, ведь лжи и фальши между ними уже было достаточно. — Любишь ли ты её? Потому что если да, если она действительно "та самая", то твои упрёки звучат просто смешно, и ты ничем не лучше меня. А если нет, то прекрати всё это сейчас, — Шарлотта делает два шага назад, увеличивая дистанцию между ними и оставляя Пола с её словами и собственными мыслями. Она не ждёт, что он тут же притянет её к себе и пообещает больше никогда не отпускать — рассчитывать на подобное могла бы Холли, а вот её наивности на такое не хватит. Ей и не нужно, чтобы Пол в считанные секунды изменил своё решение: он должен прийти к этой мысли осознанно, постепенно, а от неё требуется разве лишь немного ему в этом помочь, подтолкнуть его в нужном направлении. — Я вернулась, чтобы вернуть тебя. И я не отступлю. Не в этот раз, — спокойно произносит она, пожимая плечами.

Отредактировано Charlotte Allen (2015-08-07 13:43:08)

+1

9

People like you always want back the love they pushed aside
But people like me are gone
f o r e v e r
When you say goodbye
- - - - -
Now you say you want it back
But now it's just too late
Well could've been easy
All you had to do was stay

Когда это случилось? Когда он потерял контроль и передал его в тонкие ручки француженки, опоясанные тонкими браслетами, будто наручниками, что она ловко разорвала надвое, избавляясь от последнего сдерживающего ее фактора. Мимо мужчины ускользнул тот момент, когда она начала управлять и манипулировать его жизнью, дергая за ниточки так, как ей хочется, и прекрасно осознавая, что делает. Пол считал, что поступает по собственной воле, принимает собственные решения, но на деле лишь подчинялся ее воле, играя по ее правилам. Он никогда не сможет вздохнуть свободно, если не избавится от гнета принятых нею решений.
Хадсона злила уверенность, с которой держалась Шарлотта, блеск в ее глазах, словно это поединок, из которого она обязана выйти победительницей, а не встреча двух некогда влюбленных. Она нападала и огрызалась, будто защищаясь от несправедливости и обиды, нанесенной ей; даже слова извинений срывались рыком с ее губ. Конечно, все произошло вовсе не так, как они оба рассчитывали, но реальность перешла все границы. И виной тому вовсе даже не Холли, так неожиданно выросшая между ними, сломавшая всю стратегию Шарлотты. Вина лежит лишь на них двоих: на ней за то, что ввела в заблуждение мнимыми чувствами, и на нем за то, что не отпустил ее сразу, когда пришло время закончить эту фальшь, прикрытую картинными отношениями. Это должно было когда-то закончиться и незачем ковырять еще свежие раны вновь. Но у Шарлотты, как всегда, есть на это свое мнение, неизменно правильное и никак иначе.
- Так почему я должен верить хоть одному твоему слову сейчас? - вторя манере девушки, шипит Пол. Он не верит и нельзя винить его за это. Аллен преподнесла ему достаточно лжи за время их отношений, чтобы теперь окончательно потерять его доверие. Тем более что в их расставании было куда больше логики, чем в этой неясной попытке девушки вернуть все без каких-либо внятных на то причин. Хадсон и без того не мог особо похвастаться пониманием Шарлотты ван Аллен, он скорее принимал ее, может, чересчур пытался сделать более простой и уютной, чем она на то когда-либо будет способна, но сейчас она, как совершенно чужая и незнакомая, лишь отдаленно напоминающая кого-то из его прошлой жизни, пусть и кого-то значимого. Попытаться понять ее теперь - еще один шаг навстречу, прогиб под нее, чего Пол уже не мог позволить себе, не тогда, когда он и так почти сломлен под давлением своих уступок и слепой веры в чистоту ее глаз и того что за ними. Принять ее снова значит предать себя, для этого нужно нечто большее, чем извинения.
Дерзость Шарлотты никак не помогает мужчине оттаять, лишь больше заводя его, подливая масла в огонь, что и без того уже ярко горит, угрожая сжечь последний уцелевший мост. - Не твое дело! - необдуманно ощетинивается Пол и тут же ощущает противный зуд в мозгу, который так и хочется почесать, выскрести оттуда, пока он не проел дыру. Ее вопрос эхом сливается с этим скрежетом, проникая все глубже, так что от него становится все труднее отмахиваться. Мужчина на самом деле не задумывался о своих чувствах к Холли, они были чем-то вроде приложения, не требующего обсуждений. Она появилась на его пути как раз тогда, когда необходимо было чем-то заткнуть дыру в его сердце, унять боль. И это давно знакомое и привычное ощущение стало прекрасным анестетиком, средством забыться, помогающим Полу быть нормальным, не развалиться на части от болезни с французским названием. Какая разница, любит ли он ее, если с ней ему легко и комфортно; он знает каждого таракана Холли по имени и научился с ними сосуществовать, с ней Полу не нужно читать между строк, потому что все написано на ее улыбчивом личике. С Холли его жизнь больше не напоминает пороховую бочку, в любой момент готовую взорваться и унести к чертям жизни тех, кто неудачно окажется рядом в тот момент. Но с другой стороны - с Мэннинг блондин не испытывает и малой доли тех эмоций, что вызывает в нем Шарлотта. Даже ссорясь с брюнеткой, Хадсон ощущает себя более живым, чем ведя размеренную и правильную жизнь с женщиной, которая скорее всего ему подходит больше той, кого он пытается с ней забыть. Но эмоции неважный советчик.
Дыхание мужчины выравнивается и на его губах расплывается ухмылка. Бурлящая лава внутри него покрывается коркой льда от одной только фразы. Стоя на пороге его квартиры, Шарлотта явно ожидала, что одно только ее появление заставит Пола рыдать от счастья и ползать на коленях. Этого не случилось и ее негодование понятно. Но зря она все еще думает, что способна добиться своего.
- Прекратить? - с насмешкой переспрашивает блондин, похлопывая себя по карманам в поисках зажигалки и пачки сигарет, которые остались на балконе. Самоуверенность француженки уже не злит, а откровенно забавляет его. - Почему? Потому что ты так сказала? Все всегда должно быть по-твоему, да? Захотела - расстались, захотела - сошлись. Я больше не стану играть в твои игры. - Шарлотта всегда чувствовала себя доминантом в их отношениях, выстраивая их по своему усмотрению, позволяя Хадсону знать лишь только то, что она считает нужным, и не более; она построила карточный домик и сама же развалила, когда ей все надоело. Пора ей понять, что он мужчина, а она капризная девочка, привыкшая подминать всех под свои желания. - Мне плевать, зачем ты вернулась. Делай, что хочешь. У тебя отлично получается решать все самостоятельно. - Он скрещивает руки на груди, глядя Шарлотте прямо в глаза, чтобы она не думала, что это сказано несерьезно. Он решила, что их отношениям пора закончиться, что ему не стоит бороться за них, что она того не стоит; Пол не позволит ей решить, что можно забрать все слова обратно и сделать вид, что ничего не было. - Между нами все кончено. Правдой были твои слова или нет, ты сама так решила. Теперь прими последствия своих решений.

+1

10

it's almost like your heaven's trying everything to break me down
cause it's almost like your heaven's trying everything to
KEEP ME OUT
- - - - - - - - - - - - - -

Эмоции во взгляде Шарлотты меняются с небывалой скоростью, словно кто-то играет с переключателем, заставляя яростному фанатичному блеску в сердцевине тёмных зрачков чередоваться с растерянностью и испугом. Не имея конкретного чёткого плана и полагаясь исключительно на волю случая, она сейчас оказалась висящей над пропастью, сорваться в которую не стоило бы труда, удержаться же было куда сложнее. Слова сами лились нескончаемым потоком, обретая звучание ещё до того, как она сама понимала, что хочет произнести и стоит ли это делать и вовсе. Так долго и старательно сдерживаемая внутри неё истинная сущность Шарлотты ван Аллен решительно вырвалась наружу, нацеленная снести одним махом все преграды; неучтённым оставалось лишь одно: именной такой она и не была нужна Полу, привыкшему видеть в ней куда больше светлого и смиренного, чем было на самом деле. Обиженная, разозлённая, растерянная и отчаявшаяся, она совершенно не понимала, что делает, меняя градус разговора (объяснения? ссоры?) в считанные секунды и чувствуя себя словно во время очередного приступа — слишком остро реагирующей на едва ли заметные мелочи. Сменившийся на зловещее шипение голос Хадсона и был одной из таких деталей, за которые она отчаянно цеплялась, видя в них слабый проблеск надежды на то, что ещё есть за что бороться.
— Потому что глубоко внутри ты хочешь, чтобы это было правдой, — ведь если бы ему было плевать, если бы он не чувствовал к ней больше ничего, кроме обжигающей ненависти, то не медлил бы, категорично захлопнув дверь перед ей носом ещё до того, как она скажет хоть слово. Если бы он не хотел её видеть (пусть даже самую малость, пусть даже исключительно на подсознательном уровне, пусть даже вопреки собственным заверениям), то не убирал бы с пути конфетную блондинку, которой пытался её заменить.
Эта игра её заводит, подстёгивает, заставляет чувствовать себя легче и естественней, чем если бы ей пришлось вымаливать прощения и разбиваться на миллиарды извинений, произносить которые она не умеет точно так же, как и признания в чувствах. Последних, всего лишь трёх слов могло бы хватить, чтобы поселить в сознании блондина зерно сомнения или здравого смысла, но даже сейчас она держала их при себе, не желая выбирать лёгкий и в то же время для неё невыносимо трудный путь. Она произнесёт их потом, когда настанет правильный момент, а глаза Пола не будет застилать слепая и вполне оправданная ярость. Сейчас же она скажет слова совершенно иные и, быть может, лишь усугубляющие их положение.
— О, неужели я попала в яблочко? — с наигранной капризностью она надувает губы, склоняя головы на бок и с лёгким прищуром глядя на мужчину. Таким — кричащим, эмоциональным, соблазнительно пугающим — он нравился ей даже больше, напоминая о том, кто она такая. Не святая, не милая и уж точно не умеющая сохранять абсолютное хладнокровие, а порывистая, импульсивная, живая. Он хотел от неё хоть немного честности? Что же, вот, держи, Хадсон, захлёбывайся её откровенной прямолинейностью.
Лестничная клетка превращается в импровизированную арену, на которой разворачивается битва, достойная внимания всех соседей, что уже наверняка оккупировали дверные глазки и запаслись попкорном в предвкушении действий. Вот только для Шарлотты здесь больше нет ничего, кроме одной только фигуры Пола, на которого хочется наброситься не то с жаркими поцелуями в предвкушении примирительного секса, не то с кулаками в желании выместить на него злость за эту почти что измену. И все шутки про Росса Геллера с его пресловутым "We were on a break!" уже не кажутся забавными, но она тихо смеётся, пытаясь не сдавать позиций, которые и так теряет с невиданной скоростью.
— Ты и правда не понимаешь, верно? — она выдерживает театральную паузу, давая ему выговориться и позволяя себе собраться с мыслями. Нет, ей не надоело идти в атаку, и она знает, что достаточно лишь одной его фразы, чтобы вновь броситься в бой; сейчас ей нужно сказать правильные слова, чтобы в его памяти закрепились именно они, а не истеричные вопли или издевательский смех. — Прекрати это, потому что это неправильно. Мы оба знаем это. Ты знаешь. И она... — Ширли осекается, вспоминая наивный взгляд Холли, с которым она созерцала разворачивающуюся на глазах сцену и видела в совершенно ином от истинного свете, — ...не заслуживает того? — не эти слова ей хотелось произнести, но злить Пола ещё больше, прямым текстом называя его избранницу глупышкой, было бы лишним. — Можешь лгать себе, но не обманывай лжеца: я знаю, как это работает.
От его слов внутри всё сжимается и скручивается узлами: вытеснять Пола из своей жизни и неуютной квартирки, слышать, как за ним захлопывается дверь, и знать, что их отношения подошли к концу было больно, но когда он сам говорит, что всё кончено, что надеяться больше не на что — невыносимо. Шарлотта знает, что его чувства к ней никуда не ушли: они не могли просто исчезнуть, раствориться с предрассветным туманом и перестать отравлять его существование, но даже эта мысль не делает ей легче. Все возведённые баррикады, направленные в его стороны пики падают к её ногам в считанные мгновения, оставляя её безоружную, растерянную и слабую.
— И ты снова меня не слушаешь, — спокойно и тихо проговаривает она, зная, что он всё равно услышит. Ей снова некуда деться, вновь неуютно в собственном теле, и она будто бы становится ещё меньше под его тяжёлым взглядом; яростные огоньки во взгляде задувает исходящим от Пола холодом. — Если всё кончено, то я начну сначала. Я верну тебя, чего бы это ни стоило. Вот увидишь, — её взгляд задерживается на лице мужчины, словно она старается убедиться, что он услышал ею сказанное, а после разворачивается на каблуках, спускаясь вниз по лестнице, чтобы обернуться на пол пути и добавить:
— Попрощайся за меня с деткой.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » too late to apologize