Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » like in new orleans


like in new orleans

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://funkyimg.com/i/YXXe.gif http://funkyimg.com/i/YXXf.gif
селин и йохан. джаз-бар, вечер.
31 июля 2015

Отредактировано Johan Eklund (2015-07-09 11:28:29)

+1

2

I know a whoopee spot
Where the  g i n   i s   c o  l d  but the piano's hot
It's just a noisy hall where there's a nightly brawl
And all that jazz

Я останавливаюсь на углу оживленной улицы, закрываю глаза и остаюсь наедине с самой собой. Слышу  шаги пешеходов, легкое цоканье чьих-то каблуков, слышу, как сигналят машины и как вновь и вновь закрываются двери близлежащих магазинов, понимаю, что сменяются люди на остановке, что стоит напротив меня, когда их разговоры обрываются или затихают, слышу, как на лавочке рядом со мной двое старичков обсуждают последние новости. Кто-то щёлкает зажигалкой за спиной, от чего я раскрываю глаза и будто возвращаюсь к реальности, втягиваю вместе с вечерним воздухом жизнь, чувствую, как она бьется где-то в лёгких разноцветными огнями ночных городов, чьими-то криками в окнах домов и звонким шумом в ушах от звука проезжающих мимо машин. Меня обволакивает плотным облаком приторно-сладкий сигаретный дым, что тонкой струйкой спускается с длинной сигареты, что держит в тонкой изящной ручке девушка, идущая передо мной. Я делаю шаг назад. Сигаретный дым сейчас раздражал. Он был лишним в этом летнем вечере, в который постепенно легким вихрем врывалась ночная свежесть.
Перебегаю дорогу, так и не дойдя до перехода, пока, наконец, не оказываюсь на нужной улице и не поднимаю голову вверх, чтобы в который раз осмотреть вывеску бара, в котором работаю. Это всё настраивает на нужный лад: недолгая прогулка по многолюдным улицам, тихое принятие приближающийся ночи, втягивание воздуха, который, с каждым шагом к бару, будто, становился живее, реальнее. Будто за дверью иной мир. А, может. Просто мир настоящий там чувствовался куда ярче, куда острее. Там его можно было почувствовать. Там его можно было услышать. Ведь там всегда играет джаз.
Долгая неделя близилась к концу, а, значит, сегодня посетителей будет чуть больше обычного. Едва я вхожу внутрь, меня обдает легкий жар, меня захватывает вихрь приглушенных разговоров, еле уловимый запах крепких напитков. Бурным потоком вливается в уши музыка, которая, словно бушующее море, сносит меня с ног. Мне нравилось уютное тепло этого бара, а ещё порывы ночного воздуха, когда дверь открывалась и закрывалась, только тогда можно было услышать шум города, который не пропускала ненавязчивая музыка. Я охватываю взглядом мягкие кресла, прохладные стены, одна из которых была сделана под кирпич и на ней висели фотографии знаменитых джазистов, чью музыку играют через десятилетия. Прежде чем усесться за инструмент, я оказываюсь в жарких объятиях членов небольшой группы бара. Большие руки, которые вот-вот будут держать саксофон, будто передают энергию и дают сил на остаток вечера. На моих губах загорается яркая улыбка.
Я разминаю пальцы, вычерчиваю ими круги в воздухи, пока поднимаюсь на небольшую сцену, где меня покорно ждет невысокий круглый стул, выглядевший немного печально на этом празднике прославления жизни. Я сажусь за инструмент, внимательно слушая отвлеченный разговор ребят, с которыми играю. Проходит немало времени, прежде чем выключается радио и бар наполняется нотами в живом звучании, которые мы так ловко, так красиво выбиваем из клавиш, клапанов и барабанов. Льется одна мелодия за другой, это импровизация, отдаленно напоминающая «Cheek to cheek» Оскара Петерсона. Я глубоко задумываюсь.[float=left]http://38.media.tumblr.com/5f7b6c36fa929046b1363f90b68522a7/tumblr_n4xcbucXOW1qlfbsho9_250.gif[/float] В такие минуты мне кажется, что я превращаюсь в саундтрек к какому-то хорошему фильму. Ведь вся человеческая жизнь проходит прямо сейчас перед моими глазами, а я задаю ей тон, становлюсь её фоном. Я наблюдаю, как за столиками начинаются и разрываются отношения, как кто-то расслабляется после невыносимо долгого рабочего дня, как кто-то лениво потягивает напиток, прежде чем заказать ещё один. Мне нравилось наблюдать за людьми, особенно за теми, кто приходил уже не впервые. Например, двое юристов из конторы на соседней улице, которые любили задавать нашему саксафанисту нелепые вопросы о музыке, а мужчина с широкой улыбкой на лице был готов ответить на каждый из них. Мне нравилась женщина, лет сорока, которая приходила сюда каждую пятницу, мы её надували «Одуванчиком», из-за копны уже почти седых волос, которые, словно пушистый шарик обрамляли её голову, она всегда сидела за барной стойкой, читала бесплатную газету или смотрела на рюмку коньяка, которую никогда не выпивала. Мне всегда казалось, что она крайне одинока, поэтому я каждый раз пыталась поговорить с ней, вырвать хотя бы пару фраз, разбавить грусть одинокой женщины. А ещё мне нравились туристы, которые небольшими группами иногда заглядывали сюда; неугомонные студенты, которые частенько начинали распивать песни, едва стоило им покинуть заведение, мне нравились завсегдатаи из офисов через дорогу, которые не могли говорить ни о чем, кроме роботы.
Все эти люди, наверно, и не подозревали, что я пытаюсь разгадать их жизни по неуловимым взглядам и движениям, что я наблюдаю за ними, когда отрываю взгляд от клавиш или отвлекаюсь на глоток терпкого красного вина, бокал которого всегда стоял на крышке инструмента. То же самое я делала и сегодня, плавно переходя взглядом от одного человека к другому, мелодия, которую я играю, простая, поэтому меня это не отвлекает, и я едва смотрю на клавиши при игре. Но в это уединение с музыкой и посетителями бара, которые и не замечали меня вовсе, были слишком поглощены собственными жизнями,  ворвалось какое-то странное чувство. Я буквально физически ощущала чей-то взгляд на себе. Неловкое, даже немного неприятное чувство. Я поворачиваю голову в нужную сторону. В это время как раз закончилась моя партия, у музыкантов был небольшой перерыв, а я так и сидела на своем круглом стуле, наблюдая за молодым человеком в другом конце бара, который то поднимал голову и останавливал взгляд внимательных глаз на мне, то снова опускал. Банальный интерес вынудил меня подняться, приблизиться к барной стойке за новым бокалом вина, а позже, в пару шагов преодолеть расстояние до столика, за которым сидел молодой человек. Я не делаю ничего нарочито открыто. Тем более, как раз рядом стояла та самая леди Одуванчик, с который я любезно поздоровалась и которая была своеобразным прикрытием для меня. Подглядывать и наблюдать – разные вещи. Именно поэтому я просто опускаю взгляд через плечо женщины, к рукам парня, пока не замечаю перед ним рисунок. Я долго всматриваюсь, из-за чего пропустила вопрос Одуванчика и невпопад сказала «спасибо». Та принимает это с мягкой улыбкой, сжимает мои руки чуть ниже плеч, всматриваясь мне в глаза, будто хочет заглянуть в самую душу, а потом разворачивается к своей газете и до сих пор полной рюмке.  Я всё так же смотрю на рисунок, пока, наконец, не понимаю, почему мне так знакомы эти черты лица. Ловлю себя на мысли, что уже откровенно начала пялиться. Отрываю взгляд от листка бумаги, на котором была изображена, и, наконец, приближаюсь к столику молодого человека. Я не хотела врываться в его единение с собственными мыслями, но любопытство брало верх, поэтому я встаю напротив и, помявшись немного, произношу:
-Добрый вечер. Простите, если помешала… - Взгляд опускается на рисунок. – Случайно заметила себя на вашем рисунке. Очень красиво. –Уже сто раз прокляла себя за то, что вообще решила подойти, сидела бы себе спокойно, но вместо этого, теперь стою и улыбаюсь, пытаюсь прогнать всю неловкость.

+2

3

röyksopp – you know i have to go
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
You've given me your trust.
Cause I wanna give the honesty you need,
Nothing false or dubious.

Уже почти неделя прошло, как Йохан прилетел рейсом Ванкувер-Сакраменто. Почти целая неделя, за которую он спел действительно многое. Это и работа, ради которой он переехал на время в солнечный Сакраменто, и новые встречи с совершенно разными людьми, что живут в этом городе, он возможно даже уже успел найти друзей и все это вышло так быстро и неожиданно, за за последние дни молодому художнику скучать было некогда, вот просто таки совершенно некогда. Каждый день его был занят какими-то делами, порой совершенно глупыми и поверхностными, как например покупка материалов для скорой работы, так и что-то более серьёзное, как когда он подписал договор и снял жильё, в котором он планировал провести следующие несколько месяцев. Большая и просторная квартира-студия, в которой не было почти ничего, но в то же время было все необходимое для шведа. Эта квартира ему понравилась сразу, ещё в виде фотографий на каком-то сайте по съему недвижимости, но попав туда, Йохан буквально влюбился в это место. А ещё, ночью в свете ярких уличных фонарей, что неожиданно освещали пустую квартиру, рисуя удивительными силуэтами на неровной стене, это место напомнило ему тот самый "закрытый" клуб, куда чуть больше месяца назад его пригласил Эзра. Собственно так то все и началось в этом клубе, и сейчас, Йохан был безумно счастлив тому вечеру, только вот все было как-то быстро и неожиданно, а потом этот заказ и отъезд Эклунда из Канады. Эзра явно не понял причин столь неожиданному отъезду друга... хотя не друга, уже совсем не друга. Йохан все ещё не знал, что же именно происходит между ними, и безумно боялся звонить в Канаду, что бы услышать на том конце так быстро ставшим любимый голос. Йохан до ужаса боялся услышать в том голосе нотки неприязни и разочарования. И Йохан не был уверен, чего он страшится больше - неприязни или разочарования от Эзры. Но скорее всего все таки второго, хотя бы потому, что он сам был с того самого вечера в клубе очарован этим человеком, его видением и восприятием мира. Эзра Спектор был особенным и это было сложно не заметить, а потому художнику так льстило, что такой человек обратил внимание на него.
В конце концов он так и не позвонил, несколько часов накручивал себя, пытался убедить и уговорить себя в том, что этот звонок необходим, действительно необходим, но так и не смог - нашлось на удивлению тысяча и одно оправдание, почему звонить сейчас не самая хорошая идея. На улице был уже поздний вечер и сидеть в погружавшейся в темноту квартире совсем не хотелось. Но и идти молодому человеку было не куда, даже не смотря на тот факт, что у него неожиданно появилась соседка, которая совсем не против поболтать, шведу не хотелось навязываться, а больше пока особо хороших друзей художник ещё не успел завести. А вместе с этим и перспектива просидеть в одиночестве этим вечером его совсем не радовала - слишком много надоедливых и раздражающих мыслей лезло в голову и с этим нужно было что-то делать.
Нетерпимое дневное солнце уже давно скрылось за крышами высоток, и дышать сразу стало как-то легче. Швед не спеша шел по одной из самых шумных улиц города, как ему успело показаться за прошедшие дни. Эклунд ненавязчиво наблюдал за прохожими, порой это ему было действительно интересно, смотреть какими бывают люди, как они живут, что делают, когда думаю, что их никто не замечает. это было интересно и в то же время полезно для его деятельности. но сегодня ничего из этого не доставляло ему совершенно никакого удовольствия. Сам не зная, куда идёт, Йохан зашел в какой-то бар. Зачем он пришел туда? А кто его знает, просто так получилось.
Приятная музыка, навевающая какие-то будто бы забытые образы. Но стоит послушать чуть дольше эту музыку, что полностью завладела небольшим помещением с мягким и теплым светом, рассеивающим уютную тень в баре. Джаз! А ещё почему-то он вспоминает город, в котором никогда не был - Новый Орлеан. Йохан никогда не был особым любителем джазовой музыки, в прочем он в принципе особым любителем музыки не был и к счастью мог слушать почти всё, просто что-то ему нравилось чуть больше. Так и джаз не входил в список его предпочтений. Но этим вечером слушать неспешную музыку из живой аккомпанемент было так замечательно и вдохновляюще.
Официант принес ему заказ, а на столике уже лежал все тот же молескин, так сильно напоминающий о том, что же он оставил в Ванкувере и пару карандашей с сепией и мелом. Странно, Йохан в принципи не любил эти материалы, хотя постоянно носил с собой вместе с карандашами и ручками, но здесь, сейчас, под звуки джаза и в приглушенном освещение ему хотелось использовать именно это. А ещё он с первых мгновений заметил того человека, которого захотел тут же запечатлеть на листе.
Молодая девушка с пушистой копной светлых волос сидела за роялем и играла, даже не заглядывая в ноты, что стояли перед ней. Девушка выглядела как ребенок, трогательной, будто бы ангелок с фресок эпохи Возрождения. Такая чистая, красивая... по истине прекрасная, что не нарисовать её значит сглупить.
Кофе ещё не успело остыть, когда музыка прервалась, а Йохан судорожно делал последние штрихи в своей работе, которой, если честно, он был совершенно недоволен. Он не то чтобы не смог нарисовать девушку так, как увидел её, так он к своему позору даже не смог нарисовать её похожей. Его всегда злило, когда не получалось передать на бумагу то, что он видел и чувствовал. И пусть по всегда сдержанному шведу нельзя было определить то, что он чувствует, но сейчас он был подавлен итогом своей работы. Совсем не то, что он хотел. А ещё осознание того, что он недостаточно времени уделяет этому материалу, который в его руках был на столько топорным и невыразительным, что Йохан попросту рвать и метать хотел.
Но он не рвал и не метал, неудавшийся набросок остался лежать на столе, в то время, как художник отпил кофе, наблюдая за окружающими его людьми. Почему то все очарование это места пропало вместе с музыкой и этой его неудачей. Но просто встать и уйти он не мог - это было бы не красиво, так что скучающе он разглядывал посетителей, не сразу заметив, что к нему подошла та самая девушка, что несколько минут назад ещё сидела за фортепиано. Но она отвлекает его своим голосом и Йохан тут же приковывает всё своё внимание к ней. Вблизи она кажется какой-то более настоящей, и он находит в её облике больше, чем смог увидеть, пока девушка сидела за инструментом. Возможно именно поэтому он не смог тогда изобразить её так, как хотел, потому что не мог рассмотреть её так, как сейчас.
- Привет, - улыбается, заметив девичий взгляд, - спасибо. - но вместо кивка в знак благодарности он лишь пожимает плечами - он явно недоволен результатом и если уж на то пошло, ему не нравится, что девушка увидела этот ужас. Но поздно уже что-либо делать и переживать, лучше стоит извиниться, - Прости, что рисовал тебя, некоторые люди это не любят. - к сожалению не всегда можно подойти и спросить у человека, можно ли его нарисовать, потому что когда люди знают, что их рисуют, то пытаются вести себя неестественно и "красиво" по их собственному мнению, но это совсем не так. А потому порой Йохану кажется, что он подглядывает и это не очень хорошее чувство, если честно.
- Садись? - указывает рукой на стоящий напротив стул, знаете, он совсем не против поговорить с кем-нибудь, тем более с девушкой, которая одним своим видом смогла вызвать в нём интерес и прилив вдохновения. Такое конечно же бывает с Йоханом, но если честно, то не часто.

неудачный набросок

http://funkyimg.com/i/Z37o.jpg

Отредактировано Johan Eklund (2015-07-11 23:00:09)

+3

4

Longing to listen to you talk.
But i've got nothing to say,
I've got nothing to lay at your feet.

The Kooks - Watching the Ships Roll In

Вечер всё сгущался, а приближающаяся ночь накрывала улицы темнотой, словно мягкой, бархатистой лапой, что скроет все резкие углы, которые так легко заметить при дневном свете. Скоро город заснет на ладони тысячи ветров, а пока эти ветра гоняют по улице какие-то бумажки, пакеты, что иногда проносятся перед окном, словно диковинная ракета. Огни уличных фонарей и фар проезжающих машин становились ярче, иногда привлекая внимания, когда они проносились мимо со скоростью, которая казалось почти невероятной. Это почему-то всегда приковывает моё внимание и я иногда зависаю, просто смотря на улицу за большим окном. Там всё будто сошло с потёртой фотографии маленьких улочек небольших городов с каменными зданиями и ярким светом, что льет из окон прямо на дорогу, на которой так отчетливо видна разделительная полоса.
Бар постепенно вновь заполнялся музыкой, которая была приятным аккомпанементом раздающимся со всех сторон обрывкам фраз, этим десяткам голосов. Приятная мелодия снова лилась из колонок. Кто-то, кажется, и не заметил, как живое исполнение прекратилось, слишком увлечены вечерними разговорами, которые, почему-то, всегда душевнее, были более открытые. Будто, к ночи в человеке открывается какая-то внутренняя завеса, и он больше не боится рассказать историю своей жизни чуть ли не первому встречному, слова сами идут на язык, а все те темы, о которых так тяжело было говорить в лучах солнечного света, становятся до пустого обыденными.
Я продолжаю смотреть на молодого человека сверху вниз, перемещая взгляд от его лица к рисунку и обратно. Короче говоря, стою, как дурра, не зная, куда деваться, что делать и зачем я к нему вообще подошла. Я не любитель нарушать чьё-либо спокойствие или просто так врываться в чьё-либо личное пространство, по той же причине я никогда ни у кого не прошу помощи в чем-либо, страх помешать и оказаться обузой всегда был сильнее.  Так и хочется сказать: «Если мешаю, скажи – я уйду. Так я мешаю?» Но вместо этого молчу.  Молодой человек поднимает на меня глаза и извиняется. На моих губах тут же ответом появляется мягкая улыбка, а вместо неловкости возникает ещё больший интерес к нему.
-Многое теряют. –Чуть запоздало отвечаю на его извинения, с шумом отодвигая стул, на который указал молодой человек, приглашая меня присесть. – И не стоит извиняться, что ты. – Тут же заверила я его, наконец, усевшись и сложив руки на гладкой поверхности стола. –Селин. –Представилась я. – Или просто Эли. – За то недолгое время, что я живу в Сакраменто, я поняла, что людям, особенно американцам, удобнее и привычнее сокращать моё имя именно так, правда, после многие думают, что меня зовут Элисон. Но, в целом,  я и не была против. Меня, как ни назови, отзовусь.
Я перекидываю распушившиеся волосы на одну сторону и устремляю взгляд на молодого человека. Мне показался его поступок немного странным. Не часто приглашают к себе за столик совершенно незнакомых людей. От этой мысли мой интерес к нему всё увеличивается. Мой взгляд становится изучающим, но никак не оценивающим. Я смотрю на него на фоне окружающих нас людей,  слишком чётко воспринимаю все звуки и шумы, понимаю, что он чем-то от всего этого отличается. Я никак не могла уловить, чем именно, хотя, может, дело просто в том, что он сидел тихо, почти неподвижно, что придавало излишней загадочности его персоне. Либо просто я надумала себе лишнего. Ведь, в принципе, здесь на каждого можно было посмотреть и понять, что сегодняшние посетители бара совершенно разные, если присмотреться, в каждом можно было найти какие-то любопытные черты. Но их объединяло единение с атмосферой бара, а молодой человек всё равно выделялся, он был отдален от всех них, что ли.  Чем дольше я пыталась понять, чем именно, тем сильнее на меня давила одна мысль, которую я тут же озвучила.
-Прости, но ты не похож на любителя шумных заведений. Случайно забрёл сюда? –Боюсь, что мой вопрос покажется слишком резким или даже грубым, поэтому пытаюсь произнести его как можно мягче, добродушно улыбаясь, показывая, что это не праздное любопытство, а чуть ли не желание понять его. Среди всех этих людей, что вдыхали сейчас жизнь вместе с сигаретным дымом, он выглядел иначе, будто его заботили другие проблемы, другие морали. А у всех, что сейчас окружали нас, в голове было лишь одно – жизнь проходит, они хватаются за неё, но продолжают безвозвратно прожигать. И их не отпускают мысли о том, что скоро может наступить момент, когда придется выкидывать тонкие пальто из огромных шкафов и  старые пластинки, которые включают каждое утро, встречая новый день. Это можно было понять по их поступкам, по их словам, по их жестам. Почему-то, когда работаешь в каком-то многолюдном заведении, типа бара, начинаешь острее это понимать и подмечаешь такие вещи, о которых не думал бы раньше. И среди всех этих людей парень казался одиноким. Человеком, который, чтобы не сидеть в пустом доме, забрел в шумную забегаловку, создав шумную фикцию хорошего вечера.
Я надеялась, что ошибаюсь.

+2

5

sóley  – pretty face
- - - - - - - - - - - - - - -

Быть может у вас было такое неприятное скребущееся чувство внутри, когда хотел сделать или сказать что-то, но случилась какая-то неприятность и вот ты уже чувствуешь себя идиотом или как например когда расстался с человеком на крайне неприятной ноте просто по своей глупости и после уже не сумел извиниться или что-то исправить. Вроде бы жить можно, но в то же время какая-то неудовлетворенность и мелкое переживание, что одновременно и не перекрывает все прочие проблемы и мысли, но нет-нет, а вновь явится непрошеным гостем и вновь становится как-то не приятно и вовсе не по себе. Вот и у Йохана в последние несколько дней, после того, как он покинул Ванкувер было такое мерзкое чувство, которое то и дело напоминало о себе. Вот и сейчас, сидя в этом кафе вновь непрошеным гостем приходит беспокойство и не дает полностью насладиться, казалось бы, идеальным вечером. И поэтому нужно отвлечься, но как на зло отвлечься не получается - ни музыка, ни интересная девушка которую хочется нарисовать, ни окружающие его люди, ничего из этого не помогает избавиться от беспокойства, при чем явно надуманного и раздутого отсутствием друзей в этом городе с которыми можно просто поговорить и ни о чем не думать. Именно из-за этого чувства он не может рисовать, все, что Йохан пытался делать в последние дни выходило как-то криво и не удовлетворяюще, а порой и вовсе совершенно бездарно и уродливо, что расстраивало художника ещё сильней.
Девушка, подошедшая к нему, сама того не знала сделала ему огроменное одолжение и стала чуть ли не первым человеком во всем Сакраменто, кто первый решил подойти к гостю в этом большом городе, а не что бы гость сам искал новые знакомства. А ведь это было совершенной правдой, все прошедшие дни Йохан неосознанно искал какие-то новые знакомства, пытался найти чем и кем себя занять, и пусть он находил, это все равно не помогало. И вот в этом баре кто-то другой подошел к нему первым, давая возможность провести хотя бы несколько минут за живым общением, которое не может дать интернет или телефон. Швед благодарно улыбается в ответ на мягкую и застенчивую улыбку блондинки. Ему нравится эта улыбка - такая мягкая, нежная под стать своей хозяйке.
- Очень приятно, Селин. Красивое имя, - он все ещё улыбается на столько добро и открыто, как только умеет, но ничего не отвечает на её слова на счет рисунка, все таки художник недоволен и чувствует себя даже подавленным из-за этого. - Йохан, - наконец представляется и после пару мгновений уделяет внимание рисунку, явно сомневаясь, а стоит ли, - Если хочешь, я могу подарить тебе его? - Все таки решается, взглядом указывая на рисунок, если ей и правда нравится, то быть может это будет хотя бы таким крошечным, но все таки подарком за то, что она подошла и заговорила.
Девушка садится напротив и какое-то время молча разглядывает его, явно размышляя над чем-то. Йохан так же молчит и смотрит на блондинку, но спустя какое-то время такого пристального разглядывания он все таки отводит свой взгляд, продолжая молчать хотя бы просто потому, что не знал, что же сказать. Просто сидеть было для него вполне не плохо, общество девушки нисколько не напрягало да и вовсе было даже приятным, а потому швед был согласен и просто помолчать, чувствуя на себе её взгляд.
- Правда? - не без удивления отвечает молодой человек, вновь обращая всё своё внимание сидящей на против. Неужели и правда он похож на человека, готового закрыться от всего мира и боящегося толпы? Это показалось немного, но обидном, на первый взгляд. Хотя если подумать, то возможно она и права в чем-то, Эклунд никогда не нуждался в постоянном внимании и толпах людей вокруг себя, но в то же время он их не сторонился. Просто предпочитал быть там, где его хотят видеть или там, где он сам хочет быть именно в этот момент. Однако именно сейчас Селин скорее всего была права - ему не очень хотелось быть здесь и сейчас в этом баре, но с другой стороны и в пустой квартире ему быть не хотелось, хотя бы просто потому, что быть там, где хочется Йохан не мог.  Художник дружелюбно улыбается, показывая что её неожиданный вопрос его ни сколько не задел, - Случайно, но здесь приятно находиться. - Это не было ложью, но и совершенной правдой в данный момент не было. Наверно это было видно по его лицу, когда блондинка как-то странно посмотрела на него, вызвав тем самым чуть виноватую улыбку.
Все таки она смогла увидеть больше, чем пытался показать швед своим нахождением здесь. Кажется она поняла, что он одинок, и пусть он одинок только в данный момент жизненного отрезка, и все таки. Йохан вновь улыбается, куда более честной улыбкой, чем тогда, когда говорил о том, что находиться в этом баре приятно. Поймала на лжи, даже сама того не хотя - это было видно по лицу девушки.
- На самом деле я только переехал и пока просто бесцельно шатаюсь по городу, не зная особо чем себя занять, - такое бывало у всех, кто переезжал один в другие места, да даже если и с семьёй, такое все равно испытывали все - старая жизнь оставалась за спиной, а с новой жизнью ещё просто не знаешь, что делать, - Прости, если это не моё дело - но ты ведь тоже не американка?
По её акценту, который нет-нет, а просматривался в её английском, по её внешнему облику и имени можно было понять, что девушка скорее всего переехала в США из другой страны, по крайней мере так показалось парню с первой же минуты их знакомства, когда Селин подошла к нему. Но возможно она не захочет говорить об этом и потому швед не пытался вложить в своё вопрос слишком многое.

+1

6

Prenons-nous la main le long de la route
--
zaz - le long de la route

Каждый из нас, даже ты и я – это сумма счастья и горя. Каждый из нас, даже ты и я, вмещаем в себя всё. Иначе жизнь была бы невозможна. Она вошла бы в привычку, а позже стала невыносимой. Она была бы расписанием, каждый пункт которого ты уже давно выучил наизусть. Ну и разве это жизнь?
А иногда стоит попробовать её на вкус, сделать что-то, что тебе совсем не свойственно: станцевать безумное танго на самой шумной улице, смеясь в открытое небо, отправиться покорять Эверест, закурить сигарету от жерла действующего вулкана, или начать с малого – подойти к незнакомцу в уютном баре. Случайно войти в чью-то жизнь, даже не надеясь оставить в ней след, но хотя бы раскрасить его вечер.
Йохан. И больше он не будет для меня одиноким незнакомцем. Интересное имя.
-Мне кажется, ты несправедлив к себе. –С мягкой улыбкой произношу я и поясняю, - Рисунок и правда прекрасен. А посему, я была бы очень рада. Спасибо. –Радуюсь словно, ребёнок новой игрушке. Но это и правда было приятно.
Он отвечает на вопрос, а мне становится не по себе, и какое-то липкое чувство отдает холодом по коже. На губах появляется немного грустная улыбка, когда я понимаю, что была права в своих догадках. Он не произнес ничего серьезного, но то, как он это произнес навлекло на мысль, что он сейчас не здесь, вовсе не в этом баре, мыслями он где-то далеко, может, он за тысячи километров отсюда, может, воспоминания вихрем кружат голову и он не хочет их отпускать. Я ничего не сказала, лишь кивнула, в знак того, что поняла его и опустила взгляд на деревянную поверхность стола.
Когда молодой человек заговорил о том, что лишь недавно переехал, в моем взгляде будто загорелся слабый огонёк. Теперь всё, что я пыталась понять, ища ответы в его взгляде и жестах, стало мне очевидным, словно поверхность моря после длительного шторма стала, наконец, гладкой, а вода - прозрачной. Я невольно вспоминаю, как переезжала в Сакраменто сама. Во мне бурлила жажда приключений, познания нового, поэтому я согласилась на переезд даже не сопротивляясь, без каких-либо сомнений. Лишь потом я поняла, что придется отпускать прежнюю жизнь.[float=left]http://funkyimg.com/i/ZeKQ.gif[/float] Только началась осень, но воздух её уже был пронизан прохладными ветрами, в которых чувствовались печаль и сожаление, а ещё, откуда-то с полей приносило слабый аромат надежды на новое существование. Мне было 16, подростковый возраст больно ударил по нервам родителей своей непостоянностью. Я часто закатывала истерики на почве того, что хочу домой, на следующий день уже всё было гладко. И так шли месяцы. Мне было непривычно жить на ощупь, искать среди новых людей и вещей, окружавших меня, хоть чуть-чуть близкую мне среду, в которой я могла бы обрести прежнее спокойствие, прежнюю уверенность в завтрашнем дне. Мне было больно отпускать людей, места, даже собственные привычки, которые изменились с переездом.
-Ты прав, я переехала сюда из Парижа несколько лет назад вместе с семьей.  Мой отец – владелец сети книжных. – По мере моего небольшого рассказа перед глазами вставали ряды городских крыш, маленькие bateaux-mouches, переполненные глазеющими туристами, шумно проплывают туда-сюда по Сене и Эйфелева башня, взмывающая вверх к голубому небу, вспарывающая своим острым шпилем брюхо пушистых белоснежных облаков. Передо мной сейчас будто открывали детскую книжку с объемными рисунками на разворотах, где можно было разглядеть все детали, рассмотреть со всех сторон. Знакомые образы снова и снова вставали в памяти. - Знаешь, он, почему-то, всегда грезил мечтой перемахнуть через океан и развивать свой бизнес уже здесь, в штатах. И у него это вышло. А я за последнее время так привыкла ко всему этому, -произношу, осматривая стены бара, но имея в виду границы города, - что переезжать снова уже не хочется. Ведь каждый переезд – словно маленькая смерть, правда? Когда переезжаешь, обязательно что-то или кого-то теряешь. Хоть и не сразу понимаешь, чего лишился. – Я снова опускаю взгляд, в глазах, огромными морскими рыбами, плавают воспоминания. Париж мне всегда казался волшебным городом, пронизанным сладким парфюмом по вечерам, запахом свежей выпечки по утрам, он словно детская карусель, он словно вечный праздник. Я поняла, что скучаю. – Прости, я слишком много болтаю. –Слишком резко произношу я, словно очнувшись от недолгой дремы. Мысли заволокли меня, что я не заметила, как слова сами полились мягкой карамелью. Я поняла, что сделала оплошность. Старалась отвлечь его, а своими словами будто специально, будто нарочно окунула его в это дурацкое чувство, когда, после переезда, чувствуешь себя ненужным, поэтому забыться в воспоминаниях становится проще, чем искать новую жизнь в новом городе. Ты начинаешь бежать от мыслей, может, от воспоминаний. Но этот побег похож на побег от неба. Ты можешь выстроить вокруг себя огромные стены. А оно, как было над твоей головой, так там и останется.
Взгляд снова четкий и устремлен на молодого человека. –Ну а ты? Откуда ты? –Это не было праздным любопытством.  Мне казалось, что ему это необходимо. Выговориться, рассказать. Даже мне, человеку, которого он совсем не знает. Так ведь будет проще. –Надолго приехал? –Я ни в коем случае не настаивала, мой голос мягкий, почти по-матерински нежный. Может, то, что я полностью, ну или почти полностью, понимала его ситуацию, так как сама переезжала, может, ещё что-то, заставляло меня желать помочь ему. Хотя бы просто сказать, что всё будет хорошо, или, что он сейчас не одинок, как думает. Мне хотелось сделать хоть что-то, наверно, поэтому я донимала его разговорами.

+1

7

low roar – help me
what's left to talk about?

- - - - - - - - - - - - - - - -

Качает головой. Нет, вполне себе справедлив, это она слишком вежливая и добрая. Улыбается, так ничего более и не сказав, потому что девушка ему симпатична и не хочется лишний раз спорить с ней или расстраивать, потому что ей и правда понравилось, то он будет лишь рад подарить ей этот рисунок - пусть он станет небольшим воспоминанием об этом вечера, потому что порой людям попросту необходимо иметь такие вот маленькие вещицы, которые послужат через несколько лет небольшим якорем о том времени, которое уже давно прошло и которое не вернуть, но ведь у них все равно останутся воспоминания, освежить которые помогут такие вот небольшие вещицы.
Прежде, чем подарить набросок, Йохан не долго думая подписывает его. Всего несколько слов: "Для Селин от Йохана", дата и место, вот и все. Зато у неё останется воспоминание об одиноком парне, сам того не ожидавшим и заглянувшим в джаз-бар. Вот такая вот неожиданная встреча и память, по крайней мере для девушки. Улыбается, протягивая блондинке набросок, в тайне возможно даже надеясь, что эта их не последняя встреча. А почему бы и нет? Селин приятная девушка и художнику и правда хочется нарисовать ей ещё раз, что бы получилось лучше. Да, он понимает это в тот момент, когда они начинают общаться - попробовать чуть позже ещё раз, когда пройдет этот неожиданно набросившийся на него кризис.
Последние дни были ему в тягость - отсутствие друзей и знакомых, присутствие нового, пока непонятного ему города и несколько неожиданных знакомств, к которым он опять же не знал, как относиться. Круговерть нового, происходящего в его жизни, того нового, что постепенно тяжким бременем ложится на плечи - какие-то мелкие проблемы и новая информация, постепенно засоряют голову, новые чувства, новые ощущения. Все это новое оттесняет все дальше и дальше то старое, что он оставил, когда переехал. Пусть он не собирался оставаться в этом городе, не думал, что проведет здесь больше полугода, но тем не менее его прежняя жизнь как-то грустно помахала ему рукой, а новая, с распростертыми объятиями, уже ждала его здесь. Не понятно, было ли лучше прежде, или будет лучше впереди. Возможно никогда и не где не будет "лучше", чем было в родном городе, в родном Стокгольме. Только вот в Канаде он оставил что-то по истине ему дорогое, бесстыдно сбежав испугавшись чего-то неизвестного, он нашел что-то ещё более пугающее. Или это просто первый шок никак не хочет исчезать? В любом случае разговор с девушкой хоть как-то помогает отпустить переживания о том, что он сделал ошибку.
И как оказалось, он был прав. Селин и правда переехала в Сакраменто и пусть прошло уже несколько лет, по ней все так же было видно, что она совершенно не американка. Возможно так бывало со всеми, кто переезжал в эту страну, скорее всего лишь редкие люди могли полностью отпустить традиции своей родины, полностью забыть то, что было с ними было прежде и превратиться в американцев. Йохан не хотел бы стать одним из этих не многих, да что там, он и вовсе не хотел бы жить здесь. Его сердце все так же, как и полгода рвалось в родную страну, он до безумия скучал по Швеции, ро Стокгольму, по родным и друзьям. Но кое-что держало его здесь, хотя это "что-то", точнее кого-то он бездарно оставил за тысячи километров от этого жаркого города.
- Да, я понимаю, - он беззвучно выдыхает, она явно этого не хотела, но сумела надавить на самое больное. Нет, Йохан знал, что в родном Стокгольме его примут обратно, когда бы он не вернулся - родители, родные и друзья. Так же он знал, что и в Ванкувере ему найдется место, ведь там его родной брат, который всегда будет рад ему. Только вот не потеряет ли он друга, появившегося в его жизни столь неожиданно, что возможно столь неожиданно и исчезнет из-за неожиданного решения Йохана найти свою путь художника в солнечной Калифорнии. Почему-то стало страшно, что возможно это уже произошло, за те несколько дней, что он не решался набрать нужный номер и просто поговорить. - Ничего страшного, - мотает головой, не хочет, что бы девушка начала переживать из-за своих слов, потому что сказала кое-что очень важное, сама того не подозревая, - На самом деле ты права, не хотел бы я потерять кое-что, от чего бездарно сбежал.
Улыбается, и улыбка какая-то печальная первые пару секунд, но после молодой человек будто бы берет себя в руки и улыбка становится чуть более обнадеживающей. Все будет нормально, главное он понял, что сделал ошибку и эту ошибку было бы не плохо исправить. Но он займется этим чуть позже, когда покинет бар и не спеша пойдет до съемной квартиры, вновь пустой, но кажется уже не такой печальной.
- Из Стокгольма, хотя до этого полгода жил в Канаде. Так странно, когда я переехал в Ванкувер к старшему брату, думал что это месяца на два, не больше. Но вот, я уже полгода не был дома и сейчас сижу в Калифорнии, чего уж точно не ожидал, - его голос казался веселым, хотя если быть внимательным, то еще можно уловить печальные нотки, но швед всеми силами пытался избавиться от них. В конце концов какой резон портить настроение и себе и девушки из-за того, что пока не в силах исправить, но в силах сделать все возможное чуть позже. Вот и Йохан не пытался расстраивать неожиданную знакомую, которая помогла не только понять ему, но и разобраться в себе и своих чувствах. Да, как бы странно это ни было, он точно знал - что тех чувств, которые ещё пару дней назад он не понимал, тех чувств нужно держаться.
- Не знаю, может быть несколько месяцев, - он и правда не знает, как долго будет находиться здесь, - Может быть полгода. Если честно, то я ещё не заглядывал так далеко. У меня здесь есть кое-какая работа, так что посмотрим.
И вновь недолгая тишина опускается на их столик. Музыка все так же играет приглушенно и ненавязчиво, люди вокруг все так же общаются, а эти двое сидят и смотрят друг на друга. Йохан думает обо всем и в то же время ни о чем, о чем уж думает девушка, никому не известно, кроме неё самой. Парень крутит в руках все тот же карандаш сепии, которым нарисовал набросок, подаренный Селин. Его руки было немного испачканы мягким материалом, но этого художник будто бы и не замечал - уже привык.
- Ты отлично играешь, - сам не зная зачем, говорит это. Но ему и правда понравилось, как звучало фортепиано, а ещё он с восхищением наблюдал за ней, полностью увлеченной игрой, - Ты каждый день здесь играешь? Можно я ещё как-нибудь приду? - на самом деле ему хотелось бы нарисовать её ещё раз, только вот нужно было сделать это тогда, когда пройдет набросившаяся на него апатия. Если конечно Селин не будет против.

+1

8

Words would fly right from out of my mind into your life
--
robin thicke – dreamworld

Мы все, каждый из нас, прочно завязли в паутине событий, чужих историй, путанных мыслей и случайных чувств, спутанный, словно клубок старых ниток, что пылятся у бабушки в корзинке и их случайно нашел забавный пушистый котёнок. Мы вросли в этот клубок телом, душою, глазами, наивными идеями и тайнами сердца. И наверно, я думаю, невозможно пройти по миру, не задев, хотя бы случайно, хоть одной чутко ждущей, жадно нащупывающей жизнь судьбы?
Я понимаю, что, задумавшись, наговорила лишнего. Вот только сожалеть уже было поздно, да и слова назад не воротишь. Он произносит лишь одну фразу. Не уверена, осознано ли. Но от этого внутри что-то болезненно сжимается. Он мне начал представляться человеком с невидимым багажом дней, которые он то ли пытается забыть, то ли бережно хранит, как хранят старые фотографии за прочным стеклом. Но мне казалось, что я навлекла его на какие-то мысли, которые словно были за тысячью замками, ключи к которым он никак не мог найти. Я не знаю, хорошо это или плохо. Решаю, не теряться в догадках, лишь спокойно внимаю его рассказу, впитывая каждое слово. Буквально пару минут назад он был для меня совершенно незнакомым человеком, а сейчас в мыслях всплывали какие-то образы его прежней жизни, до приезда в Сакраменто. Я невольно улыбаюсь, вбирая каждое слово, будто он рассказывал какую-то сказку о дальних неизведанных землях, где обитают драконы и ещё невесть кто. Хотя рассказ его был довольно обычным. Я лишь потом ловлю себя на мысли: поэты, художники, музыканты, то есть, все, кого принято называть этим довольно расплывчатым понятием «творческие люди» - они немного сказочники. Они несомненно отличаются от остальных. Для них волшебные миры, порой удивительные, порой пугающие, зачастую ближе тез, в которых они родились. Они будто вбирали жизнь во всех её аспектах. И они ни просто пустые мечтатели, именно сказочники, ибо они умеют делиться. Как художник – новой картиной, поэт – новеллой, музыкант – сонатой. Им дана невероятная возможность, словно сверхспособность, приглашать в свои сказки других, открывать их миру. Они собирают в людях всё самое лучше, с болью и кровью отрывают вдохновение от обнаженной души, что смотрит в лишь одну ей видимую бездну. Но эти люди, столь ранимые в пространстве твердого человеческого мира, зашившие глубоко под кожу свои слабости, вдыхают вместе с острым воздухом ядовитую пыльцу творчества и искусства.
Он замолкает. А у меня перед глазами всё ещё стоят улицы Стокгольма. Я была там однажды и жила напротив порта. Странно, но больше я ничего не помню. А Канада… я знаю лишь о веренице незабываемых ландшафтов и горных озер. Ловлю себя на мысли, что надо будет спросить об этом как-нибудь молодого человека, попросить рассказать. Я думаю о том, встретимся ли мы ещё когда-либо, или это была та самая встреча «в нужном месте и в нужное время». Так бывает, когда кажется, что от привычной боли в груди, вязкой духоты, от которой задыхались даже мысли, от этой тяжести бытия никуда не сбежать и никуда не деться, то появляется кто-то, способный подтолкнуть идти дальше.
Над столиком, словно темная, пузатая от влаги, туча, нависла тишина. Но это не было пугающим молчанием, скорее, какое-то внимательное, мудрое смакование чувств, мыслей, произнесенных образов. Музыка всё так же надрывными нотами лилась из колонок. Я вспоминаю, что мой недолгий перерыв скоро закончится и надо будет снова вернуться за инструмент, над чьими клавишами будет слегка подрагивать пальцы. Я снова буду влюбляться в людей, во всех и в каждого по отдельности, в их трогательные, сильные, ранимые, одинокие, смешные, мудрые – такие разные души. Я снова научусь ценить это, вернувшись к инструменту.
Йохан неожиданно разрывает нависшую тишину. И я снова улыбаюсь, полностью ушедшая из своих мыслей.
-Ты думаешь? Спасибо. –Тут же отзываюсь я, не ожидая столь приятного комплимента.  Обычно люди редко смотрят на тех, кто играет, они вбирают музыку, но не исполнителя. Поэтому я немного удивилась, что можно было почувствовать в моем голосе. –Да, почти каждый вечер. – Не признаю, что порой не появляюсь на работе, оставаясь дома с дочерью, боясь оставить малышку одну, когда той нездоровится, или когда родители не могут её забрать.–Что за вопрос! Конечно. [float=right]http://funkyimg.com/i/Zf4T.gif[/float] Поверь, ты всегда будешь здесь желанным гостем. – Я говорила это совершенно искренне, ибо мне казалось, что отныне я была бы всегда рада видеть его здесь, словно старого друга, связь с которым давно потерял, и вот вы встретились вновь, а приходится узнавать друг друга заново. Этот спонтанный разговор с Йоханом вызывал именно такие чувства. Мой взгляд становится чуть серьезнее, но голос всё так же мягок, я не хочу спугнуть его своими словами или сделать хуже, поэтому произношу каждое слово аккуратно, но будто между прочим, будто в них нет никакого смысла и прислушиваться к ним не нужно. –Знаешь, можно листать календарные листы,  дни, города, страны, даже судьбы людей. Но от мыслей не убежишь. Можно наделать кучу ошибок, можно безбожно согрешить, так, что все вокруг ужаснуться. Можно начать жалеть о содеянном, убиваться так, что все эмоции взбунтуются ураганом. Но в этом нет никакого смысла, ведь есть вещь куда страшнее. Можно начать жалеть о том, чего так и не сделал. Перед тобой будто будет чистый лист. Тебе, как художнику, будет легче представить: чистый лист, на его обороте набросок, который не остался в памяти или образом перед глазами, ты хочешь перевернуть лист, но не можешь из-за какого-то нелепого страха. А потом любые воспоминания начнут стираться, они будут так далеко от тебя, многие вещи по ту сторону листа сотрутся. Так же забудутся все обиды, мечты, ошибки, как забылись все детали того рисунка на оборотной стороне бумаги. Останется лишь сожаление, что так и не перевернул его. –Я не люблю давать советы. Я вообще в чью-либо жизнь лезть не люблю. Но казалось, что сделала это, ещё когда подошла к нему, когда только поздоровалась. И я не знаю о его жизни толком ничего, не знаю, от чего он сбежал, но ведь что-то или кто-то держит его там. Где-то далеко отсюда.  Мыслями_чувствами. Всем своим существом.

+3

9

tom odell – another love
- - - - - - - - - - - - -

Ему остается лишь улыбаться, смотря на эту девушку, которую без доли лукавства можно назвать "солнечной". Такие люди, как она, одни на тысячу, и каждый такой человек может осветить собой весь мир, и они это и делают. Такой тип людей встречается редко, но если уж хоть раз повстречался у вас на пути, то вы никогда их не забудете. Да, возможно кто-то может сказать, что-то вроде "Они не знают жизни" или "Они живут в надуманной реальности", только вот Йохану всегда казалось, что эти люди самые счастливые и самые честные во всем мире. А ещё он им завидовал, потому что сам был совершенно не таким - куда уж ему пробовать освещать чужие жизни, когда он в своей то жизни еле-еле ходит из полумрака в полутень. Хотя стоит ли испытывать такое гнусное чувство, как зависть, не проще ли просто радоваться таким вот моментам, как сейчас. И он радовался, пусть радость эта его омрачалась внутренними переживания и комплексами, неудовлетворением и тоской, и тем не менее он улыбался искренне и благодарно светловолосой девушки, волосы которой были как нимб вокруг неё, и пусть он совершенно не религиозен, но именно такое определение подходило ей больше всего. Неожиданный ангел в неожиданном баре.
И в общем то говорить особо не о чем. Она сказала многое, и это многое задело молодого человека и вместе с тем дало легкий, но однозначно нужный, толчок в нужном направлении. Ему просто нужно осмыслить её слова и понять, что прятаться не лучший вариант и тем более не будет лучшим побег. Верней всего просто признаться самому себе, принять то, что отказывается принимать голова, когда сердце уже все поняло. А ещё это просто некрасиво - сбегать так неожиданного, без должных объяснений, ставить многоточие и вопросительный знак вместо точки или запятой. Вряд ли Селин могла даже подумать, как многое сделала для него, хотя просто подошла и сказала то, что думает.
[float=left]http://38.media.tumblr.com/d842b0a0584ed09e1412ef7a38ac8812/tumblr_n91b9jhq0Y1r08moro4_250.gif[/float]Поэтому он готов благодарить её за это, а ещё ему и правда понравилась её игра и вообще та музыка, которую она и другие музыканты создавали с помощью силы своих душ и любви к этому месту. - Конечно! - И пусть он возможно плохо разбирается в музыке, но совершенно точно уверен, что она была великолепная и ему хотелось бы услышать игру девушки на фортепиано ещё раз, а может больше. - Спасибо. - Улыбается открыто и спокойно, сердце обдает теплая волна спокойствия и умиротворения, доброй нежности и чувства нужности, которое так нужно одинокому человеку в новом для него городе. И пусть Сакраменто все ещё кажется ему одиноким и слишком большим для него одного, зато у него появился один небольшой якорь - этот самый джаз-клуб, в который он зайдет, возможно, ещё ни раз, что бы просто посидеть и послушать музыку за этим вот столиком, быть может сделать ещё один набросок с понравившейся ему пианистке, и очень надеяться, что он у него все же получится.
Парень отвлекается от их разговора, смотрит на стол и даже как-то смущенно улыбается, неожиданная встреча и невероятно приятная. Швед не имел привычки навязываться, да и сегодня бы не стал, не найдя отклик у этой девушки. И он правда придет сюда ещё и завтра, просто для того, что бы вновь увидеть Селин и послушать её игру. Возможно она опять подойдет к нему, если конечно же сама захочет, и они опять будут говорить и их разговор уже не должен быть таким печальным, потому что завтра все изменится. Йохан не понимал этой веры в лучшее, но ему и правда казалось, что вечер пройдет, ночь закончится и новый  день принесет что-то замечательное в его жизнь. А ещё он обязательно позвонит Эзре после того, как покинет бар. Просто позвонит, поговорит с ним и спросит, как он. Ну а что будет дальше? А какая разница, но на сегодня это будет и так большим шагом вперед.
Эти мысли прерываются вновь тихим голосом девушки. её интонация на заметно изменилась и сейчас швед сидел и не без удивления слушал её голос. Монолог, кажущийся одновременно каким-то эфемерным, непонятным и в то же время несущим в себе что-то до невероятности глубокое и важное. И он просто слушал, зачарованный её голосом, не всегда понимал то, о чем хочет сказать Селин, но это и не было важным. Это было что-то невероятно волшебное, целый мир она смогла описать так легко и просто, это не было советом, но было добрым напутствием. А быть может ему просто так захотелось. Но что бы там ни было, Йохан ничего не ответил. Кивнул и улыбнулся. Он понял, или постарался понять, то, что сказала Селин.
[float=right]http://33.media.tumblr.com/da772ee3b2ad1440c43e6722f3212788/tumblr_n91b9jhq0Y1r08moro1_250.gif[/float]В конце концов вновь возникла тишина, хотя сейчас она была какой-то нужной и многозначащей. Какое-то время они сидели и смотрели друг на друга - Йохан так ничего и не сказал, но был уверен, что по нему видно, что он благодарен девушке. Так и она, кажется, не знала, что ещё добавить. В конце концов ей нужно было идти и ещё один благодарный кивок головы от парня и он провожает её взглядом до того самого момента, пока Селин вновь оказывается за пианино и вновь начинает играть. Это и правда почти волшебный вечер, неожиданный, незабываемый. Йохан сидит так ещё несколько минут, но не желая смущать или отвлекать девушку наконец встает, оставляет деньги за кофе, покидает бар. Дышать почему то становится проще и легче. Город хоть и кажется ему одиноким, но уже не пугающим, как бывало в редкие моменты его блужданий по бесконечным незнакомы улицам. А ещё он улыбается и не может побороть эту свою неожиданную улыбку.
Зачем-то делает снимок и не удержавшись выкладывает его в инстаграме, хотя делает это очень редко. Наверно просто для того, что бы через месяц или два не забыть про этот вечер и встречу с милой девушкой по имени Селин. А после все таки набирается смелости и набирает врезавшийся в память номер телефона, ему даже не нужно искать его в телефонной книге, он его выучил наизусть за эти несколько дней в Сакраменто. Между ними полторы тысячи километров, но когда на том конце слышится до боли любимое "Алло?" и художнику кажется, что он почти в состоянии протянуть руку и коснуться человека, которому звонит.
- Привет. - Его голос неуверенный, но это уже совсем другая история.

yeah i want to kiss you, make you feel alright,
but i'm just so tired to share my lines.
- - - - - - - - - - - - -

Отредактировано Johan Eklund (2015-07-20 13:48:57)

+2

10

If you get lost, you can always be found
Just know you’re not alone

--
glee cast – homeward bound / home

Я жадно вдыхаю тёплый воздух, пропитанный ароматом кофейных зёрен, что так уместно смешивался с уютной атмосферой бара, улыбаюсь Йохану в ответ. Самой доброй, самой тёплой улыбкой. Над столиком снова нависла тишина. Но она уже не была такой пугающей и многозначительной, когда людям нечего сказать и они всё усердней пытаются подобрать нужные слова или фразы. Нет, это было благодарное молчание, когда каждый взвешивает смысл сказанных слов, когда взгляды могут сказать больше любых возвышенных фраз. Смотрю на Йохана и ловлю себя на мысли, что перед ним целый мир, он весь на ладони. Он словно большой подарок в шуршащей упаковке, которую надо срывать каждое утро под свет солнечных лучей, и открывать мир заново. Что надо жадно пить эту жизнь, различать все её оттенки: от горечи до счастья, от любви до боли. Что нужно научиться быть счастливым вдыхать свободу и смеяться  в открытое небо, просто потому, что есть куда стремиться и к чему идти.
Но эта тишина прерывается, едва я слышу собственное имя в противоположной стороне бара. Едва остывшие клавиши инструмента уже ждали. Недолгий перерыв был окончен и совсем скоро бар снова наполнится живой музыкой. Я снова устремляю взгляд на молодого человека, отодвигая стул и вставая. [float=right]http://33.media.tumblr.com/badfc381cef2ffdc0e4d18a9838ad2c2/tumblr_n2stdkMJpq1skf91po1_250.gif[/float]
-Прости, мне нужно идти. –Произношу чуть извиняющимся тоном. - Хорошего вечера. –бросаю взгляд на затопленную светом фонарей улицу. –Или уже ночи. Я была очень рада познакомиться. Заглядывай, как будет время. Буду тебя ждать. – С этими словами я, наконец, разворачиваюсь и, быстрым шагом приближаюсь к всё той же небольшой сцене в паре метров от бранной стойки. Бросаю быстрый взгляд на ноты, пролистываю страницы, а позже снова ставлю их на своё место. Мелодия знакомая, но я лишь к концу песни смогла вспомнить её название. Я разучивала её в детстве с мамой. Это её любимая песня. Только тогда отрываю взгляд от нот и снова охватываю взглядом бар, чувствую, как клавиши неповторимо и пронзительно отдаются дрожью в тонких пальцах. Странно, половина посетителей успела смениться, а я была настолько увлечена разговором с Йоханом, что и не заметила. Леди «Одуванчик» уже успела уйти, от чего я сразу почувствовала укор совести, ведь так и не попрощалась с этой дамой. Но не думаю, что они обидится на меня за это. Передо мной на отполированной и почти зеркальной поверхности фортепиано лежит рисунок Йохана. Я разглядываю его недолго и потом снова бросаю взгляд в сторону столика молодого человека. Он как раз собирался уходить. Я лишь улыбнулась на прощанье и еле заметно кивнула, в знак того, что, что бы ни случилось, всё наладиться и будет хорошо. Это почти закон. И отклонений не бывает. Я проводила молодого человека взглядом до той самой поры, пока его на забрала в мягкие объятия ночь и силуэт его уже было сложно различить.
Вечер уже во всю захватил город в свою власть. То тут, то там загорались огни фонарей, подсвечивающие края улиц, загорались светодиоды вывесок баров и клубов, озаряя людей, что входили внутрь или толпились у массивных дверей. К ночи город будто снова оживал, давая своим жителям втянуть вкус свободы, пропустить его через легкие, смешивая с кровью. Ночь, что нежным бархатом мягкого одеяла спускалась на улицы и пустынные крыши домов, давала передышку от назойливого солнца, что заставляло так по-детски щуриться утром, когда отпускало зайчики от какого-нибудь светоотражающего предмета прямо  в глаза. Всё-таки, ночь удобна, она позволяет отдалиться от событий прошедшего дня, от этой залитой солнечным светом реальности. Минута за минутой она приводит тебя к осязанию звука чего-то отдаленного, вкуса чего-то неизведанного. И только тогда понимаешь, что ночь – самое время для событий. Ведь только она способна привнести некую интригу после долгого дня. Особенно в полночь, когда тени деревьев, приподняв подолы, скользят в плавном вальсе, убегая от пронзительного света Луны. Поднимается ветер, срывающий листья у деревьев рядом с дорогой. Отдаются эхом шаги грубых ботинок и цоканье элегантных каблучков.  Поскрипывают постоянно открывающиеся и закрывающиеся двери увеселительных заведений, а витрины магазинов пугают своей темнотой и манекенами, отпускающими уродливые тени. По дороге перекатывается пыль, сбиваемая колесами проезжающих машин. А в почти черном небе видны силуэты пролетающих птиц.
Именно в такой обстановке я возвращаюсь домой. Уже давно за полночь, а мыслями я всё ещё была в баре, за тем самым столиком, где познакомилась с Йоханом. Почему-то столь странный для двух впервые встретившихся людей разговор никак не хотел идти из головы, как любая совершенно спонтанная случайность, какой он, собственно, и был. Я действительно была рада познакомиться с ним, поговорить ни о чем, но, в то же время, о многом, о глубоком и поверхностном. Такие разговоры случаются редко. В них ни грамма фальши и их смысл всегда чуть глубже, чем может показаться сначала. Я надеялась увидеть его вскоре снова, но не замечать больше этой печали в его глазах и столь горького одиночества, лишь ясный свет радости и счастья. Мне отчаянно хотелось верить, что так и будет.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » like in new orleans