Луиза откровенно забавлялась, чувствуя податливые мягкие губы незнакомой...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » this is it, the apocalypse


this is it, the apocalypse

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Marcus J. Hades & Lydia Porter
14 июня 2015| Нью-Йорк
- - - - - - - - - - - - -
жизнь любит преподносить сюрпризы
вот только они не всегда приятные

http://funkyimg.com/i/Zbx7.png http://funkyimg.com/i/Zbxf.png

+1

2

Задача сделать человека счастливым
не входила в план сотворения мира.© Фрейд


Счастье — понятие относительное, сугубо индивидуальное, у каждого свое. Кто-то испытывает ни с чем несравнимый кайф, имея любимую работу, отличную зарплату и автомобиль класса люкс, а кому-то достаточно маленького домишки на окраине, среднестатистического дохода раз в месяц, жены, детей и собаки на заднем дворе, охраняющей своего рода крепость. Кто-то испытывает садистское наслаждение_ состояние счастья, когда доставляет другому боль, проблемы, становится причиной для преждевременной погибели всего живого, что столь длительный период собиралось воедино, склеивалось, а кто-то дарит счастье другим, не догадываясь об этом. Состояние счастья кратковременно, быстротечно. Сегодня ты чувствуешь, будто сидишь на седьмом небе, свесив ноги вниз: хочется дарить подарки, шутить, общаться, жить, в конце концов, а завтра ты будешь проклинать всех и вся за свои неудачи, выпадешь на несколько дней из жизни, мысленно признавая, что вот она – блядская черная полоса, которую искренне ненавидишь. Счастливыми не рождаются. Ими становятся, достигая тех или иных вершин, настигая поставленные перед собой цели. Несказанно счастливым почти впервые в жизни Хэйдс почувствовал себя, когда с одной из форм рабства было покончено. Можно сказать "goodbye" деканату, преподавательскому составу, одногруппникам и членам персонала кампуса, с которыми мужчина откровенно не мог жить в мире (там не ходи, этого не трожь, туда не лезь), – сплошные ограничения для свободолюбивого во всех смыслах самостоятельного гражданина. Первое время он не скучал по студенческой жизни, ведь самостоятельность – это чертовски круто, но спустя некоторое время, столкнувшись с жесткими реалиями, пиздец как захотелось назад. Впрочем, он сдавался. Если бы опустил тогда руки – вряд ли имел бы сейчас всё то, что имеет.
Приглашение на встречу выпускников пришло неожиданно. За день до того, как она должна была состояться. Видимо, "письмо счастья" долго металось между Нью-Йорком и Сакраменто, пока, наконец, не оказалось в его руках. Держа лист бумаги, мужчина сверился с органайзером, уточнил у одного из помощников, справится ли тот несколько дней без него, и только потом принял решение ехать. Покупку билетов повесил на свою секретутку, а сам тем временем свалил с работы, чтобы собрать вещи, которые планировал взять с собой. Девчонка не подвела, подобрала отличный рейс, сбросила электронный билет по почте. Хэйдс вылетел в тот же вечер. По приезду отправился прямиком в отель. Там разбросал по ящикам взятые с собой вещи и отправился отдыхать, признав мысленно тот факт, что миссия на сегодня выполнена.

На встречу выпускников Маркус проехал на порядок раньше других. Выпал из ритма Нью-Йорка, отчего время, затраченное на поездку, просчитал некорректно. Впрочем, в этом тоже была своя прелесть. Он первым увидит съехавшуюся стайку неудачников и неудачниц. Почти сразу после Хэйдса в зал вошел Ченнинг Ларссон – в прошлом одногруппник,  от которого Марк старался держаться подальше (тупые ларссоновы шутки производили не лучшее впечатление). Впрочем, не смотря на неприязнь в прошлом (и, ясен хрен, потому что никого больше в зале не было), Чен направился к Маркусу. Несколько тупых шуток, несколько предсказуемых вопросов о том, как Хэйдс устроился после: обычный офисный клерк, занимаюсь поиском клиентов в маркетинговой компании. Глаза Ларссона расширились, мол, фигасе, чувак, ты крут и только мужчина понимал, что нифига это не круто. Признайся он сейчас, кем является на самом деле – не обойдешься без кучки подданных, готовых отдаться к тебе в рабство за очень большие деньги. С каждой минутой народу только прибавлялось. Следом за Ченнингом появились Дороти, Кирстен, Кристина. Потом привалил Пол Мэтьюз, а после него Хэйдс узрел в дверях Лидию Портер. С ней он был знаком с момента её поступления в колледж. Общение с этой девчонкой всегда было легким, не напряжным. Не удивительно, почему они контактируют по сей день.
Именно от Лидии Маркус узнал о её замужестве. На свадьбу закадычной подруги, правда, так и не доехал. Она не приглашала, он не напрашивался. Мотался по рабочим вопросам, мысленно будучи рядом, в празднично оформленном зале, и также мысленно желая ей семейного благополучия и счастья. Вслух частенько величал её замужество рабством, хотя полностью в курсе того, что происходило в её семейной жизни он не был.
- Ну, привет. Как проходит жизнь в рабстве? – усмехнулся мужчина, подойдя ближе к брюнетке, по разговорам с которой безумно соскучился.   

+1

3

Встречи выпускников всегда казались Лидии пустой тратой времени. Что интересного может быть в перелёте через всю страну только лишь ради того, чтобы хлебнуть тёплого шампанского и в лучшем случае перехватить хотя бы оливку со шведского стола, а после с фальшивой, как и новая грудь пятого размера у одной из её бывших однокурсниц, улыбкой выслушивать скучные и пропитанные ложью рассказы тех, кого она при случайной встрече и не узнала бы? Университетские годы, конечно, были чудесными и замечательными, но в том-то и была их прелесть — они закончились, оставшись приятными воспоминаниями из прошлого, и смешивать приятные впечатления о минувших днях с изменившимися до неузнаваемости образами ей не хотелось. Поэтому Портер без долгих раздумий убрала приглашение в ящик стола и успешно позабыла о нём, вернувшись в привычный для неё ритм жизни: дом — работа — дом.
Вопреки её ожиданиям, рутинная семейная жизнь пестрила событиями, которые лишь подбивали её нервную систему, как пушечные ядра корабли в открытом море: её дражайший супруг после почти месяца семейной идиллии, к которой она сама уже успела привыкнуть, вновь взялся за старое, прикрывая свои интрижки извечным и железобетонным оправданием — фразу "прости, милая, столько дел, не могу вырваться" Лидия знала назубок, оттого и ненавидела. Ещё она ненавидела весь полицейский участок, конкретно Джейкоба Эванса, чья нескромная персона не выходила из головы, будь он неладен, и периодически саму себя. Банальные и глупые женские комплексы не давали ей спокойно спать по ночам, постоянно терзая сознание бесчисленными сомнениями в себе. Что, если я некрасива? Что, если я плохо готовлю? Что, если я недостаточно хороша в постели? Этих многочисленных домыслов, ни один из которых не имел под собой убедительного и правдоподобного основания, было так много, что голова шла кругом. Ей необходимо было вырваться. Что-то изменить если не в себе, то в своей жизни. И ничего лучше, как в последний момент сорваться с места и всё-таки полететь в Нью-Йорк на эту нежеланную и заранее неоправдавшую ожидания встречу, придумать она так и не смогла. Сам факт принятия этого скоропалительного решения был для нее в новинку.
События разворачивались по предугаданному ею сценарию с такой точностью, что Лидия ненароком решила, что обладает экстрасенсорными способностями; минутой позднее она, разумеется, выбросила эту чепуху из головы, но поражаться банальности происходящего не прекратила. Одетые с иголочки, сверкающие фальшивыми бриллиантами в позолоченных украшениях дамы, некогда получившие стипендии за черлидинг и грезившие о жизни в Беверли-Хиллз и карьере в Голливуде, демонстрировали своих верных спутников жизни — силиконовые имплантанты. Те, по кому они раньше томно вздыхали, растеряли рельефные торсы, обзаведясь пивными животами и ранними залысинами. Те же, кто выглядел скромно, но хорошо, были такими же, как она сама: среднестатистическими студентами-заучками, подрабатывающими в ближайших к студенческому городку забегаловках и не хватавшими звезд с неба ни тогда, ни сейчас. Где-то на фоне этой разномастной и в то же время однообразной толпы можно было заметить личностей во всех смыслах выдающихся. И Маркус Хэйдс был в числе последних, что, впрочем, нисколько бы её не удивило, даже если бы она не знала о его жизни совершенно ничего.
— Ты здесь! — сдержать удивленного восклицания ей не удалось: она-то ожидала, что если он и покинет свое шикарное кожаное кресло, то только ради поездки на один из фешенебельных курортов; увидеть старого друга среди сборища законченных неудачников было приятной неожиданностью. Одарив мужчину приветственным поцелуем в щёку, Портер тут же рассмеялась, махнув рукой (золотой ободок на безымянном пальце сверкнул в свете ярких ламп, отчего кто-то там в толпе вечных одиночек, разведёнок и старых дев нашёл новый объект для обсуждения в её лице). — Как обычно, что там интересного может быть, — короткий смешок сорвался с её губ, чтобы эта фраза казалась шуткой, а не воспринималась реальностью, каковой и является. — У тебя что нового? Мы не виделись уже, кажется, лет сто, — странно говорить подобное, когда вы оба живёте в одном городе, население которого своей численностью не переваливает за миллион, но у каждого из них постоянно находились какие-то дела, чтобы встретиться и помянуть старое, начиная прогулянными лекциями и завершая байками о парике профессора философии. — Уже успел поразить всех рассказом о своей замечательной жизни? Хотя, можешь не отвечать: по завистливым взглядам, направленным в твою сторону, всё вижу. Может, они завидуют потому, что у тебя просто очаровательная спутница, а? — сама себя не похвалишь —  никто не похвалит. — Нет, серьезно, они смотрят так, будто ты президент не компании, а Штатов. Ты ведь не баллотировался? Я не могла такое пропустить! — непринужденно шутить об удачно сложившейся карьере Маркуса было просто. Куда проще, чем подбирать слова в попытках описать свою жизнь менее заурядной, чем она была на самом деле.

+1

4

Сегодня ему, как никогда, хотелось хотя бы относительного покоя. Обойтись без просьб устроить брата/ свата/ тещу/ жену/ ребенка на работу/ практику, без вопросов вида "почему ты, а не я?"/ банально-заезженного "КАК, бля, тебе этого удалось?"/ чего-то вроде "какого ты хрена забыл в Сакраменто?" и, пожалуй, без наитупейшего "че за маркетинг такой?". Возможно за отдельную плату он бы с удовольствием прояснил все эти моменты, причем всем и каждому из присутствующих и интересующихся по отдельности, разжевал бы и положил в рот, но... зачем? Что он с этого поимеет? А ничего. Соответственно и браться за это разумного смысла нет. Как и тянуть кого-либо из знакомых в свою контору. Всем поголовно тактично отказывал или предлагал наинизшую должность, если видел тот самый свет в конце тоннеля. Кто-то просил снять корону с головы, кто-то приписывал ему непрекращающиеся признаки похуизма, кто-то забивал просить и шел к своей цели, невзирая ни на что, или на полпути опускал руки. Маркус же жил спокойно со своим воистину крутым синдромом и мало когда обращал внимание на разговоры/ баталии, точащиеся за его широкой спиной. Следовал принципу: раз говорят, значит ты всё еще что-то значишь, значит, достиг тех высот, чтобы не ты говорил о ком-то, а чтобы говорили о тебе. Так вот - говорят о нем пусть в Сакраменто, а здесь можно и даже нужно довольствоваться тишиной. К слову, Маркус свой относительно тихий угол отыскал, как и собеседницу на этот вечер. Представлять, что было бы, если бы не она, не пытался. Портер появилась бы здесь при любом раскладе. Слишком уверен в невозможности иных вариаций.
— Лет сто? — произносит он, затем забавно щурясь, подготавливаясь к следующей, на его взгляд, уместной фразе, — А тебе тогда сколько лет? — да уж, не виделись они действительно долго. Достаточно долго, чтобы тщательней обдумывать фразы, дольше искать общую тему, внимательнее присматриваться друг к другу и отмечать во внешности/ поведении/ жестах заметные перемены. Только на первый взгляд кажется, будто все остались в точности такими же, как год/ два/ три назад, на деле же изменения видны не вооруженным глазом. Он на секунду отвлекся, дабы лучше рассмотреть собравшуюся публику, идентифицировать присутствующих здесь личностей не поименно, конечно же. Скорее вспомнить знакомые лица. без особых подробностей, при каких обстоятельствах сталкивались/ знакомились. Завидев одну из своих бывших пассий, отвел от нее взгляд, мысленно интересуясь, какого, мать её, лешего она здесь забыла? В глубине души был весьма удивлен тем, что некогда первая красотка кампуса явилась сюда одна. Без сопровождающих.
— С метлы свалилась? Мне на моем нынешнем посту очень даже неплохо дышится. Штатами пусть Обама правит. Я за четкое и разумное распределение обязанностей, — усмехнулся Хэйдс, — А никто из присутствующих не в курсе. Рассказал чересчур занимательную историю, как мне хреново работается банальным менеджером и каков кретин мой босс. Прозвучало правдоподобно, миссия выполнена, результат достигнут, — зачем? — На хрен не сдались мне знакомые рожи на моей территории,эгоист адов. — Хотя, придурка Ларссона, я бы с удовольствием погнал в три шеи с работы. Прикола ради, — принять не принял бы, но погнал бы... да, вдохновенно и с удовольствием. Внутри становится душно, воняет дешевым алкоголем, возможно кто-то не удержался, принес с собой. Кто из присутствующих? Не тяжело догадаться. Всё тот же злосчастный Ларссон, жизнь которого в действительности не задалась. Достаточно вспомнить, каким тот был раздолбаем и всё тут же становится на свои места, автоматически раскладывается по нужным, правильным полочкам. Хэйдс не удивлен. Скорее разочарован некогда неплохим приятелем, который так и не смог выбиться в люди и стать кем-то больше, чем просто упаковщик мяса в ближайшем супермаркете. Пора бы просто признать, что не всем повезло иметь те же черты характера, которых у Маркуса было в достатке. Приходится отвлечься, открыть окно, запустив внутрь свежий воздух, а заодно узреть идиотов в масках, внезапно появившихся в зале. И ладно, если бы не привлекали к себе лишнего внимания, но нет. Народ начал пытливо переглядываться. Хэйдс бросил взгляд на Лидию и словил ответный, такой же недоуменный взгляд девушки.
— Всем, с*ка, лечь на пол! — завопил один из кучки облаченных в черный. Хэйдс уже было даже рот открыл, чтобы сказать, мол, ща, разбежался, но оружие, направленное в него же, заставило выполнить требование комиков. Ну да, и че дальше-то?  — Пиздец, отгуляли. Ложимся, целее будем. Комик, кстати не унимался. Размахивал направо-налево ружьем. Картина, серьезно, больше напоминала комедию, чем серьезное, отлично спланированное нападение кучки террористов.
— На пол, с*ка, без разговоров!

+1

5

— Только попробуй! — предупреждающе зашипела Лидия, выставляя вперёд ладонь в останавливающем жесте, но уже через мгновение рассмеялась, махнув рукой и небрежным жестом откинув упавшую на лицо прядь волос назад. Не хватало ещё чтобы Маркус принялся вспоминать разницу в их возрасте и высчитывать её собственный. Когда тебе двадцать семь, то ты либо только начинаешь входить во вкус жизни, либо уже тонешь в пучине рутинных забот, и Портер, с каким бы сожалением ей не хотелось этого признавать, относилась ко второй категории. Вряд ли тогда, в студенческие годы, кто-то мог предположить, что всё обернётся так: ей пророчили успешную карьеру, а не неудачный брак. — Такие вопросы дамам вообще задавать неприлично. Вдруг у меня есть подружки-феминистки, узнают — места от тебя живого не оставят, — шутя, добавила Портер, тут же представляя себе эту картину: целое полчище женщин с транспарантами и небритыми ногами (потому что "если мужики этого не делают, то и мы не обязаны") решительным строем маршируют в сторону офиса Хэйдса, грозясь разнести его по кирпичикам.
С ним было легко. И это было как раз то, что ей сейчас являлось необходимым: расспросы, подозрения, догадки и обиды остались за бортом самолёта, за границей штата, в пределах Сакраменто; здесь же, среди нью-йоркских высоток и бесконечной суеты было лишь желание расслабиться и хорошо провести вечер в приятной компании. Маркус идеально вписывался в определение последней, так что Портер уже было порадовалась, что и в её жизни есть место приятным мелочам вроде этой встречи. С Хэйдсом, конечно же, а не выпускников в целом. И пусть за столь долгое время, что они не пересекались, утекло немало воды, да и сами они изменились немало, сейчас отдалённо напоминая себя прошлых, но некоторые вещи остаются прежними и нетронутыми метаморфозами. Как, например, то чувство естественной лёгкости, что ощущала Лидия, находясь рядом со своим старым добрым (ну, может и не таким уж и старым и добрым) другом. С ним хотелось шутить, болтать обо всём и ни о чём одновременно, отправляться в путешествие по закоулкам памяти, вспоминая весёлые и задорные годы студенчества, но уж точно не грустить и ходить мрачнее тучи. Вот для таких моментов и нужны друзья.
— А жаль. Потому что ты лишаешь нашу страну единственного президента, на чьё лицо на обложке не захотелось бы поставить кружку горячего чая, — хотя в доме Портеров для таких нехитрых манипуляций всегда были заранее заготовлены специальные подставки, ну а в случае ужасной катастрофы (читай: отсутствия этих самых глупых кружков под кружки, как бы глупо эта фраза ни звучала) можно было воспользоваться салфеткой. В общем, чей-то перфекционизм и желание всё расставлять по своим местам согласно установленному порядку давно уже стал нездоровой патологией. Но что поделать, в этом вся она. — Вот я всегда знала, что ты настоящий друг! — гордо произносит Лидия, в наигранно-благодарном жесте кладя одну ладонь Маркусу на плечо, а другую прикладывая к своей груди. — Потому что только настоящий друг мог наплести остальным, что у него ужасная работа, чтобы я не чувствовала себя ущербной, — добавила она, смеясь. Не то чтобы Портер не любила свою работу, просто... сложно фанатеть от пребывания за одним и тем же столом уже сколько лет, смотреть, как мимо тебя проплывают в неизвестность крупные суммы, и понимать, что и ты могла бы урвать свой кусок, если бы не принципы. Да, вот, пожалуй, ещё одна причина, по которой изначально посещать эту встречу выпускников ей совсем не хотелось.
Знаете, что такое предчувствие? Это когда что-то внутри посылает телу и разуму тревожные сигналы, говоря, что лучше чего-то не делать, иначе случится непоправимое. Так вот именно такое предчувствие и посещало Портер всякий раз, когда она случайно, мимоходом, вскользь задумывалась о спрятанном в ящике стола приглашении и размышляла, не воспользоваться ли ей оным. Ей нужно было послушать свои внутренние инстинкты. Нужно было быть умнее и не противиться этому ноющему чувству, что упрашивало остаться дома, а не ехать через половину страны ради всяких глупостей. Но вот Лидия здесь. А вместе с ней и люди в странных чёрных масках с прорезями для глаз и рта — ну прям типичный сюжет любого американского боевика, вот только крепкий орешек уже слишком стар для этого дерьма и снимается для рекламы кpедитных акций. Портер переводит недоумевающий взгляд на Хэйдса, едва заметно пожимая плечами. Если это розыгрыш, то он неудачный, с этим уж точно не поспоришь. Но это происходит с ними по-настоящему, в самом деле, и от этого становится не по себе. Желание прокрутить стрелки часов назад, переставить обратно рамочку на календаре, оказаться где угодно, только не тут, охватывает Лидию, но что из этого ей под силу? Что вообще она может, кроме как ошарашенно хлопать ресницами?
— Но у меня же платье помнётся, — шёпотом отвечает она Маркусу, будто это оправдание и впрямь послужит ей золотым билетом на волю. Она оглядывается по сторонам, смотря, как многие неспешно опускаются на пол, поворачивается к другу, пожимая плечами, и послушно следует инструкциям. Но платьице всё-таки жалко, чёрт возьми! — У меня есть план. Нам нужно пробраться вон туда, — Портер едва заметно, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, кивает в сторону лестницы, столь удачно спрятавшейся за углом. — Если мы доберёмся до второго этажа, то... эээ... что-нибудь ещё придумаем. Но здесь я сидеть не собираюсь.
И кто сказал, что женщины слабые существа, требующие беспрестанной опеки?

+1

6

Женщины — создания по сути своей удивительные. Не поддающиеся логике, объяснениями и законам физики. С этим своим пресловутым: через десять минут буду готова. И придет через час. Или два. Как получится. Потому что сломалась кофеварка, машина, каблук; квартира не закрывалась, ключи искала, нашла, а потом забыла опять, куда их положила, разбила флакон с духами. Подобных этому приколов — уйма. Заколебаешься перечислять все и каждый. Лидия, как и все представительницы распрекрасного пола, тоже решила отличиться. Ей тут оружием угрожают (ну, как угрожают? Размахивают им так, что не ровен час — само выстрелит и прикончит неуча), а она беспокоится о платье. Вернее о презентабельности его внешнего вида. Хэйдс чуть было не заржал во всё горло. Вовремя осознал всю "серьезность" ситуации, состроил крайне серьезную мину и поспешил закрыть рот. Проржется чуть позже, когда окажется на улице, а не внутри, как все остальные неудачники.
— А не хрен было париться, — вот он, например, охренительно чувствовал себя в джинсах. Костюм-тройка? Ну, нахер. Слишком формально для подобного мероприятия. Сюда даже в спортивном костюме сойдет. Вообще можно было не заморачиваться. Нехотя Портер всё же следует его примеру. Приземляется, закрыв глаза на принципы и прочую атрибутику. И, естественно, ей не улыбается сидеть на одном месте чуть больше минуты. Шило (да-да, именно там) почти тактично о себе напоминает.
— Подожди, пока свалит, — задачка существенно усложнялось из-за отсутствия в их боевом арсенале плаща-невидимки. Или шапки. С теми же магическими свойствами-характеристиками. С ней слиться отсюда было бы куда проще. Мыслительный процесс, ориентированный на поиск путей отступления не останавливался. За компанию с ним то и дело мелькает вопрос: какого, спрашивается, лешего ему не сиделось дома? Почему было не остаться в Сакраменто, где жизнь текла более предсказуемо и размеренно? Если не учитывать траблы на работе, которые время от времени да всплывали наружу. Но думать головой надо было раньше. Головой, Маркус, а не тем, чем думал ты, чувак, когда собирал рюкзак.
Краем глаза Хэйдс следит за недоумком. Едва ли тот отворачивается, переводит взгляд на коллегу по несчастью — Лидию.
— Погнали, — произнес как можно тише, не делая резких телодвижений. Так полуползком и пошуршал в сторону лестницы, что выгодно пряталась за стеной, а потом по ней родимой следовал на второй этаж, то и дело поглядывая, не отстает ли "хрупкое" создание. Спустя пару секунд оказались на месте. Вариантов последующих действий несколько: а) попытаться выбраться наружу по лестнице за окном; б) дождаться логичного окончания вечера, когда комики самостоятельно друг друга перестреляют в виду неумения обращаться с огнестрельным оружием. Гарантии, правда, не было, что первыми "смертью храбрых" не падут именно заложники. Ждать своей преждевременной, безрадостной кончины не было ни малейшего желания, поэтому смело выбирал первый озвученный вариант.
Он осматривается по сторонам, невдалеке видит цель — окно. И ну нафиг ждать черт знает чего. Приблизившись к "цели", открывает окно, удостоверяется в том, что лестница на месте.
— Отлично. А теперь нам вниз, — для нее (её платья) новость по ходу безрадостная, ибо хрен знает, как она собирается (если вообще собирается) спускаться в этом своем злополучном, но очаровательном платье, которое ей шло. — Или есть другие варианты? — сомневался, однако поинтересоваться (для галочки) стоило. Не дожидаясь реакции девушки, Хэйдс садиться на подоконник. Одной ногой он уже там, на свободе. В то время, как на деле едва успел найти опору в виде железной, пошатывающейся лестницы.
— Слабо, Портер? — теперь он не только мысленно за пределами здания. Физически там же. Понадобилось несколько минут, чтобы совладать с равновесием. Годы отсутствия практики сделали свое дело. Но, не смотря на этот постыдный факт, от своей безумной идеи не отказался. — Я знал, что ты струсишь. — не во всё горло, но достаточно громко, чтобы она могла 100% расслышать. Она. Не комики. Иначе пристрелят, не дав осуществить план. Не хотелось, чтобы этот гениальный план оказался последним.
Ну же, Лидия, неужели упустишь возможность вспомнить веселые студенческие годы?

+1

7

[в архив]: нет игры месяц

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » this is it, the apocalypse