vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Лифты... Лифты! ‡Лифты одна нужна мне (с)


Лифты... Лифты! ‡Лифты одна нужна мне (с)

Сообщений 21 страница 27 из 27

21

"Хочу ли этого я?", - Дей переспросила сама себя, глядя в темно-бордовое отражение чего-то в бокале, а затем переведя взгляд на Авраама. Нужно было признать, что вот именно сегодня она совершенно не знает, чего хочет. Если существует мире абсолютное незнание (вроде абсолютного нуля, только незнание), то вот именно оно царило сейчас в ее сердце и голове.
- Конечно, ведь здесь есть расстроенная женщина и алкоголь... - проговорила она себе под нос, делая шаг ему навстречу. Раздался звон бокалов и Авраам произнес тост, который, наверное, лучше всего подходил под их сегодняшний вечер, - Ты все равно уже знаешь адрес, если только срочно съезжать, - усмехнулась Дей все с теми же грустными глазами, - Я не планировала, хотя... Если завтра, например, сожгу квартиру, то точно придется. - попытка пошутить увенчалась неудачей, ей вовсе не хотелось бы спалить хату лишь для того, чтобы сбежать от Гика, хотя это был бы очень неплохой вариант. Тогда можно было бы исчезнуть и действительно больше никогда его не встретить, например. Так ведь было бы лучше?

Он положил руку на ее плечо, когда они сидели на диване, и Дейдре не отпрянула на этот раз. Зачем? Теперь уже было как будто бы поздно его прогонять или, наоборот, слишком рано. В ее голове до сих пор путались мысли о том, как сделать так, чтобы он больше никогда ее не нашел, потому что этот вот вечер был бы хорош в своем единственном числе и без последующих повторений, в добром сердце Авраама не хватило бы жалости на то, чтобы еще хотя бы пару раз встретиться с Дей и дарить ей какое-то свое убаюкивающее тепло.
Вино быстро кончалось в бокалах, а в воздухе все так же витала тишина. Дейдре дышала спокойно, чувствуя своим плечом плечо парня, а потом он убрал бокалы куда-то вниз и Дей отдала ему и свой, потому что выпила все его содержимое еще раньше Гика и держала в руках пустой, покачивая его на весу и глядя, как через стекло преломляется комната. Потом она как-то легла к нему, все так же молча, не проговаривая ни слова, Дейдре не хотела, чтобы и он нарушал эту тишину, дополняемую пробиравшимися сквозь стены и приоткрытое окно звуками музыки соседей.
Бёрнс пыталась отогнать от себя все эти материальные рамки, окружавшие ее - она закрыла глаза, взяла руки Авраама и будто бы укуталась в них, прижалась к нему ближе и дышала глубоко и размеренно, стараясь насладиться каждым моментом, который сейчас у них был. Ведь этот момент точно не повторится никогда. Она этого не допустит. Ее слабость не должны были увидеть окружающие, она должна была жить с ней наедине и дальше, неся ее вместе с собой в светлое будущее. Но сегодня вечером можно было забыть обо всем этом и просто лежать в объятиях еле знакомого, но так вовремя появившегося парня, который, черт подери, младше ее, наверное, лет на десять и на столько же юнее...
- Ты все испортил, - проговорила Дей с улыбкой, шумно выдыхая, набрав до этого полную грудь воздуха. Она ответила не сразу, спустя пару секунд или может еще немного, чтобы можно было снова почувствовать себя в теплых объятиях Авраама, - Я живу одна, потому что больше со мной никто не живет, - ответила расплывчато, медленно поворачиваясь к нему. Диван оказался слишком узким для них двоих и чтобы не свалиться на пол, что было бы очень забавно, но совершенно неуместно, приходилось сильно прижиматься к Аврааму, теперь будучи от него на расстоянии всего пары сантиметров, - У меня здесь есть знакомые, их полно. Правда. Родственников нет, вернее, они есть, но не здесь, - не хотелось вдаваться в подробности, кто, зачем и почему, - Я просто уехала от них, уже давно, и с тех пор одна. Как-то так повелось, - если бы на диване было бы чуть больше места, она бы пожала плечами, а так лишь смотрела на Авраама и затем отводила взгляд, - И меня это устраивало, только сегодня как-то... Твое появление меня выбило из привычной колеи, - это была чистая правда, - Допрос окончен?.. Я не люблю говорить о себе. Расскажи ты мне что-нибудь, - она устроилась удобнее и носом уткнулась в его рубашку, подложив ладони себе под голову. Дей была готова слушать что угодно, только чтобы это говорил Авраам и чтобы он был рядом.

+1

22

Авраам пошевелился, удобнее устраивая Дей у себя на руках. Он чувствовал её тепло, и больше ничего. Только нежное тело, беспокойно ворочавшееся с ним на диване. Временами ему казалось, что ещё мгновение, и он сможет проникнуть сквозь тишину, сквозь  толщу преград в её разум, хранивший прежние тревоги, но через секунду натыкался на преграды, каждая из которых отбрасывала его всё дальше. Гик был нескончаемым оптимистом, но ещё больше реалистом, поэтому в конце концов он просто разжал  объятия, выпуская девушку из кольца своих крепких рук.
- Допрос? Давай назовем это просто интересом. Или небезразличием, - сказал он, улыбнувшись. Эта улыбка была похожа на болезненный оскал животного, обиженного хозяином за пренебрежение. Гик знал, как легко ему прикипать душой и как трудно - не прикипать. Он прикипал. И никак не мог остановить этого. Разместив руки на колени, он упёрся на них подбородком и вздохнул:
- Рассказать о себе? - он сделал вид, будто задумался. - Ну что ж, моя жизнь очень похожа на жизнь Сизифа, я думаю. Я то и дело занимаюсь тем, что вкатываю в гору камень, чтобы узнать, что когда он достигнет вершины, то скатится обратно на дно.

Поняла ли Дейдре, что хотел он сказать ей, было не столь важно. Поднявшись с дивана, Авраам подошёл к окну, которое открывало широкий обзор на тёмную улицу и окна соседних домов. Одни из них были темны, в других еле-еле теплился свет. В нескольких ярко горел огонь. Там были видны люди: парочки и одиночки, они веселились, разговаривали, шутили, ругались. Они жили, и эта чужая жизнь вдруг показала Гику на сколько он был одинок.
Он забыл на время, что позади него в комнате сидит женщина, что где-то есть и, может быть, его ждут друзья. Всё это стало неважным в сравнении с огромной пропастью одиночества, которую он вдруг ясно увидел перед собой.
- Женщины.. - сказал он вдруг очень тихо. - Мне нравятся краски женской одежды и как они ходят. Жёсткость и чистая красота в некоторых лицах. У них есть над мужчинами существенное преимущество: они, разумеется, всегда лучше организованы. Пока мужчины проводят своё время за картами или пивом, вы, женщины, думаете о нас - решаете, выгнать нас или оставить, пожалеть, приласкать, обменять, убить или попросту бросить. Но какая разница, чтобы ни сделали женщины, мы, мужчины, всегда заканчиваем одиночеством и безумием.
Авраам обернулся. Он улыбался, делая это как и всегда широко и дружелюбно. И была ли это обманчивая улыбка несчастного или истинная радость счастливца - понять было невозможно.
- Вот такая моя жизнь, - просто сказал он, пожав плечами в игривом стеснении.

Подойдя к дивану, Гик нагнулся за бокалом, чтобы поднять его. Пока его голова оставалась на уровне диванной спинки, он успел рассмотреть изящные ноги Дей, оголённые щиколотки её стройных ног. Его взгляд задержался на них чуть дольше, чем мог бы позволить себе воспитанный человек, но именно сейчас Аврааму менее всего хотелось показаться воспитанным.
- Мне пора, - его мягкий как шёлк голос прорезал густую тишину комнаты. - Уже очень поздно, я не хочу смущать тебя своим присутствием.
Он поставил бокал на кофейный столик, тот негромко звякнул, и прошёл по битому стеклу к входной двери.

0

23

Дейдре была сторонником того, чтобы называть вещи своими именами. И будь это интерес - она бы интересом и назвала, но допрос оставался допросом. Она ничего не ответила на эту реплику Гика, но ей не понравилось то, как он описал свою жизнь. Неправильно. У этого парня не должно было быть ежедневного труда Сизифа с поднимаем в гору какого-то огромного камня и беспомощного наблюдения за его обратным скатыванием.
Нет.
У Авраама должно было быть все хорошо, он ведь сам такой... Щедрый? Щедрый на добро, на жалость, на тепло, щедрый на заряд людей вокруг тем, что им было необходимо - и такие люди не заслуживают быть Сизифами. Дей внимательнее посмотрела на него - давай ты будешь счастлив, Гик? Унывать и чувствовать бессилие должны гнилые и плохие люди типа Дейдре, а такие грелки должны быть счастливы. Неужели он не может этого понять? Дей была старше его, видала на своем веку много людей и наблюдала много судеб - у кого же из окружающих все складывается хорошо?.. Попыталась вспомнить - и вроде бы у всех. Попробовала восстановить в памяти кого-то счастливого - не вспомнила ни одного лица.
- Тогда я больше похожа на мужчину, - заметила Дей, садясь на диване и смотря на него. Такой юный. Думает еще, что понимает что-то в жизни и что понимает людей. Наивно. Живи хоть сто лет, а людскую сущность не поймешь никогда - Дейдре вот не понимала, - А те женщины, кого ты описал - они жестоки. - она увидела его натянутую улыбку и разглядела в ней вранье. Стало немного даже обидно - он ведь был такой искренний, а эти обманывающие натянутые уголки губ теперь добавили свою ложку дегтя, - Если будешь широко улыбаться, растянешь рот, - заметила она с усмешкой, с каким-то волнением наблюдая за тем, как он подошел к ней и немного наклонился... Дейдре даже подалась вперед, предвкушая что-то, но Гик даже не взглянул ей в лицо, предпочтя посмотреть на ноги. Затем сказал что-то, что Дей уже не слышала, потому что почувствовала горький вкус разочарования во рту и даже прикусила язык. К разочарованию примешался вкус крови и она вслед за Авраамом раздраженно вскочила с дивана:
- Скорее я тебя тут смущаю всем своим видом... Да? - имела ввиду ноги, да и вообще свое сегодняшнее поведение, но не договорила, думая, что он поймет и сам, встала в коридоре, сложив руки на груди - Уходи, - сказала это грубо, смотря теперь ему прямо в глаза, - Сизиф, хах! - она даже возмущенно фыркнула, все так же не расцепляя рук на груди, - Приятно было познакомиться, мистер Гик, очень жаль, что ваш срок действия как жилетки для нытья ограничен... - повертела головой в поисках часов, но вокруг их не было, пришлось прикидывать примерно и утрировать, - Сорока минутами, - она думала, что он останется хотя бы до утра, но у Авраама были другие планы. Второй раз предпринимать попытку соблазнить его было бы абсурдом, да и что это такое было бы: если он ничего такого не хочет - то и Дейдре особо не нужно. Пусть валит на все четыре стороны и больше не возвращается.
- И если уйдешь сейчас, то больше не приходи, - добавила она потом, смотря на него со злостью.

+1

24

Она была странной. И каждую минуту повергала его в шок. То ей хочется, чтобы он перестал жалеть её и ушёл, то, чтобы продолжил и остался. Но дело было в том, и Авраам ясно чувствовал это, что жалость его подходит к концу. Он придвигался к той границе, за которой простирался его интерес к Дейдре как к женщине. И к такому, ему казалось, она не была готова. И не был готов он сам.
Топчась у входной двери, он слушал, как она с нескрываемым раздражением и обидой, бросала ему вслед колкие фразы. Они не задевали самолюбия Гика, но не делали девушку краше в его глазах. Было ясно, ей нужно, чтобы он остался. Но для чего?
Авраам сделал шаг вперёд. Дейдре стояла боком, скрестив руки на груди. Не подступиться, ни заговорить. И всё же он попробовал.
- Послушай, - сказал Гик тихо. - Я не хочу ругаться и спорить с тобой. И меньше всего на свете, видит Бог, я хочу тебя расстроить. Мне кажется, и без нашей встречи, в твоей жизни многое было "не так". Не так, как ты того заслуживаешь.

Он перевёл дыхание, внимательно следя за её реакцией. У него самого внутри всё сжималось и йокало, то ли от волнения, то ли от страха. С какой стороны подходить к человеку, чтобы простыми понятиями дать осознать ему, что думаешь, что чувствуешь. Внутри себя не каждый раз легко разобраться, сказать об этом другому - в тысячу раз сложнее. Бывают моменты, когда нужные слова находятся сами. А когда нет? Когда весь мир отворачивается от тебя, а ты так жалобно просишь о помощи, где искать совета? Как оправдать себя в лице другого, у которого на душе, быть может, всё ещё запутаннее и сложней?
- Вечер был прекрасный, - принялся Авраам из далека. - Вино, ты, квартира, всё чудесное. Не говори напрасно, ты не смущаешь меня, напротив,- и тут он умолк, не договорив. Смутился. В самом деле, вдруг так сильно покраснел, что лишь благодаря полутьме это осталось малозаметным. Щёки его горели, руки дрожали. Мысли метались от одна к другой, пытаясь сложиться в одну понятную ладную картину.
- Что же это? - спросил он сам себя, не сразу поняв, что произнёс вопрос вслух.

Он смотрел на девушку сверху вниз, но ощущал себя мальчишкой. Ему казалось, он видит в её взгляде порицание, уничижение, с которым она пустила его на порог своей жизни, но никогда не пустит внутрь дома. Стоило ему понять это, признаться в том, что Дейдре, такая гордая, импульсивная, эмоциональная и волевая, смотрит на него, как на антураж своей чудесной залы, как тут же его понесло. Сильно, зло и неудержимо.
- Послушай меня! - сказал он громко. Он потянулся, чтобы взять Дей за руки, но остановился на полпути. Стоя перед ней, Гик поймал холодный обиженный взгляд тёмных глаз, и почувствовал унижение, с которым преступник глядит на судью, решителя своей судьбы.  - Тебе важно, чтобы я остался, был с тобой, обнимал тебя. Но кем я буду, когда завтра с утра переступлю порог твоего дома? Ты захочешь, чтобы я исчез навсегда, чтобы не попадался тебе на глаза. Потому что я - ничто, для тебя и твоей жизни. А ты мне нравишься, Дей! - признался он, и голос его стал тихим и тревожным. - Нравишься, и остаться для того, чтобы стать "никем", "ошибкой", которую ты будешь стыдиться и презирать, я не хочу! Я хочу иметь возможность уйти сейчас, пока ещё ничего не испортил, и вернуть потом ещё раз, и, может быть, ещё и ещё раз. Я понимаю, тебе кажется, что я молод и глуп. Может это и так, но это не даёт тебе права так же думать о моём.. сердце.
Он замолчал и потупил взгляд. Упёрся им в пол и не желал смотреть никуда больше, кроме как себе под ноги. Глупо вышло, как-то нелепо и неправильно.

Отредактировано Abraham Geek (2015-08-06 12:07:36)

+1

25

Агата Кристи - Эпилог
Дейдре еле сдержалась, чтобы не вспылить на реплику Гика о Боге. Хотелось сказать, что ничерта не видит этот его Бог, потому что не существует вообще, и что не ему вообще судить, как что в ее жизни складывается. Как складывается - так и складывается, Дей сама не была владелицей всего происходящего - оно само случалось, а она будто наблюдала свою жизнь со стороны. Даже, казалось бы, важные события в ее жизни вроде переезда из Чарльзтауна в другой район Бостона, поступления в университет, потом переезда в Сакраменто - все они происходили будто не по ее воле, а по какому-то велению судьбы. Вроде и нельзя было поступить никак по-другому, и Дейдре лишь делала то, что должна была.
И только нынешняя ее тяга к нормальной жизни в старости и в будущем была для нее осознанной и ею же начатой и какого-то хрена так сильно мешала ей жить. Нужно было просто вернуться к тому своему существованию без резких движений и вольных поворотов своей же судьбы - надо было продолжать плыть по течению, а не пытаться плыть против него.
- Все чудесное.. - повторила за малышом Дейдре, усмехнувшись и покачав головой, - Не обманывай себя, ты еще так юн, ты просто очень мало видел... - начала говорить, смягчив до этого холодный и резкий тон и обращаясь теперь к Аврааму будто бы к ребенку и успокаивая его. Он просто слишком юн, поэтому еще считает, что нужно говорить такие милые вещи, бросая женщин посреди ночи с открытой бутылкой вина и приоткрытым сердцем. Она вдохнула поглубже, чтобы улыбнувшись сказать ему еще что-то успокаивающее, но Гик вдруг начал говорить громче, но его порыв взять Дей за руки так и не был реализован.
Он начал говорить о том, что вернется. О том, что хочет когда-нибудь снова прийти к ней и побыть с ней рядом. Он говорил, что это не первая и последняя их встреча, а это Дейдре не совсем устраивало.
Как же он снова придет? Что она ему скажет? "С возвращением, милый"? Нет-нет-нет, такое ей не нужно было, зачем? Что за абсурд? Ей не двадцать и даже не двадцать пять, чтобы возвращение такого юного Авраама Гика было бы правильным и логичным... Да и дело не в правилах. Вернее, в правилах, но в её. Никаких отношений! Никаких возвращений! Никаких повторов и никаких привыканий к людям! Исключение - Юль, но с ним был просто секс, безо всяких "я вернусь еще" или "ты чудесная и вечер чудесный". Нет-нет-нет.
- Но ты ведь правда молод, - добавила Дей после его пламенной речи и в результате упертого в пол взгляда, даже этот его взгляд красноречиво говорил о том, что Гик и правда еще очень юн, - Авраам, я... Мне уже тридцать три года, и я несчастлива. Твоей жалости и тепла не хватит для того, чтобы еще раз, а потом, может быть, еще и еще раз приходить ко мне и успокаивать. И тебе должны нравиться девушки помоложе, твоего возраста, с твоими интересами... А я одинокая женщина, интересующаяся лишь вином, травой и сексом со своим наркодилером, понимаешь? - говорить о настоящей себе оказалось так просто, хоть и очень горько, она даже улыбалась. Вымученной такой улыбкой, со слезами в глазах, - Сегодня было хорошо. Мне было хорошо, мне было тепло и очень уютно рядом с тобой. Но в следующий раз так уже не будет, - Дей кивнула и смотрела теперь прямо на Авраама, чувствуя себя очень и очень старой, - У тебя просто не хватит сил каждый раз приезжать, - снова усмехнулась и пожала плечами, - Я буду обузой. И это уже не нытье и не жалоба - это чистая правда. Ты просто сам не знаешь. Лучше уезжай, - по щеке одиноко прокатилась одна слезинка, маленькая-маленькая, в полумраке коридора и не заметная, - И не возвращайся, хорошо? - нужно было просто взять, открыть входную-выходную дверь и вытолкать его из квартиры, если он сам не хотел уходить.
Но Гик должен был уйти сам.

+1

26

Аврааму было семнадцать, когда подруга его мастери, Саманта, однажды застала его дома в одиночестве. Ей было за тридцать, но красивое лицо в обрамлении блестящих каштановых волос и умело наложенный на ресницы и веки макияж надёжно скрывали этот секрет. Она была разведена и бездетна, именно эти факторы, вероятно, сыграли решающую роль в совокупности с её желанием провести время с молодым неопытным мальчишкой, для которого она стала первой настоящей женщиной. Их роман длился несколько дней, и за это время Авраам узнал о жизни Саманты больше, чем она знала о ней сама. Лёжа в кровати, прижимаясь щекой к совсем ещё голой и худой груди мальчика, Сэм говорила много и с удовольствием о том, какой рок судьбы выпал на её долю, на что он влиял, куда её вёл. Иногда она плакала, иногда смеялась, и всегда, всё время, проведённое с Гиком в постели, называла его "мой милый глупыш".
Но однажды она уехала. В один хмурый осенний день, которых в Канаде пруд-пруди, вся весна, лето и осень такими забиты, Авраам нашёл на прикроватном столике записку, в которую убралось лишь три слова: "Забудь мои слова" и подпись "Твоя Сэм".

Забудь. Уходи. Слишком юн. Через чур наивен. Недостаточно опытен. Чрезмерно жалостлив.
Авраам зажмурился и пожелал оказаться где-то далеко, за тысячи-тысяч километров от этой женщины, которая выставляет его за дверь, потому что Гик для неё - тип не огранённого алмаза, к которому она боится протянуть руку. Она говорит ему, объясняет, а у него сумбур в голове и какие-то точки. Много-много точек, ведущих за грани в самую бесконечность, в которой ему хочется затеряться, как маленькому возможно скрыться в высокой траве. Он всё ещё ребёнок, он всё ещё боится.

Он любил её. Со всеми её глупостями и секретами, с грудным и немного хриплым от сигарет голосом, который пел ему восхитительные романсы, прогоняя черноту ночи. Пока острые коготки мерили крохотными шажками кожу на его шее, груди, животе,  он вслушивался в дыхание Сэм и пытался сравнять своё с ним. Так они дышали в унисон, долго и правильно, этот шум был единственным громким звуком. И сейчас отдаётся в его ушах, когда он сминает в ладони бумажку с её прощанием.

А если вернуться на пять лет назад, что случилось бы, попробуй он найти её? Смогли бы они быть вместе? Смогли бы быть счастливы?  Тогда Авраам убедил себя, что пути обратно нет, что всякая попытка сблизиться неизбежно приведёт к разочарованию или катастрофе. Что это был её выбор, а его дело - слушаться и потакать её словам, пойти на поводу, а не против. И возвращаясь в полутёмную комнату через две тысячи дней без неё, он вновь смотрит в лицо той, которая гонит его прочь, доверив его рукам крохотную тайну своей жизни и не позволив дав что-то взамен. Кроме мнимых обещаний, кроме взгляда, запавшего в душу, кроме тех приятных секундных прикосновений, которые делали вас ближе чем когда-либо с кем-либо.

Говорят, женщины любят мужчин, которые их слушают и понимают. Но тот, кто сказал это, никогда, верно, не сталкивался с дилеммой: уйти и забыть или плюнуть, прижать к себе и остаться. И ты пляшешь как на весах слепой Фемиды, потому что верное решение не знает никто, даже Она, выставляющая тебя вон.

- Хорошо, - говорит Авраам и голос его дрожит. Он ищет ботинки в темноте коридора, пока не вспоминает, что не разувался на входе из-за тех стеклянных "горошинок" в зале. Забавное светопредставление теперь всего лишь игра его воображения. Он протягивает руку к двери, тянет вниз металлическую ручку, и механизм послушно срабатывает - проход открыт, можно идти. Он стоит к ней спиной, последнее, что может проронить, прежде чем его нога перешагивает через порог:
- Впервые я действительно знаю, что мне нужно, - и уходит прочь.

Стук подошвы о серый асфальт отдаётся в глубине уличного коридора. Он вспоминает их всех, женщин жестоких и красивых, ласкающих, жалеющих и способных бросить, оставить, уйти и легко забыть. Дважды в своей жизни он стоял перед распутьем - дать возможность выбирать женщине или сделать всё самому, дважды он шёл на поводу у её желаний, дважды был несчастлив. Но ничего не мог с собой поделать.

[AVA]http://s7.uploads.ru/bKg5e.gif[/AVA]

Отредактировано Abraham Geek (2015-08-09 20:47:16)

+2

27

Больше ничего говорить и не надо.
Все сказано и сделано.
Он ушел, а Дей осталась стоять в коридоре, тихонько дрожа от какого-то странного волнения, вдруг подступившего к ней, и несколько минут так и оставалась, не двигаясь ни на миллиметр. Потом сделала шажок вперед, потянулась за ручкой распахнутой двери, еще вроде бы немного теплой ручкой, прислушалась к звукам в подъезде - никаких шагов.
Ушел.
Дейдре захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, постепенно скатываясь на пол и хватаясь за голову. Она плакала, вернее, слезы лились из глаз, но не было никаких надрывных стонов или животного рёва - лишь тихие и молчаливые слезы, падающие ей на колени и растворяющиеся на ткани.
Нужно было собрать мысли в кучу и сделать что-то, чтобы привести себя в порядок. Умыться, напиться, накуриться - что угодно, чтобы выкинуть из головы все произошедшее сегодняшним вечером и оставить воспоминания лишь до того момента, как их вытащили из этого гребаного лифта. А дальше чтобы был непроглядный мрак и желательно чтобы даже лица этого парня она больше никогда не смогла вспомнить.
Она резко встала, в глазах помутнело и пришлось придержаться за шкаф, но она выстояла, не упав обратно на пол, и пошла в комнату, где ее ждала начатая бутылка вина. Взяла бутылку, бокал и распахнула дверь, ведущую на балкон - нужно было делать вид, будто ничего не произошло, будто бы это ее обычный вечер - сесть в кресло, накрыться пледом, взять в руки бутылку и зажечь сигарету... Нет, смотреть с балкона на улицу и высматривать кого-то не входило в обычный распорядок дня - нужно сесть на место.
Поджала под себя ноги, чтобы было не так просто вскочить, чтобы снова посмотреть, не видно ли его еще, зажгла сигарету, бросив зажигалку опять куда-то под кресло, закурила.
Взяла бутылку в руки и жадно впилась в ее горлышко в надежде залпом выпить все. Подавилась. Не могла даже нормально вздохнуть и с минуту пыталась откашляться, думая, что это ее последняя бутылка вина в этой жизни. Успела подумать, что помрет, когда хрип стал немного мягче и вроде бы удалось нормально задышать.
Вдох-выдох. Вдох-выдох.
Вдох...
Да пошло оно все нахрен!
Схватила бокал и кинула его об пол в комнате, взяла бутылку и хотела кинуть и ее, но пожалела ковер и остатки вина - вместо этого снова начала пить, неистово, грубо, чуть ли не зубами вгрызаясь в горлышко. Выпила лишь немного и снова села в кресло, обессилев.
Уронила голову на опертые на колени руки и постаралась восстановить дыхание. Снова. На этот раз без психов. Бить больше было нечего.
Сидеть и курить, как будто это обычный вечер. Сидеть и курить.

Да гори оно все синим пламенем! [AVA]http://s3.uploads.ru/7qOQL.gif[/AVA]

Отредактировано Deirdre Burns (2015-08-09 20:45:40)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Лифты... Лифты! ‡Лифты одна нужна мне (с)