Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » забери меня скорей


забери меня скорей

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Участники:  Amelia O'Dwyer, Maximilian Haines
Место: Госпиталь имени Святого Патрика
Дата: 16 июля 2015
Погодные условия: не понадобятся
Описание: обычная процедура у полицейских - посещение психиатра, ну, почти, и не у всех.

Отредактировано Maximilian Haines (2015-07-19 16:20:50)

+1

2

Работа в полиции требует много внимания. Не только к окружающим, но и к самому себе. Когда вы только приходите на учебу в полицейскую академию, вас проверяют на так называемую чистоту, детально изучают ваше здоровье и решают, достойны ли вы стать представителем закона. На вас смотрят со всех сторон, под лупой и без, под микроскопом и без. Вам постоянно кажется, что сейчас что-нибудь найдут, и вы полетите, как птица, у вас развивается паранойя. Вы становитесь нервным и дерганным, плохо спите по ночам, а днем и вовсе глаз не смыкаете. Но потом, когда вы уже практически готовы сами забрать свои документы и растворится на линии горизонта, как вам вручают в руки заветные справки, говорят напутственные слова и отправляют на учебу, где вы встретите таких же нервных, дерганных, напуганных и невероятно счастливых будущих офицеров, ваших коллег. Вам всем кажется, что все позади, вы радуетесь и восторгаетесь. Вам кажется, что вы попали в сказку. А потом вы заканчиваете учиться, поступаете на работу. И вот. Сказка заканчивается. Новый медосмотр, где вас разберут по косточкам, рассмотрят каждый слой тканей, составляющих ваш организм. Потом вы снова живете в сказке, если вас признают "годным". Но ваша сказка заканчивается каждый год, ровнехонько летом. Амелия терпеть не могла, когда наступала пора  вот этих вечных медосмотров. Она предчувствовала эту пору ещё до того, как на стенде появлялся белоснежный листок со списком сотрудников, которым стоит посетить больницу. В этом году было тоже самое. Но почему-то Эми все равно про себя высказала все знакомые нецензурные слова, что хранились в дальнем углу её памяти. Но мало ли, что она высказала. Пришлось собрать себя в кучу, подобрать документы, особенно мед.карту, и нацелиться на госпиталь, где их всех ждали коварные медики, готовые найти тысячу и одно заболевание.
Все пошло не так ещё в тот момент, когда О’Двайер прочитала новую фамилию в графе "психиатр". "Ну, бля… Че ещё за Хэйнс? Где МОЙ врач? Бля…". Идти к незнакомому врачу совершенно не хотелось. У Эми было слишком много проблем, которые она, разумеется, отрицала, чтобы делиться ими с каким-то непонятным врачом. Выдергивать листы из карточки, посвященные депрессии, попыткам суицида и небольшим зависимостям от всякой дряни, уже было слишком поздно. Она уже сидела в очереди из таких же работников полиции и тихо паниковала, сильнее натягивая рукава простого серого платья и прижимая к себе свой талмуд, именуемый медицинской картой. Эми пропустила вперед уже добрую часть коллег, пришедших позже неё. Все выходили из кабинета счастливые и довольные, не то, что заходили. Психиатр был завершающим. И именно на нем некоторые зарубались, навсегда забывая адрес нынешней работы. Эми тоже казалось, что из этого кабинета она не выйдет. Хотя справится, не в первый раз. Ведь сейчас у неё нет никаких проблем, ведь правда?
- Кто следующий? – вот ещё один довольный, прижимает к себе заветную справку и нацеливается на регистратуру, чтобы получить штамп и убежать.
- Я, - печально выдыхает Эми и встает с лавочки, стоящей у стены. Она тоже прижимает к себе карточку, но только по другой причине. Она не хочет делиться информацией о себе, не хочет обсуждать с кем-то то, что осталось в прошлом и на белых страницах. Просто не хочет. Но в последний раз подтянув рукава платья и закрыв тем самым длинные светлые шрамы, стучится и заходит в кабинет. Заходит она с ужасом и паникой в глазах. "Ааа, ну нафиг, можно я домой? ". Можно выскочить из кабинета и отсидеться в очереди, пока паника не уляжется. Но тогда можно и со справкой попрощаться, как, собственно говоря, с работой, зарплатой и уютной квартирой, расположенной недалеко от работы. В общем, решено было спокойно зайти и сесть на кресло. Так же решено было не поддаваться панике, успокоиться и вспомнить, что будь она настоящим психом, то никто бы её полицейским не сделал. Пока все под контролем, наверное. Да и вроде жить ей пока хочется, ну, во всяком случае, вены резать не тянет.
- Здравствуйте, - немного грассируя, произносит Эми, нерешительно садясь на кресло, - вот, - она протягивает свою мед.карту, что теперь ей кажется вдвое толще, чем есть на самом деле. Все. Эми молчит, ожидая, что скажет врач. Она оглядывает кабинет. Уютненько у него тут. Конфетки в вазочке, пазлы на столе. Ну, если ей придется здесь задержаться, хоть пазлы пособирает и посидит в тишине под мирное тиканье часов. Все не так уж и плохо.

+1

3

Это был просто завал. Только сегодня ему сказали, что он заменит другого психиатра, который раньше проводил медосмотры у полицейских. И это далеко не на один день, они будут приходить порциями. Он, конечно, уже привык к психам, но в полиции их гораздо больше, чем в больнице. Вы только попробуйте найти полицейского с хорошей психикой. Если он только пришел на эту работу, то у него либо мания величия, при которой он считает, что только он может все разрулить, либо что-то не так с чувством справедливости. Они делят людей на белое и черное, у них не существует серого цвета. Или ты виновен и садишься в тюрьму или ты не причем и какаешь бабочками. И так в течение недели. Его диван был завален документами, ибо на столе не должно быть ничего лишнего, а ходить как раз за новыми слишком далеко. Ладно, хоть принимал в своем кабинете.
На кофейном столике была частично собрана мозаика с цветочным магазином, рядом стояла большая прозрачная вазочка с конфетами для особо разговорчивых посетителей. В кабинете не было часов, только на его руке, иначе они всегда смотрят только на них. Особенно такие, каких он ждал сегодня. Кому нужно просто подписать бумажку и свалить обратно на работу. Им так важно это время, не дай бог он задержит их хотя бы на минуту. Как же так, ведь их горячий кофе и гамбургер успеют остыть без них, они скучают и плачут в одиночестве. Этим они постоянно занимаются?
Один за одним, и так с самого утра. Настоящие психи хоть интересней, эти какие-то скучные. Просто сидят и молчат, лучше бы несли бред, он к нему привык. А нормальные люди – уже не то. Их слишком мало в его жизни. Пациенты – вот его вторая семья. Они словно маленькие дети, которым нужен уход и внимание.
В кабинет зашла медсестра, чтобы занести очередную пачку документов для отчета, - Эйлин, сколько их там еще? – он устало вздохнул, надеясь услышать цифру наименьшего порядка, - да там одна осталось, сидит одиноко, и явно не в восторге, - она мило улыбнулась и скрылась в коридоре, - в этом отделении в восторге только персонал, и то не весь, - он разговаривал уже сам с собой. Мало людей так отдается своему дело. А чем-то они похожи. Полицейские и медики. Насколько нужно быть преданным своему делу, чтобы менять семью,  любовь, да и вообще нормальную жизнь на трупы или недалеких людей. Что за желание спасать всех и вся?
- Здравствуйте, - в  кабинет зашла хм…девушка? Пусть будет девушка, до женщины ей еще далеко вроде. Она сильно переживала. Интересно. Есть что скрывать? Она кладет свою медицинскую книжку перед ним. Большую такую. Сегодня таких еще не было.
-Добрый день, богатое прошлое, однако, - он указывает головой на книженцию, - я вижу, вы очень волнуетесь, так что давайте избавим от мучений нас обоих, - он не хотел напугать ее еще больше, мало ли, у всех бывают трудные дни, тем более, этот отряд из отдела убийств. Да и слишком много бы пришлось читать. Предыдущий врач явно не поленился.
-Можно я буду обращаться на «ты»? Так вот, помнишь, как в школе читала краткие пересказы, потому что очень лень читать всю книгу или есть дела интереснее? Давай, ты мне расскажешь в кратце вот этот томик, а я просто подписываю тебе нужную бумажку, что ты в порядке, и мы все идем по домам? – ну а что. Их же изначально кто-то допустил до работы. Да и сам медосмотр больше буквальность, придуманная для государства.
-Начнем?

+1

4

Вот и начали. Эми вздрагивает, когда врач начинает говорить. Нервная. Сразу понятно, что с ней не все в порядке. Ещё и бледная, как полотно. Почему-то общение с психиатрами не вызывало в ней восторга. Никакого. Никогда. Она не любила всю эту муть с разговорами по душам, решение логических задач и рисование картинок по заказу. Не любила рассказывать о детстве, о попытках суицида. Но врачам нравились эти избитые темы, они находили в них что-то интересное. И этот непременно найдет. Все они, психиатры, психотерапевты и психологи, одинаковые.
- Весьма, - соглашается Эми с врачом, глядя на свой талмуд. Ну да, действительно. Написано там много и интересно. Она как-то ради любопытства читала. Столько новых слов и словосочетаний узнала. Эмоциональная нестабильность. Вот это ей понравилось, потому что всегда считала, что эмоциональный диапазон у неё, как у зубочистки. Суицидальные наклонности. Это тоже ей понравилось. Это они так красиво назвали перерезанные вены и выход на прогулку в окно. Ей ещё много слов понравилось, но она их не запомнила. Они были слишком сложными для неё, слишком непонятные и странные.
Разрешения доктор не дождался. Да и Эми все равно была согласна перейти на «ты». Тем более, насколько она заметила, разница в возрасте у них не большая, лет пять. Лучше сразу установить доверительные отношения, вдруг она здесь задержится. Хотя, конечно, лучше уйти и следующий раз прийти через год. В общем, говорить о том, что у тебя зависимость от успокоительных таблеток, не стоит. В карте этого нет, узнать об этом вроде неоткуда.
- Когда я училась в школе, интернета не было. Приходилось читать оригинал, - Эми пожала плечами. Ей нравилось читать, и если было желание, заданное на дом она осиливала. Тем более родители находили очень важным беседовать с ней о том, что она почерпнула из последней прочитанной книги. Сама Эми важной эту тему не находила, но беседу с родителями строила, в целях избежать расспросов о Чарльзтауне, а позднее о свиданиях на заднем дворе школы.
- Ладно, расскажу. Только это будет не совсем краткий пересказ. Умные слова из этой книжки я не воспроизведу, - кивает на книжку и поправляет рукава платья. Вот это постоянное поправление – уже сам по себе диагноз. Дай Бог (какой Бог?) Хэйнс не заметит вот это нервное теребление  ткани, а то решит, что она что-то хочет скрыть. И будет прав. «Ещё я пропущу некоторые моменты, думаю, ты будешь не против». Поговорила сама с собой, а почему бы и не да?
- Страница вторая. Первая – титульник. Мне восемь. Дословная цитата: «девочка не контактна. Со взрослыми не разговаривает, детей обходит стороной. На вопросы психолога отмалчивается. Сильный шок от пережитого». Дальше идет всякая муть посвященная отношениям между мной и родителями. К слову, это догадки психолога. Я с ней так и не заговорила, но она и не сильно расстраивалась, - на минуту замолкает. Что говорить дальше? Там и вовсе все печально. Для неё.
- Дальше сплошь заметки школьного психолога. Я ей не нравилась. На драки постоянно нарывалась, - Эми решила сделать вид, что вся эта пачка бумаги – сплошь заметки. И кого она хочет обмануть? Себя или врача? Но кого-то точно.
- Страница, кажется, сто пятая. Затяжная депрессия. Переходный возраст, ну, все как у людей, короче, - только дело не в переходном возрасте было. А в изнасиловании и последующем аборте. Эми тогда сама не знала, как вырулить из этой ситуации. Не то чтобы она была таким нежным цветочком, который боялся малейшего дуновения, просто оказалось очень тяжело принять то, что тобой могут так легко воспользоваться. Да и не укладывался в голове факт, что на её крики не пришел никто, хотя казарма была полна народу. Многое тогда в голове не укладывалось. И долго не укладывалось. Но потом уложилось, спустя пару лет и несколько сеансов терапии. Дел она тогда, конечно, натворить все же успела, однако врачи её спасли, вытащили из ямы. А дальше она сама справилась.
- Дальше там неинтересно, неинтересно и снова неинтересно. Страница двести двадцать четыре. Кокаин, героин, ЛСД и травка. Но это скорее интересно наркологу. Период наркотиков длился недолго. От зависимости избавилась. Новая депрессия, но тоже короткая. Вызванная исключительно отменой. Собственно, все. Остальное медосмотры и редкие посещения психолога в целях поделиться «переживаниями», - Эми замолкает. Подробности? Неужели они его заинтересуют? Осталось уговорить врача поверить в то, что вот этот талмуд действительно такой скучный, каким его представила Амелия. Но что-то ей подсказывало, что он ей не поверил. Вон как недоверчиво смотрит. То на неё, то на медкарту. Сейчас начнет задавать наводящие вопросы. Все они так делают. Чем-то они на полицейских похоже, только полицейские к нормальным людям никогда не пристают. Одна маленькая и очень большая разница. Которая Эми нервирует до ужаса.

+1

5

-Естественно не было, он был только у избранных, как будто раньше не существовало других источников? У меня, вот обыкновенная книжечка, там вся школьная литература расписана вкратце, - удивительно, как быстро человек привыкает ко всему хорошему. Ох уж этот интернет, все уже забыли, что когда-то искали информацию в книжках и журналах. А сейчас просто достаточно подписаться на паблик, чтобы быть в курсе всех новостей.
-Ну что ж, вольный пересказ, я не требую цитат, их я найду сам, пожалуй, - он раскрывает медкнижку перед собой, чтобы сверяться с девушкой. Мало ли. Вдруг она ему тут такие сказки начнет рассказывать, а ему только и успевай, что с ушей лапшичку сматывать, с подливкой такую, которая липнет лучше.
«Неудивительно видеть ее здесь» - первое, что проносится в его голове после ее слов. Предыдущему врачу пришлось очень много писать. Похоже, помимо психолога и одного лишь психиатра никому не пришлось делать записи. Странно, что она вообще решила ему что-то рассказать. Будь он на ее месте, то сидел бы и помалкивал в тряпочку, чтобы в психушку не запекли. Или не прописали кучу таблеток, от которых твои мозги превращаются в кашу.
Макс заметил, что пациентка часто поправляет свои рукава, и явно смущается от этого. Он догадывался, что она скрывает. У него возникло множество вопросов по уже сказанному, но он продолжал молчать, слушая ее, и иногда листая книжку в своих руках.
«Просто букет». Из всего сразу. Все-таки существуют такие люди, которым так не повезло. Вот именно они понимают, что такое депрессия и негодование. Не то, что эти ванильные подростки, страдающие от несчастной любви. Тут будет что-то крупнее и более масштабное. Кажется, намечается что-то интересное. Он переманит ее себе. Такие пациенты ему нужны.
Хэйнс поднимает взгляд на девушку, она не собирается говорить что-то еще?
-Что ж, все равно получилось кратко, весьма, некоторые рассказывают свою скучную и ненасыщенную жизнь гораздо дольше, ты просто не представляешь себе, - все-таки, с возвращением домой стоит немного повременить.
-Насчет драк…  Что-то мне подсказывает, что это было не так просто, как у всех остальных, любишь издеваться? Делать людям больно? – он смотрел на нее спокойным взглядом,  даже если она ответит «да», его это только обрадует. Он нашел себе интересный экземпляр. Еще и в правопорядке. Он, конечно, может подписать ее бумажку прямо сейчас, но тогда он может упустить самое главное.
-Прошу прощения, - у него заиграл телефон. Фред. Написал, что уже выехал к нему. Вот черт. Ну, у него еще есть минут 10.
-тут написано, что тебя удочерили, в возрасте… 13 лет, правильно? – он вернулся к диалогу, как ни в чем не бывало, - это немного странно, святые люди, наверное, - учитывая, что он уже заметил пометку о гибели биологических, он смотрел на ее реакцию, - таких взрослых детей практически никогда не берут, они обречены сидеть в детском доме до 18, - что? Дети помладше закончились? Остался только такой экземпляр?
-Чем же ты им так понравилась? Они, наверняка, тебе это рассказывали, это не тот случай, когда ребенку до последнего врут, что он их ребенок, ты уже была большой, и тебе не запудрить голову какими-то сказками.
-Ты все еще с ними общаешься? – да, он иногда судил людей по себе. Ну а что. Это еще неизвестно, что лучше. Быть усыновленным или расти среди хреновых родителей.

+1

6

- У меня такой не было, - Эми вновь пожимает плечами. В начальной школе такая книжка была не нужна, а потом в приюте никого не заботило образование детей. Можно было и в школу-то смело не ходить. Именно поэтому Эми там была не частным гостем. Ей было скучно на уроках, она часто отвлекалась и занималась вовсе не тем, чем велел учитель. Она была плохим учеником, хоть и училась вполне сносно. Сама, правда, не понимает, как так вышло.
Эми закатывает глаза. Ну, вот, теперь он будет листать этот талмуд и сверяться с её словами. Но это не помешает ей упустить некоторые детали. Их слишком много, все и не упомнишь. А ей и вовсе не положено их помнить. Даже не так. Она хочет их забыть. Просто забыть, и чтобы никто не копался в том, что каждый раз начинает кровоточить. Трудно все это. Больно и трудно, но врачи считают, что выздоровление начинается тогда, когда пациент начинает верить во все, что произошло. Когда он верит и принимает. Но вот, жаль, что Эми так не считает. У неё совершенно противоположная точка зрения. Она считает, что если запихать все в дальний угол и забыть об этом, то все тревоги окажутся похороненными тоже там, в дальнем углу. Она чертовски не права, но исправлять себя никому не позволяет.
- Представляю. Я работаю детективом, - скучных историй она наслушалась просто до тошноты. Да, эти истории маленько отличаются от тех, которые рассказывают в кабинете психиатра, но они все равно скучные. Эми на них обычно невольно начинает засыпать, продолжая делать вид, что ей действительно интересно. Что поделать, это её работа. Слушать людей и их мнение. Даже если они несут полную чушь, никак не связанную с расследуемым происшествием.
- Не люблю. Но не боюсь. Я не боюсь боли и не боюсь её причинять, - драки были вовсе не из-за того, что она садистка. Она вообще-то довольно спокойная и может очень долго терпеть. Пока однажды не случается последняя капля. В детстве последняя капля наступала довольно быстро, ведро терпения было меньше. И под руку удачно попадались обидчики. Вот ещё одна причина, почему Эми была не частым гостем в школе. Обидчики, их количество в школе было просто рекордным. Бить каждого – не вариант. Вариант просто не появляться на горизонте. Его привести в жизнь гораздо проще.
Пока врач отвечал на телефон, Эми рассматривала его кабинет. Теперь она уже рассматривала его гораздо внимательней, пытаясь увидеть что-нибудь личное. Даже какую-нибудь мелочь. Но ничего не говорило о как таковой личности, обычный кабинет, заполненный обычными вещами. Разве что пазлы. Можно было сказать, что врачу нравится собирать пазлы самому. Или он считает, что человек, занятый подбором деталек, больше болтает, не контролируя, что говорит.
- Правильно, - в подтверждение Эми ещё и кивает. Дурацкая привычка. Эми поеживается, когда Хэйнс произносит вслух её мысли. "Они святые. Слово "наверное" тут лишнее". Она всегда такими их считала и с возрастом только больше и больше в этом убеждалась.
- Я понятия не имею, чем таким я им понравилась. В душу, наверное, запала, - ага, в душу. Светлые волосы, неровно подстриженные, торчат в разные стороны. Сломанный нос, на лбу ссадина. До невозможности худая и даже самой себе кажется нескладной. Разве что двигается легко и не боится смотреть в лицо. И да, это были первые люди, которым она не высказала свои мысли сходу. Может и правда тогда милой показалась. Не ей об этом знать.
- Мы никогда не разговаривали об этом. Хотя, наверное, стоило. Не знаю. Они терпели все мои выходки, поверь, их было не мало. Я до последнего сопротивлялась. Мне казалось, что ещё одна моя попытка все испортить – и они поймут, какую глупость совершили. Каждое утро было пыткой. Как и вечер. Особенно, если перед этим их вызывали в школу. Моя жизнь была ожиданием, что они отдадут меня обратно, - что-то она разговорилась. Вот ещё одна больная тема, которую задели. Но это лучше, чем то, другое, - но знаешь что. Вместо того чтобы ругать, они покупали мне мороженое и вели в кино. Это было самым тяжелым. Они меня убивали своей добротой. Я привыкла к жестокости взрослых. К их равнодушию. Но доброта. Заводила меня в тупик, - Эми встала с кресла. Когда она волновалась, ей нужно было либо двигаться, либо крутить что-нибудь в руках. Тут она предпочла двигаться.
- И сейчас заводит. Хоть я и выросла. И да, мы общаемся. Почему нет? Наверное, я даже их люблю. Все таки они столько лет пытаются стать для меня идеальными родителями. И совсем не знают, что у них это получилось, - Эми невольно улыбнулась. Она их действительно любила, но даже сама себе в этом не признавалась, - Почему тебя так заинтересовала эта тема? У самого проблемы с родителями? – она закидывает удочку наугад. И внезапно понимает, что сидит за столиком и перебирает детали, разглядывая картинку, изображенную на коробке. Все-таки пришла к старому. Заняла руки, - А вообще. Любые родители лучше, чем приют. У нас ужасная система государственного воспитания. Лично убедилась.

+1

7

-ты можешь подумать, что лучше бы на тебя орали и наказывали? – а ведь большинство нормальных детей никогда бы не променяло мороженое на розги, да и вообще, неужели действительно существуют такие люди? Они просто не ценят то, что дают им их родители.
Амелия встала с места. Казалось, она перестала волноваться так, как раньше, но, сама того не понимая, хотела поговорить. Он нашел точку соприкосновения. А еще она села за пазлы. Людишки просто не могут пройти мимо.
Копы, как и медики, любят решать всяческие задачи. Складывать маленькие части воедино. Просто ты знаешь, что решение где-то рядом, оно всегда есть. Есть деталь, которая подойдет именно туда. Сначала ты выбираешь из всей кучи те, которые могут подойти, затем исключаешь некоторые из-за формы или содержания, и остается только один ответ. Один пазл. Глупо вбивать другую деталь, ведь тогда у тебя останется два неверных места. Они потянут за собой другие. Так что ты просто стараешься не облажаться.
-Да-а, с этим не прогадаешь, больная тема, как и у тебя, только случаи вот совершенно разные, - ну это же беседа, а не допрос, почему рассказывать должны только пациенты? На чужих ошибках ведь тоже учатся. И очень даже неплохо.
-я бы не сказал, вот смотри, у тебя, хоть и не всегда, но были и есть хорошие родители, да, было какое-то время, когда тебе было тяжело в приюте, а у некоторых с рождения херовые родители, и ничего с этим не поделаешь, можно, конечно, свалить, но они продолжают быть твоими родителями, других тебе никто не даст, - он развел руками в стороны и поднялся со своего места.
Он тихо подсел за столик рядом с девушкой, взял коробку с оставшимися деталями и начал поиски, она же в это время судорожно пыталась что-то запихнуть в дырку, в которую ничего не подходило, - попробуй эту, - он достал один пазл и подал Амелии.
-Некровные родственники могут быть гораздо ближе и добрее к тебе, ты не замечала, что именно какие-то непонятные дальние родственники, которые приезжают раз в 5 лет, лучше всего к тебе относятся? Это потому что ты их еще не бесишь, они не проводят с тобой так мало времени, тогда я понял, что людей лучше любить издалека, родителей в том числе, я практически со своими не общаюсь, им просто параллельно на меня, да и мне на них - возможно, еще сказывается то, что он свалил от них на другой материк. Хотя внуку они иногда звонят. Все-таки единственный пока что. Брат пока не удосужился оплодотворить какую-нибудь дамочку. Кажется, он даже и не задумывается об этом. Да и Макс это никогда не планировал. Все получилось совершенно случайно. По глупости. А теперь эта глупость доставляет ему столько радости, правда, иногда он хочет его убить, но это пустяки, просто он слишком похож на своего отца. Он не виноват. Просто взял от него самое прекрасное. Скромность, да-да, именно ее.
-По-моему, она оттуда, - он протянул ей еще одну подходящую деталь.

+1

8

- Мне было бы легче, если бы они орали, топали ногами и проявляли хоть какие-то эмоции, - кроме заботы, кроме любви. Раздражало, бесило. Все время хотелось заставить их высказать все, что они думают. Но они молчали. Хотя нет. Потом они к ней привыкли, она к ним привыкла и перестала смотреть на них с ожиданием чего-то ужасного. Эми на минуту замолчала, вспоминая тот вечер, когда родители узнали о связи между своей дочерью-одуванчиком, Чарльзтауном и шайкой-лейкой О’Рейли. Вот тогда она радовалось по настоящему, хотя радоваться было, собственно говоря, нечему, - я, пожалуй, совру, если скажу, что ни разу за все время они не повысили голос. Отец первый научился затевать феерические скандалы. Ему не понравилась моя компания. Все верно, она была далеко не самой лучшей для подростка, но мне нравилась. Я сбегала из дома чуть ли не каждый вечер, а потому скандалы стали все чаще и чаще возникать в нашем доме. Но потом я выросла, - Джек ушел в армию, компания рассосалась, - и все вернулось к тому, на чем остановилось. К спокойному существованию, - потому что родители не знали, чем занималась Эми на заднем дворе школы. И слава богу. Крепче спали ночами.
Эми не знала, почему вдруг начала с ним говорить. Хотя знала. Тема, которую он поднял, не затрагивала струны её души. Были какие-то эмоции, но они были мимолетными. Говорить о родителях, о приемных, которых она считала настоящими, было легко. Гораздо легче, чем о себе. Она говорила факты, но не трогала чувства. Излагала мысли и не думала об эмоциях.
- Я знаю. Я была обладателем не очень любящих родителей. Отцу, откровенно говоря, было до фонаря, что со мной. Мама тоже никогда не была образцом для подражания. Думаю, тебе знакомо то ощущение, когда не знаешь, любят тебя сегодня родители или нет, - можно было прийти со школы с довольной улыбкой и обнаружить, что ты вообще всем мешаешь и тебе никто не рад. Или проснуться ночью от того, что родителей внезапно накрыло любовью к тебе. А ты спать хочешь, - но так случилось, что мне родителей поменяли. Только сначала пришлось пройти через школу жизни под названием Бостонский сиротский приют. В добром здравии туда никто попасть не хочет. И правильно. Веселого там ровно столько же, сколько в похоронах, - эту тему Эми тихо свернула. Не любила никогда её мусолить. Те годы не были лучшими в её жизни, но и отвратительными она их не считала. Посему она просто предпочла собирать пазлы. С завидным терпением девушка спокойно подбирала деталь за деталью, подбирала места тем, что просто так приглянулись. Доктор сел рядом. Чем нервировал. Ни на секунду Эми не забывала, где находится. Тянуло закатать рукава у платья, но этого она позволить себе не могла. Тянуло выругаться, но и это тоже делать не стоило. С некоторой опаской она приняла первую деталь от врача. Тот дальше кинулся в обсуждение родни. Ему там что, медом намазано?
- Я такого не замечала, потому что ни ближних, ни дальних родственников у меня не было. Да, я тот редкий экземпляр, у которого не было бабушек, дедушек, дядей и тетей. Братьев и сестер тоже не было. Но соглашусь, что людей лучше любить издалека, - пожимает плечами и ставит какую-то детальку. Красивая картинка выходит. На коробку она так и не посмотрела. Нет, смотреть-то она на неё смотрела, но видеть ничего не увидела.
- Кажется, да, - она берет ещё одну деталь. Это больше походит на встречу друзей, а не на прием у психиатра. Но только они не друзья. И познакомились-то буквально пару минут назад. И слава богу врач отошел от той кипы бумаг, что представляла собой медкарту. Некоторые темы его бы заинтересовали куда как больше, чем её отношения с родителями, - никогда не пробовал наладить отношения с родителями? Не обязательно ездить к ним в гости каждый месяц, достаточно просто вежливых звонков. Не думаю, что им прям ваще не интересно, что с тобой. У таких, которым не интересно, дети не вырастают врачами.

+1

9

-Наверное, каждый проходил через плохие компании, скорее всего, именно поэтому он так много о них знал, - все просто логично. Вот отец Макса – просто урод. Так каждого такого же в городе знал, их просто притягивает к другу. Ощущение, что у них существует особенное магнитное поле, которое отбирает только херовых людей.
-я выбрал немного другой вариант, в самый ужасный период моего подросткового существования я предпочел свалить, свалить от всех проблем и обязанностей, и знаешь что? Мне помогло, - он даже сейчас находится практически в таком же состоянии. Он ведь так и не вернулся. Навещал на выходных, заходил в гости, но так больше не жил в том доме. Сейчас ему там больше обрадуется, чем в 16 лет. Или, что более вероятно, они просто отвыкли от него, встречают его как дальнего родственника, который удосужился приехать в такую даль. Главное, чтобы привез с собой что-нибудь. Неважно что. Главное, что бы это можно было съесть или похвастаться соседям новому приобретению. Ведь не все могут позволить себе излишества в маленьком городке. А они ведь еще до сих пор не знают, сколько Максимилиан получает в месяц. Знали бы – присели бы ему на шею. Он и так оплачивал образование брата, по его же просьбе. Никаких родителей. Хотя, это наверняка их инициатива. К чему лишние расходы.
-Оно мне до сих пор знакомо, но только я вырос из этого, так что я склоняюсь только ко второму, такого и врагу не пожелаешь, - Макс все перебирал детали в коробке, пытаясь подобрать по цвету, но пока безуспешно, их оставалось еще слишком много.
-Да мне и так не плохо, в тишине и покое, - а ведь действительно. Сколько шума от этих родственников. Каких-либо. А вот с сыном ему повезло. Сыну, конечно, не очень. Но отцу, самому Максимилиану, – да. Он всегда был спокойным и тихим ребенком, почти. По крайней мере, он не никогда не орет и не ревет. Этого он бы не пережил. Альфред, не Макс.
-А как насчет остальных детей из приюта? Ты вот  с ними продолжаешь поддерживать связь? Или просто кинула их? Может, из них, как и из тебя, выросло что-то путное. Я про саму деятельность, не состояние, - не все же поголовно там психами выходят? Или, если даже та, которую все-таки приютили, режет себе вены, то, что с теми, кто оставался там слишком долго. Ведь люди, которые видят одно лишь зло, быстро привыкают к нему, становятся частью его. Мало найдется таких смельчаков, кто пойдет против системы и начнет крушить направо и налево все несправедливость мира. И вот перед ним сидит она. Живой пример. Или не все так просто? Только дети и глупцы верят в то, что копы белые и пушистые.

+1

10

- Возможно, но плохие компании тоже разные бывают, - вот у неё была очень плохая. Просто какой-то кошмар. Другое дело, что Амелия никогда не участвовала в криминальных делах, которые они затевали. Зато травку у них курить научилась. И до сих пор ею балуется. Да, короче, если говорить по существу, именно у них она многое подцепила. Просто талантливая была, на лету все схватывала. Ну, и учителя замечательные попались…
- Я свалила из дома в девятнадцать. И мне тоже помогло. Но не сразу. Только года через два, - Эми пожала плечами. Тогда были исключительные обстоятельства. Пыталась в третий раз не перерезать вены. Если бы осталась – до этого непременно бы дошло. Она тогда была слишком сломанной, слишком разбитой. А психотерапевты, которые казались ей вездесущими, ничуть не помогали. Они лишь заставляли её вспоминать всё, до мельчайших деталей. Вспоминать то, что она не хотела помнить. Не стало психотерапевтов, не стало вокруг знакомых людей, сразу стало легче. Значительно. Пыль вокруг темы улеглась, в голове прояснилось. И хорошо, что Хэйнс не знал пока об этой теме, потому что её бы обсуждать Амелия не стала. Столько лет прошло, а она до сих пор не хочет. И вряд ли когда-нибудь захочет.
- Дай мне, - девушка отбирает коробку с детальками. Внимательно разглядывает их, пытаясь найти нужную. Перебирает по одной, осторожно выбирая на ладошку нужные. А потом начинает подставлять их на место. Некоторые даже подходят.
- А мне и вовсе хорошо. Я одна живу. Тихо, спокойно, можно отдохнуть после головной боли на работе, - на работе и, правда, сплошная нервотрепка. Но кому-то может показаться, что Эми живет слишком одиноко. Не замужем, детей нет. А ей и не надо. Бежит от всего этого, как от огня. Бежит и открещивается по дороге. Спасибо, оставьте это добро себе. Особенно детей. Маленьких, сопливых, вечно чего-то требующих. Может, годам к сорока-сорока пяти она и решится родить малыша. Но что-то вряд ли такая идея стукнет ей в голову.
- Я с ними не общаюсь, - и тут почему-то вспоминается Джек. Не общается, конечно, нет. Какое это общение? Они вечно из-за чего-то спорят и дерутся, если оба не пьяные, что называется в хлам. Ну, и спят друг с другом. После того, как подерутся. Занимательное общение. Хотя, главное, чтобы им нравилось, да? – да и сомневаюсь я, что из кого-то там могло получиться что-то путное. Из меня-то ведь тоже случайно вышло. В какой-то момент звезды не так повернулись, - ухмыльнулась. Звезды. Не так повернулись. Не в звездах дело, а в мозгах, которые не хотелось растрачивать попусту. Полиция просто под руку подвернулась, как что-то близкое к армии. И все. Больше ничего.
Эми положила ещё пару деталей на место, а потом перевела взгляд на часы, - кажется, у тебя уже заканчивается прием. А мне нужно на дежурство, - ненавязчиво предложила свернуть тему, - на родственников мы вроде уже достаточно друг другу нажаловались. Хотя мне грех жаловаться, мне досталась хорошая семья. Как награда за приют, видимо, - награда за то, что прошла ту школу жизни и осталась вполне себе нормальной. На голову больная она сразу от рождения была. Это генетическое, передается вместе с ирландскими корнями. Совершенно бесплатно, каждому.
- Подпишешь справку? – кивает головой на бланк, - на работе хотят, чтобы он был заполнен весь, - особенно графа «психиатр» и «нарколог». Две самые важные графы. На них обычно и летят, как птички. А ну ещё на кардиологе, у которого с Эми очень хорошие отношения, потому что она, наверное, единственная, кто не жалуется на ёканье сердца.
- Мою медкарту на ночь читать не советую. Потом кошмары сниться будут, - улыбается, - до свидания, Забирает свои документы, вот все, кроме медкарты, и уходит. Осталось поставить печать в регистратуре у медсестры, позвонить напарнику и растворится где-то в огнях большого города. А ещё нужно похоронить надежды на то, что в ближайшее время сюда возвращаться не придется. Ложные мечты ещё никому жизнь не облегчили. Копам уж тем более.

+1

11

И ведь действительно. Максимилиан проверил телефон. Альфред написал, что ждет его внизу. Он быстро напечатал ответ «скоро буду» и посмотрел на Амелию. Как мило они все радуются, когда прием заканчивается. Но не все так просто. Макс не хочет ее отпускать так легко. Тем более, если она будет и дальше у него наблюдаться, ему предстоит еще многое о ней узнать.
-Хорошо, на сегодня достаточно, - он поднялся с дивана и направился за свой стол. Поправив папку, он перевел взгляд на девушку, которую нужно было подписать ее справку.
- знаешь, я не хочу этого делать, - он следил за ее реакцией, да, он подпишет ее, но он хотел оттянуть момент, чтобы увидеть ее удивленные глаза после всего этого. А что? Думала в сказку попала? Пара фактов из жизни и ты психически здорова? Да, так прошло с ее товарищами. Только вот историю у них было поменьше. В несколько раз. И книжечка тоньше. У некоторых там вообще практически ничего не было. Одна ли скукота. А вот ее… Такую он заберет себе.
-не смотри так на меня, я ее подпишу, но с условием, что ты будешь регулярно навещать меня в моем кабинете, - он тянется за справкой, особого выбора у нее нет, потому что он в любой момент может заявить, что она нестабильна и ее отстранят от работы. А Макс заметил, что это единственное ее пристанище. Это просто ее детище.
-Я думаю, наоборот, почитаю на досуге, может, даже сегодня, - будет, чем пугать ребенка. Хотя,  о чем это он. Фреда таким уже давно не испугать. А вот указать ему на чужие ошибки можно. Что с ним будет, если папа его не устраивает и он хочет обменять его на нового.
-Всего доброго, вот моя визитка на всякий случай, звони, если захочешь, - он попрощался с девушкой и начал собирать свои вещи, понимая, что она никогда сама не позвонит, но вдруг что-то случится? А ее номер у него есть, он указан в личном деле. Но ему запрещено без уважительного повода надоедать своей пациентке. Так что он будет ждать следующего сеанса, а он достаточно скоро. Надо будет что-то придумать. Возможно, он встретил ее в неформальной остановке.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » забери меня скорей