Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » in those days, we were lions.


in those days, we were lions.

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Steal me, deal me, anyway you heal me
Maim me, tame me, you can never change me
Love me, like me, come ahead and fight me
Please me, tease me, go ahead and leave me

Томас и Лола
30 октября, пятница
квартира Лолы.

http://s9.uploads.ru/bIkF6.gifhttp://33.media.tumblr.com/676b8e71151cd3901e67cbd87fea9074/tumblr_inline_nono0eWNMm1sccn28_500.gif

+1

2

Мучительно долгие две недели тебя носило по стране. Нет, сначала тебя занесло домой, в ярости ты разбил купленную тобой вазу. Да о чем ты только думал, когда покупал эту гадость себе в дом?! Потом быстро собрал вещи и поехал к брату: находится в одиночестве было невыносимо. С каждым часом приходил то гнев, то ненависть, то злость, то разочарование, то обида, то грусть. Чувства сменялись калейдоскопом. Хотелось вернуться, хотелось забрать эту строптивую девицу домой и рвать ее на части, заставить принять тебя, заставить понять, заставить заболеть тобою так же, как ты ею. Но сдержался, смог отвлечь ненадолго.
Уже у брата с тобой связался отец и предложил довольно сложное дельце, но с приличным кушем. Выезжать в Канаду стоило уже сейчас. Решив, что работа самым лучшим образом отвлечет, уехал сразу же. Благо, необходимые вещи у тебя всегда были с собой. В Сакраменто осталась Лола, квартира с разбитой вазой и брат, который пытался отговорить от дела, понимая, что вся эта ситуация с девицей не приведет ни к чему хорошему. Слишком уж сильно она задела тебя, Томас, а ты так и не смог в этом сознаться. Даже себе.
Если бы ты только знал, чем обернется для тебя эта поездка - послушался брата и не лез в таком состоянии. Все время, пока готовились к совершению кражи с подменой, проклятая девица не покидала твоих мыслей. Благо, твой напарник оказался толковым, потому сразу подмечал недочеты и не состыковки, которые допускал ты. Однажды, не выдержав того, что ты опять налажал в очень простом месте, предложил сходить и развлечься. Трахнуть кого-то и... после этого стало еще хуже. В бар ты сходил, девицу снял, но когда пошло дело к сексу попросту не смог. Лола стояла у тебя перед глазами, ты называл эту девушку Лолой, злился, и в итоге - попросту избил ни в чем неповинную девчонку, вымещая на ней то, что она не Ло. Наказывая ее за это. В тот момент ты мог ее даже убить, если бы не остановился вовремя. Довез ее до больницы и выкинул там, благо, она была так пьяна, что не смогла тебя запомнить и фоторобот получился очень кривым, по которому тебя даже родная мать бы не узнала. Больше снимать девчонок ты не решался, а попытался вновь погрузится в работу. Перестал спать, почти ничего не ел, но зато смог разработать такой план, который был рассчитан чуть ли не идеально. Единственное, что ты не смог учесть - человеческий фактор, а точнее - себя. Прежде твое тело никогда не подводило тебя, действовало, как часы, но в день кражи оно дало сбой. И, что было практически нереальным, тебя чуть не заметили, когда ты уже с подлинной китайской вазой какой-то там династии, и несколькими мешочками драгоценных камней, возвращался тем путем, который был прописан. Если бы не твой напарник, который пристально следил за каждым твоим шагом, не отдернул тебя, то остаток своих дней ты мог провести в тюрьме, но скорее - был бы убит охраной особняка, в котором воровал. Это был первый раз, когда ты не смог выполнить свою же схему.
После дела, когда напарник провожал тебя на самолет обратно в Сакраменто, единственное, что он сказал по поводу промашки, была гениальная фраза: "ты один из лучших взломщиком, с которыми я работал, но тебе бы не мешало разобраться с дерьмом в своей голове, иначе оно разберется с тобой." Ты пообещал ему, что разберешься... но по возвращению еще неделю не мог набраться сил, чтобы прийти к Ло. Стоял у ее окон, наблюдал со стороны, но казалось, если ты подойдешь к ней, то попросту убьешь. Ты не мог смириться с тем, что они живет и радуется без тебя. Не мог смотреть на то, как она флиртует с кем-то кроме тебя. А еще ты не мог допустить, чтобы она думала, что победила. Если ты не можешь выкинуть ее из головы, то пусть и она не сможет.

В тот вечер тебе было особенно погано. Казалось, все встречные девушки - это твоя Ло, ты сходил с ума от злости, ревности и негодования. Зайдя в первый попавшийся магазин купил бутылку рома и побрел в сторону ее дома. Напиваться на голодный желудок - отвратительная идея, но ты не знал как еще заставить свои чувства умолкнуть. Ты очень надеялся, что выпьешь слишком много раньше, чем дойдешь до ее дома, но то ли желание доказать ей что-то было сильней, то ли злость не давала тебе напиться в состояние нестояния, ты таки дошел. Зайдя в кафешку у ее дома, купил кофе с собой.
Что-то злое росло в тебе с каждым шагом. Лестница ступенька за ступенькой вела тебя вверх, так же и росла в тебе ярость. Дойдя таки до знакомых дверей, ты на миг замер. Тяжело вдохнул еще не успевший остыть воздух, позвонил в дверь. И хорошо, что позвонил, ведь додумайся постучать - либо выбил бы двери, либо убедил ее в том, что пора вызывать полицию и надеяться, что она приедет раньше, чем дверь сдастся твоему натиску. В подъезде, как и несколько недель назад, царит полумрак, потому даже если посмотреть в глазок: совершенно не понятно, кто пришел.
Когда же дверь открывается, ты не тупишь и не разрешаешь ее закрыть: резко бьешь по ней, от неожиданности лишая шанса на то, чтобы сориентироваться, что происходит и вваливаешься в квартиру. Закрываешь дверь, и поворачиваешься к... о, Лоле. - привет, смотри, сегодня я даже со своим. На случай, если ты мне опять откажешь. - Ты пьян и в глазах пляшут бесы. На это действительно смотреть очень жутко. Тебе страшно, Ло? Нет? А должно быть.
Ловишь ее, прижимая за горло к стене: - хотя знаешь, я передумал. Мне что-то не хочется кофе. Может, хочется тебе? - Ладонь с горла перемещается к челюсти Лолы, сжимает ее, чтобы открыть рот и ты начинаешь вливать в нее уже порядком холодный кофе. Ты настолько зол, что хочешь прибить ее, но для начала - поиздеваться. Как она пару недель назад над тобой.

Отредактировано Thomas Reed (2015-07-21 22:48:38)

+1

3

Ты была уверена в том, что отделалась от Томаса раз и навсегда. Что достаточно доступно объяснила ему своё отношение к нему, точнее, отсутствие какого-либо отношения, и он сдался, наконец осознав, что гонять за тобой - пустая трата времени. По правде говоря, ты даже испытывала какое-то удовлетворение, думая об этом, и вся ситуация здорово тешила самомнение. Потому что столь настойчивый, странный поклонник у тебя появился впервые, и ты, не растерявшись, все-таки дала ему отпор. И пускай это мало походило на отпор в традиционном его понимании, но план сработал, и это было самое главное.
Жизнь почти вернулась в прежнее русло. Почти, потому что нормально жилось тебе только, может быть, самую первую неделю после того, как выгнала Тома. Приступ так и не накрыл с головой, тебя ждала буквально одна неприятная, насыщенная кошмарами ночь, а затем ты собралась и оправилась. Всегда оправлялась, с поразительной скоростью замазывая трещинки в своей голове, будто и не ты вовсе боялась тени и существ, которые прятались по углам, под кроватью, в шкафу, когда наступала ночь.

Иногда тебе казалось, что кто-то за тобой следит. Иногда, совершенно внезапно, ни с того ни с сего, ты ощущала холод вдоль позвоночника и непонятно откуда взявшийся страх. До боли знакомое ощущение, взгляд, который заставлял ступни прирасти к полу. Ты прекрасно знала, откуда бралось это ощущение, но не желала сознаваться и думать об этом, вела себя так, словно ничего не происходило. Иногда, правда, оглядывалась по сторонам, но не слишком внимательно. Как будто боялась увидеть кого-то, кого видеть тебе не хотелось.
Этот вечер ты решила провести дома. Исы в очередной раз не было, подруга довольно часто теперь не ночевала дома. И хотя тебе было немножко одиноко одной, ты справлялась с этим ощущением. Ночи не всегда были одинаково страшными для тебя, зачастую ты держала себя в руках, и даже напоминала обычного человека. Разве что могла вдруг вздрогнуть, решив, что ветки из окна отбрасывают в комнату слишком причудливые и живые тени. Рецепт был довольно простым. Включить телевизор, включить погромче музыку, заняться себя чем-то, например готовкой. Иногда у тебя получилось погрузиться в атмосферу нормальности настолько глубоко, что одиночество доставляло удовольствие. Было в этом что-то... обычное. Год назад ты решила, что в жизни не хватает приключений. Сейчас же наоборот с удовольствием отдавалась в лапы нормальности и обычности. Тебе их немножко не хватало.

Звонок в дверь оказывается несколько неожиданным, потому что ты никого не ждала. С другой стороны, у тебя было много друзей и знакомых, которые могли ввалиться без предупреждения, просто потому, что были поблизости и увидели свет в окнах. Свет, да. Света в квартире по вечерам традиционно было очень много...
Встаешь на носочки, чтобы посмотреть в дверной глазок. Дверь у вас в квартире была сделала для великанов. И... конечно же, ничего не видишь. Ебучая лампочка. Постоянно забываешь о том, что нужно уже купить её и вкрутить. Такими вещами у вас дома обычно занимается Иса, но она не так уж много проводит времени дома, чтобы заниматься лампочками в подъезде.
Открываешь дверь практически без опасения. В последнее время ты вела себя на удивление хорошо и мирно. Ни с кем не ругалась, никому не переходила дорогу, а значит, каких-нибудь непрошеных мстителей на пороге ждать не приходилось. Однако...

Ты едва успеваешь отскочить, дверь больно бьет по руке и с грохотом ударяется об стену. Морщишься, размахивая рукой, и удивленно смотришь на... да, на Томаса. Как опрометчиво было решить, что он пропал из твоей жизни окончательно. Собираешься возмутиться, уже открываешь рот и начинаешь: - Что ты... - и это всё, на что тебя хватает. Потому что приглядываешь к нему как следует, ловишь затуманенный алкоголем, практически безумный взгляд, и способность говорить тебя покидает. Просто не можешь выдавить из себя ни звука, ощущая только леденящий душу страх. Прекрасно помнишь, что он, будучи пьяным, сделал с тем парнем в баре. И тебе кажется, что тебя ждет то же самое. Этот взгляд не предвещает ничего хорошего. Тебе даже кажется, что таким взглядом смотрят на людей, которых ненавидят. Которых собираются убить в приступе гнева, от того, что чувство ненависти, в купе с алкоголем, сжирает всё живое и адекватное, что есть внутри.
Естественно, ты пытаешься сбежать. Но он оказывается неожиданно ловким для человека, который столько выпил. Пальцы стискивают горло, за спиной стена, и страх твой только усиливается. Даже если ты станешь кричать, никто не услышит и не придет на помощь. Однако, тебе кажется, что крики его только разозлят, а ты в таких ситуациях пытаешься поступать максимально правильно. Пытаешься. Получается не всегда...
Ты ненавидишь стены у себя за спиной. Готова повторять это снова и снова, стена за спиной лишает возможности здраво рассуждать, пробуждая какой-то чисто животный страх. Это он, да? Это он пару недель назад обнимался тебя во сне, лишая кошмаров и исцеляя одним только своим присутствием. И он выглядел таким счастливым, убирая волосы с твоего лица. Ты сделала это с ним? Это твоя вина?
- Отвали от меня, придурок, - его пальцы с такой силой сжимают твой подбородок, что тебе страшно. Насколько легко ломается человеческая челюсть? Достаточно, чтобы он мог это проделать? Холодная жижа попадает на язык, ты не хочешь и не будешь это пить. Дергаешься и отталкиваешь Тома от себя, страх делает тебя сильной, но, к сожалению, этого не достаточно, чтобы одолеть взрослого мужчину. Ударяешь его по лицу свободной рукой, жалея, что в пределах досягаемости нет ничего тяжелого. Вон там в углу есть зонт и есть бита, припасенная на всякий случай. Но до них еще надо добраться. А для этого - отлепиться от ебаной стены.
Тебе так страшно, что по щекам текут слезы. Вырываешься действительно отчаянно, расплескивая кофе, и ощущая его уже на подбородке, шее, груди, кажется даже футболка успела намокнуть. - Отвали, сука... - если бы взглядом можно было убивать... кто бы умер первым? Ты или он?

+1

4

В твоей жизни не было ни единого раза, чтобы кто-то так сильно смог тебя разозлить. Смог пролезть в самую черепушку и все там разворошить, проникнуть в самую глубь сердце и начал тянуть за тонкие нити твоего спокойствия. Ты действительно был способен убить ее, но помимо этого, тебе слишком сильно хотелось ее. Сейчас - такую испуганную, вырывающуюся. Она - твоя мышь, которую ты загнал в угол, и которая попытается отгрызть тебе палец, если будешь неосторожен.
Сначала получаешь по-лицу, но боли не чувствуешь, несколько царапин на щеке начинают мелко кровоточить. Но это не способно ни остановит тебя, не отрезвить. Ты слишком завис на одной ноте, которая играет в подсознании, лишая тебя каких-либо других возможностей сделать хоть что-то. Только жажда ее крови, слез и страданий. Тебе хочется отдать хотя бы толику того, что пережил ты сам, чтобы она почувствовала на своей шкуре. А потом, если она останется в живых, то ты и сам уйдешь. Насытившись чужой болью. Тебе она сейчас просто необходима.
Кофе расплескивается, и уже в этом мерзком растворимом напитке не только она, но и ты сам, и пол под ногами. Надоедает, возится с нею - стаканчик занимает целую руку, руку, которая тебе несомненно пригодится. Со злостью выкидываешь пластик с остатками кофе, забрызгивая стены и пол коридора. - Ну, как? Ты готовишь лучше? Если понравился - скажи, я как-нибудь еще занесу. - Сложно сказать: ненавидишь ли ты в этот момент Лолу, а, может, себя. Разум отключен и включаться не собирается.
Отпустив ее челюсть, хватаешь за руку, переворачиваешь спиной к стене, соединяешь обе руки, прижимая их к копчику. Зло рычишь в самое ухо: - может, расскажешь, кого еще успела трахнуть, после того, как прогнала меня? - На самом деле тебе это не важно, куда важней другое: тебе интересно кто смог задержаться рядом и, если уж у них получилось, то чем он хуже? Тем, что она ему действительно не безразлична? Да уж, о времена, о нравы.
Сжимаешь ее волосы на затылки и бьешь об стену лицом: не видишь, пошла ли кровь, поранил ли. Хотя, ты бьешь ее скорее, чтоб она утихла, и перестала пытаться вырваться. Калечить не хочешь. Пока что. Одна рука все также держит обе ее руки, намертво впечатав в ее же тело, второй рукой расстегиваешь пояс, вытаскиваешь его и быстрым умелым движением скрепляешь руки Лоле за спиной. Так то лучше - теперь она точно не сможет сопротивляться, как могла до этого. - Не подхожу тебе, да? Хорошо, пусть будет по-твоему. - Разворачиваешь к себе и грубо целуешь. Это даже сложно назвать поцелуем. Сегодня он берет то, что хочет. И не дай Бог, вернется Иса. С подругой церемониться не будешь - свидетелей оставлять нельзя, знаете такое?
Перекидываешь ее через плечо и несешь к столу. Деревянный стол тебе приглянулся еще в прошлый раз, он выглядел крепким и устойчивым - как раз то, что тебе сейчас нужно, чтоб уложить ее на живот. Смахнешь со стола все, что там находится: разобьется или нет не важно. Сейчас ты вообще не способен думать о чем-то кроме себя, о той навязчивой идеи - тебе действительно надоело, что она видит как ты к ней относишься и пользуется этим. Если она не могла по-хорошему, хоть ты и давал ей возможности быть к тебе мягче, терпимей и нежней. Ей было трудно быть с тобой нормальной? Теперь тебе будет трудно. Почти кидаешь ее на стол, стягиваешь одежду сначала с нее, потом расстегиваешь джинсы, приспускаешь их. Тебя почему-то она невероятно возбуждает. Униженная, без способности к сопротивлению. Тебе плевать на нее в данный момент, ты совершаешь этот поступок скорее потому, что внутри жжется обида, а не потому, что действительно хочешь ее трахнуть. Хотя, вспоминая о том, что не смог в прошлый раз, потому что она стояла в голове - да, ты просто обязан отделаться от этого проклятья. - Не знаю, что ты делала со мной, тварь мелкая, но я, клянусь, прикончу тебя сегодня, если не вылезешь из моей головы? Слышишь? Я убью тебя. - Ты теряешь самообладание, потому что срываешься на крик. Когда ты вообще последний раз орал на кого-то? Безумие. Она - твое настоящее проклятье, не иначе.
Входишь в нее резко, не жалея и не подготавливая. Ей больно? Чудесно, пусть орет, пусть плачет, пусть делает все, чтоб выбить из тебя беса, что вселился по ее же вине. В этот раз не думаешь о ней, потому не ждешь, не даешь ей времени привыкнуть: просто трахаешь, жестко и быстро. И тебе становится немного легче, понимая, что она в твоей власти. Что она всегда будет в твоей власти, если ты того пожелаешь. А все ее злые или безразличные слова, останутся всего лишь словами. У нее нет силы противостоять тебе. У нее есть только право подчиняться и огрызаться, а за последнее ты можешь наказывать ее столько, сколько тебе захочется. Она в твоей власти, хоть может быть не согласной с этим сколько ей самой угодно.

+1

5

Ты знаешь, что такое страх. Вы с ним уже долгое время на короткой ноге. Тебе кажется, что о страхе ты знаешь абсолютно всё, что только можно знать. Все оттенки и полутона давным давно изучены и пройдены. И всё же, твой старый приятель удивляет тебя каждый раз по-новому. На этот раз он лишает тебя самоуверенности. Лишает наглости, отваги. Лишает сил, не дает сделать вдох. Всё, что делало тебя тобой, исчезает вместе с этим страхом.
Каждая гребаная секунда растягивается и превращается в вечность. Ты боишься большого количества вещей, но почти никогда не боишься людей, хотя именно их стоит опасаться больше всего. Именно человек, а не тени из твоей головы, касается твоей кожи так грубо, что на ней остаются красные следы от пальцев. Так по-хозяйски, словно ты не живой человек, а принадлежащая ему вещь. Именно человек шепчет на ухо злые слова и может делать абсолютно всё, что ему вздумается. Слезы текут по щекам, в груди словно образовалась пустота. - Не смей меня, блять, трогать, - каким-то чудом ты находишь в себе силы сопротивляться. Отталкивать, вырываться, но раз за разом напарываться на сильные руки, которым невозможно противостоять. Ты понимаешь, что не имешь права бездействовать. Безвольной тряпкой обмякнуть в руках, позволяя делать всё, что вздумается. Кто-то должен победить, да? Кто-то обязательно победит, и если это будешь не ты, то он сломает тебя. Так болезненно и страшно, как не получалось еще ни у кого прежде.
Но куда тебе бороться с мужчиной... Тебя всю трясет, страх вперемешку с отчаянием. Горло стянуто невидимыми тисками, не хватает воздуха. Глупое сердце, кажется, всерьез вознамерилось выскочить из груди. Ты не видишь выхода из этой ситуации. Его просто нет, и чем сильнее ты трепыхаешься в его руках, тем сильнее невидимая рука сжимает твою шею. Он еще не начал ничего делать, а тебе уже кажется, что тебя разорвали на мелкие кусочки. Такого всепоглощающего чувства отчаяния тебе не доводилось ощущать никогда прежде. Одна часть тебя умоляет о забытье. Упасть в обморок от страха и переживаний, не чувствовать, не видеть, не слышать. Но это было бы слишком просто, да?
Когда он хватает твои руки и резко поворачивает, до тебя наконец доходит, что он собирается сделать. И земля словно уходит из под ног. Ты больше не можешь удерживать равновесие, ноги не слушаются, подкашиваются, но даже падение сейчас не в твоей власти. Жесткий ремень впивается в кожу, и теперь каждое движение приносит лишь боль. Чувствуешь себя бесконечно слабой и ничтожной. Хуже марионетки на веревочках. Она хотя бы ничего не чувствует...
Это так ужасно, что просто не укладывается в голове. Ты не можешь пошевелиться. Не. можешь. пошевелиться. Абсолютно, на сто процентов беззащитна, и стена за спиной, которая всегда так люто пугала - оказывается всего лишь цветочками. Всё еще трепыхаешься, но уже совсем слабо, скорее по инерции. Единственное, что тебе остается - это кричать. Но он как будто знает, что происходит в твоей голове. Рука сжимается на волосах, болезненно их оттягивает, и ты даже пискнуть не успеваешь, как лицом впечатываешься в стену. Больно. На губах появляется соленый привкус. Пожалуйста, пусть всё это закончится. Пусть окажется сном. Проснись, Лола, проснись!
Но ты не просыпаешься. Осядаешь на пол, а он подхватывает тебя на руки и несет вглубь квартиры. Ты пробуешь другую тактику. - Томас... - ты едва можешь говорить, такая напуганная, захлебывающаяся в собственных слезах. - Томас. Пожалуйста, не надо... Пожалуйста! - это сложно назвать тактикой, если честно. Прямо сейчас, такие слова как "уловка", "тактика, "стратегия" - пустой звук для тебя. Ты бы не поняла, что они значат, даже если бы очень сильно захотела. Ты изворачиваешься, как уж на сковородке и, кажется, готова сказать и сделать всё, что угодно, лишь бы он пощадил и не трогал. Нет, ты не тот персонаж, который даже на смертном одре, с дулом пистолета у виска, будет стараться держать лицо. Тебе совершенно плевать, как ты выглядишь, что о тебе думают и подумают. Каждое движение, каждая мысль направлены исключительно на спасение. Тебе нужно взглянуть ему в лицо. Заглянуть в глаза, попытаться успокоить, вразумить. Ты могла бы сыграть ласку. Могла бы сыграть любовь, изобразить нежность так правдоподобно, что любая известная актриса удавилась бы от зависти. Ты была бы самой ласковой, нежной и любящей девушкой на свете, пока пальцы в кармане, на ощупь набирали бы телефон полиции или хотя бы Исы. Но твои руки связаны. И он не собирается смотреть в глаза. Он тебя даже не слышит.
- Пожалуйста, прошу тебя... - вот этого он уже точно не услышит, потому что ты шепчешь, не в силах уже издать более громкий звук. Тебя швыряют на ваш обеденный стол, ударяешься грудью, лицом, руки так крепко сцеплены за спиной, что нет никакой возможности сгруппироваться и смягчить удар. Этим ударом он выбивает из легких, кажется, почти весь воздух, а дальше начинается самое ужасное...

Когда-то давно, ты уже сама не помнишь где, ты читала фразу, что, мол, если вас насилуют, расслабьтесь и попытайтесь получить удовольствие. Так вот, человека, который такое написал, просто напросто никогда не насиловали.
Тебе больно и унизительно, в груди образовалась оглушающая, болезненная пустота. Ты не можешь пошевелиться, чувствуешь себя бесконечно несчастной, жалкой и сломленной. Прямо сейчас не можешь понять, кого ненавидишь сильнее: себя или его? Его, за то, что сделал с тобой, или себя, за то, что позволила. Всё, что тебе остается - это пустым, абсолютно безжизненным взглядом елозить по белой стенке под вашим подоконником. В какой-то момент у тебя кончаются силы. Ты больше не можешь плакать, и не можешь шевелиться, не можешь дышать, и даже жить, наверное, дальше не можешь. В какой-то момент ты решаешь, что лучше было бы и вовсе умереть. Всё твоё сознание сосредотачивается на одном единственном желании: пусть эта пытка поскорее закончится. И как назло время вокруг замирает, исчезает, испаряется. Есть только ты, бесконечно жалкая и беспомощная, есть он, и есть эта комната, превратившаяся в отдельную вселенную, со своими собственными правилами и порядками. И время над ним не властно.

+1

6

Ярость и злость полностью захватили твой разум, потому ты не слышишь и не понимаешь Лолу. Ее крики, просьбы и мольбы к тебе встречают стену твоего пьяного сознания и отскакивают обратно. В тебе это росло слишком долго, чтобы сейчас все закончить очень быстро . Чтобы суметь переубедить тебя. Кажется, только боль и унижение способны унять твои чувства и ты здесь, чтобы насытиться сполна.
Ты трахаешь ее так, как никого в своей жизни не трахал. Ей действительно больно, ей действительно страшно и, что самое жуткое, ты получаешь от всего этого процесса невообразимое удовольствие. Черт, да ведь ты конченный ублюдок, если тебе это приносит удовлетворение и лечит растерзанную душу и растрепанные чувства, но тебе и на это плевать. Ты родился с братом-близнецом, но по какой-то странной неописуемой причине вырос одиночкой, совершенно не приспособленный для того, чтобы кого-то любить и беречь. То, что ты любишь, ты сам же и стараешься убить, уничтожить. Психопат. Интересно, как скоро ты начнешь убивать? Кто будет первым убитым тобой? Сейчас, пусть и морально, но убиваешь свои же чувства, человека, которого однажды назвал своим. Ты же боишься этих чувств, и боишься Лолу, потому сейчас и стараешься выебать ее так, чтоб выебать из себя чувства к ней, не понимая того, что лишь сильнее привязываешься к ней.
Сколько проходит времени, прежде чем ты с глухим рыком кончаешь в нее, совершенно забыв, что в этот раз забыл предохраняться. Тебе попросту сорвало крышу, но и стало чуточку легче. Как бы это ни звучало, но тебя отпустило. И злость и ненависть, и ярость. Теперь тебе куда легче думать, хоть теперь-то уж и думать не о чем. Ты показал ей какое чудовище она сотворила из тебя, хотя, почему ты обвиняешь ее, когда сам во всем виноват. Нельзя было ее искать, нельзя было тащить ее к себе, называть своей, посмотри, к чему это привело.
Отступаешь, отодвигаешь стул и садишься на него. Дышишь еще часто, словно воздух закончился и ты никак не можешь найти хоть немного. С одной стороны тебе легче, с другой ты будто очнулся. Подкуриваешь и смотришь на нее: униженную тобой и уничтоженную. И тебе она такая нравится. Странно, но она нравится тебе совершенно любой, будто бы вокруг нее есть какой-то зачарованный круг, который не позволяет тебе увидеть всю грязь, что казалось бы должна сейчас образоваться на ней. Нет, она все еще твоя, и даже кажется сейчас стала лишь еще больше твоей, чем пол часа назад. Единственное, что ты совершенно не знаешь, что дальше. Говорить что-то? Это все бессмысленно и пусто. Ты доказал - ей или себе, но доказал, а дальше... Что дальше то?
Стоило бы развязать ее и уйти, но ты продолжаешь курить, молчать и смотреть на нее. Сейчас бы тебе совершить отчаянный шаг и убить ее, пусть оставить в душе незаживаемую рану, но сделать эту девчонку навечно твоей, но и этого ты не можешь сделать. Хотя, чем дольше ты на нее смотришь, тем отчетливей понимаешь, что это единственный вариант любить ее так, как ты умеешь.
Резко вскакиваешь со стула - тот падает, но ты будто и не слышишь грохота. Переворачиваешь ее на спину и стискиваешь горло: - ведьма... что ты со мной делаешь? Убить бы тебя, суку. Убить бы. - Пальцы давят все сильней, знаешь - надавишь еще немножечко сильней и захрустят позвонки, а через миг она будет мертва, но ты останавливаешься вовремя. Отпускаешь. Отходишь на шаг назад, а потом вновь приближаешься, поднимаешь, садишь, стискиваешь ее челюсть и целуешь, ощущая кровь на губах. - Хватит жить в моей голове. Я серьезно. Иначе я убью тебя... ничего не смогу с собой поделать и убью. - Признавшись в этом в очередной раз, будто уговариваешься себя не делать этого. Делать все что угодно, только не прикасаться к ее тонкому горлу. Только позволить ей мучиться, осознавая, что от тебя ей уже никуда не деться.

+1

7

Ты ненавидишь его так сильно, что всё твоё тело сотрясается от этого действительно сильного чувства. Кажется, что внутри тебя разрастается обжигающая, черная как смоль, воронка. Становится всё больше, сжигая под собой плоть. Расширяется, и болезненно пульсирующие её края занимают всё пространство, от макушки и до кончиков пальцев. Это чувство столь сильное и сжигающее, что тебе кажется, будто люди, ощущающие такое, не живут вовсе. Эта ненависть сжирает их, делает тело слабым и дряхлых, а ум острым, но болезненным. То, что она прямо сейчас делает с тобой.
Закрываешь глаза, делаешь глубокий вдох, дыхание сбивчивое, захлебываешься своим унижением. Кончиками пальцев касаешься ремня, за эти бесконечно долгие минуты ты успела изучить каждую шероховатость на его поверхности, каждую выбоинку и выпуклость. Очередной глубокий вдох, пытаешься сосредоточиться на ощущениях под пальцами. Всё, что тебе остается.
Томас пробудил в тебе всё, что ты так не любила в себе и чего так боялась. Иногда больше похожая на животное, чем на человека, в тебе действительно сильны были инстинкты. Дорожишь свободой, по-настоящему ценишь её, наслаждаешься, потому что нет ничего приятнее в мире, чем свобода. Даже если она сопровождается одиночеством, которое запросто может тебя убить. Шарахаешься и убегаешь, если кому-то только в голову приходит посягнуть на твою свободу. Уже почти ничего не соображаешь, вот-вот готовая сойти с ума. Он не просто связал тебя и изнасиловал. Он сделал что-то гораздо более ужасное, и ты сама еще не могла понять, что же произошло. Упрямо пытаешься дышать, вдох за выдохом, вдох за выдохом. Несмотря на ошейник, затягивающийся на шее. Его нет в действительности, но ты его чувствуешь.

Он как будто отступает. Всё еще не уходит, тебе не видно, но ты чувствуешь его присутствие в комнате. Слышишь тяжелое дыхание. Уйди... Прошу тебя, пожалуйста, уйди. Ты согласна даже на связанные руки, пусть только уйдет и оставит тебя одну. Невыносимо находиться рядом с ним, в одном комнате, так близко. Каждая клеточка тела воет от ненависти и напряжения.
Что-то в груди обрывается, когда стул с грохотом падает на пол. Ты понимаешь, что пытка не окончена еще до того, как снова ощущаешь грубые прикосновения на коже. Мгновения, и вот ты уже лежишь на спине, можешь видеть его. Ох, лучше бы и дальше лежать на животе.
Тебе кажется, что он убьет тебя. Руки сжимают горло, ты не можешь сделать вдох. Выгибаешься, изо всех сил пытаешься высвободить руки, но всё бесполезно. Пару минут назад ты решила, что больше не можешь плакать, но вот опять слезы застилают глаза. Так лучше. Так лучше. Очертания его лица размазаны, не так страшно. А может, это не слезы?
Тебе хочется что-то сказать. О том, как сильно ты его ненавидишь или о том, что желаешь ему сдохнуть в каких-нибудь страшных мучениях. Но сначала ты надеешься на то, что останешься жива и не хочешь злить. А потом просто не можешь найти воздуха для того, чтобы разговаривать. Да что там... Чтобы жить, не можешь найти воздуха. Упрямо смотришь ему прямо в глаза, хотя в какой-то момент это становится действительно сложно. Вокруг сгущается темнота, мысли тонут в ней, как в густом киселе. Убей меня уже. Убей меня и, блять, успокойся!
Оказывается, что для того, чтобы жить, человеку нужен воздух. И в момент, когда он разжимает руки, а ты делаешь такой желанный, долгожданный вдох, понимаешь это, как никогда раньше. Вдох, еще вдох, будто бы хочешь надышаться впрок. Всё тело гудит от напряжения, но воздух приносит облегчение. Пусть и ненадолго.

Ты устала. Невероятно устала от того, что не можешь пошевелиться, а он продолжает вертеть и крутить тебя, как ему вздумается. Ваши губы соприкасаются, и тебе хочется умереть. Можно ненавидеть кого-то столь же сильно? Видит Бог, ты не знала, что так бывает.
Всё внутри содрогается и от ужаса тоже. Чем больше он говорит, тем сильнее похож на психа. Покинуть его голову, иначе он тебя убьет. Ненормальные, больные пожелания. Как ты можешь покинуть что-то, если никогда добровольно там не поселялась? Прямо сейчас ты не умрешь, тебя словно озаряет. И ты должна испытывать облегчение, но с каждой секундой ужас всё сильнее сжимает свои объятия. Он не остановится. Он не уйдет. Что ты можешь сделать? Что ты можешь сделать?
- Я так сильно тебя ненавижу, - сама не понимаешь, откуда берешь силы на улыбку. Она колючая и ехидная, жестокая и холодная. Рада тому, что он так близко. Потому что ты не можешь разговаривать, только шептать, и он тебя точно сейчас услышит. Глаза больше не кажутся голубыми, потемнели от злости и ненависти. Вдох и шипящий, сквозь зубы выдох. Вкладываешь в слова всю свою ненависть, без остатка: - Я надеюсь, что тебе никогда не станет легче. Даже если ты меня все-таки убьешь...

+1

8

Есть такой тип людей, который попросту не умеет быть счастлив. Находит самый маленький повод для того, чтобы чувствовать себя плохо и раздувает его до небес. Или ищет себе приключений, лишь бы не было скучно жить. Почему-то тебе кажется, что именно такая Лола - девушка, которой скучно жить, и самый ее главный страх - скука. Ты же тогда, получается, не только даешь ей смысл в жизни, но и делаешь счастливой в этом извращенном состоянии несчастья. Да и черт с ним.
Ее слова наполнены ядом, и откуда она только смогла найти столько ненависти? И ты отчетливо понимаешь, что тебе не остается ничего другого, как давать ей то, что она хочет. Твой пьяный разум нашел объяснение всему, что произошло, заставил тебя поверить, и больше даже не думать о какой-то вине. Никто не виноват, если это все происходит потому что "надо", а не потому что "хочу".
Смеешься ей в лицо, слыша все эти лестные пожелания. Будто бы она не понимает, или не хочет понять, но ты ее заставишь. Иначе она будет надеяться, что все закончится. Но ничего не закончится. Все, вы сошлись, вы застряли друг в друге. И можно сколько угодно не хотеть этого, но уже ничего не изменить.
- Я переживу это, Ло. - Как-то вмиг став серьезным, отвечаешь, буравя ее взглядом. Да сколько угодно можно говорить, что ненавидишь. Сколько угодно можно рычать и вырываться, но когда челюсть на шее захлопнулась, зверь скорее мертв, чем жив. А вы скорее нужны друг другу, чем нет.
- Твоими стараниями, дорогая, твоими стараниями. - Ты очень близко к ней, потому ваш разговор больше похож на гневное перешептывание, чем на ссору. Вы словно семейная пара, которая не хочет ссорится на людях, а потому шипите друг на друга. - Пока ты будешь торчать здесь - пальцем тычешь в свой лоб, - до тех пор я буду где-то поблизости. Потому, да, желай остаться в моей черепушке подольше, глядишь, я дойду до того, чтобы освободиться.
Ты и сам не знал, чего ждешь от этой встречи. От этого похода в чужое жилище, чтобы показать свою силу над ней. Но сейчас чувствовал даже нечто большее, чем просто удовлетворение. Кажется, именно вот этого ты ждал - ощущения власти над кем-то. Ощущение полного контроля над своей девочкой. И пусть она сколько угодно упирается, она и сама почувствовала, как ошейник затянулся.
Больше тебе не о чем с ней говорить, да и видеть тебе ее больше не хочется. Пора было уходить, зарыться в своей берлоге и проспаться, глядишь, утром еще и стыдно станет.
Поставив ее на пол, развернул к себе спиной и расстегнул ремень. Обнял Ло, прижав к себе: одна рука, в которой был ремень, легла на живот и с силой вжала ее тело в твое, вторая же более нежно, но ощутимо обвила горло. - Глупая маленькая девочка, повзрослей уже. Слышишь? И беги отсюда как можно дальше. Только когда ты остановишься, я буду рядом. Я тебя найду и не будет тебе покоя... повзрослей и убегай, или постарайся убить меня. Что скажешь, а? Или твоя ненависть - это пустой звук? - Отпустив ее, грубо толкаешь на стол. Ты предупредил, ты показал, ты ее не сможешь оставить, потому что эти чувства больше не в твоей власти.

Через час ты был уже дома, лежал в кровати, после того, как проторчал минут двадцать в душе, вымывая из себя ее запах. Сложно сказать, насколько тебе хватит теперь не видеть ее. Да и хватит ли тебя вообще, чтобы держаться от нее подальше. Она манит тебя, как ебаный магнит. Манит, манит, манит... твоя персональная Ундина, но знаешь, когда повернешь свой корабль на ее зов, налетишь на риф и никто не выживет. Она, кстати, тоже. Так стоит ли вообще плыть на это пение?

+1

9

Ты и правда не понимаешь. Не можешь, не хочешь, не желаешь. Тебе невдомек, что человек может намертво засесть в голове, и никак уже его оттуда не выкурить. Тебе вообще весьма сложно даются любые отношения между людьми, поэтому, как ты можешь что-то понять? Уже давно вбила себе в голову, что не умеешь чувствовать и не умеешь привязываться. И хотя это, скорее всего, было неправдой, сценарий в голове уже был написан и ты собиралась ему следовать. И, конечно же, была сильно недовольна тем, что тебе мешали.
Разве это не жутко? Когда рядом появляется кто-то такой, вроде Томаса. С навязчивыми мыслями, с навязчивыми желаниями. И, что на самом деле пугает, с безумными речами о том, что ты поселилась в его голове. Вот так вот просто, после одной совместной ночи. Один раз увидел, и больше уже не хочешь терять из виду. Но что ты могла с этим поделать? Не просила ничего такого, и не делала ничего специально. Просто так вышло. Какие-то тупые случайности, совпадения, которые привели к тому, что сейчас происходило. Безумный, пьяный он, и сломленная, униженная ты.
Недавно ты подумала, что он - твоя судьба. В смысле... Какова вероятность переспать с человеком совершенно в другом городе, а затем, спустя пару месяцев, обнаружить его рядом с собой, в своем родном городе? И это ты еще не знала, что до той ночи вы уже встречались, просто в тот момент ты не обратила внимание на него. Тогда бы ты тем более решила, что вся эта череда случайностей - не просто так. Однако сейчас, когда внутри тебя было столько ненависти, отчаяния, страха и боли, ты отказывалась верить в то, что именно он - твоя судьба. Чем заслужила такое? Это не честно...

Он всё еще держит тебя, а ты в очередной раз предпринимаешь попытки вырваться. Совершенно отчаянно и разозленно, недоумевая о том, откуда берутся силы, и осознавая, что их, на самом деле, больше, чем ты предполагала. Это, наверное, называется вторым дыханием? Морщишься и дергаешься, пытаешься отпихнуть его, отодвинуться, что сделать без рук практически невозможно. Как рыба об лед. Можешь брыкаться и дрыгаться, тратить те последние силы, которые остались и о которых даже не подозревала, но ничего не изменится. Даже не догадывалась, как в действительности сильно нужны человеку руки... Когда ему уже надоест?
И ему надоедает. Ставит тебя на пол, всё еще вертит исключительно так, как ему удобно. С каждой секундой ощущать себя немощной жертвой становится всё сложнее. Это ведь не то, кем ты являешься. Ты, черт возьми, совсем не такая. Зачем он делает это с тобой?
Он тебя освобождает. Руки оказываются свободны, и ты наконец понимаешь, как неудобно и даже больно было всё это время. Руки затекли, на запястьях красные следы, благо вырывалась ты отчаянно. Теперь, когда наконец свободна, и руки могут пригодиться, надо бы поискать что-то тяжелое, ударить, ранить, дать сдачи. Но, по правде говоря, ты наконец достигла предела. Вымотанная, истощенная, бесконечно несчастная и униженная. Едва находишь силы на то, чтобы стоять. Как это не парадоксально, но он именно тот, кто поддерживает в тебе силы. Потому что ты твердо намерена стоять до последнего. Не падать, не сворачиваться клубочком, не рыдать так отчаянно, что кажется, что вот-вот остановится сердце. Хотя это всё - единственное, чего ты отчаянно желаешь. Но пока он рядом, не бывать этому.
Дыхание отчего-то перехватывает, когда он так по-свойски прижимает тебя к себе. С каких пор ты стала послушной? С каких пор позволяешь обращаться с собой подобным образом? Как вообще это произошло? Парень, которого ты так отчаянно гнала, внезапно оказался частью твоей жизни. Той самой, которая уничтожает тебя.

Ничего не отвечаешь ему, резко выставляешь руки перед собой и только поэтому не ударяешься об стол. Наблюдаешь за ним через плечо, как он уходит, похоже, ужасно удовлетворенный тем, что только что произошло. Не собираешься давать пустых обещаний, не желаешь разговаривать или отвечать. Однако обещаешь сама себе, что никогда не забудешь этой ночи. И никогда его не простишь, обязательно, обязательно отомстишь, потому что никто не имеет право поступать с тобой так. Когда-нибудь. Когда-нибудь...
Лишь когда он уходит, и с грохотом хлопает дверь, можешь дать волю чувствам. Осядаешь на пол прямо там, где стояла. Заползаешь под стол, руками закрываешь голову и просто не можешь перестать рыдать. Будто гигантская рука сжимает тебя раз за разом, каждый раз принося невероятную боль. Ревешь так отчаянно, будто желаешь выплакать всё сердце и всю душу, но...
Именно в таком виде тебя и найдет Иса, когда вернется домой буквально через полчаса. Раздавленную, униженную, не способную даже самостоятельно подняться на ноги.
Всё бывает в первый раз.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » in those days, we were lions.