В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Скажи это. Громко.


Скажи это. Громко.

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://funkyimg.com/i/ZiED.png
KIRILL LAZAREV & ROBIN EVANS
18.07.2015, вечер, жара

— I know who you are.
— Say it. Out loud. Say it.
VampireVor v zakone.

Отредактировано Kirill Lazarev (2015-07-21 21:41:26)

+4

2

Лазарь сейчас сильно завидовал Мэлу: тот как катался по городу в одиночку, так и продолжал это делать – следовало сказать именно «это делать», потому что это было совершенно неприлично по мнению Кирилла, которому скоро будет уже не продохнуть от заботы и охраны его здоровья и жизни. По правде говоря, он и Датчанину пытался навязать такие же меры безопасности, но тот уперся как распоследний баран, мол, кому я сдался, да то, да это, а вот ты-то у нас, Лазарь, вот тебя… В общем изворачивался изо всех сил. Заставить Мэла сделать что-то против его воли – так проще и правда заставить пресловутую гору пойти к Магомету.
Мало того что он не мог посидеть за рулем одного из своих красавцев. Мало того что он не мог куда-нибудь выйти так, чтобы его не облепило заботливыми рожами как акулу рыбами-прилипалами – да что там это, того и гляди он и почесаться не сможет без чьего-нибудь чуткого надзора. Так он теперь даже не мог выехать со своей женщиной за город так, чтобы следом не пер Юкон. Не иначе Всевышний решил повеселиться: они с Датчанином прошляпили все девяностые, но, видимо, такое «удовольствие» в своей жизни упускать нельзя – так что получите-распишитесь, граждане воры.
Робин как-то высказывала предложение устроить пикничок, и, учитывая то, что особым разнообразием в совместном времяпрепровождении Лазарь ее и правда не баловал, это предложение следовало поддержать. Иначе они скоро совсем скатятся в схему «Встретились – поехали к ней» с небольшими вариациями. По своему обыкновению Лазарь явился без предупреждения – но лично он предпочитал считать это сюрпризом – и позвал Робин за город тоном, не терпящим возражений. Нет, ну а что, она же сама хотела. А что поехали не одни – извини, дорогая, так получилось. Кирилл в общении с Робин вообще до сих пор пытался избегать тем, которые могли бы вести к разговору о том, чем он занимается на самом деле – вроде бы ничего особенного, но в России это было удобнее: девочкам все было ясно с самого начала, и… в общем, все было проще. А вот что можно было бы сказать сейчас – ай эм рашн мафия? Эта дурацкая фраза и эта мысль в целом преследовали Лазаря с их первой ночи, когда она спросила про звезды, и он только чудом ушел от ответа. Толкового ответа он так и не придумал. Хотя можно попробовать ответить, как в «Брате-2»: А ю ганстерз? – Ноу, ви а рашнз. Что-то, впрочем, подсказывало законнику, что такой ответ не удовлетворит дотошную Робин, которой следовало идти в журналистику с ее-то желанием покопаться во всем интересном и докопаться до самой сути. Докопается она однажды, ох, докопается! Кирилл, сидя вместе с ней на заднем сиденье и обнимая девушку за плечи, задумчиво поглаживал пальцами ее руку.
Хоть как-то избавиться от почетного эскорта им с Робин удалось только уже на месте, и то так, не сказать, чтобы совсем избавиться – вон они, рядышком, за деревцами. В этой тяжелой схватке за возможность хоть как-то уединиться с его хорошенькой рыженькой помощницей мэра Лазарю пришлось употребить все свое красноречие, которое в конечном счете свелось к тому, что единственный, кто может здесь к нему подобраться незамеченным – это крот, тот крот, который животное, и который, конечно же, не упустит возможности вероломно напасть на вора в законе. Ах да, и как он мог забыть о страшных хищных индюшках и фазанах, которые только и ждут, когда им представится случай полакомиться человечинкой.
И вот тогда-то он, наконец, смог повернуться к Робин и, обняв ее за талию, приподнять над землей.
– Ты просила природу, лапушка, вот тебе природа, – усмехаясь и глядя в ее глаза, сказал Кирилл, стараясь даже не думать о том, что сейчас могут посыпаться вопросы о том, зачем ему охрана: мало ли, а вдруг мысль и правда материальна.
Он покосился на солнце, проглядывающее между ветвей немногочисленных деревьев: здесь, в Калифорнии, вообще было туго с чем-то, что можно назвать не то что лесом – хотя бы леском. Зато хотя бы от озера рядом какая-то прохлада, иначе он бы взвыл на пятой минуты такой поездки на природу.

+2

3

Что тут было говорить. Робин узнала. Сколько прошло времени с тех пор? Порядочно. Порядочно для человека, который кое-что узнал о другом человеке. В этом состояла ее работа. Кое-что узнавать о других людях. Чуть больше, чем есть на поверхности, больше чем прячется за глазами и улыбками. Это было суровой необходимостью в этот век продвинутых технологий и продвинутой лжи и лицемерия. Только раньше у женщин не было никаких прав – все, что они могли делать это молча слушать и так же молча повиноваться своему мужу, который все решал за них. Но нет, теперь эти времена были далеко позади. Спасибо всем тем, кто боролся за права женщин. И вот теперь женщины есть в политике, а раньше-то у бедняжек и права голоса не было. Теперь женщины сами могут разводиться, сами могут воспитывать своих детей. Теперь незачем больше молчать. Теперь можно говорить. Громко. О своих потребностях, своих желаниях, следовать своим мечтам.  Рано или поздно это должно было случиться. Так уж лучше раньше и так, чем, когда она будет ожидать удара меньше всего. 
Как всегда, ответ скрывался на поверхности. Не нужно было искать продвинутого хакера, не нужно было делать миллион запросов, не нужно было пытаться дать взятку, не нужно было угрожать или шантажировать, не нужно было делать абсолютно ничего. Просто наткнуться взглядом на случайное изображение, перейти по случайной статье и, вуаля, как по гребаному волшебству, целая тайная комната со скелетами. Неподдельные сюрпризы для всех страждущих и жаждущих. Когда Робин вчитывалась в значение татуировок, принятых у русских в качестве не просто украшения своего тела, а имеющих глубокий “социальный” статус. Даже в висках застучало – пришлось закрыть глаза. В такие моменты каждый пытается сохранить самое важное, что у него есть – когда понимаешь, что это нечто, такое ценное и важное раньше и всегда, вдруг в легкую разрушили и растоптали. Кто? Да она сама. Теперь ей уже никогда не простят связь с русской мафией, о которой она понятия не имела. И плевать, что не имела – она ведь умная, должна была сразу догадаться. У нее были какие-то желания и мечты? Может она хотела когда-нибудь стать представителем конгресса? Может быть хотела оказаться там, играть важную политическую роль, быть значимой и значительной. Быть общественно-значимой. Куда уж ей тогда, а теперь и тем более. Теперь, когда кому-то понадобится, раскопают все – от и до. Случайные свидетели, случайные встречи, частое появление вместе там, где никто не догадается смотреть. Что-то можно и подтасовать, кто знает. 
Вот и все. Допрыгалась и добегалась. Распахни глаза и смотри. У нее еще есть хоть какой-то шанс? В мыслях – ее светлые пальцы скользили по смуглой коже, на которой синеватыми чернилами вырисовывалась чужая судьба. Под пальцами чужие годы жизни, чужие ошибки и чужие поступки, чужая награда и чужое положение. И все это здесь – перед ней, перед ее глазами.
Куда уж тебе до этого, маленькая американская девочка, - посмеиваясь горько думала Робин, сидя возле монитора собственного ноутбука, а потом лежа в кровати, стоя возле окна. В долбаной съемной квартире были кругом датчики дыма, так что приходилось сильно изловчиться, чтобы курить. Наверное, поэтому она не скурила сразу же всю пачку, пока еще переживания были сильны, останавливаясь лишь на середине.
Потом поутихло и прошло.  И вот уже он появляется на пороге, утягивая за руку с собой. По улыбке и по словам – все тот же человек, который ей понравился и которого она, кажется, успела полюбить. Иррационально, в противовес всем своим прежним мыслям. Теперь эта любовь жгла ее. Теперь нужно было время, чтобы смириться. Всегда есть стратегия преодоления любого кризиса, вроде как, преодолел и теперь стал сильнее.
Справился и теперь уже знаешь, как действовать в такой ситуации. Робин знавала много таких ситуаций, а вот в такой еще не оказывалась. К тому моменту, когда Кирилл заявился к ней с предложением пикника где-то дальше обычного парка, уже не болело и не жгло. Такие уж они – эти слова и признания. Она не идеалистка. Может быть, когда-то была, а теперь точно нет. В конечном счете, она решила позволить всему идти дальше, так что даже бровью не повела, когда увидела и водителя, и целую машину, обязанную ехать рядом с ними.
- Ага, - закинув руки мужчине за шею, соглашается Робин, опуская тот факт, что она имела в виду совсем другое. В ее голове это была незапланированная поездка, так чтобы он за рулем, а она на соседнем сиденье. Ехать куда-то вдаль, без выстроенного маршрута, наугад. Оставить позади всё, наплевать на все обязанности… Теперь-то она знала, что этого не случится никогда. Это у нее за душой ни гроша, на самом деле, если подумать. Ни привязанности к работе, ни детей, ни семьи. Нет, семья есть, конечно, но она в другом городе, на другом конце штата. – Ты долго не появлялся. Были дела? – спросила Робин, припоминая, что виделись они в последний раз восемь дней назад. За это время она успела истосковаться по нему, по физическому ощущению его тела, ну и, заодно, успела узнать правду в качестве бонуса за тот не отвеченный вопрос о “звездах”, ну и в качестве компенсации за то, что пришлось приласкать себя самой.
- Как думаешь? Они будут наблюдать, если я прямо тут опущусь на колени и отсосу у тебя? – заговорщическим шепотом на ухо Кирилла, раздается голос Робин. Тут в лесу, даже на исходе дна, пока еще солнце не опустилось, появляется чудовищная жажда с испариной на спине. Что она там говорила про вашингтонскую жару? О нет, ей далеко до этой. - Ты им разрешил взять бинокли, чтобы следить?

+3

4

Забавно, что даже в таком мелком городишке приходилось так сильно печься о собственной безопасности – не то чтобы это было непривычно, им с Мэлом об этом забывать вообще нельзя, иначе ждет их красивый костюмчик и длинный такой ящик с бархатной обивкой – впрочем, на костюм можно будет понадеяться только в том случае, если будет что в этот костюм запихивать, а то по-разному люди умирают.
Вообще пора было перестать вилять и изворачиваться, но, похоже, для того, чтобы это сделать, надо обладать мозгами Датчанина – хотя и ему его мозги не очень-то помогли, когда эта блондинистая стерва уцокала своими каблучками в направлении, которым Кирилл не очень интересовался. Ясное дело, он не сказал, что всегда знал, что ничего хорошего из этой связи не выйдет… но он все-таки знал. Дать Робин уцокать точно так же ему не хотелось, да и пусть только попробует: Лазарь терпением брата не отличался и свой вздорный характер знал – и с таким характером сам не знал, как бы отреагировал на такой уход. Иногда ему казалось, что удавил бы, вздумай Робин заявить, что ремесло его неправедное, и дел она с ним иметь не хочет. Все это, по крайней мере пока, было чисто гипотетически – но не хотелось бы, чтобы и правда так получилось. Одно и утешало: его лапушка не создавала впечатление человека, способного на такую дурость и деление мира на черное и белое.
Робин была красивой, умной женщиной, она ему чертовски нравилась – он никогда особо хорошо не копался и не разбирался в своих чувствах, так что черт его знает, насколько сильно она ему нравилась. Но у нее была очень милая улыбка, и приятный смех, и еще этот хитрый взгляд, появлявшийся у нее иногда – этот взгляд ему тоже очень нравился. Только надо было что-то решать: не вечно же ему прикидываться дурачком, когда дочери одна за другой начинают спрашивать, где это он пропадает.
Лазарь неопределенно покачал головой.
– Да, были. Иногда приходится напряженно работать даже владельцам ресторанов.
Он улыбнулся. Ну да, ну да. Рестораном-то он просто обзанимался за последнее время. Но надо было что-то сказать, а лучше всего – согласиться. Кирилл сжал ее чуть сильнее в объятиях. Ему доставляло удовольствие одно ее присутствие рядом, ощущение тяжести ее тела.
– Я соскучился.
Он хотел было поцеловать ее, но тут ее губы оказались у самого его уха, и его малышка Робин, когда-то, поначалу, казавшаяся скромной и даже возможно самую малость чопорной леди, начала слово за словом выдавать такое… Кирилл, сделав вид, что прочистил горло, а не поперхнулся воздухом, поставил девушку на землю и с неподдельным интересом заглянул ей в глаза, после чего самым будничным (и слегка ворчливым) тоном задал вопрос:
– Ты что, без меня уже, – бухнуть – да, жаль, что это чисто русское слово, экспрессивное, но непереводимое, – выпить успела?
Была бы не Робин – он бы и штаны спустил, мол, если ты такая смелая, то приступай. Стоило ему подумать о том, как это здесь, можно сказать, на виду, делает Робин, как Кирилла укололо некое неприятное чувство, как нельзя лучше говорившее о том, что с ней он подобный фокус проворачивать не станет. То, что ей подобное вообще пришло в голову, и вызвало его раздражение.
Он уселся под деревом, надеясь, что не наловит здесь муравьев, если прислонится, и, жмурясь, посмотрел на Робин: разложить скатерку они всегда успеют, не на пять же минут выехали. Наверняка и из охраны кто-нибудь, да настроился на рыбалку, раз уж место спокойное, озеро под самым боком, и рыбалка здесь разрешена.
– Ну извини, – он не стал уточнять, извиняется ли он за резкость или за то, какой получилась эта поездка. – А вообще это все, – он мотнул головой в сторону несостоявшихся вуайеристов с биноклями, – вынужденная мера. Я тоже не дурак, понимаю, что ты представляла это иначе. Мы еще съездим с тобой вдвоем, – одновременно кивнув в подтверждение своих слов, мягко сказал Лазарь и протянул к ней руку. – Ну иди сюда.
Он ведь правда по ней скучал. По ее глазам, которые все-таки оказались голубыми… нет, не совсем, серо-голубыми наверное. С ее глазами ему до сих пор трудно было быть уверенным наверняка. По веснушкам, усыпавшим ее хрупкие плечи. По ее мягким волосам, которые легко, как песок, скользили между его пальцами. И по ее тонким пальцам. У нее были очень тонкие, почти как у балерин, руки, и очень хрупкие запястья и кисти, которые так контрастировали с его собственными руками.

+3

5

Похоже, все довольно плохо. Это Робин поняла сразу. Как бывало иногда – она могла озвучить глупость, они посмеются и забудут. Вот и это была такая же глупость, сказанная в шутливой манере – серьезная охрана, личный водитель и прочие сопутствующие рискованному положению в обществе и тут они вдвоем на природе, вроде как захотели уединиться. Это не парк, в котором отличный обзор и проблематично найти подходящее место, которое бы не было на виду со всех четырех сторон.  Конечно, до лесов округа Колумбия и национальных парков,  Калифорнии тоже было далековато, судя по тем пейзажам, которые попадались на глаза. В общем, дело было слишком серьезное, раз Кирилл выглядел скорее недовольным, стоило ей заикнуться о биноклях у его охраны. В и этом серьезном деле было не до шуток. Хотя Робин и сама прекрасно понимала, с какой свитой должны курсировать русские мафиози (как его назвать – преступником, бандитом?).  И уж точно не один. Однако,  раньше за ним она этого не замечала, а значит что-то сильно изменилось за этот месяц.  Она замечала? В новостях, в разговорах на своей работе? Этого Робин припомнить не могла, но вот взглянув в лицо мужчины, начинала вспоминать об этом с удвоенной тщательностью.
Даже неловко после этого было воспринимать его слова о напряженной работе владельцем ресторана. Но Робин не злилась. Наверное, она могла бы сыграть в тот стереотип истеричных дамочек, влюбленным без памяти, верящим не просто каждому слову, но и не видящим дальше собственного носа и глаз любимого человека, заслоняющих  весь остальной мир. Тогда со всей своей взбалмошной натурой, когда вранье бы открылось, она могла заливаться слезами и кричать, засыпая его упреками. А так, зачем? Что он бы сделал? Признался на первом свидании. Даже забавно было представлять его с букетом роз, сбивчиво изъясняющегося, что ресторан это, на самом деле, так – мелочь. А вот… об этом “а вот” Робин могла только догадываться. Какими нелегальными делами русские занимались? Проституцией, например. Незаконным ввозом оружия, мехов и прочих вещей. О том, что проворачивали какие-нибудь русские бизнесмены, Робин еще могла знать, но это был другой контингент людей.
- А я скучала и беспокоилась, - она взяла его за руку и опустилась рядом, заглядывая в глаза. Пусть торжествует – она правда беспокоилась. Потому что, если бы продолжала верить, что он ресторатор, то для беспокойства не было бы причины. – Думала, возможно, что-то приключилось с девочками, - а так, выходит, что-то могло приключиться не только с девочками, судя по нескольким лишним людям в их сегодняшнем вечере.
- Да ты напряжен, - Робин провела рукой по плечам мужчины, заставляя его чуть сдвинуться, чтобы оказаться к ней спиной. – Читала статью про ваш ресторан в одном интернет-издании.  Пишут, что русская кухня очень даже хороша, а еще… - девушка замолкла, надавливая на плечи и растирая их. – Хотя тебе это не понравится.
Она замолчала, продолжая соображать – как следует вообще начать разговор. Первой заявлять? Ага, конечно. Он и так ее, наверняка, окрестил излишне любопытной, за тот интерес к татуировкам и русским словечкам разной степени литературности. Иными словами, с небольшой частью русских ругательств Робин была знакома. А то выйдет, как в сказке про Синюю бороду. Он ей, вроде как, и ключи вручил, но попросил не заходить, а она, вроде как, согласилась, но слово нарушила. Нужно было, чтобы он сам признался, а значит, стоило найти ниточку, за которую можно потянуть.  Найти ее было не сложно – вон где-то за деревьями притаилась целая машина ниточек, больше походящих на целый канат, судя по толщине их шей.
- Значит, острая необходимость заставила тебя ездить с охраной. Берегут твое здоровье и благосостояние? – мягко и ненавязчиво спросила она, запуская пальцы в его волосы, которые Кирилл всегда так старательно выпрямлял, испытывая нежелание видеть в зеркале кудрявую копну волос, в которых проглядывала седина.

+1

6

Бинокли – да с них бы сталось! Вообще, если бы не природное упрямство Кирилла, которое не был в силах вытравить из него даже его папа, поездка была бы отодвинута на неопределенный срок. Но он обещал съездить – он съездил. Да и не в парке же им каком-нибудь сидеть – не солидно. Однако присутствие рядом таких уже хорошо знакомых детинушек на деле напрягало его гораздо больше, чем если бы это были какие-нибудь совершенно незнакомые – и пусть даже подозрительные – личности. Никогда Лазарь не был шибко брезгливым, но почему-то в присутствии этих таких индивидов, как Стасик, его личная жизнь резко начинала казаться вещью слишком интимной, чтобы приоткрыть ее хоть чуть-чуть. Питекантропы.
Вскинув брови, он уже открыл было рот, чтобы спросить, в чем причина беспокойства его самой красивой в мире помощницы мэра, но тут Робин продолжила, и что-то, подозрительно шевельнувшееся под ребрами, улеглось обратно. Девочки. В первую секунду он, признаться, подумал о другом, успел почувствовать глубокое удивление и тут же спохватился: боже правый, она всего лишь имела ввиду его дочерей. Его любимых дочурок, а не их с Датчанином девок. Херовый из него папаша, если в первую очередь, слыша слово «девочки», он думает о шлюхах.
– Слава богу, нет. Не считая того, что о них самих по себе иногда можно сказать «случились», – усмехнулся Кирилл, спокойно глядя Робин в глаза.
Он послушно подвинулся, подставляя плечи под хрупкие руки девушки.
– И правда, – заметил он. – Пока ты не сказала, я уже это и не замечал. Напряженная неделя, – законник даже улыбнулся, хотя сейчас она не могла видеть его улыбку, но, как говорится, если уж врать, так до синей луны. Хотя, в сущности, в откровенном вранье его обвинить было трудно: он просто не обо всем говорил. Вот если бы его красавица, глядя ему в глаза, прямо спросила, а не русский ли он вор в законе случайно, тут он бы, конечно, вилять не стал, и ответил, что совсем даже и не случайно. Он, чуть повернув голову назад, с интересом спросил: – И что же именно пишут? Давай, говори уже, заинтриговала, красавица.
Не удержавшись, Лазарь издал что-то среднее между стоном и покряхтыванием, постаравшись сделать это как можно тише, чтобы не дай бог ревностные хранители его жизни и здоровья не подумали, что его тут убивают. Ну или за бинокли не схватились.
– Как ты это делаешь? У тебя волшебные руки.
Ее забота, и ее нежность, и ее мягкий голос расслабляли его, усыпляли его бдительность. Потянувшись до хруста в костях, Лазарь, стоило ему почувствовать ее пальцы в своих волосах, и вовсе улегся на горячую землю, положив голову ей на колени. Врать до синей луны становилось уже как-то немного сложнее, чем раньше, особенно когда он закрыл глаза, хотя что-то все еще продолжало покалывать его: не расслабляйся, Лазарь, тебе еще изворачиваться и изворачиваться.
– Именно так. Хотя, как по мне, этой мой брат просто решил перестраховаться и поставить всех на уши.
Чуть не ляпнув от обиды на Датчанина, что тот в то же время раскатывает все больше в одиночку, Кирилл в последний момент захлопнул рот, подумав, что такие вещи лучшее вообще лишний раз вслух не произносить, и дело даже не в том, что он в чем-то подозревал Робин – как раз он-то ее ни в чем не подозревал. Просто… лучше держать это в собственных мыслях: их-то никто подслушать не может.
– Но своего он добился, как видишь. Все стоят на ушах, храня наше с ним благосостояние и здоровье.
Ему даже пока не приходило в голову, что разговор вдруг перешел в неожиданное русло, не то что связанное как-то с их с Мэлом делами – разговор шел именно об этих делах. Зато Робин беспокоилась… Кстати. Лазарь открыл глаза, посмотрев на девушку, и протянул руку, чтобы погладить ее по щеке. На его лице тем временем расплылась улыбка, так и лучившаяся… прямо-таки удалью, иначе не скажешь.
– Не переживай, малышка, на самом деле ничего серьезного. Тебе нечего бояться.

+1

7

Меняет ли знание чужой тайны восприятие к человеку? Становится ли он каким-то другим в твоем понимании, теряет ли он что-то и приобретает ли нечто другое?  Размышлять об этом можно до бесконечности, приводя примерны того, как знание тайны отдельно взятого человека, вдруг делает его действия, его взгляд и его улыбку своем другой. Робин была за ложь во спасение, по крайней мере, она всегда думала так. И нет, сладкая ложь не лучше горькой правды. Ложь бывает такой же горькой, но приносит облегчение – правда же бывает излишне откровенно обличающей, сказанной в лицо, не в попытке эту самую правду произнести, а в попытке заменить лишенные формы слова на острие ножа.
Но правда была нужна для того, чтобы сложить объективное мнение о человеке. Лишить себя всякого сомнения насчет того, на что он способен, что совершит без каких-либо сомнений, а что будет для него проблемным и трудно выполнимым. Образы складываются из мелочей. Из житейских будней, манер, из тех привычек, полученных со времен учебы в институтах и университетах, где было принято состоять в каких-нибудь элитных клубах. Последнее не всегда, но тоже порой встречалось. Робин старалась подмечать такие вещи на своей работе, но в личной жизни, порой, упускала их из виду. Возможно, из-за недостаточно проявленного внимания к человеку, с которым проводит время, возможно… Возможно, рабочая среда долгое время значила для нее слишком много, а теперь захотелось просто отключать мозги, давая им разгрузку. Нельзя все предусмотреть, нельзя обо всем подумать. Иногда приятно совершать глупости, если только эти глупости не будут никому стоить жизни или здоровья.
Когда узнаешь чужой секрет все становится иначе – Робин научилась притворяться, притворяться хорошо, но это влияло лишь на ее невозмутимую манеру смотреть и говорить. Сама же она про себя, то и дело, ловила на мысли, что вот он – весь перед ней, примостился на коленях, наслаждаясь тем, как она водит пальцами по его волосам, цепляя и наматывая на палец, пока Кирилл смотрел на нее, уверяя, что ей не о чем беспокоиться. Робин так до конца и не поняла, есть ли в его виде что-то, говорящее о самодовольстве или, было в этих словах что-то еще – слабый намек на то, что у него достаточно сил и возможностей, чтобы избежать любых возможных проблем. И уж точно проблемы не было в том, что происходило сейчас. Будь все иначе, не знай она того, о чем знала теперь, Робин бы решила, что эта тема может быть исчерпанной. Действительно, ей не о чем беспокоиться – это были его проблемы, и он собирался решать их сам, пусть и в компании своего брата.  Иными словами – положиться и поверить. Но все-таки, что будет, когда он узнает? Когда он расскажет? Когда она признается?
- Ну что ты. Самые обычные руки, но мне безумно приятно,  - она улыбнулась, так что в уголках глаз собираются морщинки.
Робин прижала свою ладонь поверх его на своей щеке и склонила голову, пока длинные рыжие локоны не коснулись лица Кирилла. Для поцелуя было все еще недостаточно близко, но ей и не нужно было это в обязательном порядке. Хотя она бы не отказалась от того, чтобы почувствовать на себе тяжесть его тела, быть прижатой к траве. Но нельзя, нельзя, хотя, кажется, что некоторые запреты только сильнее заставляли хотеть, отдаваться яростнее. Положиться, поверить и принадлежать. За неимением того, в чем разговоры точно лишние, приходилось переключаться на слова. А именно:
- Пишут, что весь интерьер ресторана одна сплошная игра на публику. Пишут, что у русских во все времена было одно единственное желание доказать всем остальным, что у них есть деньги, в то время как вся оставшаяся часть населения земного шара, поступает с точностью наоборот, - закончила девушка свою короткую речь, теперь уже водя ладонью по его футболке, просовывая под ворот и поглаживая кожу, безошибочно находя пальцами те самые звезды, значение которых он ей так и не раскрыл.
Робин нахмурилась, прежде чем произнести:
- А ведь ты так и не ответил, что означают твои татуировки, так похожие на звезды, - в голосе у нее нет никакого вопроса или понимания, скорее наоборот, она подметила столь очевидный для себя факт, удивляясь, как они об этом забыли. Они вместе.

0

8

По правде говоря, на одном из стуков сердца он внутренне содрогнулся. И вообще, чувствовал себя так, как будто кто-то заорал «Атас!», и надо срочно куда-то бежать. Первой мыслью было: узнала! Увидела! Где-то видела его с левой бабой! В бане! Хотя подождите, откуда бы Робин появиться в бане? Про ресторан она знает, но вот про баню он лично ей ничего не рассказывал и в обозримом будущем даже не собирается: это их с Мэлом почти родное стоило, и будет обидно, если его рыжая девочка из ревности перекроет ему доступ к этим чудесным лошадкам. Нет, он, конечно, цеплял пару раз девочек в клубах, но вряд ли Робин бывает в таких сомнительных местах, в какие заезжал он. Что ей там делать, в конце концов?
Паника отменялась по мере того, как он шевелил мозгами. Хотя, даже когда до него дошло, что она имела ввиду, какая-то подозрительность в Лазаре еще шевелилась. Но и она ослабевала с каждым новым ласковым прикосновением тонких рук.
Проведя большим пальцем по линии ее скулы, Кирилл приподнялся, чтобы достать до ее губ своими и поцеловать их. Нежнее, чем в первую ночь, в темноте номера отеля-парохода – тогда он с жадностью впивался в ее губы. Теперь он мог позволить себе не торопиться. Завалить бы ее здесь, на травке, под деревом, подмять под себя – когда она предложила съездить куда-нибудь, именно это он и представил со всей яркостью. Все планы спутали. А планы были ого, и ого, и ого.
Когда Робин снова заговорила, законник положил голову обратно ей на колени и как-то почти понимающе усмехнулся.
– Конечно, это игра на публику. Публика хочет, чтобы на нее играли. Публика хочет русской экзотики, да побольше. А деньги… – он пожал плечами,– да брось, все любят показывать, что у них есть деньги, только делают это по-разному. Да и чего ты хочешь? – Лазарь хохотнул. – Чего еще можно было ожидать от человека с машиной из «Лица со шрамом»? – последние слова он уже не проговорил, а расслабленно выдохнул, промолчав о том, какие часики носит его брат.
И закрыл глаза. Правда, долго нежиться под горячим солнцем и руками Робин у него не вышло. На ее вопрос законник мгновенно открыл глаза, чуть щурясь, посмотрел на нее. Не зря его с того момента, как они приехали, покалывает чувство легкого недоверия и подозрительности. Не расслабляться. Или мысли действительно материальны. Хотя что за дурость? Какие мысли? Какая материальность? Все это сегодня как будто не просто так. Ленивая расслабленность стекла с него, как вода. Задумчиво посмотрев куда-то в пространство, Лазарь почесал указательным пальцем нос и, вздохнув так, как будто принял какое-то решение, сел лицом к Робин. Теперь и он слегка нахмурился, глядя на девушку и заглядывая в ее глаза. Он помолчал, собирая мысли и подбирая слова. И, глядя уже спокойно, протянул руку, чтобы провести пальцами по щеке к подбородку и заодно не дать ей опустить голову и тем самым отвести взгляд.
– Робин, детка… – мягким, почти бархатным голосом, но все же с легким нажимом, начал Лазарь, поглаживая ее подбородок большим пальцем. – Ты сегодня как будто переживаешь о чем-то. Задумалась, – узнала все-таки? Почему бы и нет? Это вряд ли такая большая проблема – узнать о том, кто он. – Может, ты хочешь об этом поговорить?
Ну не нравилась Лазарю ее задумчивость, и то, как она хмурилась, и то, какие заводила разговоры. И вообще все началось с этого ее предложения, стоя на коленях, отсосать ему на глазах у стада питекантропов, все сразу пошло не так. Шут его знает, что конкретно не так, но вот виделось ему это «не так», как когда он, глядя на Робин в зеркало заднего вида, думал о том, что она скрывает от него своего мужика. Правда, в тот раз он вроде бы не угадал – но все когда-нибудь бывает в первый раз.
Да и в сущности ничего страшного в том, что она узнала чуть больше о русском бизнесмене Лазареве, не было. Если бы было, то, узнай она, уже отмочила бы что-нибудь эдакое: или скандал устроила, или сбежала, ну хотя бы начала избегать.
Хотя Кириллу все равно хотелось, чтобы ему в очередной раз примерещилось, и чтобы объяснения можно было отодвинуть на следующий раз. Вроде бы ничего такого, и уж точно он не стыдится того, кем стал, но и обсуждать, объяснять… ой муторно это все.

+2

9

На поцелуи, похоже, запрет не распространялся. Мужчина первый дотянулся до ее губ, целуя размеренно и чувственно. Она ответила на поцелуй, хотя, поймала себя на мысли, что думает совсем о других вещах теперь.
Робин, скорее ожидала, что Кирилл будет недоволен излишними стараниями какого-то там интернетовского писаки, но новости он воспринял совершенно спокойно и даже умудрился посмеяться. Хотя что удивительного, - подумала она про себя. Так уж получалось, что убранство ресторана для него не играло какой-то значительной роли. Кто знает, может быть и сам ресторан, на самом деле, не играл, а был лишь удобным прикрытием. Робин даже сама не поверила, что сейчас вообще размышляет об этом, хотя у самой губы растянулись в ироничной улыбке. Да и она даже хмыкнула, соглашаясь с каждым сказанным им словом.
Чего ожидать? Того, что помимо машины у тебя будет еще и… та же сфера интересов? – наверное, нужно было пошутить Робин, но вопрос Кирилла был скорее риторическим и ответа не требовал. Да и не так это было – все-таки она не могла быть до конца уверенной в каких делах замешан мужчина, лежащий на ее коленях. Такой спокойный, такой умиротворенный. Можно провести пальцем по его лицу, очерчивая линию тонких губ, неизменно складывающихся даже без улыбки, во что-то характерно… упрямое? Забавно, но Робин часто говорили, что ее подбородок, такой широкий, портящий весь миловидный овал женского лица, наверняка свидетельствовал об упорности и упрямстве.
Было в этом что-то, в том какие чувства возникали, когда она поглаживала Кирилла, видя, как он присмирел и расслабился. Некое женское торжество, которое бывает, когда сильный мужчина возвращается к тебе не для того, чтобы переспать, испытывая в этом единственную потребность, а для чего-то другого… более душевного что ли. Если подумать, он мог быть где угодно и с кем угодно. Робин и сама не поняла, откуда вдруг взялось в ней это чувство, но оно было и делось только тогда, когда он встрепенулся под ее руками, напрягаясь и собираясь. У нее вышло это почувствовать совершенно естественно и легко, как будто, так и должно было быть. Теперь же выходило, что она как будто наступила на больную мозоль или, скорее, излишне сильно надавила на определенную точку на теле, от которой его не скрутило, но заставило тут же навострить уши. Видимо, он и сам об этом думал, - сделала она вывод. Стоило ей заговорить о его татуировках, как тут же, без промедления, последовала бурная реакция, которая вряд ли бы появилась так просто. Она казалось самой себе в достаточной степени осторожной, не задающей прямых вопросов, а значит риск был минимальным, по ее подсчетам. Теперь же ее, похоже, поймали с поличным, раз Кирилл уже обхватил своими пальцами ее подбородок, недвусмысленно намекая, что он готов добиваться правды, а не успокоиться будничным ответом “все хорошо, тебе показалось”. Да и нажим в словах она определила сразу – чай не первый раз на нее пытались надавливать, даже и в такой манере. И тут оставалось только упрямо врать, да не завраться или же… сказать правду? Но вот уж удивительно, с ней хочет поговорить о ее чувствах мужчина. Такого и в помине ожидать ни от кого обычно не следовало. Нет, бывало, порой, нечто такое, но там легко было отмахнуться от всей этой белиберды. Робин никогда не нужно было что-то кому-то рассказывать, чтобы этот кто-то ее вдруг стал лучше понимать. Ей и так неплохо жилось. Особенно когда различаешь таких личностей, от которых стоит держаться подальше. По разным причинам. От Кирилла, вот, стоило держаться подальше и теперь было глупо напоминать себе, что она об этом знала заранее. Но что же она тогда думала… ах да, то, что ей нужно отвлечься и хочется чего-то нового. Вот новое, вот и отвлеклась. Так что-либо она молчит и бежит от него сейчас, делая вид, что их расставанию послужили разные причины… Сорвется сейчас, билет на самолет, а там старая-новая жизнь. Теперь уже никакой карьеры в политике, можно начинать свою профессиональную деятельность с чистого листа. Ну или смириться и продолжать то, что есть.
- Я всё знаю. Ты из русской мафии, - глаза округлились, а губы даже дрогнули, когда она произносила это, глядя ему в глаза. Последовала пауза.
– Что скажешь в свою защиту? – внезапно, на губах девушки заиграла странная мечтательная улыбка, как будто ее даже не тронули слова, только что произнесенные вслух.

+2

10

То, что строчили какие-то писаки, Лазаря всегда мало заботило. Более того, по-своему ему это нравилось – приятно, когда тебя упоминают, а как – дело десятое. Поэтому новость Робин его больше позабавила: русская экзотика по-прежнему оставалась русской экзотикой и исправно привлекала внимание американцев – ну и своих веселила. Да и не рестораном они с Мэлом жили, даже если в него перестанут захаживать – не разорятся.
Можно долго избегать вопросов, ответ на которые прост настолько, что даже произносить его, проговаривать губами как-то неудобно и неловко. «Лазарь, что означают все эти татуировки на тебе? – Ну епт, то что я отсидел и вообще вожусь с плохой компанией». Звучало по-дурацки. Ну вот он и не отвечал. Не отвечал, пока это было хоть сколько-нибудь возможно. А теперь пора было переходить к разговорам, которые он говорить не умел. И дай бог это побыстрее закончится.
Ну, мисс Эванс? И что же все-таки занимает ваши мысли?
Вопреки всем его ожиданиям, всем его опасениям, Лазарь вдруг понял, что ему сейчас большого труда стоит просто не заржать. А еще желательно не выдать это желание, потому что ситуация требовала серьезности. Настоящей такой серьезности, чтобы сидеть с суровой рожей и хмуриться, как Иван Грозный.
Он и правда нахмурился. Сел неудобно, и треклятая волына мешалась в своей треклятой кобуре под джинсами, на его многострадальной ноге. Лазарь сперва задумчиво почесал ногу чуть выше кобуры: потела – охренеть как. Крякнул и вытащил пистолет, надеясь, что так хоть немного полегче станет: ох уж эти ему меры безопасности, ох уж эта жара – это тебе не нормальная погода, когда спрятал ствол под плащом и наслаждайся себе жизнью. Небрежно держа пистолет в одной руке, другой он снова, с наслаждением, почесался.
– О господи, как хорошо-то… – по-русски пробормотал он себе под нос, прежде чем снова поднял взгляд на Робин.
Так и сидел, глядя на нее и едва заметно покачивая из стороны в сторону рукой, привычно сжимавшей оружие: это стрелял Кирилл херово, зато если уж палил, то палил щедро, пытаясь, видимо, брать если не качеством стрельбы, то количеством выпущенных пуль. Так что и с оружием ходить ему было не привыкать, правда, как человек сидевший, он больше был способен оценить что-нибудь режущее или колющее.
– Все знаешь, – чуть сжав губы в задумчивости и опустив взгляд, Лазарь кивнул. – Умная ты, детка. Все замечаешь. Так хорошо замечаешь, что я начал бояться, что однажды это доведет тебя до беды, – он со скуповатой усмешкой погрозил ей пальцем, и жест вышел куда более угрожающим из-за того что и пистолет он держал в той же руке. Получилось это не специально, по правде говоря – просто какая рука была рабочая, той он и грозил, ну и оружие держал, соответственно. – Н-да… – он исподлобья посмотрел на девушку и коротким движением ладони потер нос. – Защищаться мне незачем, виноватым я себя не считаю… – все еще с интонациями, говорящими о задумчивости, как бы рассуждая, протянул законник. – Наверное, тогда нам надо об этом поговорить? – привычка активно жестикулировать вылилась в то, что в такт своим словам он помахивал пистолетом.
Его прямо-таки тянуло сегодня на «поговорить». Лазарь задумчиво почесал бедро. Вообще не так на самом деле все страшно, и все эти проблемы «А кто ты», «А кто я» просто решаются. Начинать это все, наверное, трудно, а сейчас… А, Лазарь больше не переживал.
– Робин, детка, ты слишком много знаешь… – тяжело вздохнув, произнес Лазарь.

+1

11

Только без паники, Робин, только без паники, - дала она себе установку, ожидая ответных действий. Уже готова была решить, что зря затеяла обличительные речи, ведь кому было бы приятно, когда ему тыкают в лицо знанием фактов, которые для широкой общественности сгодиться никак не могут. Да и вспомнить гангстерские фильмы – кого там выбирали в свои пассии все такие опасные, уверенные в себе, рискующие своей жизнью мужчины? Наивных девушек, готовых верить любым вещам, которые им рассказывают, любящие от всей души, оправдывающие каждое действие и, что уж там, не верящие в то, что их избранник может творить жестокие и по-настоящему страшные вещи. Когда выясняется, что может, то наступают немного другие времена.
Для Робин все было немного сложнее, ведь она всегда считала себя достаточно знающей и сообразительной, чтобы не встрять  в серьезные неприятности и вообще избежать всякой беды. В принципе, ее никто и не пытался никогда отправить ко дну, подставить, запутать или сделать то, что ей бы делать не хотелось. На поводу она, периодически, шла, но в большинстве случаев, всегда отдавала себе отчет в том, что происходит и что от нее хотят, насколько сильно хотят и чем это грозит ей. А тут… так просто и сразу. Ты из русской мафии. Наверное, даже она сама бы оскорбился, хотя и понимала, что если начнет утаивать или вообще пытаться свести беспокойство Кирилла на нет, то этим только сильнее будет выглядеть подозрительно в его глазах.
В любой непонятной ситуации ответь себе на одни вопрос – чего ты хочешь? Ну, по тем заумным книжкам, которые она читает в последнее время, обычно вопрос нужно задавать иначе: “для чего тебе это?”.  А девушке еще и до чертиков хотелось спросить себя – глупая ли она или только притворяется.
Чертовски глупая, судя по всему, - думала Робин с открытым ртом наблюдая, как спокойно достает Кирилл пистолет, хмурясь и выглядя ужасно невозмутимым. Пугающе невозмутимым.  От шока, она даже прослушала, что он сказал по-русски, не пытаясь найти там какие-нибудь знакомые слова. Сукой, вроде бы, не называл. Наступила самая настоящая пауза, за время которой они просто следили друг за другом. Робин ожидала хоть чего-то, а вот чего Кирилл ждал, она сказать не могла. Ждал, когда она заверещит на весь лес и начнет убегать как сумасшедшая, привлекая внимание? Ну… место выбрано идеально. Его люди здесь недалеко, так что при любом раскладе, этот расклад будет не в ее пользу.
Стоп. Я серьезно думаю, что он собирается меня здесь убить? – вдруг мелькнула в голове вполне очевидная мысль, только лучше от нее вообще не стало.
- Случайно попалось на глаза, - пожала Робин плечами, признаваясь в обстоятельствах. – Почитала немного про татуировки. Оказалось интересно, местами познавательно, - сохраняя самообладание, продолжила она, как будто они обсуждали самую будничную проблему или новость. Так, пустяк – ничего особенного.  – Можем и поговорить. Можешь рассказать, стоит ли мне ждать, что ты пропадешь вдруг внезапно, не сообщая ничего о себе или, возможно, мне стоит ждать чего-то… Вот этого, - кивает на пистолет, а после смотрит уже прямо в глаза мужчине, не пытаясь скрываться или скрывать что-то. 
- Что будет дальше? Раз уж я слишком много знаю, – напряжение в позе и взгляде все равно никуда не спрячешь. Робин же хочет просто знать, что это не самая большая ошибка в жизни, которую она совершила и за которую теперь придется расплачиваться. Что она значит для него, а что значат их отношения?

0

12

[в архив]: нет игры месяц

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Скажи это. Громко.