В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » It's the first day of the rest of your life


It's the first day of the rest of your life

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://cs1.livemaster.ru/articlefoto/300x225/0/4/d/04d8901595.jpg

Carol Hayward; Lucas Hayward
Сакраменто, дом семьи Хэйворд
январь 2014 года

Очень страшно все начинать заново, но иногда попросту нет другого выхода. Первый день в новом городе, в новом доме с надеждой на новое начало. Возможно ли еще все спасти и оставить всю боль в прошлом?

Отредактировано Carol Hayward (2015-07-28 06:59:53)

+1

2

Еще несколько месяцев назад в этом доме жили люди: пожилая семейная пара, давно проводившая своих детей во взрослую жизнь и ведущая скромный быт, сердцем которого стал небольшой палисадник на заднем дворе. Еще раньше, до них, здесь жила большая семья, едва справляющаяся с ватагой ребятни. Еще раньше - одинокая женщина, которую соседи окрестили не самыми лестными эпитетами. Стены старого дома помнили немало хозяев, каждый из которых привносил в них что-то свое: риэлтор рассказывала, что от первоначальной постройки остался только каркас, дом перестраивался, перекраивался, менялись обои и покрытие пола, одна мебель становилась на место другой. Такова судьба каждого дома, переходящего из рук в руки, находящего новых жильцов и владельцев, становящегося частью их историй. В очередной раз сменив хозяев, этот небольшой двухэтажный дом встретил их практически голыми стенами, витражными украшениями на внутренних окнах, темной крученой лестницей и тяжелыми шторами. Еще до переезда пришлось перевозить в него кухонную и бытовую технику, обустраивать подвал - хотя спускаться в него без замирания в сердце не удавалось никому - и выметать мусор с чердака, но в остальном все было неплохо. Немного не так, как это представлялось изначально, но лучше, чем могло бы быть.
Меньше всего восторга проявили дети.
«Мы теперь как гребанная Семейка Аддамс»
Мелл по праву старшей - и по праву, должно быть, наглой - выбрала себе просторную комнату на втором этаже, за поворотом, чтобы мимо нее никто не ходил.
«В таком подвале только трупы разделывать»
С сумрачным видом прошествовав во вторую комнату с другой стороны коридора, Стэн с размаху забросил в нее свою сумку и захлопнул дверь, до ужина не высунув из-за не носа.
Все могло быть и хуже, - с натянутой улыбкой убеждал себя Лукас весь день, что они пытались обжиться в этих стенах. И продолжил это делать с наступлением вечера, когда семья наконец-то собралась внизу, в столовой комнате, и довольствовалась едой, прихваченной в итальянской забегаловке и разогретой в микроволновой печи - времени на то, чтобы что-то приготовить, у Кэрол не было. После скомканного, неловкого какого-то ужина все разбрелись по своим комнатам, обживать новые норы, раскладывать по доставшимся от прежних хозяев «винтажным» шкафам вещи, пытаться уснуть на незнакомом, непривычном и очень тихом месте. После никогда не спящего Сан-Франциско вроде бы столь же большой, столь же населенный Сакраменто вдруг всем показался слишком безлюдным. Но это дело привычки. Ко всему можно привыкнуть. Тем более, что выбора у них больше не было - в этот дом оказалось вложено слишком много денег для того, чтобы теперь рисковать от него отказываться, поэтому что сделано, то сделано, и Хэйвордам теперь придется жить здесь, даже если кто-то этим серьезно не доволен. И Мелл могла сколько угодно морщить нос на эти старые странные стены, а Cтэн - препираться на тему новой школы, но раз этот дом понравился, в первую очередь, их родителям, то и им придется смириться. Во всяком случае, Сакраменто - столица штата и грех относиться к этому городу настолько пренебрежительно, это ведь не окраина мира. И не конец света. 
Все не так уж и плохо, - переворачивая на сковороде второй тост, Лукас сделал чуть погромче музыку, которая скрашивала его раннее утро, и снова погрузился в свои мысли. Кроме него в доме осталась только спящая на втором этаже Кэрол - дети унеслись кто куда, оставив только небрежные записки на криво налепленных на входную дверь цветных стикерах - да ее мерзкая мелкая собачонка, дремлющая там же, в спальне, в переносном «стильном и уютном» домишке. Вот уж кого бы он с радостью оставил в старом доме и больше бы никогда не вспоминал. До работы близко, с соседями повезло, - он переложил тост на тарелку, сверху выложил зелень и печеное яйцо, на поднос водрузил две чашки кофе. Готовку Лукас полюбил еще с юношеских лет, но в семейном быту давно уже забыл, что когда-то мог сварганить на кухне практически все что угодно. Этим утром выдалась неплохая возможность и руки занять, скоротав время, и порадовать жену, вымотанную переездом и попытками урезонить бурно реагирующих на новое место жительства подростков. Оставив музыку играть на кухне, Люк осторожно взял поднос со стола и медленно пошел к лестнице на второй этаж, по которой подниматься пришлось, прилагая немало усилий: мысль взять из прошлого дома что-то нормальное, на что можно было бы поставить большое количество посуды, никому в голову не пришла, и сейчас мужчина был вынужден обходиться тем, что осталось от прошлых жильцов. Добравшись до двери спальни, он толкнул ее плечом и с порога негромко позвал по имени жену, тонущую под двумя одеялами и покрывалами, которые накануне никто не убрал по местам:
- Кэрри, проснись и улыбнись, - присев на край кровати, Люк поставил поднос себе на колени, чтобы случайно его не своротить, и еще раз произнес бравадно-утреннюю фразу: для него, убежденного «жаворонка», встать пораньше даже в выходной день не было проблемой.
Он окинул взглядом начавшую ворочаться женщину: разметавшиеся по подушке темные волосы, морщинки в уголках закрытых еще глаз, слегка поджатые губы, словно после плохого сна. Сколько раз он видел ее такой, и сколько раз не мог налюбоваться - и даже с годами, даже с неумолимым временем и возрастом, Кэрол оставалась для него такой же красивой, какой была в их первое знакомство. Но не только в красоте было дело.
- Просыпайся, иначе я выпью весь твой любимый кофе, - придав своему голову деловитых интонаций, Лукас взял одну чашку и звучно отхлебнул из нее, зная, что пропажу дорогого африканского напитка ему точно ни за что не простят.

+4

3

Андрей и Юля Прудников – Черновик
Кто знает, зачем они переехали сюда. Ведомые поиском новой жизни, не понимали, что изменить сначала нужно что-то в себе, а уже потом думать - одна ли дорога поведет их вперед. Возможно, они еще друг друга любили, или привыкли настолько, что просто не знали, что может быть иначе. Не хотели думать, как будут жить, если разойдутся, потому находили поводы. Новый дом, в который вложено все, этот дом - последняя черта, за которую не переступить, ведь тогда все рухнет.
Нужно иметь огромную силу воли, чтобы пообещать в первую очередь себе, что перестанешь воспоминаниями возвращаться в те, черные дни. Что простишь и хотя бы попытаешься забыть. Иногда Кэрол очень сожалела, что не рыбка, у которой память три секунды. Скольких страданий можно было бы избежать. Скольких часов без сна.
Вот только все медленно, но уверенно становится на круги своя. И даже начинает казаться, что прошлого, того, больного и не было. Только сон, длинный, тяжелый мрачный сон. Сейчас же она проснулась в своей сладкой жизни, где все практически идеально. Как же легко себя в этом убедить, если действительно хочется.
Проснись, Кэрри, проснись.
Кто-то зовет, вырывая из сна. Родной знакомый голос, но просыпаться совсем не хочется. Еще чуть-чуть. Еще немножечко. Но голос не унимается. И вот запах кофе в постель. Да когда такое в последний раз было? Женщина заставляет себя раскрыть глаза, и перед глазами действительно никто иной, как муж с кофе в постель. В этот момент даже хочется забыть, что они в этом доме не просто так, а чтобы попытаться начать жить заново. Хочется, действительно хочется жить.
Не лучшие времена отходят на задний план, растворятся в ароматном завтраке. - А вот и не выпьешь... - Мурчит сквозь отступающий мир сновидений. Все, становится более реальным, чем хотелось бы. Запахи, ощущения, чувства и воспоминания. Особенно они. Кэрол была, наверное, святая, раз научилась загонять свою обиду куда подальше и радоваться тому, что есть. Загонять куда подальше - отгонять от себя и отпускать. И так со всем плохом, только воспоминания оставались. Но и с ними можно было совладать, если не копаться в себе.
- У нас сегодня праздник? - С улыбкой спрашивает, замечая на подносе не только кофе. Действительно, это не могло ни радовать: столько стараний и все для нее. Со стороны могло показаться, что в этой семье никогда ничего плохого и не случалось, а они влюблены в друг друга, как и много лет назад. Только, иногда когда кажется, что жизнь идеальна, слишком много подводных камней. Слишком много и больно.
- Сколько времени? Дети еще спят? - Почему-то казалось, что еще очень-очень рано, потому можно хоть часа три валяться и радоваться, что пока нет ни работы, ни забот. Но все дело было в смене дома. Она еще не привыкла к этим стенам и пространству. Все же даже небольшой дом куда больше прежней квартиры. Еще и двор в придачу. Здесь работы будет много, но и отменит скуку. А убирать то сколько - подумала Кэр, впервые увидев это пространство. Прошлое жилище было хоть и меньше, но уже свое и родное, впрочем, за последние годы впитавшее слишком много грусти. Здесь же все еще было новым и необычным. Хотелось поскорей привыкнуть и чувствовать себя здесь привычно. Поскорей бы.

+3

4

Розы флорибунда в расписанных вручную вазах, купленных не то на гаражной распродаже с того конца улицы, не то в элитном магазине в соседнем штате - настоящие, не шелковые, и на их фигурно вырезанных природой лепестках играет отнюдь не силиконовая роса. Нежно-терракторовые шторы - шелковые, не тонкого хлопка, и не какой-нибудь Китай с его вываркой тутовых насекомых при помощи чана кипятка и деревянной палки, а Италия, настоящая Италия, о чем так красноречиво сообщает прошитая золотой нитью кисть. Да и красное дерево вовсе не крашенная и жестко пропитанная морилкой сосна, такой рисунок ни с чем не перепутать, ни с какой имитацией не сравнить. Perola barroca на визитной карточке любого мало-мальски уважающего себя отеля, вместо резных канделябров времен Шалон-Арле, а рустованные колонны и пилястры.
«В роскошных домах, где живут пожилые богачи, все в точности такое, каким видится».
Богачами им, скорее всего, не быть.
А пожилыми?
Злоупотребление алкоголем с целью забыться уже говорит о шизофрении... Не об этом ли говорят, как по написанному, на лекциях, связанных с психиатрией и социальными девиациями?
Самообман.
И: могло быть и хуже.
- Начало новой жизни, - оптимистично ответил Лукас. Он любовался ею, еще сонной, родной, любимой… женщиной, от которой все равно уходил. От чего все равно не мог удержаться.
Самообман.
И: все изменилось.
Сделав жест рукой - «минутку» - Лукас чуть приподнялся, стараясь не своротить поднос со всем, что на него было нагружено, кое-как, не без труда, достал из кармана домашних штанов мобильный телефон и, глянув на цифры, сложившиеся на плоском экране, бросил его рядом на постель, оповестив:
- Скоро обед можно будет готовить, - и в его голосе было столько значимости, сколько, должно быть, бывает у герольда, объявляющего под сводами коронного зала скорейшее прибытие его великого Высочества, - а дети, - Лукас поднял поднос, решив все-таки переставить его на более устойчивую поверхность, нежели собственные колени, и водрузил его на прикроватную тумбу, с которой предварительно сдвинул какую-то мелочь. Большая часть мебели досталась им от прежних владельцев и эта тумба, колченогая, с латунными украшениями, не деланная под старину, как соседские фонари «под Диккенса», а действительно старая, повидавшая свое, не была исключением. Объективно говоря, перевозить свои вещи из Сан-Франциско в Сакраменто и так было не слишком выгодно, а уж маяться с тем, чтобы упаковать любимую маленькую тумбочку Кэрол в кузов нанятой машины… если бы они еще машину нанимали. Отхлебнув кофе из своей чашки, Лукас упал спиной на постель, закинув руки за голову и уставившись в потолок. На этом чертовом потолке тоже было темно - аккуратная отделка деревом, сделанная неизвестным мастером, жившим заметно раньше технического и стильного прогресса, очень сильно вдохновляла Лукаса. На ремонт. Пожалуй, он даже был готов заняться этим делом самостоятельно, когда вопросы с работой и бюрократическими операциями будут окончательно решены, а свободного времени станет хоть немного побольше, - а дети в нем явно не заинтересованы, - он повернул голову в сторону Кэрол, улыбнулся, - о чем и известили в записках на холодильнике. Мелл на синей, Стэн - на зеленой, - приподняв одну руку, мужчина поочередно показал сначала в одну сторону, где находилась комната дочери, потом - в другую, где был вынужден квартировать племянник. Вдруг он сделал умный вид, нахмурился, словно погрузился в тяжелые, серьезные и крайне сложные измышления, - наверное, это что-то значит… возможно, факт того, что они выбрали именно эти цвета, говорит о том, что... - но в этот раз Лукас замолчал до того, как его лицо повстречалось с подушкой: он вот уже сколько лет подшучивал над Кэрол, всегда очень беспокоящуюся о детях, и не раз получал за вроде бы безобидный юмор вполне нешуточные нагоняи, - ладно-ладно. Они нашли себе компанию получше, чем мы, - перевернувшись на живот, Лукас полностью забрался на постель и подобрался поближе к жене, улегшись рядом с ее ногами - он подпер кулаками свою голову и смотрел теперь на Кэрол снизу вверх, дожидаясь итогов завтрака и уже имея вариант для продолжения, - поэтому мы сегодня одни. И можем чем-нибудь заняться. Например, осмотреть дом, - ведь накануне ни у кого толком не вышло ни познакомиться с этими стенами, ни побывать в закутках - хотя, вроде бы, именно туда в первую очередь должны были рвануть на всех парах дети, - или... - он медленно-медленно начал стаскивать с Кэрол одеяло, все еще, правда, лежа поверх него же.

Отредактировано Jonathan Hartwell (2016-02-06 16:40:17)

+4

5

Начало новой жизни... мысленно повторяет Кэрол за мужем. Пытается ужиться с этой мыслью, переварить ее, вывести на новый уровень мысль о том, что все хорошее не исчезло, а оно - возможно. Только возьми его в свои руки, прижми покрепче к сердцу и согрей собой. Отогрей маленький росточек, чтоб он вырос в огромное крепкое дерево. А, ведь, у них почти получилось вырастить это дерево, но Лукас его срубил, Кэрри полила бензином и сожгла в своей ненависти и боли, а теперь остался лишь один черенок, который, еще имеет возможность прижиться. Но нужно сделать для этого хоть что-то. Пойти навстречу друг другу и больше не ранить, а залечивать раны. Смогут ли они сделать все правильно хотя бы сейчас?
Иногда Кэрол думала, что сама виновата во всем, что с ней приключилось: была слишком хорошей, а таким, обычно не оставляют права на счастье. Чтобы с тобой считались, нужно объяснить, что замужество и дети - это не причина терпеть все, что только взбредет ему в голову. Знала это, но была слишком слабой женщиной, чтобы показать, что она не навсегда, что и ее терпение может лопнуть. А, может, как любая любящая женщина надеялась, что все действительно вернется к началу? К моменту, когда они были счастливы. Потому и поверила во все эти слова... слова.
- Не хочу никакого обеда, хочу валяться весь день в кровати и наслаждаться этим моментом. Нам ведь сегодня никуда не нужно? - Кэрри сумела себя убедить, потому сейчас почти не ощущала себя преданной. Почти не ощущала грусти, находясь рядом с мужем. А порой она даже забывала, через что пришлось пройти. Время помогает смириться, притупляет боль и учит быть милосердной. А еще - время меняет тебя. Если бы кто-то сказал, что однажды ей придется простить предательство самого родного человека в мире, она бы рассмеялась в лицо, утверждая, что Люк никогда не променяет ее ни на кого другого. Она была в нем полностью уверена и доверяла, как себе. И, конечно же, в тайне и только себе, могла признаться в том, что если он поступит с нею так, то не простит. Попросту не сможет, ведь как она будет смотреть на него? Как она сможет отдавать ему свои чувства, если их не станет?
Ошиблась. Тогда она была маленькой и глупой и тогда она ошиблась, потому что спустя много лет, после такого заявления бы сумела найти в себе силы. Вот только, кажется, это последние силы, которые у нее остались. И еще одного ножа в спину ей не выдержать, потому она решила, что он понял и больше с ней так не поступит. Поверила, доверилась и попыталась отыскать потерянное счастье.
- Ох уж, подростки... как думаешь, им здесь хоть когда-то понравится? - Но Лукас ведет себя как обычно - выдвигает теории и совершенно хочет вести себя как взрослый человек, потому приходится припечатать его подушкой, лишь бы он не начинал анализировать свою же семью. Кэрри давно говорила, что на психиатров дома следует надевать противоанализаторские намордники, чтоб они не копались с своей же семье. Ничем хорошим это все равно не закончилось бы. - Так быстро? Но мы же только вчера приехали! Надеюсь, они не потеряются. - Когда речь заходила о детях, у Кэрри включался какой-то странный не поддающийся никакому объяснению инстинкт наседки и она тут же начинала волноваться за детей, которые, кстати, уже были довольно взрослыми.
- Ага, и разобрать коробки, их просто тьма... - Последнее время им действительно было некогда остаться наедине. Да и былые обиды не позволяли быть слишком близкими. Но с переездом будто все менялось. Даже игривое настроение откуда-то взялось. Потому Кэрол решила поддержать намек, приподнялась на кровати, приблизилась и тихо повторила: - или? - Наклонившись к мужу, поцеловала его. Что бы так не произошло, сердце этой женщины все еще принадлежало мужу. Странно все-таки, любить и быть верной всю жизнь одному мужчине. В наш век похоже даже на магию.
Поцелуй становится все более страстным и откровенным, Кэрри даже ловит себя на мысли, что пока детей не то дома, им никто не мешает вполне можно воспользоваться ситуацией с этим "или"...
Но как-то все разом забыли о Люси, а эта маленькая ревнивица слишком уж не любила Лукаса, и, кажется, взяла себе за привычку мешать всегда, когда только можно. Потому бодреньким шагом, только завидев, что ее хозяйка рядом с этим нелюбимым ею мужиком, весело тявкая, запрыгнула на кровать и попыталась влезть между ними, требуя особого снимания. Конечно же, это сбило весь настрой. Мягко поцеловав мужа в последний раз, Кэрол отстранилась и взяла на руки собачку: - ты проголодалась? Да, моя хорошая? Сейчас я придумаю чем бы тебя покормить. - А потом вновь мужу: - не помнишь, у нас еще оставался корм? Где-то был, но не помню, куда положила. Так не хочется сейчас за ним идти в магазин. - Люси при этом выглядела абсолютно довольной и счастливой, и казалось, вот-вот высунет язык, чтоб показать его Люку, еще больше утверждаясь в своей победе над ним. Эта война, казалось, никогда не прекратится, но, что поделать. Какое-то время Кэрол слишком сильно любила собаку и та привыкла к такому отношению и сейчас уже не желала получать что-то иное.

+4

6

Начало новой жизни. Попытка спастись, уберечь с трудом склеенные осколки, вырастить деревце, порвать прошение в суд о начале бракоразводного процесса - что заставляет совершать все это? Воспоминания. Если не они держат этих людей, между которыми вроде бы ничего общего уже не осталось, друг подле друга, то что? Чувство привязанности, не дающее сделать решительный шаг в сторону, но позволяющее раз за разом отворачиваться друг от друга? Одному - искать лучшей жизни на стороне, другой - закрывать глаза и в беззвучной молитве смыкать губы? Разве может у них до такой степени развиться пресловутое чувство? Не серьезное, тонкое, дрожащее. Ложное. Нет. Воспоминания вернее и крепче, на них можно положиться до той поры, пока память еще не начала ослабевать, пока не все еще хочется забыть.
Наверное, было в то время то-то важное. Тогда еще не было этого чувства. Много лет назад, как одним махом - сдвинуть старые журналы и диски любимых групп со стола, освободить пространство для нового себя, для дочери, для мыслей о бессоннице, для постоянного беспокойства о счете, страховке, закладных, бессонные ночи - все началось постепенно, но произошло настолько внезапно для него, что не дало никакого времени подготовиться. Да и можно ли было к этому вообще как-то подготовиться? В то время еще не дрожал от странного напряжения воздух, холодная вода каждый вечер не захлестывала под горло, не появлялось это участившееся с годами желание заняться какой-нибудь медитацией, полезным чем-нибудь, раскладывать может быть сигареты на блюде и просто дышать ими, как законченный наркоман. Еще не казалось, что не хватает лишь какого-нибудь пинка, чтобы все покатилось в пропасть; да куда там пинка - сегодня хватит и одного щелчка пальца, громкого выдоха над карточным кривым домом. И тогда ему перестанут помогать даже такие ценные воспоминания, как те, что несут в себе запах ее духов в свадебный день, тихое посапывание Мелл в колыбели, когда он ночи не спал, занятый волнительным созерцанием, как какой-нибудь японский клерк, не способный собраться с мыслями, шорох со стороны кровати, когда Кэрри, его прекрасная Кэрри переворачивается с боку на бок. Как старые фотография, его воспоминания поблекнут. Они перестанут его держать. Отомрут, как ненужное, дрянное, хотя прежде ценились выше золота.
Тогда, при виде до смерти бледной женщины, только что потерявшей своего не рожденного ребенка, он чувствовал себя убийцей. Жизнь остановилась. Мир вокруг продолжил вертеться, ничего не заметив, не обратив внимания на маленькую семейную драму из числа таких же, происходящих ежедневно, ежечасно во всем мире, и только Лукас, как ему самому казалось, больше совершенно не двигался с места. С того дня что бы ни являлось его глазам со старательной потуги памяти - все окутывалось странный дымкой печали, все сразу и с катастрофической быстротой увядало, теряя цвет. Его собственная, персональная охота на овец.
Такая вот попытка начать все с начала.
Такое вот старательное желание вновь показаться ей любящим мужем.
Такой вот. Самообман.
- Можем и поваляться, - довольно улыбнулся Лукас, кивая: им действительно сегодня никуда не нужно. И завтра не будет нужно тоже. У них есть еще время, прежде чем жизнь на новом месте захлестнет по самое горло, как при приливе. Прежде чем здесь нас настигнут все демоны прошлой жизни, - мужчина мысленно отмахнулся от того, что со дня покупки этого дома не давало ему покоя. Он убеждал себя в том, что этот дом - отличный, район - превосходный, а все проблемы - там, в Сан-Франциско.
- У Мелл здесь точно есть друзья, да и мы собирались подарить ей машину на двадцать лет, - поймав вопросительный взгляд Кэрол, он неопределенно махнул рукой и все-таки дополнил, - знаю, что переехали, она вела переписку по сети, - усмехнувшись, Люк продолжил заговорщицким шепотом, - просто кто-то забывает выходить из социальной сети, когда сидит за общим компьютером, - но если с дочерью все было более-менее понятно - для нее новый город это повод только покраше распустить хвост, то что теперь делать с Стэном, он даже не предполагал. Одно дело жить в том месте, к которому он привык, и совсем другое - оказаться здесь, в столице штата. Людей в Сакраменто хоть и меньше, но едва ли это будет иметь значение, когда их тихий, едва ли не замкнутый в себе сын окажется в водовороте города. Лукасу не хотелось думать о дурном, - у них есть мобильники, - он чуть пожал плечами, - позвонят, если что-то случится, - им, все-таки, уже не по десять лет. Мелл - больше не девочка с обворожительной наивностью во взгляде, а Стэн - не зашуганный семилетний мальчик, которого недавно перевели из интенсивной терапии. Но Кэрри все равно беспокоилась об обоих.
- Они разберутся, - еще раз успокоил жену Лукас и снова подтянул к себе одеяло, пока Кэрри не приподнялась и не подобралась к нему поближе, неожиданно соглашаясь на утреннюю забаву, - и нам есть, с чем разобраться... - мягкий кофейный привкус смешался в поцелуе. Приобняв Кэрол за плечи, Лукас перевернулся на спину и едва не уронил жену на себя - сквозь поцелуй послышался легкий смешок, нашли потеху великовозрастные влюбленные - но все-таки усадил сверху, как всегда любил. И настойчивость поцелуя напрочь снимала вопросы о возможности продолжения, это было необходимо, как разрядка, разгрузка после суматошного бега по жизни, но даже такой малости не суждено было случиться. С истеричным лаем взлетая на постель, маленькая шавка с куцей мордой попыталась взобраться на грудь Лукаса, чтобы оттеснить от него любимую хозяйку. А Лукас едва удержался от того, чтобы не выругаться в слух. Он ненавидел собак, ненавидел кошек, вообще не терпел никаких домашних животных, но эта вечно дрожащая, бесконечно тявкающая тварь была хуже всех. Возможно из-за того, что обладала не менее мерзким, чем внешность, характером. Или, возможно, из-за того, что Кэрол завела ее после того, как произошла та ссора. То ли чтобы спать было не так одиноко, когда он коротал бессонные ночи на диване, то ли просто нашла неплохую замену. В любом случае, Лукас терпеть не мог это существо - и то усилие, которое он произвел над собой, чтобы не выбросить шавку прямо сейчас прямо в находящееся рядом окно, заслуживало уважения. Впрочем, зная, что ненависть их была взаимной, Лукас в тайне ждал, что когда-нибудь собачонка осмелится ухватить его своими своими мелкими зубами за руку и уж тогда-то ей точно светит сонный укол от специалиста ветеринарной клиники.
- На кухне, - сумрачно отозвался мужчина, слегка скатываясь с постели и запрокидывая голову вниз: он лежал на самом краю, раскинув в стороны руки и ноги, недовольный, мрачный с лица и словно бы надеющийся, что с такого угла обзора испорченное шавкой утро будет не таким уж и дурным, - ее корм стоит уже дороже бензина, - с недовольными интонациями прокомментировал он, но все же опомнился, решив не портить все окончательно. Перевернувшись обратно на живот, Лукас повалялся еще немного, но вскоре сел на постели, ступил босыми ногами на прохладный пол. Был у них где-то прикроватный ковер, но его тоже стоило искать в груде коробок. Да что там, даже полотенца еще были где-то в картонных закромах.
- Ну что, начнем раскопки? - хлопнув себя по коленям в каком-то гипертрофированном радостном ажиотаже, Лукас поднялся с постели и широким шагом направился из комнаты, на секунду задержавшись у порога, - я жду внизу.
Гостиная на первом этаже встретила привычной за эти несколько часов картиной: коробки, коробки, коробки. Накануне они разобрали только именные, растащив каждую в свою комнату, да одну кухонную, чтобы была хоть какая-то посуда, кроме одноразовой пластиковой. Пнув одну из коробок мыском, Люк сунул руки в карманы домашних штанов и с сомнением окинул взглядом все это барское нагромождение. Что-то подписано, что-то в спешке забыто. Когда-то он слышал, что лучший способ избавиться от хлама в доме - это куда-то переехать - и теперь ему эта мысль не казалась такой уж глупой. Хотя и была откровенно запоздалой. Половину от всего, что стояло сейчас перед ним, стоило бы оставить в Сан-Франциско и забыть, как страшный сон, не заморачиваясь упаковыванием. А еще был чердак. Мужчина запрокинул голову, глянув наверх - может, с него и стоило начинать? С другой стороны, был еще подвал - Люк глянул себе под ноги. Туда они тоже еще не спускались.
Спустя несколько секунд мужчина громко протопал вверх по ступеням на второй этаж, размашисто прошел мимо спальни, радостно объявив на ходу, - я передумал, - и, остановившись в коридоре, дернул полуавтоматическую лестницу-лаз, ведущую на чердак. Приподнявшись на нижнюю ступеньку, он несколько раз подергал лестницу вниз, но та проявила себя с лучшей стороны, была крепкой и, по выводам Лукаса, надежной - и только потом взобрался наверх. Чердак встретил пылью и темнотой. А еще каким-то хламом, с которым мужчина познакомился, вставая и крепко приложившись обо что-то, скрытое во мраке, затылком.
- Черт возьми... - тихо пробормотал он, потирая ушибленное место, и уже громче крикнул, обращаясь к оставшейся внизу жене, - Кэрри, они сюда похоже вообще никогда не заглядывали! - на ощупь сделав несколько шагов, Лукас остановился, понимая, что свернет себе шею с куда большей вероятностью, нежели найдет выключатель, - и захвати фонарь, тут ничерта не видно, - в дальнем углу чердака, казавшегося бесконечным, что-то сверкнуло и Люк по инерции сделал шаг в ту сторону, но оступился и неожиданно для самого себя громко выругался - ребро стопы пронзила боль, настолько острая и внезапная, что мужчина уже в следующую секунду сидел на полу, держась обеими руками за пострадавшее место. По пальцам текло влажно и горячо, кровь хлестала из рассеченной кожи и Люк постарался прижать место разреза наугад, толком его не ощущая, - возьми аптечку! Я на что-то наступил, - не рискуя отпускать порезанную ногу, мужчина даже не шевелился, просто кричал, явно не желая больше двигаться в этом сомнительной безопасности месте,  - не думаю, что слезу отсюда так, Кэрри!

Отредактировано Jonathan Hartwell (2016-02-06 17:24:10)

+4

7

Главное не замечать, как Лукас не любит Люси и наоборот. Игнорирование проблемы в этом случае очень упрощает всем жизнь. Не ссорится же из-за того, что муж терпеть не может ее собаку? В самом то деле. Потому Кэрри, как умная женщина, всегда делала вид, что не замечает его недовольства. Впрочем и обижать собаку она не хотела, понимая, что уж собачонка никогда ее не предаст. Потому, разрываемая ими обоими, пыталась хотя бы выглядеть отстраненной от этих склок.
Муж поднялся и направился из комнаты, мотивируемый тем, что мол пора разбирать коробки. Кэрол лишь тихо вздохнула. Еще немного почесала за ушком у собачонки и спустила ее на пол, сама же спускаясь следом. Стоило одеться, покормит Люси и помочь мужу. Вообще пора было прекращать лениться, а устраивать свою жизнь в этом городе, в этом доме и в этой семье. Они столько прошли, что казалось, это все отбилось и на них самих, потому они преобразились и стоило привыкнуть к себе новым. Иногда Кэрри не узнавала саму себя, спрашивая, как же она стала такой? Кто во всем причина и что делать, чтобы стать прежней. Только истина была на поверхности: с собой уже ничего не сделаешь. Стоило привыкать жить вот так. В этом новом своем обличье, и попытаться найти равновесие с собой, в первую очередь.
- Ну, что, малышка, будем кушать? - Ночная одежда покоилась в шкафу, а на Кэрол уже была надета домашняя удобная майка и шорты, волосы собраны в тугой пучок, чтоб не мешались. Иногда было так приятно погрузится в перебирание старых вещей, погружение в эти сладкие, но уже практически забытые воспоминание. Время уходило, забирая по кусочкам и их прошлую жизнь.
Мимо комнаты прошел Люк, сообщил что передумал и хочет залезть на чердак. Кэрри громко ответила: - только осторожней, я покормлю Люси и поднимусь. - Жизнь не заканчивается на каком-то моменте, не замирает а бежит вперед. И если еще недавно казалось, что прошлое всегда будет разъедать этот брак, делая им все хуже и хуже, то сейчас на миг показалось, что все хоть немного стало лучше. Может, потому что здесь не напоминало пока о том, что у них мог быть еще один ребенок. Сколько можно было уже жалеть себя? Все, пережила. Хотя бы сумела убедить себя в этом. Потому как прошлого не вернуть, а понапрасну страдать из-за этого - только собственными руками превращать свою жизнь в ад.
С собакой на руке, Кэрол и спустилась на кухню. Ей нравилось в этом доме хотя бы то, что пространства здесь было действительно много, даже больше, чем достаточно, хоть сам домик и нельзя было назвать большим. Только ничего не сравнится с тем, что у них было раньше. Да и съемная квартира и свой собственный дом - это две разные вещи.
Насыпав полную миску еды, женщина налила себе воды, отпивая, неосознанно начала считать коробки с кухонной утварью. Хотелось в первую очередь разобрать кухонные принадлежности, чтобы можно было готовить и не искать нужную вещь. И, наверное, этим бы и занялась, если бы не окрик Лукаса. - Фонарик, где-то я его видела... - Пробурчала Кэрри себе под нос и начала рыскать в ящиках. Она точно оставляла вчера его на кухне, потому что вечером выбило пробки и пришлось спускаться в подвал, а чтоб далеко не ходить, - вот ты где! - Выудив фонарик, женщина не спеша пошла к ступенькам, как услышала голос мужа вновь. В этот раз он просил уже не фонарик, а аптечку. Сердце гулко ударило и упало в пятки. Она безумно боялась всяческих ранений, не падала в обморок при виде крови, но очень волновалась, когда кто-то из ее деток ранил себя. Сейчас же сработал тот же инстинкт: достав аптечку, которую она еще вчера распаковала, кажется, даже первей миски для собаки, и бегом бросилась наверх.
Оказавшись на чердаке, включила фонарик: - Люк, что случилось? - Голос дрожал от волнения, найдя мужа сидящего на полу, пошла осторожно к нему, освещая фонарем все вокруг. А наступил ее муженек на косу, которая как-то совсем уж неожиданно стояла чуть ли не в самом центре, лезвием в проход. - О, Боже, кому вообще понадобилось здесь оставлять косу?! - Переставив инструмент, явно уже давно утративший свою актуальность, поспешила к Лукасу. Села рядом, вручила фонарь: - держи, посвети мне, дай я посмотрю. Надеюсь, не придется вызывать скорую и зашивать. - Убрав руки мужа, Кэрри тут же открыла перекись водорода и плеснула на рану. - Ну... жить будешь! - Казалось, она даже забыла, что пациент - собственный муж, а не ребенок из класса. - Сейчас еще помажем йодом, бинт и будешь как новенький! - Голос все еще дрожал, но уже был явно спокойней, чем как только она появилась на чердаке. Руки быстро и очень уверенно обрабатывали рану, хотя столько крови, а сердце все еще отбивало тяжелый ритм в пятке. - Как же ты так умудрился? - Пытаясь хоть как-то избавиться от этой гнетущей тишины на темном чердаке. - Надо быть поаккуратней здесь. - Уже затягивая бинт и завязывая его на ноге. - Сказала бы, что до свадьбы заживет, но ты уже женат. - Улыбнулась особенно тепло, подняв глаза на Люка. - И что теперь? Спускаемся и отодвигаем уборку на потом? Ты хоть спуститься сможешь? - Собирая все баночки, бутылочки и прочее обратно в аптечку. Вот так и лазь по всем этим чердакам. Жуть какая-то!

+4

8

Встревоженная и взвинченная Кэрол всегда была спасателем ничуть не хуже, чем воспетые в детских фантазиях героические бурундуки: ее магическое умение появляться в считанные секунды там, где свершилась беда, так или иначе испытали на себе не только Лукас, сломанную ногу которого она оперативно зафиксировала в шину, не только дети, твердо знающие, что падение с велосипеда на другом конце улицы мать шестым чувством ощутит, но и каждый поранившийся по случайности школьник, а также соседи (чего стоит только бедняга Бен, умудрившийся поджать себя на гриле не иначе как с целью добавить печеным овощам немного более пикантного вкуса), друзья и знакомые. И если бы настал тот день, когда милая, добрая и заботливая Кэрол не стала кому-то помогать, Лукас посоветовал бы начать запасаться предметами культа и точить осиновые колья - с его женой случилось что-то не то. В лучшем случае, ее подменили. В худшем… у Бена все еще остался его бункер, заготовленный на случай Третьей мировой с Россией?..   
Снизу послышались поспешные шаги, в пыльный сумрак чердака врезался чуть дрожащий свет фонарика и Лукас, прищурившись, обернулся через плечо. В гротескном неровном освещении хлам, набросанный на старый чердак прежними хозяевами, смотрелся как-то особенно угрожающе: ощетинившиеся проволочными нитями, ощерившиеся гнутыми зубами, свалившиеся неопрятными кулями, все эти вещи пусть и несли в себе какую-то историю, но в таком свете воспринимались исключительно как бесполезный или даже зловредный мусор. Особенно Лукасом, вынужденным пытаться остановить кровотечение, устроенное одним из древних представителей того, что уже давно можно было продать за десять центов на любой гаражной распродаже.
- Да говорю же, наступил на что-то, - заприметив в руках Кэрри аптечку, мужчина облегченно вздохнул: за те несколько секунд, которые понадобились жене, чтобы преодолеть расстояние с кухни до чердака, он уже успел заволноваться на тему того, что аптечка могла остаться в одной из многочисленных и в спешке довольно редко подписанных коробок, а значит придется либо бежать за автомобильной, либо тратить не поддающееся исчислению время на ее поиски по картонным гробам, под всеми запрятанными там же вещами, одеждой и утварью. Та еще перспектива просидеть на этом чердаке в кромешной темноте в компании с чужим бардаком и собственным кровоточащим порезом. У Люка она точно не вызывала восторгов, - кому вообще могла понадобиться коса почти в центре города, - угрюмо отозвался мужчина, провожая окровавленное лезвие садового инструмента, заботливо отставленного женой в сторону, взглядом. Ему показалось странным то, что на этом лезвии не было никаких следов ржавчины, оно было целым, отточенным, словно только что с производства и потому так легко рассекло ему ногу. Вроде бы, должно было уже давно здесь стоять. Запылилось бы, по крайней мере, - а? - отвлекшись на фонарик, вложенный в руки, Лукас довольно быстро списал эту мысль о лезвии на шутки сознания, изрядно припудренного всеми теми фильмами ужасов про дома убийца, призраков и демонов из шкатулки, просмотренными вечерами. Он послушно направил свет в сторону своих ног, стараясь не дергаться, когда в порезу прикоснулись пальцы Кэрри - перспектива скататься в выходной день в госпиталь на хирургический стол местного травматолога казалась ему чуть менее приятной, нежели совсем недавняя, связанная с прозябанием на чердаке, - если только это не проклятая коса того, кто обходит ряды, - замогильным голосом продекламировал Лукас имя главного не названного зла из фильма, в котором семейная пара, переживающая кризис в отношениях, решает прокатиться по Америке, чтобы дать своему браку второй шанс. Как же ему это напоминало их самих - во время переезда он даже скверно пошутил, что, мол, как бы не заехать им случайно в чудесный городок “Гатлин”, со всех сторон окруженный кукурузой. Кажется, тогда шутку никто из сидевших в машине не оценил. Ни Мэлл, уткнувшаяся в свой мобильный телефон, ни Стэн, вскоре задремавший на заднем сидении, ни Кэрол, которая и так никогда не разделяла его любви к фильмам ужасов, - и либо я умру от этого страшного проклятья… или инфекции... - Люк засмеялся, но тут же пару раз кашлянул, настраиваясь на нужный тон голоса, и продолжил нагнетать атмосферу, - или в меня вселится злой дух, я возьму эту косу в руки и начну крошить направо и налево всех людей, чтобы утащить их в ад… ай, Кэрри! - туго затянув бинт на ноге, женщина - как показалось Лукасу - специально завязала один из витков особенно резко, чтобы его осадить. Вряд ли, конечно, Кэрол в самом деле стала так поступать, - да как тут не умудриться - темно же, - благодарно улыбнувшись, Люк обнял ладонью лицо жены, притягивая к себе, и мягко поцеловал в губы. Искра романтики, впрочем, вовсе не помешала ему в следующую секунду округлить глаза и прошептать что-то вроде: теперь ты то-оже!.. Но чтобы жена не успела ему приложить по голове чем-то тяжелым - а выбор, стоило признать, в этом месте был более чем богатый - Лукас отер ее щеку тыльной стороной ладони, куда, забывшись, наляпал кровью, после чего взял с пола остаток бинта и вытер свои руки. Неловко получилось.
- Разве Говард Картер и Джордж Карнарвон испугались гробницы Тутанхамона? Разве остановили свои исследования? - с трудом поднимаясь на ноги и едва не своротив на себя старый комод, Люк завел старую бравадную песню, добавив в голос как можно больше пафосности. В нем определенно умер актер. В мучениях, - они не отступились, несмотря на проклятье пирамиды! И мы не остановимся! - выпрямившись - стоять теперь приходилось на пятке, чтобы не прикасаться к полу порезанной частью, иначе больно - Люк махнул рукой, описывая в свете фонаря чердак, - мы продолжаем раскопки! - и тут же зацепился за что-то кистью. Удержавшись от вопля “а, змея!” мужчина замолчал, задумчиво поймал невидимый хвост и дернул его вниз. К его удивлению, сверху ничего не грохнулось, не посыпался мусор и даже не появились праздничные шары и конфетти миллионному покупателю, зато, замерцав, загорелась потолочная лампа. Выдержав театральную паузу, Люк еще раз повторил свой жест рукой, - вуаля.
Менее гнетущей обстановка на чердаке с появлением света не стала - все те же нагромождения странных вещей. Старое кресло, шкаф с отломанной дверцей, разбитое зеркало, частично накрытое черной тряпкой, тяжелая деревянная вешалка в человеческий рост - безумное количество вещей образовывало настоящие лабиринты и Лукас, обводя их взглядом, невольно задумался о том, что этому чердаку не хватило самой малости для того, чтобы обвалиться со всем этим богатством. Можно сдавать какой-нибудь съемочной группе в качестве декораций для мало-бюджетного фильма ужасов: в углу под слоем пыли притаилась голова оленя. Судя по всему, надетое на доску чучела, одна только голова с раскидистыми рогами.
- Я бы предложил просто взять все это и сжечь... - задумчиво прокомментировал открывшиеся виды Лукас и усмехнулся своим словам, - да дом жалко. Поэтому понеслись, я пойду туда, а ты туда, - он кивнул сначала в одну сторону, потом в другую, - кто первый найдет что-то нужное - кричит, - очень медленно и очень нерешительно, но мужчина все-таки двинулся в сторону оленьей головы, рядом с которой притаился склад старых коробок, - а все остальное выкинем весной. Нам вообще нужен чердак? - усаживаясь на пол, Люк придвинул к себе первую коробку и раскрыл крышку. И тут же закрыл ее обратно. Отставил, почти отбросил подальше, - черт возьми, что это за хрень… Кэрри, тут в коробке труп кошки, представляешь? Мумия, вернее... - не без опаски мужчина потянулся ко второй коробке и ее открывал уже гораздо медленнее. Поначалу в ней не оказалось ничего страшного. Просто чьи-то фотографии, набросанные в беспорядке.

+4

9

Говорят, если твой мужчина не может тебя рассмешить, то это не твой мужчина. У этой парочки с шутками все было чудесно. Лукас шутил, Кэрри смеялась или кидала в него чем-нибудь, в зависимости от ситуации и месторасположения предметов. Потом, конечно, смеялась. Особенно, если попадала этим чем-нибудь в мужа. Вот и сейчас: муж насмотревшись своих фильмов ужасов нагнетал остановку. Так как он и так был ранен и почти убит, кидаться в него ничем было нельзя и он бесстыдно этим пользовался! Кэрол было не по себе в этом полумраке совершенно неизученного дома. Как знать, может, здесь действительно кто-то погиб. Этого не узнать. - Перестань... - Но договорить женщина не сумела - муж нежно поцеловал, казалось, только этим успокаивая ее. Но радости хватило не на долго, уже через секунду, он вновь принялся за старое. Мужчина - всегда ребенок. Особенно, если это муж, и он твой уже лет почти столько, сколько ты его знаешь. - Нужно все отсюда вынести и распродать. Нечего хранить чужой хлам, если и своего уйма. - Казалось бы, вот он отличный момент, чтобы улизнуть с мрачного чердака и вернуться сюда через пару дней. Но нет, муж решает иначе, а значит и Кэрри никуда не уходит. Все же еще не хватало этого юного разведчика оставить здесь, чтоб он окончательно убился.
- Ты только мумию не раскопай, археологов чертов! - С улыбкой и еле заметным неодобрением в голосе отозвалась Кэрол. Все же женщина была уже довольно взрослая для подобных забав и ее ничуть не забавляли всяческие раскопки, потому что она реально оценивала степень угрозы нахождения среди завалов чужого хлама без света. Фонарик - это не то освещение, которое спасет их от повторного травматизма.
Но, как по просьбе, при чем явно просила не она, Лукас нашел свет. Теперь то уж точно ни никуда не денутся, а закопаются здесь до самого вечера или пока Люку не надоест шарить по чужому хламу. Мысленно, Кэр взмолилась, чтоб здесь не оказалось ничего интересного. Хотя, как знать, что муж сочтет интересным. Он всегда отличался умом и сообразительностью, а так же фантазией и навязчивыми идеями. Вот, как сейчас, например.
Со светом Кэрол почувствовала себя более уверенно, мимоходом оценила, что стоит сюда наведаться с тряпкой и смыть кровь, чтоб не пугать детей и не развивать фантазии на пустом месте. Дети, даже если они уже взрослые, всегда найдут где найти тайну, загадку и заговор. С другой стороны, весь этот хлам стал казаться куда более внушительным, чем женщина думала изначально, и тут уж вдвоем с Люком все не разобрать. Ну, или за один день не разобрать. Тут же кольнули воспоминания о вещах, которые они прихватили с собой: когда же дойдет дело до действительно важного?
- Сжечь, говоришь? Лучше выкинем, что не нужно, а остальное - продадим. Устроим гаражную распродажу, заодно и с соседями познакомимся. Кстати, на счет соседей. Утром еще не успел ни с кем пообщаться? - То как муж находил знакомства на ровном месте, всегда умиляло Кэрол. Она все же подходила к этому вопросу более серьезно и не распылялась на многочисленные знакомства, общаясь исключительно с родителями своих учеников и парой-тройкой хороших проверенных друзей. Но после переезда встал вопрос и о том, что пора бы обзавестись новыми. Самым логичным было бы поискать кого-то в округе. Да и вообще, с соседями лучше дружить.
Керри осторожно пошла в сторону, указанную мужем. Там как раз стояла злополучная коса, от которой стоило держаться подальше. И в общем-то в том месте был собран всевозможный арсенал для сада. Всякие лопаты, ножницы для веток и даже пила. При чем все было довольно в хорошем виде, но кому они могли понадобится здесь - не понятно. - Здесь масса вещей, которые можно продать. Нам уж они точно не пригодятся. Если ты только не соберешься ничего строить. - Отозвалась тут же, поняв, что ей попались довольно скучные вещички. Все, как она любит - никакой мистики. - До весны далеко. Я бы все выкинула уже сейчас. Зачем хранить то? - Кэрол не была привязана к вещаем, разве что только ооооочень исключительным и своим. Но чужие предпочитала выкидывать сразу же и без сожалений.
- Что?! Боже, какие психи тут жили до нас! Коробку не теряй из виду, выкинем сегодня же! - Кэрри пошла к мужу, смотреть, не почудилось ли ему. Осторожно открыв крышку, тут же захлопнула ее. Нет, это было уже слишком. - Лукас, а ты просил у риелтора проверить этот дом? Какие-то уж совсем странные вещи на чердаке. Что там у тебя? - Нагнувшись, присмотрелась. На фотокарточках были люди, вот только они... - надеюсь, они спят?! - Иногда лучше не залезать туда, куда залезать было не нужно. - Что вообще за вещи! Я слышала о таком, но никогда бы не подумала, что мы можем столкнуться. Как думаешь, здесь и призраки есть?! - В голое проскальзывали нотки паники. Внезапно коробка с мертвой кошкой шевельнулась, внутри что-то зашуршало. Кэрол вскрикнула, подпрыгнула и пряталась за мужем. Буквально через секунду оттуда вылезла большая, просто громадная крыса и заспешила по своим делам. - Что за чертовщина... что за дом мы купили, Люк?! - панике поддаваться не следовало, но, кажется, об этом думать было уже поздно.

+4

10

Добро и зло были всегда. И всегда будут. Только наши истории о них вечно меняются. Вернее, даже не так: меняются слова, которыми рассказываются старые, зачастую вовсе избитые временем и пользованием сюжеты, встречающиеся в историях, написанных и напечатанных, придуманных и рассказанных, возведенных в ранг культа или встреченных на второй странице новостной газеты. Современный кинематограф не отстает от сомнительной тенденции и не устает пичкать доверчивых зрителей бесконечным потоком однообразных фильмов, в которых нет-нет, да будет фигурировать счастливая семья, переехавшая в прекрасный дом и только-только начавшая его обживать, как тайминг подсказывает режиссеру - пора. Пора устраивать то, ради чего все собрались перед экранами кинотеатров, телевизоров или мониторов. Сами собой переводятся стрелки часов, все городские собаки оказываются на крыше, соседка из примыкающего дома, Ребекка Полсон прострелила себе лоб из пистолета 22-го калибра, принадлежавшего Джо, ее мужу, и произошло это во время ее ежегодной весенней генеральной уборки, которая в этом году (как и почти в каждом году) пришлась на середину июня, и в дом, новый прекрасный дом начинают наведываться полицейские, появляется на пороге огромный коп-афроамериканец, так теперь модно, толерантность хлещет изо всех щелей, но кот этот уже заведомо выглядит как кандидат в покойники от обширного инфаркта или инсульта, встреча с которыми ждала его до пятидесятилетия; и коп этот им ничем не поможет, разве что посоветует обратиться в охранную фирму, установить сигнализацию, которая непременно будет сбоить, они всегда сбоят в фильмах такого рода, словно нельзя раз и навсегда поставить надежную систему, от которой зависит твоя жизнь и жизнь твоих близких. А потом они, возможно, вызовут экстрасенса и тот скажет, что дом битком набит, просто под завязку наполнен разномастными призраками: здесь и приведение прошлого хозяина, и девочка, которая пропала года три назад без вести в лучших традициях классика американских ужасов с королевской фамилией, и чумная собака соседки Ребекки Полсон, которая буквально вчера выстрелила себе в голову из пистолета своего пьющего, бьющего и гулящего мужа Джо, и конечно же Бугимэн под кроватью маленьких детей семейства, и старина Пеннивайз, танцующий клоун с клочками красным волос по бокам головы, и бесноватая дама в черном, или даже экзотика вроде злого духа времен Вавилона или еврейский Диббук, творящий страшные вещи со своими хозяевам. А спустя всего какую-то жалкую неделю выясняется, что год назад в этом же самом прекрасном белом доме с садом развернулась леденящая душу трагедия - были убиты все жильцы, мечта любого нечистого на руку риэлтора, отец счастливого и довольного своим приобретением семейства вдруг сошел с ума и покончил жизнь самоубийством, перед этим расстаравшись на славу и прихватив с собой на ту сторону адского пекла всю свою семью разом - чтобы потом дружно, по-семейному, трепать нервы следующим жильцам, запуская цепочку событий за авторством сомнительного таланта сценариста по новому кругу…
В затылке у Лукаса резко закололо, он закрыл глаза, зажмурился, вобрал в легкие побольше воздуха, как перед погружением на глубину, и несколько секунд сидел так, неподвижно, не дыша, не существуя для самого себя на этом чердаке, в этом доме, в этом городе - он с ужасом обнаружил себя сидящим на полу в разворошенном доме в солнечном и бессонном Сан-Франциско, в окружении следов от затертой крови, белых разводов, оставшихся после чистящих и дезинфицирующих средств, в осколках, наспех сметенных к стенам, чтобы никто больше в этом месте не пострадал. Обрывки фотографий. Голоса. Крики. Звук сирены за окном и пистолет в руках. Окровавленный пистолет в руках, металл и пластик, черное блестящее дуло, которое он подносит к своему лицу, навстречу которому он открывает рот и закрывает глаза, чувствуя, как мушка царапает верхнюю губу.
Лукас открывает глаза и снова оказывается на чердаке своего нового дома. В его руках по-прежнему коробка с чужими фотографиями, слева от него - коробка с мумифицировавшейся в пыли кошкой, а к плечу наклонилась жена. Она спрашивала что-то, но Лукас слышал ее голос словно из-под толщи воды, далеко, недосягаемо - заторможено повернув в сторону Кэрол голову, он с отрешенным выражением лица переспросил ее:
- Что? - потому что не был уверен, что правильно расслышал ее и верно разобрал слова - вряд ли могло такое случиться, чтобы его Кэрол, его всегда спокойная Кэрол кричала навзрыд “Остановись!” стоя посреди чердака, полного чужих старых вещей, - а… нет, не успел, - он покачал головой, оборачиваясь обратно к коробке, - я еще не выходил сегодня из дома, хотя, конечно, надо бы посмотреть, нет ли в заборе дыр... - если их нет - нужно сделать. Определенно, Кэрол не могла кричать ему “Пожалуйста, только не это!”. Это звучит абсурдно. Если нет ни одной дыры, я сделаю ее своими руками и пускай эта мерзкая шавка бежит туда, куда ведут ее куриные мозги. Совершенно точно. Лукас еще раз зажмурился, стараясь придти в себя, - да и мало ли. Я хотел еще присмотреть место для беседки, мне кажется будет довольно неплохо поставить ее где-нибудь между деревьями. Как считаешь? - внутри коробки, кроме фотографий, лежал пистолет с длинным стволом и рукояткой под дерево. Лукас заметил его не сразу, но стоило полированному блестящему стволу показаться из-под потрепанного угла чьего-то снимка, это сразу привлекло его внимание. Пистолет 22-го калибра для учебной стрельбы - он видел такой в качестве третьего приза за какой-то дурацкий конкурс, который проводили по штату. Точно такой же, как в книге. Точно такой же, как в фильме. Может быть, реплика? Мысленно Лукас рассмеялся остроумному предположению, что в какой-то момент вся их семья стала участниками какого-нибудь нелепого ситкома или сериала, который потом растянут на пять сезонов, напичкают инопланетянами, циркачами, вампирами и прочей ересью, но уже в следующие секунды твердо решил, что от этого наследства они избавятся в первую очередь. Хранить огнестрельное оружие в доме, где есть дети? Даже если эти дети - уже подростки? Особенно если эти дети уже подростки, факт их взросления приносит только лишние волнения, не в последнюю очередь связанные с тем, что рано или поздно Стэну захочится заиметь свой собственный автомобиль, а родная дочь захочет повертеть в изящных пальчиках такой вот ствол, да ткнуть им под ребра сопернице в академии. Лукас передернул плечами: черт побери, его самого воротило от оружия так, как ни одного моралиста на свете, поэтому красивому длинноствольному пистолету было суждено остаться на дне коробки. На веки вечные. Под толщей земли - или на свалке. Пускай там ржавеет, гниет, исчезает.
- Поэтому это строительное богатство нам пригодится, не будем тратиться на инструменты, - продолжил он, снова оборачиваясь к Кэрол, - только косу выкинем. У меня на нее теперь зуб, - улыбнулся, - купим газонокосилку вместо этого пережитка времен “Детей кукурузы”...
Он рассеянно махнул рукой на восклицание жены о психах. Уж кому, а точно не ей задавать такие вопросы, находясь в компании человека, ежедневно общающегося с лучшими представителями безумной касты современного общества здесь, в благополучной части калифорнийского побережья. Коробку действительно стоило выкинуть, хотя в таком засушенном состоянии несчастная скотина едва ли потребовала бы к себе такого же внимания, как регулярно делала это их… их бесноватая шавка. Впрочем, по мнению Лукаса даже на то, чтобы стать предметом коллекции, череп засушенной кошки не годился. Его будет слишком трудно отчищать от кожи и свалявшейся шерсти, тесно, как дорогая перчатка холеную руку, облепившую кости.
- М... - уклончиво пожал плечами Лукас, когда Кэрол все-таки задала ему этот неудобный вопрос, отвлекая от мыслей о дальнейшей судьбе чьего-то безвременно почившего питомца. Конечно, так или иначе, но дом проверялся перед покупкой, но какого-то углубленного интереса в момент покупки он не испытывал: Люку хотелось поскорее уехать из дома в Сан-Франциско, из комнат, давящих не хуже гробовой доски сразу по всему телу, из плена воспоминаний, из липкой паутины соседских взглядов. Какая разница, что было в этом доме до них. Главное, что будет после. Впрочем, жена его оказалась другого мнения и теперь ему приходилось усиленно придумывать себе оправдание, - просил, конечно, и она ответила, что дом в полном порядке, трубы почти новые и ремонт понадобится не скоро, а мозаика на дверях, - он специально сделал акцент, - та самая, которая так тебе понравилась, - и не важно, что сейчас Кэрол спрашивала о другом, ему нужно было перевести стрелки в другое русло, - настоящая, не подделка и не копия, - проследив взглядом за тем, куда смотрит Кэрол, Лукас замолчал. Нет. Люди на фотографиях едва ли были спящими, если, конечно, какой-то человек с несколькими ножевыми ранами в районе груди не может вдруг решить подремать после обеда и только потом обратиться за помощью. Люк раздраженно буркнул что-то себе под нос, отмахиваясь от нелепицы, - да какие призраки. С чего бы им здесь взяться… эй! - Кэрол настолько резко отпрыгнула за его спину, что Лукас едва не навернулся, потеряв равновесие - пистолет ударился изнутри о картонные бока коробки, в которую мужчина вцепился от неожиданности, как во вполне надежный эквивалент спасательного круга на высота в десять километров над уровнем земли. В углу завозилось что-то серое, пыльное, и на свет выбралась обыкновенная домашняя крыса - впрочем, ее обыкновенность не помешала Кэрол встретить ее испуганным восклицанием. Лукас коротко выругался, представляя, что теперь придется нанимать дезинсектора и выводить этих тварей, пока одна из них не стала причиной чего-то серьезного, навроде пожара или короткого замыкания, - дом с крысами купили, - сумрачно ответил он, отставляя от себя злополучную коробку с пугающими фотографиями, - с этим что делать? Наверное, надо позвонить в полицию, - он помолчал несколько секунд, - проявить сознательность, - они позвонят в полицию и завтра здесь будет огромный коп. Тот самый, из фильма. Или из книги, сорванный со страниц. Он будет сидеть внизу, в гостиной, положив огромные черные руки на слоноподобные колени, смотреть на них с маленькой я-все-это-видел улыбкой на губах. Все это ерунда, - сказал Лукас себе, плотно закрыл коробку с фотографиями и поднялся на ноги, не без брезгливости беря посеревший картон с кошкой внутри. Кэрол была права, такие вещи стоит выбрасывать сразу и без промедления.
- Черт, не представляю, как буду спускаться, - порезанная нога отзывалась болью на любое движение, будь то даже легкое шевеление на месте, поэтому о том, что сейчас придется как-то карабкаться по лестнице вниз, Люк думал с содроганием. Навернуться с чердака - что может быть лучше? Навернуться и свернуть себе шею, - ты слезешь и я передам тебе коробку, - Лукасу уже начало казаться, что он - герой фильма (на память сразу пришел “Полуночный экспресс”), и эти детали только усугубили возникшее у него странное, неприятное чувство, поэтому он поспешил приосаниться, встряхнуться, - она не кусается, Кэрол. Потом я спущусь сам… ох, и сдается мне, что в обед мы будем пить не кофе, а что-то покрепче.
[AVA]http://2.firepic.org/2/images/2015-09/04/sf4rqgp0ol03.gif[/AVA]

Отредактировано Jonathan Hartwell (2016-02-06 16:59:00)

+4

11

Странно, когда очень прагматичный человек, как Кэрол, начинает говорить о потустороннем. Невольно задумаешься, а не права ли она, может, действительно все не так хорошо, как кажется на самом деле? Дом невероятно красив, не очень маленький, еще и со просторным задним двором. Так почему же его никто не хотел покупать, что пришлось даже сделать приличную скидку новым покупателям? Когда речь заходит о деньгах, о тех, которых не было, чтобы купить такой особнячок, становится понятно, о чем думали в первую очередь при покупке и о чем не захотели разузнать.
- Как кажешь, милый. Но что делать с прочим хламом? - Женщина неодобрительно обвела взглядом чердак и все содержимое. Конечно, тут было слишком много работы и проще было бы оставить все как есть, только что-то подсказывало, что пока они не разгребут весь хлам и не избавятся от вещей, подобных мумифицированной кошке, жить здесь будет жутковато. Лично ей, находится здесь будет жутко, потому что каждый скрип, каждый шорох будет отдавать осознанием того, что возможно в темноте дремлет зло.
- Люк, я все поняла... - осаждает мужа, понимая, что он любитель запудрить весь мозг, уже принялся это делать. Они прожили вместе более двадцати лень не потому, что она всегда верила его словам, а именно потому, что научилась распознавать когда не стоило этого делать. Потому мысленно отметила, что придется обязательно позвонить риэлтору и пригласить ее на чашечку чая, узнав заодно о всех причинах снижения цены. И сделать это придется в то время, пока муженек будет на работе.
Шум оказался вызван самой самой обычной крысой, вот только легче от этого не становилось. Крысы - это не только испорченные продукты, но еще и переносчики всяких болезней. А вдруг одна из таких тварей укусит ее Люси! Собачонка же от испуга умрет даже раньше, чем от болезни, которую может подцепить. Одна только мысль об этом навевала жуткое желание собрать вещи и ехать обратно. Во Фриско у них было что-то лучшее, чем это. Или так только казалось. Воспоминания всегда лучше, чем есть на самом деле. Так всегда было и так навсегда останется.
- Да-да, и полиции и дезинфектору! Только коробку оставь здесь, не хочу, чтоб дети нашли. Знаешь же, с их фантазией у нас тут точно что-то появится. Даже если нет, то они обязательно найдут. - Такова уж была Кэрри, всегда, абсолютно всегда, первая мысль у нее была о детях, а уж потом, о себе самой. Говорят, это называется материнским инстинктом. Если это был он, то у миссис Хэйворд он был просто каких-то вселенских масштабов. - А вот кошку забирай. Нечего ей в этом доме лежать еще даже минуту! - Сама же она не была готова к подобным жертвам: взять в руки, пусть и в коробке, но мертвое засохшее существо.
- Мне, кажется, я слишком давно не делала ничего более ужасного, чем собираюсь сделать сейчас! - Воскликнула Кэрри, спускаясь вниз. Ей было мерзко представить, что она просто касается коробки, а тут еще и спустить ее вниз! Но, сильнее чувства брезгливости было только желание помочь. Лукас же и, правда, хотя бы сам спустился, что уж говорить наперевес с коробкой. Потому хочешь-не хочешь, с делать придется.
Спустившись, Кэрол поставила аптечку на пол и протянула руки: - давай, только осторожно, не хочу, чтоб на меня посыпалась пыль с коробки. - Забрав коробку, спустилась на пол и тут же отставила ее. - Тебе помочь? - Но Люк уже и сам спускался.

Закрыв лестницу на чердак, Кэрри указала на коробку: - дальше как хочешь, но сам. - И поспешила в ванную, смывать с себя пыль и грязь.Что сказать, женщина не просто помыла хорошенько руки, она помыла их до локтей, лицо, шею, а всю одежду закинула в стирку. Очень-очень-очень неприятное ощущение осталось от чердака, которое хотелось вычистить из себя.
Проведя минут пять в ванной, женщина надела свежую рубашку и шорты, а после спустилась вниз. - Люююк? Ты вернулся? - Пытаясь найти мужчину, позвала Кэрри. - Я думаю нужно подумать на счет ужина, скоро дети вернуться. А тебе бы не мешало сходить в ванну! - Сама же отправилась на кухню, проверить, что можно приготовить, чтоб получилось быстро и вкусно.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » It's the first day of the rest of your life