Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Forever young


Forever young

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Livia Andreoli and Bernadette Rickards

вторая половина июля - начало августа 1997 года; лагерь на озере Тахо

______________________________________

Сказ об очередных приключениях еще совсем молодых Ливии и Берн, которым не посчастливилось поехать в лагерь по-братски выданным путевкам, хотя, это скорее лагерю не посчастливилось встречать в гостях двух девочек... 

Отредактировано Bernadette Rickards (2015-07-28 19:34:24)

+2

2

[AVA]http://sh.uploads.ru/EBZrg.gif[/AVA]
Глава первая. Как украсть качели.

У нее были все основания выбиваться из машины, что есть мочи, буянить и угрожать побегом из дома, ибо в который раз за последние полгода ее тело тащат туда, где это тело совершенно не хочет оказаться. Бороться с отцом бесполезно, ибо в нем богатырская сила, а бороться с матерью опасно для дальнейшего проживания на месте под названием планета Земля, ибо этой женщине ничего не стоит выжать из своей дочери все соки, как из половой тряпки – воду. Поэтому девочка просто буянит, фыркает, топает ногами для того, чтобы показать все свое сущее недовольство, понимая при этом, что избавиться от оков у нее не выйдет, а если и выйдет – куда она пойдет? В конце концов, ей придется вернуться домой, где с ремнем в руках будет ждать грозный папка и мама, что пристанет, словно овод к скоту, с неисчерпаемыми претензиями к представительнице поколения бунтующего против строгих правил и жестких рамок воспитания. Впрочем, таковой Бернадетт была отнюдь не всегда, и только последние шесть месяцев общения с новыми друзьями меняют характер юной американки в корне, выворачивают его наизнанку и представляют в совершенно ином виде.
И пока те самые друзья с банками пива в руках сидят на стадионе, гоняют мяч и обсуждают ночные скитания по родному спальному району города Сакраменто да сочиняют байки для родителей, Берн, сидя в машине с синим вместительным рюкзаком на коленях, с тоской, отчаянием, тленом во взгляде смотрит на полупустую улицу, где так же тоскливо сидит свобода и словно машет девочке вслед своей невидимой рукой. А впереди – прямая дорога в неизбежность, что начинается от подъема в семь утра и заканчивается вязкой пресной рисовой кашей, от которой на вторую неделю начинает воротить.
Единственная вещь, из-за которой Рикардс не устроила самую настоящую революцию в уменьшенном масштабе в доме своей семьи – дружба с Ливией Манчини, что также сидела на заднем сиденье автомобиля родителей и катила по направлению к той же тщетности бытия под названием «Фрегат». Вместе умирать легче, подумала девочка с надеждой на то, что все три недели итальянка будет эдаким спасательным кругом в водовороте идиотской развлекательной программы для детей всех возрастов, от самых маленьких и до самых взрослых. Со слабо мерцающей надеждой Берн крутила в пальцах лямку рюкзака и кусала губы, пихала переднее пассажирское сиденье, где сидела мать, прося ту переключать недавно узнанную ею Анне Вески, чей голос уже закрался в печенку и обустроил там лагерь для постоянного места жительства. 

-Берни, отпусти Ливию.
-Не отпущу!
-Почему?
-Я жадина!

Спустя несколько часов по приезде во «Фрегат» на горизонте юной Рикардс появилось белокурое жирококостное (именно так), шестнадцатилетнее нечто по имени Бетти Митчелл. Бетти – это восемьдесят килограмм активного участия там, где нужно и где не нужно; Бетти – это милый, довольно-таки открытый командный игрок и главная королева лагеря со звездой во лбу, одна половина населения которого относится к ней с теплом в сердце, а другая – на дух не выносит. Бетти – это счастливо скачущая по поляне возле озера Тахо корова, прискакавшая однажды к Берн и Ливии и заявившая вдруг: «Лив, дорогая, наконец-то ты приехала! Будем теперь чаще видеться, гулять, хочешь, в домик, где я живу, тебя переселим? Ох, и наболтаемся, сблизимся еще больше!»
Тут-то Бернадетт и прибалдела. Вросла в землю, беззастенчиво разглядывая Митчелл с ног до головы и думая, что сделать с дочкой директора лагеря в первую очередь: нанести маску для лица из зубной пасты или отрезать ночью приличный клок ее белых, как снег, волос?
Ибо к Ливии девочка относилась крайне бережно, как к единственной подруге среди друзей-мальчиков, с которыми весело и интересно, бесспорно, но дружба с итальянкой была из совершенно другой оперы. Уже в четырехлетнем возрасте Берн выразила свое отношение к Манчини, обняв ту крепкой хваткой и уверенно потащив за собой обратно в комнату, когда ее родители появились на пороге с желанием забрать из гостей дочь.
И спустя одиннадцать лет делиться итальянкой, как с подругой, Бернадетт ни с кем не собиралась. Парни – другой монастырь, туда со своим уставом Рикардс не лезет, хоть и высказывает уйму недовольств по поводу ветреного отношения Лив к представителям мужского пола, оказывающим ей знаки внимания. Но дружба! Ценности ей Берн не знает, ибо для нее определенной ее цены не существует.

-Проиграли – исполняйте! – это был чересчур рискованный спор, но воздержаться от него Бернадетт не могла, а оставить Ливию в стороне от такого азартного дела – тем более. Именно поэтому сейчас они вдвоем были субъектами внимания всех собравшихся в домике, предназначенном для восьми человек, но на тот момент можно было насчитать двадцать голов бодрых для позднего часа голов.
А началось все с бабы Клары. Баба Клара – это строгий воспитатель самого младшего отряда ребятишек, с которыми легион вожатых справиться не мог без испорченных нервов и покалеченной психики, а вот одна баба Клара – могла, хоть с закрытыми глазами. Довести ее до ручки было миссией невыполнимой, за которую и взялась отчаянная Берн, потащив за собой Ливию, а следом за ним увязался еще и Клайд, которому название миссии «Как достать бабу Клару» показалось крайне занимательным. Но суть не столь важна, факт остается фактом – старуха, которую еще успевали именовать «Баба-автомат»,  оказалось непреклонной, с железной выдержкой и стальной морщинистой рукой, которая чуть не прихлопнула убегающего от нее Клайда.
И все было бы терпимо, если не суть загаданного детьми желания.
-Украсть качели со двора соседнего дома? Ты че, даун, что ли? – обалдело протянула Берн, виновато косясь в сторону подруги. На это она не собиралась подписываться, условие их спора было неопределенно вначале, но девочка не думала, что все дойдет до грани абсурда. Впрочем, пасовать Рикардс не собиралась, ибо ей в этом лагере еще две с половиной недели проживать, а прослыть среди детей, маленьких и взрослых, трусихой, было делом неприятным и крайне обидным, задевающим горделивость.
В общем, пошли красть качели; а чего еще делать? У соседнего домика находилась детская площадка, и взгляд Берн упал на качели, знаете, такие, где садишься друга напротив друга и качаешься вверх-вниз, утопая в безудержном веселье и восторге при быстром взлете и таком же быстром падении. - Их вытащить из земли надо, - заметила девочка и сразу же кинула взгляд на Клайда, который и ростом вышел, и телосложением для такого занятия. А юные леди пока на стреме постоят, а лучше лопату для Клайда добудут, высматривая в ночи скорее бабу Клару, нежели вожатых; те давно были уже далеко не слегка подшофе после пятничного отчета о первых пяти днях третьей по счету летней смены в лагере.

Отредактировано Bernadette Rickards (2015-07-29 19:09:35)

+5

3

[AVA]http://i10.pixs.ru/storage/4/1/1/c5dd7fc361_2095879_19907411.jpg[/AVA]
Ощущение от поездок в летний лагерь с годами меняется. Первые такие каникулы, проведенные вне дома, вдали от привычных друзей и родителей, помнится, Ливию страшно напрягали своим строгим режимом и постоянным надзором, который был здесь похлеще, чем в школе. К пятнадцати годам и седьмой по счету поездке в лагерь на Тахо девочка уже научилась находить в таких каникулах сплошные плюсы: свежий воздух, горы, теплое озеро, столовка, где можно есть до отвала четыре раза на день, парнишка по имени Арчи - ее курортный роман с самой первой поездки сюда, и самое главное, без чего отдых - не отдых: ее лучшая подруга Бернадетт Ворчунья Рикардс, люто ненавидящая режимы и пренебрегающая всяческими правилами, коих здесь было хоть отбавляй. Благо, к седьмому лету здесь они с подругой настолько освоились, что могли плевать на все правила с большой колокольни и задавать своему отдыху особый тон. Тон бунтарства и настоящего отрыва.
Была только одна проблема - Бетти. Толстощекая блондинка, с которой Ливия дружила скорее по принципу "надо", чем "хочу", имела отвратительнейшую привычку рушить все их веселье своим занудством, осторожностью и страхом перед карой говорливых вожатых, без конца стремящихся затащить их в какое-нибудь культмассовое веселье. Но перед отъездом ею и Берни было четко решено на сей раз веселиться так, как хочется только им, и не позволять пампушке Бетти все испортить. В конце концов, это было их последнее лето на Тахо и по традиции провести его следовало так, чтобы запомнить на всю оставшуюся жизнь.
- Где мы возьмем лопату? - скептически глянула на подругу, заправляя назад взъерошенные ночным ветром волосы. Она и заметить не успела, как обычные посиделки в девчачьем домике с игрой в карты превратились в этот абсурд с необходимостью выкорчевывать качели из земли.
- Я так откопаю, - отмахнулся Клайд - мальчишка, который был младше их на два года, но тем не менее уже вовсю увивавшийся за явно понравившейся ему Рикардс. Не зря он везде таскался вместе с ними и не сводил с нее глаз. Ливия, конечно же, не переставала над этим подтрунивать, намеренно раздражая Берн своими бесконечными шуточками.
- Смотри-ка, - вот и сейчас с издевательской улыбкой зашептала подруге, глядя на то, как Клайд принялся расшатывать глубоко опущенную в землю качель, - твой рыцарь в сияющих доспехах... Ах, как старается... Наверняка рассчитывает на то, что ты научишь его целоваться, - подтолкнув Берни в бок, она негромко посмеялась.
В тот же самый момент руки не подрасчитавшего свою силу Клайда соскользнули с качелей, и он завалился на спину, вызвав своим падением их активное движение. С адским грохотом теперь то одна половина качелей, то другая ударялась о площадку, пока Берн с Ливией наконец не спохватились и не остановили ее, прекратив шум.
- Совсем сдурели? - громким шепотом взвизгнули остальные девчонки и парни, которые наблюдали за проигравшими спор девицами с порога домика. - Сейчас же Автомат прибежит! Расходимся, быстро! - и всех как ветром сдуло. Оставшиеся в их домике девчонки юркнули под одеяла, наспех забирая с собой рассыпанные на столе карты. Долго ждать не пришлось и Ливию с Бернадетт, которые вслед за остальными нырнули в свои кровати прямо в одежде, отчего зарыться в одеяло пришлось по самую голову. Не в пижамах они были не просто так, естественно - через час у них на берегу, в местечке подальше от территории лагеря, намечалась мини-вечеринка с Арчи и его друзьями, которые обещали достать горячительные напитки и притащить магнитолу на батарейках. Оставалось лишь тихо дождаться нужного часа и сбежать через дырку в заборе, о которой они прознали еще во второй свой визит сюда.
- Что за шум вы тут устроили? - не прошло и пяти минут, как миссис Клара Боулз, более известная, как Баба-Автомат, вошла в их домик и зажгла яркий свет. Да, по-тихому дождаться нужного часа не вышло.
Все восемь девочек, недовольно замычав, потянулись в своих кроватях, изображая, что их бессовестно разбудили. Не отставали в актерстве и Ливия с Бернадетт, только движений первая совершала меньше, чтобы не спалить нацепленную на тело ветровку.
- Попалась! - резко сдернув с нее одеяло, Баба-Автомат, которой теперь в пору было добавить еще и приставку "рентген", злорадно засверкала своими глазами, рассматривая отнюдь не ночную одежду Манчини. - Ага, и твоя подруженька конечно же с тобой, - ехидно сощурившись, сдернула одеяло и с Бернадетт. - Кто бы сомневался, что это опять вы! - на прошлой неделе им действительно уже влетело за наглую попытку увильнуть от общественной уборки территории, за что их сослали в так называемый домик для провинившихся. Если быть более точным в формулировках, это был самый настоящий изолятор на отшибе территории с сидевшим у входа караулом из злобного вожатого и двумя плотно закупоренными окнами. Все, что можно было там делать, это читать книги, а свое лето Ливия собиралась проводить вовсе не так скучно, поэтому на сей раз попыталась избежать маячащего на горизонте наказания, надернув на себя одеяло обратно и сообщив, что ей просто холодно. Однако провести матерую Бабу-Автомат было не так уж и просто. Девчонкам она не поверила и уже через пять минут собрала вокруг них консилиум из всех вожатых, которые практически единогласно признали за ними вину и повели в сторону того самого изолятора.
- Ну и что будем делать? - тихо и как-то безысходно спросила у Берни, когда они оказались внутри злосчастного домика. - Арчи будет ждать нас. Я не хочу пропустить вечеринку, - капризно насупившись, плюхнулась на кровать, злясь вовсе не на подругу, а на неудачное стечение обстоятельств.
Возле двери дежурил ночной караул в виде молодого очкастого профессора из института палеонтологии. Через шторку выглянув в окно, Ливия заметила, как он погрузился в очередную книгу. Включать свет в домике она не решилась, считая, что лучше всего будет сделать вид, что они легли спать. На самом же деле, она была решительна настроена на самый настоящий побег, только пока не знала, как его провернуть. Слишком велик был соблазн пожарить зефир у озера в компании Арчи.
- Псс, - от противоположного окна отскочил камушек, и они с Берн смогли увидеть Клайда, который сочувственно махал им руками.
- А этот придурок что здесь забыл? - недовольно покосилась на мальчика, коего считала главным виновником произошедшего.

Отредактировано Livia Andreoli (2015-12-17 17:15:45)

+3

4

[AVA]http://sh.uploads.ru/EBZrg.gif[/AVA]

Вся прелесть детских лагерей заключалась в отдыхе в кругу сверстников, на эдаком маленьком островке детства, как сотрудники лагеря на Тахо называли территорию с этими одноэтажными деревянными домиками да игровыми площадками, кое-где поросшими травой. Не самое лучшее место, но зато душевное; а так его называет отец Берн, исключительно по велению желания отправить свою неугомонную среднюю дочь во время каникул подальше от места жительства.
Сама Рикардс не видела в лагере ничего привлекательного. Не остров детства, а чертова исправительная колония со своими идиотскими уставами и режимом, который и отдыхом во время летних каникул не назовешь.  Нет ни сна до обеда, ни вкусного сытного завтрака, сделанного руками матери, ни свободы действий, свободы передвижения; и вокруг толпы незнакомых лиц, большая часть которых вызывает неприятные спазмы в животе и при встрече заставляет давить губы узлом от раздражения. То-то и понятно, это самое большинство было как минимум младше девочки на один год. И все неугомонные, излишне болтливые, противные, любящие гоготать в голосину в любой удобный и, что самое важное, неудобный момент; и тогда Бернадетт начинала отчасти понимать участь Клары Боулз и причину ее столь жестких по отношению к детям нравов.
К слову, об этой не то женщине, не то пришествии. В ее характере было что-то надзирательское, что-то воспитательское, что-то даже едва ли проглядывающееся материнское, и все свои намешанные в одном флаконе натуры она умело применяет в повседневной лагерной жизни. И Ливия с Рикардс – любительницы жить неспокойно и нарушать всякие правила (ибо созданы они для того, дабы их нарушать (с) народная мудрость), знакомы с миссис Боулз теснее остальных.
Вот приспичило одной когда-то, во время обеда вдруг, так, по мановению сердца и по велению порывов души, запустить в одну блондинистую коровью макушку тефтелю, взятую с чужой тарелки (свои уж больно жалко тратить на такую шалость). А баба Клара, как явлению народа, тут как тут, как будто знала, что так и будет; и давай выдавать при всем честном люде Рикардс нагоняи, потому что: а) в приличном обществе воспитанные люди так себя не ведут, б) в Африке дети голодают, и пускать еду по воздуху – просто кощунство, в) это оскорбительное отношение к поварам и поварятам, что детали эту тефтелю.
Но та тефтеля – капля в море по сравнению с тем, что произошло из-за дурацкого спора с качелями. Плюхнувшись в кровать в том, в чем еще парой минут назад качели копала, Берн чувствовала приход очередного неизбежного пиздеца. И вот, сначала одеяло летит с Манчини, затем – с Рикардс, которая тут же подпрыгивает в кровати и злобно таращится на престарелую детскую надзирательницу.
- Да как вы смеете, а если я была бы голышом? – возмущается и слышит смешок со стороны соседней койки. – Да мы просто выходили на улицу в туалет, не буду же я идти ночью в одних трусах, майке и тапках!
- И по пути решили покачаться на качелях с мальчиком и лопатой в руках? Не смеши меня, Рикардс, ты и Манчини всегда ищите глупые оправдания своим глупым поступкам. Или вам двоим настолько понравилось в прошлый раз в изоляторе, что снова туда захотелось?
- Нет-нет-нет! – позабыв о всяком чувстве гордости, жалобно протянула девочка. – Да мы правда выходили в туалет, Лив, подтверди. Лопата лежала рядом с качелей, мы просто взяли ее в руках повертеть. Не надо в этот карцер, пожалуйста, ну будьте человеком, простите нашу оплошность, нашу очередную ошибку, нашу…!
Все оказалось бесполезно. Те вожатые, по чьим жилам вместе с кровью не текла крепкая алкогольная жидкость, единогласно решили, что избавиться от шума можно лишь устранив его основной источник; и на радость друг другу да миссис Боулз упекли двух девочек в изолятор с очкастым студентом у входа, который вроде и не выглядел грозным, но донести на подруг в случае чего все же мог.
- Вот черт, черт! – топая ногами, шипела и сопела Берн, сжимая при этом кулаки. – Бесит меня здесь все, и этот карцер деревянный тоже бесит! И эта бабища злобная тоже, вот чего она привязалась у нам, почему она не лезет к этим соплякам, у которых на каждую жопу по одной петарде, а? – будущий палеонтолог постучал в дверь кулаком, мол, угомонись, на что Рикардс в ответ лишь тихо ругнулась и плюхнулась на свою жесткую односпальную кровать.
- Надо отсюда выбираться, а что еще делать, - пожав плечами, ответила Ливии. – У Арчи соберутся все взрослые ребята, он же обещал даже пиво каким-то образом принести, - произнесла последнее чуть тише, дабы их охранник не услышал то, что ему лучше не слышать. – И еще…
Договорить девочка не успела. Первый прилетевший камешек в оконное стекло прошел мимо внимания подруг, но второй был отчетливо слышим в воцарившейся на пару мгновений тишине. Посмотрев на Лив, американка закатила глаза.
- Я ему этот камешек сейчас в глаз кину, твою мать, - Берн прекрасно понимала, что Клайд – паренек, бывший на пару лет младше ее, испытывал к ней определенную симпатию, возможно, первую влюбленность. Но он был страшным, худющим и от него вечно несло луком, и Рикардс вечно воротила от него нос и при желании вообще не подходила бы к нему.
- Тебе чего надо, очкастый? – приоткрыла окно и высунула голову.
- Я…это… - видимо, ему совершенно была плевать на отношение Бернадетт к нему, ибо в глазах его читалась мягкость и неудачно прикрытое смущение. – Хотите выбраться, девочки? Я отвлеку вожатого, а вы вылезайте через окно. Договорились?
Девочка развернулась к юной итальянке, но тут и решать было нечего – предложение Клайда не просто можно, а нужно было принимать. Берн не думала о том, что тому, возможно, влетит еще больше за ночные скитания и соучастие в побеге «заключенных», на уме у той было лишь озеро и компания Арчи с зефиром, пивом да магнитолой. Поманив Ливию за собой, Бернадетт пропустила ее вперед и, вылезая следом, нечаянно зацепилась краем толстовки за торчащий гвоздь; тот больно задел и кожу, из-за чего американка, не сдержавшись, вскрикнула и упала наземь, хватаясь за бок.
Шрам из-за этого гвоздя, считай, на всю жизнь останется следом – воспоминанием об этом лагере и этой ночной вылазке на теле девочки.
Из-за угла изолятора послышался шорох после сорвавшегося с губ Рикардс «ой-ой-ой» и та, быстро подскочив, первой побежала в сторону леса, оборачиваясь дабы проверить, бежит ли Манчини за ней. И, пробежав приличное расстояние от домика, они остановились недалеко от озера, возле высокого старого дуба, перевести дыхание и удостоверится, что за ними никто не несется следом.
- Вот блядство, мне гвоздь порвал мою любимую толстовку, - а то, что бок из-за него нещадно ныл – было второстепенной проблемой. – О, смотри! – указала на виднеющийся сквозь деревья берег озера. – Это, наверно, Арчи. Пошли быстрее, там уже столько ребят...все старшаки должны были собраться.
И пока они шли вперед, за их спинами появился темный силуэт. Тяжелое дыхание, быстрые шаги – это Клайд пробирался сквозь тернии к спасенным из заточения девочкам, которые, по счастливому стечению обстоятельств, привели его на вечеринку «взрослых».

Отредактировано Bernadette Rickards (2015-11-03 19:36:22)

+3

5

[AVA]http://i10.pixs.ru/storage/4/1/1/c5dd7fc361_2095879_19907411.jpg[/AVA]
Недоделанный Ромео, кидавший камушки в их окно, только бы привлечь внимание Бернадетт, заставил Ливию закатить глаза и плюхнуться обратно на кровать. - Дерьмо... - прошептала она на выдохе и откинулась на подушку, уставившись в потолок. Самая крутая вечеринка этого лета только что накрылась из-за этого неуклюжего олуха, а Берн после всего с ним еще и разговаривала. Обалдеть. Однако услышав про предлагаемый план побега, категоричность Ливии поубавилась, и она, приподнявшись на локтях, с коварным прищуром глянула на подругу. Сомневались они недолго.
- Идет, мелюзга, - бросила она Клайду, очутившись у окна.
- Эй! - он попытался возмутиться такому прозвищу, но Ливия не дала ему на это времени, улыбнувшись и торопливо подтолкнув за плечо.
- Шуруй давай.
Затягивать с перелазанием через окно девчонки не стали. Со всей решимостью, зная, что в таких делах медлить нельзя, Лив первой дала старт их побегу и юрко перебралась на улицу.
- Давай руку, - предложила она подруге, но, обернувшись, увидела, как та уже летит на землю. - Черт! - негодование заключалось даже не столько в том, что Рикардс в очередной раз оказалась излишне торопливой и, как следствие, неуклюжей, сколько в том, что ее постанывание мог услышать приставленный к ним надзиратель. - Вставай быстрее! - она хотела было помочь подруге подняться, но та уже и сама, испугавшись, видать, провала, подорвалась и ломанулась в сторону лесополосы. За ней оставалось только поспевать. Благо, одежда на Манчини была удобная: джинсы и толстовка, под которой прятался симпатичный обтягивающий топ, не доходящий до пупка - последний писк моды, который обязательно должна оценить компания Арчи.
Когда они отбежали на достаточное расстояние от территории лагеря, преодолев в том числе и лазейку в заборе, Ливия, запыхавшись, попросила остановиться.
- Погоди, - схватившись за бок и чуть наклонившись вперед, она оперлась ладонью о толстокорое вековое дерево, чтобы перевести сбившееся дыхание. От страха быть засеченными сердце стучало в бешеном темпе. Ведь если их спалят, то веселья им не видать уже до конца смены. - Ага, это они, - тоже заметила у берега собравшуюся компанию друзей во главе с Арчи. Этот парень ей всегда нравился - смелый и решительный хулиган, который еще семь лет назад (она готова была биться об заклад) с первого же дня их встречи, положил на нее свой детский глаз. Жаль только, что Арчи жил далеко от нее, в Рино, и встречаться они могли лишь летом, в лагере, который их когда-то и познакомил. Зато была в этом, конечно, своя романтика. Весь год они обменивались длинными письмами (после них Ливия могла разбирать даже самый корявый почерк), созванивались по праздникам, неловко мыча что-то в трубку и с непередаваемым трепетом ждали ежегодной встречи. Ливия, по крайней мере, уж точно. Но несмотря на все это, в силу возраста, в первую очередь, все эти годы он был для нее просто другом, и только в прошлый сезон Арчи рискнул перевести их отношения на новый уровень, впервые ее поцеловав. С тех пор весь лагерь знал, что они ходят вместе, и, естественно, на вечерние диско-медляки с ними никто не претендовал. Однажды какой-то новенький хмырь неумело пытался заигрывать с итальянкой в столовке, но Арчи быстро и грубо отвадил его от их столика, проявив почти взрослую ревность, чем очаровал Ливию еще больше. В четырнадцать это казалось ей высшим проявлением мужской симпатии.
Отдышавшись, наконец, она запустила руку в карман толстовки и достала оттуда мятную жвачку. Забросив ее в рот, дабы освежить дыхание перед свиданием, она предложила оставшуюся подушечку Рикардс, а сама принялась встряхивать волосы для большего объема. Не хотела она появляться перед ребятами в запыхавшемся и переполошенном виде, хотя и скрывать их увлекательный побег не собиралась, наоборот, планируя в красках о нем рассказать. Арчи, привыкший нарушать все правила, должен был это оценить. Расстегнув напоследок толстовку, пускай у озера и было прохладно - наплевать, Ливия собиралась уже шагнуть к ребятам, как тут сзади раздался голос Клайда.
- А я с вами, - он одарил их широкой и довольной улыбкой. - Все пучком, Эд ничего не просек. Думает, что вы уснули.
- Эммм... супер... - неоднозначно прореагировала Лив, переглядываясь с подругой. По правда, она не знала, что отвечать этому коротышке. Тащиться на вечеринку с малышней, вроде Клайда, было как-то несолидно, но, с другой стороны, отшивать его резко не хотелось. - Слушай, спасибо. Но... тебя самого-то не хватятся? - изобразила на лице беспокойство и поддержки ради сжала мальчишеское плечико, разворачивая пацана в сторону лагеря. - Вечеринка будет до поздна, и...
- Все в порядке! Я договорился, меня прикроют - бодро отмахнулся от заботы и с восторгом посмотрел на Бернадетт. - Я захватил твое любимое печенье, - похвастался ей, вытаскивая из-за пазухи пакет с лакомством, но отдавать не торопился, а вместо этого первым вынурнул из-за деревьев, оповещая всю собравшуюся у озера компанию об их присутствии.
- Хей! - воскликнул осчастливленный Арчи, поднимаясь с песка и приветствуя девчонок. - Ну наконец-то! Где вы пропадали? - закинув руку итальянке на плечо, второй он приобнял Берн и потянул обеих в кружок остальных ребят. Незнакомцев среди них не было - три пацана и две девчонки, - все сидели у неслабо разведенного костра, жарили зефир и весело болтали, а Нил, самый скромный и застенчивый, что-то тихо наигрывал на своей гитаре. - А что с вами делает этот очкастый? - тихо спросил Арчи у обеих, подавая им по банке пива, которое им удалось раздобыть наверняка благодаря старшему брату Робби - он жил тут недалеко, на Тахо, и в отличие от всех остальных занудных родственников всегда подкидывал младшему брату не только денег, но и таких вот бонусов вроде пива или сигарет, которые позволяли быстро стать душой любой компании.
- Да с ним Берни гуляет, - Ливия не удержалась и в очередной раз подколола подругу, с ехидной улыбкой глянув на нее.
- Эй, пупс, - подозвал Клайда Робби, - Че там у тебя с собой? Печенье? А чупа-чупсы где? - вся сидящая у костра компания тут же громко расхохоталась, в том числе и Арчи, которого Ливия слегка пихнула в бок.
- Оставьте его в покое, - сказала ему тихо. - Пускай поболтается с нами, - ей не нравилось, когда в компаниях начинали над кем-то откровенно издеваться. Даже если объектом насмешек выступал тот, кого она и сама считала смешным.
- Ладно, пацаны, - махнул он всем, усаживаясь на песок, - девчонки захотели поиграть в дочки-матери, пускай. - Все снова рассмеялись, все больше вгоняя очкарика в краску и заставляя зажиматься.

Отредактировано Livia Andreoli (2015-12-18 12:45:21)

+3

6

Разумеется, нельзя было подумать о том, что очередная ночная вылазка обойдется безо всяких приключений и так называемых кочек под ногами, о которые последние часы девочки только и делали, что спотыкались, норовя упасть лицом в грязь. То чертов изолятор, то Клайд, который хоть и помог устроить побег, но взамен просил слишком высокую цену – присутствие на вечеринке у озера; и хоть цена была вполне себе справедливой, Бернадетт то и дело закатывала глаза, скрипела зубами и не скрывала своего желания избавиться от малолетней занозы в жопе. А тут еще и неглубокая рана от гвоздя на боку, порвавшая любимую толстовку. Больно, собака, плюс немного крови осталось на разорванной ткани. И хорошо, что на дворе была глубокая ночь, и лунный свет не давал хорошенько разглядеть эти самые пятна, которые, может, парней не напугают, а вот девок, в том числе и Манчини, могут до обморочного состояния довести.
Сама Берн к крови была равнодушна; ну, есть и есть, и вполне нормально иногда получать травмы и истекать кровью (а также иметь множество переломов, ссадин, синяков и ушибов – следов и последствий среднестатистического активного подростка).
- Это вечеринка для взрослых. Для взрослых, усек, Клайд? – сложив руки на груди, менее дружелюбно проговорила девочка, по-прежнему искоса глядя на подругу. – Четко, что ты помог нам, но дальше мы пойдем сами, ладно? - обижать мальчика Берн не хотелось, но и любезничать – тоже; ему там правда было не место, Арчи, Робби и другие ребята не просто не примут его в свою компанию, они его засмеют, и ее и с Ливией заодно. Плюс ко всему парнишку наверняка потянет к пиву и сигаретам, наверняка ему захочет вкусить все прелести взрослой жизни, а никому из них не надо спаивать пиздюка и потом еще получать за это по шапке, если кто-то вдруг узнает.
- О, печенье, - Бернадетт на пару мгновений смягчилась, увидев коробку любимой сладости в руках Клайда, за что наверняка получила укоризненный взгляд от Манчини, вечно недовольной пристрастием своей подруги детства к мучным изделиям и сладкому. Оно имело свое последствие; Рикардс всегда была не толстой, но полненькой с самых ранних лет, и, несмотря на то, что она вечно находится на ногах, двигается, носится где-то, любовь к еде не дает американке потерять вес. Мать говорит, мол, это особенность женщин Рикардс, в детстве они никогда не отличаются завидной фигурой, бла-бла-бла; и только потом время, независимо от образа жизни и питания, превращает круглую полнотелую девочку в девушку с красивыми формами.
Брехня это все, Берн уверена, что Элла ее просто успокаивает, но ей, если честно, все равно. И то что она прячет свою полную грудь и широкий зад за толстовками и джинсами еще не говорит, что все это она стесняется выставить напоказ; она просто любит такие вещи, это же очевидно.
А вот что не было очевидным, так это причина такого большого внимания Клайда к ее персоне. Чего Бернадетт только ни делала; обзывала его, смеялась над ним, фыркала, когда он появлялся поблизости. А он все равно смотрит на нее оленьими глазами и носит с собой коробку ее любимого печенья.
Неужели реально влюбился? Тогда что же это за неблагодарное чувство такое?

- Нет-нет-нет, Клайд!.. – но он уже ускакал вперед, и девочкам ничего больше не оставалось, как идти следом за ним и здороваться с товарищами.
- Здорово, Арчи, - крутой парень, наверно, самый крутой в этом дурацком лагере. Лив с ним очень повезло, они и смотрелись хорошо, и был он в разы лучше всех остальных ухажеров брюнетки, и в обиду он ее не давал. А какие у них отношения – ну просто сюжет, мать ее, сопливой литературы для баб!
А Рикардс нравился Робби. Он был старше ее, старше всех присутствующих здесь, имел отличное чувство юмора и никогда не пасовал перед риском или сложностями. Но с ним у Берн никогда ничего не получилось бы; парню всегда нравились симпатичные девчонки, стройные и звонкие, а не наливные и «свои в доску», какой тогда была американка. И не сказать, что это ее сильно расстраивало, ведь при этом Робби всегда с ней хорошо общался, и этого вполне хватало.
- Чё? Я с ним не гуляю, - раздраженно посмотрела на итальянку, которая всегда найдет время посмеяться над подругой. – Он нам помог из того гребаного изолятора выбраться. Эд, который на входе сидит, такой вроде задрот с виду, но на деле тупой, как бревно. Мы столько шуму навели, пока выбирались из домика, а он поверил в то что мы спим и что волноваться не стоит. – Две девчонки, сидящие около Нила-гитариста, в унисон хмыкнули, и стали  о чем-то между собой перешептываться. Их звали Брук и Надия; две неразлучные лучшие подружки, одна на год старше другой, обе миловидные и те еще любительницы нарушить парочку правил да жахнуть по банке пива в компании крутых парней. Бернадетт их никогда особо не понимала, в девчачьи разговоры не влезала, так как не понимала их смысла и не видела в них особого интереса, да и вообще предпочитала с ними общаться как можно меньше. Надия, к тому же, бесила ее; она ржет, как конина, когда поблизости нет симпатичного мальчика, но когда он появляется рядом, то это тупое «хи-хи-хи» срывается с ее губ после каждого предложения. Дура, блять.
- Я не пупс…я…меня зовут Клайд, - откладывая коробку печенья на песок, пробормотал мальчик и уселся на песок напротив всей компании старших ребят. – Да, я спас Бернадетт! – воскликнул воодушевленно после рассказа американки, и поспешно добавил: - И Лив тоже спас, да.
- Вы посмотрите! Малыш влюбился в нашу непробиваемую Берни, - Робби залился хохотом, и все остальные, кроме Нила, поддержали его; а тот наоборот, нахмурился, перебирая струны на гитаре, и изредка бросал взгляд в сторону Рикардс и Клайда. – Слышали, как он это сказал? Как будто принцессу, бля, из башни вытащил, - мальчик начал неуверенно дергаться на месте, опустив взгляд на песок. А Бернадетт, услышав уже не шутки, а откровенные издевки, потеряла на лице всякую улыбку; но, открыв рот, чтобы возразить, так ничего и не сказала, когда Арчи, милуясь с Ливией в стороне, вдруг подхватил ее на руки и потащил к воде в озере.
В этот момент Брук дернулась и сказала, что ей показался какой-то странный шум в кустах и то, как они начали шевелиться, но никто не обратил на это внимание. Арчи своими действиями поднял всех со своих мест, заставил ребят отложить свой зефир и пойти следом за ним и Манчини купаться в озеро; даже Нил отложил свою гитару, сдернул футболку и пошел за ребятами. А Робби поволок за собой упирающуюся всеми руками и ногами в землю Берн, которой купаться совсем не хотелось, а вот выпить пива и раскурить сигаретку - очень даже.
Но кто сейчас ее будет спрашивать, чего она хочет, а чего - нет?
[AVA]http://sh.uploads.ru/EBZrg.gif[/AVA]
[SGN].[/SGN]

Отредактировано Bernadette Rickards (2016-03-26 13:59:31)

+2

7

Жил Дмитрий Голубев в Америке едва не с пеленок. Мама, приехав с гастролями в Штаты, быстро нашла куда примкнуть и не возвращаться в душную азиатскую республику, оказывавшуюся беднейшей на постсоветском пространстве. Дед помог Веронике Голубевой переправить сына в штат Оклахома, и сам думал перебраться, увидев, как устроилась его единственный ребенок. Но судьба не дает много счастья одному человеку, и Вероника осталась одна в незнакомой стране с ребенком на руках.
Но в правилах Вероники было унывать. И уже через месяца полтора, она проходит прослушивание в театр. Через год ее подмечает один из режиссеров Бродвея. И она с сыном уезжает.
Но суть не в истории матери Дмитрия, а в том, что он пасынок весьма обеспеченного человека, брат трех сестер младших, владелец двух собак и в это лето оказался в лагере на озере Тахо, путевку в который мальчик выиграл в олимпиаде.
Ему овсе не было радостно уезжать от свой семьи, но родители настояли на том, что ему надо развеяться, а поездка этому как никак лучше способствует.
- Запираться дома ты всегда успеешь, - Ричард Бьорк провожал пасынка на самолет, ведя мальчика к терминалу отправки воздушного судна.
- Вы просто от меня хотите избавиться, - бурчал пятнадцатилетний Дмитрий, попытавшись скинуть с  плеча крепкую ладонь отчима.
- Если бы хотел, поверь, давно бы избавился.
Это было сказано так, что Дмитрий и испугался и в тоже время задумался. У него не было конфликта с Ричардом, его называл он отцом, хотя и знал всю правду, но отчего то мальчик чувствовал себя вечно с краю. Даже чемодан Дмитрий не складывал, сделала все мама. И он признаться даже понятия не имел, что в нем лежит. В рюкзаке лишь книги читать, да пару тетрадей с его записями. И сякие мальчишечьи мелочи. Лагерь оказался не тем, что Дима себе рисовал. Но так было смешно слышать, как американские парни пытались выговорить его полное имя. Ах да, Голубев ботаник до мозга и костей, в очках и высокого роста. Этакий гиббон переросток с руками чуть больше чем нужно, как и ногами. Отчего его походка казалась не очень уверенная. Но благодаря тому, что отчим заставлял его заниматься на тренажерах, фигура была вполне. Но Дима все это прятал за рубашками и широкими штанами, боясь, что девушки станут на него смотреть не так. Но каково было его удивление, что в чемодане оказались джинсы, рубашки его размера, а нее больше. И отчего то мама решила, что костюм ему тут, в лесу, понадобится. А вся привычная одежда осталась дома или то, что было на нем.
Время летело за всякими увлечениями, которыми их буквально пичкали, и даже строгие воспитатели не могли погасить в мальчике зарождающееся баловство. Вы думаете, кто отомстил им тайно зато, что двух девочек и мальчика наказали строго на два дня только за то, что те открыто, сказали на поданный ужин «Это дерьмо, жрите сами». Ночью мистер Бергман проснулся оттого, что его что-то щекотало по уху, ползало по спине, да и вообще постель была живая. Дима тогда едва успел скрыться в комнате. Кто может заподозрить в очкарике, с небольшой щетинкой, не смотря на свои пятнадцать, Дмитрий был весьма… ну понятно.
Сказать что Дима с кем-то дружил, нет. Он со всеми умудрялся находить общий язык при своей внешности. Правда порой бывало, если он опоздает проснуться раньше всех, чтобы побриться, то из туалетной комнаты долго не выходили, слушая как Голубев в буквальном смысле читает нотации. Драться? Пару стычек было, и потом удивлялись, откуда в таком, казалось, тщедушном теле столько силы. Но это быстро забылось, и все стало как по приезду. Дмитрий, к его радости, порой пропадал в библиотеке или где-то в тихом месте лагеря с книгой.
О вечернике не гудел только ленивый. И как еще воспитатели не пронюхали, можно было поразиться. Голубев решил пойти, но так, чтобы его никто не узнал. А это значит надо было надеть то, что положила мама и снять очки. Мальчик весь день тыкался и спотыкался, привыкая нечетко все видеть, оставив очки в комнате. Тех двух девочек, Ливия и Берни, наказали. Причина была для Димы весьма странная, что он был уверен, воспитательница просто зуб на них точила. И ему пришлось ждать, когда те кто не идет на вечеринку, лягут спать, а те кто идут – начнут растворяться в ночной темноте, покидая свои домики. Он переоделся в белую рубашку и джинсы. Минут пять смотрел на пиджак, но понял, что все же возвращаться по утру будет прохладно, надел и его.
Место сбора он знал, поэтому добрался быстро, слегка пробежавшись. Но не сразу вошел по свет фонарей, припав к стене, отдышаться, при этом наблюдая кто где, и вообще кто пришел.
- Ты кто? – Он едва услышал шуршание листвы под ногами подошедшего человека.
- Да так, мимо проходил.
- Ты же из лагеря?
Дима не поворачиваясь усмехнулся – Не узнали. Это хорошо.
- Оттуда. Тут попить есть чего?
И тут повернулся, откровенно рассматривая парня.
[NIC]Дмитрий Голубев[/NIC]
[AVA]http://s2.uploads.ru/d/GEz6f.jpg[/AVA]
[STA]Ботаник-сюрприз[/STA]

а вообще он выглядит так

http://s6.uploads.ru/d/3d75V.jpg

Пы.сы: прошу прощения у прекрасных дам за сумбурность, все будет дальше лучше

Отредактировано Costantino Pellegrini (2016-04-12 23:40:26)

+3

8

- Стой. Что еще за изолятор? - за сумбурным рассказом Рикардс Арчи не угнался и вопросительно, с некоторым даже возмущением, посмотрел на Ливию. Последняя подкатила глаза. Берни только что лишила ее возможности в красках расписать их приключения от и до. Быть в центре внимания Манчини привыкла с рождения. В младенчестве не отпускала от себя родителей, шумным криком требуя их присутствия рядом. Затем научилась громко и с выражением читать стихи, чтобы, забравшись на табуретку, развлекать толпу гостей в шумные праздники. Став постарше, непосредственности в ней, конечно, поубавилось, но стремление выделяться никуда не делось. Так что, будучи и в компаниях она всегда любила быть на виду. Отчасти она и с Арчи крутила потому, что его знал весь лагерь. Он был самым крутым парнем за все годы, что она провела на Тахо, постоянно мутил со своими друзьями запретные вечеринки, вроде сегодняшней, и никого не боялся. Не удивительно, что Ливии льстило быть его девушкой. Хотя она уверяла и себя, и всех остальных в том, что именно Арчи крупно повезло, раз на него обратила внимание такая красотка, как она. Оценивала себя Манчини всегда высоко, и всякие подростковые комплексы у нее если и случались, то в минимальном объеме.
- Ты испортила всю историю, - проворчала она в сторону подруги, прижимаясь к Арчи. - Мы собирались на вечеринку, когда нас застукала Автомат, - пояснила парню про строгую надсмотрщицу. - Мы там немного пошумели, и она нас запихнула в изолятор, - из-за того, что финал истории про побег уже сдала Бернадетт, рассказ получился менее красочным и занимательным. Хотя собравшиеся выслушали его не без заметного интереса.
- Вот ведь старая сука, - отозвался Арчи, отпивая из банки. - Знаете что? Надо ее как-нибудь проучить...
- Предлагаю измазать ее пастой! - выкрикнула Надия.
- Пока она спит! - присоединилась Брук. Вся компания разразилась смехом, представляя как здорово будет поиздеваться над строгой теткой. Насмешки сами собой перекинулись с Клайда на Бабу Автомат, а потом, когда смех стал стихать, Арчи решил придумать следующее развлечение - ночное купание в озере.
- Ты спятил?! - Ливия округлила глаза, когда тот поделился идеей и насильно потянул ее к воде. - Холодно! Я не полезу!
А вот остальные пацаны охотно подхватили затею друга и стали склонять девчонок к плаванию, заодно пугая их Лохнесским чудовищем, которое и водится в озерах. Те же, естественно, сопротивлялись. Но ради этого все это ведь и придумалось. Робби, глянув на Берн, подхватил Надию и, перебросив ее через плечо, потащил к воде. Ливия в этот момент брыкалась на руках Арчи, который сбросив обувь, уже по щиколотку стоял в озере. Визжать было опасно, так как громкие крики на раз-два прикрыли бы всю их вечеринку, и мальчики этим бессовестно пользовались, вдоволь потешаясь над девчачьим беспокойством.
- Клайд, а ты тоже боишься, как девчонка? - Нил заметил мальчика, жующего в стороне печенье, и ногой отправил в его сторону мощный брызг. - А ну-ка, Берн, давай искупаем нашего малыша, а? - он подскочил к Рикардс и схватил мелюзгу за руки, предлагая девчонке поднять с песка его ноги и, раскачивая, кинуть в воду. Но их затее помешал неожиданный гость, появившийся из-за кустов. - Хей, ты кто такой? - Робби, как самый старший, среагировал довольно остро. Проблемы им были не нужны. - Эта вечеринка для своих, - он резко вышел из воды, распространяя брызги вокруг себя, и подошел вплотную к плохо узнаваемому в этом образе русскому. - Проваливай, слышь. Тебя не звали.
На голоса повернулся и Арчи, так и не успевший бросить свою подружку в озеро. Как хозяин и главный зачинщик вечеринки, он посчитал нужным вмешаться и показать новичку, кто здесь всем рулит. Поэтому, развернувшись, он опустил Лив обратно на песок, и тоже подошел к незнакомцу.
- Эй, да это ж тот русский очкарик, нет? - неожиданное преображение казалось ему удивительным и смешным. - Офигеть. Ты что с собой сделал? На пидора стал похож, ей-богу.
Вся компания разразилась громким смехом, тоже признав в новичке того самого задрота Дмитрия, с которым никто из них не дружил.
[AVA]http://i10.pixs.ru/storage/4/1/1/c5dd7fc361_2095879_19907411.jpg[/AVA]

Отредактировано Livia Andreoli (2016-03-29 23:16:11)

+2

9

- Ничего я не портила, - проворчала в ответ, глядя на липнувшую к Арчи Ливию, которая вмиг в компании крутых ребят превращалась в эдакую крутую девчонку, требующую большого к себе внимания. Собственно, такой она и была, только в обществе Арчи начинала так гнуть пальцы веером, что порой хотелось дать ей чем-то увесистым в лоб, или пинка под жопу, чтобы не задирала нос кверху. Бернадетт и дала бы его в тот момент, не будь рядом с подругой парня, рука которого аккуратно сползла с талии брюнетки на ее задницу. – Мы с ней продули в карты, полезли во двор воровать качели…Да бля, Арчи, че ты ржешь, дослушай до конца! – парень в один миг залился хохотом, только услышав о качелях на площадке для мелкой детворы, куда взрослые ребята совались редко, но если совались, то только ради смеха или того, чтобы попугать малышню. На самом деле Рикардс сама была не прочь прокатиться лишний раз на «тошнилке» или разогнаться на подвесных барабанах так, чтобы ноги путались между собой, и появился риск грохнуться да заработать себе как минимум несколько синяков. - … И вот она нас застукала в уличной одежде, пока все остальные валялись под одеялами в пижамах. Ну, мы и пошумели немного перед изолятором, да, Лив? – Манчини выдала все в более красивом свете, посчитала, видимо, что оригинал истории  не так красочен и вряд ли понравится ее Арчи. А Бернадетт не было перед кем выделываться, Робби все равно не видел в ней потенциальную девушку, пуская слюни на откровенный вырез на груди Надии да подвигаясь к ней все ближе, не торопя события; Нила же американка узнала только этим летом и считала просто крутым гитаристом, который может еще успеет научить ее играть какой-нибудь простенький мотив. Клайд… у девочки такое впечатление, что когда она ругается да ведет себя, как пацан, то только сильнее начинает ему нравиться.
Странные бывают мальчики.
- Это старая блядь как-то выкинула мою красную помаду, когда я накрасила ею губы перед дискотекой. Сказала, что выгляжу, ммм, как это слово, - Надия поджала губы и задумалась на пару секунд. – Вульгарно! Что в этом вульгарного, а, Робби? – Бернадетт не понимала, почему в этот самый момент ей захотелось выдрать клок каштановых волос на голове девчонки; наверно, эти ее попытки выглядеть более взрослой, или чисто бабские страдания по какой-то там губной помаде, которых у нее наверняка целый шкафчик в лагере. А еще Робби начал ей поддакивать, будто сам, блять, знает толк в косметике; это вызвало еще большее желание не только выдрать клок волос, но и со всей дури толкнуть Надию в озеро.
Ну вот почему эта идиотка так её бесит?
Внезапно земля начала уходить из-под ног, и сильные руки Робби схватили Бернадетт за талию, пытаясь затащить девчонку за собой в озеро, куда уже понеслась добрая половина всей их компании. Купаться не хотелось совершенно, не было настроения, а в одежде – тем более; к тому же, бок начал сильно болеть в тот самый момент, когда парень нажал на место ранения рукой, и Рикардс стукнула друга в ответ, вырываясь из его хватки.
- А я вот хочу купаться! – и в следующее мгновение Надия, сказавшая это, была уже на руках Робби, который ту перекинул через плечо и потащил к резвящимся в воде ребятам.
- Ну, вот и купайтесь, - буркнула себе под нос девчонка, опускаясь на холодный песок и прикрывая ладошкой все это время ноющий правый бок, который наверняка вновь стал кровоточить, но удостовериться в этом было как-то…страшновато. А что если рана серьезная?
Эта мысль всё не давала покоя; и хотя Бернадетт уже много раз получала ссадины, синяки, ранения, переломы, рядом с ней всегда быстро появлялась помощь в виде рук матери или соседки-врачихи. А тут рядом были только пьяные подростки и жующий печенье Клайд; ее самое любимое печенье, между прочим.
- Точно, Клайд, ты же говорил, что любишь плавать! – мальчишка как-то хвастался перед ней своими успехами в плавании, и Берн отчего-то это хорошо запомнила (что удивительно, ведь обычно слова надоедливой малышни обычно проходят мимо ее ушей). – Нил, держи его крепче… Крепче, блин, он дергается у меня, как будто в него бес вселился, - со смехом проговорила Рикардс, желая не поиздеваться над Клайдом, а просто пошутить, как всегда делала, и что было уместно в настоящий момент. Мальчик общей радости не разделял и все брыкался, брыкался, явно не желая намочить свои тряпки и позже возвращаться в домик мокрым; а может, он плавать не умел, а те россказни были лишь его тщетной попыткой показаться крутым в глазах Бернадетт.
Но они так и не удостоверились в этом, ибо из кустов в следующую секунду выскочил русский переросток, при виде которого все сразу же переполошились. Сначала Брук, которая до этого все жаловалась на какой-то шорох в лесу, затем Робби, повадки лидера которого заставили его выйти вперед и перегородить дорогу…Дмитрию, кажется, так его зовут. Какое странное имя.
- Эй, Арчи, ты успел распиздеть всем в лагере о тусовке возле озера? – Робби быстро превратился из души компании в разъяренного быка, обращаясь при этом к Арчи, к своему брату, который в тот момент тоже сменил улыбку на лице хмурой гримасой. – Хули ты смотришь на меня, я тебя спросил, блять, ты кому еще успел рассказать про вечеринку? Если нас тут всех увидят, то отправят с сумками наперевес домой, а мне, может, вставят за то, что я вам сюда бухло и сигареты протащил. Вы же пиздюки все здесь, мать вашу.
- Да успокойся ты, русский наверно за нами пришел, когда мы с Ливией через кусты из изолятора пробирались. Так или не так? – неприятностей Берн не боялась, но вот того, что мать и отец узнают о том, что она пьет и курит – очень даже. А они непременно узнают, если следом за Дмитрием сюда придет толпа вожатых, и новость о вечеринке дойдет до владельца лагеря, отца Бетти, друга семьи Манчини и Рикардс.
- Че вы разбушевались, парни. Дайте пидорку пива, пусть сидит, раз пришел, - сказав это, Нил сам кинул банку гостю и взялся за гитару; он говорил размеренно, будто недавно курнул травы и в настоящий момент был на полном расслабоне; его привычная интонация, и голос такой низкий, хрипловатый, от которого тащились некоторые девчонки. А еще он был похож на Курта Кобейна, а вкупе с умением играть на гитаре это было просто потрясной смесью.
- За тобой никто больше не шел? - Арчи близко подошел к Дмитрию и уставился на него таким взглядом, будто хотел прожечь дыру во лбу русского. Берн в этот момент вновь села на песок и покосилась на Ливию, стоящую в стороне. Взяв в руки две бутылки пива, одну из них девочка протянула подруге.
[AVA]http://sh.uploads.ru/EBZrg.gif[/AVA]
[SGN].[/SGN]

+2

10

Решение пойти сюда у Дмитрия возникло сразу. Чего сидеть в лагере, когда он мог просто побыть в музыке, гомоне и просто в компании, хоть и ощущал себя тут одиноким. К таким как он не липли девушки, считая ботаников страшными и занудами, парни всячески пытались издеваться. Вот только кто-то дает над собой это делать, Дима же нет. Умение говорить, не болтать и молоть чушь, а именно говорить, всегда выручало.
Донеслись возмущенные крики, что кому-то купаться вовсе не прельщало, а другие пытались бедного Клайда опрокинуть в воду. Представив мокрые джинсы на себе, Дима поежился.
- Держи, - пред ним возник парнишка, что застал его за углом, протягивая бутылку пива. – Ботаники это пьют?
- Что мы не люди по вашему?
Его ветром сдуло. Голубев пошел на свет, чтобы хоть как-то привыкнуть к ночному сумраку, разгоняемому редкими фонарями. Голоса разносились будто вокруг, отражаясь от воды, и получилось так, что Дмитрий вышел на песчаную полоску озера, где собрались основные зачинщики вечеринки. Русский спокойно отпил прохладного пива, показывая пальцем на другой берег озера:
- Вы орете так, что все в лагере наверняка поняли, куда половина студентов улетучилась. Вас, - показал он на Ливию и Берни, фактически угадывая девушек, полуслепым взглядом скользя по смазанным очертаниям лиц, - ведь накажут сильнее. Неужели это того стоило?
Возникший мокрый парень напоминал больше замоченную курицу, то, как он дергал руками  головой, казалось, что вода не сильно приятно была для него.
- А как вы определили свой я или чужой? Вы бы еще плакаты повесили, что собираетесь толпой тут. Не хочу умничать, но вода лучший проводник звуков. И, прошу прощения, - его так воспитали, что если Дмитрий и грубил, то все культурно ли с извинениями, - если ты пернул тут, то звук в секунды окажется на том берегу. А как вы тут «радостно» кричали, думаю, автомат уже ворочается в кровати. Это не он. Это все вместе. Жужжали как рой пчел. Кому надо тот услышал и понял. А мне просто было скучно. Не спалось.
Как часто он слышал такие сравнения в свой адрес. Поначалу обида давила так, что он тайком плакал в комнате. Не понимали его, мало кто вообще обращал внимания. Поэтому он лучше будет ходить в потертых штанах  и рубашке, чем вот такие прикиды на себя натягивать. Но мама была иного мнения, как и отчим.
- За словами надо следить. Недооценить противника есть первая ошибка. Ты уверен, что я не попрошу с тебя извинений? – поймал еще банку. – Я вообще шел другой дорогой. Громко не горланите.
Дмитрий развернулся, уходя от собравшихся на берегу компании. И чего его дернуло сюда притащиться? Лежал бы с фонариком и читал. Нет, интерес сгубивший кошку, погубит всех этих «смельчаков», утром, когда всех будут встречать воспитатели, стоя по периметру. Он исчез в кустах. Обвинения в том, что он мог навести кого-то Дмитрию были противны. И поэтому надо держать ухо в остро. Вернуться в лагерь позже всех, ибо раньше точно даст повод так на него думать. Он остановился,  прислушиваясь. За деревом явно кто-то был, не один. Скользящий шаг, и он присел.
- Нет, давай не будем жаловаться на них. Потом же придется уехать.
- Да они не узнают ничего. Автомат нас не сдаст.
- Она и так знает, что намечается нечто. А мы лишь подскажем ей, пусть этих накроет. Может короны послетают. Достали цеплять всех.
Трой и Милли шептались неподалеку от Дмитрия. Пойти притащить кого-то подслушать? Да пока он объяснять будет, а те в ответ орать и обвинять его в чем-то, эти двое убегут и сдадут всех. Голубев пытался сообразить что предпринять.

[NIC]Дмитрий Голубев[/NIC]
[AVA]http://s2.uploads.ru/d/GEz6f.jpg[/AVA]
[STA]Ботаник-сюрприз[/STA]

0

11

- игры нет больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Forever young