Луиза откровенно забавлялась, чувствуя податливые мягкие губы незнакомой...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » А, ну-ка, выбей, брат, ему последний зуб!


А, ну-ка, выбей, брат, ему последний зуб!

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Участники: Amelia O'Dwyer, Maximilian Haines
Место: бар
Дата: 23 июля
Погодные условия: все такая же невыносимая жара, даже вечером
О флештайме: не особо желанная встреча двух знакомых, которые перед эти виделись только один раз, и то на приеме. Но почему бы не поговорить в неформальной обстановке? Тем более, раз все не так удачно сложилось с сегодняшними планами. А вот что из этого выйдет... Это уже совсем другая история.

+1

2

ВВ
Ничего интересного на горизонте не наблюдалось. Слишком жарко. Никто не хочет веселиться, все хотят сесть где-нибудь в уголке и не шевелится. Амелия со скучающим лицом провожала редких граждан, пробегающих мимо её дома. Она болталась на балконе. Первоначально собиралась убраться, но потом решила, что ей слишком жарко, и, подтащив поближе двухлитровую бутылку с холодной водой, принялась разглядывать улицу. Однако веселым это занятье вряд ли можно назвать. Смертельная скука. Даже дерущихся детей нет. Только какие-то старушки копаются в своем палисаднике, негромко переговариваются и ни сколько не скрашивают пейзаж.
Где-то далеко скрипят качели. Им, наверное, тоже жарко. Как и Амелии. Как и всем жителям Сакраменто. Кому-то повезло и у кого-то есть кондиционер. У Амелии его нет, не предусмотрен. Потому она и болтается на балконе, в ожидании, что вдруг подует ветерок. Но он не дует. Штиль. Скучно, душно и безумно жарко. Сейчас бы куда-нибудь на побережье, туда, где вода. Жаль, что график работы позволяет только улицей с балкона любоваться, выискивая что-нибудь интересное на горизонте. Хотя можно ещё выйти погулять у фонтана. Или уйти куда-нибудь в бар, где весело и есть кондиционер.
Идея сходить в бар показалась неплохой. Потом плохой. А потом, в общем-то, Амелия забила на то, как это смотрится со стороны. Да, ей скучно. И жарко. И на горизонте ничего веселого. В баре хоть люди. Которые разговаривают, смеются и совершенно её не знают. Вот последнее и вовсе откровенный жирный плюс. Отбросив все скучные мысли, Амелия двинула на улицу. У неё всегда есть возможность передумать и свернуть в парк с милым фонтанчиком в центре. И сдохнуть там от скуки.
В самый удачный момент, как раз, когда нужно выбирать, звонит телефон. Мама. Наверняка волнуется, потому что в последнее время О’Двайер забила кому-либо вообще звонить. Она косится на телефон, но на звонок отвечает. Потому что если ты не отвечаешь на мамин звонок, то автоматически считаешься убитым и расчлененным на две оврага где-то за городом. И ну и что, что тебе тридцать и живешь ты уже очень давно отдельно. В другом городе. Другом штате. Разговор как-то не очень клеится. Точнее он состоит из односложного «да» или «нет». Но в основном «да», даже если в мыслях проносится «о боже, нет». И где-то на середине разговора Эми решает в пользу бара, но против парка с милым фонтанчиком. В парке нет кондиционера. Это раз. И там нет холодного темного пива, за которым она успела заскучать. Это два.
Звонок Амелия заканчивает уже около бара. А потом заруливает туда. Прекрасно. Ни одного знакомого лица. Повод посидеть в тишине, незаметно понаблюдать за поведением людей. И отшить какого-нибудь слишком резвого мужчинку. Хотя… как там мама говорит? Замуж пора? Может и пора, но только не за этих возомнивших о себе героях. Улыбаясь каким-то своим мыслям, Эми подходит к барной стойке, берет себе стакан холодного темного пива и садиться под самый кондиционер. Ну не так уж и плохо. Даже хорошо. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. А вот и первая залетная птичка. Эми закатывает глаза, поправляет юбку платья и дает парню от ворот поворот. Ей не нужны спутники. Совсем. Абсолютно точно. И вообще, что за манеры знакомиться с дамами, мирно потягивающими свое пиво в уголке бара? Тем более с теми, которые только зашли. Они явно буду несговорчивые. Хотя Амелия и после четырех стаканов останется все такой же несговорчивой. А если сильно настаивать может и в глаз дать. И ей даже за это ничего не будет. Потому что у неё с собой полицейский жетон. В любом случае, сойдет за самооборону. У неё ещё и вид такой беззащитный в этом платье…
Никто её не трогает. Сидит себе мирно, спокойно, тихонечко пьет свое пиво. У неё нет желания напиться. Потому что это будет похоже на алкоголизм, а им она, прости господи, точно не хочет сейчас пострадать. Потому пиво, потому медленно и немного. Тем более с ним она может подумать о своих, черт побери, ирландских корнях. Но стоило только начать, как снова кто-то нарисовался на горизонте. – Да вам что, тут медом намазано что ли? – даже не смотрит на подошедшего, просто продолжает крутить в руках стакан с пивом и надеяться, что человек сам уйдет. Добровольно. Ей совсем не хочется ругаться. Она вообще просто хочет выпить пива! Без лишних собутыльников.

+1

3

Он волновался как школьник. Он помнил свое последнее свидание, оно было очень давно. И закончилось оно не очень хорошо. Точнее, кончилось хорошо, но дальше ничего он развивать не стал. На утро он подумал, куда она смыла всю свою красоту, и улетел из ее квартиры так быстро, как только мог.
Максимилиан часто ловил себя на мысли, что, может, стоит найти себе жену и забыть о Марии, ведь столько воды уже утекло с тех пор. Шесть лет уже прошло? Но ему все еще тяжело ее отпускать из своей головы. Самое рудное позади: он воспитал Фред в самом ужасном возрасте. Теперь он уже не такой шумный. И сам может о себе позаботиться, хотя бы немного. Точнее, ему приходится, потому что папа постоянно на работе, и не имеет возможно постоянно за ним следить. Он старается, но не всегда получается. Было бы проще, если ему кто-то в этом помог. Но человек со стороны…. Похоже, сам Макс не хочет делить Альфреда с кем-то еще. Они все недостаточно хороши для этого. Какой же отбор придется ему провести… Чтобы узнать, может ли она хотя бы готовить его ребенку завтрак или обед в школу.
Но он не мог ничего с собой поделать. Кто запрещал простые свидания? Без потенциала на продолжение. Не обязательно сразу вести ее под венец. Да и он больше как-то не хочет. Ему было достаточно одного раза. Более чем. Правда, на его свадьбе практически никого не было. Особенно с его стороны. Только пара друзей, брат и родители. Которых его заставила пригласить Мария, сам бы он этого никогда не сделал. Она даже не заставила, а сделала это сама. Он предлагал ей несколько вариантов, чтобы избавиться от них, например, сказать им другую дату, или вообще год, другой адрес, и пусть ищут по всему городу, но она категорически отказывала. Наверное, только потому, что сама еще не была с ними хорошо знакома. Да и родители узнали о ней, когда она была уже на сносях, опять же, он не собирался им этого рассказывать, но пришлось. Пусть хоть о внуке будут в курсе. Матери так он вообще родной. Только после рождения Фреда они стали общаться нормально. Сравнительно. Еще раз такого он не переживет.
И вот, воспользовавшись тем, что Фред сегодня вместе с классом ушли в поход с ночевкой, естественно не без взрослых, Макс наслаждался свободой. Он, конечно, переживал за мелкого, но он должен отправит отчет в 10 часов вечера о том, как они добрались, как расположились и чем занимаются. Большего он не требовал. Многие ребята пошли вместе со своими родителями, но по глазам Фреда, Хэйнс старший понял, что ему от него нужна только палатка и снаряжение, а никак не его присутствие. Его и так вполне достаточно. Он будет в группе с другой и его отцом, с которым Макс был хорошо знаком. Так что, он знал, с кого спрашивать.
В 6 вечера он должен был встретить с одной дамочкой в ресторане. Так что сегодня он в распоряжении таксистов. Никакого вождения в нетрезвом состоянии, его права ему еще нужны, хотя бы для того, чтобы возить ребенка в школу на собственном автомобиле.
Его проводили к заказанному столику, он расположился и на период ожидания дамы, заказал себе виски с колой. Не в одиночестве же ждать. Так будет чуточку веселее, да и кто-то должен успокоить его нервы.
Он знал, что женщины так любят опаздывать, но после часа ожидания и нескольких бокалов виски, а еще салата и полноценного ужина, он решил уйти. Только вот куда. Домой совсем не хотелось. Дома алкоголя практически не было. Разве что чистый спирт. Но только выйдя за порог, он понял, куда лежит его путь. Напротив находился бар. Видимо, специально для тех, у кого с рестораном не вышло.
Макс зашел в помещение, зал был практически полностью заполнен, и это не удивительно. Вечер воскресенья все-таки. Много же здесь таких же одиноких и скучающих людей. Мало кто пришел в компании или в паре. В основном, все сидели по одиночке за стойкой. Он решил присоединиться именно к ним. Ему показалось, что эта белокурая девушка ему знакома. Да и единственно кресло было свободно рядом с ней. Только когда она подала свой голос, он понял, откуда ее знает.
-Возможно, - он протянул слово, что немного сдавало его состояние. Но он был еще далеко до пьяного. Алкоголю трудно победить его организм, он не сдается без боя.
-виски со льдом, - он указал бармену и снова уставился на Амелию, в руках которой находился стакан с пивом, - замечательный день, правда? – для бара.

+1

4

Пожалуй, Амелия любила одиночество. Ей нравилось сидеть в тишине и заниматься чем-нибудь спокойным. Вроде чтения книги. Но иногда одиночество её убивало. Как сегодня. Одиночество и скука. Странный коктейль. Ей вдруг стали нужны реальные люди, которые разговаривают, смеются или плачут. Ей вдруг стала нужна компания, которая её не знает. Она не хотела звонить родителям или друзьям, не хотела с кем-либо делиться своим состоянием. Под него подходили только случайные незнакомцы, которым, собственно говоря, наплевать на её проблемы. Пиво позволило ей выбирать незнакомцев. Бармен отметался сразу, поскольку был слишком болтливым. А болтливые люди Амелию раздражают. Герои-любовники, точнее ловеласы, возомнившие себя таковыми, тоже проходили мимо. Тогда назревал вопрос: кто ей нужен? Да она ещё не решила. Возможно, ей даже нужен Джек. Нет, он, несомненно, ей нужен, но поговорить с ним вряд ли удастся. Как правило, они не разговаривают. А ей нужен разговор. Разговор, который её развлечет и не даст умереть со скуки.
- какого…? – оборачивается на голос. Очень мило. Искала с кем поговорить? Психиатр к вашим услугам. Амелия чуть пивом не поперхнулась от неожиданности. Его она точна не ожидала увидеть. «Спасибо, блять, вселенная! Я же не психиатра просила! А только…» мысль остается незаконченной. Девушка улыбается одними уголками губ, продолжая крутить в руках стакан, - очаровательный, да, - кивает головой. И что все?! Ей придется с ним теперь разговаривать? Вот черт.
Амелия поглядывает на пиво, потом на свои руки. Он уже прочитал её медкарту? Тогда может визуально убедиться в том, что вены она резала с умом. Длинные, тонкие шрамы. Почему-то хорошо заметные на её бледной коже. Амелия поеживается, поправляет юбку у платья и решается сменить напиток. Нет, общение с психиатром под темное пиво не пойдет. Тут нужна тяжелая артиллерия, - ром, пожалуйста, - бармену улыбается теплее, чем Хэйнсу.
- Что привело тебя в бар таким прекрасным воскресным вечером? Одиночество? Или всего лишь навсего скука? – оборачивается к нему, подпирает одной рукой голову. Без стеснения разглядывает его. А он симпатичный. Правда, шансов у него не стало ещё тогда, в больнице. Психиатр. Нет, спасибо, оставьте такой подарок себе. И вообще, разве ему не запрещено общение в неформальной обстановке с пациентами? А она ведь теперь его пациентка. И как она до такого снова докатилась? Совершенно нет желания ходить на регулярные приемы. Общение. Какой кошмар. Вряд ли они буду снова обсуждать родителей, он копнет глубже. По глазам видит. Амелия же не любит трогать то, что давно сложено на дальнюю полку. Уже много лет она не принимает свое прошлое. Оно проходит просто под эгидой прошлое. Без прибавление к нему местоимения «мое». Как будто все это происходило не с ней, а с кем-то другим. Близким и одновременно чужим. Амелия понимает, что здесь и зарыта основная её проблема, но ничего не может поделать. Она не хочет чувствовать все те эмоции. Потому что боится, что сломается снова. И сломается. А починить будет трудней, чем в первый раз…. Но может..? А почему бы просто не поговорить сейчас о нем? На прием она все равно придет, даже если не захочет. Они заключили сделку. Ей нужна справка, ему нужна её душа со всеми её тайнами. Почти как дьяволу, черт побери. Он дьявол?
- меня сломала и скука, и одиночество. Здесь хотя бы весело, - отпивает ром. Слегка морщиться, пытаясь привыкнуть. Зря пиво поменяла. Но уже поменяла. Смотрит ему в глаза. С удовольствием бы избежала общения, но уйти не получится. Хэйнс воспримет это как бегство, а ей с ним ещё встречаться. Работы лишаться пока Амелия совершенно не хочет. О, кстати, тема. Она не знает, как его зовут! Обращаться по фамилии… Ну уж нет.
- Прости, но я не знаю, как тебя зовут. Знаю только фамилию, - она тогда так и не узнала. Не стала. Ушла из кабинета и из госпиталя и забыла. Обо всем медосмотре. А тем более о нем. И о наркологе, который сорок минут пытался её убедить, что бывших наркоманов не бывает. Будто без него не знала, - но могу называть доктор Хэйнс, - смеется. В глазах начинают плясать чертики. Пиво, сверху ром. Неудивительно. Может быть, сегодня Макс получит её настоящую. Живую, эмоциональную. Если будет хорошо себя вести.

+1

5

Хотел ли он сейчас поговорить по душам? Нет, он еще слишком трезв, но перекинуться парой слов было можно. Тем более, они совсем не знакомы. Она не будет расспрашивать о его делах, что нового у него в жизни. Ей просто не известно, как было раньше. Да и зачем ей это знать?
Макс молчал, внимательно следил за реакцией девушки. Сначала он могу подумать, что она не настроена на беседу, но она сменила пиво на ром, это правильно. Трезвым мало радости с ним разговаривать. Похоже, именно так она и думала. Если бы она хотела отвязаться, напиток покрепче не стала бы брать, просто бы расплатилась, придумала глупую отмазку, встала и ушла, но она продолжала сидеть на месте, словно прикрученная.
-И то, и другое, - он заметил интерес в ее глазах. Возможно, это был ром. Скорее всего.
-А тебя? Неужели люди перестали друг друга убивать, - он отпил содержимое своего стакана. Наверняка, ей просто некуда вернуться. Дома никто не ждет. Грустно. У него тоже сейчас дома никого. Ребенок радуется без него, где-то уже на пути в лес, не хватало еще одной родной души, которая бы ждала его вечерами. Но он уже привык к этому. За место этого у него работа. Херова туча пациентов. Большинство из них ведут себя как маленькие дети. Достается. Но интерес никогда не пропадает. Каждый раз найдется тот, кто отличится. Они такие беззащитные, даже те, кто попадет после него сразу в тюрьму. Некоторые даже не подозревают о своих страшных деяниях. А некоторые постоянно угрожают, крушат и пытаются разрушить и его прекрасный мир с психами и алкоголем.
Он не собирался продолжать беседу из кабинета. Не к чему было. Да и как можно спокойно вести переговоры в такой обстановке? В нескольких метрах сидел молодой человек, который не посчитал нужным сбавлять свои децибелы, он что-то бурно обсуждал со своим другом, от этого казалось, что он сидит прямо здесь и орет Максу в ухо. Неудивительно, ведь пока сам Хэйнс находится тут,  тот уже пару раз обновил свою стопку, кажется, с абсентом, судя по специфическому цвету. Еще не внушала доверия одна компания, которая все переходила с места на место, вытесняя тем самым предыдущих хозяев своих владений. Но не все вытеснялись, некоторые присоединялись к ним, ну а меньшая часть возникала, и начинался новый ор. Но дальше дела не шли. Знаем мы таким мастеров, которые не могут ничего сделать, а только шалоболить направо и налево.
Макс сидел практически неподвижно, но понимал, что происходит за спиной, не оборачиваясь.
-О, ты созрела для имени? – он уже задумывался о том, что люди знают только его фамилию, по имени мало кто к нему обращается, и он к этому привык. Только несколько друзей обращается по сокращенному имени, всем лень выговаривать полное. Да и ему тоже. Он привык быть Максом.
-Максимилиан Хэйнс, приятно познакомиться, - он едва кивает ей головой, - можно просто Макс, - пусть это будет что-то вроде знакомства. Он даже не будет психиатром, просто приятный собеседник в баре. Так странно. Ведь он знает о ней уже практически все, а она только имя его узнала.

+1

6

Сидела и думала, почему не отмазалась?  Почему не сбежала? Можно было наплести ему любую чушь, а он бы ей поверил. И в курсы французского поверил, и в курсы кулинарии, и даже в литературный клуб. Он ведь её совсем не знает. Не знает её интересов, её предпочтений. Ему только кажется, что он узнал о ней многое, читая медкарту. Там только отдельные факты, разрозненные, разбросанные. И совершенно пустые. Они не несут никакой интересной информации о той, кто сейчас сидит рядом с ним. Может быть, они были бы более насыщенными или более живыми, общайся Амелия с психиатрами. Но не сложилось. Он может и сам попытаться её разговорить, как тогда, в кабинете. Только стоит учесть, что дважды на одни и те же грабли девушка не наступает. Она либо на них танцует, либо старательно обходит стороной.
- Люди не перестанут убивать друг друга никогда. Но у меня сегодня выходной от всего этого кошмара, - ей нравится её работа. Она зажигает в ней искорки интереса и любопытства и даже, черт побери, делает её лучше. Лучше и немножко счастливей. Ну, ладно, счастливей её делают свободные посещения спортзала, сложные головоломки и отличная зарплата, позволяющая сидеть вот в таких барах с травкой в сумке.
- Сначала я не хочу работать в воскресенье, а потом маюсь дома от скуки, - улыбается той улыбкой, что даже затрагивает глаза. Дома скучно. Одно дело посидеть дома вечерок, может два, другое – промаяться там целое воскресенье. Некоторое время Амелия думала о собаке, но потом решила, что только зря животинку мучить. И теперь общается дома только с ноутбуком. У неё даже телевизора нет. А зачем он ей? Она бы его даже не включала. Потому что дома по большей части ест и спит. И все. В остальное время её где-то вечно нет.
- Ну, как-то неловко обращаться по фамилии, - пожимает плечами. Неловко, да? Амелии неловко. Похоже, с алкоголем пора завязывать. Обычно она без зазрения совести обращается к людям по фамилии. Привычка, наверное. Или нежелание близко подпускать к себе человека.
- Макси…прости что?«Мак-си-ми-ли-ан, вроде так, да? Кто так называет детей? Даже Дейдре проще запомнить, чем это…Макси…да похер», - вот да, лучше просто Макс. Я тяжко имена запоминаю, - неожиданное признание. А зачем? Зачем, собственно говоря, она этим с ним поделилась? Просто так. В последнее время она все делает просто так. Или потому что ей скучно, - то, что меня зовут Амелией, я думаю, ты помнишь, - просит бармена повторить. Ром улетает слишком быстро. И похоже, не только у неё одной. Но и у той компании, что нарывалась на драку. Весело было и тем, что громко обсуждали свои проблемы. Амелия скептически оглядела обе компании. Здесь же не позволят устроить дебош, ведь так? Или у них включено в меню разбивание столов, стульев и посуды? В любом случае, О’Двайер не собирается их останавливать. У неё сегодня вы-ход-ной. Она отдыхает, да. Девушка снова возвращается к своему собеседнику, - Макс, а ты откуда? В смысле, родом. Для американца у тебя слишком правильная речь, - это она ещё в их первую встречу заметила. Она грассировала, он говорил медленно и без характерных сокращений. Амелия слушает, кивает головой, потягивает свой пиратский ром, - ну, за мою национальность говорит фамилия, - «характерная приставка, туда-сюда. Нас таких больных на всю фамилию не так уж и много. Некоторые ирландцы американизируют фамилию, убирая приставку О. А я…а я не хочу её убирать, пусть и дальше подчеркивает национальность», жестикулирует одной рукой, в которой держит стакан. Забавно им болтает. Темная жидкость плещется, переливается в свете ламп. Главное, чтобы не выливалась. А этого Амелия не допустит, - но родилась я здесь, в Америке. Бостон, - свободной рукой откидывает со лба волосы. Амелия не страдает особой любовью к родине, она там и не была ни разу. Зато Бостон и любит, и уважает, и довольно часто навещает. Странная привязанность, то ли к корням, то ли ещё к чему-нибудь такому же жутко пафосному.
Пока Амелия спокойно потягивала свой ром, компании не на шутку разошлись. Они шумели, что-то кричали. А потом и вовсе полезли в драку. Друг с другом. Это у них такое развлечение, да? Как мило. Ещё милее было то, что разнимать их никто не собирался. Бармен делал вид, будто ему совсем не видно, как они дубасят друг друга, и не слышно, за всей этой веселой болтовней. Он и сам болтал с хорошенькой рыжей девочкой, которой навскидку и двадцати не было. Но придираться к возрасту барышни Амелия не собиралась. Как и придираться к дерущимся. Не её это заботы, - кому-то сегодня очень весело. Мне вот интересно, они их разнимать собираются или будут ждать, пока в это дело я вмешаюсь? А я не буду, я сегодня даже без значка, - врет она все. Значок у неё с собой, просто ей жутко не хочется вмешиваться. Вот когда явная угроза нависнет над ними двумя, тогда да. А пока – извините, простите, - говоришь, ты англичанин? Всегда считала англичан милыми, но немного чопорными людьми. Книжек перечитала, - хмыкает, - хотя вот ты – милый и даже чутка чопорный, - с ромом точно нужно завязывать. Он же ей даже не нравится! Ну, как не нравится. Она давно ему дала отставку, - это у тебя от кого, от мамы или от папы? – любопытствует. И вовремя пригибает голову, потому что в них начинают лететь стаканы, - ну это уже ни в какие рамки! Уймите их кто-нибудь! – и уже себе под нос прибавляет, - серьезно? Мне разбираться?

+1

7

Девушка разговорилась. А Максу это безумно нравилось, наконец-то не он тот человек, который держит беседу на плаву. Он старался не задавать вопросов, в основном слушал, как приятный голос делает все сам. Она тоже заметила ту компанию, но не отдала им должного внимания.
-я родом из Великобритании, небольшого города с названием Блэкпул, но чистокровным меня назвать очень трудно… Мать говорила, что мой родной отец из Ирландии, - он задумчиво болтал в стакане виски, осталось только на дне, - бармен, - он разве что не присвистнул, чтобы его подозвать, - обнови, - так-то лучше. Он сделал еще один глоток.
-Ирландская приставка, да, - он внимательно смотрел на девушку. Он знал, где она родилась, что случилось с ее родителями, настоящими, а та семья, что ее удочерила, тоже нашла свое место в ее истории. Он читал ее несколько вечеров. За один присест это было сделать очень трудно, ему еще нужно высыпаться. Он разобрал ей от корки до корки. Как он и предполагал, она достаточно интересный экземпляр, учитывая, ее нынешнее состояние и деятельность.
Макс усмехнулся, когда услышал фразу Амелии про компанию. Похоже, их вообще никто разнимать не собирался. Тем более, Хэйнс. Шумных ребят ему и в психиатрии хватает. Только там еще есть санитары, которые смотрят за их поведением. А здесь их нет.
-пусть сами разбираются, в наши полномочия это не входит, - почему сами посетили должны следить за порядком? Это, конечно, на совести каждого клиента, но это же бар как-никак. Как будто такие потасовки случаются раз в полгода. Я вас умоляю. Да это происходит каждый вечер. Ладно хоть, если только единожды. Крупные разбои бывают реже, но не стоит надеяться, что тебе повезет, и ты не попадешь в бар именно в этот момент. Кажется, именно такой случай и проклевывался.
Он кивает ей головой. Но следующие слова немного вводят его в ступор. Мало людей считают его милыми. Очень мало, - эту фразу сказал ром, иначе тебе придется забрать свои слова, - он смеется, да, такого в свой адрес он никак не ожидал услышать.
-скорее, это больше относиться к тебе, - стал слишком быстро кончался, он хотел себе тару повнушительней, иначе придется постоянно обновлять, но, возможно, это ему не понадобиться, потому что сразу же мимо него пролетел стакан и разбился в дребезги, Амелия успела наклониться и увернулась от него. А она нравилась ему. Он не удивится, если она кинет им что-то в отместку.
Макс словил себя на мысли, что находит это все забавным. Почувствовал себя лет на 15 младше. Вот возраста той компании. Неужели дело дойдет до драки? Когда он последний раз так хорошо веселился? Одни лишь рестораны и да посиделки с сыном. Причем, сын явно лидировал. Он хоть скучать не заставляет. А тут что-то новое, или, точнее сказать, давно забытое старое.
-можешь разобраться, я бы посмотрел на тебя в действии, - по сути, звучало как «фас». Он обязательно к ней присоединиться. Макс допил содержимое стакана, чтобы не потерять то, за что он заплатил, ему больше не дадут пить. Некогда. Он развернулся, чтобы оценить обстановку. Кто-то из компании услышал Амелию и приближался сюда для выяснения отношений. Алкоголь в его крови просто бушевал от восторга.
-На что жалуемся? – по привычке завел шарманку Хэйнс, но собеседник не был готов к переговорам, да и к связной речи, он лишь замахнулся, чтобы ударить его, но был ужасно медлительным со своей координацией движения, Макс бы не удивился, что он видит в раздвоенном варианте.  Он с легкостью увернулся от его удара. Но, как оказалось, на драку настроились все, потому что со спины его огрел еще кто-то, кажется, ножкой от стула. Здорово.

+1

8

- Так твой отец с тобой не жил? – хмурится, пытаясь вспомнить прошлый их разговор. Тогда ей не показалось, что Макс жил без отца. Жил с отчимом? Вот это уже становится интересно. И понятно, почему он жаловался на родителей, - ирландцы. Такое ощущение, что в Сакраменто каждый третий имеет бурную ирландскую кровь, - только одна их бывшая компания, внезапно встретившаяся снова, чего стоит. Амелии кажется, что ирландцам здесь медом намазано. А особенно тем, Чарльзтаунским.
- никогда не пробовал найти родного отца? – внезапный вопрос. Амелия задумалась. А сама? Сама бы она стала искать родных родителей, если бы они не умерли, а просто свалили с её сцены? Стала бы? Наверное. Ей было бы интересно посмотреть на них, узнать в них себя. А потом плюнуть и больше никогда их не видеть, раз и навсегда забыв об их существовании. Хотя, может быть, она и думать не стала о том, чтобы найти их. Ведь приемных родителей считает единственными и самыми, что ни на есть, настоящими. Любит их и гордиться ими, как любой счастливый ребёнок.
- кстати, моя первая фамилия была не менее ирландской, - ухмыляется. По ней и тогда видно было, какая национальность ярче всех горит. Имя, жалко, досталось английским. Родители, наверное, пытались подмазаться к Америке. Амелия не в курсе, а сейчас уже и не спросишь, почему именно они так её назвали. Не Брунгильда, и ладно. Брунгильду бы О’Двайер не пережила. Непременно бы воспользовалась предложением приемных родителей сменить имя, даже в четырнадцать.
- У них здесь есть охрана, только она какая-то…хиплая, - а может у них и правда, как у О’Рейли мебель ломать можно и стаканы бить. Платить, правда, за это придется, но судя по всему, это дерущихся не останавливает. Амелия хмыкает и просит бармена повторить. Её бармен слышит лучше, чем Макса. Наверное, потому что у него слух настроен сегодня только на женские голоса.
- Ром, говоришь? Я тоже к этому склоняюсь, - ещё стакан, и она начнет нести сплошную чушь. Алкоголь обычно снимает все рамки, убирает все оковы. Появляется чувство вседозволенности. И исчезает способность вовремя заткнуться. Все, что возникает в мыслях, тут же оказывается на языке. Амелия ни раз обещала себе не пить до состояния отсутствия контроля за собственными словами, но каждый раз одно и тоже. Ну, что тут скажешь, никакой силы воли.
- Ты считаешь меня милой и чутка чопорной? Такое мне ещё никто не говорил, - и если на милую она ещё согласна, то на чопорную совершенно нет. Чопорности и классического образования в ней столько же, сколько в воре-карманнике. Да, к тридцати годам она начала говорить более или менее культурно со знакомыми незнакомцами, но это ещё ничего не значит. Ведет она себя совершенно свободно, пренебрегая правилами поведения. И говорит напрямую все, что думает о людях. Умница, одним словом.
- Я не хочу лезть в драку. В платье это неудобно, - пригибается от очередной летящей в неё рюмки. Та со всей дури влетает в стену за барменом. А кто-то уже бежит выяснять отношения, - блять, - тихо ругается Амелия, допивая ром и убирая стакан подальше от основного места действия. Макс хотел посмотреть на неё в действии? Сейчас будет ему действие, - и че надо? – вежливо интересуется девушка, уворачиваясь от чьей-то руки, летящей в её сторону. Поднимают руку на девушку? Как мило, - я смотрю, тут одни джентльмены собрались, - отбивается от мужика, нанося ему удар за ударом, - Макс? Ты там как? Справишься? – в расход кто-то пустил стулья. Один Амелия умудрилась поймать, правда, тот слегка сбил её с ног, - черт, - прикрываясь стулом, девушка скинула с ног туфли. Красивые, но, сука, неудобные. Лучше босая подерется. А вечер перестал быть томным и скучным. Теперь уже О’Двайер радовалась, что оказалась здесь, а не около фонтана.
Все компании смешались в кучу. Одну большую, общую. Дрались уже даже те, кто сначала был на одной стороне. Единственное, Амелия старалась не упускать из вида Макса. Что-то ей подсказывало, что он не слишком хорошо дерется. Нет, она не мнит себя Джеки Чаном, просто считает, что опыта в таких делах у неё побольше будет. Веселое детство, очаровательный подростковый период и классная работа. Девушка сама теперь уже не пренебрегает подручными средствами. По-другому остановить этот балаган у неё не получается. Стоит ей разнять одних и растащить их по разным сторонам, как в драку рвутся другие, самозабвенно нанося друг другу удары по голове стаканами, полными виски, пива и, кажется, абсента, - Эй, Хэйнс, ты не молчи, а то я подумаю, что тебя прибили там ненароком, - они оказались по разные стороны баррикад. Случайно. И теперь Амелии приходилось кричать через чьи-то головы, летящие стулья и стаканы. Она надеялась, что драка сама затихнет. А если нет, значит, Эми ждет шикарная барная стойка. Теперь ей туфли не мешают, залезет только так. Оттуда будет хорошо видно, хорошо слышно. Им. Её. И её значок, который лежит очень удобно в заднем кармане сумки, - Мне похер, что ты будет рассказывать, но рассказывай. Я буду отсюда поддакивать.

+1

9

В помещении из трезвых людей остался только бармен, который благополучно свалил. Остальные решили присоединиться к веселому мордобою. Главное, чтобы ему по лицу не прилетело. Ему еще с пациентами общаться. Хотя, он уже придумал выход, если такое случится. Возьмет себе больничный. Почему бы и нет? Заодно отдохнет. И сдохнет со скуки. Или нет. Обложится книжками и будет читать дни напролет, иногда обрабатывая бойцовские шрамы, но пока еще до них не дошло.
Было бы здорово, если бы они договорились, как в фильме «Бойцовских клуб», чтобы не били друг друга по лицу, ведь, наверняка, большинство здесь работает. Нужно встречаться с клиентами, начальниками, а в таком виде… Его не один пациент не признает.
Амелия зря время не теряла, он издалека заметил, как она избавилась от обуви. Их немного разделили. Максу пришлось отодвинуться, потому что предыдущее место было под открытым огнем, почему-то именно туда летело абсолютно все.
Хэйнс на несколько секунд оторвался ото всего, как будто он вообще не при делах, расстегнул пиджак и ослабил галстук, ему едва хватило времени, через мгновение в него полетел стул, на что он успел лишь пригнуться, и ему почти не досталось.
-Я все еще жив, да,– он прикрикнул в сторону, где должна была находиться Амелия.
Все чувства внезапно обострились, он стал лучше реагировать на происходящее, словно пелена с глаз ушла, теперь он уворачивался гораздо ловчее, да и бил сильнее. Костяшки уже начали болеть, но он не обращал на это своего внимания, наоборот, боль казалось до ужаса приятной. Кровь бурлила по венам, сердце бешено стучало, но ему так нравилось это состояние.
-Что тебе рассказывать? Ну, давай вернемся к твоему вопросу, да, я искал его, даже в Ирландию летал, но там лишь узнал, что он вместе со своей женой переехал в США, а куда именно, непонятно, в такой огромной стране бессмысленно было продолжать поиски, хоть я и прилетел сюда позже, - он говорил отрывисто, по одному слову. Какому-то парню не повезло. Макс увлекся. Он настолько сильно врезал по его челюсти, что даже в таком шуме можно было различить громкий хруст, от чего рука стала болеть еще больше. Нужно было что-то менять. Но левой рукой бить было весьма неудобно. Бутылка? Нет, слишком рискованно. Так и убить можно, а сидеть в тюрьме он не собирался. Тем более, тут детектив по расследованию убийств, весьма кстати.
-Я даже помню его имя, спустя столько лет, - он успевал, и говорить, и бить противников. Хотя, они такие же люди, которым весело. Нельзя назвать противниками тех, кто так же как и ты получает от этого удовольствие и не ненавидит того, кого бьет. Скорее, это можно сравнить с дружеской дракой. Где никто не пытается никого убить. Ну, почти.
- Его звали… Или зовут, не знаю, что с ним сейчас, - он даже успевал подумать, - Шеймус Грехам, да, никто не любит своих детей, когда дают им имена, моя мать решила поиздеваться надо мной так же, как когда-то поиздевались родители ее любовничка, - он взял рядом стоящий стул и кинул его в самое месиво. Пока народ немного угомонился, он взглянул на Амелию, та была явно чем-то озадачена, - что-то случилось? А, ну, хотя о чем это я спрашиваю, тебе там что, прилетело? - на барной стойке она была хорошей мишенью для всех.

+1

10

Все смешалось. В кучу сбились теперь уже абсолютно все, находящиеся в баре. Народ колотил друг друга уже теперь за просто так, а вовсе не по какой-то особой на то причины. С попеременным успехом летели стулья, был слышен постоянный звон разбившегося на мелкие кусочки стекла. Находиться на полу, да к тому же босой, уже было небезопасно. Амелия норовила втоптаться в стекольную крошку, приходилось уклоняться не только от чужих ударов, но и от вот этого небезопасного мусора. С одной стороны ей нравилась эта потасовка, она позволяла избавиться от лишней дури в голове и адреналина, а с другой – был риск схлопотать. Например, по лицу или просто по голове. Одинаково приятно. И одинаково придется ехать в госпиталь, потому что в тридцать лет ходить с разбитой губой или носом совершенно не хочется. Ну, да и работу никто не отменял. Большое будет уважение детективу, по которому больничка плачет.
- Я же говорю – похер, что-нибудь, - перекрикивает шум, великолепно пропуская удар. Довольно ощутимо, но ничего смертельного. Осторожно разворачивается, обруливает светящиеся в свете ламп стеклышки и надеется быстро добраться до барной стойки. В порыве драки Амелию от неё оттеснили. Внезапно ирландка оказалась ближе к середине зала, там, где раньше стояли столы и стулья. Теперь столы сдвинули, точнее снесли своими тушками, к стенке, предварительно перекидав с них все стаканы в отсутствующего бармена. А стулья стали птичками, постоянно отправляющимися в полет. Амелии нравилось происходящее, но задним умом (кстати, где он расположен?) она понимала, что нужно остановить этот балаган. Она же, мать его, полицейский! Ой, да кто об этом знает, кроме Макса. Остальные её видят в первый и, возможно, в последний раз. Но надо, надо. Всегда не любила это слово. А сейчас и вовсе его возненавидела. Потому что сейчас она напоминала самой себе себя тринадцатилетнюю. Ту девочку, что постоянно ввязывалась в драки. С одноклассниками, парнями старше. Тогда она была куда как веселей, чем сейчас. Ну, ей так кажется. Или не кажется?
- Верно. Здесь бессмысленно искать. Человек либо случайно найдется сам, либо не найдется уже никогда, - так оно и есть. Разве Амелия думала, что спустя пятнадцать лет встретит в Сакраменто сначала Бёрнс, а потом любовь своего детства О’Рейли? Да если бы думала или знала, бежала бы отсюда, как черт от ладана. Но теперь уже поздно. Теперь уже нет выбора. Хотя подождите-ка. Её же всё устраивает!
Над головой пролетел очередной стул. А Амелия уложила на пол какого-то мужика, слишком пьяного, чтобы бороться с ней. Она его пожалела и вырубила. Пусть отдохнет, все-таки не то состояние для драки. За него подерется Амелия. Чем она, в принципе, и занимается. Старается обойтись без тяжких телесных. Бьет аккуратно, но очень метко. В печень там, в солнечное сплетение. Куда удобней. А потом и вовсе плюет на это гиблое дело и в два счета добирается до стойки. С помощью стоящего рядом стула, одного из временно прилетевших сюда, залазит на стойку. Вот теперь классно. Видно отсюда все гораздо лучше. Да, чудная обстановочка. Макс что-то ей кричит, она смутно разбирает его слова.
- Ну так имя в студию! Могу попробовать пробить по базе, если будет желание снова попробовать его разыскать, - Амелия уже больше не дерется. А зачем? Она только уклоняется от стульев и стаканов. К ней никто не лезет, всем не интересна барышня на стойке. По дороге Амелия успела захватить бутылку с ромом и теперь ей было гораздо веселей. Кажется, домой Максу придется её увезти. Ну и да похер! А Хэйнс все же решил поделиться с ней именем. Амелия от неожиданности поперхнулась ромом и вообще выпустила бутылку из рук, кажется, она улетела на кого-то, - че ты сказал? – немного охеревшая она стояла на стойке. Складывалось ощущение, что кто-то нажал кнопку «стоп». Она видела каждое стеклышко, переливающееся цветными огоньками, каждое лицо тех, кто дрался. Видела и не видела одновременно. В голове все помешалось и перепуталось. Его отца звали Шеймус Грехам. Нет, это её отца так звали! Он что-то путает, однозначно. Хотя откуда знать Амелии? Она последний раз видела отца, когда ей было восемь. Но точно помнит, что ничего о других детях он не рассказывал. Да какого хрена?!
- А? нет, не прилетело, - все такая же немного, точнее сильно, охеревшая она села на стойку. Нужно было переварить как-то этот факт, всплывший только что. Сидит, тянется за бутылкой. Кажется, виски. После нескольких глотков в голове становится более или менее. Просветляется, появляются какие-то мысли. Снова вскакивает на ноги, - а ну заткнулись все! – кричит громко, чтобы слышали ВСЕ. Какой-то чувак снизу подает голос, спрашивая, кто она, черт побери, такая, - Полиция Сакраменто. И я рекомендую прекратить этот балаган, - от неожиданности все замолкают. Смотрят на Амелию, зависнув в том положении, в котором были до того, как она начала говорить, - повезет, отделаетесь только оплатой счета, - бросает в толпу и замолкает. Хочется курить. И вовсе не сигареты. Смотрит на Макса. Надо бы и ему объяснить, почему у неё шок в глазах застыл, - Понимаешь, моя фамилия до удочерения была Грехам. А отца звали Шеймус, - вот теперь она ошарашила его. Выдернула у рядом стоящего мужика уже подожженную сигарету. Гадость редкостная, но на сейчас сойдет. «Ну нихерасе выпила пива в воскресенье вечером!» - и мои родители приехали из Ирландии в США. В Бостон. Я родилась через год после их приезда, - рассматривает свои руки, как нечто очень интересное, - дальнейшую историю ты знаешь. «Че за нахер ваще?! Сюрпрайз, блять»

+1

11

Он вопросительно смотрит на Амелию. Что-то в ней моментально изменилось. Куда-то делся задор и веселое настроение. Она решила свернуть эту лавочку. Что могло так резко сменить ее решительный настрой? Теперь она была полна серьезности и готова арестовать тут все и вся.
У нее получилось почти с первого раза. Только несколько личностей смогли ей что-то возразить, но сразу же уткнулись в тряпочку, когда речь зашла об ее должности. Правда, он знал, что это не совсем ее стезя, но значок говорил сам за себя, и все остановились. Макс стоял и восстанавливал дыхание. Ощущение, что он пробежал несколько километров, хоть весь этот махач продолжался не так долго, но подустать успели все. Некоторые вот вообще валялись на полу, кто-то в отключке, кто-то мог просто заснуть. Да-да, в таком шуме.
Руки были разбиты в кровь, кожа с костяшек была содрана, но судя по количеству, это была не только его кровь. А что, если что-то из них заразный? Боже, надо будет сдать потом анализы. Мало ли кто наведывается в этот бар. Какие спидозники.
Теперь она повернулась и смотрит на него. Недоумение все еще читается в ее глазах. Что? Он в чем-то провинился? Как так можно было разгневать девушку, которая махала только что направо и налево.
Он внимательно слушает то, что говорит ему Амелия, пытаясь уловить смысл каждого слова, но он ускользает в никуда. Кажется, что вся информация, что поступила его мозг настолько бредовая, что он отказывается ее принимать. Он рассмеялся, но глядя на серьезное лицо девушки, он понял, что она не шутит, и замолчал. Он не сказал ни слова, все еще пытаясь переварить вышесказанное. Неужели мир настолько тесен? Значит, Бостон. Никогда бы не догадался искать ответ там. Да и ответ никогда бы не нашелся. Он даже не знал о существовании Макса.
-Значит… - он не продолжал. Это значит именно это. Если это не какая-то ошибка, или просто случайность, по которой эти фамилии совпадают… Они что… Брат и сестра?
К такому его жизнь не готовила, он, конечно, знал, что у его настоящего отца, наверняка, есть своя семья, но он никогда не рассчитывал на то, что ее встретит.
Он забрал сигарету у девушки и сам затянулся. Дым быстро распространился по всей полости, но он сдержался и не закашлял. Вернул закрутку Амелии. Ей тоже еще не помешает.
Все с интересом наблюдали за происходящим, но как только эти двое перестали разговаривать, а просто стояли рядом и молчали, народ начал разбредаться, забирая с собой свои вещи. Казалось, никто и не замечал бардака вокруг, все было как прежде, но не у них.
Если предположить, что это не действие алкоголя или еще чего-то, и это все правда, значит, его отца давно нет в живых, и он так и не узнает о Максе. А Макс никогда не сможет узнать каково это, иметь настоящего отца. Он давно потерял надежду, но где-то глубоко в чертогах разума проблескивал один шанс на миллион. И только сейчас, именно в этот момент он потерял и его. Он был разочарован.
Вот он психиатр стоит, и не знает, как ему поступать и как себя вести. Гораздо легче было кому-то посоветовать, но когда дело доходит до самого себя, ты не представляешь, как это сделать, -ну что…милость все-таки от папы?

+1

12

Амелия уселась прямо на барную стойку, продолжая курить. Господи, какие отвратительные сигареты, кто такое курит-то? Ну, например, сейчас она. Как в замедленной съемке. Медленно затягивается, а потом так же медленно выпускает дым. В голове крутятся какие-то мысли, но они совершенно дурацкие и не имеют никакого отношения к происходящему. Потом, позже, это состояние Амелия окрестит помутнением разума. А пока она просто безбожно зависает, не замечая, как скучающий народ расходится. Она посмотрела невидящим взглядом на Макса, что начал смеяться. И заткнулся, как только увидел её лицо. Нет, вот ей было совершенно не смешно. Ей было даже немного грустно. Она нихрена не понимала, ну да и не особо пыталась. В голове был просто какой-то туман, чем-то похожий на сигаретный дым. И больше ничего. Ни-че-го.
К ней подошел Макс, а она и не заметила, пока он не отобрал у неё сигарету, - отдай, - это прозвучало немного жалобно. В голове прояснилось, но недостаточно. Получается, что он – её брат? К такому жизнь её не готовила. Амелия всегда, всю свою жизнь, была единственным ребёнком в семье. И в той, и в другой семье. Из родных и близких у неё были только родители. Две пары аж. Две пары разных, совершенно не похожих, родителей. Первых она помнила слабо. Теперь уже слабо. Их лица она и вовсе не сможет воспроизвести, только что-то похожее, расплывчатое. Все-таки прошло очень много лет. А фотографий у неё не сохранилось. Никаких. Ни одной. Даже в рамку воткнуть нечего, да и не хочется. Единственная фотка, достойная комода, сделана уже в её подростковом возрасте. С приёмными родителями. Кажется, ей там шестнадцать. И никакого брата там нет. И тени его там тоже нет. Да серьезно?! Брат? Вселенная, ты сходишь с ума, ложись спать!
Сигарета возвращается на место. Но теперь она ей ещё больше не нравится, чем прежде. Лучше бы Максу отдала, но просто спокойно тушит об какой-то осколок очередного стакана. Тушит, а организм панически начинает требовать вернуть никотин назад. Но у Амелии есть вещь лучше, - дай мою сумку, - фразы вертятся вокруг насущных проблем, - пожалуйста, - она ничего больше не говорит об их родстве. Она недостаточно пьяна, чтобы обсуждать это. Недостаточно пьяна и недостаточно укурена. Извлекает из недр сумки маленькую коробочку. Косячок. Отличная травка. Амелия о ней мечтала последние несколько минут, - будешь? – протягивает Максу. Она не жадина. Только в шоке и все. Но не жадина, нет.
Вот сейчас Амелии бы не помешал психиатр или психотерапевт. Кто-то, кто выведет её из эмоционального ступора и заставит сказать хоть слово по теме. Она готова была бежать. Просто бежать, в любую сторону, все равно куда. Убегать от проблем – в её стиле. Без задних мыслей решит чужую и долго будет игнорировать свою, пряча её за дымом от сигарет, в алкогольном угаре, наркотической зависимости или спокойствии таблеток. Но сейчас она почему-то не бежит, оставив Макса в недоумении своим неожиданным побегом. Все так же сидит на барной стойке, рассматривая, как переливаются радугой осколки. Амелия думает. И все равно не укладывается факт в голове. Никак не укладывается. Он слишком большой для её головы. Вот.
- Видимо, да, – кивает головой подобно китайскому болванчику, - я не знаю. Я плохо помню отца, - тоже начинает говорить. Теперь уже легче. Макс ведь первый начал. Он снял часть проблемы. Трудно было произнести первые слова, дальше уже стало проще. Ей проще. Она пробивается сквозь дым, вспоминая родителей. Почему-то навязчиво всплывает одно и тоже воспоминание. И то несчастливое. Родители снова ссорятся, бьют посуду об пол, а ей шесть. Она выглядывает из-за косяка, просит их остановиться. Но они кричат и на неё, отправляя в кровать. Неудачное воспоминание. А никакое другое больше не возникает, - я вообще плохо помню родителей, - говорит тихо, будто сама с собой. Но Макс слышит, он ведь стоит рядом. Да и в баре тихо. Кто-то спит, кто-то оттирает кровь салфетками, а кто-то просто тихо бухает в углу. Амелия вот курит. Здесь, наверное, нельзя курить? Да все равно, никто же не останавливает, - Макс, а сколько тебе лет? – интересуется. Когда её отец, так преданно любивший мать, успел завести ребёнка на стороне? До свадьбы? Или после? В принципе, ей не интересен этот факт. Или интересен? Она ещё не решила.
- Может, это просто совпадение? – выдыхает дым. Смотрит сквозь него. Задает вопрос и сама в это не верит. Двойное совпадение? Ну не настолько же вселенная крышей поехала, - или не в этот раз? – волнуется. Внешне не видно, в речи же чувствуется. Снова начала грассировать. И грассировать сильно. Сама обращает на это внимание, оглядывая косячок со всех сторон, - как такое вообще может быть? – задает тот вопрос, что волнует сейчас обоих. И волновать будет ещё много-много лет, даже если они разберут всю историю на мельчайших деталей.

+1

13

Словно робот выполняет просьбу Амелии, не думая о том, зачем она так внезапно ей понадобилась. Он бы тоже захотел уйти отсюда на ее месте, и как можно быстрее, но сам он этого не собирался делать. Хотел ли он поговорить с ней? Нет, сейчас нет, ему нужно свыкнуться с этой мыслью, только потом задавать вопросы. Он хотел просто сидеть и ни о чем не думать. Пусть мир крутится вокруг него, не трогая его самого. Неужели это так трудно?
Макс смотрит на протянутый косяк. Он не был в шоке, даже этим трудно вытеснить предыдущее удивление, просто спокойно взял его. Что только что произошло? Кому скажешь, не поверят. Коп дал траву психиатру. В баре. Где много народа. И все вокруг разрушено.
Он уселся рядом с девушкой на барной стойке, под ногой хрустнуло стекло, но Макс не обратил на это внимания. Как так вышло, что двое разбросанных по разным материкам людей нашли друг друга в баре? Они виделись раньше, но и подумать не могли о том, что скрывается за их прошлым. Каждый считал, что никогда не узнает правды. Амелия – о прошлом отца, а Макс о будущем, в котором он оставил его беременную мать. Что пошло не так? Они не должны были никогда встретиться. Двое детей, чье родство было кровным.
Вот почему все выходит так, что, когда ты ищешь ответ специально и целенаправленно, ты никогда его не найдешь, как бы ты не старался, но стоит тебе забыть об этом, жить спокойной жизнью, никому не мешая, то ответ приходит сам собой, но ты уже его не ждал, ты и не хочешь его знать, ты смирился с тем, что это останется для тебя неразгаданной тайной. Почему же теперь, когда он все знает, ему не становится легче? Почему его посещает ощущение, что все стало только хуже.
Глупо полагать, что они действительно станут настоящими братом и сестрой. В их-то возрасте. Они стали слишком взрослыми, чтобы верить в это. Детей объединяет их совместное детство, которого у них как раз и не имеется. Если бы они узнали о друг друге лет так до 10, то да, у них был шанс. А сейчас? Они состоявшиеся личности, которые и думать не хотят о пополнении в рядах семьи, если это не собственный ребенок. И то, Амелия об этом точно не думает. И с ее профессией это не было удивительно. Макс ее понимал. Ей нужен домохозяин, чтобы быть спокойной. Сама она ей никогда не станет. Уж в этом он был уверен.
-Мне 35, так что… полагаю, твой отец, - он понял, что не может сказать слово «наш», язык не поворачивался, хоть это и было правдой, - еще не был в браке, когда я родился, - наверняка, он никогда не изменял жене, был образцово-показательным гражданином, хотя, откуда ему знать? Он просто хотел верить в это, всегда верил. Сначала винил его, но ведь он даже не знал о Максе, как он мог поступить иначе? Другое дело, если знал…
-Совпадение… - он тихо произносит это, едва слыша собственный голос, а если это так? Он никогда не поверит в случившееся. Или стоит принять этот факт как должное? Как теорию относительности. Мало ли, что ты не понимаешь, просто запомни и никогда не сомневайся в верности данного суждения.
-Не представляю, каков был шанс того, что мы встретимся, а главное, узнаем обо всем… - люди проходят мимо, никогда не задумываясь, что они как-то связаны с тем или иным человеком, что он какой-то его дальний родственник, или это тот человек, что каким-то случайным поступком изменил твою жизнь.
-На сегодня, думаю, хватит новостей, - он подал Амелии ее обувь, чтобы та могла спокойно спуститься обратно на пол, где босиком ходить стало не безопасно.
И как теперь вести себя дальше? Ведь он ее лечащий врач. Но никто же не знает… Кроме них. Да никто и не заподозрит, не станет проверять. Это будет весьма проблематично, сам же Макс не нашел свои корни. Может, стоит отказаться и передать ее другому психиатру? Об этом ему предстоит еще подумать.
Он старался делать вид, что не переживает, что ничего не изменилось, но это было очень трудно. Они вышли на улицу. С момента, как он зашел в бар, прошло уже много времени. На улице стало прохладно. Молча снимает с себя пиджак и накидывает на плечи Амелия, он не потерпит отказа или противоречий. Пусть хоть теперь не возражает и помалкивает. Он старший брат. Здорово. У нее есть сестра. На его лице на мгновение появилась улыбка.
-Если ты боишься остаться одна, можешь поехать со мной, - возле них остановилось такси, он открыл дверцу. Он знал ее выбор.

+1

14

Когда Амелия была маленькая, она мечтала о родственниках. О любых. О тете или дяде с кучей детей, о бабушке или дедушке, рассказывающих сказки. Она мечтала о них и надеялась, что они найдутся. Она была маленькой, потерянной девочкой, вырванной из привычной домашней среды. Ей казалось, что родственники – это решение всех проблем. Что они найдут её и заберут из этого ада, в который превратилась её жизнь. Но бежало время, а родственники не находились. Никто не откликался на поиски полиции и социальной службы. Не было ответов ни в Америке, ни в Ирландии. И мечта когда-нибудь обрести родственников, даже дальних, растворилась в небытие вместе с наивностью. Растворилась много лет тому назад. А сейчас вселенная говорит, что родственники у неё все же есть. Да серьезно?!
Они сидели рядом на стойке. Такие непохожие. Два разных человека, с разными жизнями, разными мирами, разными взглядами. Они были так же близки друг другу, как Америка Австралии. Единственный объединяющий факт – алкоголь в крови и косяк. Амелия медленно курила, погружаясь в дымок. В голове приятно исчезли все мысли. Как-будто кто-то задернул шторку. Ей не хотелось сейчас думать о Максе, об их – их?! – отце. Ирландка вообще не любила неожиданности. Это же была даже не неожиданность. Это была, черт побери, херова бомба, свалившаяся им на голову и взорвавшаяся незамедлительно. Амелия взяла бутылку рома, которую подал вовремя появившийся бармен. Он молчал и даже не сгонял их со стойки. Ему тоже понятно, что только что два мира перевернулись с ног на голову. Амелия отхлебнула прямо с горла. Вот не до стакана сейчас.
- Наверное, - отвечает Максу. Он вернул её из мира марихуаны, - я даже не знаю, когда они поженились. Вроде в восемьдесят втором или первом, - говорит медленно, задумчиво. Она и, правда, мало знает о своих родителях. Точнее не так. Она мало что помнит о них. Практически ничего. Кроме частых ссор, скандалов с битьем посуды и уже более редких семейных походов в парк аттракционов. Ей даже поделиться нечем. Наверное, Макс хочет услышать то, каким замечательным был Шеймус? Но от неё он этого не услышит. Амелия любила отца. Любила и боялась. Да и в этих чувствах сейчас с высоты тридцати лет она сомневается. Потому что забыла. Или, что верней, заставила себя забыть.
- Он, я думаю, не знал о тебе, - косяк стремительно заканчивается. Амелия уже заранее начинает скучать. Потому что последнюю траву она отдала Максу. А её не так-то просто достать, когда ты коп, - да хотя я не знаю. Мой отец был не очень разговорчивым. Со мной, - замолкает. Лучше ей не рассказывать Максу о плохих воспоминаниях. Она бы не захотела услышать, что её отец никогда не был образцово-показательным семьянином. Он забывал её забрать с детского сада, терял на улице и магазине. Но иногда приносил с работы конфеты, а зимой при желании играл в снежки. На ночь читал сказки, если мама заставляла, а после прогулки поил горячим чаем, потому что трогал её холодные руки. Для неё он был отцом. А для него теперь уже навсегда остался мужчиной, который тридцать пять лет назад переспал с его матерью.
- Один на миллион, - хмыкает и затягивается. Они могли всю жизнь прожить на разных материках, оставаясь друг для друга незнакомцами. Они могли навсегда остаться в своих уютных мирках, а со временем даже покрыться уютной бледно-зелёной плесенью. Но вот пошло что-то не так. Они встретились. В Сакраменто. Амелия уже даже немного сожалела, что выбрала этот город. Он подкидывал ей такие сюрпризы, что от них мозги плавились. «Это просто…ну, охуеть!» Больше никаких слов у неё не было. Культурных.
- Угу, - новостей хватит на ближайшие лет пять, не то что на сегодня. Год-сюрприз, нахер. Хотя четырнадцатый был не лучше. Амелия забрала у Макса свои туфли, - подержи, - сунула ему в руку свой косяк. Застегнула застежки на туфлях, проверила, что держатся. Свалиться по дороге не хотелось. Отношения с каблуками у неё натянутые. Прям как с Максом. Вот её родители – этот пара удобных разношенных ботинок на мягкой подошве. Странные какие-то ассоциации начались. Прекратив думать о непонятных вещах, Амелия забрала у Макса косяк. Нет, так просто она с ним не расстанется. Докурит сначала. Это Хэйнс может пренебрегать травой. У него, наверное, был благополучный подростковый период. А у неё он прошел под эгидой марихуаны. Потому она и сейчас к ней неравнодушна. Подумаешь, травка. Не героин и ладно.
Амелия вышла на улицу вслед за Максом. Уже стало прохладно. Она поежилась. И тут же получила на плечи его пиджак. Хотела для вида повыебываться, но потом поняла, что хуже станет только ей. Она замерзнет. Ему будет все равно. Даже теплей, - спасибо, - отвечает тихо, выбрасывая в урну окурок. Ей хорошо. Это не от того, что рядом стоит старший брат. Исключительно от травы. Неизвестно, когда она спокойно станет воспринимать их родство. Не исключено, что никогда.
- Ладно, поехали. Здесь недалеко, - Амелия села в машину продиктовала адрес водителю. Ехали молча. Девушка попросила остановиться, даже не доехав до дома. Ей хотелось пройтись. Темноты и странных компаний она не боялась. В детстве. Ну, да и сейчас, чтобы изменилось? Оставила пиджак Максу, попрощалась и растворилась в темноте арок и тропинок, ведущих к одной из многоэтажек.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » А, ну-ка, выбей, брат, ему последний зуб!