В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » When the evening comes down


When the evening comes down

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://funkyimg.com/i/ZAym.gif

Отредактировано Céline Anderson (2015-07-30 22:55:12)

+1

2

Ella Fitzgerald - In the Evening When the Sun Comes Down
--

Вечер пушистой мягкой лапой выкрадывал у дня свет понемногу, и я видела через окно бара, сидя за фортепиано, как улицы медленно одеваются в желто-розовые оттенки наступающего заката. Цвета все насыщенней. Всё ярче. Жаль, что скоро улицы зальет тьмой ночи, словно водой, задержался бы закат хоть на часах пдольше. Даль бы вкусить всю прелесть этого момента, в который можно вспомнить все, что случилось с тобой за день. Хорошее, плохое – это неважно. Ведь завтра будет новый день и, если ты наделал множество ошибок, завтра ты можешь постараться все их исправить.  Замечаю, как некоторые из посетителей бара, подперев подбородки или пухлые щёчки, так же наблюдают за светом заката, за его розовыми оттенками, что так красиво переливаются в облаках.
Играя незамысловатую мелодию, сопровождая мягкое мурлыкание саксофона,  я замечаю среди посетителей бара знакомые лица. Кого-то можно увидеть здесь чуть ли не каждый день. Как, например, очаровательного мужчину, которого старичком просто язык не поворачивался назвать, он приходил сюда исключительно ради музыки. Однажды я спросила его, не связан ли он сам с джазом, а оказалось, что мать в детстве заставляла его впрягаться в учебу и математические формулы, запрещая изучение нот, страсть к которым у него до сих пор осталась, именно поэтому он просиживал вечера здесь, просто наслаждаясь теплым уютом музыки и приятным ароматом кофейных зёрен, которыми был пропитан этот бар. Были и другие. Кто приходил сюда впервые. В основном, они, не замечая музыки, были настолько увлечены разговорами друг с другом, что, казалось, не способны видеть вообще ничего вокруг. В том числе и жизнь, так стремительно пробегающую мимо них. Но они ловили момент, испытывали его на вкус, вдыхали его вместе с воздухом, дышали им. За такими невозможно уследить и с первого раза их нельзя было понять. Но были и те, кто приходил сюда не в первые, но и не просиживал здесь все вечера напролет. За такими людьми наблюдать интереснее всего. Можно заметить, как они меняются: как изменяется скорость и нервозность их жестов, как темп их речи становится все быстрее или медленнее, как меняется их образ вместе со стилем, как меняется их любовь к тем или иным напиткам, той или другой музыке. За такими интересно наблюдать хотя бы потому, что ты невольно заставляешь себя задуматься, что повлекло этих людей на такие изменения, что могло случиться в их жизни. Счастливы ли они?
Вопрос личного счастья каждого из них в такие минуты меня волнует больше всего. Наверно, мне просто пора перестать пытаться заботиться обо всех, кто окружает меня, даже если я их совершенно не знаю и вижу впервые. Ведь именно такой меня сделало недавние рождение дочери. Но некоторым из этих людей так и хочется сказать, что они должны заниматься тем, что делает их счастливым. Забыть о деньгах, славе и других ловушках, которые принято называть этим странным понятием «успех». Ведь, если ты счастлив, продавая хлеб в фермерском магазине, то продавай. Ведь жизнь всего одна. Её нельзя растрачивать на то, что к старости сделает тебя человеком недовольным и вечно жалующимся на жизнь.
Именно это было причиной, по которой я не связала свою жизнь с журналистикой, как мечтала когда-то, обучаясь в Университете. Да, словами, рассказами, книгами можно выразить многое: жизнь, смерть, любовь, сострадание и само вдохновение. Но все это можно выразить и высказать иначе. В музыке. Ибо именно в ней можно достичь наивысшей свободы, за которую каждый из нас неистово борется каждый день, начиная с первых проблесков сознания в человеке. Кажется,  будто музыке дано сказать то, что мы сказать не можем, попросту не умеем, не знаем, как подобрать нужные слова. Ведь существует множество вещей, которые даже не увидеть глазами. Их нужно видеть душой. И музыка помогает в этом. Она охватывает все твои воспоминания и мечтания, все твои стремления и цели, берет тебя за руку и вы шагаете вместе по стройному ряду нот, пытаясь вместе найти верный путь на дороге под названием жизнь. Вы оба стараетесь сделать самый правильный из всех возможных шагов.
Из потока мыслей меня вывел знакомый взгляд. Я замираю на мгновение, пока не узнаю Лукаса. На лице тут же появляется мягкая улыбка. Тепло нашей первой встречи, казалось, до сих пор сидит где-то внутри и греет душу с каждой новой встречей. Сегодня он один, без Кэрол. Но это ни чуть не уменьшало радости встречи. Он был одним из тех, кого было всегда приятно видеть здесь. Одним из тех, для кого играли некоторые мелодии. С ним было всегда приятно пообщаться после трудного дня, когда, слово за слово, разговор переходил с одной темы на другую, и, начиная путаться, мы часто забывали, с чего вообще все началось. С ним просто было приятно провожать день и встречать вечер за уютными разговорами. 
Последняя нота лопается где-то высоко под потолком, словно мыльный пузырь. Я отрываюсь от инструмента и покидаю небольшую сцену. Вместе с ребятами из немногочисленной группы бара, мы разбредаемся кто куда, а я иду прямиком к Лукасу.
-Не ожидала тебя увидеть сегодня здесь! -  Начинаю говорить, ещё не дойдя до него, будто слова опережают мысли. Но мой голос полон доброты и радости встрече. – Тяжелый день? –Спрашиваю, наконец, подойдя к мужчине в плотную, замечая пелену усталости в глазах. Либо не выспался, либо, и правда, день был тяжелым. Но я не озвучиваю эту мысль, лишь пристально наблюдаю за ним, будто пытаясь зарядить мужчину буйством энергии через свою улыбку.

0

3

Сделав характерный жест рукой, мужчина у барной стойки получил новую порцию хорошего американского виски, поболтал в воздухе пузатым стаканом с толстым дном - звонко ударился о стенки угловатый, неровный кусок льда. Айсберг, потопивший Титаник, в миниатюре. Отличное дополнение тихому, спокойному вечеру в баре с глубинной, фактурной джазовой музыкой, перед сном, в компанию к паре разложенных пасьянсов и пустой от мыслей голове. То, что сейчас нужно Лукасу Хэйворду и всем его демонам вместе взятым: всем бесам, что твердят ему каждый раз в такие дни - каково это жить, зная, что на руках твоих кровь? Звучит так высокопарно. Напыщенно даже, помпезно, сродни давно потерявшим актуальность восклицаниям почившего европейского рыцарства. Но не было ночи и не было дня, что шли бы по такому сценарию и когда бы Лукас не думал об этом. Не поддавался на эти вопросы. Когда бы усталость от таких событий не закрадывалась в его душу тихими шагами и, забившись в самый угол, скуля просила дать ей здесь пожить. Хотя бы часик. Хотя бы минуту. Не было и дня, когда день был бы ночью, а воздух не казался в это время мучительной гарью. Ощущение неправильности происходящего все нарастает с каждым разом, давит изнутри, стараясь разорвать «родильную рубашку», вырваться наружу, стать осознанным, потому что каждый раз, каким бы не казался знакомым, всегда первый, всегда единственный, всегда неизбежный и всегда - так легко исправимый, если бы только была бы выбрана верная дорога. Растянутое на годы самоубийство, в которое были вовлечены все находящиеся рядом. Диктофонные записи, правило неразглашения, врачебная этика. Подписанные отказные бумаги. Счастлив ли Лукас, занимаясь всем этим? Была ли счастливая Лили Лантерман, занимаясь всем тем? Она казалась счастливой, когда рассказывала ему о своей жизни накануне произошедшего, она пересыпала золото в медь своими словами, перетряхивала полные костей мешки, как старательная хозяйка слипшуюся комьями муку, красила губы яркой красной помадой. А потом она пришла домой и наглоталась таблеток.
Можно ли это назвать - «неудача»?
Можно ли сказать - «погрешность»?
Или на самом деле это ничто иное, как - «некомпетентность»?
Лукас поднял стакан, сделал глоток и поставил его обратно, громко стукнув дном о поверхность барной стойки.
Это просто «статистика». Неумолимая, безликая, неоспоримая. И на этом можно перестать грызть себе мозги и совесть - подписать бумаги, сдать диктофонную запись в фонд помощи полицейским уликам, закрыть больничную карту и выпить виски. Сегодня в четыре часа вечера он подписал бумаги, сдал диктофонную запись в руки следователя, закрыл больничную карту на сестринском посту и пришел в бар. В свой любимый бар. В атмосферу музыки, от которой такими вечерами хотелось жить, а не пытаться наложить на себя руки. Сегодня здесь много людей. Одни смотрят закат, другие погружены в музыку, третьим нет ничего, что стало бы интереснее разговора, у кого-то свидание, у кого-то прощание, в Рок-Крик-Лодж на соседней улице народ поднимается по «Лестнице в небо» на уличную сцену, а здесь живет и дышит история из дельты реки Миссисипи, и Генри Рагас улыбается, глядя на своих белых наследников, играющих черную музыку. Похоже, мало у кого здесь совпадают эмоциональные потребности. Но все они пришли сюда. Там, где джаз, сегодня их дом. Сделав еще один глоток виски, Лукас развернулся на барном стуле и сел лицом к сцене, выискивая отблеск софита, тонущий в светлых волосах его юной вдохновительницы: и впрямь, играет, ее музыку не спутать ни с чьей здесь, и пальцы порхают над клавишами, и люди завороженно смотрят, слушают, издают тот тихий звук, когда пытаются «намурлыкивать», «напевать» мелодию без слов. Когда Селин обернулась и улыбнулась, узнавая, Лукас отсалютовал ей стаканом виски и в ответ улыбнулся, хоть в его случае получилось излишне измученно. Устало, избито, с надеждой - ведь ему так нравилась та атмосфера, что окружала эту девушку, та незримая аура, которой рукой не коснуться. Он любил составлять такие портреты. Кружевные, легкие.
- А я вот надеялся, что встречу тебя, - и было в этом, наверное, какое-то везение. Такое же, как в тот вечер, когда очередная ссора с Кэрол грозила обернуться серьезными неприятностями для всей семьи. Селин - маленький музыкальный ангел-хранитель для Лукаса, давно не обращавшегося даже мыслями к самому великому фокуснику, ходившему по воде и превращавшему воду в вино, - да, не задалось, - он коротко кивнул. Небритый, осунувшийся, растрепанный. Но, кажется, практически каждый раз он приходил сюда именно в таком виде и, если Селин заметила дурные остатки дурного дня, значит в этот раз Лукас выглядел еще паршивей, чем сам предполагал.
- Будешь что-нибудь? - протянув руку, мужчина сдернул с соседнего стула свой пиджак и пригласил девушку присесть рядом, присоединившись, как бывало уже не раз, к чашке кофе с каплей алкоголя или пряному чаю, который бармен берег для особых случаев, - вы сегодня поздно закончили. Не утомилась? О, подожди... - Лукас щелкнул пальцами, что-то вспомнив, и полез во внутренний карман пиджака, откуда вытащил небольшой блокнот. Раскрыв его, он выложил на стол сложенный вчетверо листок, - вот, еще в прошлый раз нарисовал, - он развернул листок, аккуратно его расправил. Это был простой, быстро нарисованный портрет - мягкие линии, смелые штрихи, чуть осыпавшийся материал, темно-рыжая сангина. И хорошо узнаваемые черты лица Селин. Потерев мизинцем смазавшийся уголок - досадная неловкость - Лукас пододвинул лист в сторону девушки, - и забыл отдать, - он помолчал какое-то время. Сделал глоток виски, взъерошил волосы пятерней, - паршивый сегодня был день… думал напиться, но решил придти сюда, тебя послушать, - и усмехнулся как-то надрывно, - а потом уже напиться.

Отредактировано Jonathan Hartwell (2016-02-06 17:52:17)

+1

4

За окном теплый летний вечер и полупустынные улицы, один за другим зажигаются огни вдоль дорог, что способны вести далеко-далеко.  Безжалостное солнце скрылось где-то за многочисленными высотками, а воздухе ещё чувствуется его запах. Он передается через накаленный асфальт, который совсем скоро начнет остывать во мраке ночи. Август. А значит, звезды будут становиться ярче с каждым вдохом, с каждым мгновением. Как жаль, что в свете большого города нельзя было увидеть небесной красоты, скрывающейся так далеко от нас. Дверь бара открывается, пропуская внутрь новых посетителей, впуская внутрь  шелест немногочисленных деревьев, который все больше напоминал тихое пение, и легкую, еле ощутимую прохладу вечернего ветра, которая мелким вихрем пробежала меж людьми, поднимая то тут, то там легкие ткани одежд, касаясь дрожащих в разговоре губ давних друзей, переплетенных пальцев влюбленных, взъерошивая волосы одиноко сидящих в разных уголках заведения, пока, наконец, не коснулся и меня легким холодком по коже. Я едва заметно поежилась, чувствуя, как этот случайно заглянувший в бар ветерок возвращает меня к реальности. Медленно он вытягивал меня по нитке бытия из грёз и мечтаний, из мыслей, в которые я ухожу, словно в какие-то непролазные дебри на вершинах горных склонов, когда играю, перебегая пальцами по холодным дрожащим клавишам, растворяясь в музыке, превращаясь в неё. Какое-то странное, совершенно непонятное состояние. На мгновение кажется, что ты потерял себя, своё «Я», и медленно становишься единым целым с инструментом, на котором играешь. В такие моменты забываешь про всё: про собственные проблемы, переживания задачи и цели,  про людей, окружающих тебя, так шумно разговаривающих в эти самые минуты, про неоконченные разговоры, несказанные вовремя слова, невыполненные обещания и чьи-либо упреки. Просто в ушах начинает быть музыка, в сердце отдается её же ритм мирным биением, и дышишь ты всё реже, лишь на набирающем силу крещендо. И тогда всё становится неважно, мелочно и до смешного глупо. Ты невольно начинаешь танцевать внутри себя, надеясь, что кто-то из окружающих тебя людей – красивые женщины с лицами ангелов, спешащие мужчины с почти пустыми глазами - точно так же танцует, отплясывает безумный танец у себя в душе. И тогда всё кружится в этой незабываемой атмосфере разноцветными птицами бытия, и ты невольно улыбаешься, чувствуя, как гармонично и уместно вписываешься в неё. 
И сейчас я была в каком-то странном состоянии, когда неуклюже торчишь между двумя мирами: миром реальным и миром музыки, тем, который сама же себе и придумала.  Из второго выходить не хочется, но и в первый неумолимо тянет. А посему лишь немного растеряно смотрю на Лукаса, и, кажется, даже сквозь синеву моих глаз можно было увидеть, как я судорожно собираю мысли в кучу, словно мусор огромным веником.
Решаю не спрашивать, что стряслось. Захочет – сам расскажет. В ином случае – это не мое дело. Но почему-то отчаянно хотелось прогнать как можно дальше тягучую усталость из его глаз и тяжесть движений после трудного дня. Но вместо этого лишь как-то печально улыбаюсь одними уголками губ и опускаю взгляд на гладкую поверхность стойки, вслушиваясь, как живое исполнение музыкантов сменяется подборкой с диска, музыка ненавязчивая, не отвлекающая от мыслей и идей. То, что нужно для этого вечера.
-О,да…- Я, словно что-то вспомнив, слишком резко развожу руками и быстро киваю бармену в знак того, что хочу кофе. Это уже словно маленький ритуал – чувствовать, как ароматный напиток мягко согревает нутро после долгой игры на инструменте. Аккуратно взбираюсь на высокий стул рядом с Лукасом и киваю ему в знак благодарности. –Что ты, играла бы и играла. –голос звучит задорно, даже как-то по-детски. Я тут же оборачиваюсь к небольшой сцене, кидаю взгляд на одиноко стоящее фортепиано. –Мне порой кажется, что я выбрала одну из самых лёгких работ. Это же почти хобби. Сиди и наслаждайся. –Я влюблена в музыку, влюблена в то, что делаю, а посему мой голос полон мечтательного оптимизма. Поворачиваюсь обратно к Лукасу и внимательно наблюдаю за мужчиной, как он достает какой-то листок из кармана пиджака, как аккуратно разворачивает его и кладет чуть ближе ко мне. Я изумленно смотрю на собственный портрет, на изящное переплетение штрихов и линий. –И когда ты только успел. - Приглушенно произношу я, поднимая взгляд на Лукаса лишь на мгновение, а позже снова опускаю его на рисунок. –Спасибо. Очень красиво. –Приятный сюрприз к окончанию долгого дня. Я отодвигаю рисунок чуть подальше, когда бармен ставит передо мной чашку ароматного кофе. –Чем это нарисовано? – Спрашиваю, делая большой глоток согревающего напитка, возвращающего в реалии серых будней и пустынных вечеров. Я полный профан в живописи, так что, вопрос был вполне уместен, и я не без интереса смотрю на Лукаса, думая о том, что пора расширять свои знания и в этой области. Одной музыки давно уже мало.
-Неужели «напиться» - единственное решение? – Спрашиваю, наклоняя голову в его сторону и невольно улыбаясь. Внутри всё так и подмывает в шутку сказать «хватит пить". Вспоминаю начало своего долго дня, когда я занималась преподавала французский в доме недалеко отсюда. Непонятно к чему, я заговорила: -Знаешь, я сегодня занималась с чудесным малышом, ему всего 10 лет, а его трудолюбию позавидует любой взрослый. Так вот, он мне сказал, что "из любой ловушки есть выход и не всегда надо искать самый легкий". Правда, он всего лишь не мог выучить окончания глаголов, но... в чем-то он прав.- Невольно ловлю себя на мысли, что мне порой не хватает наших с ним непонятных дружеских разговоров, которые порой будто создавали другие реальности. Есть разговоры, охватывающие в своем стройном ряде слов, все мысли, проходящие в четких логических построениях, плодах идей, такие, обычно, зажигали в глазах огонь ученого на грани великого открытия. А есть разговоры-чувства, когда говорят уже не глубинные пропасти острого разума, а сердца, трепещущие в окружении тяжелых звуков и ненужных шумов. Такие разговоры обычно невесомы, почти прозрачны, но лишь они способны вывернуть наизнанку внутреннее небо. А есть разговоры -молчание. Когда слова уже становятся не так нужны. Когда всё становится понятно по сверкающему отблеску света между случайно встретившимися взглядами. Это уже, скорее, разговор душ, чем просто двух людей, он простирался за рамки видимого нами мира, он заставлял длиться и звучать словами в вечерней темноте, жить взахлеб, смеяться искренне чему-то несущественному, находить силы при очередном падении сбитыми в кровь коленями на просоленную от слёз землю. Вот почему мне порой не хватало разговоров с Лукасом. Просто порой они могли объединить в себе это всё, сбивая буквами со слов всю шелуху повседневности, когда говорили просто о сложном, или проникая вглубь сознания, когда затрагивали непостижимые темы.
-Совсем не удался? – наконец спрашиваю я. –Расскажешь? –Я не навязываюсь, я даже на него не смотрю, полностью погрузившись в нелепый счет бутылок с сиропами, что стояли на одной из верхних полок напротив нас. Клубника, лимон, ваниль…. 22. Их там ровно 22, но я все равно занимаюсь этим чуть ли не ежедневно, если надо отвлечь мысли.

+1

5

[в архив]: нет игры месяц

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » When the evening comes down