Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Вход в метро на станции "West Sacramento"


Вход в метро на станции "West Sacramento"

Сообщений 21 страница 40 из 47

1

Самая обычная станция метро в юго-восточной части города.
---------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Наташа, Альберто, Эллисон, Джемма, Винни*, Авраам, Рекс и Дейдра**. Что может объединять этих незнакомых людей? Все правильно, ничего. Ничего кроме одного маленького, незначительного факта. Все они садятся на одной станции - "West Sacramento". Эллисон и Джемма заходят в подземку вместе, о чем-то оживленно болтая. Авраам флирует с Наташей и предлагает ей помочь перенести через терминал тяжелую сумку (или чемодан). Рекс в спешке задевает в дверях плечом Альберто. Разные пункты назначения, разные судьбы, но все эти люди в 12:40 окажутся в одном вагоне метро, везущего их в сердце Сакраменто.

* Винни вооружена ножом.
** Дейдра имеет при себе перцовый балончик.

обсуждение

+8

21

потерял из виду Наташу, куда то убежал Ал
зашел в вагон, где столкнулся с Эдди
важно! Рекс в одном вагоне с Корой, но еще не знает об этом XD

Большой муравейник. Метро сейчас напоминало Рексу большой муравейник, и каждый муравей тащил во внутрь большую соломинку. У него на плече была сумка, у кого-то в руках фикус, кто- то по всей видимости делал дома ремонт и был нагружен различными материалами начиная от обоев и заканчивая карнизами. Большой муравейник, иначе и не скажешь.
Тирелл давно потерял из вида Наташу. Признаться ему хотелось о многом поговорить с ней, многое узнать, но явно не сейчас. Встреча с Алом выбила его из колии. И сейчас он был сосредоточен на нем. Правда их беседа была совсем не долгой, они успели лишь перекинуться парой фраз и сошлись на мнении, что метро не лучшее место для разговоров. Уж лучше им встретиться как нибудь и поговорить. Все таки они не виделись много лет, не стоит уточнять сколько, ведь причины тому не самые приятные.
Ал исчез где-то в толпе, Рекс не  стал его искать. У каждого свои дела и свои заботы. Тирелл просто ждал поезд.
Из тоннеля повеяло прохладой, легкий сквозняк ворвался меж людей и успел натворить делов. У кого-то из рук вылетела газета, а кто-то едва успел придержать шляпу, что нравила слететь. Толпа двинулась к поезду, свет которого показался в тоннеле. Длинный гудок, что предупреждал всех «держитесь подальше от края платформы» и тихий грохот по колеям. Люди двинулись во внутрь как только открылась дверь.
Рекс не очень то хотел оказаться в вагоне таким способом, но его буквально затолкнули туда. Просто не дали шанса, не дали выбора. Пропихнули его внутрь, он вошел едва не спотыкаясь о сумки людей, что успели вбежать в вагон до него.
Тирелл недовольно выдергивал свою сумку из обьятий настырных пассажиров,  занял место у двери и ждал пока же поезд тронется. Но видимо они никуда не спешили. Дверь решила закрыться лишь тогда, когда вагоны были набиты едва не в плотную, на платформах стало пусто, а вагон напоминал банку со шпротами. И хорошо было тому. Кто был шпротиной побольше , ее тяжело было прижать. Но вот такие шпротины не плохо прижимали остальных.
Голос из неоткуда обьявил о закрытии дверей, о том что нужно быть осторожными и вежливыми. Что правда зачем об этом говорить, ведь мы живем совсем не в то время. Буквально на последних секундах  в дверях показалась женская рука, что пыталась придержать дверь. Рекс с радостью помог бы ей, но она и сама довольно успешно справилась. Влетала в вагон и врезалась в него. К счастью парню некуда было падать. А вот чье то рыжеволосая могла довольно больно грохнуться, если бы он не успел ее придержать.
- Осторожнее, - это была даже не просьба, просто слово которое не имело никакого смысла. На руках у девушки была маленькая девочка, что наивно хлопала длинными ресницами и любопытно смотрела по сторонам. – Поменяемся местами? Здесь удобнее стоять. Тем более у тебя ценный груз.

+9

22

В конце концов, это просто опасно.
Спекуляция драгоценными камнями – незаконно, вот; у нее ушло несколько часов на то, чтобы выяснить: она влипла по самые уши. Слишком много опасного, слишком много нехорошего, слишком много… слишком много потенциальных бед. В конце концов, Эддисон уже попадала в огромные неприятности и в том числе на мушку полиции, и ей лучше больше не влипать в подобное. А эти камни… ладно, предположим, что она, рыжая, все-таки их хозяйка, какая-никакая, а вполне себе настоящая. Но ведь где-то жил на свете человек, который когда-то давно (ну, явно более четырех лет назад) заплатил за эти бриллианты настоящие деньги, перед тем, как их у него украл Дерек, и, наверное, лучшим было бы – вернуть их; не все, разумеется, ведь часть богатства забрали себе мерзацев Даниэль Кили и Сонни, но даже те камни, что остались в ее владении, казались девушке невообразимым, невероятным счастьем, и законный владелец, надо полагать, был бы счастлив получить их обратно; по крайней мере, Эддисон была бы счастлива на его месте.
В полицию надо пойти, вот. Отдать камни в полиции и рассказать им все (а вдруг – не поверят? Вдруг решат, что она эти камушки украла, и ее посадят?), но это значило бы, что Эдди сама останется у разбитого корыта – без денег, безо всего. Если, конечно, владелец бриллиантов не решит ее наградить…
А пока она чувствует себя собакой на сене. С одной стороны – нет ни малейшей возможности продать эти камни; у нее просто нет ни связей, ни возможностей, только если к Ливии пойти. С другой – и попытаться их вернуть тоже очень-очень страшно… у нее вроде бы огромное богатство имеется, а она вновь пересчитывает гроши до зарплаты. Это нелепо и очень смешно, и все время чувствуешь себя сконфуженной, трусливой дурочкой, и по ночам мечтает – вот продаст их, и сделает себе операцию, и новый дом построит на месте развалюхи (а лучше купит – маленький особняк в хорошем районе), и оплатит Шарлотте самую лучшую школу и первоклассный колледж, и сама тоже пойдет учиться, и у нее начнется новая чудесная жизнь…
Глупее всего эти фантазии о Новой Чудесной Жизни кажутся в переполненном вагоне; она спотыкается, заходя в вагон, и чуть ли не падает, когда ее подхватывают и возвращают, весьма уверенно, в горизонтальное положение (Шарлотта, кстати говоря, даже ненадолго перестает плакать, удивленно впираясь взглядом в незнакомца; она в первый раз в жизни в метро, и весь этот мир ее завораживает). Вот это – ее вселенная, ее жизнь, а не бриллианты и обеспеченный быт. Она горничная, а не принцесса.
-Угу. Спасибо. – она перехватывает Чарли удобнее (а заодно с расчетом, чтобы шрам был прикрыт), и меняется с невольным спасителем местами. Он прав, так будет куда удобнее; на мгновение поднимает глаза, изучает лицо – ничего знакомого. В кожаной куртке, нелепой в жару. Из тех мужчин, на которых она работает, даже немного странно получить немного помощи от такого; места уступают молодым мамочкам, когда те выглядят так, словно их могут вот-вот снять в порно, а не таким как Эдди… даже с учетом того, что она-таки снималась в порно.
На этом бы все закончилось, да только Шарлотта, пользуясь заминкой, цепко хватается за эту самую куртку – в первый раз такой материал видит, вот и интересно; несколько секунд Эдди пытается молча ее отцепить, потом все же бормочет что-то:
-Извините… Шарлотта, прекрати!

+9

23

ВНИМАНИЕ: это пост от GM. Если есть какие-то недочеты (например я не правильно поняла, где вы находитесь), то пишите мне в ЛС, я подправлю свой пост. Я разделила всех игроков в 2 вагона, учитывайте это. В первом - беспорядки, в начале вагона хотят открыть дверь. Во втором вагоне нет света.
14/11/2015, 12:45, для всех: поезд с места двинулся, проехал половину пути и очень резко остановился. Диспетчер говорит по громкоговорителю, что в ближайшее время может случится землетрясение, потому все поезда, которые ехали, остановлены и скоро начнут медленно двигаться в направлении к станциям. Людей просят не паниковать и по возможности оставаться на своим местах, ведь во время землетрясения - метро одно из самых безопасных мест.

Кэйтлин слышит сообщение и понимает, что в данной ситуации уж точно никуда не успеет, но что хуже - в вагоне начинает паника и ей стоило бы предпринять хоть что-то, чтобы люди не посходили с ума. В другом конце этого же вагона находятся Элисон, Рут, Джемма, до них сейчас доходит шум и переругивание кого-то из начала вагона. Несколько мужчин хотят разблокировать двери и выйти из вагона, потому что им кажется, что поезд не поедет и стоит быстрее выбираться из тоннеля. Их стоит вразумить.
Авраам, Дэй, Наташа. Вам не очень то и повезло, когда вагон остановился, его прилично тряхнуло и именно в вашем вагоне погасли лампочки. Кто-то не удержался на ногах и упал, кто-то особенно впечатлительный из женского населения закричал, одна женщина свалился в обморок прямо на Дэй. Рядом с Наташей и Авраамом детский голос начал звать маму и плакать. Мама не отзывалась, потому что в вагоне царил шум.
Эддисон, Рэкс в том же вагоне, в котором погас свет. Кстати, в момент, когда произошло торможение поезда, Шарлотта разжала ладошки и "улетела" в глубь вагона. Она остановилась как раз рядом с сидящими, и умудрилась не упасть только благодаря фикусу, в которого вцепилась руками. Очень может быть, что больше всех пострадало пока растение.
Корделия замечает волнение на лицах людей, хоть и не понимает в чем причина, потому как сообщение диспетчера прослушала. Она может заметить Рэкса, если отвлечется от созерцания людей и посмотрит в конец вагона. Но когда вагон останавливается, даже она снимает наушники прослушать еще одно сообщение, призывающее всех не паниковать.

Отредактировано Sophie Briol (2015-08-28 18:28:31)

+11

24

Gemma Morrow - Teller, Alison Morrow
.
  Одно успокаивало, что я успела влететь в поезд, пока дверь не закроется. Да, я налетела на знакомую, и стало очень неудобно, но такова ситуация. Благо хоть устояла на ногах, но зато прошлась по чужим. Возмущение женщины было весьма уместным, я бы тоже так отреагировала. Видимо веселье только начинается. Как же я не любила опаздывать, но ситуации бывают разные. Просто мне казалось, что раз день не удался с самого начала, то продолжение будет точно таким же суетным. Однако сегодня я постаралась себя настроить на нужный лад, не взирая на свою суетливость.
- Простите Бога ради, неудобно получилось, в очередной раз извиняюсь  за причиненное неудобство и обращаю внимание на собеседницу. Сразу вспомнился тот смешной случай, хотя смешным казался он поначалу, потом скандал накалился, но благо, ткнув удостоверением в нос мужчине, который был весьма недоволен все разрешилось.
- В кафе произошла ситуация довольно неприятная. Какой-то незнакомый мужчина, уж больно подозрительной внешности, устроил скандал. Изначально не помню из-за чего все началось, потому как подошла я чуть позже. Благо работаю помощником окружного прокурора, поэтому ткнула ему в нос корочкой и пригрозила ему, предъявив несколько статей. Действительно, он выглядел очень странно. Немного дерганный, еще и заикался, но после моих так называемых угроз он слился словно вода в унитаз.
- Не помню уже, в каком месяце это было, но этот случай мне хорошо запомнился. Кстати, чуть позже он был задержан за кражу драгоценных металлов. Тем временем поезд медленно тронулся с места и набирал постепенно скорость. Выдохнув я уже было расслабилась.

Половина пути прошла за прекрасной беседой с Джеммой, после резкий толчок, поезд остановился из-за чего начала создаваться паническая атака.
- Что за чертовщина происходит? Перепуганным взглядом смотрю на Джемму и Элисон медленно переводя взор вдаль вагона. Кто-то вскрикнул, отчего я вздрогнула.
- Какое к чертовой матери землетрясение? Откуда это взялось? Глупый вопрос, на который ни у кого уж явно не было ответа, но все слова сами по себе буквально вылетали из уст.
Чего я больше всего не любила, так это панику; когда такое происходит люди не ведают, что начинают творить. В итоге бардак и выход из сложившейся ситуации найти в такой суете весьма сложно. Сердце билось так, будто я его сама слышала. Я не скрываю того, что ужасно боюсь всякого рода катастроф, но, чтобы землетрясение и вот так неожиданно, да еще и в Сакраменто заставило явно удивиться.
- Почему это должно случиться именно сейчас? Черт возьми, что за день такой. Так. Надо успокоиться и не вдаваться в панику. Как я полагаю, диспетчер знает, что делать. Однако привлекли внимание несколько мужчин, которые пытались любым способом выбраться из вагона. Честное слово – катастрофа. Паника не успокаивалась, все наоборот только усугублялось.
- Да что же вы делаете! Угомонитесь, в конце концов! Вскрикнула на мужиков, которые пытались разблокировать дверь вагона. Нужно трезво думать в данной ситуации, ибо бежать сейчас абсолютно некуда, а если даже и получится выйти из вагона, то боюсь, ожидает верная погибель.

+8

25

А музыка все играла безостановочно в наушниках, благодаря которым я ничего не слышала: ни разговоров людей, ни дыхания рядом стоящего усатого мужчины, ни сопения полного дядьки, который прикрыв глаза однозначно похрапывал. Вся эта картина заставляла мило улыбаться, потому, как в ушах я слышала одно, а видела совершенно другое, а главное, что все это безумие отвлекала музыка, которую я безумно люблю.
Поезд медленно тронулся, я вцепилась покрепче в поручень, ибо бывают разные ситуации и тормоза могут сработать весьма резко, а я уже неоднократно чуть ли не падала – наивная была, что ли. В общем, все шло хорошо, я замечталась; улетела куда-то в облака и даже не поняла, что произошло. Кто-то стал мешкаться, кто-то судорожно с ноги на ногу переступать, но мне это показалось смешным, а не странным. Люди же разные бывают, в конце концов, поэтому я не придала никакого значения, но меня смутило то, что у всех поменялась мимика лица. Я ничего не понимала, но и наушники вытаскивать не собиралась, мне это не мешало какое-то время. В мгновение ока люди стали, чуть ли не перелазить друг по другу, не все, но некоторые. Паника. Была настоящая паника, а я ничего не могла понять.
Резкий толчок, как я и предполагала. Поезд остановился и заставил трепетать даже меня. Отключив плеер, убрав в карман наушники, я замерла, побледнела, но до сих пор не могла понять, что происходит, отчего такое сумасшедшее волнение. Вроде никого не убили, все живые и здоровые, но внезапный голос диспетчера заставил меня скукожиться и передернуться. Я только услышала, чтобы никто не паниковал, кто-то кричал и визжал о том, что настал апокалипсис, и все мы скоро умрем, мол, осталось жить недолго. Можно представить в каком я была состоянии, пока не обратила свой взор в конец вагона, где увидела Рекса. Я не ошибалась однозначно, что это мой брат, но, увы, не могла до него добраться никак.
Паника наводила даже  на меня ужас, я была готова забиться в угол, у меня словно в горле пересохло, что я не смогла и слова вымолвить. Мне было очень страшно и непонятна самая главная причина, потому что люди бог весть что несли и разобраться было невозможно.
Землетрясение, наводнение, вулкан. Я услышала много версий, но мой мозг совершенно не хотел воспринимать, ни одну из услышанных версий.
- Реееекс, выкрикнув как можно громче практически сорвав голос я попыталась привлечь к себе внимание родной кровинушки. Всем остальным было все равно, но это понятное дело срабатывал жизненный фактор выживания. Каждый сам по себе и плевать на других. Суматоха и внезапно вырубает свет.
Тишина длиться всего пару минут дыхание замирает на это время я будто совсем перестаю дышать. Мои пальцы крепче и крепче сжимали поручень, я его вообще не отпускала и не собиралась отпускать. Люди стали вынимать телефоны и включать фонарики, недавняя тишина снова наполнялась шумом, истериками, визгами, криками. Послышалось, что кто-то упал, на кого-то наступили. Я забилась в какой-то угол, наверное, просто встала ближе к двери не отпуская поручень, я думала, что меня затопчут, толкнут или еще что-нибудь сделают, если я руку отпущу.
Признаться, я не знала, как быть, но мне хотелось найти Рекса, потому что я знаю, что видела его, однозначно видела. Идти вслепую, вперед мне было страшно. Народ с ума сходил, у кого-то нереальная паника начиналась, думала, что готовы поубивать друг друга лишь бы выбраться с вагона. Я же просто хотела, чтобы все это быстрее закончилось. Наверное, была похожа на мышку загнанную в клетку, но мне было нужно и, жизненно, необходимо набраться сил, мужества и хотя бы попытаться дойти до другого конца вагона.
- Рееекс, еще один рывок, будто жизнь из-под ног уходит. Падаю, оступаюсь, плачу. Да, плачу. Я понимаю, что нельзя, но как удержаться. Я не паниковала, я старалась концентрироваться, но было непросто. Закрывала ладошками уши из-за какого-то грохота, дергалась от каждого всхлипа. Я не могла даже оказать кому-то помощь – это было невозможно сделать; я ничего не видела перед собой…

+9

26

Дети. О детях Рекс толком не знал ничего, кроме того, что они кричат постоянно и хотят чего-то вкусного. Вообще для детей жизнь это сплошное развлечение, а может парню просто так казалось. Однако то они хотят в парк, то мороженого, то снова кататься на каруселях. Иногда хочется позавидовать этим малым и тоже стать ребенком. Но нет. Он уже давно не ребенок и за плечами у него уйма проблем, и никто не поможет их решить. Хотя по хорошему отец мог бы помочь, но он слишком самоуверен и решил взвалить все на плечи сына. Крайне по отцовски поступил, впрочем как и всегда.
Поэтому пока Рекс поглядывал на малышку, но думал о чем то своем. Похоже его мысли были совсем не важными. Ведь он то и дело засаматривался на листовки, что висели по всему вагону или на людей, что казались ему такими забавными. Собственно, а чего вы хотели от человека. Что не так часто бывает под землей.
В один из таких моментов, он почувствовал, что кто-то тащит его за куртку. Он был немного удивлен. Все таки дети оказывается могут быть куда сильнее взрослых. А может просто если дите чего-то хочет, то всяческим путем этого добьется. Как бы там ни было Рекс не очень был расстроен таким положением вещей. Девушка, что являлась матерью ребенка довольно быстро пыталась отцепить ребенка и признаться у нее получилось, на ее лице появилась виноватая улыбка, а Тирелл лишь улыбнулся в ответ.
- Ничего страшного, это же дети.
Через несколько секунд вагон немного затрясло. Люди повалились друг на друга. Большинству удалось удержаться и предотвратить это безумное падение, среди них был и Рекс, что уже второй раз поймал молодую мамочку с ребенком.
- Похоже нам нужно держаться вместе. Иначе в следующий раз я не успею поймать малышку и тебя. Хотел было улыбнуться, но тут поезд остановился и в этот раз люди не так подготовлены. В добавок ко всему погас и свет, что мог бы хоть немного облегчить ситуацию.
Где-то в глубине вагона Рекс услышал знакомый голос. Сначало ему казалось, что это лишь шум, что превратился в знакомые тона. Но очередной крик где-то в глубине вагона убедил его в том. Что ему не послушалось. Кора. Она здесь. Жуткое беспокойство за сестру вдруг охватило его. Пожалуй она единственная за кого он переживал больше чем за остальных членов семьи. Где-то среди этого шума и хаоса она осталась совсем одна. Он должен ее найти. Но сначало...
- Ты в порядке?, - он чувствовал, что кто-то опирается на него, и искренне надеялся, что это все еще та  девушка. Темнота сейчас была ой как не кстати.
Людей постигла паника и даже голос машиниста, что просил соблюдать спокойствие не мог привести людей в чувства. Небольшая заминка поезда вот вот превратиться в сущий кошмар. Где-то совсем рядом он слышал всхлыпивания, совсем тихое и обеспокоенный голос, что кричал Чарли.
- Что случилось? – он схватил за руку девушку, однако это оказалась рука совсем не той девушки. Она начала вырываться и едва не бить его, впрочем в темноте было тяжело понять от куда ждать опасности, поэтому Рекс просто отпустил ее руку и продолжил искать рыжую.
Люди были напуганы, в вагоне стало слишком шумно. Тирелл достал из кармана телефон, что бы хоть как-то осветить место вокруг себя.

+10

27

Ощущение уязвимости внезапно – весьма неожиданно – оказывается почти приятным, когда ей помогают устоять на ногах. Именно потому, собственно говоря, что ей помогают устоять. Обычно Шарлотта камнем висит на шее, и ноги подламываются, и все неловко, особенно когда малышка пытается вывернуться (в метро-то они едва ли не в первый раз, особенно в подобной сутолке, а вот к автобусам малышка вполне привычна и старательно ищет пути к свободе), а тут… просто становится немногим легче дышать. На одно беспокойство меньше,  немного меньше ответственности, когда кто-то может позаботиться о тебе по-настоящему, пусть даже забота эта – просто помощь в попытке устоять, когда вагон метро слишком сильно трясет.
Эддисон одергивает себя – фу ты, ну ты, вагон всего лишь тряхнуло, а она уже чувствует себя так, словно вот-вот разреветься, из-за крохотной доли внимания незнакомца в метро. Но слишком уж давно ей ничего подобного на долю не выпадало, слишком давно об Эддисон Хадсон заботилась лишь сама Эддисон Хадсон – быть может с того самого момента, как ее бросил Дерек. Что ж за ерунда! Надо взять себя в руки и приготовиться, ей скоро выходит (а еще надо взять себя в руки и приготовиться наконец-то продать эти чертовы бриллианты, пусть она и понятия не имеет о том, как же подобное провернуть-то можно), и все. Незнакомый парень всего лишь помог ей не потерять равновесие, это все. Шарлотту,  кстати, лучше на пол поставить, раз уж невольно, но между ней и этим самым незнакомцем невольно образовался «островок безопасности»…
…она ставит Чарли на пол и совершает чертову гигантскую ошибку…
…А потом мир словно наказывает ее за секундное милосердие. Как и любой эгоист высшей пробы, Эдди в первое мгновение уверенна, что мир катится ко всем чертям именно из-за (и исключительно ради) нее. Она летит на незнакомца, а потом, в темноте, пытается найти малышку… ее нет.
-Чарли? ЧАРЛИ! Шарлотта – и ни звука; вернее, все кричат, все ругаются, слишком много вокруг всего, и она пробирается сквозь толпу, пытаясь найти малышку, но не слышит ее голоска. В какой момент Чарли оказалась – не рядом? Как это вообще вышло? Всего несколько секунд назад, Эдди поставила ее на пол, теперь ребенка нет…
-Шарлотта? – она пробирается через столпотворение в центре вагона, больше всего боясь, что малышка может оказаться на полу.
-ЧАРЛИ! - она спотыкается обо что-то на полу и сердце судорожно сжимается. Но нет, когда рыжая склоняется к полу - ее едва не сносит с ног - то нащупывает лишь сумку.

+7

28

Немного о Гике, Шарлотта

Странно, все время моего пребывания меня мучил неясный дискомфорт, продиктованный не только зеленым насаждением в кадке, ног и каким-то подсознательным ощущением опасности. А тут, когда состав дернуло, я не испытала ничего! Вот ничего. Ну дернуло и дернуло. Мало ли - крокодил пути переползал, говорят же, что они водятся в Нью-Йоркском метро, так от чего же им не быть и у нас, в Сакраменто. Интересно, он успел уползти, или колеса разделали его на три неравных части?
В общем, фу-фу-фу, быть такой кровожадной! И вообще - незачет моей хваленой интуиции потому, что не прошло и минуты, как вагон дернуло еще раз, потом с неимоверным скрежетом и характерным для торможения свистом по инерции протащило немного вперед, и мы встали.
Ну как - встали? Вагон встал, а народ внутри повалился друг на друга за редким исключением. "Редкие исключения", кто тихо, а кто и довольно громко матерились, ощущая, как на них наваливается двойная, а то и тройная тяжесть тех, кто на ногах не удержался. И все это в полной и абсолютной темноте.
В общем, если мужчина и ответил мне что-то на тему своих рыцарских наклонностей, то я этого не услышала. Только почувствовала, что ощутимо впиваюсь ему в бок локтем. Торможением я была брошена на него, а он - на Фикус.
- Сука. С-сука, Фикус, - кажется, я уже поняла, что цветочку не жить. Но даже если горшок и разбился, услышать этого я не могла - в вагоне поднялся гвалт и паника. Меня это пока не коснулось. Наверное, я даже не поняла, что мне может грозить какая-то там опасность. Но вот динамик захрипел, и дикторский голос с трудом, но перекрыл общий панический многоголосый хор.
"Какое еще землетрясение? Вы обалдели? Я не заказывала!" - а оказывается, мы сейчас немного постоим и двинем куда-то к станциям. Будет трясти, но бояться не стоит. Ага, конечно, как же!
Весь народ вокруг, кажется, только и делал, что боялся. В противоположном конце вагона вообще началась какая-то буча с криками, завываниями и металлическим скрежетом. И что обидно, даже красный огонек, мигающий где-то в глубине туннеля, не мог рассеять густую, как смола, темноту.
Люди боялись землетрясения, а я начала бояться людей. Пальцы зазудели как-то вмиг, заставив стиснуть руки в кулаки и неосознанно прижаться к теплому боку соседа. Так, как там было? Вдох-выдох. Вдох-выдох.
Нет, я не боюсь стихийных бедствий. После урагана, который разорвал мост на западе города, как ленточку на подарке - не боюсь. Я своими глазами видела, как в пропасть летит моя машина, неужели меня можно напугать землетрясением в метро?
Можно. Можно, но даже не перспективой попасть под завал и быть заживо вмурованной в толщу грунта. Метро, кроме чистого поля - самое безопасное место для пережидания, бла-бла-бла. Меня пугало не ощущение надвигающихся толчков, это же Калифорния, детка. Меня пугала ошизевшая толпа. Вот это было реально страшно. Коллективное бессознательное, ударенное пыльным мешком надвигающейся катастрофы - вот это было настоящее, всамделишное стихийное бедствие. Смерть под ногами обезумевшей толпы - ужасная смерть. А, тем временем, градус общего психоза нарастал... Кто там говорил, что зорко одно лишь сердце? Сейчас, кажется, такие зоркие, не смотря на здравые рассуждения диспетчера, собираются взламывать вагонные двери. Ну не звездец ли?..
И я уже, из своего неадекватного максимализма, планирую подойти им вмешаться, когда в общей мешанине звуков слышу один -самый ужасный и самый надрывный: судорожный детский плач.
В голове мгновенно что-то склинивает, и вместо того, чтобы слушать мужчину рядом, или делать еще что-то, я протягиваю руку и ощупью нахожу маленькое хрупкое плечико, вздрагивающее от рыданий. Голос совсем тоненький. Малыш, или малышка совсем. Года два-три, наверное. Ох...
- Тише-тише, малыш... Ты немного потерялась, да? Ты с мамой была? - ребенок доверчиво подходит на шаг и утыкается мне в колени, но молчит, - Не волнуйся, скоро включат свет, и мама тебя найдет... - я ж надеюсь, что она не в числе тех, кто сейчас ломится в закрытые и заклиненные двери? - Хочешь, я сказку тебе пока расскажу? - как назло, из головы вылетают все подходящие к случаю сказки. Девочка (или все-таки мальчик?) молчит, но не уходит. И тут я вспоминаю пару месяцев назад купленную сыном в маленьком магазинчике книжку, а заодно и встречу с дальней родственницей - Элеанор. Элли. - Когда-то в одном штате жила маленькая девочка Элли и ее песик Тотошка. Однажды их домик во время страшного урагана оторвало от земли и унесло куда-то, непонятно куда... - а что там дальше-то было? - Не зная, куда идти и где искать помощь, девочка отправилась вперед по дорожке и вскоре встретила Железного Дровосека. Он был ну совсем железный. И руки, и ноги, и даже голова...
Я быстро обернулась на сидящего рядом мужчину. Может он поможет и подхватит? Это, конечно, успокаивало, но канва повествования ускользала от меня, а паника, тем временем, нарастала... Главное, чтобы и он, и ребенок, слышали меня в этом гвалте. И никуда-никуда не уходили. Иначе успокаивать придется уже меня. А тут сказками так дешево не отделаешься...

Отредактировано Natasha Oswald (2015-09-03 13:40:48)

+8

29

Казалось, что он говорил с пустотой. Шум в вагоне не стихал, и чем дольше поезд стоял, тем больше возмущались люди. Кто-то просто возмущался, кто-то решил перенести свое возмущение в действие и активно ломал двери вагона. У кого-то внезапно началась клаустрофобия и от этого паника распространялась и на других. Кто-то же наоборот был слишком смел. Но смелость - это не отсутствие страха. И признаться, все в этом вагоне боялись. Кто-то за себя, а кто-то за других. Так новая знакомая Рекса  в панике искала свою дочь, что совсем недавно была у нее на руках, Рекс боялся за свою сестру, что была слишком хрупкой и слабой и сейчас поддавшись панике могла натворить делов.
Свет от телефона был небольшим, но это было хоть что-то. В этом темном царстве мрака то было спасением. Тени от людей ложились на вагон и в какой то момент Рекс заметил в этих тенях силуэт льва. Так символично, не правда ли? Всем бы сейчас львиной храбрости и мудрости. Но увы, все больше напоминали шакалов.Голодных псов, что хотят воспользоваться ситуацией и поживиться. Рекс совсем не удивиться когда окажется, что множество дам в возрасте ограбили, а  девушек по моложе пропали телефоны или планшеты. Как знать какие люди оказались в этом вагоне сейчас. От этих мыслей переживать меньше Рекс не стал. Скорее наоборот, волнение только увеличивалось. И в какой то момент ему нужно было решиться. Или же он сдвинется с места и пойдет искать девочку,то потерялась или же отправиться на поиски сестры. Признаться этот выбор дался ему не легко. С одной стороны маленький ребенок, с которым в темноте может случиться что угодно. С другой родная сестра. Однако времени  расставлять приоритеты не было. Рекс отправился на поиски малышки. Однако куда она подевалась он не мог даже предположить. Она была совсем рядом, а теперь ни Рекс,ни ее мать не могут понять куда она делась.
Тирелл пытался протиснуться через толпу. Как оказалось сделать это не так просто. Людей в вагоне и так хватало, а сейчас. когда половину из них постиг хаос пробраться в другой конец вагона было почти невозможным. Под ногами что-то валялось, посветив вниз телефоном Рекс убедился, что это не человек.
- Шарллота,- крикнул след за рыжей девушкой, имя которой он так и не успел узнать. Однако в этом шуме тяжело было что-то понять. В полумраке распихивая людей Рекс наткнулся на девушку. Признаться он не знал почему остановился, однако помог девушке подняться и лишь тогда понял, что эта рыдающая шатенка его сестра.
- Кора?- немного удивленно спросил он. Наверное просто не верил, что это она. Или не хотел верить, что его сестра оказалась в центре этой еще толком не начавшейся катастрофы. - С тобой все в порядке? Он прижал сестру к себе и поцеловал в лоб, она тихо всхлыпивала на его плече. Казалось что сейчас все хорошо, все будет хорошо. Он пытался ее успокоить, сердце в ее груди бешено колотилось и Рекс понимал ее волнение. Но теперь он рядом. Однако мысль о том, что где то здесь бродит маленькая девочка его все еще беспокоила. Глаза уже привыкли к темноте, кажется он даже начал различать цвета. Покрайней мере точно мог сказать, что у того парня желтая футболка. А вон у той девушки... постойте ведь это же Наташа. Или может ему просто казалось.

+7

30

Рексу
Почему нельзя закрыв глаза, открыв их резко все прекратить. Все эти шумы, суматоха заставляют забиваться в каждый уголок и стараться тихонечко выжить среди массовки людей, которые беспокоятся каждый сам за себя. Что вполне нормально, и я ни в коем случае не осуждаю кого-либо. Все мы люди, у всех нас свои заботы, хлопоты и в панике человек может неосознанно следовать многим действиям, за которые не несет полную ответственность.
Страшно. Темно. Только мерцающие вокруг фонарики каждый раз заставляют вздрагивать, когда свет падает в глаза и буквально ослепляет. Сложно сориентироваться, сконцентрироваться на чем-то одном, ведь здесь, словно какая-то игра на выживание. Бог весть что творится.
Ступаю тихонечко, иду вперед, но не знаю, куда действительно приду, не знаю на кого внезапно натолкнусь; а вдруг у него или неё будешь нож и я вдруг умру в столь юном возрасте. Да, я еще довольно молодая девушка, чтобы так глупо взять и умереть.
Люди бывают, непредсказуемы и очень опасны, особенно, когда это касается выживания. Я не знаю, что делать в такой ситуации сейчас, когда все куда-то спешат, кричат, пытаются выбраться из вагона. Однако я прекрасно понимаю, что так не должно быть, что это все неправильно.
Сохранять спокойствие - это заявление было весьма предсказуемым, но все произошло наоборот и это было очевидно. Никакого спокойствия не будет до тех пор, пока что-то страшное не произойдет.
Я была невнимательна к себе, так как прослушала, возможно, самую важную часть заявления диспетчера слишком увлекшись музыкой, но моей вины в этом нет. Разве что поначалу мне было очень сложно оценить то, что вокруг стало происходить, не ясна основная причина. Что было сказано до сих пор остается некой страшной загадкой, но было понятно одно, что-то пошло не так и это судя по всему какая-то катастрофа. Разные версии, услышанные от людей только пугали, но я должна быть сильной не взирая ни на что. Если человеку суждено пройти какое-либо испытание он его пройдет, а если нет, на то и суда нет.
Иду на ощупь, избегая людей, но это глупо, ведь в одном вагоне находится много народу и соприкосновений не избежать. Просто немного страшно или даже очень жутко. Говорят у страха глаза велики и это действительно факт! Они велики сейчас у меня. Хнычу, словно малое дитя. Просто нуждаюсь в поддержке. Я видела Рекса, видела своего родного брата и возможно это дало какую-то слабинку, но должно же быть наоборот; я должна ради него идти вперед, но вдруг чья-то рука дотронулась меня и до боли знакомы голос.
- Рекс! Рекс это ты? Прижимаюсь к нему словно дитя, понимая, что не ошиблась. Стало гораздо спокойнее. Я не одна, теперь нас двое и я спокойна, что он жив и здоров.
- Думала не найду тебя, всхлипываю с каждым словом, но понимаю, что ныть это не выход из ситуации; было бы иначе, плакали бы все и остались невредимы.
- Что происходит? Я прослушала все то, что диспетчер говорил, и едва тебя приметила; потом стала кричать твое имя, идти вперед, не хочу больше ни на секунду отпускать руку, ни на шаг не отойду больше. Я бы очень хотела сама выйти отсюда, но покидать вагон не лучший способ, чтобы найти выход из ситуации, потому что его там нет.
- Мне кажется, снаружи все очень плохо. Смотри, тычу пальцем в сторону, где кто-то пытается выбраться наружу, - я не думаю, что они выживут там. Это неправильно, но остановить это все никто сейчас не в силах и не  в том состоянии.

+5

31

Подняться? Авраам оторвал свою заднюю точку от сидения, за мгновение до решительного шага к неизвестности, которая разделяла его и Дейдре долгие дни, счёт которым был им давно потерян. Чем дольше он не видел её, тем протяжённее и невыносимее ему казались минуты, в которые он был лишён возможности узнать что-то новое о её жизни, с которой сумел соприкоснуться в те жалких два раза. Снала, она впустила его в свою жизнь. Затем он впустил её. И каждый раз кто-то из них уходил вновь и вновь, унося с собой желание остаться.

Поезд покачнуло, всех сидящих в нём неловко подбросило и пошатнуло, скривив в бок. Кто-то проехался по кожаному диванчику, кто-то в смешном удивлении скривил недовольное лицо, кто-то громко охнул в конце вагона. Но всё это длилось не дольше одной единственной секунды, после которой погас свет, и мир погрузился во тьму.
Первые мгновения шока, в которые люди едва ли успели осознать произошедшее, в вагоне безраздельно властвовала тишина. Но стук людских сердец пересилил давление, которое пассажиры испытывали во чрезе железной машины, и вот уже крики и шум, возня и брань стали доноситься отовсюду. Вслед за этим над головами прокатился гулкий рокот, словно огромное каменное чудовище открывало свою пасть с желанием заглотить их всех без остатка.  Рядом заплакал ребёнок. Голос принадлежал девочки, которую сквозь пелену мрака невозможно было увидеть. Тут же Авраам услышал успокаивающий голос Наташи, девушки, так бездумно доверившей ему фикус.

Чёрт побери, где же фикус?
Гик ошалело принялся двигать руками, разгоняя воздух вокруг, надеясь нащупать вылетевший из-под ног цветок в массивном горшке. Ни единой зацепки, пока его пальцы не схватились за тонкую шершавую ткань. Похоже, на ней узоры, вышитые нитью. Такая была на Наташе.
И словно в подверждение его догадки рядом раздаётся её негромкий шопот, которым она рассказывает сказку ребёнку. О девочке Элли, дровосеке, собаке со странной кличкой, о чём-то ещё.. Слух понемногу возвращается, Авраам только сейчас понимает, что последние пару минут все звуки доносились до него как через плотную стену. Глаза понемногу привыкают к темноте, и сейчас он уже в состоянии различать движущиеся рядом силуэты: один чуть побольше, другой совсем маленький.
Что же делать? Что нужно делать?
Гик пытается различить смысл в словах Наташи, уцепиться за него и продолжить действовать дальше, в согласии со всем происходящим. Но он не понимает, что кроется за образами героев, которые только что были выдуманы ей. Или ему они тоже знакомы? Смутное узнавание касается сознание, которые тут же требует забыть о несущественном. Девочка звала маму, но мама не отозвалась. Выходит где-то рядом лежит человек, вероятно, потерявший сознание. Не исключено, что женщине требуется помощь.

Начиная продвигаться в темноте, кажется, ползком, Авраам перебирается на соседнюю сторону вагона, туда, где напротив них сидит потерянный ребёнок. Ощупывая место рядом с ней, Гик не находит ничего, кроме чье-то лаковой сумки, ключей, вывалившихся из приоткрытого кармана, об молнию которого он легко ранит палец. Но человека нет.
Стоп, что это? Твёрдое, гладкое, чуть продолговатое, острое и тонкое.
На ум приходит множество подходящих ассоциаций, но верная "Это каблук!" ведёт дальше, туда, куда этот каблук был прикреплён. Туфля на женской ноге, капроновые колготы, юбка. Чёрт! Стоит быть поаккуратнее, но никто не возражает, вероятно, что на это нет причин. Или сознания для дачи отпора.
Стараясь не надавить на женщину ни одним участком своего тела, не ранить её больше, чем она уже была, Авраам ощупывает её тело, вплоть до головы. Многочисленные кудри мешают понять, есть ли ушибы в затылочной и височной долях. Лишь при более внимательном ощупывании, когда на пальцы ложиться тёплая, чуть вязкая ткать, Гик понимает, что на левой стороне лба у женщины неглубокий порез. Вероятно, она весьма неудачно ударилась, когда вагон остановился.

- Она здесь, - говорит Авраам достаточно громко, чтобы девочка и Наташа услышали его. - Твоя мама здесь, я нашёл её.

+7

32

Даже когда они просто заходили в поезд, там была толкучка;  после резкой остановки (авария?) все стало куда как хуже; каждый в паническом страхе перед паникой окружающих стремиться занять как можно больше места, толкается локтями, и тем самым лишь поднимает панику- а еще грозит опасностью тем, кто упал. Маленькая девочка, дитя – в подобной обстановке, она не может позаботиться о себе сама (впрочем, в три с небольшим года, едва ли бы она и в другой ситуации может оказаться более самостоятельной), и очень боится.  И если крыс – в какой-то момент Чарли почувствовала, как он задел ее ногу, но едва ли обратила на это внимание – принял решение спасаться низом (собственно говоря, ему-то хорошо, он легко может забиться в любую щель, тем самым избежав участи быть надетым на каблук подобно шашлыку), то девочка жаждала обратного варианта – она не просто ткнулась лбом в ноги Наташи, единственного доброго голоса, оказавшегося рядом, но и попыталась ручонками ухватиться ей за пояс, постепенно погружаясь в убаюкивающие сладкие слова смутно знакомой сказки. Мама всегда понимала этот намек, мама взяла бы ее на руки, мама, мама, мама…
Усилия сказочница увенчались крахом. Шарлотта вновь начинает скулить, сильнее вжимаясь в ноги. Ей слишком страшно, что ее собьют в сутолоке, хотя, кажется, люди еще не настолько сошли с ума, чтобы причинить ребенку вред.

Эдди пробралась до конца вагона, рассудив, что малышку должно было откинуть по движению поезда; но здесь ребенка не было. Еще несколько раз споткнувшись, Эдди почти с радостью понимает, что на полу малышки нет. Может, после того, как вагон затормозил, и она отделилась от матери, кто-то отвел или оттолкнул ее в другую сторону, или…
Нет, вперед девочку метнуло после того, как вагон стал тормозить. А после остановки, ее должно было отбросить в противоположную сторону. Эдди хочет убить себя за столь неповторимую глупость, и, вполне себе активно – удивительно активно для такого субтильного тельца – работая локтями, начинает пробираться в другую сторону. Уже даже и не кричит, бесполезно…
Дальше все глупо: она поскальзывается на черепке цветочного горшка; падает; а дальше и не помнит ничего – ну, знаете, сталкивается с чем-то до звезд в глазах, острая боль, и все, темнота. Не начни ее щупать, может, темнота бы, наверное, осталась навсегда, но и собраться обратно как-то не слишком выходит.

+5

33

Добро пожаловать в моё персональное гнездо боли, разъярённый пчелиный улей, ледяную берлогу, сотканную из одиночества, тоски и безнадёги – иными словами, не добро и не пожаловать в мой персональный клоповник, построенный по методу «где вошёл там и упал». Сегодняшним утром скромные четыре стены служат мне пыточной, автомобильным прессом, четырьмя сразу наковальнями и молотом в виде потолка, херачащим по моей многострадальной голове. А есть ли она – вопрос. Не помню как просыпаюсь – это же надо? Тем более не помню, как засыпал и как вообще добирался до дома. Кажется, под утро я несколько раз открывал глаза, так, чтобы удостовериться, что не помер. Ничерта не помню и даже не пытаюсь. Весь липкий, пропахший табаком, чужими духами и каким-то непонятным, кислым на запах, дерьмом: толи облил кто дешевым пивом, толи обблевал под занавес. Морщусь – кто-то знатно херачит дрелью мои виски. Клапан снизу непозволительно сильно давит и тянет в сортир. Верхняя часть корпуса в это время отчаянно просит пить. Сваливаюсь с промокшей от пота койки и на карачках пересекаю комнату, добираясь до заветного порожка, ведущего к кухонному гарнитуру. В замешательтсве. Толи избавиться сначала от пяти литров воды, толи столько же выхлебать. Принимаю решение сперва избавиться от всей той дряни, накопившейся во мне за ночь, а уж потом хорошенько оторваться на чайнике с водой, сиротливо притулившемся в углу на плите. Операция «Обезвоживание» проходит успешно. Крупными глотками хлебаю воду через носик, ошалело вытаращив красные глаза куда-то в желтый потолок. Мыслей в голове – ноль. Даже меньше, чем ноль. Внутри вместо мозгов стеклянный фужер с золотыми рыбками, доверху наполненный водой. Вода…
Через полчаса отмокаю лицом в раковине, пустив из крана ледяную воду. И так не меньше пятнадцати минут, пока боль в голове не перестаёт ощущаться за адским холодом. Простужать внутри, в общем-то, нечего. Переживаю не сильно. Бриться? Нет. Мутный взгляд встречается с точно таким же, осоловелым, безжизненным напротив, в отражении зеркала. Оттуда на меня взирает помятый мужик, перебравший вчера сверх меры. Рот открыт, бледные губы намекают на приближающийся похмельный неистовый блёв, а в мешках под глазами можно прятать траву – шикарная картина.

Вздрагиваю от громкой телефонной трели. Полуразряженный мобильник, облитый всё тем же липким и кислым, разрывается под мокрой простынёй, брошенной на полу. Помахивая хоботом и сияя бледным голым задом, в чём мать родила то бишь, добредаю до кровати. Падаю лицом в подушку. Наощупь нахожу телефон и выключаю. К чёрту всех и вся.
Телефонный звонок тут же повторяется. И мне даже кажется, что на сей раз трубка звонит куда настойчивее, вынуждая надавить пальцем на кнопку и приложить телефон к раскалённому уху.
Мммммалё…
Мистер Флетчер? Сьюзан Ноулс из отдела кадров. У нас назначена встреча на половину второго сегодня. Вы помните?
Мммммда.
О чём вы, я нихрена не помню. Где я?
Отлично.
Голос на той стороне телефонного провода слащаво улыбается. Меня снова тянет в сортир.
Позвоните, как доберётесь, я закажу для Вас пропуск. Хорошего дня.
Чтоб тебе гадить колючей проволокой до конца твоих дней за это самое «Хорошего дня». Молча отключаю телефон, демонстрируя всё своё невежество и замираю мордой в подушке. Мягкая и пуховая, она принимает всю вопросительность моей морды. Который час? Какой сейчас день? Я дома? Кажется у меня отнялись ноги.

Уже через двадцать минут скачу голышом по квартире в поисках чистых брюк…шорт…джинс… да чего угодно, лишь бы налезло. Нахожу на стуле. Натягиваю на липкие ляжки. Дезодорантом по всей роже, и всем прочим местам, чтобы не пахнуть вчерашними женщинами и приключениями. На голове чёрти что, но я точно спишу это на творческий беспорядок. Я художник. Я так вижу.
Затонировав совершенно неприличные глаза солнцезащитными очками, вываливаюсь на улицу и закуриваю, едва успев выйти на воздух. «Старые дрожжи» ударяют по голове с первым никотиновым вдохом. Пошатнувшись, поворачиваю за угол, покупаю бутылку газировки в палатке с хот-догами и сомнительного вида бутерброд – мне всё равно что жрать, поверьте. Адское пламя неугасающей изжоги испепелит вот-вот моё нутро, если неугомонная топка не будет удовлетворена в ближайшие пять минут. В два бешенных укуса поглощаю сэндвич не успев даже распробовать и вскидываю руку в сторону дороги. Такси…шмакси…никто не тормозит. Впереди по главной улице тянется впечатляющая пробка. Не добравшись до моей одеревенелой конечности, таксисты разворачиваются и с видом «ну на…» уезжают в другой конец города. Бензовоз, говорят перевернулся, или фургон с мороженным, я так и не понял.
Смотрю на часы. Опаздываю. Ничего не остается, как лететь в метро.
Ну, лететь – это конечно сильно сказано. Я едва ли не перехожу на четвереньки, демонстрируя явную деградацию человека прямоходящего. Вот-вот скину с себя одёжи, вооружусь дубиной и начну швыряться собственным говном в обидчиков.
А вот и оно – родимое. Метро. Заплёванное, пропахшее бомжами, но почему то полное радостных рож, словно там, под землёй, сейчас бесплатно раздают дома и квартиры без ипотеки. Все куда-то торопятся, суетятся, толкаются. И вроде людей то не много, но в тоже время всех и каждого просто дохрена. Лезу рукой в карман, нахожу бумажник, прячусь от перенасыщения людьми в углу возле автомата с талончиками. Десять центов, двадцать, сорок…а куда мне ехать то? На минуту зависаю возле карты метро и тарифных зон. Пытаюсь сосчитать в голове сумму двух двадцати пяти центовых монет, понимаю, что сейчас лопну. Щедро пихаю мятый доллар в глотку автомату. Говнюк выплёвывает мне две одинаковых карточки и ни капли сдачи. Ныряю в подземку с трудом протиснувшись между заклинившим турникетом.
В вагоне, где-то ближе к концу состава не битком. Радует. Есть куда присандалить собственную задницу. Бабуля напротив, пяток молодёжи в другом углу, мужички в противоположном конце, девочка-солнышко лет семнадцати монотонно качается в ритм музыки – жуёт жвачку, беспардонно пялится на мою небритую рожу. И так далее. Народ, раскидан по вагону посредством личных интересов и пристрастий. Я же, с видом серийного маньяка пытаюсь избавиться от очередного прилива тошноты. И за каким хреном поехал? Ну чё там? Осторожно, двери закрываются?
Как по команде, состав двигается с места. Лениво, словно пережрав людей сегодня на завтрак. Пронзительно скрипят колёса, вагон раскачивается из стороны в сторону, кряхтит, словно доживает последние минуты своей сраной эксплуатации. Ныряет в тоннель. Люминисцентное освещение на каждом пороге испуганно вздрагивает, вынуждая меня вымученно открывать глаза. Открываю, окидываю обессиленным взглядом публику и снова закрываю. Хочется курить, лежать и медленно умирать под звуки Вивальди.
Не знаю, как мне удаётся расслабиться. Выдержка, самодисциплина или полное истощение собственных внутренних ресурсов, но я устало бросаю голову на грудь, после тяжкого вздоха обдаю соседку душистым ароматом вчерашней гулянки и вырубаюсь. Не на долго. Резко ударивший по тормозам машинист вызывает каменный поток отборного мата на свою ни в чём не повинную голову. Мат льётся несдерживаемой рекой, опережая тормозящий состав и выливается помоями в головном вагоне всё на ту же голову. Вот она – людская солидарность, сплочение единой бедой. Поднимаю голову, спустя несколько секунд открываю глаза. Замечаю, что в соседнем вагоне отрубили свет – вот куда надо было садиться то. Прогадал.

+6

34

всем немношк осветила вагон фонариком, а вообще взаимодействует с некой дамой на коленях
"Что за хрень?!" - вагон внезапно остановился и тут же погас свет. Дейдре лишь чудом не упала на пол, успев ухватиться за поручень над своей головой, а затем резкими и быстрыми движениями вытащила наушники из ушей: вокруг заговорили, зашептались, кто-то заплакал. Не было видно ничего дальше собственного носа, тем более пока глаза не привыкли к темноте, но Дей не растерялась, двумя легкими движениями включив на телефоне фонарик: зарядка показывала еще 67% и этих процентов должно было хватить с лихвой на это временное нарушение функционирования метро...
Временное же?
Бёрнс оглянулась по сторонам, светила теперь куда-то в потолок, чтобы не слепить других людей и от того видела, что происходит в радиусе полутора метров от нее, а конкретно в этот момент на нее падала какая-то женщина.
- Твою мать! - успела ругнуться, свалившись на пол вместе с этой женщиной, которая теперь лежала у Дейдре на коленях. Посветила фонариком ей в лицо - молодая, лет 30 максимум, так чего ж в обморок падает от небольшой поломки в системе метрополитена? Не маленькая же!
Нужно было приводить женщину в чувство, и Дей похлопала ее пару раз по щекам, но бесполезно. Раз-два, все бес толку - глаза девушка не открывала и даже не подавала признаков жизни, за исключением поднимающейся время от времени груди от дыхания.
Паника в вагоне тем временем нарастала и в другом конце вагона все сильнее слышался детский плач. Это, кстати, единственное, что было членораздельно слышно, потому что все остальные перешептывания, разговоры, возгласы - слились в один большой шум и гам, и Дейдре бы может тоже ударилась в панику, если бы у нее не было фонарика, ведь темнота все-таки неплохая такая составляющая для любого шока и растерянности. И страха. И боли. И...
А девушка ведь все так же лежала, не двигаясь и лишь дыша. Дей увидела на ее виске царапину - вот черт, ударилась об сиденье, похоже, пока падала, но потом вдруг вспомнила, что у нее в сумке была бутылка воды! Быстрыми, торопливыми движениями достала из сумки воду, заметив краем глаза свою родную зажигалку "intellect is a part of a good faith", которая поблескивала от света фонарика то металлом, то своими зелеными вставками, и еле удержалась, чтобы не достать ее и не повертеть в руках - это всегда успокаивало, но нет, не сейчас.
Вылила немного воды на руку и побрызгала на девушку.
- Эй, придите в себя! Мисс! Придите в себя! - приговаривала, похлопывая мокрыми руками по ее щекам. Но то ли соловьиного голоса Дейдре было недостаточно для пробуждения, то ли женщине нужен был поцелуй прекрасного принца, но в себя она не приходила.

о, да, Наташа очень молодец, что маякнула мне в репутации, а потому я немношк пост переписала =D
и давайте писать в начале поста кому он вообще, а то я теряюсь)

Отредактировано Deirdre Burns (2015-09-16 09:59:16)

+7

35

Deirdre Burns
Моя история началась с того, что я решила провести свой выходной день у одной знакомой; мы договорились сходить в кино на вечерний, поздний сеанс, даже на ночной я бы сказала, однако не все происходит именно так, как мы того хотим. Не всегда бывает хорошо, но и к плохому я никогда себя не подготавливаю. Естественно, бывают какие-то предчувствия, которые не отпускают и держат в напряжении довольно длительное время; бывает по-разному, и обычно я прислушиваюсь к себе.
Сегодня выдалось прекрасное утро медленно переходящее в день; я была на половину пути к давней знакомой, а если точнее мне просто оставалось спуститься в метро, доехать до нужной станции и встретиться с «виновником торжества». Мою знакомую зовут Рита, именно она мне предложила остаться у нее с ночевкой, но прежде сходить на просмотр бестселлера название, которого я не знаю, потому, как Рита решила промолчать и сделать мне сюрприз; по крайне мере сказала, что понравится и я буду вне себя от счастья. 
Позитивный настрой, казалось бы, уже ничем не пробить, но случилось то, чего никто не ожидал; по крайне мере все время я думала, что катастрофа природная может произойти где угодно, с кем угодно, но только не со мной. Только после случившегося я буду проклинать этот день, поездку к подруге и тот расчудесный фильм, который остался в тайне и на который я точно не захочу пойти.
Обычно я стояла в поезде, но свободное место меня так и манило сесть, что я вскоре и сделала. Поначалу все шло как обычно, но внезапно резко остановившийся вагон буквально взбудоражил всех присутствующих здесь лиц, в том числе и меня, только я не встала и не мешкалась среди людей в поисках «свободы», особенно после заявленного диспетчером «сохраняйте спокойствие дамы и господа». Мне наоборот хотелось вместе раствориться с сидением, чтобы не вникать во всю ситуацию. Это был настоящий фурор, люди готовы были ходить друг по другу, благо, что никто не пожирал плоть затоптанных людей.
Какое-то время сидела как вкопанная, старалась сохранять спокойствие, ожидая, когда же мы двинемся в обратном направлении, но суета и людская паническая атака не давала спокойно моргнуть, не то, чтобы логически подумать, что делать дальше. Услышав фразу «землетрясение» бурная внутренняя паника началась и у меня, вот только продлилась она недолго; то ли по голове кто-то двинул, то ли еще что-то произошло и меня вырубило на какое-то время. Учитывая, что я пыталась встать, свое падение к великому сожалению мой мозг не успел зафиксировать и часть происходящего я, увы, не помню.
Приходить в себя  я стала от того, что на лицо кто-то брызгал водой; открыв глаза я увидела девушку, которая пыталась привести меня в чувство, что ей удалось сделать и за то конечно огромное человеческое – Спасибо! Первое что пришло в голову отблагодарить свою спасительницу, которая не дала мне умереть в таких вот страшных условиях, а после чего я уже стала припоминать некоторые моменты до того как отключилась.
- Что здесь происходит? Стало хуже, чем было. В вагоне темно, что глаз выколоть можно, спасают лишь фонарики от телефонов. Шум, крики, возгласы пугали до ужаса, но помимо страха внутреннего, у меня ужасно раскалывалась голова; судя по всему заработала гематому.
- Куда они все собираются? Удивленные глаза на мужчин, который всячески хотели вылезти из вагона пытаясь открыть дверь; кто-то выбивал окна, кто-то кого-то бил или у меня просто уже галлюцинации начались и мне нужна помощь врача, но куда теперь до него.
- Я помню только, как началась суета, потом пыталась встать и все, меня, судя по всему хорошенько ударили по голове и я вырубилась, что делать сейчас, стоять в сторонке и наблюдать за всем этим сумасшествием? Выбираться из вагона, а есть ли в этом смысл и где гарантия, что «за бортом» тишь да гладь? Слишком много вопросов, которые моя голова, включая мозг, отказывалась принимать.
- Я не думаю, что выход наружу правильный вариант в данной ситуации, все также общаюсь со своей собеседницей, и я даже забыла представиться, - кстати, меня Фрида зовут. Первое такое необычное знакомство, в таких страшных условиях, когда не знаешь чего ожидать дальше: смерть или жизнь?!

+7

36

Авраам, Шарлотта, косвенно - Эдди.

Мало по малу глаза начинают привыкать к темноте, и вот уже можно различить немного растерянное лицо сидящего рядом мужчины, с которым мы в какой-то момент все-таки успели друг другу представиться, и теперь я хоть знаю его имя. Так же нечетко, но довольно различимо видна и маленькая девочка, так отчаянно искавшая маму. Девочка кривит губы, девочка пытается вжаться мне в коленки и смотрит, как маленький несчастный волчонок - вроде как и затравленно и с неким предупреждением, но, в то же время, с немой мольбой. Девочка хнычет на высокой ноте и не слушает сказку, хлюпая покрасневшим носом. И я не выдерживаю, замолкая и прикрывая глаза, а потом поднимая легкое, как пушинка, тельце, себе на колени.
- Тише, тише, малыш...
А вокруг - шум и гам, какая-то адовая какофония звуков, где голоса больше похожи на скрежет жестяной банки по асфальту, а поведение людей - на яростные прыжки запертых в клетке и доведенных детскими дразнилками до белого коления обезьянок.
Ох, девочка, ты бы знала, как я сама сейчас боюсь! Кажется, вагон аж покачивается от того усилия, с которым обезумевшие от паники и злобы обезьянки с лицами людей пытаются уже не разомкнуть, а тупо выломать двери. Я поджимаю ноги, чтобы их не отдавили в толчее и плотнее прижимаю к себе уже впадающую в истерику девочку, даже не сразу замечая, что куда-то исчез единственный островок спокойствия для меня - Авраам, мой фикусоносец и невольный защитник. Неужели и он отправился пробиваться в туннель? Нет, вряд ли. Может он ищет маму девочки?
Я запоздало достаю телефон и, не переставая поглаживать девочку по волосам, включаю фонарик, мельком подмечая, что трубка почти разряжена.
- Как тебя зовут, маленькая? Не бойся, скоро твоя мама найдется...
И будто в ответ на мои мысли откуда-то справа и снизу я слышу голос исчезнувшего мужчины.
- Она здесь, - голос доносится еле-еле, но слова различимы. их слышит и девочка, тут же порывающаяся спрыгнуть с моих колен и броситься к найденной маме, - Твоя мама здесь, я нашёл её.
- Подожди минутку, - она снова кривит губы и начинает плакать громче, - Авраам? Авраам, что с ней? Стоит ли подходить с девочкой, или?..
Она там вообще жива хоть, а то мало ли? Двухлетнему ребенку не стоит показывать раненую маму. Да даже маму без сознания. Тем более - маму без сознания.
- Авраам, нужна моя помощь? - Где-то у меня был нашатырь. Да-да, именно нашатырь, я ношу его еще с дооперационных времен из-за частых обмороков и приступов паники. Как та кисейная барышня - всегда с мешочком нюхательной соли. Да только найду ли я, удерживая одной рукой шебутного ребенка, что-то в недрах своей необъятной сумочки? Не факт, не факт. Но попробовать можно, и я сдвигаю телефон, которым пыталась нашарить фигуру мужчины, теперь делая уже попытку подсветить свое хранилище бесполезного хлама. Мельком выхватываю плакат на стене вагона со смешным лисенком и подписью "my heart beats like a drum: общество поддержки слепых детей". Ага, да. Где-то я эти слова сегодня уже видела? Так, а что тут у нас? Ключи? Ну конечно, они же проваливаются на дно сумки только тогда, когда ты шаришь в их поисках, стоя перед дверью, с руками, занятыми покупками. Что еще? Отвертка? Серьезно?! Я искала ее три дня, чтобы разобрать те злосчастные настенные часы, а она все это время преспокойно лежала в клатче? Зачем, спрашивается, я ее туда сунула.
А вот и пузырек с нашатырем. Я вцепляюсь пальцами в гладкие и холодные бока флакона, мысленно считая до десяти и ожидая ответа от Авраама.

+6

37

ВНИМАНИЕ: это пост от GM. Если есть какие-то недочеты (например я не правильно поняла, где вы находитесь), то пишите мне в ЛС, я подправлю свой пост. В первом - беспорядки, в начале вагона открыли дверь и некоторые даже вышли. Во втором вагоне полумрак, работает одна лампочка.
14/11/2015, 12:55, для всех: подземные толчки ощутимы, но незначительно. Ничего не осыпается и вообще ощущения того, что что-то происходит - нет, но несмотря на это, массовая истерия таки началась.
Джексон (ты пока один из тех, кто в твоем вагоне отписался в этом круге), заварушка начинается как раз рядом с тобой. Кто-то пытается утихомирить мужчин, которые решили выйти из вагона, один из них отпихивает паренька, который попытался их остановить. Мальчик, лет двадцати, налетает на тебя. В вагоне стоит ужасный шум, все ругаются.
Корделия и Рекс нашли друг друга, но их оттеснили к железной двери. Вжали так, что не пошевелится. А кто-то особо талантливый решил, что находится в вагоне не лучшая идея и стал пробираться к выходу, вдавливая вас в нее еще сильней. Кажется, если ничего не предпринять вас просто задавят.
Эдди без создания, из-за удара по голове. Кстати, а ведь ей рассекло лоб (или все же висок?). Идет кровь, лицо и одежда заляпаны красным. Давайте, Наташа и Авраам, общими усилиями вам надо привести ее в сознание. Шарлотта разрыдалась, поняв, что что-то не так с ее мамой, потому что она не отвечает. Люди в вагоне и так перепуганные вообще начали сходить с ума из-за детского плача.
Свет мигнул, на несколько секунд осветив все вокруг и вновь погас. Но одна лампочка, хоть и тускло, но продолжила светить - в самом конце вагона. Ближе всех к свету Дейдре.
Кстати, если кто забыл, в других вагонах свет есть и он проникает и в ваш, потому у нас не кромешная темнота, а скорее полумрак, но разглядеть что-то можно.
Дейдре и Фрида - рядом с вами все тихо и спокойно, вокруг вас люди более менее пришли в себя и не такие напуганные, как в других местах, потому что у вас есть свет.

+2

38

Фрида

- Пожалуйста, - буркнула Дей, поднимаясь с пола долбанного метро, в которое как чувствовала ведь, что не надо спускаться. Почему именно в их вагоне потух свет было ей непонятно, это типа наказание такое за то, что она не хотела видеть Авраама? Мол, не хочешь видеть - и не увидишь, вот слови-ка отключение электроэнергии.
"Да ладно, не может быть. А если я подумаю АМИНЬ, все резко исправится и мы поедем дальше?" - не то, чтобы они поехали дальше, но над головами ее и той девушки, которую каким-то образом привела в чувство и которая, кстати, теперь что-то кажется говорила самой Дей, зажглась лампа.
Потрескивающая, иногда мигающая, но горящая лампа. Люди, стоящие вокруг Дейдре, как-то сразу успокоились, когда свет озарил их тесный угол, а Дей достаточно громко ругнулась:
- Твою ж мать... - совпадение или нет, а это "аминь", подуманное ею, после которого зажглась лампа, немного из колеи выбили. Вернули туда слов девушки, представившейся Фридой и похоже очень паникующей.
Дей не горела желанием заводить новые знакомства в такой все-таки экстремальной ситуации, но ответить все-таки было бы нужно, наверное... Кто знает, что в панике может выкинуть совершенно незнакомый человек, если она так запросто упала в обморок?
- Дей, - ответила коротко, не распространяясь и не объясняя происхождение, значение, смысла и этимологии имени, потому что знание того, что Дейдре значит "разбитое сердце" в нынешней ситуации Фриде никак бы не помогло, - Понятия не имею, куда они собираются, но мне кажется лучше не дергаться и подождать пока дадут обратно свет и мы поедем дальше, - она отключила фонарик на телефоне и на всякий случай отключила интернет: под землей он все равно плохо ловил, а батарейки жрал очень много. А кто знает, как долго им придется еще сидеть в метро и когда в следующий раз решит сгореть лампа...
Где-то вдалеке она слышала голос Авраама. Им с Фридой повезло - в их конце вагона был свет и люди рядом немного успокоились, но в другом конце и правда царила паника и хаос. И Дей не видела, что там происходит, и даже зеленого фикуса не видела, который парень до этого так заботливо тащил, помогая какой-то девушке...
Не об этом.
Все ли с ним в порядке? Вдруг ему нужна ее помощь? Бросать в этом углу вагона слишком впечатлительную Фриду одну тоже было бы глупо, но... Авраам, как он там?
Но спустя мгновение за общим гомоном людей голоса Гика уже не было слышно. Это было больше похоже на птичий рынок: кто-то тихо шептал, кто-то ругался на мобильный, который отказывался звонить, ребенок то плакал, то снова затихал... Сложно было не поддаться панике и тоже не начать переживать сильнее, чем, наверное, нужно было бы. Но Дейдре старалась держать себя в руках, хотя курить хотелось неимоверно. Но ничего, зажигалка, полежи пока в сумке, дождись своего часа. Еще буквально пятнадцать минут - и снова можно будет прочитать "intellect is a part of a good faith" под светом. Под дневным солнечным светом.

+3

39

Дейдре
Все шло само собой, вроде даже местами люди стали успокаиваться, но это только те, кто с нами рядом был, так скажем на нашей территории/стороне вагона. И все же, после того как потеряла сознание и ударилась, либо как я и предполагала меня ударили, голова просто раскалывалась зверски. Честно говоря, думала, что снова кану в бездну темную и больше не встану, но нет, слава богу, все стороной обошло.
- Приятно, в ответ на наше знакомство произношу и смотрю на людей, продолжаю наблюдать за каждым человеком, хотя это, наверное, довольно странно со стороны, кажется. Теперь это все казалось лишь каким-то сном что ли, будто всего этого и не было, то ли мое подсознание до сих пор не желает осознавать происходящее, что уже, наверное, не так важно. От судьбы не уйдешь, и кто знает, что ожидает дальше. По крайне мере в отличие от других вагонов у нас был свет, и люди как-то стали спокойнее на все реагировать, что немного даже расслабило.
Покопавшись в кармане, благо обнаружила целый и невредимый мобильный; проверив звонки и сообщения все оказалось пустым, никто не звонил, не писал и не искал. Возможно, никто не знает о том, что происходит в Метро, или же это не только здесь, а в городе тоже.
Захотелось быстрее выбраться отсюда, чтобы попасть «наверх» и оценить всю ситуацию в целом. Хотя, быть может здесь безопаснее. Возможно даже те люди, кто пытался отсюда выбраться не только из-за паники хотели на свободу, но еще из-за близких, кто был на той стороне. Опять же кто как думает. Сейчас действительно лучше продолжать сидеть на месте и никуда не дергаться, будет только хуже. В туннеле темно, хоть глаз выколи блин; кто знает, что там, может вообще все взорвется к чертям, или еще один поезд влетит в нас, а может и все обстоит совсем иначе.
В любом случае идти некуда, поэтому просто нужно тихо мирно ждать, но вот интерес черт его дери не давал покоя.
– Что же происходит в городе?! Мысли вслух, рассуждение, во всяком случае, погружаться в свои мысли молча не было желания. Может кто-то знает еще какую-нибудь информацию.
Я уже начинаю думать о том, что нет моего дома и все мои близкие люди в беде, что заставляло сердце сжиматься до боли; переживания так и не отпускали, заставляли нервничать, но я старалась не подавать виду, а сохранять полное спокойствие. Все же истеричкой никогда не была, да и не моя эта стихия истерить. В конце концов, рассуждать надо здраво, хотя бы пытаться, и думать позитивно; хотя попробуешь тут думать позитивно, когда творится бог весть что.
Попытавшись дозвониться до Бальтазара ди Стефано с кем мы работали в одной компании, все оказалось бесполезно. Связь никчемная, прерывистая и каждая попытка заканчивалась короткими прерывистыми гудками. Представив на несколько секунд, что мир обратился в пепел, а единственное место выживших оказалось Метро, стало уж совсем не по себе как-то. Просто не стоит накручивать совсем уж негативные мысли. Чувствую, что после того как освободимся отсюда и выйдем наружу всех будет ждать какой-нибудь сюрприз…

+2

40

Рексу
Страшно закрыть глаза и открыв их не обнаружить рядом с собой родного и близкого мне человека, моего брата Рекстона. Вцепившись в его рукав одной рукой я ни на секунду не хотела ослаблять свою хватку, но все сложилось совсем иначе и не в нашу пользу; об этом можно только сожалеть. Прежде чем произошло то, чего неожиданно ураганом «свалилось» я наблюдала за людьми, которые суетливо перемещались по вагону, толкались и создавали одни сплошные неприятности, как себе, так и всем остальным. Пока фонарики освещали, можно было хоть что-то разглядеть, но они ведь тоже не вечны.
В руках я ничего не держала, только от страха не могла и с места двинуться, я доверяла брату и следовала бы за ним бесспорно, ибо одно оставаться в таком мраке, с этими людьми не было никакого желания. Меня изнутри съедала паническая атака, вернуть все назад слишком поздно, действовать и идти вперед, но куда именно.
Все случилось очень быстро и было чертовски больно; поначалу я не понимала, что вообще произошло. Резкий толчок, и тут же мы с Рексом оказываемся возле железной двери, буквально вжаты в нее. Кроме моих ошарашенных глаз, испуга сумасшедшего я ничего более не могла разобрать, пока не попыталась пошевелить правой рукой.
- Больноооооо, закричав от боли, страха. Прерывистое дыхание не давало сосредоточиться, невозможно вдохнуть, а я очень боюсь, нехватки кислорода, боюсь, когда не можешь полноценно дышать. Голос с хрипотцой, слова рывками, словно в последний раз; с каждым вздохом, болезненным, невозможно давящим на грудную клетку можно было уже начинать прощаться с жизнью.
- Помоги, пожалуйста, умоляю, помоги, не могу больше, больно, дышать не могу, слезы скатываются из глаз, крупные соленые слезы словно река. Я думала, что окажусь сильнее этой ситуации, но нет, я слабая, очень слабая. Люди продолжали давить, они не то, чтобы давили, они вдавливали в эту дверь. Господи спаси нас, помоги нам молю.
От удара, вывих руки, мало того из носа кровь пошла, не сильно правда, но пошла. Удар был очень сильный, мне было тяжело контролировать свои действия и слова, казалось, что уже из-под ног уходит то, что называется землей.
- Брааат, полушепотом, прерывистыми словами, заглатывая слюну с каждым произнесенной фразой, пытаюсь хоть немного улыбнуться, но не получается; а я ведь хотела показать, что я стараюсь держать себя в руках, стараюсь даже в такой трудной и страшной ситуации хоть немного улыбнуться. – Я люблю тебя Рекс и всегда буду любить, чтобы не случилось, ты главное помни это и не забывай, я не хочу терять сознание, не хочу сейчас отключаться от болевого шока; но я ей богу уже не знаю, как справиться с этим, не знаю, как дальше поступить, я бессильна.
Голос не был таким уверенным, не был таким чистым и звонким; выглядело так, что это мои последние слова, а дышать мне было слишком больно; потеряла очень много сил, пока говорила все это время, больно, но говорила, стараясь переступить «порог» отчаяния.
- Как же я не…, набираю немного воздуха, пытаюсь договорить, но – прости меня, больно, пронзает так, что нет сил больше, прости, казалось что все; вот-вот я отключусь. Не могу. Прости.

Отредактировано Cordelia Tyrell (2015-10-02 12:39:52)

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Вход в метро на станции "West Sacramento"