Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Вход в метро на станции "West Sacramento"


Вход в метро на станции "West Sacramento"

Сообщений 41 страница 47 из 47

1

Самая обычная станция метро в юго-восточной части города.
---------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Наташа, Альберто, Эллисон, Джемма, Винни*, Авраам, Рекс и Дейдра**. Что может объединять этих незнакомых людей? Все правильно, ничего. Ничего кроме одного маленького, незначительного факта. Все они садятся на одной станции - "West Sacramento". Эллисон и Джемма заходят в подземку вместе, о чем-то оживленно болтая. Авраам флирует с Наташей и предлагает ей помочь перенести через терминал тяжелую сумку (или чемодан). Рекс в спешке задевает в дверях плечом Альберто. Разные пункты назначения, разные судьбы, но все эти люди в 12:40 окажутся в одном вагоне метро, везущего их в сердце Сакраменто.

* Винни вооружена ножом.
** Дейдра имеет при себе перцовый балончик.

обсуждение

+8

41

Коротко о происходящем: Рекса и Кору прижали к двери. В результате попытки выбраться Кора подвернула ногу.
Рекс разбивает рукой окно вагона в надежде выбраться из этого вагона. Однако его опережает какой то резвый парень, выбравшись из вагона он обнаруживает, что на голову ему сыпется земля и небольшие обломки цемента.

Когда же закончиться это сумасшествие? Похоже люди потеряли свои остатки разума и превратились в дикарей. Кричат, несутся едва не сворачивая друг другу головы. Так нельзя. Ведь мы же все люди и все достойны уважения к себе. Но похоже всем плевать на любые нормы морали. В них проснулись дикари, что дремали глубоко в их душах сотни лет. И вот теперь они в поисках кожи и шкур, деревянной дубинки и молота. Тиреллу было бы плевать на все то безобразие что происходило. Если бы в один прекрасный момент его не прижали к холодной стене вагона. Ни повернутся, ни вывернутся. Даже дышать было тяжело. Не хватало ни кислорода ни сил что бы сделать вдох.
Знаете он мало чего боялся в это жизни. Однако умереть такой нелепой смертью было и правда страшно. Еще и ответственность за сестру давила на него с еще большей силой нежели эта толпа нерадивых ублюдков.
Голос машиниста уже было не слышно. В этом пчелином гуле тяжело было что-то разобрать. Вот только скулящий вопль Коры доносился до него отчетливо и внятно. И совсем не потому что она находилась совсем рядом. Нет. Он слышал ее мольбы о помощи, но не мог... не мог ей ничем помочь. От этого ему становилось мерзко и противно. Гадко от мысли, что он ничего не может сделать. А те временем их вдавливали еще сильнее, будто надеялись что стальная дверь не выдержит и оторвется. Просто отлетит от вагона и выпустит их наружу.
Оттолкнуть от себя людей было тяжело. Их было много. Вагон трясло то и от того, что все пытались выбраться из него, то ли от какой то другой причины, но увы о ней они еще не знали.
- Тихо, сестренка, тихо. Успокойся. Ты просто паникуешь. Нужно упокоится. Слышишь!  Его голос врятли сможет поселить в ее сердце надежду и уж тем более врятли заставит успокоится. Нужно было что-то делать. Нужно было как-то помочь ей и себе. Ведь они не смогут так долго находится в таком состоянии.
Он осмотрелся по сторонам и заметил, что стекло  в двери возле которой их придавили уже треснувшее в нескольких местах. Еще один сильный удар и они хотя бы смогут дышать.
-Кора, Кора, пожалуйста, послушай меня. Мы сейчас выберемся от сюда. Но мне нужна твоя помочь. Он старался говорить спокойно, но голос все равно дрожал.
Попробуй стянуть с меня куртку.
Возможно решение было хорошим, но осуществить его было почти невозможно. Как бы Корделия не пыталась им бы всеравно не удалось. Слишком сильно на них давила толпа. Ни развернутся, ни вывернутся как то по другому уже не получалось.
Осознав критичность ситуации Рекс решил, что тянуть больше нельзя.
Отпихнув от себя парня на столько, на сколько ему это было возможно он едва успел замахнуться. Кулак попал в одну из трещин. Трещина стала больше появилась заметная вмятина. Еще один удар и его кулак пробил окно на сквозь. Рука резко заболела от порезов, кровь медленно начала стекать на пол.
Услышав треск стекла, толпа будто успокоилась. И пускай ему только так казалось. Один сумасшедший решил раздрбить окно полностью и схатив что-то на подобии трубы начал колотить стекло.
- Пригнись,- теперь им стало посвободнее и Рекс всячески пытался укрыть Кору от стекла что летело во все стороны.
Парень же отбросив свое орудие в сторону вылез из вагона прокричав явно что-то не хорошее.
Не многие повторили его подвиг. Просто с любопытством подлетели к отверствию в двери и начали высматривать что же происходит.
Воспользовавшись моментом Рекс и Кора отошли от двери. Чуть позже до них донесся крик парня, того самого, что самопроизвольно покинул вагон.
Земля осыпается, вас здесь завалит.
Возможно это была не дословная версия сказанного, но кажется и это хватило что бы навести шороху в вагоне снова. Кора испуганно смотрела на брата.

+5

42

Рекс
Действительно, паника только мешала сосредоточиться, мешала дать возможность подумать, сделать что-то правильно. Хотя, все равно ничего не получалось, оставалось просто ждать и надеяться на чудо, или же на брата, который в свою очередь как-то старался нас спасти, да еще и меня привести в чувство.
Очень трудно контролировать все то, что происходит; трудно пытаться найти в себе какие-то силы, чтобы даже выслушать Рекса. Я знаю, что сильнее этого всего, но не могу справиться, скорее всего, потому что я совсем ослабла и больше не контролирую себя. Когда сил так мало, уже, кажется что все равно и будь что будет.
Теперь я просто молчала и старалась дышать, чтобы не тратить кислород, который итак с трудом достается. Одно я точно знала, что нельзя терять сознание, надо слушать брата и не сдаваться ни в коем случае, хотя бы попытаться сделать все так, чтобы выжить.
Старания Рекстона прошли довольно успешно, он смог вытащить нас из этого кошмара, из этой давки, которая чуть не погубила нас; однако выбраться, наружу не получилось.
- Твоя рука, отдышавшись, осматриваю руку брата и стараюсь хоть как-то помочь, чтобы остановить кровь. Кто-то снаружи крикнул, что земля может обвалиться, а это уже большой минус; быть похороненными живыми под землей как-то совсем не хотелось, от этого паника могла только возрасти и кто знает, что случится дальше.
Да, я безумно напугана, но по крайне мере пока я могу дышать, - спасибо, ты спас нам жизнь, и, наверное, стоило даже заплакать и обнять Рекса, но я не могла пошевелиться из-за боли в ноге; было очень больно, а рука у брата была не в порядке и это пугало меня еще сильнее.
- Мы в ловушке да? Взгляд помощи или же обречения «падает» на Рекса, оглядывая оставшихся живых людей в вагоне. Интересно сколько еще испытаний предстоит пройти и за какие такие грехи мы отвечаем; а ведь не так давно я слушала музыку в наушниках и собиралась с подругой пойти в кино. Все же шло как всегда – хорошо, но всего через несколько минут, словно мир перевернулся. Жизнь нужно ценить, тем более, когда она на волоске.
В первую очередь нужно взять себя в руки и не ныть, сейчас это никому не поможет, а только может помешать дальнейшим действиям; из-за моего такого несчастного вида будет нервничать брат, а это уже лишнее, ведь ему итак досталось с лихвой.
- Нам надо выбираться, да, я взяла себя в руки и теперь хотела понимать, куда двигаться дальше; оглядевшись по сторонам вывод, напрашивался один и самый, наверное, правильный; просто кто знает, сколько может земли обвалится на поезд, или только наш вагон, и не раздавит ли нас всех здесь.
- Рекс, дергаю за рукав здоровой руки, - как думаешь, если мы попытаемся выбраться через другие вагоны? Признаться не имею понятия, что на самом деле ждет в других вагонах поезда, но думаю, что если не рискнем что-либо предпринять, то можем остаться здесь навсегда.
На данный момент весь страх ушел, иными словами, вместо него сейчас – гнев; я злилась ужасно сильно на всю ситуацию; может я просто устала от происходящего безумия и людей, которые черти что творили, хотя это их личное право, но они подвергают других людей опасности, а это уже чересчур. Мы чуть не погибли из-за этой чертовой давки, и все виновники торжества вели себя так будто ничего и не было, конечно блин, никто ведь не виноват в итоге, все здесь жертвы землетрясения.

+4

43

Рядом с Эдди, Наташей и ребёнком. Кто-то очень неловкий прошёлся по руке, кажется, это был Джексон.
Время от времени доносящийся знакомый голос Наташи успокаивал его и предавал сил. Пока чьё-то, даже совсем не знакомое, совершенно постороннее, но готовое придти на помощь плечо находилось рядом, Гику легче удавалось переносить происходящий вокруг тёмный ужас, который клубился страхом, как липким туманом по вагону от конца и до края.
- Её нужно привести в чувство, - уверенным голосом произнёс Авраам, не чувствую под собой ног от поглощающего всё его существо паники, которой не желал поддаваться. Общая суматоха и бедлам, которые воцарились вокруг, люди, кричащие и требующие, чтобы их выпустили. Казалось, все остальные части мира, кроме его собственного, заключённые в этих нескольких квадратных метрах, сошли с ума. Он рукой оборонялся от чьих-то попыток перешагнуть через его голову, и как мог защищал лежащую без сознанию женщину рядом. В очередной раз пытаясь приподнять её, чтобы уберечь рану, он ощутил резкую боль в ладони, по которой прошлась твёрдая подошва чьего-то ботинка. Сомнительно, чтобы кто-то адекватно мог оценить ситуацию, и постараться не усугублять её. Никому, вероятно, и в голову не пришло, что под ногами есть ещё кто-то животный и более беззащитный. Такие, как эти мать и ребёнок, оставленные на произвол судьбы случайным происшествием.

Через темноту до его плеча дотянулась чья-то рука, и лёгкое прикосновение мягко потребовало обернуться. Глаза, чуть привыкшие к отсутствию света, неотчётливо различали чёрный силуэт на блеклом фоне тьмы. Голос Наташи, донёсшийся с той стороны, дал ему возможность сориентироваться.
Она протянула пузырёк из гладкого прохладного материала. На ощупь он распознал стекло и крышечку из пластика. С мгновение, растерявшись, Авраам не понял, для чего ему может пригодится эта бесполезная сейчас вещь. Но руки, не дождавшись ценных указаний, действовали по привычке, отработанной годами: он зубами зажал пластик и усиленно поворачивал вокруг своей оси флакон, пока не почувствовал, что сопротивление крышки ослабевает. В конце концов, открутив её совсем, он ощутил резкий, ударивший в нос запах нашатырного спирта. Тот со всей своей вонючей яростью стимулировал активность рецепторов, заставив мозг взбодриться и заработать с новой силой.

Приподняв голову потерпевшей, Гик осторожно, на сколько это позволяла ситуация и освещение приподнёс к лицу женщины бутылёк. Где-то позади Наташа ещё держала в руках мобильный телефон, чей неяркий, но единственный источник света давал Аврааму возможность не промахнуться, нечаянно пролив содержимое или нанести увечье.
- Давай же, очнись, - негромко пытается он подбодрить девушку на своих руках. Ради себя и ради ребёнка. Быть погребённым под каменной толщей, без возможности сопротивляться судьбе - не справедливо, не правильно.
- Кажется, она приходит в себя, - не уверенный в собственных словах, Гик склонился ниже к лицу той, которую бережно удерживал. Еле слышимый за общим гамом и бранью стон вырывался из приоткрытых губ, как и сбивчивое поверхностное дыхание.

+4

44

Авраам, Шарлотта, Эдди. Мельком Дейдре и Фрида
Скоро рассвет.
Выхода нет.
Ключ поверни - и полетели!
Нужно вписать
В чью-то тетрадь
Кровью, как в метрополитене:
"Выхода нет.
Выхода нет..."

Это было очень сложно - одновременно пытаться удержать уже бьющуюся в истерике девочку, и тянуться сквозь толпу к Аврааму, чтобы передать ему злополучный флакон с нашатырем. Глаза постепенно привыкли к полумраку, который еще минуту назад казался ночью египетской, а сейчас вдруг расцветился огоньками мобильных телефонов и отсветами из соседних вагонов, где свет почему-то не выключился. Видно было уже достаточно сносно, хоть большая часть вагона и различалась только силуэтно. Казалось - полумрак можно пощупать, стоит только протянуть руку вперед и коснуться его пальцами. Я даже на мгновение замерла загипнотизированная, но быстро пришла в себя, поудобнее перехватив плачущую девочку и вставая со своего места, чтобы добраться до мужчины и потерявшей чувства девушки. Пришлось мотнуть головой, отгоняя от себя непрошеные мысли, когда под каблуками захрустели черепки горшка - все, что, похоже, осталось от Фикуса. Пусть заплеванный пол вагона ему будет пухом. Довести его до сада я не смогла. Я и в сам сад безбожно опоздаю, если...
Если вообще приеду.
А вот об этом думать точно не стоит, чтобы не впасть в панику, как остальные. Сегодня я не умру. Это было бы слишком нелепо.
А вот, кажется, и Авраам. А рядом с ним - девушка. При ее виде малышка, которую я несу, уже ощутимо оттягивающая мне руки, заходится истошным воплем, и в мой адрес начинают звучать ругательства от окружающих. Идиоты! Ребенку страшно!
- Вот. Держи.
Кажется, мужчина даже не сразу понимает, что именно я делаю и зачем даю ему какой-то пузырек. Но уже через пару мгновений даже я чувствую удушливо-едкий запах нашатыря, а потом и слышу приглушенный женский стон.
Именно в это время мигает лампочка и включается свет, заставляя меня болезненно сощуриться и освещая небольшой пятачок по центру. Свет выхватывает из толпы уже позабытую темную макушку, так же склонившуюся над кем-то, распростертым на полу. Люди волнуются, их ведет то в одну, то в другую сторону, как морские волны. Это пугает и завораживает, подавляя волю, заставляя оступаться, натыкаясь на спины, путаться в ногах...
- Да отойдите же! Человеку плохо! - мой голос тонет в пчелином гуле голосов, вязнет, как муха в паутине, но стоящие рядом вздрагивают и расступаются, уже не грозя растоптать мужчину и женщину, расположившихся под их ногами.
Девочка плачет и пытается вырваться.
- Тише-тише, с твоей мамой все будет хорошо. Видишь, она открывает глазки...
Я рано радуюсь. Какой-то крик вне вагона, далекий гул и дрожание земли, беспокойство у дальней двери - все это заставляет людей вновь превратиться в бездумную массу и резко качнуться в сторону. Меня пихают в спину. Раз, второй, и вот я уже падаю на колени, чудом не выронив маленькую девочку из рук и стараясь собой закрыть ее голову.
- Черт! Авраам, надо куда-то утащить ее, иначе нас сейчас раздавят к лешему!..
Мне кажется, я слышу звон разбитого стекла. Видимо те, кому меньше всего сидится на месте, решили последовать за такими же из другого вагона. Идиоты. Идиоты!

+4

45

Стоит только Шарлотте очутиться на руках у Наташи, как она мгновенно очаровательной обезьянкой уцепляется за ее шею, и не просто сильно, но едва ли не до боли, в попытке дать женщине твердо знать: пока девочка не увидит маму, никуда она с рук не денется. Ну а что поделать? Ты или пан, или пропал, или находишь как тебе выживать, или отправляешься… хотя нет, разумеется, у трехлетки рассуждения совсем иного характера. Ей просто страшно, а тетенька добрая и найдет маму. Взрослые, они такие, они всегда знают, что делать надо, коли какая беда, и Шарлотте остается просто успокоиться и ждать, пока ее передадут на руки мамочке. Только куда та пропала? Чарли даже и не заметила, когда вместо теплых и ласковых маминых рук, она оказалась в объятиях сначала фикуса, а потом доброй тети. Как бонус, тетя была не просто добрая, но еще и вкусно пахнущая: от мамы чаще можно учуять запах порошка или шампуня, но не такой, не как от апельсинок и чего-то еще, незнакомого, но почему-то рождественского. Она утыкается тете в шею, начинающий вампиреныш, и еще сильнее обвивает ее руками.
-Ча… ча… ча… Чааааааааааааали…

Звук «р» в такой панике кажется излишней роскошью. А потом… мама! Шарлотта мгновенно забывает о своем желании дождаться мамочки в безопасности и пытается вывернуться из уже вовсе не таких уж приятных рук. Вопль становится громче, теперь это не испуг – это паника и животный ужас.
**
Почему голова так невероятно болит? Бой в висках, пляска крови – ото лба к кончику носа; пульсирует, рвется наружу, лихорадкой обжигает. Первую секунду этого нового мира, она еще – резкий запах и что-то ощутимо-липкое на лице, и металлический привкус на губах – лежит, а потом в уши сквозь боль проникает отчаянный детский плач. И она – распахивает глаза, и садится – слишком резко, чтобы миновать близкого знакомства с лицом кого-то, над ней склонившегося.
-Шарлотта! – она охает и тут же падает обратно, то ли из-за головокружения, то ли из-за тряски.

+3

46

Ответ Авраама я так и не услышала. Пол заходил ходуном, и вагон дернуло назад. Я свалилась на только очнувшуюся и отчаянно кричащую рыжую, едва успев прикрыть собой ребенка. В вагоне началась паника. Свет еще раз мигнул и погас... И я запоздало, как через слой ваты, услышала грохот.
Вагон накренился.
Мы кубарем покатились куда-то к дверям. Кто-то то ли запнулся, то ли наступил на мою щиколотку, и я не услышала, а скорее почувствовала мерзкий хруст, и ногу пронзила острая боль. До крови прокусив губу, я попыталась подтянуть к себе покалеченную конечность и сгруппироваться. О том, чтобы встать, речи не шло. В суматохе я потеряла и Авраама, и рыжую с ребенком. Возможно, это было даже хорошо - меньше шансов покалечить друг друга, но, мама дорогая, как же это страшно! Я сдерживалась из последних сил, чтобы не закричать.
Еще один толчок, сопровождающийся зубодробительным грохотом, и вагон, кажется, просел где-то на метр, но почти выровнялся. Было похоже, что туннель из-за чего-то провалился еще глубже. Возможно, повредило коммуникации?
Через томительные пять минут включился аварийный свет. Он отбрасывал гротескные тени, заставляющие силуэты и без того обезумевших от страха пассажиров метаться в диком танце. Я даже залюбовалась.
Бойся! Бойся, это нормально!
Бойся измен, чувства вины,
А не огня и глубины,
Бойся тех слов. что могут убить,
А не молчанья. Не бойся простить,
Бойся времени, бойся не успеть,
Стать растением, а не умереть!
Бойся, это только начало!..

Из забытья меня вывел голос Авраама и жар в области виска. Похоже, я успела и головой удариться. И отключилась. И даже не заметила... Кажется, мужчина спрашивал меня, смогу ли я встать. С ужасом и предвкушением я попробовала пошевелить поврежденной ногой, и обнаружила, что она хоть через боль, но движется. Не сломана. Хвала небу!
Аккуратно приподнявшись, я позволила увлечь себя в угол и прижать к стене, благодарная, что он меня не бросил. Фактически я наваливалась на бедного брюнета всем телом - нога пусть и двигалась, но щиколотку будто собаки дикие драли. Боль неимоверная.
Сколько мы так простояли - не знаю. Я уже старалась не обращать внимания на шалых, которые пытались выбраться из вагона. Их тоже заметно поубавилось - ума хватило понять, что внутри гораздо безопаснее, чем снаружи. Я очень боялась, что загорится проводка - вагон был явно поврежден, двери заклинило. Но нет. Все было тихо. Гарью не пахло. Люди потихоньку успокаивались, поднимая друг друга, перешептываясь и устраиваясь поудобнее. Тут и там слышались стоны и причитания. Я же устало прикрыла глаза и, кажется, снова отключилась...
...Когда прибыли спасатели, вагон накрыла тишина и апатия. Люди не сразу поняли - что сейчас их вытащат из этого ада. Потом, когда поняли - началась давка. Но мы с Авраамом не спешили. Я только заметила, как рыжую, прижимающую к себе чумазую от вагонной грязи малышку, вывели одной из первых. Мы уходили последними.
Когда нас подняли на поверхность, когда нас осмотрели врачи - страха почти не осталось. Он вернулся, когда я отказалась от госпитализации и осознала, что сейчас поеду домой. Одна.
Сжав ладонь Авраама, я заглянула ему в глаза и хрипло попросила:
- Пожалуйста, проводи меня до дома. Тут недалеко...
Бойся терять близких друзей,
А не клыков диких зверей.
Будет с утра всё хорошо,
Ну и наверно, что-то ещё...

Вышла из квеста. Вывела Эдди и Авраама.

+2

47

Невозможно успокоится и невозможно скрыться от этого хаоса. Все будто нарочно заряжали друг друга дурацкими мыслями. Впрочем в месте, где столпилась куча людей ничего другого и не стоило ожидать. И пока все кто удивленно, а кто напугано смотрели на другой вагон сквозь разбитое окно Рекс решил последовать совету Коры. Возможно там. В другом вагоне все не так плохо. Знаете. Нам всегда кажется, что хорошо там, где нас нет. Вот и сейчас Рекс с сестрой думали именно так. И похоже это была не единственная их ошибка.
Пускай Кора не говорила Рексу. Но как оказалось ее нога жутко болела. И если бы в вагоне было чуть светлее, он бы заметил, что она заметно опухла. Оставалось надеяться, что это не перелом.
- Сильно болит? – уточнил Рекс, будто от этой информации что-то изменится. Предложить ей опереться о него и продолжить путь было бы глупо. Он и сам то не может протиснуться, а протолкнуть еще и Кору было бы просто мучением для самой девушки. Рекс решил поберечь силы сестры.
- План побега отменяется сестренка, - пошутил Рекс, правда звучало это совсем не смешно. Он чувствовал, как с его руки капает кровь и к счастью в вагоне было достаточно темно, что бы этого не заметила Корделия. Незаметно он умудрился обвязать руку носовым платком, это хоть немного да поможет.
Люди странные существа. Им свойственно усугублять ситуацию еще больше. От перевеса в одну одну сторону вагон начал немного шататься. И чем больше людей пыталось выглянуть в окно, а кто-то хотел еще и перелезть шатался вагон еще больше. Порой здесь мелькал свет, но легче не становилось. В глазах привыкших к мраку от резкой искры света темнело еще сильнее.
Пара резких толчков. Рекс прижал к себе сестру, дабы никакой индюк не свалился на нее. Складывалось ощущение, что вагон вот вот тронется. Однако тронулся не совсем вагон.
В какой то момент Рекс услышал стук по крыше вагона. Сначало ему показалось, что какие то смельчаки выбравшись через окно решили продолжить свой путь по крыше вагона. Однако когда стук участился Тирелл вдруг осознал, что на них сыпется фундамент.
Как часто мы думаем о том чего не успели сделать? Как часто жалеем о том, что сделали? Но знаете как бы там ни было в этом мире многое зависит от нас. Но в тоже время от нас зависит так мало. Как больно и страшно было осознавать то, что сейчас от них, от людей застрявших в этом автобусе, не зависело ничего. Они могли плакать, могли кричать, но чем все это закончиться не знал никто.
Страшно. Рекс мало чего боялся в этой жизни. Однако он прекрасно знал это чувство. Когда руки леденеют, когда коленки пронзает мерзкая дрожь, когда сердце стучит так громко, что закладывает уши. И вот сейчас. Он так не хотел показывать Коре свой страх, так не хотел что бы она волновалась. Но скрывать беспокойство не было смысла.
Сквозь разбитое окно они видели как медленно осыпается фундамент. Слышали как он тарабанит по крыше вагона.
- Знаешь, я никогда тебе не говорил этого. Но если другого шанса у меня не будет, то прости за все что тебе пришлось пережить. Наша семья она …  она не такая как другие, ты самый светлый человечек и может ты достойна другой семьи, но ты Тирелл. Как и все мы. И это никогда не изменится.
Рекс не успел больше ничего сказать. В какой то момент вагон двинулся и часть людей просто повалилась на пол. Кто-то пытался схватиться за поручни, кто-то хотел  вцепится о рядом стоящего человека. Рееекс. Возможно ему слышалось, а может и правда Кора пыталась докричаться до негою Однако резкие толчки не давали возможности укрепится, и в какой то момент их с Корой просто накрыло волной человеческих воплей и криков. Волной падений зацепило и их. Ударившись головой Рекс будто на мгновение потерял контроль над собой. Вдруг стало так темно, а потом резко включился свет. И лучше бы он не включался. Ведь весь тот ужас, что доводилось им слышать все это время теперь они могли и увидеть. Было жутко. Рекс держался за голову порезанной рукой. В ушах звенело, а перед глазами будто летали сверчки. Яркие такие и озорные. К счастью Кору никем и ничем не придавило. Девушка была цела, если не учитывать состояние ее ноги. Бедная девочка была напугана.
- Надеюсь все самое худшее позади.
Кора что-то бормотала себе под нос. А затем схватила его руку. Но от чего-то Рекс все слышал как в тумане. Похоже рана на руке была серьезной и он потерял немало крови.
Последующие события он помнил лишь моментами. Люди снова начали суетится. Снова толпа, снова крики. Кто-то сказал, что пришли спасатели и их скоро от сюда вытащат.
Рекс надеялся, что все остались целы. Больше всего его волновала та девочка, малышка, которую он потерял из виду еще в начале бедствия. Он даже пытался что-то спросить у спасателя, что помогал им с Корой выбраться, но так и не услышал ответа.
Все закончилось.

Вышел из квеста вместе с Корой.

+3


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Вход в метро на станции "West Sacramento"