Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Ray
[603336296]
внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 40°C
Ей нравилось чужое внимание. Восхищенные взгляды мужчин, отмечающих красивую, женственную фигуру или смотрящих ей прямо в глаза; завистливые - женщин, оценивающие - фотографов и агентов, которые...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » let me in


let me in

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Charlotte & Paul
3 июля 2015 | квартира Шарлотты
- - - - - - - - - - - - -
everybody gets a second chance
but not everyone deserves it

http://funkyimg.com/i/ZWsS.png

Отредактировано Paul Hudson (2015-09-05 21:52:07)

+3

2

Казалось бы, её жизнь должна вернуться в привычный ритм, разбавленный нелепыми попытками исправить одну из самых крупных допущенных ошибок. Ни примерной тактики, ни стратегии у Шарлотты не было: она решила действовать по ситуации, когда судьба подкинет ей такую возможность, но той захотелось распорядиться её жизнью совершенно иначе. В привычной изощрённой пытке бессонницей и полнейшим незнанием того, что делать. И в этот раз переживания француженки не были сосредоточены на неудачном романе или попытках восстановить разваливающуюся на глазах карьеру: всё дело было в Эмили, и именно это превращало бедственное положение дел ван Аллен в катастрофическое.
Она не считала себя хорошей матерью, хоть и старалась делать всё возможное, чтобы малышка не была ничем обделена и чувствовала себя самой счастливой девочкой на всём свете. Шарлотта, по сути, сама была ещё ребёнком, которого выдернули из привычной среды обитания, лишив обыденных и приевшихся развлечений и поставив в экстремальную ситуацию. Она всему училась в процессе, периодически зарабатывая приступы паники на почве истеричных рыданий "у меня ничего не выходит, я делаю только хуже". Ей пришлось заставить себя стать ответственнее, научиться подогревать детское питание до нужной температуры, терпеливо читать сказки вряд ли что-то действительно понимающей дочери и с предвкушением ждать её первые шаги. Ей пришлось в короткие сроки выдрессировать в себе материнский инстинкт, который она старательно глушила все месяцы беременности и первые недели жизни Эм, а теперь он же не давал ей оценивать ситуацию трезво, зашкаливая по всем показателям каждый раз, когда из груди малышки вырывался хриплый рваный кашель, одновременно терзающий и пугающий Шарлотту.
Она не знала, что ей делать: опрокинутая вверх дном аптечка была полна всевозможных лекарств (среди кучи упаковок и пластинок ей даже удалось обнаружить витамины для беременных с истёкшим сроком годности), но ни одно из них не подходило. Или ей только так казалось. Меньше всего ей хотелось навредить Эм по собственной глупости, и она бы с радостью воспользовалась советом кого-то более мудрого и сведущего в подобных вопросах, да только именно сейчас поняла, насколько одинока. Жизель, прихватив Винни и, кажется, даже Куинн, отправилась на отдых (вряд ли Миррен знает, чем лечить ангину — простуду или что это вообще? — у полуторагодовалых девочек, но уж явно разбирается в подобных мелочах куда лучше француженки); Шанталь вовсю наслаждается прелестями звёздной жизни, отправившись в промо-тур своего нового фильма и теперь колеся в дизайнерских нарядах по всей Европе; звонить бабушке и вовсе было бессмысленно, так как та, отрезав Ширли от своей жизни одним махом, теперь стоически держалась на расстоянии и не отвечала на её звонки, видя номер на определителе. Казалось бы, обширный выбор контактов в телефонной книге и друзей на facebook был бесконечен, вот только сейчас всё сводилось лишь к одной комбинации цифр, заученной наизусть, набирать которую казалось преступлением. И будь у неё другой выбор, она ни за что бы не осмелилась звонить по этому номеру с подобными просьбами, когда стрелки часов неумолимо движутся к полуночи, но сейчас Пол Хадсон — единственный её вариант. И единственный, кто сможет унять её тревогу и развеять все опасения, если просто окажется рядом, что бы сейчас между ними ни происходило.
— Пожалуйста, не клади трубку, — она выпаливает эти слова в то же мгновение, как череда длинных гудков обрывается, соединяя её с мужчиной, который наверняка уже обнимал свою кукольную блондинку под мягким одеялом. Но сейчас Шарлотту не волнует ни время, ни то, с кем и как его проводит Хадсон: все её мысли эгоистично и панически вертятся вокруг неё и дочери. — Я просто больше не знаю, кому позвонить. Эмили заболела, у неё жар, кашель, и... я понятия не имею, что делать... ты можешь приехать? Пожалуйста? — всхлипывая, жалобным тоном, стараясь действительно не расплакаться, просит она, косясь на хнычущую в кроватке малышку и взволнованно кусая губы. Услышать от Пола отказ будет ожидаемо: он не обязан помогать ей и не должен заботиться об Эм, его вообще мало должны теперь волновать хитросплетения судеб Ширли и её дочери, но француженка надеется на утвердительный ответ, который и слышит сквозь шуршание и помехи.
Изнурительные минуты ожидания кажутся часами; Шарлотта мечется по квартире, расхаживая из угла в угол, нервно кусает губы и пытается успокоиться, садясь рядом с Эмили, но хватает её ненадолго, и хождение по кругу начинается вновь. Ей начинает казаться, что она сходит с ума от собственного бездействия — ещё немного и она всерьёз начнёт биться головой о стену то ли в ожидании дельной мысли и решения проблемы, то ли в желании покончить с этим раз и навсегда. Пола всё нет, и она уже ловит себя на мысли, что он и не появится на пороге её квартиры (винить его в таком решении она даже и не посмеет, приняв за разумное), но как только это сомнение успевает закрепиться в её сознании, как в звенящей тишине раздаётся дверной звонок, срывающий и её, и Люка с места.
— Прости, что так поздно, но мне больше не к кому обратиться, — виновато лепечет Шарлотта вместо приветствий, понимая, что сейчас она рада видеть его больше, чем когда-либо.

+2

3

- Она действительно такая глупышка или это образ такой? - с саркастическим смешком спрашивает Джиллиан, откидываясь на спинку стула, пока Пол провожал взглядом Холли, отправившуюся в уборную. Младшая сестра Хадсона никогда не отличалась тактичностью, но спасибо уже можно было сказать за то, что она придержала свою мысль до того, как объект ее насмешки покинет поле слышимости.
- Прекрати, - посмеивается Пол в ответ, взглядом говоря, что и сам пару раз задавался подобным вопросом. Он не считал Холли дурочкой, потому что достаточно хорошо и долго знал ее, понимая ее поведение, но окружающим это понять было не так легко.
- Ну, по крайней мере она лучше твоей предыдущей, кхм, пассии. - Мнение Джилл о Шарлотте не было новостью для мужчины, но даже сейчас, когда их отношения с француженкой в прошлом, никто не давал ей право говорить подобные вещи.
- Лучше прикуси язык, - осаждает младшенькую Пол, уже чувствуя, как испаряется его настроение.
- Что? Я ведь одобряю твой выбор! Не могу сказать, что была в восторге от Холли, когда вы были помолвлены, но ее хотя бы женой представить можно в отличии от той малолетней шлюхи с нагулянным дитем. - Джилл закатывает глаза и берет из корзинки хлебную палочку, разламывая ее пополам. - Я сразу говорила, что она тебе не пара. Так и получилось. Будешь меня слушать в следующий раз. - Весь ее вид выдавал, как девушка довольна собой, но Пол был совершенно иного мнения. Как бы там ни было, он не позволит ни родной сестре, ни кому бы то ни было еще говорить подобной в адрес девушки, в которую был (есть? всегда будет?) влюблен.
- Заткнись, Джиллиан! Ты не знаешь, о чем говоришь. Ты вообще ничего не знаешь! Включай мозг перед тем, как открыть рот.
- Эй, чего ты разошелся?! Я имею право...
- Нет, не имеешь! - перебивает Хадсон сестру, сдерживаясь, чтобы не стукнуть кулаком по столу.
- Что у вас происходит, ребята? - непонимающе интересуется вернувшаяся к столику Холли, - На вас уже посетители косятся.
- Ничего, - Пол поднимается, бросая белоснежную салфетку на пустую тарелку, - мы уходим.
- Но мы ведь еще даже не сделали заказ! - Холли водит округлившимися от удивления глазами, глядя то на краснеющего от злости Пола, то на пожимающую плечами Джилл.
- В следующий раз.

Электронное табло часов на прикроватной тумбочке показывало почти полночь. Пол не первый час пялился в экран ноутбука, освещающего спальню, хотя так и не продвинулся дальше первой страницы сопроводительного документа к презентации, которую он должен будет представить утром. Его мысли все еще витали в том ресторане, в сотый раз прокручивая в голове слова сестры, что продолжали раздражать его даже на второй сотне кругов. Он до конца не понимал, что именно разозлило его: грязные намеки о Шарлотте, само упоминание о ней или же неодобрение его решений и поступков. В любом случае это была наверное его первая ссора с Джилл в таком духе и Полу вряд ли в скором времени захочется увидеться с ней, и уж тем более помириться. Как впрочем и с Шарлоттой.
После того, как француженка вернулась в город, Хадсон стал немного параноиком, видя ее в каждой темноволосой девушке, что попадалась ему на глаза. Однажды ночью ему приснился сон, что все люди на улице - с ее лицом, а ему никуда не убежать, не скрыться от ее глаз, от ее голоса зовущего и молящего выслушать, поверить, подчиниться. Проснувшись в холодном поту, Пол впервые в жизни начал подумывать, что ему не помешали бы пара сеансов с психологом, хотя бы для того, чтобы кто-то подсказал ему, как жить дальше, ибо сам он окончательно запутался в решениях и чувствах.
Рядом с ним прекрасная во всех отношениях женщина, а он продолжает думать о той, что одним образом в голове разрушает его изнутри, как неизлечимая болезнь. Ему нужно избавиться от этого, иначе он может потерять нечто большее, чем здоровый сон. Пол смотрит на мирно сопящую под боком Холли и думает о том, что должен постараться ради нее, хотя бы из благодарности за то, что она вытащила его, когда он болтался над пропастью, в которую его безжалостно столкнула Шарлотта ван Аллен. Когда раздается звонок его мобильного, Хадсон едва не роняет ноутбук, у котором успел забыть, бросаясь к телефону, пока его звук не разбудил спящую девушку. Он нажимает кнопку ответа раньше, чем успевает осознать, чье имя высветилось на дисплее. Секунду Пол раздумывает, не поступить ли ему, как школьнику, тут же нажав отбой, и притворившись, что никогда не отвечал на этот звонок. Ему не о чем было говорить с Шарлоттой, так он говорил себе, когда думал, что будет делать, если она вдруг позвонит. И вот ее голос раздается в динамике, а мужчина все еще не отказался от варианта бесцеремонно бросить трубку. Он молчит. Ни приветствий, ни даже машинального "алло", просто дыхание в трубку, но она понимает, что он слушает. Хадсону все равно, какую чушь француженка придумает на этот раз, в чем упрекнет его, как будет пытаться добиваться прощения; ей не сказать того, что убедит его изменить свое отношение. Пол уже готов озвучить Шарлотте эту мысль, когда улавливает ее дрожащий сбивчивый голос на том конце несуществующего провода. Он мог бы поаплодировать ей за искусную игру, но знает, что та не стала бы использовать дочь в качестве рычага влияния, он уже видел, как такой трюк проворачивал Тедди, и как к этому отнеслась девушка. Проблемы Шарлотты больше не касаются Хадсона и он не обязан ей помогать, но когда дело касается Эмили...
- Скоро буду.
Пол отключается и тут же начинает одеваться, стараясь не шуметь, чтобы не пришлось объяснять Холли, куда он срывается, тем более в ночь перед важной сделкой. Нет времени объяснять, да и слишком много пришлось бы рассказать, чтобы Мэннинг поняла хотя бы половину его побуждений. Мужчина давит по газам, максимально изощряясь на дороге, забивая на камеры дорожной инспекции, фиксирующие его скорость. После этой поездки ему придется оплатить гору штрафов, что обязательно забьют его почтовый ящик, но сейчас блондина не интересовала эта мирская рутина. Он мчался по знакомому маршруту на автомате, по памяти набрал код на двери в парадную и даже не смотрел на цифры, когда жал нужную кнопку лифта. Все это было знакомо ему, не успело стереться из памяти и это даже слегка раздражало.
Звоня в дверь, мужчина задумался, знает ли он вообще что-то о детских болезнях и том, как их лечить. Нет. Когда болела Джилл, он был слишком мал, чтобы запомнить, как справлялась мама, да и мальчишкой ему не приходилось думать, что такие знания когда-нибудь пригодятся. Тем не менее он стоял на пороге, будучи уверенным, что придумает что-нибудь. Ему открыла бледная перепуганная Шарлотта, вот-вот готовая разрыдаться. Она больше была похожа на малолетнюю няню или ничего не смыслящую сестру, которую родители оставили с ребенком, уезжая на уикенд, чем на мать. Ребенок с ребенком на руках. Видя ее такой уязвимой, Пол ощущает непреодолимое желание защитить ее, притянуть к себе, поцеловать в макушку и обещать, что все будет хорошо, что он рядом. Может, ему все же стоит встретиться с психологом, вдруг эта тяга к молоденьким девочкам, пусть и всего конкретно к одной, какая-то нездоровая патология.

http://funkyimg.com/i/ZWWj.gif http://funkyimg.com/i/ZWWk.gif
- Не надо. - Мужчина прерывает несвязное лепетание Шарлотты, проходя прямиком в комнату Эмили, откуда раздавался ее плач. Девочка определенно плохо себя чувствует, это поймет любой дурак по ее поведению, хрипам и ярким пунцовым щекам. Пол касается ее лба, тут же чувствуя жар на коже, и на мгновение теряется. Не хватало еще им с Шарлоттой теперь на пару сетовать и ходить из угла в угол, не имея понятия, как помочь ребенку. Несколько секунд Хадсон усердно напрягает мозги, глядя на искаженное плачем личико Эм, и переводит взгляд на застывшую в дверном проеме брюнетку. - Одевайся. И собери Эмили, - четко дает он указания глядящей на него Шарлотте, - Поедем в больницу. - Это единственное, что они могут сделать правильно и без ущерба для малышки.

+2

4

Шарлотта знает, что просит его о слишком многом, объявляясь в его жизни вновь и набирая номер его телефона ближе к полуночи. Она не ждёт проявлений жалости и бравого энтузиазма, с которым Хадсон мог бы перешагнуть порог её квартиры и одним щелчком пальцев решить все её проблемы. Она, что уж таить, не надеялась даже, что он и вовсе поднимет трубку, увидев её имя на дисплее или же заметив знакомую комбинацию цифр, но вот он здесь, рядом, и ей хочется броситься ему на шею вовсе не потому, что желание быть ближе не отпускает её с возвращения в Сакраменто. Просто Шарлотта устала быть сама по себе, громко заявляя о своей взрослости и самостоятельности, на деле же оказываясь уязвимой и беспомощной подобно котёнку. Слова оправданий сами рвутся наружу, смешиваются с обречёнными жалобными всхлипами и обрываются на середине, остановленные одной короткой фразой Пола; француженка тут же осекается и виновато поджимает губы, зачем-то кивнув в знак вынужденного согласия: он, может, и проехал пол города, чтобы быть сейчас рядом, но это ничего не меняет. Мужчина здесь только из-за Эмили, а не ради неё, и ей нужно помнить об этом, а не держать на периферии сознания наивную надежду, что он тут же оттает при виде её слёз.
Пол быстрыми широкими шагами направляется в комнату Эм; Шарлотта, немного помедлив, чтобы перевести сбившееся от волнения дыхание, спешит следом, останавливаясь в дверях и нервно кусая губы. Сейчас, стоя в дверном проёме и с надеждой глядя в спину Хадсона, она не может дать себе ответ и объяснить, чем руководствовалась, когда звонила именно ему. Можно было выдернуть из постели любого из Ланкастеров или же сразу набрать номер "скорой", но её пальцы, будто выполняя заранее запрограмированный алгоритм, скользили по экрану в поисках его имени, чтобы нажать на кнопку вызова. Но, чёрт возьми, он ведь не держит во внутреннем кармане пиджака пилюлю от всех болезней, которая разом избавит Эмили, а заодно и её саму, от мучений. Пол знает о детях и их болезнях немногим больше неё, но именно ему и только она может сейчас довериться и доверить дочь.
— В больницу? — Шарлотта не пытается скрыть испуга в голосе, взволнованно округлив глаза и глядя на мужчину как на судью, вынесшего приговор, не подлежащий обжалованию. Отвозить Эм к докторам — всё равно что признать собственную несостоятельность, однако других вариантов у неё нет. Она лишь кивает головой, опустив взгляд вниз, и спешит в спальню, по пути стягивая с себя то самое платье с чёртовой "Hello Kitty": в этом действе нет хитрых расчётов и ей абсолютно плевать, любуется ли Пол видом её обнаженной спины в дверном проёме — все мысли вертятся исключительно вокруг маленькой беззащитной Эмили, захлёбывающейся кашлем и отчаянно требующей незамедлительной помощи. Ширли носится по квартире ураганом, одновременно натягивая джинсы и кидая в сумку необходимые вещи и документы. Одеть Эмили у неё получается не с первого раза: руки предательски дрожат, а глаза застилает поступающими слезами, которые она старательно пытается сдержать. Ни к чему показывать своё беспокойство малышке, да и держаться нужно стойко, сейчас не время раскисать.
— Всё началось ближе к вечеру, но я не придала этому значения. Она просто кашляла, обычное дело, ничего страшного. А потом всё становилось лишь хуже, — захлебываясь словами, Шарлотта хоть как-то пытается отвлечь себя, нетерпеливо ёрзая на сидении автомобиля Пола и осторожно покачивая хнычущую Эм. — Я даже не знаю, с чего вдруг она заболела, — можно было бы беспечно спихнуть всё на резкую смену климата, но с момента возвращения прошло уже немногим две недели, да и в Нью-Йорке уж явно не льды Арктики лежали в прошлом месяце. Волнение сменяется резко накатившей паникой: дыхание Ширли становится тяжелым и частым, как будто что-то внутри не позволяет ей сделать глубокий вдох, встав поперёк горла. Она машинально хватается за руку Пола, крепко сжимая его ладонь, и считает до десяти, чтобы унять эту атаку нервов по сознанию. Знакомое и от того вызывающее ещё большее отвращение здание больницы виднеется на горизонте, становясь всё ближе: Аллен даже не успевает заметить непозволительно завышенной скорости, с которой они мчались сюда.
Среди бледных стен, под ослепительно-белым светом их тут же обступают со всех сторон, забирая Эмили из её рук и унося на осмотр. Шарлотте не остаётся ничего кроме как прижимать к груди выданные для заполнения бланки и сгорать в беспомощном и бессмысленном ожидании новостей. Руки по-прежнему дрожат, не позволяя удерживать ручку, чтобы оставить нужные цифры и галочки на специальных полях, поэтому она молча отдаёт их Полу, опускаясь на неуютное сидение и закрывая лицо руками.
— Они, наверное, думают, что я ужасная мать. Хуже всего то, что они правы, — выдавливает она из себя, чувствуя исходящую от этих слов горечь на губах. У хороших мам, вроде Жизель, дети болеют лишь лёгкой простудой и носят разноцветные пластыри с супергероями каждый раз, когда сдирают коленки после игры в футбол. Её же дочь сейчас совсем одна среди незнакомых людей в пугающих белых халатах задыхается в приступе кашля и страдает от жара. Вывод в таком сравнении напрашивается сам по себе. На минуту между ними воцаряется молчание, которое Ширли нерешительно решает прервать, задумчиво растягивая слова и невидящим взглядом смотря в одну точку впереди себя. — Когда я узнала, мне хотелось от неё избавиться. Я ненавидела саму мысль о том, во что превратится моя жизнь с её появлением, — они с Полом никогда не говорили о том, что случилось в её жизни до него. Он принимал это как уже произошедшее и необратимое, не вынуждая её объяснять, а она не спешила посвящать его в подобные детали. Сейчас же, когда рядом нет никого кроме него, а разум атакован зашкаливающим волнением, Шарлотте нужно выговориться. — Потом, когда она родилась, я не могла заставить себя подойти к ней. Я боялась её сломать, боялась сделать что-то неправильно и втайне надеялась, что её не будет, когда я открою глаза, и ненавидела её, себя, Тедди и Жизель за то, что они меня остановили тогда. А сейчас я боюсь, что с ней что-то случится, потому что она всё, что у меня есть, — взгляд Шарлотты вновь становится беспомощным, а по щекам соскальзывают первые солёные капли. Ловить себя на этих мыслях было постыдно и страшно, но озвучивать их, произносить вслух оказалось куда хуже и больнее. — Я порой... всегда пытаюсь избежать серьёзных перемен в жизни именно поэтому. У меня не получается достойно с ними справляться и всё заканчивается только так: всем вокруг плохо.

Отредактировано Charlotte Allen (2015-08-10 15:17:49)

+2

5

Eyes like a car crash
I know I shouldn't look but I can't turn away.
Body like a whiplash,
Salt my wounds but I can't heal the way
I feel about you

Он непрерывно ходит взад-вперед вокруг детской кроватки, словно, если остановится, то замрет/закончится что-то еще, что-то важное, что-то, о чем он не может сейчас сообразить или вспомнить, поэтому просто должен продолжать двигаться, потому то это все, что он может делать сейчас, в эту секунду. Пол обращает внимание на то, в чем одета Шарлотта, точнее была одета, только когда милое платьице с кошачьей мордой летит на пол. Он прекрасно помнит, когда увидел его впервые; в тот момент он был абсолютно счастлив и считал, что это чувство останется с ним навсегда, наивно полагал, что Шарлотта останется с ним навсегда. Мысли мужчины невольно возвращаются в тот февральский вечер, заполняя пространство вокруг вспышками свечей, что бросали блики на обнаженную вспотевшую кожу безумно красивой девушки, ставшей для него теперь табу номер один, которое он, как оказалось, все равно готов нарушить по первому (ну ладно, второму) ее зову. Блондин невзначай бросает косой взгляд на дверь спальни, куда только что вошла француженка, сбрасывая по пути одежду. В другой ситуации это показалось бы дико возбуждающим, но Пол не мог думать о голой Шарлотте в то время, когда его уши заполнены плачем и хрипами ее маленькой дочери. Все между ними, все выяснения отношений и споры о том, кто виноват, откладываются на потом. Сейчас важна лишь Эмили, остальное можно забыть, отложить на завтра, сделав вид, что этого не существует. На какое-то мгновение в голове Хадсона мелькает понимание; ему становится ясно, почему там в аэропорту Шарлотта поставила дочь в причину своего отъезда, хоть это и в половину не оправдывает всего остального.
В квартире повисла тишина, только быстрые шаги девушки и шуршание вещами нарушают ее. Она взаимодействуют без слов, молча передавая друг другу хнычущую малышку, застегивая все нужные молнии, туша свет во всех комнатах, прежде чем уйти. Хадсон гонит автомобиль сквозь темноту ночного города, блестящего яркими фонарями, режущими глаза. Ему совершенно плевать на зашкаливающую скорость, но он все же старательно придерживается остальных правил дорожного движения, ведь, как бы там ни было, он отвечал сейчас не только за свою жизнь. Сосредоточиться на дороге было просто, это помогало отвлечься от мысли, как близко находится Шарлотта, как аромат ее волос быстро заполнил тесноту салона, как звук ее голоса совершенно природно сливается с остальными звуками окружающего мира, словно рождая самую прекрасную и естественную мелодию в мире, пусть и очень грустную. Он почти не вникает в смысл ее слов, просто слушает, лавируя между редкими машинами, будто настоящий гонщик. И тут ее ладонь внезапно ложится на его и пальцы крепко сжимаются, передавая Хадсону часть своего беспокойства и страха. Он почти физически чувствует, насколько тяжело Шарлотте в этот момент, и крепче стискивает зубы, позволяя ей удержать это мгновение ненадолго, а затем убирает руку, мгновенно ощущая, как тепло начинает покидать его тело, уступая место зябкому холоду.
Стоит на горизонте появиться больнице, как девушка начинает заметно нервничать. Почему-то у Пола такое ощущение, что есть что-то связанное с этим, о чем она ему конечно не говорила. Ощущение предательства возвращается, вновь морально отстраняя мужчину, превращая его лишь в того, кому не наплевать на судьбу ребенка. С докторами говорит он, пока Шарлотта испуганно прижимает к себе малышку, не реагируя на просьбу персонала отдать ее в руки профессионалам. Мужчине приходится помочь ей. Медсестра вручает француженке стопку формуляров, обязательных для заполнения, но та смотрит на них, словно все вопросы написаны на неизвестном ей языке и передает планшет Хадсону. Он молча берет его из ее рук, несколько раз клацая ручкой, будто готовясь писать эссе, а не ставить галочки в квадратах.
- Брось, все дети болеют. Уверен, у них есть дела поважнее, чем обсуждать тебя, - успокаивающим тоном отвечает Пол, старательно вчитываясь в вопрос "ФИО пациента" и начинает выводить имя девочки, прежде чем застопориться на ее фамилии. Аллен? Трабл? Аллен-Трабл? Лакруа?? Мужчина глубоко вдыхает и переходит к следующему вопросу.
[float=left]http://funkyimg.com/i/21aSM.gif[/float]Когда Шарлотта вновь начинает говорить, ручка в руках блондина застывает в воздухе, а его взгляд теряется в обилии печатных строчек. Он никогда не спрашивал, как Эмили появилась на свет, он просто принял этот факт, не задавая ненужных вопросов, потому совсем не ожидал подобного признания. В этот момент он злится на Шарлотту за допущение самой мысли о том, чтобы прервать беременность. Если бы он знал ее тогда, то обязательно стал бы тем, кто отговаривал бы ее в первую очередь. Нужно отдать ее бывшему должное; его поступок заслуживает уважения. Пол ошарашен откровенностью девушки и обнаруживает, что вряд ли сам сможет ответить хотя бы на один вопрос из данного медсестрой формуляра. Слишком мало он знает о женщине, что сидит рядом, и о ее ребенке. Есть ли аллергии на медицинские препараты? Какие болезни были перенесены? Вакцинироние? Операции? Наследственность? Пол не знает ничего. Как вообще он мог быть с той, о ком практически ничего не знает? О какой совместной жизни он вообще мечтал, если понятия не имеет ничего о ее жизни вообще. Она давала ему то, во что хотела посвятить, а он, как глупец, ловил на лету брошенные ему крошки и довольствовался ими.
- Зачем ты говоришь мне об этом сейчас? - недружелюбно спрашивает Хадсон, не глядя на девушку. Он откладывает бумаги на соседнее кресло, все равно от него не будет никакой помощи. - Если тебе нужно покаяться в грехах, то думаю, в этом месте есть часовня или что-то вроде того. - Ему возможно стоило побыть более милым или хотя бы тактичным, но отложить их проблемы в дальний ящик даже временно оказывается не таким простым заданием, когда каждое слово и действие порождает логичные вопросы и выводы, вытаскивающие наружу все, что скрыто в том самом ящике.
Пол устало потирает виски, опираясь локтями о свои колени; ему все же не стоило быть таким резким с Шарлоттой, ей на сегодня и без того достаточно. Просто выше его сил слушать ее завуалированные оправдания, прикрытые откровенными рассказами, для которых уже как бы слишком поздно. Что мешало ей быть честной раньше? Почему она не боролась за них тогда, когда он умолял ее об этом? - Не бери на себя все, - на выдохе произносит мужчина и неуверенно поворачивается к Шарлотте, награждая ее то ли сочувственным, то ли извиняющимся за грубость взглядом, - это нечестно. Все не могут страдать из-за ошибок одного человека. Может пора перестать избегать? Перестать отталкивать тех, кто пытается тебе помочь. Ведь ты только что сама поведала историю, которая является ярким примером тому, что иногда полезно прислушаться к советам других. - Она смотрит на него своими пронизывающими голубыми глазами, застеленными пеленой слез, и Полу становится не по себе под ее взглядом. Он откидывается на спинку неудобного кресла и делает глубокий вдох потирая глаза. Ему стоит сейчас думать об Эмили, о Холли, одиноко спящей в его квартире, но только не о Шарлотте и ее мягких губах, по которым он так сильно скучал. - Хочешь чего-нибудь, пока мы ждем? Принести кофе? - Он дает ей понять, что никуда не уйдет, что останется с ней. По крайней мере, пока.

+1

6

Ouch, I have lost myself again
Lost myself and I am nowhere to be found,
Yeah, I think that I might break
I've lost myself again and I feel unsafe
- - - - - - - - - - - - -

Слова Пола, тот резкий тон, с которыми они были произнесены, и злобные нотки, проскальзывающие в нём, заставляют Шарлотту невольно вздрогнуть, нервно передёрнув плечами и опустив глаза. Зачем она всё это сказала? Хороший вопрос, ответа на который у неё, конечно же, не было. Звуки сами складывались в слова, льющиеся потоком на эмоциях, сдерживать которые ей было всегда не под силу, сейчас же —  в особенности. Она сжимается на сидении, словно хочет стать маленькой, крошечной, совершенно незаметной, и виновато поджимает губы, скользя невидящим взглядом по скользкой кафельной плитке. Переходить к внезапным даже для самой себя откровениям ей не хотелось, ровно как и давить на жалость, которой она не только не хочет, но и не заслуживает. Да, её жизнь в любом из аспектов — истинная катастрофа, трагедия, выстроенная на собственном упрямстве и неприятии многих вещей, считающихся нормальными для всех, кроме неё самой. Но груз вины лежит лишь только на её плечах, и, быть может, не сегодня, не сейчас, но однажды со временем она научится брать на себя ответственность за каждый из содеянных грехов; она когда-нибудь будет готова. Сейчас же Шарлотта может признаться лишь в том, что всё, так или иначе касающееся Эмили, начиная её рождением и заканчивая этой простудой, берёт свои корни от неё. От той, которой проще застегнуть молнии на чемоданах и скрыться от проблем в другом городе, штате или на ином континенте, лишь бы не бороться с трудностями, которые всё же настигнут её в итоге, как бы далеко она ни была и сколько бы замков на свои двери ни вешала. В конечном итоге, сбежать от себя ещё никому не удавалось, и Шарлотта ван Аллен не станет исключением, сколько фамилий ни меняла бы, наивно веруя в то, что вместе с этим и вся её жизнь вдруг станет другой. Лучше, чем прежде.
— Мы с Богом не слишком-то ладим, — после продолжительной паузы произносит француженка, шмыгает носом и откидывается на спинку неудобного кресла. — Так уж вышло, что мы не верим друг в друга, — она проводит тыльной стороной ладони по влажным щекам, стирая слёзы, и сжимает дрожащие пальцы в кулаки, проклиная себя за собственную слабость. Эмили сейчас под присмотром врачей, толку от которых больше, чем от впадающей в панику истеричной француженки, однако это не повод раскисать. И раз уж всё, что она может сделать сейчас — это заполнить нужные бумаги, которые вызывают у Пола неподдельное замешательство, то этим Шарлотта и займётся. Она решительно тянется вперёд, перегибаясь через мужчину, подхватывает планшет и принимается остервенело проставлять галочки и вписывать сведения в нужные графы, вдавливая ручку в бумагу с такой силой, что последняя грозится порваться в любой момент. От одной только графы с фамилией пациента ей становится не по себе, потому что именно в этом пункте и заключается весь парадокс: девочка, избегающая проблем, выходит замуж за проблемного мальчика, чтобы позднее развестись с ним и теперь всю жизнь помнить об одной из своих ошибок, глядя на дочь и помня про её двойную фамилию. Ту, последнюю часть которой, ей самой, наверное, стоило бы оставить, как клеймо, говорящее само за себя. Слёзы вновь собираются в глазах, потому что всё это, как ни крути, глупо и бессмысленно. Как и сам факт её существования.
Шарлотта улавливает движение сбоку и поворачивает голову, снизу вверх глядя на Пола. В его глазах плещется сожаление, от которого ей вновь становится неуютно, а распалившаяся злость сходит на нет, сменяясь острым ощущением неуверенности в себе. Он спокоен вовсе не потому, что его мало волнует состояние Эмили (будь это так, то мужчина не приехал бы в её квартиру изначально), и именно это ударяет больнее всего. Француженка, всегда знавшая, что она далека от идеалов эмоциональной сдержанности, сейчас чувствует себя на взводе, и именно эта истерика, по большей части протекающая внутри неё, кажется лишним элементом, от которого нужно поскорее избавиться. Сделав медленный выдох, Ширли внимательно глядит на Хадсона, с деланым спокойствием слушая его, и отрицательно качает головой.
— Могут. Когда речь идёт обо мне, — она нервным движением руки убирает волосы за уши, поспешно облизывает пересохшие губы и разворачивается в сторону мужчины всем телом, сжимая пальцы на подлокотнике сидения. — Я не могу остановиться и перестать. У меня в голове нет рычага или кнопки, которые отвечают за снятие барьеров. Хотелось бы, чтобы они были, но их просто нет, — Аллен пожимает плечами, отводя взгляд в сторону, и задумчиво покусывает губу, подбирая слова. — Я причиняю людям боль, чтобы больно не было мне. Но именно так я и чувствую себя в итоге. Это запрограммировано помимо моей воли.
Этот разговор становится слишком откровенным и потому неловким. Когда от неё и требовались подобные признания, она упрямо мотала головой и упиралась, замыкаясь в себе, а сейчас хочет и — что странно — может всё объяснить, вот только не видит смысла. К чему вновь поднимать тему об их разрыве, инициатором которого она и была, когда в конце коридора маленькой Эм пытаются сбить температуру и подбирают лекарства от раздирающего горло кашля? Шарлотте вновь становится неловко, и это ощущение становится лишь сильнее, когда Пол предлагает принести ей кофе. Такой, казалось бы, незначительный жест, банальное проявление вежливости, однако она воспринимает его слишком близко к сердцу. Ей бы сказать, что уже слишком поздно и он и так сделал слишком много за сегодня, хоть и не должен был, а потому ему пора вернуться домой к Холли, чтобы завтра не объяснять, где он пропадал, и не засыпать за рабочим столом. Это было бы правильным поступком, вот только когда Шарлотта делала всё верно?
— Ничего не нужно, — качает она головой, — просто не оставляй меня. Побудь со мной ещё немного, — она нарушает чётко очерченные границы, будто не замечая их существования, осторожно, словно боясь спугнуть, упирается лбом Хадсону в плечо. В этом действе нет ни единой попытки вернуть то, что было между ними когда-то; Шарлотта не пытается возродить в нём погребённые чувства или вызвать всплеск новых — ей просто нужно, чтобы он сейчас был рядом, потому что исходящее от него тепло действует на неё лучше любого успокоительного. — Прости меня, — её тихий шёпот может расслышать только Пол. Шарлотта знает, за что именно просит прощения, и пользуется моментом, осознавая, что иного подходящего может и не выпасть. Вспоминать об их личных проблемах сейчас слишком неправильно, поэтому она, шумно выдохнув, добавляет, — Не стоило всё же срывать тебя посреди ночи.

Отредактировано Charlotte Allen (2015-08-22 00:10:08)

+1

7

Я не верю в твои слова, так и знай.
Не смогу я забыть твоего "Прощай!"
Не смогу, прости...
.................

Никуда не деться от того, что Пол чувствует к Шарлотте. Нельзя по щелчку пальцев вдруг стать безразличным, заставить сердце умолкнуть и не рваться из груди каждый раз, когда она оказывается рядом. Как бы сильно мужчине этого ни хотелось, сколько бы раз он ни говорил себе, что с этим пора кончать, эта хрупкая девочка была и остается частью его жизни, пока он окончательно не будет готов вытравить ее из себя. Пол злится за мысли, то и дело мелькающие в его голове; периодически в нем проскакивает желание, чтобы француженка никогда не возвращалась обратно в Сакраменто, избавив его от мук сомнения и душевных терзаний. Он и так ежедневно испытывает вину перед Холли за то, что использует ее в попытках заглушить чувства к другой женщине, но сейчас ему и  вовсе нет прощения, потому что он и думать забыл о девушке, которую бросил посреди ночи, ради той, кого хотел позабыть.
Он ловит каждое ее движение, каждое слово, подмечает перемены на ее лице и любую мелочь, что может дать ему подсказку о ее состоянии или намереньях. Пол честно пытается понять ее, но, как и всегда, это ему плохо дается. Девушка сильно сжимает планшет в руках, отчего ее пальцы белеют; ее вид дает Хадсону понять, что она редко бывает настолько откровенна, каждое произнесенное слово причиняет ей боль, оттого мужчина чувствует себя своеобразным маньяком, пытающим свою жертву и испытывающим удовольствие от ее страданий. Но он не просил Шарлотту об этом, не вытягивал наружу ее чувства, хотя больше всего на свете хотел бы стать тем, кого она посвятит в тайну своего устройства. С ней никогда не бывает просто и даже правда с ее уст становится головоломкой. Дайте скорее инструкцию по применению, иначе он просто сойдет с ума в попытках соединить все винтики и колесики воедино. Аллен так уверена, что знает себя, заставляя мужчину поджать губы и отвернуться, не в силах больше выдерживать ее взгляд, который одновременно вызывает в нем и злость, и жалость. Ему хочется нажать на паузу, остановить эту сцену и дать себе время переварить все, подумать, подобрать слова, которые, возможно, вовсе лишние сейчас, но он просто обязан был бы их сказать. Но ему остается лишь по привычке читать между строк, чтобы позже, в сотый раз прокрутив разговор у себя в голове, понять какую-то важную мелочь, которую Шарлотта просто не скажет вслух. Еще позже Пол будет корить себя за то, что вообще позволил этому выбившему его из зоны комфорта разговору состояться, но сейчас он рядом с Шарлоттой, потому что просто не может иначе.
Она кладет голову ему на плечо и все контакты, словно вновь соединяются, ускоряя вяло бегущую по венам кровь, механизм щелкает и стрелки снова идут в правильном направлении. На секунду все становится правильным. Среди холодного кафеля и омерзительно бьющего по глазам белого цвета, окружающего все вокруг, этот маленький уголок наполняется теплом и красками.
- Да, не стоило, - соглашается Хадсон, подразумевая под этим и Холли, с которой поступает так нечестно, и свои отношения с Шарлоттой, от которых она не позволяет ему получить свободу, и ее отъезд, о чем они, по всей видимости, оба жалеют теперь, спустя упущенное время. Ей не стоило звонить, не стоило врываться в его жизнь и переворачивать ее с ног на голову, если она действительно сожалеет обо всем, что причинила ему. А ему не нужно было приезжать, если он и правда желает оставить ее в прошлом. Правда в том, что между ними ничего не закончилось, а оборвалось; как ни крути, их роман так и останется незавершенным, а без финальной точки события продолжают развиваться, уже независимо от желания участников. – Но я все равно не мог уснуть, так что… - Пол пожимает плечами, умалчивая о причинах своей бессонницы и о завтрашней деловой встрече, и о Холли, которая не обрадуется, не обнаружив его в постели. Он едва заметно прижимается губами к макушке Шарлотты, вдыхая знакомый аромат ее волос, и по его телу проносится дрожь. Горло перехватило невидимой хваткой, перекрывая доступ воздуха, и от только что нежного тепла стало невыносимо жарко. Пол словно испытывает приступ клаустрофобии и приступ паники одновременно, на мгновение осознав, насколько близко к себе подпустил Шарлотту, позволяя ей не только прорваться в его личное пространство, но и плющом обвиться вокруг. Мужчина начинает неловко ерзать на месте, прокашливаясь, чтобы разбавить воцарившуюся между ними опасную тишину. Он вскакивает с места резче, чем можно было принять за нормальное действие, и, уводя взгляд, пытается найти слова, чтобы объяснить свое поведение.
- Что-то они долго. Пойду спрошу, как идут дела. – Не дожидаясь ответа девушки, Хадсон идет по коридору в поисках того, кто может хоть что-то сказать ему о состоянии Эмили. Мужчине просто необходимо перевести дух. Он спускается вниз, выходит на крыльцо, тут же зажигая сигарету, и глубоко затягивается горьким дымом. Ночной воздух немного прочищает мозги, прежде чем Пол вновь вернется в помещение, где даже воздух пропитался насквозь Шарлоттой ван Аллен, действуя на него, как атакующая инфекция. Он бросает окурок на пол, под неодобрительные взгляды ожидающего карету скорой помощи медперсонала, и возвращается обратно в здание госпиталя, чтобы все же справиться о здоровье малышки Эм.
- Все хорошо, - с облегчением произносит Хадсон, вернувшись в зал ожидания, но держась на расстоянии от француженки. – Им удалось сбить температуру. Эмили спит. Через пару часов мы сможем забрать ее домой. – Мужчина осекается, сказав последнюю фразу. Было время, когда он думал, что однажды они трое будут семьей, что в такие моменты они с Шарлоттой будут справляться со всем вместе, рука об руку, поддерживая друг друга, а потому никогда не будут так разбиты, как в этот момент. Но его надежды не исполнились, разлетевшись кусками старых газет. – В общем, не переживай, все обошлось. Остальное тебе позже расскажут врачи. – Он переминается с ноги на ногу, чувствуя, как вместе с кризисом ускользает и их момент откровения, рассеиваясь, как ночь на рассвете. – Наверное, теперь мне лучше уйти, - с нотками сожаления и полнейшей неизбежности добавляет блондин, открыто глядя Шарлотте в глаза.

....................
Надо дальше жить, надо дальше плыть.
Только не смогу тебя я разлюбить.
Не смогу забыть твоего "Прости..."
Не смогу, прости.

+1

8

where do I even start to pick it up when it's falling apart?
WHERE DO I EVEN START?
w h y   d o e s   i t   s e e m   s o   h a r d ?
- - - - - - - - - - - - -

Металлический подлокотник жёсткого кресла впивается меж ребер — к утру можно будет лицезреть неровное синеватое пятно на бледной коже; от изогнутой спинки исходит холод, проникающий под кофту и пробирающий до костей, а стойкий запах медикаментов, которым стены, кажется, пропитались насквозь, оседает на волосах и одежде француженки. Но ничего из этого она уже не замечает, устало прикрыв глаза и вдыхая столь полюбившийся ей когда-то терпкий аромат изысканного мужского парфюма, укутанная в тепло, исходящее от Хадсона, словно в уютное мягкое одеяло. В эту минуту она понимает, как сильно скучала по нему на самом деле: ей не хватало его мягкого голоса, которым он произносил её имя, сильных рук, нежно обвивавших её талию, и серьёзного взгляда серо-голубых глаз, в которых поблескивали задорные огоньки. Ей приходится крепче сжать пальцы, чтобы не дать себе возможности протянуть вперёд ладонь и коснуться его — их отношения уже не те, что прежде, и одним случайным прикосновением можно разрушить и эту мимолётную идиллию, выстроенную из обломков всего, что когда-то между ними было.
— Почему нет? — беспокойство и забота смешались в голосе француженки, тщательно и мастерски скрывая преисполненные надеждой нотки. Наивно думать, что причиной его бессонницы являются мысли о той, что так осторожно и неспешно проникала ему под рёбра, а затем одним резким движением вырвала сердце из грудной клетки, но Шарлотта всегда любила приятно обманываться и тешить себя наивными надеждами, когда ей того хотелось. И это был именно тот случай, поэтому когда губы Пола легко, почти невесомо коснулись её макушки, она заставила себя поверить, что ей не показалось, хотя где-то на периферии сознания и понимала, что это было лишь иллюзией, выдумкой, столь желанной игрой сознания с её неумолкающими чувствами.
[float=right]http://funkyimg.com/i/21vYV.gif[/float]Ощущение комфорта прерывается в тот же миг, когда Пол рывком поднимается с места: француженка только и успевает поднять на него глаза, когда он говорит, что разузнает о состоянии Эмили и скрывается за поворотом. Без него сразу становится холодно, пусто и вновь страшно. А ещё очень одиноко, но к этому чувству ей пора бы привыкнуть, как и к виду его спины, потому что удерживать его возле себя долго она больше не сможет: однажды она ясно поймёт, что напрасно стучит в ею же захлопнутую дверь, опустит руки и сдастся, отпустив его окончательно и позволив уйти в последний раз. Потому что, как бы сильно ей ни хотелось вернуть его, исправить допущенные ошибки и сгладить все острые углы, даже у её эгоизма есть лимиты. И если он будет счастлив вдали от неё, то она принесёт свои чувства в жертву ради него.
Пол Хадсон — её персональное лекарство от всех болезней, но сейчас его нет поблизости, и разум вновь полнится гнетущими мыслями; француженка пытается унять нервозность, неумело сосредоточившись на петлях вязаных рукавов, натянутых до костяшек пальцев. Аллен встаёт, обхватывает себя руками и бессмысленно слоняется из угла в угол, лишь бы занять себя, отвлечь, не дать снова сорваться. Уже поздно, и коридоры больницы пусты — лишь изредка кто-то из персонала проскальзывает мимо; привыкшей к умиротворённому уединению Шарлотте эта пустота сейчас совсем не по нраву.
Голос Пола раздаётся позади; она оборачивается на звук, невольно подмечая, что он держится на расстоянии, но понимающе кивнуть и отвести взгляд так и не успевает. В голове только и звучит на повторе столь желанное "всё хорошо", и она выдыхает, расслабив плечи, но тут же все мышцы натягиваются в напряжении. Мы? Он сказал "мы"?! Ширли чуть приподнимает брови, не зная, как и реагировать: услышать это одно короткое заветное слово вновь было неожиданно и приятно, но слишком быстро оно приобрело горчащий привкус. "Мы" — это где-то там, в прошлом, никаких "нас" уже больше нет. Француженка встряхивает головой, разбрасывая эти домыслы по сторонам, и кивает в ответ, не зная, что ещё сказать. Мужчина поспешно исправляется, будто надеясь, что его случайной оговорки она не услышала, и то ещё один едва слабый, но всё же ощутимый укол в её сторону, не дающий забыть, что она сделала и что разрушила. Но она замечает (или думает, что заметила) сквозящее сожаление в его голосе, от которого счётчик очков уверенности приходит в действие, приплюсовывая желанную десятку.
— Пол, подожди. Я... — Шарлотта срывается с места, делая три решительных шага и замирая, так и не совершив четвёртый, словно почувствовав на своём пути непреодолимую преграду, не дающую двигаться вперёд и дальше. Она, осекаясь на полуслове, так и стоит перед ним, не в силах продолжить, потому что и сама не знает, что хотела ему сказать. Выбор слишком велик: на кончике языка вертится сотня фраз, которые ей хочется озвучить, но все они кажутся неуместными или нелепыми. — Я хотела поблагодарить тебя. Поэтому, да: спасибо. Большое, — француженка выдавливает из себя кривую улыбку, пытаясь изобразить её как можно естественней, но чувствует, что ей это удаётся плохо. — И ещё... — Ширли покусывает губу, осторожно выбирая слова, но в последний момент решает довериться инстинктам. — Спокойной ночи, — срабатывает инстинкт самосохранения, блокирующий любые проявления слабости и тягу к откровениям. И за это она проклянёт себя тысячу раз, начиная с той минуты, когда его силуэт скроется и исчезнет из поля зрения. Но сейчас Шарлотта лишь сделает оставшиеся несколько шагов и, опустив ладонь ему на плечо, привстанет, чтобы осторожно коснуться губами его щеки.

Отредактировано Charlotte Allen (2015-08-28 01:30:13)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » let me in