Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Ты помнишь, что чувствовал в этот самый момент. В ту самую секунду, когда...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Просто дай мне жить


Просто дай мне жить

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Участники: Alec Palmer, Natasha Oswald
Место: пригород Сакраменто
Погодные условия: Средняя температура: днём до +36, ночью +19, иногда может накрапывать мелкий дождь
О флештайме: Ты многое пережила. Я тоже. Мы такие разные, и у каждого есть своя история. Мы совершали столько ошибок, что ими впору выкладывать дорогу в Ад. Или в Рай. Не знаю я, кем ты для меня являешься, и кем будешь, в качестве кого я тебя хочу видеть. С одной стороны и страшно, а с другой ... Как знать, куда нас приведут дороги? Не сведутся ли они в одну-единственную, и не станешь ли ты кем-то большим, чем просто соседка со своими тайнами?

+1

2

Путешествие с моим отцом - это удовольствие ниже среднего. Да, мы сблизились, начали лучше друг друга понимать, он словно открыл глаза на ту часть жизни, о которой я раньше знать не хотел. Узнал часть семейных тайн, стал иначе относиться к матери и службе, смог познать другую сторону. Вот только какой ценой мне это далось, лучше не вспоминать. У каждого из нас есть память, и это хорошо. Но то, что она имеет свойства только самое худшее сохранять, причем в качестве HQ или HD - это не очень, я не хочу каждый пиксель видеть, коих миллионы! Но нет, ночь за ночью, день за днем - я вспоминаю каждый раз подетально. И свое возвращение в Ирак, и как я этому радовался, и как радость эта была омрачена бывшей супругой. Интересно, почему мне так "везет" на бывших? Что я такого натворил, что мне в вину ставят и ко мне же приковывают узами брака или отношений вот таких вот дам, которые и помереть спокойно не дадут? Хотя, по этой же логике, отца можно причислить сюда же, потому что он один из тех, кто не дал мне уйти, кто держал меня на плаву до последнего, хотя, догадываюсь, порой имел желание утопить, чтобы я не мучился от боли и груза воспоминаний.
Несколько часов на самолете, пустые разговоры, сон урывками - вот и все, что останется в памяти про переезд в Сакраменто. Зато здесь тепло, можно даже сказать жарко. Мне сложно судить о жаре после иссушающего зноя Ирака и Афганистана, когда кажется, что на тебе плавится абсолютно все. Хотя, если что-то и будет, что может плавиться, оно и поступит согласно логике вещей, и ехать будет намного "веселее".
О чем я думаю? Да о чем угодно, лишь бы занять голову и не оставить там места для мыслей о прошлом - далеком и недавнем. Я не хочу вспоминать о том, что был какое-то время счастлив, что мне казалось, будто нашел свою единственную, что ... А, к черту. Зачем вспоминать ту, которую уже не вернуть? Проще забыться в новых проблемах на новом месте. И мне, едва ли не впервые, предстоит часть работы на дому - изучение и внедрение меня самого во все тонкости и нюансы работы. Подозреваю, что моему благополучному возвращению на то же место поспособствовали связи отца, но это уже не так важно. Нужно поблагодарить, и я это сделаю. Потом. Наверное. Если вспомню.
- Спишь?
- Нет. Медленно моргаю. Но будить меня не надо.
Старая, можно даже сказать, бородатая шутка. Открываю глаза, и тут же зажмуриваюсь от солнечного света - отец распахивает шторы, и лучи освещают просторную гостиную. Я в принципе не знаю, для чего мне дом, если есть квартира, но окей - пусть будет так, как сказал Палмер-старший, только подчинюсь - это лучше, чем пытаться переспорить стареющего военного (это страшно, поверьте, причем лучше на слово!).
- Тебе помочь выйти на улицу?
- Там жарко.
- Старею я, а бурчишь, как дед, ты!
Мне остается только предпринять попытку поднять руки, но ощутив привычную ноющую боль в плече, оставить это гиблое дело, и подчиниться. Реабилитационный период уже должен был бы подойти к концу, но переезд вернул меня в это "славное" время, когда ты сидишь и гадаешь - снова принять лекарство, и вырубиться до утра, или же досидеть до ночи за работой, а потом дать организму отдохнуть естественным путем? Я выбирал второе, но иногда приходилось прибегать к чему-то иному. Потихоньку ходил на небольшие расстояния, привыкая к новым ощущениям. Это была не боль, точнее, не совсем обычная боль, а нечто иное. Я заново познавал мир, вокруг меня все было новым, так что, быть может, отец не так уж и был неправ, считая, что смена обстановки мне поможет?
Задний двор дома радовал ухоженностью. Предыдущий хозяин, насколько я знал, расставался с этим домом едва ли не со слезами, но его маленький ребенок требовал квартиры, и главе семейства оставалось подчиниться, довольствуясь только редкими выездами за город на прогулку. Вот они - городские дети. Избалованные удобствами и не воспринимающие пригород во всей его красе. Кстати, о детях. Если не ошибаюсь, то у моих соседей ребенок как раз есть. Надо бы как-нибудь зайти и познакомиться что ли. Но это потом, когда я приведу себя в надлежащий вид, и буду способен нормально разговаривать, не замолкая посреди разговора. Не знаю, как к этому привыкли отец и медсестры, и, кстати, врач, который подолгу выслушивал и собирал анамнез, но ... Люди ко всему привыкают, и мне надо брать пример с окружающих, кажется. Потому как пример не самый плохой, и есть чему учиться. На данный момент мне снова надо было учиться терпению и смирению. И это получалось. По крайней мере, о прошлом думалось все меньше, зато объемы работы нарастали, и ...
- Я поехал.
- Уже?
Не сказать, чтобы я был сильно расстроен, просто как-то не рассчитывал, что отец уедет так скоро. Между нами была пропасть, ставшая похожей на рану, и сейчас эта рана затягивалась, но требовалось время. В одном мы были очень похожи, вернее, я очень походил на него - служба всегда занимала и будет занимать первое место в жизни. С одним "но" - я туда вернуться уже не смогу, а вот майора служба звала и днем, и ночью, и оставленное место не должно было пустовать. Я понимал, смог примириться. Но легкую зависть пока никто не отменял, по крайней мере, для меня.
- Справишься?
- Не маленький уже.
- Поэтому и переживаю.
Я удостоился отеческих объятий, и Стивен почти сразу уехал. Думаю, если бы была возможность испаряться, он бы использовал ее на каждом шагу. Да и я бы не отказался. И от возможности испарять некоторых личностей - тоже.

Вечер радовал прохладой и ароматом цветов. Относительно тихо, только за забором по-прежнему активничает ребенок. Надеюсь, засыпает он по расписанию, а то с соседями будет неприятный разговор ...

- Она получила ранение в грудь. Пуля прошла близко от сердца, внутреннее кровотечение, но все обошлось. Мы откачали кровь, сейчас ей нужно переливание.
- Состояние какое?
- Стабильно тяжелое. И, да, мистер Палмер. Плохая новость тоже есть.
- А это что – хорошая была?
Не знаю, как объяснить напряжение, которое повисает между мной и доктором на эти несколько секунд. Он кусает губы, как подросток, а мне хочется встряхнуть его за плечи, от души. И эту же душу вытрясти.
- Ребенка спасти не удалось.
Нет ощущения полета в пропасть. Есть сразу ощущение, как будто разбился. Я мотаю головой из стороны в сторону, пытаясь прийти в себя. Откуда-то подлетает медсестра с бутыльком нашатырного спирта, ватку с которым мне суют под нос. Да, видимо, дело совсем плохо, раз я не помню, почему сижу. В голове всего одна мысль. Впервые за все время, что я знаю свою жену. И я хочу, чтобы она об этом знала. Я ни разу никому не говорил эту фразу, только одной девушке, которая обманывала меня на протяжении двух лет, скрывая свой род деятельности.
- Я могу войти к ней в палату?
- Да, конечно. Правда, это бесполезно – она сейчас после наркоза и после операции, так что все равно Вас не услышит.
Ничего. Неважно уже – услышит или нет. Лучше я сразу скажу ей, как есть.
Захожу в палату. В нос бьет запах лекарства и писк аппарата дает о себе знать, того самого, который отслеживает пульс и отсчитывает удары сердца. Я некоторое время смотрю на Аву. Такую тихую, неподвижную … Нет жалости. Она сама не любила, когда ее жалеют, даже я. И себе редко позволяла кого-то жалеть кроме меня, и своего отца. Но сейчас …
- Я тебя ненавижу, слышишь? Ты поставила под угрозу свою жизнь, чертова альтруистка. Но ты убила и нашего ребенка. Чего ты этим добилась?! Справедливости?! Ради кого, мать твою?! Ради какой хреновой цели, ради кого ты убила нашего ребенка?!


Снова та же самая боль. Тупая и ноющая, а не откровенно-резкая и открытая, как при рваном плече и пробитой груди. Я пытаюсь дышать как можно глубже, но это не получается. Из равновесия, в конце концов, выводит крик того же самого ребенка за забором - крик то ли радости, то ли испуга. Опираясь на трость, я выхожу из дома, и осторожно иду к воротам соседнего. Нажимаю на дверной звонок, и жду ответа. Тихие осторожные шаги. Еще не успевают спросить, кто же пришел, как я задаю не совсем тот вопрос, который собирался:
- Вы не поможете мне вызвать врача? Я не знаю местных телефонов, а справочника дома нет. Я Ваш сосед.
Со стороны, наверное, звучит очень глупо и наигранно. Только вот боль становится сильнее, растекаясь от плеча по всему телу, и мне это не нравится. Очень не нравится.

+1

3

Кажется, это был ничем не примечательный день. Ничем, кроме внепланового выходного. При чем, ничего такого, что предвещало бы его появление в моем плотном графике - не случалось. Дети были здоровы, Реми должен был отправиться в сад, мы с Одри - в офис.
Но мне приснился сон.
Вообще, прошло уже немало времени, и постепенно я перестала видеть сны. Точнее, может я и видела их, но уже не помнила и не ощущала так остро и жестко, как раньше. А тут на тебе - взял и приснился! Да еще такой яркий, образный, тревожный... Проснувшись с квадратной головой, я еще с четверть часа не могла заставить себя подняться с постели. Я ощущала себя не просто не в своей тарелке - я ощущала себя раздавленной. И решение родилось само собой. Я просто позвонила в студию и отменила все встречи, сославшись на плохое самочувствие. Потом позвонила в сад и предупредила, что Реми побудет сегодня со мной. Стало как-то немного спокойнее, но послевкусие сна не отпускало, вызывая в сердце щемящую тоску от острого, не смотря на все мое нынешнее окружение, одиночества. Поэтому я поспешила углубиться в дела, хоть сколько-то отвлекающие меня от всяких философских жизненных рассуждений и прочей меланхолии. Сначала я доехала с детьми до супермаркета и накупила продуктов, кажется, на ближайшую неделю. Потом мы с Реми дружно готовили всякие мелкие вкусности для пикника, который я пообещала устроить ближе к вечеру, когда спадет жара. Созвонились с Чарли, узнали, как у него дела. Позвонили бабушкам, пригласили их в гости, но те, увы, отказались - оказывается, сегодня они пойдут в театр на какую-то очень важную для Диты постановку. Мы немножко расстроились, но совсем чуть-чуть, и вот уже я спокойно отправила Реми гонять мяч во дворе, а сама занялась любимым своим делом, которое, как говорят русские, нельзя закончить, а можно только прекратить. Ремонтом гостиной, естественно.
Этот захватывающий процесс длился уже с весны, и конца-края ему видно не было. Это обнадеживало и ужасало одновременно. Обнадеживало тем, что у меня еще много "успокоительного" на случай внезапных приступов депрессии, а ужасало тем, что такими темпами Рождество и Новый год придется праздновать где-то еще, чтобы не липнуть к свежей краске и не дышать строительной пылью. Но у меня еще будет время поразмыслить о сложившейся ситуации.
Звонок во внешние ворота, разнесшийся по всему дому, застал меня за переливанием из ведерка в специальное корытце для валика (читай - расплескиванием по близлежащему пространству) краски, которую я собиралась нанести на деревянные панели возле камина. Нетрудно, я думаю, догадаться, в каком виде под оглушительный лай Апреля я оправилась открывать ворота. Короткие джинсовые шорты-комбинезон, заляпанная белая футболка, волосы, убранные под бандану с принтом из известного сериала и краска. Много-много краски. Руки в краске, ноги в краске, даже лицо - и то не спаслось...
Озабоченно хмуря брови, я медленно шла к воротам, опасаясь возможного визитера просто потому, что совершенно точно никого не ждала. И правда, визитер оказался мне абсолютно незнаком. Светловолосый и голубоглазый, он опирался на трость, и лицо его было таким иззелена-бледным, что в первое мгновение я испугалась. Но в сторону отступила, пропуская негаданного гостя на участок, где была беседка, и можно было сесть. Ко мне тут же подскочил Реми и, путая французские и английские слова, спросил, в чем дело.
- Сынок, принеси мне телефон. Надо вызвать скорую помощь. - мальчик тут же унесся, сверкая голыми пятками. Усадив мужчину на лавочку в тени навеса, я пытливо заглянула ему в глаза. - Что с вами? Возможно, нужна вода или какие-то медикаменты? Скорая сюда приезжает быстро, уж я-то знаю...
О том, чтобы не помочь мужчине, даже мысли не промелькнуло. Я слишком хорошо знала, как это страшно, когда внезапно накатывает приступ, а рассчитывать можно только на себя.
Вскоре вернулся Реми, отрывая меня от человека, назвавшегося соседом, и тоже заботливо предложил воды, пока я дозванивалась в медслужбу и объясняла ситуацию и проезд.
- Не волнуйтесь, они скоро будут. Меня зовут Наташа, а это Реми - мой сын, - кивая на темнокожего мальчика с ореолом тугих черных кудряшек на голове, произнесла я, стараясь улыбаться одобрительно, а не озабоченно.

+1

4

[в архив]: нет игры больше месяца

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Просто дай мне жить