Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Если ты...


Если ты...

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Участники: Alec & Ava Palmer
Место: лестничная клетка
Погодные условия: сносные для августа
О флештайме: надо проверять факты перед тем, как делать выводы.

+1

2

Я выплываю из проулка, ныряю в следующий. В экипировке немного жарковато, чувствую, что на лбу проявляется легкая испарина. Джинсы на филейной части уже стали влажными. Автомобилям я больше не доверяю, тут если и разобьешься, то сразу отправишься к праотцам, а если из машины, то долгое общение с Апостолом Петром грозит возвращением на грешную землю, куда – нибудь в палату коматозников, к радостным воплям медсестер и удивлению врачей – а как ты вообще выжить – то смогла? Не задавайте мне вопросов подобных, сама до сих пор удивляюсь. Даже не как, а скорее – для чего / кого. Ради. Все вопросы кажутся трубами канализации, непонятно откуда берущимися, и неизвестно куда уходящими. По – дурацки у меня в этот раз получилось выжить, так может хоть погибну по-человечески, кто – нибудь знает, возможен ли такой исход моих нерадостных дел?
Но вот, нужный адрес уже скоро. Ваша остановка, мадам, пора спешиться, снять защитный пластик с лица и груди, осмотреться и пройти. Пройти дальше. Возможно к тому, чего ради я и неслась сюда на всех парах, а возможно к тому, что давно меня поджидает, покушаясь всегда неожиданно, и забирая каждый раз самое дорогое, что у меня есть. Не получилось из меня Риты Варатаски: это все и правда сказки о незыблемых и непоколебимых воительницах, швыряющих врагов своих одним лишь легким ударом длани.
Сломанная, пропавшая, мертвая. Поднимаюсь в лифте впервые за много лет – фобии мои уже давно окончательно разбиты. Оглядываюсь на себя в зеркало – длинный хвост, точеные скулы и глаза на половину мордашки. Современная Мальвина или Наташка, что не может сдохнуть никак – все время что – то мешает. То одно держит на земле, то другое, никак не хотят отпускать ее, то обстоятельства, то человек.
Человек, ради которого я использую, наверное, восьмую свою жизнь. Если считать по – кошачьему веку. Ни разу себя еще не сравнивала с пушистыми своенравными созданиями, теперь понимаю – что поистине похожа. Тоже не знают, зачем живут, следуют только инстинктам, но тем не менее – выживают. Так и я. Ради чего – не знаю, но головой о стену бьюсь в надеждах провертеть дырку толи в кирпиче, толи в собственной черепушке.
Вот он, этаж. Выхожу из кабины на ватных уже ногах, заворачиваю за угол, поднимаю сжатый кулачок, чтобы стукнуть пару раз по дверному полотну. Застываю на месте, словно даю себе шанс последний. Сорваться, скрыться, убежать, потеряться в пространстве и времени, только не подвергать себя больше той опасности, что зовется Алек Лукас Палмер по паспорту и жетону, не захлебываться от удивления самой себе, то прорве воды из глаз, то приступами любви, что невозможно сдержать внутри. Поднимаю взгляд на освещение – под потолком летает муха. Сто сорок раз в час садится на лампу, обжигая лапы, но не прекращает своих попыток прикоснуться к свету. Что, если я создана для того же? Попутно разрушая все хорошее, что вокруг меня существует, я подобно глупой мушке стараюсь остаться рядом с палящим, жарящим, выжигающим дотла мое нутро солнцем, что если это и есть мой путь, после всех этих дрязг, и моя задача – его вернуть? Все вернуть на круги своя, чтобы слышать каждое новое утро это его: «моя, моя, моя!», задыхаясь от близости, и не подозревать о собственной беззащитности, потому что с ним, за ним, рядом.
Два удара в дверь. Секунды тикают, а я все еще отгоняю мысли, жалеющие о невозможности телепортироваться туда, вовнутрь просто так, без открывания двери и без не самого приятного разговора. Просто молча упасть туда и забыться. Хотя прекрасно знаю, что поведение мое смешно и беспардонно, нелепее и глупее я себя вела только ребенком в возрасте двух с половиной лет.
Шаги. Нужно собраться в последний момент перед тем, как я буду в очередной раз убита одним только взглядом его, столь сильно похожим на выстрел. Тот, от которого дырка в моей груди зияет и по сей день, который мне много раз предлагали исправить пластикой, и тот, что я решила бережно хранить и носить на себе как память о том, что я не всесильна. Больше нет. Я вообще не сильна, это все прошлое, пустое, рваное, слепое. Больше не мое.
Снимаю перчатку – митенку с левой руки, пихаю ее в задний карман. Сердце ухает где – то в висках, я чувствую, что могу не выдержать и нескольких мгновений рядом. Но как та же вышеупомянутая муха… до последнего. Пусть это будет моим решающим рывком. Окончательным. Не железным, но пламенным.
- Дверь можешь не открывать, - изменился голос, высох, словно горло не видело влаги сто лет. И я тебя сто лет не видела. Стальные связки, больно говорить – словно сама себя за глотку взяла и пытаюсь выдернуть гортань сквозь кожу. Не видать мне покоя как своих ушей, даже рот если мне зашей. Все равно найду способ выговориться, дождусь приговора – гильотины, или костра, что пожелаешь, что тебе нравится.

+3

3

Ты — мой гость непрошеный,
Девочка из прошлого,
Мне не говори, прости.
Лучше по-хорошему,
Девочка из прошлого,
Уходи. ©

Я никогда не хотел понимать, почему в книгах пишут, что от любви перестаешь спать и есть. Не понимал людей, которые буквально сохли на глазах, становясь похожими на свои тени, на призраков, которые не покинули этот мир, только потому что осталось незавершенное дело. И дело это было той самой любовью. Моя жизнь была изысканным блюдом. Хватало всего - мясной службы, пикантных специй в виде чувств к бывшей супруге, вкусного соуса в виде наших отношений. И огромного и неприятного ... чего-то, в виде нашего расставания. Променять одного человека на другого - это больно, но вполне понятно. Меня же променяли на работу. Этого я никак не смог понять, а потом и простить. И казалось, что служба исправит это, поможет мне справиться со всем. И было бы все хорошо и удачно, как мне кажется, если бы снова не появилась она. Я бы смог построить жизнь иначе, продолжил служить, и одному Богу (или черту) известно, куда бы это все привело. Но ... "если бы не бы, да во рту росли грибы, то был бы не рот, а целый огород". Кажется, что-то такое я вычитал в свое время в книгах, пока Ава принимала душ. Я всегда хотел ее радовать. Она любила русский язык, а я давал поводы для улыбки и чистого, звонкого, искреннего и раскатистого смеха, хотя порой и приступов дикого хохота. Я любил в ней все - она сумела затмить все самые неприятные моменты моей службы и жизни, она излечила мое ранение, не касаясь его. Хотя, пожалуй, именно этой девушке я позволил коснуться себя, и не раз,и не два. В те моменты, когда я ненавидел весь мир, Ава всегда была рядом. И в момент, когда я возненавидел ее саму, рядом не было самого главного. Меня. И наших чувств. Она поступила необдуманно, поехав за мной в Ирак, и снова увидев меня таким, какой я есть по ту сторону.
Кто виноват, что наши отношения стали призраком, а ребенок так и не родился? Не хочу обвинять, но по всем причинам выходит ... Что я сам. Ава всегда пыталась убедить меня, что она не такая, какой я ее вижу, но я не верил. Я не верил ее словам, не верил некоторым поступкам. Потому что та Шталь, которую я полюбил, всегда переживала за мое состояние. Нам всегда было, что вспомнить - будь то безумное знакомство в Лас-Вегасе, наш конкурсный поцелуй, ее горящие глаза (то ли от страсти, то ли от злости), и моя попытка поверить в то, что удалось избежать даже удара в пах. Я помню нашу первую ночь, помню, каким было утро после этой ночи. И очень хорошо запомнилась Ава сначала в полотенце, а потом и в моей рубашке. Какими глазами она всегда на меня смотрела, и чего мне стоило сдерживать свои чувства при посторонних. Счастье очень эгоистично, но чужими глазами завистливо, и все же ... Порой наружу выливалось то, что мы пытались скрыть. Да, мы были с ней счастливы, я мог во все горло кричать,к ак же сильно я люблю эту красивую девушку, красивую душой и телом. Мне нравились изящество и грация, с которыми она двигалась по квартире. Именно не ходила, но двигалась. За ней было приятно наблюдать даже во время уборки (которую я, признаться, терпеть не мог до женитьбы), что уж говорить про моменты, когда мы вместе сидели на диване, уставшие после работы, и засыпали едва ли не друг на друге? Я до сих пор не мог забыть нашу привычку не засыпать друг без друга, даже если повздорили. Как же долго от этого пришлось отвыкать.
За что ты так сломала меня, мою и нашу жизнь? Неужели тебе работа была настолько дороже наших отношений, жизни нашего еще не родившегося ребенка? Эти вопросы я задаю себе периодически, оставаясь дома один. Да, дом за городом по-прежнему мой, но я не хочу туда часто ездить - там я становлюсь еще более уязвимым. По соседству дети, которые показывают мне то, чего я лишился - семью.
- Слушаю. Да, это я.
Снова новости от коллег и партнеров некогда музыкального магазина, который сейчас, как я понял, закрылся. Не было смысла держать, видимо. Если так вдуматься, у государства от жителей очень много тайн и секретов. Каждая семья это маленькое государство. Только правитель должен быть один. Это я к тому, что врать должен кто-то один, и делать это умело. В нашей семье врали двое. Знаю, что у Авы тоже были свои тайны, и это не касалось ее прошлых кавалеров. Что-то, что могло глодать ее душу, как голодная собака хорошую мозговую косточку.
- Минуту.
Звонок в дверь. Почему я понадобился сразу всем?! И почему у меня не привычки смотреть в дверной глазок?! Открываю. Все же открываю, заранее слыша голос. Не хочу верить ушам, но вот глазам приходится. И судя по запаху ее духов, это все же не сон, не иллюзия, не призрак и не мираж. Живая, реальная, настоящая. Родная, знакомая до боли и дрожи, до зубовного скрежета, до самой черной ненависти и самой сильной ярости.
- Какого черта ты делаешь и ЗДЕСЬ?!
Нажимаю на "отбой". Собеседник итак услышал слишком много. Мои эмоции, которые я так усердно на людях по-прежнему старался блокировать. Не знаю, чего мне хочется больше - обнять ее без слов, или задушить? Поэтому молчу, ожидая ответа и не выходя за пределы квартиры. Порог, который разделяет нас - это куда большее, чем просто порог квартиры. Грань и лезвие, по которому Ава так любила ходить раньше. Видимо, мало что изменилось за это время. Даже мы.

+1

4

30 seconds to mars - AlibiВ одном миге успеваю разглядеть его полностью. Каждую новоприобретенную мимическую морщинку, каждый седой волосок в щетине, каждую ресничку, абсолютно все. Надо постараться запечатлеть этот светлый образ в голове, неизвестно, когда еще свидимся. Пусть даже в таких неприятных обстоятельствах. Тягучий получается миг, расплывчатый, и едкий, словно сигаретный дым – лезет прямо в глаза сизым облаком. Меня начинает незаметно колотить изнутри. Слышу звук собственного пульса, кое – как сообразив прервать тишину. Поднимаю руки, кожаная куртка издает тихий, едва различимый скрип. Скучала я по этому взгляду, пусть с укоризной, ненавистью, желанием скрутить меня в бараний рог и сделать все, чтобы я навсегда исчезла с горизонта, растворилась к чертям в темноте. Но ведь остальные все постоянно не те. Ведь они не те?
- С миром пришла. Я не прячу взгляд. Наоборот, стараюсь захватить больше эмоций, пропустить его сквозь себя, наполниться, пусть даже желчной ненавистью – главное, от него. Конечно, можно было добавить каплю юмора к происходящему, и дополнить свою короткую речь чем-то вроде: «пушку можешь не доставать, если прибить хочется – то давай уж голыми руками». Но решаю лишний раз не провоцировать – перед смертью нужно завершать все неоконченные дела, да завешивать шторы.
- То что я скажу… действительно легче будет услышать за закрытой дверью, - однако следует помнить, что Палмер легких путей никогда не ищет, следовательно – дохлый номер и себе задачу облегчать. Каждое слово дается мне с таким трудом, что легче было бы мешки ворочать. Устала посылать каждое утро на###, смотреть в зеркало с ровно лежащими волосами, не видеть на теле засосов или укусов – да, мне правда не хватает этого размеренного обоюдного членовредительства, я бы взяла его у тебя в кpедит, но не дашь ведь. Знаю, теперь не дашь.
Испариться уже не получится, раз уж начала. Поэтому просто разворачиваюсь на пятках и присаживаюсь рядом с дверным косяком, облокотившись спиной о стену. Слушай теперь, настал мой момент наконец – то вытрясти душу. Только боюсь я очень, не столько реакции, сколько вообще дышать. Потому что воспитание говорит мне, что такой какая я есть на самом деле изнутри, под шкурой, скелетом, я никому не нужна. Жалкая, немощная, слабая, без брони и с прорвой воды из глаз. Понравлюсь ли тебе такая? Не думаю.
- Я ехала тогда к тебе в госпиталь. Предупредить, что меня весь день не будет. Этот день планировала посвятить врачам из женской консультации. Сама точно не уверена еще была, убедиться хотела. Не сказала, потому что заранее не желала радовать, беспочвенно и безосновательно. Моим ощущениям веры давно нет, поэтому надеялась на белые халаты. В дороге мне позвонили и сообщили о смерти отца. Да не рычи, знаю я, что соболезнований не выразишь, не нуждаюсь ведь, вспомни меня из стали. Правда подобные сравнения меня изрядно достали, надоело не соответствовать и не тупить, пальцы сводит уже от сил, применять которые никто меня в принципе и не просил. Только поздно я уже это осознала. - Мне это по плечу, да. Признаться в собственной слабости, бесполезности и никчемности. Рассказать, как много внутри намешано – никогда ведь не вываливала на твою голову всего и сразу, без остатка. Знаю, что не готов слушать меня по полной, так хоть узнай правду и выгони, чтобы сообразить, ядом меня поразить, или же отделаться очередным воссоединением двух заблудших душ. Кладу руки на колени ладонями вверх – я открыта для вопросов, ответить готова на все.
- Ты убьешь себя мыслями с пустыми задачами. Я помогу решить их, а потом уйду до тех пор, пока не позовешь.
От взгляда небесной твоей чистоты глаз по всему моему телу бегут мурашки. Борюсь с желаниями, что загромождают разум и заставляют забыть все, что хотела сказать – просто смотрю на него во все глаза, и понимаю в процентном соотношении, что за дурой я была в своих решениях. От замужества до развода, испохабила тебе последние четыре года. Для чего мне понадобился этот фарс, неужели влюбилась я в нас? Ну вот, опять это многочисленное, двойное. Родное, живое. Поедаю его глазами снизу вверх, и борюсь с желанием обнять хотя бы за ногу, обеими руками, крепко – крепко, и не отпускать, пока не закончу свой рассказ. Давай же, втащи меня в дом, хоть за шкирку, хоть за ремень, как угодно, делай что хочешь, только избавь меня от необходимости держать это все в себе. Надоело, вымерзла до смерти, пропала окончательно без тебя, дурак ты мой ненаглядный, который сначала надумает, а потом... потом выходят вот такие вот лестнично - клеточные объяснения, и я, сидящая на голом полу в тонких джинсах, держащаяся за голову с закипающим от одного твоего присутствия, мозгом...

Отредактировано Ava Palmer (2015-08-21 23:18:18)

0

5

- У меня язык не поворачивается назвать тебя родным или близким человеком. Одно могу - ты вполне достойное продолжение своего отца, Ава Шталь.
Наверное, так ломаются самые стойкие, самые крепкие, как когда-то казалось, понятия о родстве. Ава была для меня действительно самой близкой, но сейчас этот человек, который стоял со мной рядом, вызывал отторжение. Где-то там, в глубине души, я очень любил ее, иначе бы не стал слушать, но вместе с этим я ее и ненавидел. Она могла дать мне все, и дала, но не успела с самым главным - я закрылся от нее и окружающего мира, где были напоминания о ней.
- Это не твое дело, что со мной будет. Мы больше ничем не связаны, ты не дала мне даже спокойно сдохнуть! По-другому сказать не могу! Понимаешь, кем ты для меня стала?! Ты хотя бы представляешь себя на моем месте? Я пережил столько, чтобы в конце узнать, что ты могла выносить и родить моего ребенка! нашего ребенка, мать твою!!! Да, ты убедила меня в том, что любишь, ты смогла остаться рядом со мной в Ираке, тебя не остановило, что Люк на службе совершенно другой, не такой, как в городе. Ты смирилась с моей ненавистью, смогла снова приручить. Для того, чтобы в конце-то концов поступить вот так!
Наверное, я очень долго молчал. Во время последнего разговора я много молчал, наверное, стоило высказать все тогда, сказать так, чтобы она поняла, чтобы до нее дошло, но я не смог этого сделать. Не хотел признаваться, сколько места она заняла в моей душе, и какое выжженное пятно там осталось после ее ухода.
Господи, как я сильно хотел сделать ей больно. Ответить так, как было нельзя, как никогда раньше не поступал. Но больно. Чтобы до слез, до крови, до истерики. Показать, как сильно я ненавидел ее после того, как узнал о гибели нашего ребенка.
- Кто ты вообще такая, чтобы что-то за меня решать?! С чего ты решила, что знаешь меня?!
Громко хлопаю дверью, переходя на крик. Да плевать, что мы впервые выносим сор из избы. Если кому-то что-то не нравится, все прекрасно знают, с какой стороны закрывается гроб и где можно найти ранее протестовавших. Мне глубоко насрать на мнение людей, который я даже не видел, не то что не знаю. Мне важна сейчас та, которая находится в шаговой доступности, и которую я хочу то ли обнять, то ли задушить. Не знаю, правда, чего больше всего хочется ... И это адски бесит!
- Скажи, пожалуйста, правду - для чего ты здесь? Зачем? Тебе было мало того, что случилось?
Снова открыть дверь. Посмотреть на самого родного для меня человека. Я знал, что не единственный, кто ее ненавидит, прекрасно помнил отрывки их разговоров с отцом. Да и она наверняка читала мои письма, написанные для Бобби еще в Ираке.
- Я ненавижу тебя. За то, что помню каждую деталь, начиная с нашего знакомства. Я бы очень хотел проклясть тебя за все, что случилось. Но не могу.
Она говорит про свою слабость. Но мы ведь оба прекрасно помним, что Ава Шталь-Палмер быть слабой не умела никогда, даже после нашей сумбурной свадьбы. Мы поженились не по закону, это возможно. Я имею в виду законы божьи. И все было слишком быстро. Зато потом Бог нам отомстил сполна. Он дал ей самое мощное оружие в руки - влюбил меня в эту девушку, заставил поверить в хорошее. И к чему это в итоге привело? Да хотя бы к тому, что мы разошлись. Расходились, и не один раз.
- Я готов снова встать перед тобой на колени, как и тогда. Только скажи - зачем ты на самом деле здесь? Почему ты никак не можешь и не хочешь меня отпустить, Ава?
Я выхожу на лестничную площадку сам. Да пусть нас слушают, с нас вряд ли убудет, это факт. Просто  пытаюсь понять этого человека. Быть может, она и впрямь знает меня намного лучше, что уж теперь. Пусть расскажет, как есть и как видит. Я хочу это знать, для меня это важно, правда важно. Надеюсь, она это поймет.

Почему судьба и жизнь так любят играть картами человеческих жизней? Это для них как своего рода Монополия, только выкупают не здания, а события, которые с нами потом и случаются. Что ж вы сучки такие, и чего вам постоянно скучно? Моя жизнь итак на события богата была, зачем было добавлять туда столько красок в виде Авы?

Черт побери, зачем и кому я вру? Самой миссис Палмер? Что ж, если она поверит в то, что я ее разлюбил, то буду убеждать себя в том же. Значит, и впрямь любви недостойна. Пафосно звучит, но плевать. Говорю как есть, что чувствую. Но не знаю, кого пытаюсь в этом убедить - себя или ее. Для кого этот спектакль, и зачем все разыгрывать, если события известны заранее. У нас всегда один сценарий, но до нужной сцены мы пока не дошли, мне все же нужны объяснения.

+1

6

Бумбокс – Happy EndДа вижу я все, чего ты… Мне лги, мне можно, только себе не смей. Выслушивать и терпеть ложь давно вошло в мою привычку, еще с работы, поэтому мне легче будет это принять. Принять то, что ты сам принять не сможешь, мне не нужно даже тебя знать, чтобы чувствовать это. Да, мучительно больно осознавать, сколько глупостей мы оба натворили, и до какого апогея в них дошли, но нужно радоваться хотя бы тому, что мы живы, и относительно здоровы. Словно дается шанс еще раз поставить все точки над i, проверить крепость сердец и тел вместе с душами. Не говори, я знаю, что тебе хочется. Это видно по твоим глазам, они говорят совершенно обратное тому, что выдают в беззвучное пространство лестничной клетки твои губы.
Ожидай, рыдать я не буду, хотя хочется. На редкость хочется завыть белугой. Поныть, как распоследней тупой бабе, у которой не жизнь, а кавардак, которая определиться никак не может с тем, что или кто ей вообще нужен для счастья. Счастьем был ты, это я точно знаю. Остальное – звуковое сопровождение. Не хочу жить в нем, в этом сопровождении, пусть лучше молча, но с тобой.
Вздрагиваю от хлопка, инстинктивно вжимаю шею в плечи. Плохая реакция, толи старею, толи нервы послали меня нафиг со всеми проблемами внешнего мира.
- Хватит истерить. Убить хочешь – убей, только прямо сейчас, здесь, без промедления и разглагольствования. Чтоб жить не мешала, и не появлялась ни во снах, ни в воспоминаниях. Все эти годы разом станут чистым листом, тебе не о чем будет думать, и все. Представь только – полное освобождение разума и чувств, о таком только мечтать… - в глазах совершенная, истинная сумасшедшинка. Осторожными, крадущимися движениями обхожу Люка вокруг, останавливаясь прямо перед его взглядом.
- Избавься. Ну?
А вот сейчас я ничего за тебя не решаю – я только предлагаю вариант исхода событий. Опять в бой врывается моя дурная привычка – забивать на себя и придумывать, как сделать дорогим мне людям хорошо. Дурацкое, конечно предложение, но вполне действенное. Не убьет, так еще больше разозлится, а вот со злым Люком я догадываюсь как можно договориться.
- Да не знаю я, для чего я здесь! Не-зна-ю, понимаешь?? Мне плохо, мне хреново, меня трясет не переставая, когда я знаю, что ты зол на меня. И знаю, что свою вину я не могу искупить ничем, но все равно ноги несут меня сюда, к тебе, как бы я не старалась уйти от этого, хоть провалиться мне на этом месте…
Становится трудно дышать, в горле комок. Ребра сковывает не то страхом, не то неловкостью какой – то. Да, сейчас я откровенно навязываюсь, будучи уверенной в том, что не нужна. Унижаюсь, открываюсь, можешь топтать, делай что хочешь. Может мне легче станет, если разобьешь меня окончательно, словно хрустальную статуэтку с полки сбросишь своими жесткими, хлесткими, губительными для всего живого во мне словами?
- Поверь, если бы я действительно не хотела этого ребенка, я пошла бы на аборт. А я ехала, чтобы удостовериться в том, что беременность не ложная, и что все в порядке, учитывая мое тогдашнее состояние. Можешь сколько угодно считать меня сукой и бесчувственной тварью, но смерти этой я не желала.
Нагло, обидно, дерзко тыкаю пальцем в грудь Палмеру, скалю зубы. Вот теперь делай что хочешь. Мне не плевать, но мне больше не страшно – хоть на месте в дракона превратись и сожги меня заживо (хотя таких ведьм и костер инквизиции не сжег бы). Вязкая, промозглая тишина после мною сказанного, давит на виски. Складываю руки на груди, едва слышимо пыхчу носом, словно маленький ребенок, которого наказали зазря. Конечно не зазря, конечно есть за что, мен по идее давно пора уже смертной казни подвергнуть, но никто вот только не осмеливается. Так может быть это сделаешь ты, самый дорогой и любимый мною человек? Если что, пожалуйста казнь в исполнение приведи голыми руками.

Отредактировано Ava Palmer (2015-09-27 10:02:17)

0

7

Нет игры больше месяца. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Если ты...