Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Может показаться, что работать в пабе - скучно, и каждый предыдущий день похож на следующий, как две капли воды... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » your way is the way home.


your way is the way home.

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

My stampeding heart is lost
Like the compass you always were
I can see in the thawing frost
That your way is the way home

Томас и Лола
14 января
квартира Тома.

http://savepic.net/7219391.gifhttp://savepic.net/7225535.gif

+3

2

Полумрак. Мягкий, холодный свет от экрана телефона, приглушенная музыка, скорее для фона, ведь ты её почти не слушаешь. Пушистый коврик под задницей, затекшие ноги, чашка с недопитым, остывшим чаем. Прямо тут, рядом с тобой на полу. Чашка розовая, с забавной ромашкой сбоку. Ты улыбаешься каждый раз, когда цепляешься за неё взглядом. Серые стены, серый потолок, точно такой же серый, холодный пол. Оглядываешь всё это, кажется, в тысячный раз и не можешь поверить в то, что это ты, действительно ты сидишь тут, в подъезде, под дверью. Никогда не думала, что способна вести себя так... странно? Преданно, черт возьми?
Больше всего сама себе напоминаешь гребаного Хатико, и каждый раз, когда эта мысль приходит тебе в голову, испытываешь действительно сильное желание встать и уйти. Поэтому гонишь подобные мысли прочь и все-таки остаешься. Зеваешь, глядишь на часы, вздыхаешь. Интересно, когда тебе уже надоест? Потому что сегодня — седьмой день твоей дурацкой вахты.
Ты всё сидишь, да? - вопрошает Чед, и ты киваешь ему. Усмехаешься, потому что в его голосе больше нет ноток удивления. Кажется, паренек из соседней квартиры начинает к тебе привыкать. Хороший, на самом деле. Очень удивился, когда увидел тебя здесь, у Тома под дверью. Расспрашивал и был очень дружелюбным даже несмотря на то, что ты огрызалась и не хотела с ним разговаривать. Ну, по-крайней мере, первый день... Вынес тебе тогда чашку чая, вот в этой самой кружке, которая тебя так смешила. А еще вынес коврик, потому что пол в подъезде был холодный и ты не подумала об этом, так что пыталась сидеть на своей сумке, со всеми её многочисленными, весьма выпуклыми внутренностями. Сказал что-то про то, что застудишь себе всё "там" и не будет детей. Тебе смешно. У тебя их и так не будет, однако заботу ты все-таки оценила. На второй день он проделал то же самое, а на третий тебе начало казаться, что это какая-то ваша личная традиция. Вот так просто и забавно познакомиться с соседом Томаса, только потому что, что он как-то подозрительно часто выходит из квартиры, а значит, проходит мимо тебя.
Ты бы умилилась всему происходящему, если бы не чувствовала себя столь напуганной. Но, наверное, стоит начать с того, как ты вообще оказалась на пороге этой квартиры?

Когда Томас ушел, ты не особо переживала. В смысле... Это же Томас. Вашим отношениям было всего ничего, но ты уже прогоняла его, наверное, столько раз, сколько не прогоняли девушки парней за период длительных отношений. А еще делали друг другу больно говорили гадости. Казалось, что эта едкость была основой того, что вас связывало. И ничего удивительного, что вы в очередной раз разбежались. Томас возвращался. Раз за разом. Добрый или злой, иногда милый и хороший, иногда...
В этот раз всё случилось не так. Вспоминаешь о том, что в то утро не могла избавиться от фразы "всё бывает в первый раз", словно заело, одни и те же слова в голове, снова и снова. Теперь понимаешь, что это, должно быть, выла интуиция. И стоило обратить внимание на неё, потому что Томас не вернулся. Не через день, не через два, и даже не через неделю... Да что там. Через две недели, через три, через месяц... Он так и не появился. Ты ждала его на Рождество, а потом ждала на Новый год, с каждым днем ощущая себя всё хуже и хуже. Это было действительно сложно. Никогда прежде ты не сталкивалась с подобным. Ненавидела себя за это постоянное ожидание. Ненавидела в моменты, когда, выходя из бара, оглядывалась по сторонам и искала его глазами, потому что раньше ощущала его присутствие рядом даже чаще, чем действительно видела его. Ненавидела эту звенящую пустоту в груди, словно воронка образовалась чуть повыше желудка, засасывая все эмоции. И хорошие и плохие. Но преимущественно, все-таки, хорошие. Еще ненавидела за то, что так часто проверяла телефон, хотя вы еще не успели обменяться номерами. Тебе казалось, что если Том захочет, он узнает номер и все-таки позвонит. Но он не звонил...
Ну и, конечно, сильнее всего ненавидела себя в моменты, когда, услышав звонок в дверь, неслась как оголтелая к двери, с надеждой заглядывала в глазок, а затем отходила от двери еще более маленькой, жалкой и несчастной. Не пыталась, не могла и не хотела скрыть разочарование. Морщилась от неодобряющего взгляда Исы, уходила в комнату, предоставляя ей разбираться с гостями. Либо, если блондинки не было дома, просто не открывала дверь. Ты очень изменилась на этот месяц. Сама на себя не была похожа, и это волновало абсолютно всех, кто был как-то с тобой связан. Тебе, впрочем, было плевать.

Это было действительно внезапно и спонтанно. Тогда, когда ты уже почти отчаялась увидеть Тома снова, забрести с Исой в эту её организацию, просто так, по фану, только чтобы не оставаться дома одной, и встретить мужчину, которого видишь впервые, но который смотрит на тебя с удивлением. Сложно описать словами, что же ты испытала в тот момент, когда узнала в этом человеке старшего брата Томаса. На секунду тебе показалось, что ты больше не человек. Взорвалась и разлетелась по комнате россыпью разноцветного, блестящего конфетти и всё, что от тебя осталось - черно-белые кеды. Хотя, конечно, ничего такого не произошло... Ты просто не могла позволить этому случиться, тем более теперь, когда знала, как выйти на Тома. К твоему удивлению, Эммет почти сразу продиктовал тебе адрес, хотя и выглядел слегка озадаченным. И еще, как тебе показалось, довольным. Впрочем, сложно было оставаться недовольным, находясь в тот момент в одной с тобой комнате. Потому что ты как будто стала в десять раз сильнее и в двадцать раз увереннее. Улыбалась действительно искреннее. Может быть, впервые за этот месяц. Представляете?

И это не могло тебя не пугать. Так действительно сильно пугать, ведь ты, как только оказалась на улице, сразу полезла в телефон, выискивая наиболее короткий маршрут до его дома. А уже спустя час стояла около двери, ковыряла пальцем дверную ручку и не могла решиться на то, чтобы позвонить. Помимо страха ты ощущала еще одно чувство, намного более сильное и неприятное. Вину. Она сжирала тебя изнутри, грызла утром, днем и вечером, даже ночью, когда ты лежала и не могла закрыть глаза. Должно быть, именно из-за вины образовалась эта самая воронка в груди. Та самая, которая убивала всё живое в тебе, стирала хорошее, вытягивала наружу плохое, чтобы помучить, а затем уничтожало и его тоже. Ты думала о том, что в этот раз задела его действительно сильно, раз он не вернулся, как делал это обычно. После всех его слов, после всех поступков и даже подвигов. Всё исчезло, провалилось в тартарары. Сгинуло. Тебе потребовался час на то, чтобы решиться. Вот такой огромной трусихой ты была. Час для того, чтобы поднести палец к кнопке, сделать глубокий вдох и позвонить. Только лишь для того, чтобы не услышать за дверью ни единого шороха. Никто не отозвался и на второй звонок, и на третий. Даже на десятый, когда ты уже совсем осмелела и могла жать на кнопку без ощущения, что внутренности завязываются в узел, никто не открыл дверь. Можно было бы оставить записку, сунуть её под дверь, но ты никогда не искала легких путей. Сумка с грохотом приземляется на пол, и ты садишься рядом, подпирая спиной дверь. Проводишь в таком положении шесть часов, бестолково разглядывая щербинки в бетонной стене. Сейчас, на седьмой день, тебе кажется, чтобы знаешь каждую щербинку, и могла бы даже нарисовать эту стену, досконально передав каждую неровность и шероховатость.

Закрываешь глаза и несильно ударяешься затылком о дверь, затем еще раз и еще. Царапаешь ладони, до боли и до красных следов вцепляешься в собственные руки пальцами. Все эти дни ты состоишь из двух противоборствующих половинок. Одна уже, кажется, охрипла от постоянного крика. Та самая, которая ненавидела так жгуче сильно, тебя и Томаса, которой не нравилось всё происходящее, которая испытывала отвращение и унижение, призывала подняться на ноги и уйти. Радоваться тому, что он наконец свалил из твоей жизни, а значит ты можешь вернуться к тому образу жизни, который любила и которых жила. Вторая... снова и снова прокручивала сцену в баре, с Пэтом. Затем вытаскивала наружу то воспоминания, в котором ты брала трубку и тебя спрашивали о том, что действительно ли ты не летишь ни в какую Канаду. И как ты потом ревела, наверное, целый час, потому что ощущала себя сукой, гадиной и предательницей. До тех пор, пока Иса не напоила тебя чаем с успокоительным и ты не уснула. Для неё это был, наверное, тоже очень сложным месяц. А ты только и думала, что о себе и о Томе, словно вы были единственными, кому могло быть больно. И это, на самом деле, был прогресс. То, что ты думала не только о себе, а впустила в свой болезненный, нездоровый эгоизм и его тоже. Прямо как в цитате из одной тупой группы на фейсбуке.
И да, какое-то время тебе казалось, что Тому больно точно так же, как и тебе. Ты была в этом уверена и, как ни странно, это придавало тебе сил. Ждать и надеяться. Какое-то время назад ты вдруг осознала, что, на самом деле, не факт. Может он все-таки забыл тебя, уже живет прежней жизнью, достает какую-то другую девушку. И тем сложнее было принять тот факт, что тебя не отпускало. Не становилось легче. Ебаное время, которое должно было лечить и стирать, не помогало. Ну как так-то, а?

А что, если он не явится ни сегодня, ни завтра, ни через неделю? Что, если не захочет тебя видеть и пошлет нахер? И будет иметь полное на это право, тебе не останется ничего, кроме как уйти и продолжить страдать, правда, уже даже без намека на какую-то надежду. Тебя словно подменили. Должно было быть плевать, ты должна была отряхнуться, как всегда делала, и продолжить идти, но вот ты застряла тут, у этой двери, и ничего не имело значения кроме этого подъезда и Тома, которого не было. Ты пыталась вскрыть замок, кстати. Корячилась, наверное, часа три, умирая от страха, потому что кто-то мог тебя заметить и позвонить в полицию. Но ебаная дверь не поддалась, и ты просто поверить не могла. Единственная квартира во всем ебучем Сакраменто, в которую тебе действительно хотелось попасть, а ты не могла одолеть замок, хотя они уже давно перестали быть проблемой. Не в том смысле, что ты была профи и вскрывала любые замки за пару минут. В том смысле, что три часа - более чем достаточно, что вдоволь навоеваться  с замком и все-таки его победить. Или проиграть. Как вышло с тобой. Хотелось биться головой об стену и выть от отчаяния. Но...
Если бы не Чед ты бы, наверное, уже умерла под этими дверьми от голода, жажды или, может быть, от стыда после конфуза с мочевым пузырем, который обязательно бы случился, если бы сосед не пустил тебя к себе. И ты даже сидела у него на кухне, без энтузиазма ковыряя жареные бобы из консервной банки, которыми он тебя угостил. Постоянно прислушивалась, ожидая, что Том придет именно в ту минуту, когда ты отлучилась. Если бы...

Действительно не была уверена, на сколько тебя хватит. Сидеть и ждать - раз. Скрывать своё местоположение, а пропадала ты на весь день, с утра и до ночи, от Исы - два. А к концу пятого дня поняла, что на самом деле наслаждаешься всем происходящим. Болью в спине, затекшей от долгого сидения задницей, жестким полом и убивающим ожиданием. Потому что это был способ наказать саму себя. Здесь, в этом темном закутке, у тебя были часы на размышления, когда ты ковыряла себя и грызла, обвиняла, ненавидела, и не было ни одного отвлекающего фактора. Ну, разве что Чед, но ты обращала на него едва ли не больше внимания, чем на остальных людей, которые ходили по этой лестнице. К недоуменным взглядам ты успела привыкнуть. Тебя до сих пор почему-то не выгнали из подъезда.
И именно поэтому, когда ты в очередной раз услышала шаги на лестнице, толком не обратила на них внимание. Тебе, должно быть, уже кажется, что он никогда не придет, а ожидание - всё, что ты можешь. Словно оно стало смыслом твоего существования. Всё так же сидишь на полу, подпирая спиной дверь. Ноги вытянуты, сложены одна на другую, теребишь край футболки, кусаешь губы. А затем почему-то решаешь поднять голову и посмотреть на проход, потому что кто-то загородил свет. Опять этот Чед приперся, наверное...
Но это был Том. И тебе кажется, что ты забываешь, как дышать, когда видишь его. Смотришь удивленно, словно ожидала увидеть кого угодно, только не его. Часы ожидания сводили тебя с ума, так что ты, кажется перестала отдавать себе отчет в том, насколько реальным всё было вокруг. Медленно поднимаешься на ноги, всё еще охуевшими глазами глядя на Тома. Тебе кажется, что каждая клеточка тела вибрирует от напряжения, и ты вот-вот порвешься, а затем попросту распадёшься на какие-нибудь атомы. Весьма грустно, если учесть, сколько ты тут просидела, дожидаясь его...
И прежде, чем кто либо из вас успевает что-то сделать или сказать, за спиной Тома вырастает тот самый сосед, который помогал тебе всё это время. - О, я увидел тебя со спины и так и подумал, что это ты, - обращается сначала к Тому, улыбается широко, как идиот. Та самая улыбка, которая должна быть на ваших лицах, но... - Дождалась! Поздравляю! - уже тебе, а затем снова поворачивает лицо к Тому: - Неделю тут сидит под дверью, представляешь? Еле уговорил старуху Хамфри, чтобы не вызывала полицию. Блять... И вот он, тот момент, когда тебе хочется просто сквозь землю провалиться от стыда. И, если честно... Господи, как же ты рада видеть Тома.

+7

3

Я никогда не мог подумать, что со мной это случится. Я никогда не мог даже представить, что это настолько холодно и не правильно. Я никогда не мог подумать, что буду настолько слабым и так сильно в ком-то нуждаться. Но вот это время случилось, оно пришло и это чертовски гадко. Прошло чуть больше месяца, а я все никак не могу отделаться от мысли, что поступаю неправильно и что стоит вернуться. Все же, если подумать, все мои слова лопнули словно мыльный пузырь. Все эти "моя", все эти обещания, что никто и никогда не сможет отнять тебя у меня оказались неправдой. Они не смогли выдержать испытания, я не смог. Видишь, Ло, насколько я жалок?
И теперь, я знаю, что такое чувствовать себя несчастным, опустошенным и одиноким.
Это чертовски сложно - осаждать каждое желание сорваться и уехать в этот, мать его, Сакраменто. Но, я сам ушел, я сам позволил птичке упорхнуть из моей клетки. А раз я сам такой молодец, то чего я, собственно, ожидал? Что прилетит феечка, долбанет меня волшебной палочкой по макушке, я все забуду и помчусь на всех парах верхом на сказочном коне через всю страну? Не настолько же я глуп и наивен в самом то деле. Нет-нет, я ждал какого-то чудесного разрешения проблемы, забывая, что только я сам и могу ее решить, а не какие-то мифические единороги. Стоит только переступить через себя, вернуться и потащить ее разводиться с этим стариком. Да, было бы очень забавно посмотреть, как я это буду делать. К сожалению, если она будет против, то я могу ее там хоть убить, это не поможет. Потому я и не еду. Зачем мне, знакомому, возвращаться? Будто, у нее таких знакомых, не пруд пруди... блять, ненавижу.
Вначале, первую неделю, все было очень легко и просто: нужно было только поддерживать злость, культивировать ее в себе, возводя в какой-то просто неимоверный и совершенно непробиваемый щит от самого же себя. Но, что самое гадкое, жить, и, самое главное, работать в таком состоянии невозможно. Потому уже через неделю пришлось возвращать свою невозмутимость другими способами. Хотя бы пытаться.
И вот ту то и начались главные проблемы. Думать о чем-то или о кому-то другом не получалось, все равно рано или поздно все скатывалось к Ло. Самое противное, что чаще все же раньше. А когда ты пытаешься вникнуть в схему, выдать какую-то идею или лучший план, а перед глазами стоит твое лицо, в ушах звенят слова, все как-то само собой скатывалось в утиль.
Я разбивал руки, дрался с незнакомцами, закрывался у себя и днями никуда не выходил. Казалось, что я никогда не приду в норму. Болеть начинало с каждым днем лишь сильней. Казалось, что выбор прост - нужно вернуться и прибить к херам тебя, маленькая дрянь. Довести начатое до конца. Убивать себя я бы даже не подумал. Как-то я уже давно пережил тот возраст, когда из-за любви хочется убить себя. Нет, я любил жизнь, и тебя, дура, кажется, полюбил. Только почему же любовь, которая должна окрылять, уничтожала меня? Я не знал и от этого становилось только хуже. С каждым днем все становилось только хуже.

На Рождество мы семьей, кажется, впервые за очень много лет собрались вместе у отца. Мать сказала, чтоб я так не убивался и моя девушка сама ко мне вернется. Я сказал, что не в девушке дело. Она лишь посмотрела на меня очень пристально и попросила не обманывать. Как она это поняла, я не знал. Лукас лишь посмеялся, пообещав, что я найду себе еще сотню таких же. Но, ему не объяснить, что мне не нужна сотня, мне нужна одна конкретная. Эта. Эмметт вообще ничего сказал, за что я был ему благодарен. Но самым ужасным оказалось мнение отца: в личной беседе он сказал, что пора мне завязывать с этим бредом, потому что показатели упали и если так и пойдет дальше, то закончу если не в тюрячке, то без заказов. Я знал, он прав, но ничего, абсолютно ничего сделать не мог.
В кругу семьи все же было не так погано. Если честно, я даже смог слегка отвлечься, вспомнил детство. Вспомнил то время, когда мы еще были семьей. Правда, без Розы все равно мы были разрознены. Как один маленький человечек так многое на себе держал? И как теперь ее смог заменить в моем сердце другой, совершенно на нее не похожий? Как эта развратная девица так быстро взобралась почти на ту же ступень в моей душе, как когда-то смогла сестрица?
Я не знал и не понимал. Рождество, потом Новый Год, а потом вновь пустота. Все разъехались, оставив нас с отцом вдвоем. Я слегка оклемался, потому вновь начал работать. Сказать, что я блистал своими талантами, как раньше, очень польстить мне. Не блистал, я настоящий даже рядом с собой прежним не валялся. А отец еще и подначивал, мол, что я за тряпка. Укорял, что буквально до этого я сумел превзойти себя, выполнив заказ даже лучше, чем кто-то мог от меня ожидать. а теперь я медленно, но уверенно скатывался. Странно, что еще не попался.
К счастью, последнее дело я смог выполнить идеально, потому отец перестал наседать, и разрешил мне немного отдохнуть. А я, дурак, сорвался и купил билет в Сакраменто. Не знаю, наверное, понял, что мне нужно ее еще раз увидеть. Увидеть и понять, что же я на самом деле чувствую. И, может, даже закончить все это. Страшно, действительно страшно, когда твоя жизнь и ты сам зависишь от кого-то другого. От того, кому насрать на тебя. Я уже какой день пытаюсь убедить себя в этом.

...увидев ее сидящей на лестничной клетке, первое, что подумал: что она здесь делает? Вторым была моя мантра: ей насрать. Третьим: слова соседа. Неделю, значит? Вот только плевать. Неделю, просто замечательно. Видимо, опять какие-то проблемы и сама решить не может. Ладно, раз неделю, то можно хотя бы выслушать.
И за всем этим рационализмом внутри все рвалось на части. Боль смешивалась с радостью, дробилась на осколки чувств и смешивалась с желанием обнять и никуда, мать его, больше не отпускать. Но гордость, обида и злость пока брали верх. Ну, не может человек, который уже давно по большей части полагается только на себя взял и растаял. Не может, а я вот внутри смог. Растаял, но не растекся только из-за того, что снаружи еще была оболочка из стекла, которую не пробить так просто.
- Привет, да были дела, вот вернулся ненадолго, скоро опять в командировку. - Голос холоден и отстранен. В нем не прочитать ничего, только желание защитить свою легенду. И даже в этот момент совершенно ясно, что Лолу никто не ждал, и, кажется, даже не хотел встретить вот так. - А ты как, все путем? - Доставая ключи, спрашивает у соседа, полностью игнорирую наличие девчонки. Это она пришла поговорить, так пусть и начинает первая. - Да, вот подружился с твоей девочкой... - но я не даю договорить: - она не моя. - Это получилось даже как-то слишком резко. - Ладно, у меня сегодня еще дела, я зайду на днях. - Говорю, будто в желании сгладить всю эту неловкость в ситуации.
Открываю дверь и только теперь смотрю на тебя: - заходи, раз пришла. - Но приглашаю лишь потому, что совершенно не хочется выяснять отношения в подъезде. И не сосед, то вообще не пустил бы. Слишком опасно и болезненно было после всего, находится с тобой рядом, Ло. Слишком для меня, понимаешь?
Зашел следом, прикрыл, но не закрыл на ключ дверь, явно показывая, что разговор будет короткий. Поставил на пол сумку, отошел от двери, оставляя Ло путь к отходу в любую минуту, когда она захочет. Закурил. Мне нечего было ей сказать. Потому я только вопросительно посмотрел на нее, пытаясь сделать вид, что ее появление никак не задело меня.
Как же все-таки это нереально сложно, веришь, Лола? Сложно мне быть так рядом с тобой.

+6

4

Глубокий вдох, а затем судорожный, сбивчивый выдох. Тебе хватило бы одной его улыбки для того, чтобы не удержаться и броситься ему на шею. Потому что именно этого тебе сейчас и хотелось. Обнять его, прижаться сильнее и, наконец, на все сто процентов понять: ты его нашла. Действительно нашла его в целом городе, дождалась, и теперь, даже если он не захочет тебя видеть, по-крайней мере не будешь мучиться от того, что не нашла и потеряла окончательно. Одно дело - когда ты живешь и понимаешь, что, если очень захочется, можно придти и увидеть. Другое дело - понимать, что, как бы ни сильно не хотелось встретиться, не получится этого сделать, потому что попросту не знаешь, где искать. Тебя хватило на то, чтобы неделю просто сидеть под дверями. Но вряд ли ты смогла бы, как он пару месяцев назад, просто гулять по городу, днями и ночами напролет, просто потому, что есть малюсенький шанс пересечься. Хотя, может быть, через какое-то время отчаяние бы довело тебя и до такого состояния. История повторялась и вы были похожи. Сильнее, чем вам самим того хотелось.
Ты встречаешь несколько недоуменный взгляд Чеда. Он определенно ожидал какой-то другой реакции на вашу встречу. Хотя, по правде говоря, ты и сама ожидала какой-то другой реакции. Кажется, в первый раз за всё время встречаешься с холодным, отстраненным Томасом, каким он мог быть и был с посторонними людьми. Твой Том не имел ничего общего с этим безразличным, таким холодным человеком напротив. Всё бывает в первый раз, да? Едва заметно морщишься от этой мысли. Потому что, если она
появится в голове хотя бы еще один раз, ты будешь готова самолично вскрыть себе черепушку и достать её оттуда голыми руками.

Он разговаривает с соседом, а ты опускаешь взгляд и теперь разглядываешь стенку, пол, дверь, свои руки. Всё, что угодно, лишь бы не поднимать на него глаза. Тебе ужасно неловко, а какая-то часть тебя, та самая, которая так отчаянно звала тебя прочь от этой квартиры и этой двери, подъезда, злорадствует. Видишь, Лола? Ты, как полная идиотка, первый раз в жизни решила пойти мужчине навстречу, пойти за ним, сидела тут, как ебаный Хатико, а он даже не рад тебя видеть. Ты не можешь видеть то, что в действительности происходит у него в душе. Для тебя он сейчас чужой человек, который тебя не хочет больше, не желает и даже не рад видеть. И это, черт возьми, больно. Открываться, делать какие-то шаги, а затем напарываться голой грудью на острые шипы безразличия. Дошло наконец, да?
Делаешь небольшой шаг назад, словно он действительно ударил тебя простой, очевидной фразой "она не моя". Это действительно было так. Ты не была его, никогда не собиралась становиться, и с этим были согласны обе твои противоборствующие части. Но, во-первых, Тому всегда было плевать на твои слова и действия, он сильно тебя желал и так сильно притягивал к себе раз за разом, что начинало казаться, что ты сама можешь поверить в то, что он тебе навязывал. Во-вторых... Если ты не его, тогда что, черт возьми, делаешь тут сейчас? И какого хуя сидела тут целую неделю, а перед этим месяц изводила себя и места не могла найти? Нет, ты не его, но как же это тогда называется?

Томас открывает дверь, а ты неловко улыбаешься Чеду, пожимаешь плечами. Мол, ну ничего, бывает. Затем, всё еще за спиной Тома, одними губами произносишь "спасибо". Ты действительно сильно хотела ему врезать минуту назад, когда он сболтнул лишнего. Но уже успела забыть об этом, потому что прямо сейчас в голове мог уместиться только один человек, и это был Том. Томас, с его отстраненностью, холодностью и безразличными, колкими фразами.
Тебе неловко. Так сильно желала, чтобы он пришел, а теперь ругала себя за то, что вообще сунулась. На что ты вообще рассчитывала, Лола? Что можешь раз за разом вытирать о человека ноги, а он будет терпеть?
Заходишь в квартиру, безразличным взглядом окидываешь помещение, затем поворачиваешь голову и внимательно следишь за передвижениями Тома. Кажется, сейчас раскрошишься от этого внутреннего напряжения, от этого молчания, но Том не собирается ничего говоришь, закуривает и выжидающе смотрит на тебя. Будто не может понять, зачем ты вообще пришла. Хотя, если честно, это очень хороший вопрос. Ты сама-то знаешь?
- Я просто хотела сказать... - слова даются тебе с трудом. Особенно, когда он смотрит на тебя вот так, как никогда еще не смотрел. Хочется провалиться под землю, хочется... да, сбежать. - Нет, ты знаешь, ничего. Я лучше пойду, - делаешь шаг к двери, кажется, в очередной раз выбирая единственный путь, который действительно хорошо знаешь. Потому что ты, черт возьми, только им и пользуешься. На секунду замираешь у двери, пальцы касаются дверной ручки, той самой, которую ты так хорошо изучила. Правда, с обратно стороны... Ты предлагаешь ему сценарий. То, к чему вы оба привыкли. Ты - напуганная, пытающаяся уйти, которая неизменно, в конечном итоге, ощущает железную хватку его руки на локте. Эта своеобразная, такая знакомая и уже почти любимая игра. Только Томас, кажется, не в настроении для игр...
Ты не можешь делать это каждый раз, Лола. Не можешь постоянно ждать, что кто-то сделает первый шаг вместо тебя. Потому что у каждого терпения, даже если оно кажется невероятным, есть пределы. И Том меньше всего был похож на мужчину, который всегда и во всем будет делать первый шаг, уступая женщине. Он таким не был, и ты это прекрасно знаешь, потому что, в противном случае, просто не взглянула бы на него и не попросила остаться когда-то тогда, в прошлом. Твой Томас был идеальной золотой серединой, которая тебе подходила. Но твой ли? И можешь ли ты подходить ему?
- У тебя очень хороший замок на двери, кстати говоря, - бросаешь как будто напоследок, с горечью понимая: у тебя в голове эта фраза звучала намного-намного лучше. Вряд ли это было сейчас в тему. Вряд ли он рассчитывал услышать что-то подобное. Вряд ли ему, блин, не плевать.
Тебе хватает двух секунд у двери, чтобы понять: ты просто не можешь уйти. Если уйдешь, то что тебя ждет? Продолжишь печалиться и грустить, но уже понимая, что окончательно упустила шанс помириться с ним? Из-за глупого упрямства, гордости и обиды, которая уже успела пройти?

Морщишься, в конце концов разворачиваешься, находишь в себе силы посмотреть на него. Очень боишься, что у него сейчас закончится терпение и он просто выставит тебя за дверь. Нужно уже что-то сказать, Лола. Сказать или сделать. Хотя бы попытаться.
- Я... На самом деле, я хотела объясниться, - вот с этого стоит начать, да? Если не знаешь, что говорить и что делать, можно заняться перечислением фактов, которые очевидны тебе, но не очевидны Тому. - Тот мужик... Пэт. Он и правда мой муж, но, на самом деле, это совсем ничего не значит. Он просто мужик, с которым мы познакомились и поженились по пьяне. Это было почти год назад, и за весь год, вот та встреча, была вообще второй. Он байкер и его очень редко заноcит в Сакраменто, - тебе немного страшно рассказывать об этом, потому что подобные факты биографии раскрывают тебя не с лучшей стороны. Вы с Томом пока еще плохо знали друг друга, но почему-то пока почти всё, что узнавали - было плохим, неприятным и гадким. Он, наверное, мог бы даже отвернуться от тебя окончательно, и ты бы не стала его винить. Но и утаивать подобное было глупо, потому что... Вот она ты, Лола Хантер, та самая, которую он так хотел и за которую боролся. Ты была такой, когда он встретил тебя. Была всё то время, пока его не было рядом, и даже тогда, когда он снова объявился. Другой ты быть не могла, и тут уж либо покачать головой и принять, либо окончательно разойтись. Уже не потому, что отталкиваете и ссоритесь. Потому что не подходите.
- Меня очень обидело, как ты тогда сказал. Будто я его совсем не знаю, и это просто какой-то незнакомый человек. И поэтому я так... - оправдываешься. Делаешь над собой усилие, подходишь к Тому ближе. И чем меньше между вами расстояние, тем сложнее держаться от него подальше. Тем ничтожнее кажется желание и возможность уйти. А главное, тем сложнее смотреть на него. В конце концов даже не выдерживаешь, опускаешь взгляд. - Это вышло случайно. То, что тогда ты увидел... Я тебя ждала. И я скучала по тебе, - в конце почти шепчешь, не в силах произнести всё то же самое громко. Протягиваешь руку, чтобы царапнуть его ладонь. Мимолетное движение, осторожное и аккуратное, потому что тебе нужно было прикоснуться к нему. Хотя бы на секунду.
Говоря последнее, имеешь ввиду уже настоящее время. На душе тяжело и страшно, потому что кажется, что он вот-вот тебя оттолкнет. Что ему уже не важны твои слова, и не нужна ты, с вечными загонами и заебами. Тебе бы хотелось взглянуть на его лицо, прочитать там что-то, но тебе слишком страшно. Только и можешь, что стоять рядом с ним, уже очень близко, сверлить взглядом грудь и ждать.

+6

5

Почему нет даже малейшего удивления, когда вижу, что она не может сказать даже банального - прости? Почему я даже хмыкаю так, словно убедился в этом в очередной раз? Почему я вообще могу сдержать себя сейчас? Не знаю, у меня нет на это никакого ответа, совершенно и абсолютно! Может, все дело в том, что я и не ожидал, что она останется однажды? После проведенного без нее месяца, я лишь в очередной раз убедился, что как бы там ни было, что какие бы чувства не жили внутри, Ло всегда будет где-то. Не выберет меня, даже если я останусь последним мужиком на этой планете. А я смогу выжить без нее. Выжить - да, хорошее определение. Выживать каждый день без нее.
Только, зачем тогда она вообще пришла?..
Чтобы в очередной раз уйти? Черт, дурак я, не стоило вообще возвращаться. Подумайте только, вернулся, чтобы увидеть ее. Ну, увидел, разбередил все раны и с чем остался? С желанием, не выпустить ее из квартиры? Приковать к батарее и держать рядом с собой? Я никогда не был нормальным, но и маньяком тоже. Что же она делает со мной? Как заставляет желать настолько, что просто сводит с ума одним желание уйти?
Ловлю себя на мысли, что сейчас брошусь к ней и никуда не выпущу. Только один шаг в сторону двери - еще один маленький шажочек и я не смогу держать себя в руках. Стискиваю ладонь в кулак, и пытаюсь выглядеть отстраненным. И, черт возьми, у меня даже получается. Актерише, блять.
Она его делает и во мне все рвется к ней, точнее к двери, чтоб закрыть и сказать, что я передумал. Но нет, лучше не говорить, лучше молча закрыть эту ебучую дверь, закрыться от всех и не отпускать.
От этих мыслей хочется бить об стену головой, чтоб выбить их из себя. Что я за человек то такой? Ло, ну скажи мне, что я за человек такой?! Но она молчит, не слышит моих вопросов, зачем-то медлит, продлевая эту пытку. Я ведь, действительно хочу ее отпустить сейчас. Чтобы у нас был шанс. Или хотя бы, чтобы у нее был шанс, со мной то уже давно все ясно. Прогноз не утешительный - пора в больничку.
- Спасибо. - Отвечаю скорее по-инерции, вначале даже не поняв, что она сказала. Замок? Как-то неуверенно переспрашиваю себя же. С чего это она интересуется замками. Почему-то я даже напрягся. Все же не люблю, когда кто-то о таком говорит, паранойя разыгрывается не на шутку.
Ну, зачем?
Иногда люди любят все портить. Вот смирился, что она сейчас вильнет хвостом и смоется, сказав какую-то чушь на прощанье, а нет! Видите ли ей мало, она хочет еще и объясниться. Терпение действительно на исходе. Зачем? Зачем нужны эти объяснения? В очередной раз напомнить, что я мудак и пальца ее не стою? Так я как бы и сам догадался уже. Но, ладно, раз уж сам впустил, сам буду и мучаться, закрывая глаза на то, что возможно ей тоже не так уж и сладко.
Когда же наконец-то Ло вываливает всю правду о муже, становится как-то не по себе. Не то, чтобы я сразу раскаялся, что врезал ему и решил упасть на колени, чтобы извиниться, но тот момент, что Лола, при всей своей - подай, принеси, обними, пошел нахер - стоит тут и оправдывается, будто бы ей не все равно, что будет дальше с нашими отношениями, заставляет задуматься. А, может, действительно все не так уж и плохо? Может, это я сгущал краски, решив, что сам придумал себе все это и Ло вообще никак не причастна к тому, что я, блять, жить без нее не могу. Существовать - сколько угодно, а вот радоваться и наслаждаться - нет.
Тут уж мне приходится не растечься перед нею в извинениях, сдержать себя, чтобы потом в очередной раз никто не испугался и не убежал во все еще открытые двери. Наверное, нужно быть действительно храброй, чтобы прийти ко мне и рассчитывать, что я так просто закрою на прошлое глаза. И нужно быть глупцом, чтоб отказаться от этого всего, только из-за какой-то гордости. Из-за дурацких принципов, которые сейчас ничего уже не значат.
Хочется сказать - забей, это все не важно. Хочется попросить - оставайся, потому что я тоже скучал. Хочется так много всего сделать и сказать, но вместо этого всего, затягиваюсь, докуривая сигарету, тушу бычок о рядом стоящую пепельницу. Не трогая ее, не прикасаясь, словно боясь, что вот-вот все разлетится вдребезги. Да, мне страшно понять, что это все - лишь игра и фарс, что я сейчас вновь откроюсь, а она рассмеется и убежит. Потому решаю себя обезопасить, заодно и набраться храбрости перед тем, как сказать что-то в ответ.

Щелкает замок на входной двери, кажется, в полнейшей тишине он звучит оглушающе. Внутри все натянуло, что кажется, струны души порвутся, только прикоснись к ним. И я делаю этот решающий шаг вперед, набравшись, кажется, всей храбрости, что у меня еще осталось. Иногда - прикоснуться к человеку, это целый подвиг. Когда не видел этого человека больше месяца, а показалось, что прошла жизнь. Мучительная и очень одинокая жизнь без друг друга.
Притянуть к себе, как можно ближе, носом утонуть в волосах. Не выразить словами, как же сильно я соскучился. Это невероятно, но так. Я не знаю, как прожил эти дни, недели, этот самые долгие в моей жизни полтора месяца. Насытившись любимым запахом, чуть наклоняюсь, подхватываю под ноги, чтобы она сумела обхватить меня ими и прижимаю к стене: ее лицо напротив моего. - Не делай так больше. - Я, действительно, до безобразия серьезен в данный момент. И в голосе это отражается очень явно. Лола должна понять, что есть вещи, которые я не могу перетерпеть, который всегда будут меня обижать или задевать.
Хотелось попросить, чтоб Лола развелась, чтоб даже формально ничего не стояло между нами, но об этом я не мог даже заикнуться. Мне хотелось, чтоб она сама до этого дошла, чтоб начала думать не только о себе. Чтобы я ей был также важен.
Впиваюсь в ее губы поцелуем, понимая, что никуда я ее больше не отпущу. Потому что, как отпустить человека, который и болит у тебя внутри, и в тот же миг дарит от одного прикосновения такую радость?

+3

6

Ты действительно не можешь сказать прости. Кажется, что если это простое слово из шести букв вдруг сорвется с губ, то реки выйдут из берегов, небеса разверзнутся и случится что-то непоправимо страшное. А самое главное, тебе кажется, что ты проиграешь. Окончательно и бесповоротно. И хотя уже проигрывала, всё то время, пока скучала по нему, когда он ушел. И особенно сильно в эту неделю, когда сидела у его дверей и ждала, как какая-то преданная собачка, потерявшаяся, но нашедшая в конце концов дорогу домой, чтобы затем сидеть и ждать хозяина. Ничего не потеряно и ничего не проиграно, пока ты не призналась в этом самой себе, а главное, ему. Ведь вы всё еще играли в эту игру. Правила не поменялись, вы лишь старались сдерживать себя, больше всего походили на зависимых людей, которых насильно отлучили от их любимых азартных игр. Держались изо всех сил, но все-таки были уже её частью. Ничего не могли с собой поделать. Собирались продолжить мучить друг друга, наслаждаясь каждой секундой этой сладкой пытки. Кажется, что выдери это из вас, полностью, с корнем, и не станет от вас половины... Той, самой важной, на которой всё и держится.

Ты всегда больше всего на свете не любила бездействие. Но даже не подозревала, что стоять и не шевелиться - может оказаться так невероятно сложно. Всего один маленький шаг отделяет тебя от него, и так невыносимо сильно хочется его сделать. Обвить руками шею, прижаться к нему, утыкаясь лицом в грудь, делая глубокий, судорожный вдох и ощущая дрожь в теле. От его запаха, от его тепла, от того, что он просто рядом. Это попросту не укладывается у тебя в голове. И в сердце. Да в теле, Господи, не укладывается, как можно настолько сильно кого-то желать. Прямо сейчас кажется, что сильнее воздуха и сильнее даже самой жизни. Может быть, это и называется любовью. Когда начинаешь желать человека так же сильно, как желаешь вещей, без которых жизнь попросту невозможна. Необъятное, невообразимое чувство, к которому просто невозможно быть готовым. Оно накрывает тебя, как безжалостная лавина. Причиняет удовольствие и боль одновременно. Он просто рядом. Просто стоит вот тут и молчит, а ты уже сбита с толку, не ощущаешь почвы под ногами, и в голове пронзительно, болезненно пульсирует одно единственное жаление - сделать шаг вперед. И тебе даже представить страшно, что случится с тобой, когда расстояния между вами не станет.
Впрочем, мысль об этом все-таки не является самой пугающей. Что действительно страшно, так это то, что он может прогнать тебя. Сделать шаг назад, от тебя, а затем указать на дверь. И ты никогда не сможешь ощутить себя так же, как ощущала сейчас. А самое главное, никогда не узнаешь, насколько хорошо станет на душе, когда, после долгой разлуки, после ощущения, что потеряла навсегда, все-таки прижмешь к себе и утонешь в объятиях. И ты уверена, что это в конце концов тебя погубит. Потому что ты будешь оглядываться на этот день, на этот самый момент, всю свою жизнь, понимая, что потеряла нечто грандиозное. Что уже никогда и ни с кем не сможешь воссоздать и повторить. Что-то, по сравнению с чем меркнут все остальные чувства и эмоции.

Напряженно следишь за тем, как тлеющий кончик сигареты соприкасается со стеклянной поверхностью пепельницы и гаснет. Затем, как Том делает шаг для того, чтобы, - сердце в этот момент, ты могла бы поклясться, пропускает удар, - закрыть дверь. Закрыть её. За тобой. Набираешь полные легкие воздуха, еще не испытывая облегчения, но вот-вот добираясь до него, слишком медленно и тягуче сладко. По коже стадами пробегают мурашки, он еще не прикоснулся к тебе, а тело уже, заранее отзывается на эти грядущие прикосновения. Ты теперь знаешь это. Уверена в этом. И щелчок замка - как удар молотка судьи, который всё расставил на свои места. Никуда он тебя не отпустит. Никуда ты не уйдешь. Не сегодня. Никогда.
Притягивает к себе, действительно резко, и ты даже как будто удивляешься этому, словно ожидала совсем другого. Хотя, на самом деле, удивляешься скорее урагану чувств, который рождается в душе. Хватаешь губами воздух, потому что его вдруг оказывается катастрофически мало. Закрываешь глаза, жмешься к нему и тебе кажется, что ты просто не можешь выдержать этого колоссального напряжения, какое рождается между вами в эту секунду. Распадешься на части, сгоришь прямо у него в руках, потому что всё это, то, что происходит с вами, слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Терпкий запах сигарет, мятной жвачки, одеколона, его чуть колючий подбородок и сильные руки, пальцы, запутавшиеся в волосах - ты отмечаешь каждую деталь, так отчетливо, одна, вторая, третья, словно кто-то отстукивает в голове ритм. Хочешь запомнить это мгновение, отпечатать его у себя в голове, пронести сквозь время и периодически возвращаться к нему у себя в голове, испытывая каждый раз этот чистый, неподдельный восторг и трепет. Но в чему это всё, когда прямо сейчас ты тут, всё еще с ним, и это пока еще не воспоминание. Восхитительная, счастливая реальность, которая с каждой секундой становится только лучше и лучше.
Подхватывает тебя на руки и ты улыбаешься, потому что действительно соскучилось по нему и по вам. По тому, как по-хозяйски он с тобой обращается, вертит и крутит в своих руках, как ему удобно. И для тебя, наверное, навсегда останется загадкой: почему он делает так, как хочется ему, но в итоге получается именно так, как устраивает и удовлетворяет тебя. Постоянно попадание в цель, словно вы действительно подходили друг другу. На том самом уровне, о котором не догадывались и не подозревали.
Прямо сейчас ты не испытываешь привычного дискомфорта от стены за спиной. Прямо сейчас, может быть впервые за долгое время, а может и за всю жизнь, у тебя и мысли не возникнет о том, чтобы отстраниться и уйти. А потому, какая разница, есть ли за спиной стена? Вжимает тебя в неё, и вжимает в себя, а ты наконец губами находишь его губы и это ощущение... просто невозможно описать его словами. Могла бы сказать, что в голове абсолютная пустота, но это не было бы правдой. Потому что в голове был Томас, заполнял собой мысли, сознание, душу. Заполнял зияющую пустоту в груди, которая была всегда, но ты попросту не подозревала о том, что она может быть кем-то заполнена. Действительно забываешь, как дышать, целуешь грубо и требовательно, обнимаешь, жмешься, руки скользят по груди, по шее, глядят спину, до боли вжимаешь пальцы в его кожу. Пусть отдаст... Пусть отдаст всё, что забрал у тебя, когда ушел и не вернулся. И пусть заберет то, что принадлежит ему по праву.

+3

7

С первого взгляд эта чертовка отняла у меня самообладание. Еще очень давно, когда я не знал, как ее зовут, а она, что я вообще существую. Уже тогда, впервые заглянув ей в глаза, я должен был понять - мне нужно бежать как можно дальше от нее. Уносить свои ноги и попытаться больше никогда и нигде не встретить, но я не смог. Возможно, будь во мне чуть больше силы воли и выдержки, я бы и не искал встреч потом, уже посте нашей первой встречи. Смог бы вновь отдыхать в компании девушек, совершенно на нее похожих, похожих на половину или на треть, но даже не мучился бы осознанием того, что все, свершилось: не забыть, не выдернуть из себя, не выжечь. Только разрешать из раза в раз быть полностью с ней откровенным и ждать того же в ответ. Ждать, не надеясь вообще ни на что. Удача улыбается смелым, а смелость — это не отсутствие страха, а присутствие достаточной мотивации. Моя была чертовски действенная, потому то и находил раз за разом, и дальше, сколько бы не прошло лет, сколько долго нам бы не приходилось жить отдельно - я буду находить ее. И все буде хорошо, как сейчас.
Мне опять будет сносить крышу, когда она такая маленькая, но желанная, будет вжиматься в меня свои телом, так же сгорая от нетерпения и желания. Мы будем опять и опять обещать, что никогда больше не расстанемся, хоть и знать, как сильно обманывает друг друга, даже не пытаясь этого делать. Мы будем бегать по кругу, как хомячки, но никогда не захотим его разорвать. Потому что именно вот эти моменты заставляют бежать дальше. Именно к таким встречам в конечном итоге мы и бежим.
Она в платье, и я просто не могу не воспользоваться этой возможностью, потому что тратить время на то, чтобы еще и раздеться - кажется сейчас попросту непозволительной роскошью. Каждая секунда промедления - губительна и жестока по отношению к нам обоим, потому зачем ждать? Не разрывая поцелуя, расстегиваю ширинку, приспускаю одежду. Дальше ее черед: отодвигаю тонкую полоску трусиков, даже не думая о том, что их стоило бы снять, насаживаю Лолу на свой возбужденный член.
Все происходит так быстро и стремительно, что я даже забываю предохраниться. У меня попросту не возникает мысли, потому что желания, скопившиеся за долгие месяцы ожидания возможности прикоснуться к самому желанному человеку на этой гребанной планете, сильнее какого-то там разума или здравого смысла.
Тону в ощущениях, слабо понимая, что вообще происходит. Хотя нет, что происходит чисто с физиологической стороны я понимаю прекрасно: прижав к стене, я получаю то, что так давно хотел и чего требовала в данный момент ситуация. Трахаю Ло. Иначе и не скажешь. С диким ничем не преодолимым и несравнимым желанием, вонзаю в нее член, требуя стонов, требуя той же безумной отдачи себя полностью мне. Другое дело, я совершенно запутался с тех эмоциях. Кажется, что нет в мире ничего, что могло бы хоть на миг сравнится с тем, что творилось сейчас... возможно, я и прав. Возможно, подобного и не найти...

Быстрый яростный секс-приветствие получается действительно быстрым. Уже минут через десять я сижу на полу, прижав затылок к стене, все также прижимая к себе Лолу, которая сидит сверху на мне. Не хочу я ее никуда отпускать. Хочу, чтоб она всегда была рядышком, чтоб стонала из-за меня, улыбалась, да черт возьми, даже хочу, чтоб единственной причиной ее слез тоже был лишь я.
Перебирая ее волосу пальцами, тихо спрошу: - ты же понимаешь, что больше я тебя никуда не отпущу? Ты сама пришла ко мне, а значит, я просто не смогу отпустить. - В словах нет угрозы, но в интонации твердая уверенность, что иначе уже просто не может быть. Я, действительно, не смогу.

+4

8

Когда-то давно ты вычитала в книжке, что самое большое удовольствие в сексе приносит не опыт партнера, не необычное место и даже не мудреная поза, призванная охватить необъятное и дотянуться до того, до чего никогда прежде не дотягивался. Нет, действительное, неподдельное удовольствие должна была приносить банальная любовь, и ты еще, помнится, долго потешалась над глупой книжкой, уверенная в том, что её писал какой-то наивный дурак.
Если бы ты могла соображать сейчас настолько хорошо, чтобы вспомнить этот эпизод своей жизни, то наверняка бы почувствовала наивной дурой уже себя. Ладно, хорошо, может быть, не любовь... Но что-то определенно было. Что-то сжигающее изнутри, уничтожающее и воссоздающее одновременно. Может быть, даже поразительное. Чего ты раньше не испытывала.
Ты бы не соврала, если бы сказала, что еще в жизни не желала кого-то столь же сильно, сколько сейчас Томаса. И хотя вы уже спали вместе, во всех возможных смыслах, всё же то, что происходило сегодня и сейчас, невозможно было сравнить с вашим первым сексом, случившимся еще тогда, в Сан-Франциско.
Это того стоило. Эта неделя мучительного, унизительного ожидания под дверью, когда тебе было плохо морально и плохо физически. Каждая гребаная секунда стоила того, чтобы оказаться здесь, в этой квартире, между стеной и Томом. Сносит крышу. Слишком быстро, слишком горячо, слишком напористо и слишком желанно. Слишком... слишком? Прижимаешься к нему сильнее, не можешь сдержать стонов. Жарко, и этот жар пожирает остатки самообладания. Тебе кажется, что внутри тебя рождается ключ. Прорывается сквозь толщу накатывающих волн желания, стремится наружу, и быстрые толчки лишь помогают ему вырваться. Смешивается с кровью, учащает биение сердце, толчками выплескивая обжигающее желание. И все твои мысли, все помыслы, стремления и желания в данную секунду, одна бегущая строка в голове: Том, Том, Том...

Так хорошо и спокойно тебе не было ни разу с тех пор, как вы поссорились с Томом с баре, когда он в итоге ушел. Ты бы с удовольствием просидела с ним вот так, в обнимку, весь день, ничуть не смущенная обилием одежды, прихожей и весьма близким соседством с входной дверью. Плевать, да? Прямо сейчас плевать вообще на всё, главное, что он рядом.
Поднимаешь голову и смотришь на Тома, размышляя над его словами. Не задумывалась, если честно, что произойдет с вашими отношениями, если он вернется и если вы помиритесь. Как, в итоге, и вышло. Просто ты действительно сильно чувствовала необходимость вернуть его, и это желание затмило все доводы разума, какие только могли возникнуть. Всё время прогоняла его, а теперь, получается, сама пришла к нему, и после такого он действительно не отпустит тебя. Потому что все карты - у него на руках. Проводишь пальцами по небритому подбородку, отмечая, что первый раз за всё время видишь его с щетиной, касаешься губ, очерчиваешь скулы. Тебе хочется касаться его... А еще выглядишь внимательной и очень открытой, искренней. Не хочется морочить голову или притворяться, как частенько получалось с ним раньше. Его вопрос волнует тебя. Как и другой, не менее животрепещущий вопрос: ну вот вы, кажется, вместе, а дальше что? Однако не хочешь на него отвечать и не хочешь думать, не привыкла заглядывать так далеко вперед. Достаточно же того, что сейчас всё очень хорошо, да? Поэтому его вопрос остается без ответа. Всё и так очевидно. Вам обоим. Улыбаешься и целуешь его, несколько ошарашенная репликой, которая рождается в голове. Держи меня крепче. Так бы ты ему ответила, если бы была чуть более смелой и решительной.

Однако, нежелание отвечать на его вопрос вовсе не означало, что разговаривать не хочется. Слегла отстраняешься, но лишь затем, чтобы стянуть с себя кожаную куртку, которую попросту некогда было снять до этого.
- Я даже не думала, что можно найти человека в целом городе, зная только его имя. Мне, наверное, очень повезло... - вот так плавно ты подводишь его к вопросу, который действительно тебя интересовал. - Тебя долго не было. Ты так долго ко мне не приходил... И сначала был даже не рад меня видеть. Неужели ты бы не пришел ко мне, если я тебя здесь не ждала? - несколько грустная тема для разговора, наверное, но тебе хочется знать. А еще тебе, может быть, хочется продолжения. Чего-то более долгого и нежного, однако надо же дать ему возможность ответить на вопрос, да? Но ты так сильно его хочешь... И это желание выливается в то, что снова обнимаешь его, начиная покрывать поцелуями его шею. - Где ты был..? Куда ездил? - и как же быть? Когда одновременно сильно хочется и целовать, и спрашивать?

+1

9

Трусиха. Ло не хочет отвечать на вопрос, который ты задал ей. Не хочет и потому делает единственное, что может сейчас отвлечь тебя от разговоров, а именно: целует. Смешная такая. И ты разрешаешь ей ускользнуть от этого разговора. Отвечаешь на поцелуй, утопая в той нежности, что, кажется, раньше и не посещала ваши отношения. Этот миг, в котором вы сейчас, кажется идеальным. Ты, как и она, счастлив. Вы полностью откровенны и открыты друг для друга, хоть некоторые темы даже сейчас лучше не задевать.
Лола отстраняется всего на миг, чтобы снять куртку, а тебе так хочется удержать. Будто она больше не вернется в твои объятия. Чтобы отвлечься тоже раздеваешься: стаскиваешь с себя куртку. Вообще вам бы уже встать с пола, перебраться бы на кровать. Но пока не до этого. Абсолютно. Она возвращается к тебе, не в силах сдержать порыв нежности, целуешь ее в висок. Нежность так и рвется наружу, но ты не в силах выразить ее словами. Потому показываешь ее в прикосновениях и поцелуях. Не скрываешь во взгляде.
Следующий вопрос уже неприятен для тебя. Черт возьми, да ты вернулся только для того, чтобы найти ее, но к своему удивлению был не готов встретиться с нею. Молчишь, будто собираясь с мыслями. Об этом действительно очень сложно говорить. Потому ты тоже начинаешь издалека, пытаясь казаться непринужденным и совершенно не смущенным. - Когда я искал тебя первый раз, я знал о тебе не больше. Но, нашел же. Может, все дело в том, что некоторым людям в этом мире просто невозможно не столкнуться? - Иногда слова - это просто слова. Но не сейчас и не между вами. В этот миг открывается какая-то тайна. Тайна между вами. - Пришел бы. - Говоришь тихо, почти шепчешь. Да, да, да и да. Тебе чертовски сложно быть откровенным. Особенно, с нею. - Точнее, я бы пришел посмотреть на тебя, убедится, что у тебя все хорошо. Ты... - Она целует твою шею, и напрочь лишает слов. Как тебе быть откровенным, когда правда слишком тяжела, а врать ты не можешь, да и не хочешь? - мне было очень больно. - Наконец-то выдавливаешь из себя. Кажется, это самое тяжелое признание из всех, которые тебе случалось когда-то произносить.
Сам того не понимая, зарываешься в ее волосы, словно прячась не только от мира, но и от ее взгляда. Да, вот ты и сознался в том, что она может сделать тебя несчастным, если захочет. Она может сделать тебе так больно, как никто никогда не делал и тебе очень неприятно это осознавать и чувствовать себя совершенно беззащитным рядом с нею.
- А в городе меня не было. Уехал на следующее утро. Съездил к отцу, потом по работе покатался, встретил праздники с семьей. Знаешь, мы очень редко собираемся вместе. Было очень здорово... потом две недели на природе. Дубарь, но помогает прочистить голову.- Разговоры о семье немного отвлекли. Потому даже смог спросить почти спокойно: - а как ты жила здесь без меня? - Но, прежде чем она ответит, воруешь у нее поцелуй: мягкий, его бы даже можно было назвать романтичным и нежным. Так странно, не видится полтора месяца, а потом не иметь сил насытиться друг другом. Превратиться в какое-то желание целовать, целовать и целовать.

+1

10

Хитро щуришься, когда Том берет с тебя пример и снимает с себя куртку. Это забавно. Что вы сидите около входной двери и потихоньку стягиваете с себя одежду, потому что, наверное, даже будь в квартире холодно, она бы вам не пригодилась. Потому что вы грели друг друга, и от одного его присутствия было жарко. Прикосновения как вообще как будто зажигали кожу...
Томас озвучивает интересную мысль, а ты изо всех сил стараешься не испугаться её. Ведь действительно. Вам стоило только начать искать, и, спустя какое-то время, поиски приводили вас к цели. Неизменно, что в первый раз, что во второй. Людям иногда не достается даже разовой удачи, а у вас получилась удача в квадрате. И это было бы жутко, наверное, но мысли о судьбе уже закрадывались и в твою голову, и в его. А еще ты, кажется, почти смирилась с тем, что Том появился в твоей жизни и никуда не собирался из неё исчезать. Более того, как показала практика, ты сама не хотела, чтобы он из неё исчезал. Была настроена решительно против, и вот он, здесь, рядом с тобой. Или правильнее, что ты рядом с ним?
Испытываешь облегчение от осознания того, что Томас появился бы снова в любом случае. Уже можно было перестать бояться, но ты невольно продолжала думать: а что, если бы ты не нашла его? Неужели это был бы конец? И теперь рада от того, что нет, совсем не конец. Вас не так-то просто теперь отцепить друг от друга, да?
Несколько удивленно понимаешь: ты не жалеешь о неделе, проведенной под этими дверьми, даже теперь, когда знаешь, что не потеряла бы его в любом случае. Фигня в том, что Томас тебе нравится. Очень сильно. Тебя тянет к нему, и с твоей стороны было бы нечестно заставлять только его постоянно делать первые шаги. Потому что он и так уже многое сделал для тебя, для вас, и тебе даже несколько приятно от того, что ты, получается, тоже сделала вклад в ваши отношения. Словно построили что-то грандиозное, что теперь дарило счастье, радость и нежность. Построили вместе.
Замираешь, понимая, как же сложно ему даются сейчас слова. Хочется посмотреть ему в лицо, но Том прижимает тебя к сильнее и тебе начинает казаться, что в этот самый момент ему будет удобнее и проще не видеть твоего взгляда. Тебе становится вдруг ужасно стыдно. Тебе было стыдно этот месяц, но вот это, то, что испытываешь прямо сейчас, не может даже сравниться с тем, что ты чувствовала прежде.
- Извини меня, - выпаливаешь прежде, чем успеваешь подумать и попытаться остановить себя. Ведь ты так боялась извинений, и была твердо настроена каждый раз менять тему, избегая этих слов. И вдруг оказывается, что извиняться не так уж сложно... Более того, извиняться приятно. Словно жжение вины в груди становится слабее. - Прости меня, пожалуйста, я не хотела, чтобы так получилось. Даешь вам еще немного времени, чтобы просто посидеть молча, в тишине, в объятиях друг друга. Кажется, вы никак не можете нарадоваться тому, что мучительная разлука закончилась.

Он опережает тебя буквально на секунду и целует первый, касаешься ладошками его лица, и в очередной раз думаешь о том, что он лечит тебя. Прогоняет печаль, и стыд, и тоску одним своим присутствием, а особенно поцелуями.
- Жила скучно, грустно и тоскливо. Много сидела дома. И не хочу больше так, - шепчешь ему в губы, уже начиная улыбаться. Пойди, догадайся, что ты имела ввиду? Не хочешь больше грустно, скучно, тоскливо? Или не хочешь без него? Или всё вместе?
- Ну и раз уж мы начали раздеваться, чтобы мне снять... - киваешь в сторону ваших курток, а затем ухмыляешься, чуть отстраняясь от него. Выбор у тебя, вообще-то, не велик. На тебе осталось только платье. Задираешь руки и стаскиваешь его с себя, затем поднимаешься на ноги для того, чтобы стащить ботинки и остаться теперь только в белье и в гольфиках.
Тебе надоело сидеть на полу и ты, вообще-то, всё еще очень сильно хочешь Тома. Если задуматься и произвести подсчеты, то у тебя никого не было уже почти два месяца, а если не считать изнасилования, то и того дольше. Небывалые сроки для тебя, если честно.

Планировка квартиры кажется тебе знакомой, поэтому берешь Тома за руку и безошибочно утягиваешь в сторону спальни. Уже там уваливаешь его на кровать и садишься сверху, нетерпеливо задираешь футболку, дергаешь, чтобы он приподнялся и помог её снять. Честное слово, тебе кажется, что ты его съесть готова, прямо здесь и сейчас. Припадаешь к его губам, целуешь уже чуть менее нежно, чем выходило у вас в коридоре. Затем понимаешь, что мало только одних губ. Спускаешься ниже, целуешь подбородок, покрываешь поцелуями шею, иногда слегка прикусывая кожа. - Я так сильно... по тебе... скучала, - выдыхаешь между поцелуями. Боже, ну как же замечательно, что вы наконец рядом и что вас никто не побеспокоит. Перемещаешься ниже и теперь уже покрываешь поцелуями грудь.

+1

11

Даже в самых откровенных фантазиях ты не могу себе придумать, что Лола попросит прощения. И ведь важно даже не то, что она сказала это, а то, что она действительно это чувствует. То, что ей правда стыдно за себя. И тебе становится очень приятно осознавать, что она не такая и трусиха, какой показалась на первый взгляд. Что она сумела перебороть себя. Черт возьми, да ты практически гордишься ею! Но вот сам не ответишь ничего, только прижмешь ее к себе покрепче, понимая, что большего сейчас и не нужна, а Лола, она и сама все поймет. Вы чувствовали друг друга на каком-то практически магическом уровне. Только ты бы никогда не смог назвать это любовью. Это родство душ, не иначе.

Сколько прошло: минута или пол часа, сказать сложно. Ты растворился весь без остатка в объятии, утонул в ней, как и она в тебе. Поцелуи, сплетение рук, тепло, что перетекает из нее в тебя и обратно. - Так больше и не будет. Я буду с тобой, и сделаю все, чтоб тебе было хорошо. - В словах не было лжи, ведь тебе действительно очень хочется сделать ее счастливой. Это перманентное чувство появилось в твоей голове уже давно, и все что ты не делал, было только для нее или ради нее. Даже уход был для нее... как бы не эгоистично звучало, но вам обоим стоило определится со своими чувствами и, видимо, вам как раз не хватало этого отдыха друг от друга. Сейчас все стало куда ясней и чище. Будто кто-то прошелся влажной тряпкой по вашим взаимоотношениям, вычистив оттуда всю грязь, что мешала понять кое-что очень важное.
Впрочем, откровенный разговор закончился сам собой. Дальше уже был диалог ваших тел, рассказ о том, как долго вы ждали друг друга.
Лола стягивает с себя платье, ботинки, а ты совершенно теряешь дар речи. И дело не в том, что у вас давно не было, а в том, что ты любишь с ней каждую родинку, каждый шрамик, каждый сантиметр. И сейчас, глядя на нее, которая будет только твоей, которая уже давно только твоя - понимаешь, что никогда не сможешь делить ее с кем-то. Ты готов в паранджу ее спрятать, чтоб на все это мог смотреть лишь ты один.
Пока вы еще в прихожей, стаскиваешь обувь, даже не наклоняясь, а после позволяешь увести себя в спальню. Минуты ожидания подогревают в тебе кровь и понимаешь, что уже готов повторить. Не так торопливо, не сжирая все удовольствие в считанные минуты. Теперь ты готов к долгому и увлекательному процессу.
Падаешь на кровать, стаскиваешь в нетерпении футболку. Ерзаешь. Хочется побыстрее избавится от всей одежды, и стянуть оставшуюся с Лолы. Но вначале она целует тебя, отвечаешь так же яростно, нетерпеливо. Почти рычишь в ее губы. В какой-то момент Ло отстраняется, а потом начинает спускаться поцелуями ниже.
Пока она занята целуя тебя, ты довольно ловко расстегиваешь ей бюстгальтер. Вы должны быть на равных, одна вещь с тебя, одна с нее. И, кажется, тебе надоедает ждать, потому переворачиваешься, подминая Лолу под себя, стаскиваешь джинсы вместе с бельем, после - снимаешь трусики и с нее. Нависаешь, но резко передумываешь: хочешь, чтобы она была сверху, потому вначале всаживаешь в нее, а после подхватываешь на руки и переворачиваешься на спину, усаживая ее удобней. Тебе хочется видеть ее, ласкать пальцами, прикасаться.

+1

12

Ты так стремительно лишаешься одежды, что даже не успеваешь толком ничего понять. Несколько недовольно морщишь нос, потому что тебе хочется растянуть удовольствия, целовать его, не оставляя без внимания ни единый миллиметр кожи. Весьма странное и даже неожиданное желание для такой девушки, как ты. Привыкла получать всё и сразу, не размениваться особо на поцелуи и ласки, выжимать из своего тела и из тела чужого максимум удовольствия, сколько можно получить, а затем упархивать в неизвестном направлении. Однако, не сегодня. Сегодня ты, совершенно внезапно, обнаруживаешь в себе желание любить человека, не просто тупо трахаться, гоняясь за оргазмом, а именно любить. Нет, он, конечно, не мешает тебе, но определенно подгоняет. Тихо хмыкаешь, прекрасно понимая его нетерпение, а затем с некоторым удовлетворением понимаешь: у вас еще будет время насладиться друг другом. Нежно, страстно, в разных позах, с поцелуями и даже без. Незачем спешить и незачем расстраиваться. У вас, может быть, даже будет время надоесть друг другу, но прямо сейчас кажется, что Томас в принципе никогда не сможет надоесть. Всегда будешь тянуться и льнуть к нему, как в первый раз, плавиться от возбуждения и желания в его руках, хотеть так сильно, как никого и никогда больше не хотела.
Ты решаешь, что он снова будет тебя прижимать, на этот раз к кровати и какая-то часть сознания даже успевает обрадоваться этому, потому что ты действительно привыкла к тому, то он сдерживает тебя. Твоё подсознание привыкло к тому, что он всегда ближе, чем от него этого ожидаешь, что властно и требовательно привлекает к себе, держит, не отпускает. В сексе ты ожидаешь того же, это было бы правильно и понятно, однако он вдруг изменяет своё решение. Мгновение, и вот ты уже сверху, сидишь на нём и как будто вольна сама решать, как вы будете любить сейчас друг друга. Или трахать. Опять же, тебе кажется, что выбираешь ты.

И это тебе, черт возьми, нравится. Действительно сильно любишь быть сверху хотя бы потому, что осознаешь, какая ты невероятно красивая в эти моменты. Твоя работа, помимо денег приносила еще и опыт, возможность изучать себя, своё тело, выискивать то, что приносит наибольшее удовольствие, а еще выискивать позы и ракурсы, в которых выглядишь лучше всего. Томас пожирает тебя глазами, и ты нарочно слишком медленно опускаешься на него, максимально глубоко, желая насладиться им в себе. Соблазнительно выгибаешься, руками собираешь волосы на одно плечо, оголяя тонкий изгиб шеи. В такие моменты тебе больше всего идет знание того, какая ты красивая. Насколько вообще может быть красивым и соблазнительным голое тело, не прикрытое привычным слоем одежды. Глаза горят от возбуждения, алые после поцелуев губы, рот чуть приоткрыт, вздымающаяся от участившегося дыхания грудь. И движения, медленные, плавные, дразнящие. Ты ловишь его руки, прекрасно знаешь, что ему хочется трогать и гладить тебя. Разводишь их чуть в стороны, вцепляешься в ладони пальцами и мешаешь ему, продолжаешь двигаться максимально медленно, распаляя желание и, как будто ты испытывая терпение. Своё и его. Он может смотреть, но не трогать. Не решает, как ты будешь двигаться. Иллюзия, конечно. Прекрасно понимаешь, даже знаешь, что не можешь его удержать, сдержать или остановить, и потому ловишь эти короткие секунды хотя бы мнимой, но власти над ситуацией. Наслаждаешься его взглядом и не удивишься, если у него в конце концов закончится терпение, и он заломает, да выебет, по-другому и не назовешь. И всё же...

Это действительно сложно. Сдерживать себя, томить в ожидании, когда хочется ощущать его руки на своем теле. Поэтому в конце концов не выдерживаешь, подаешься чуть вперед, отпускаешь его и ощущаешь, как от удовольствия сводит живот, потому что вот оно, наконец, его ладони на твоем теле. Властные и уверенные движения, всего лишь прикосновения, а у тебя путаются мысли, ведет голову. Ловишь себя на совершенно новых мыслях и желаниях, впервые в жизни хочешь принадлежать кому-то. Только ему, никому больше. И дальше, как сейчас, ощущать в крепких, как путах, объятиях. Пусть только сейчас, в эту самую секунду, но хочешь невозможно сильно. Томас, что ты делаешь..? Как можно...?
Припадаешь к его губам, вырываешь поцелуи, кусаешь губы. Двигаешься уже чуть быстрее, еще чуть-чуть и каждое движение начнет рождать в тебе бурю чувств и эмоций, окунать в волны удовольствия. Чем дальше, тем сложнее думать и мыслить, Томас заполняет собой каждую трещинку, каждый миллиметр твоего сознания. Только он - то, что важно и то, что нужно. Он здесь, рядом, только твой, ты можешь обладать им, а всё равно мало. Руки скользят по груди, шее, гладят плечи, от поцелуев тяжело дышать, а тебе всё еще мало-мало-мало. Отстраняешься, потому что тебе нужно, черт возьми дышать, чуть запрокидываешь голову, кусаешь губы, пока еще удерживая рвущиеся наружу стоны. Двигаешься уже не только бедрами, всем телом, чуть прогибаясь в пояснице, наслаждаешься этим нарастающим гулом в теле, он обостряет ощущения, каждое прикосновение делает особенным. Словно не можешь определиться, как тебе хочется его больше. Снова тянешь за поцелуем, шепчешь в губы, с трудом находя для этого воздух: - Люби меня... Хоти, желай...  - тебе словно хочется засунуть ему это в голову, чтобы он никогда не смог вынуть или избавиться. Желал и хотел всегда, при любых обстоятельствах, чтобы ни случилось. Может быть, даже любил... Словно того, что ты уже с ним сделала, было недостаточно.

+1

13

Зачем ты играешь со мной, Ло? Мне очень хочется услышать ответ на этот вопрос, но все, что я могу сейчас делать, так это следить за тобой. Твоими движениями и надеяться, что совсем скоро тебе не захочется мне мешать, что ты отпустишь мои руки и я помогу тебе ускорится. Все же, все эти медленные, словно ленивые движения, слишком мягкие и неторопливые сводят с ума. Эй, что за издевательство?! Рычу, почти недовольно, но в этом рыке скорее больше наслаждения и возбуждения, чем всего прочего. Ты так соблазнительна и красива, что не могу поверить, что ты - моя. Да, да, да. Ты моя, сейчас, сегодня, завтра и всегда так будет. Потому что я смотрю на тебя и знаю, что не отдам никому. Убью, растерзаю, разорву в клочья, но не смогу смирится с тем, что ты будешь чья-то еще.
Я никогда не любил роль наблюдателя в сексе. Все же для меня важно превосходство и утоление, в первую очередь, своих желаний. Так было всегда с теми, с кем я был, кого трахал и заставлял кричать от наслаждения. Здесь и сейчас я разрешаю зачем-то владеть собой, покоряюсь. Может, это и есть то самое важное, что раньше ускользало от меня? Когда ты любишь человека, тебе совсем не важно кто главный, куда важнее, что вы вместе.
Когда ты наконец-то отпускаешь меня, я тут же тянусь к тебе. Обвиваю руками, поглаживаю, но пока позволяю двигаться так, как тебе самой хочется. Это ненадолго, просто разрешаю тебе делать хоть иногда то, что хочешь ты. Такая себе видимость свободы.
Ты наклоняешься ко мне и целуешь. Отвечаю с той же стремительностью, с которой получаю. Мне хочется быть нежным, но в тот же момент и трахать тебя что есть силы. Что же делаешь ты со мною такого ненормального, глупая маленькая девочка? Моя девочка.
Когда же я слышу твои слова, на миг замираю. Нет, тебе не нужно слышать то, что я действительно к тебе чувствую. Потому что ты хочешь именно моих чувств, именно того, что я и так ощущаю. но не станет ли тебе скучно, поняв, что ты уже добилась этого? Добилась того, чтобы я чуть ли не боготворил тебя. Да я готов пылинки с тебя сдувать, лишь бы ты была счастлива!
И почему я думаю об этом именно сейчас? Решаю, что пора отогнать все мысли и уйти от ответа на твой вопрос, единственный способ, который я нахожу, так это прижимаю тебя к себе, чтоб ты не вырвалась и начиная быстро двигаться, с каждым толчком только наращивая темп. Кажется, будто я попросту хочу выебать из тебя эти слова, или их из своей головы. Потому что - не надо. Не надо, не надо, не надо... я слишком хочу этого всего с тобой. И даже сейчас, в данную минуту. Потому приходится застилать все желания действиями и вожделением.
Когда кажется, что я уже на пределе, ты начинаешь мелко дрожать, достигая пика наслаждения. Ты настолько красива в этот момент, что я хочу задержать его надолго. Лучше всего - на вечность. Запомнить.
Но все заканчивается быстрее, чем хотелось бы. Почти сразу после тебя, не в состоянии держаться, кончаю и я. Проваливаюсь в это чувство, тону в тебе... выныриваю, глубоко дыша. Меня не заботит, что уже второй раз я кончаю в тебя и даже не думаю предохранятся. Странно, но почему-то мне кажется, ты не их тех, кто бы не следил за этим, как и я. Но сегодня, какой-то особенный вечер. Сегодня хочется чувствовать тебя как можно ближе к себе.

Лежу раскинув руки, ты рядом. Мне так хорошо, совсем ни о чем не хочется думать, но кое-что я все же хочу выяснить и как-то так получается, что даже не спрашиваю, а словно даю указания к действию: - оставайся. - сегодня, завтра, всегда... - И вообще, полетели в Канаду. - Прижимаю тебя к себе, вдыхая самый приятный запах в мире - твой запах и понимаю, что не готов тебя отпустить. Никогда не будет готов, а потому - не отпущу.

+1

14

Это так забавно. Ты, наверное, так никогда окончательно и не поймешь, что происходит у тебя в голове. Эти "иди сюда, нет уйди, обними, пошел прочь" не ограничивались только словами и действиями. Иногда оно проявлялось в мыслях, как сейчас. Не знаешь, что будет завтра, послезавтра, через месяц или через год, но не хочешь думать об этом и не хочешь знать. Прямо сейчас тебе кажется привязать к себе Томаса, засесть у него в голове еще прочнее, чем сидишь уже. Хочется возвести это в абсолют, довести до крайности. Ты знаешь, чувствуешь, что Том может тебе это дать, и может быть поэтому так и не смогла пересилить себя и оттолкнуть его окончательно. Потому что тебе нужно было, чтобы тебя хотели. Безумно сильно, до скрежета в зубах, до боли в груди, наплевав на все "нет", "но" и "нельзя". Тебе хочется быть болезненной привязанностью, наваждением, с которым человек попросту не может справиться. Тебе казалось, что Томас мог всё это дать. Давай. Но потом пропал так надолго, и уверенность исчезла. Если смотреть на ситуацию объективно, но это было для него только к лучшему. Да и для тебя, наверное, тоже. Стимул.
Тебе не нужен был его ответ. Достаточно уверенная в себе, может быть, чересчур самонадеянная, ты знала, что так в итоге когда-нибудь будет. Ты вытрясешь из него эти чувства, даже если сделаешь это неосознанно, не понимая, чем это в итоге грозит. Вытрясешь, заставишь чувствовать, так, что у него просто не останется выбора. Как не было в самом начале, когда вы только познакомились. Он сам сказал это. Он это признавал, ты помнишь его слова в ту ночь, когда он, как ему казалось, пытался избавиться от тебя в своей голове. Это осознание придавало тебя сил, а понимание его привязанности приносило удовольствие.

Цепляешься за него, стоны становятся громче. Напрочь забываешь о своем желании красоваться, сдерживать, продлевать. Заканчиваются терпение, остатки выдержки. Теряешься и путаешься в желании обладать им, в желании, чтобы он обладал тобой, да даже просто в банальном желании, потому что каждое движение приносит всё больше удовольствия и всё сильнее сносит крышу.
Спустя какое-то время ты с удивлением осознаешь, что ничего подобного с тобой раньше не случалось. Секс - приятно, божественно, но ни разу он не оставлял тебя такой удовлетворенной, довольной и восторженной. Переворачиваешься на бок и смотришь на Тома. Это он, да? Всё дело в нём? И в том, что вы чувствуете друг к другу. Именно чувства делают всё происходящее между вами, обычными людьми, таким особенным? Ты бы не смогла, да и не захотела бы, просидеть под дверями любого другого мужчины даже двух дней.
Впервые за всё время вашей разлуки чувствуешь себя счастливой. Хотя нет, даже не так... Впервые можешь чувствовать вообще хоть что-то стоящее. Весь месяц тебе было никак, просто места себе не находила. Ощущаешь такую разительную перемену и не можешь не думать о том, что таких вещей нужно бояться. Слишком сильные привязанности не доводят до добра. Но... не сегодня. Пожалуйста, мысли, только не сегодня.
- С тобой? - переспрашиваешь несколько удивленно. Приподнимаешься на локте, чтобы впервые нормально разглядеть комнату. У тебя не было времени, возможности, да и желания, разглядеть её нормально до этого. Комната в темных тонах, такой сильный контраст с твоим домом, где почти всё белое. Большое окно с задернутыми шторами и... матрас? Нет кровати?
- Это хорошо, - ухмыляешься, похлопывая рукой по одеяло. - Не будет скрипеть, - имеешь ввиду, конечно матрас. И невольно вспоминаешь свою родную железную кровать, которая жалостливо поскрипывает, стоит только слишком резко на ней дернуться.

Улыбка становится еще шире, и ты не можешь поверить в то, что всё плохое закончилось, да еще и так бесследно, словно вы и не расставались на такое долгое время. - Я хочу. Очень хочу, - потому что тебя задолбали эти вечно отвлекающие от него факторы. Он был рядом, но его всё равно было мало. И, может быть, хотя бы Канада поможет наконец насытиться.
- Это стоило того, - произносишь прежде, чем успеваешь подумать, стоит ли говорить. Просто не можешь удержать это в себе. Хочется дать ему что-то еще, что-нибудь приятное. - Ожидание. Вся эта неделя. Каждая гребанная минута у той двери, - решаешь уточнить, а то вдруг он все-таки не читает твои мысли. - Оно того стоило, - тянешься к нему за поцелуем, и, кажется, никогда в жизни еще не была так рада своим совершенным поступкам.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » your way is the way home.