vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » i don't say "goodbye" ‡i say "see you"


i don't say "goodbye" ‡i say "see you"

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://funkyimg.com/i/21Cbj.gif http://funkyimg.com/i/21Cbk.gif
йохан и эзра, ванкувер
21, 24 июля 2015

Отредактировано Johan Eklund (2015-09-14 08:51:55)

+1

2

- Да. Красивые. - Отвечает швед, поднимая глаза к ночному небу, где на почти чистом небе видны эти самые звезды, такие высокие, невероятно далекие и прекрасные. Зачарованно смотри на них, будто именно в этой компании ему открылась какая-то истина и тысячи звезд над их головой преобразись в прекрасный искусный узор, задевающим этим вечером самые потаенные уголки души. Но дело не в звездах, им обоим это уже известно, но один из них все ещё не верит про исходящее и завороженно смотрит на небо, ощущая как неожиданный порыв ветра пробирает до костей и по телу пробегают тысячи мурашек, как и звезд на небе.
- Думаю пора. - Он не будет отвечать на слова Эзры, когда тот просит прощение - на самом деле не за что ему его просить, наоборот это Йохан должен сказать "прости", просто сам не знает, с чего стоит начать, а список на удивление длинный в его мыслях. Не спеша они идут через небольшой городской сквер и Йохан совершенно точно знает - Эзра повел его куда более длинной дорогой, но это сейчас его совершенно не смущает и лишь на против, он благодарен. Пусть над ними повисла пауза, но она не была неловким молчанием, а улыбки, что все так же тенью светились на их лицах говорили о многом. - Конечно, увидимся, - улыбка его становится ярче и швед смотрит на своего спутника, они почти подошли к станции метро, к уже другой, чем была когда они ехали в клуб. Швед делает вид, что не заметил этого. - Я напишу тебе, если ты не против.
Неожиданно от куда взявшийся дождь сначала парой предупредительных капель дал о себе знать, звезд уже не было на небе. Дождь усилился слишком быстро и теперь они уже спешили ко входу в метрополитен, что бы скрыться от стихии, и как на зло зонты они забыли в клубе, швед вспомнил это только сейчас.
- До встречи. - Им в разные стороны, и с волос капает вода, а на лице веселая улыбка. Это был хороший вечер, пусть сумбурный и напряженный, но итог превзошел все ожидания и эти звезды, что светили в том парке лишь для них. В эту самую минуту он чувствует, что почти готов.
röyksopp – i had this thing
- - - - - - - - - - - - - - -
Легкое ощущение эйфории не покидает его все эти выходные и молодому художнику кажется, что он способен на всё. Это чувство переполняет его, заставляет улыбаться больше, он чувствует себя совершенно счастливым и ведь для этого чувства оказалось нужным столь мало. Порой Эзра посещал его мысли и думать об этом было уже не так смущающе, чем раньше, но и полностью принять данный факт швед ещё не смог. Он просто жил, радовался и творил и это было непередаваемо. Художнику казалось, что он способен на всё и то самое "всё" казалось ему самым важным.
В понедельник он ответил согласием на предложение о работе и ему нужно было оказаться в США через неделю. Всего лишь неделя на то, что бы решить кое-какие дела в Канаде, купить билеты, и что самое волнительное - поговорить с Эзрой. От этой мысли у него сжималось все внутри, все таки Эзра был даже причастен к этому его решению, но швед даже подумать не мог, на сколько это будет тяжело для парня, которому совсем недавно он сказал, что шанс есть и попросил время, а теперь окажется, что времени нужно куда больше, чем тот мог подумать.
Лишь этот один факт портил Йохану воодушевленное настроение и он чувствовал себя виноватым перед Эзрой. Нужно было сказать тому как можно скорей, не тянуть до последнего, но решиться на это было очень сложно. В конце концов швед переборол себя и написал смс. "Если хочешь, можем завтра встретиться во второй половине дня?" На самом деле Йохану хотелось отвести парня в музей современного искусства, где совсем недавно открыли новую выставку, которую ему очень советовали посетить. С работы он уволился и был сейчас предоставлен самому себе и сборам к отъезду. Встреча с Эзрой и сообщение ему о том, что он уезжает на какое-то время было пожалуй самым важным, что нужно было сделать. Спектор ответил согласием, а потому Йохан назначил время и место, он волновался.
Швед пришел раньше назначенного времени - сегодня ему нужно было сегодня он должен будет обо всем рассказать и надеяться, что... На что он хочет надеяться, на то, что Эзра его поймет и не будет упрекать в своих мыслях, или что? Молодой художник не знал, но все ещё был точно уверен - он сделал правильно, что согласился на этот заказ, это очень важно для него и его будущей жизни пойти сейчас вперед, оставив за собой что-то невероятно важное. Но все же, он будет надеяться, что не оставит, просто наставит на примитивную "паузу", а когда вернется все наконец окончательно решится. Может быть два месяца, ну может чуть больше.
Молодой человек усмехается собственным мыслям - это жестоко просить о таком Эзру, потому что если сейчас он ещё готов дать ему время ради того шанса, о котором сказал швед, то два, а может и три, месяца это уже слишком. Все это скорее всего читается в его взгляде, а потому когда к нему подходит Эзра, Йохан выглядит несколько смущенным и сбитым с толку.
- Привет, - улыбается и берет себя в руки, - мне стоит извиниться за тот случай в музее. - Замолкает, морщится, виновато улыбается - нет, он не про поцелуй, а про то, что было дальше, - Хочешь сегодня мне составить компанию в походе в музей современного искусства? Там открылась новая выставка, думаю там будет интересно. - Говорить о том, ради чего он его позвал сразу совсем не хочется, пусть у них будет ещё несколько спокойных и не обремененных ничем неприятным часов для общения. Просто находиться рядом, наслаждаться искусством и обсуждать что-то, что совсем не касается их жизней. Шведу хотелось легкости и спокойствия от это встречи, пусть она и закончится довольно тяжелым признанием и разговором. А пока два или три часа счастья.

+2

3

Skip The Use – Ghost

За эту неделю у Эзры в жизни не произошло ничего особенного. Каждый день был похож на предыдущий, словно близнец. У самого канадца от этого были смешанные чувства. С одной стороны ему казалось, что в жизни должно все быть по необыкновенному. На душе у него было так светло и прекрасно, что казалось будто вот-вот с дверного косяка посыпится золото или он выиграет в лотерею. Он даже приобрел билетик в газетном ларьке, но чуда не произошло. Люди вокруг не отвечали на его улыбки с бОльшим пылом, не подпевали песенке, играющей в его голове, отворачивались и утыкались в телефоны, когда он пытался шутить. Словом Эзра был немного разочарован. Теплота и нежность рвались наружу, но натыкались только на стены равнодушия и безразличия. Он снова оказался в той ситуации, когда спросить поддержки или просто выплеснуть накипевшие эмоции совершенно некуда. От такой несправдливости все внутри его сжималось, и тогда он понимал, что это не так уж и плохо. Отец говорил, что не стоит рассказывать о своих планах и мечтах - это главный признак того, что ты не достигнешь желаемого. Да и радоваться было рано, Эзре казалось, что лучше верить в то, что ничего не происходит. По крайней мере будет не так страшно все потерять. Но когда он вспоминал последний совместный вечер, у него складывалось ощущение, что теперь все будет хорошо, все совершенно определенно наладится. Ведь тогда в свете звезд, он видил в глазах Йохана что-то большое, чем просто шанс, а потому надежда внутри канадца запылала с новой силой. И к ужасу для него она перерастала в уверенность. Ему казалось, что он уже совершенно не сможет представить свою жизнь без Йохана и место ему там будет отводиться не самое последнее. В тоже время он почти на восемьдесят процентов был уверен, что где-то там в глубине души швед тоже чувствует, что хочет чего-то большего, чем просто шанс. Эзра видел это в его темных зрачках, это промелькнуло в улыбке, он нашел бы это на дне своего Лонг Айленда, если бы допил свой коктейль до конца. На самом деле жизнь во всю крутилась вокруг Элиэзра. В кино вышел фильм, который он так ждал, его короткометражка вошла в программу небольшого кинофестиваля, вот только он упорно ничего этого не замечал. Ему казалось волшебство исчезло, а он просто смотрел не в ту сторону. Все его мысли, все его время застыло где-то там в парке у станции в перерыве между первыми каплями и настоящим ливнем.

<... Капли капают с челки на нос, Эзра дрожит, но не потому что промок... Он смотрит, как Йохан садится в поезд и ему кажется, будто большая часть его души уехала в том же вагоне. Эклунд садится спиной к нему. Там есть свободное место, но от этого внутри все сжимается, словно в область желудка кто-то воткнул кухонный нож. В плеере играет "Fade Into You" Спектор заливается краской от мысли, что Йохан когда-нибудь узнает, что самый заслушиваемый плейлист в его айпаде посвящен ему... >

Спектор вздрагивает, когда телефон в кармане оповещает о входящем сообщении. Он задумался, и таким громким и разрывающим звуком его возвращают в реальность. Канадец морщится, извлекая из кармана устройство. Но едва пробежавшись глазами по экрану расплывается в улыбке. Все это время он делал вид будто ничего не ждет, однажды, проснулся с мыслью, что нет у него никакого шанса и все это европейская вежливость и шведская сдержанность. Несколько раз он прочитывает сообщение и лишь успокоившись быстро набирает вопрос о времени и дне, чтобы снова поделить свою жизнь на очередное "до и после". Только в этот раз Эзра решил ничего не планировать: решил расслабиться  и плыть по течению, принимать все как есть и не пытаться найти во всем скрытый смысл. Даже внешний вид на его взгляд у него был довольно посредственный сегодня. Он даже старался не загадывать и не представлять как все выйдет. Ему хотелось сохранить ту легкость, что возникла между ними в парке. Эзре очень хотелось, что бы в дальнейшем между ними со шведом больше никогда не возникало это ужасное чувство неловкости и смущения. Ему казалось, что главной причиной в таких ситуациях было всегда его поведение, а стать проще и менее навязчивым казалось ему отличной идеей.
Спектор шел к месту встречи с легким сердцем и чистой головой. В плеере играла какая-то приятная мелодия и он ненавязчиво мурлыкал ее мотив себе под нос, руки у него были в карманах и он всячески старался сделать вид, что ситуация под контролем. Не думать о том, что вот-вот случится было тяжело. Особенно неловко стало, когда он заметил фигурку Йохана с той стороны дороги, и поймал его взгляд. Идти навстречу парню, когда тебя ждут и за тобой наблюдают было неловко. Эзра помахал рукой, пытаясь снять напряжение в своем теле и ласково улыбнулся, когда подошел к шведу:
- Привет, - Спектор замечает во взгляде Йохана что-то странное. Ему думается, что он опять сделал что-то не то и по привычке парень заводит руки за спину, опускает взгляд на ботинки, но перестать улыбаться у него совершенно не выходит. Он задумывается можно ли пожать шведу руку, но ему кажется в этом жесте будет что-то фальшивое, так что Эзра поднимает взгляд и щурясь от солнца посылает Йохану другую улыбку - полную нежности и надежды на что-то интересное.
- Ну... - Эзра делает вид, что задумывается. Прошлый поход в галерею кончился не так как он ожидал, но если в каждом таком месте между картин его будет ждать такой волнительный поцелуй. Или может тенденция склонится в сторону размолвки. Эзра решает включить все свое обаяние и отшутится, - если ты зайдешь в галерею и пообещаешь не бросать меня там и "О, Ужас!" Выйти оттуда вместе со мной, то так и быть. Я соглашусь составить тебе компанию. Тем более, что я там никогда не был, а старшекурсники говорили, что там отлично снимать концептуальные вещицы. И в следующий раз я тебя отведу в храм "моего" искусства, идет?
Эзра бодро зашагал за шведом. Настроение у него было хорошее, хоть он и переживал по поводу прошлого раза. Но сегодня все складывалось как-то иначе, ему казалось, что бы Йохан не сказал и как бы себя не повел, он сумеет удержать себя на правильному пути и не свернуть на скользкую дорожку. Но тем не менее, они шагали в ногу и Спектор то и дело представлял, как было бы здорово, если бы Йохан взял его за руку или позволил приобнять в галерее.

Отредактировано Eliezer Spector (2015-09-03 21:47:41)

+2

4

vive la fête – noir désirМгновение застывшее между каплями дождя, с десяток секунд, когда они смотрели друг на друга, прежде, чем дождь нещадно смыл эти секунды понимания и единения не просто душ, но двух миров, которые казались в эти секунды ближе, чем когда-либо прежде. Капли смывают что-то важное, тонкое, трепетное, избавляют этих двоих от самой чудесной ясной ночи в их жизнях. Мгновения, застывают на кончиках пальцев и кажется, только притронься, тут же все исчезнет, разорвется и смоется с теми самыми каплями холодного дождя, находящего своё место в волосах, стекающего по лбу, носу, щекам, губам. Мгновения застывают, врезаясь в память вместе с памятью тела о холодных каплях дождя и его слишком открытой улыбке.c'est la manie!
- - - - - - - - - - - - - - - - - -

Сдался ли он слишком быстро? Преступил ли он в себе какой-то барьер, ограждающий его прошлое "я" и его сегодняшнее? Йохан сам себя не понимал, почему так ждет встречи с Эзрой, не отдавал себе отчета о том, что эту встреча, назначенная на завтра нужна ему почти телесно. Чем больше он узнавал о пареньке по имени Эзра Спектор, тем сильнее понимал, на сколько сильно увлечен, на сколько сильно ему хочется быть с ним, разговаривать, слушать, улыбаться и проводить время вместе. Где-то за всеми этими "хочу" прячется уже что-то более серьёзное, например "мне нужно". А ещё ему нужно делать свою карьеру, пытаться стать лучше и успешнее, чем он есть сейчас - ведь это было его мечтой с раннего детства. А сейчас эта мечта неожиданно перемешалась с желанием быть ближе к Эзре и мыслями о том, что все это начинает смахивать на наивный слезливый романчик, когда в животе ворочается восторг и страстное желание поскорее встретиться с объектом восхищения. Ведь Йохан именно восхищался Эзрой, его личностью, его образом мышления и всем тем, что успел показать ему канадец.
" Нужно ему сказать, но как?"
Художник и правда не знал, как рассказать новость об его отъезде Эзре, особенно он этого не знал в тот момент, когда увидел того идущего к нему на встречу. Швед ненавязчиво наблюдал за приближающимся Эзрой, в мыслях прокручивая различные варианты открытия правды, но все они казались глупыми, мелкими или поверхностными. А если не поверхностными, то крайне преувеличенными и напыщенными. Найти золотую середину казалось невозможным, особенно в момент, когда парень вновь дарит ему всё ту же улыбку. Да, он, Йохан, ему не безразличен - да и Эзра так же шведу совершенно не безразличен, расставаться в этом случае было почти болезненно.
Шведу остается лишь тяжело вздохнуть, получая такой ласковый упрек в свою сторону - и правда, виноват, поступил крайне некрасиво и неуместно. Подло даже, учитывая тот факт, что на самом деле все могло обернуться совсем иначе. Трус, ко всему прочему, а от этого становилось совершенно не по себе за свое такое отвратительно поведение. Возможно все это отразилось на его лице, но шведская сдержанность попыталась выдержать этот упрек и художник виновато улыбнулся.
- Обещаю, что зайду туда вместе с тобой, составлю компанию и расскажу все, что думаю, и конечно же мы выйдем из музея вместе. - На лице шведа появляется похожая улыбка как и у Эзры - ласковая, добродушная и все таки немного виноватая. Ему совершенно не хочется, что бы Эзра запомнил тот случай на всю жизнь, а почему ему этого не хотелось? Думать об этом сейчас было слишком рано. - Согласен. Это будет интересно. - Конечно же Йохан сразу понимает, о чем идет речь, но это явно не самый обычный кинотеатр, нет вряд ли это он, от Эзры можно ждать чего-то более... необычного? Пожалуй.
Йохан старался не думать о том, что ждал от него парень. Наверняка у Эзры было куда больше опыта в данном вопросе, хотя думать об этом совершенно не хотелось. Думать в принципе рядом с Эзрой Спектором не хотелось. Отбросить все предрассудки, весь мир, отбросить ту часть своей души, которая все ещё находилась в нерешительности - просто наслаждаться тем единением, что неизменно происходило каждый раз, когда их разговор заходил за грань обычной вежливости. Как в тот первый день их знакомства, когда Эзра позволил сказать себе большее, задеть душу художника, заинтересовать его и суметь остаться в пределах его интереса и желаний. Или когда Эзра поцеловал его, ведь и тогда он шагнул дальше дозволенного, сумел что-то задеть в нем. Или в клубе, когда показывал свою короткометражу. Каждая их встреча сопровождалась такими вот моментами, от которых не хотелось убежать, но которые были слишком коротки и ненавязчивы, что бы перевесить чашу весов на сторону Эзры. Пока же Йохан ступал по самой грани, где нет правды или лжи, где нет добра и зла - очень нейтрально, очень чисто и очень неопределенно.
- Это... - Йохан не находит слов, что бы выразить все свои чувства и мысли. Он буквально задыхается, новая экспозиция, о которой так много ему рассказывали коллеги была именно такой, когда слова подобрать очень сложно. Огромное пространство, идеально белые стены, мягкое освещение. Здесь и правда смысл уже был не в том, что представлено на обозрение публики, хотя Йохан не был особым поклонником современного искусства, но здесь была именно та самая выверенная гармония и равновесие, которое вселяло в шведа спокойствие и умиротворение. Ему было комфортно среди голых белых стен, он чувствовал себя здесь на своём месте. А ещё рядом с ним был Эзра и в этот момент, в совершенно тишине огромного зала, когда никого нет вокруг, то самое "единение" о котором швед вспоминал несколько чаще необходимого, именно здесь оно буквально звенело. - Невероятно. - Его голос звучит приглушенно, швед делает несколько шагов и уже не обращает внимание на окружающее его вокруг, ощущение такое, что именно здесь и сейчас стоит сказать Эзре о том, что страшит его сейчас больше всего. Страх обнажается вместе с чувством защищенности и нужности человеку, стоящему напротив.
- Я в выходные уезжаю, месяца на два. В США. - Голос почти звенит в нежилой тишине. - Мне поступило предложении о заказе, не думаю, что было бы правильно отказываться. Но это ведь всего два, может чуть больше, месяца. Как думаешь... - воздуха в конце концов не хватает, потому что швед сам не замечая не вдыхает и не выдыхает, пока говорит все это. - Ты подождешь меня? Мне бы этого хотелось. - Глаза щипет несуществующими слезами от всей горечи и пронзительности происходящего в этом зале. И Йохану хочется, что бы Эзра сказал да, что бы дождался его и потом они все вместе решили. Но в то же время очень жестоко просить о таком, учитывая что между ними ещё ничего нет. Хотя нет, между ними уже есть - и очень многое, и все таки.
И всё таки Йохан делает то, о чем после будет стыдиться. Он буквально вынуждает парня ответить ему "да", когда робко берет того за руку, ненавязчиво прикасается к его пальцам, чуть сжимая их в своей руке и не отпускает до тех самых пор, пока не получит ответ. Нужный ему ответ. В конце концов, оказалось, что Йохан Эклунд очень эгоистичный человек.

Отредактировано Johan Eklund (2015-09-06 20:36:24)

+2

5

Moby – Sleep Alone
Самым забавным было, что больше всего Эзра боялся влюбится в Йохана еще сильнее. Каждый раз он думал, что сильнее растворится в этом чувстве просто невозможно, но жизнь будто принимала вызов и с головой окунала его в это чувство еще с большой силой. Тяжелый вздох со стороны собеседника вызывает в нем какую-то невероятную бурю эмоций - его радует, что швед чувствует себя виноватым и раскаивается и в то же время ему хочется обнять его и заверить, что ничего страшного не произошло. Ну... только если маленькая фобия перед белыми пространствами художественных галерей, но это дело поправимое. Он улыбается обещанию шведа и кивает в ответ, он отлично знает, что будет верить каждому его слову, даже если ему начнут доказывать, что Земля плоская. Его это устраивает, он поправляет солнцезащитные очки и идет следом, рассказывая что-то о своей жизни и делясь своими мыслями о важных, на его взгляд вещах. Спектор пытается отвлечь внимание от своих чувств и переживаний, сменив тему больше для себя, нежели до шведа. Ему даже кажется, что он будет готов пойти на край света за художником лишь ему подарили еще немного этой улыбки и еще немного этого моря в глазах, и это пугает его, и эта же мысль приводит его в космический восторг. Ведь нельзя так чувствовать - падать будет слишком больно.
Перед входом в галерею, он тихо вздыхает. Он все еще хорошо помнил это чувство "третьего лишнего", возникшее у него в тот самый раз, и преследовавшее его каждый раз, как только ему следовало переступить порог вакуверской галереи искусств. Даже ожидая Йохана в холе, он чувствовал это нервозное нечто, шептавшее ему на ухо, что его там быть не должно. Он бодро делает шаг, надеясь, что это не повторится. Но сомнительная фраза возникает в его голове, когда они покупают билеты "искусство не для всех". Он скромно улыбается, пытаясь скрыть это чувство, особенно усиливающее в невероятном холле. Дыхание перехватывает, когда он видит все эти вещи вокруг. Эзра всегда особенно тонко чувствовал и переживал происходящее. К счастью, художник слишком увлечен экспозицией, чтобы, как кажется Эзре, заметить его тревоги, и ему кажется логичным последовать примеру и приобщится к искусству.  Окружающая обстановка вызывает в нем восторг и восхищение, ему кажется, будто он действительно человек высшего общества, и он делает снимок картины с двумя желтыми треугольниками для инстаграма. Некоторые экспонаты, вызывающие в Йохане восторг, для Эзры остаются полной загадкой, и в конце концов, он решает наблюдать за художником. Спрашивает у него о картинах, и каждый ответ отзывается в теле Спектора слишком неправильными для галереи порывами. Ему действительно доставляет необычайное удовольствие то с каким жаром и понимаем швед смотрит вокруг и как говорит об этих вещах.  Некоторое время спустя, ему уже кажется нормальным это чувство будто он "подглядывает". Новый метод приобщения к искусству переворачивает представление о музеях с ног на голову - оно прочно оседает в списке ТОП развлечений Эзры Марка Спектора. Он видит отражение желтых треугольников в глазах Йохана и с этим "фильтром" они становятся самой лучшей картиной, которые он видел за свою жизнь.
Эзра улыбается в ответ каждому восхищенному выдоху шведа, кивает, хотя ему кажется неправильным лукавить. Но он расскажет снаружи, что, если честно он не очень понял, что же такое произошло и почему медный мужчина без головы является символом падения современного общества. Он думает, что было бы не плохо в следующие выходные сходить в его любимый кинотеатр, и может быть там в темноте, Йохан позволит прикоснуться к нему и сдвинуть их отношения на более определенную ступень.
А затем его улыбающийся и счастливый художник, его мечта, его смысл, вдруг, сообщает, что в следующие выходные они уже не встретятся. Их будут разделять не только предрассудки и несколько кварталов, но и... Сколько там километров до США? Его улыбка гаснет слишком быстро, некоторое время он стоит замерев. Когда Эзра понимает, что снова не уследил за своими эмоциями, и все отпечаталось на его лице, он уводит взгляд к окну, дослушивая остаток фразы, словно через толщу воды. Не может смотреть в глаза, он не хочет показать свой страх и свою дрожь. Это крах и это его конец. За окном на скамейке парень обнимает девушку, рисуя на ее коленке какую-то фигуру, иномарка окатывает водой из лужи красивую молодую девушку. Ничего не останавливается, ничто не меняется - а тут в этой комнате, его жизнь рушится от одной фразы. Ему казалось, что все наладилось, что все сложится, но вот теперь...
- Ох, прости, - он, наконец, набирается смелости и поворачивает глаза к собеседнику. Для него это удар, и Йохан это знает. Спектор видит в его глазах сожаление. Следующую фразу он будет говорить, пытаясь выдавить из себя улыбку и снять напряжение. Он понимает, что это отличный шанс для художника, а между ними не возникло ничего такого за что стоило бы держатся. Йохан из Швеции и Канада была для него перевалочным пунктом, - мне трудно собраться, но я правда очень рад, что у тебя такой шанс. И я бы на твоем месте тоже его не упустил, тем более в Америке.
Эзра лукавит, ради того, чтобы быть с Йоханом он бы нашел другой шанс. Но он не осуждает художника, он действительно рад, что у него появилась возможность реализовать свою мечту. Берет небольшую паузу, не хочет чтобы его признание выглядело слезливо или жалко. Ему не хочется, чтобы швед запомнил все это таким образом. Ему кажется, что его чувства к Йохану не пройдут и за два месяца и за три и за несколько лет, а вот Эклунд... В нем он не был уверен, противный голос шептал ему на ухо, что художник не вернется. Особенно, если того ждет успех, а Эзра знал, что успех его ждал.
- Тебе бы действительно этого хотелось? -  Канадцу удается справится с собой и успокоится. Он кокетливо улыбается, отводя взгляд куда-то левее собеседника. Когда улыбка становится совсем легкой, он набравшись духа поднимает взгляд. Элиэзер смотрит в глаза художника, и все так же не может найти в них дна. Это совершенно очевидно, то что он собирается сказать. Еврей уверен в каждом своем слове. Он проводит кончиками пальцев по тыльной стороне ладони Йохана, и с улыбкой и не отводя взгляда, произносит: - двух месяцев не хватит, чтобы я перестал [пауза] чувствовать тебя. Позволишь проводить тебя? Мы же встретимся еще?
- Ты будешь писать мне длинные письма на бумаге пером? Как Ван Гог писал Тео?- Эзра начинает смеяться, скорее для того, чтобы приободрить себя и снять напряжение. Завтра ему будет плохо, когда Йохан уедет ему будет плохо. Он почти умрет, когда пройдут два месяца, а швед не вернется. Но до этого времени он не собирается грустить. Он выжмет из оставшегося времени все до последней капли.

Отредактировано Eliezer Spector (2015-09-06 22:35:40)

+2

6

Когда-то давно, будучи ещё совсем юнцом, ему было лет двенадцать или тринадцать от силы, его сестра отвела Йохана в Moderna Museet в Стокгольме, галерея современного искусства в его родном городе. Никогда прежде Йохан там не бывал, предпочитая современному искусству что-то уже проверенное временем, и все таки ему было интересно, да и сестра умела убеждать. Карин в принципе умела влиять на Йохана сильнее остальных, стоило ей что-то сказать, в этой её легкой и беззаботной манере, а в голосе слышалось что-то такое, что вселяло в Йохана трепет и страстное желание последовать за сестрой, хоть на край света. И он следовал - смотрел с ней все те фильмы, что любила сестра, ходил туда, куда ей хотелось и просто наслаждался её обществом. Карин удивительная, такой она и осталась до сих пор, но тот первый раз в галерее современного искусства Йохан запомнит на всю жизнь. Первое впечатление было обманчивым - мальчишке было не по себе, огромное затемненное пространство давило на него и он не знал, куда девать себя, уже тогда слишком высокого и нескладного для своего возраста. Сестра тогда взяла его за руку и тихо рассмеялась, обнимая брата, обещая ему что через много лет уже сам Йохан будет выставляться в подобных местах, о нём будут знать и он станет тем, кем сегодня они сами будут восхищаться. Йохан не был уверен, что это именно то, что ему нужно с высоты своего возраста, но он поверил сестра - он всегда ей верил.
Эта галерея современного искусства стала одним из любимых мест во всем Стокгольме, наравне с набережной и рождественскими палатками в Старом городе. Он ходил туда перед самым своим отъездом в Канаду, долго бродил по пустынным залам, даже не обращая внимание на то, что за экспозиция была представлена в это время. Он просто ходил, размышлял и надеялся, что однажды он и правда сможет стать частью этого мира, мира который завораживает, волнует и несомненно вдохновляет.
Сегодня его мир сузился до глаз одного единственного человека и пустующая белизна была лишь храмом для рождения чувств, которые уже тенью нависли над ним и всей его жизнью. Швед чувствовал (а ведь чувства для него являются самым важным аспектом жизни) как сильно и безвозвратно он падает в чувство, назвать которое он не может - это не любовь, но это уже и не просто восхищение и интерес. Клубок постепенно заматывается, стягивается и не дает Йохану выбраться наружу, высвободиться из чувств, ощущений и непреодолимого желания быть ближе. А ему нужно уезжать, ведь сам выбрал это, и все же, он почти умоляет сказать Эзру "да", что бы тот дождался его.
Во взгляде Эзры все видно - ту опустошенность, которая возникла от слов художника, невероятное горе, увидеть которое швед даже не думал. Он просто представить себе не мог, на сколько сильно Эзра нуждается в нем, обидней всего было то, что сам Йохан пока не мог ответить на чувства канадца тем же. Эти отношения, столь неравноценные задевают художника, ему становится больно и страшно, что именно он, столь эгоистичный, так поступил с Эзрой. Ведь он не хотел причинять никому боль, он не думал, что все на столько серьёзно, а сейчас видит это в глазах, которые сейчас кажутся всем миром. Мир этот скорбный, пустой, но не звенящий эйфорией, как пустота данной комнаты.
Йохана трясет от страха и ненависти к самому себе, от его эгоистичного желания услышать то, что удобно лишь ему одному. В конце концов чего он пытается добиться, беря Эзру за руку? Видимо того, что бы тот страдал. Шведу тяжело, та самая тень нависла уже совсем с другим эмоциональным окрасом над ним. Художник кивает, принимая ту ложь, которой Эзра пытается убедить их обоих, что этот шанс и правда не стоило упускать, что он рад за Йохана. То ли швед уже слишком хорошо изучил Эзру, то ли тот попросту не умел скрывать свои истинные чувства, но прозвучало это все совсем не так, как того хотел канадец, даже попытка улыбнуться не увенчалась успехом. А ещё та ложь, что на месте него он так же бы не упустил свой шанс, сложить все по другому, если бы такое предложили именно Эзре, а не Йохану. Но вот швед выбрал этот шанс, вместо шанса, который обещал парню. То ли разность в менталитете, то ли просто испорченность художника, то ли что-то ещё, что вновь разделяло их, ставя на разные ступени.
- Да. - Голос его дрогнул. Взгляд затуманился печалью и сожалением. Почему делать себя так больно и сложно? Почему жизнь ставит такие условия, которые ломают человека, переворачивают его внутренний мир с ног на голову, корежат его идеалы и принципы, заставляют поступать так, от чего другим было больно. Почему мир не благоволит людям искусства, вечно испытывает их, заставляет сомневаться в себе, в своих способностях и решениях. Йохан боялся, что выбрал не верный путь, и от того согласился на этот шанс, боясь что просто не сможет получить второй. Ему это нужно не меньше, чем Эзре нужен он сам. И то самое неравенство в отношениях сейчас видно как никогда.
Кажется, что Йохан может перестать бояться в тот самый момент, как взгляд парня устремляется на него, смотря в его глаза и видя там душу. На секунду или две внутри художника все успокаивается и он все так же не отпускает руку Эзры, но одно лишь легкое движение того вновь вводит шведа в полнейшее эмоциональное исступление. По коже пробегают мурашки, сердце колотится громко, у самого горла, молодой человек почти задыхается, внутренности сводит судорогой, два глубоких вдоха не помогают успокоиться от одного лишь прикосновения канадца к его коже.
Его слова, обнажающе личные, почти интимные дают художнику четкое осознание того, что этот человек не просто увлечение, не просто фигура для восхищения, ведь от одного этого прикосновения Йохану хочется умереть и возродиться вновь, гореть вечность, как горит кожа в том месте. Стоит уже наконец признаться, шведа не смущает что человек, вызывающий в его душе и теле такой сильнейший отклик - парень.
Не отвечает на вопросы, Йохану совсем не хочется уходить, покидать это место. Вместо этого он переплетает свои пальцы с пальцами Эзры, все так же смотрит прямо в его глаза, слышит своё сердце, чувствует, как приливает кровь к щекам и ему становится жарко. но не двигается с мета, лишь любуясь смехом парня, зная что это показное, но так красиво.
- Мы обязательно встретимся. А потом я вернусь в Ванкувер. - В конце концов не выдерживает и улыбается, все это и правда напоминает слезливую мелодраму, но это так не важно сейчас. - Нет, не буду. Но я буду надеяться, что не останусь неоцененным как Ван Гог, а ты... - сердце его забилось чаще, потому что Йохан не был уверен, что слова, крутящиеся у него на языке будут уместными, и все же, - а ты приедешь ко мне в США, а если нет - я буду звонить тебе.
Это было столь неожиданно, услышать от Эзры такое сравнение. Сам он уже давно забыл о том, что когда-то давно Ван Гог писал своему брату, изливая в своих письмах все те опасения, что преследовали художника всю его жизнь. Йохану было не комфортно читать эти письма, когда они изучали Ван Гога в академии. Это было не правильно читать чужие письма, заглядывать в чужую душу, но хуже всего было находить в тех письмах точно те же страхи, что одолевали и его самого.

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
"Бог - это мигающий маяк, который то вспыхивает, то гаснет. Сейчас мы несомненно переживаем такое мгновение, когда он погас. Как хотелось бы мне, чтобы нашлось нечто такое, что успокоило и утешило бы нас, что помогло бы нам не чувствовать себя виновными и несчастными и идти по жизни не страдая от одиночества, не сбиваясь с пути, ничего не боясь и не рассчитывая лихорадочно каждый свой шаг, которым мы, сами того не желая, можем причинить зло нашим ближним! Я хотел бы стать таким, как чудесный Джотто, который, по словам его биографа, вечно болел, но всегда был полон пыла и новых мыслей. Как я завидую его уверенности, которая в любых обстоятельствах делает человека счастливым, радостным, жизнелюбивым!"
(Винсент Ван Гог)

+2

7

Время сейчас в этой комнате в галерее побежало как-то стремительно быстро. Спектор понимает, что это происходящее между ними может быть в последний раз, и стоит насладится им сполна. Каждый вдох и слово звучат сегодня по особенному остро, находя отклик в каждой клеточке его тела. Он растерян больше чем когда либо, потому что чувствует сейчас все и сразу: от бесконечной заполняющей сердце нежности, до выжигающей душу ненависти. Он обижен на всю вселенную, на звезды, вставшие так, что в этой реальности им придется расстаться. Не понимает чего и как ему хочется, словно будущее резко отключили, оставив ему только здесь и сейчас, реальность будто исказилась и все перепуталось. Единственное в чем он уверен, что ему нужно отпустить шведа, это будет правильно. Он слишком любит его, чтобы просить что-то изменить. Он не отводит взгляд от художника, и это причиняет ему боль. Даже невероятная близость к художнику кажется пыткой, ему хочется сбежать и забиться в угол. Несправедливость убивает его изнутри, но... осталось слишком мало времени, чтобы тратить его на страх и какие-то другие глупости.
Эзра с удивлением замечает, что Йохан чувствует вину. Он видит это в вымученной улыбке, неправильных и резких движениях. Только канадец совершенно точно не винит его в сложившейся ситуации, ему кажется виноват кто угодно другой, только не его швед. Ведь у Йохана не было выбора, как же поступишь иначе? Кто будет менять гарантии и будущее на сомнительную связь с инфальтильным парнем вроде него. Спектор даже уважает его за этот выбор. Ему хочется обнять шведа и заверить, что для него счастье художника важнее собственного, но Эзра не умеет врать, поэтому молчит. Позволяет себе лишь нежный взгляд полный сострадания, ободряюще проводит свободной рукой по его плечу. Проговаривает себе, что так надо и так правильно. Ему странно лгать самому себе, но он боится признаться, что так эгоистичен. Раньше он такого в себе не замечал. Больше всего ему хочется, что бы все происходящее оказалось всего лишь кошмаром. Ну и пусть, что швед держит его за руку и не противится ласкам, ну и пусть тот говорит о своих чувствах так, что по ногам бежит дрожь, а кожа на спине покрывается мурашками. Он так ждал этого дня, так грезил, что его ледник растает, мечты станут явью. Не зря же он заинтересовался именно этой картиной. Вот только зачем ему все это, если он сможет прикоснуться к своему возлюбленному только через два месяца? Йохан покинет его, так и не разобравшись в своих чувствах, а это значит, что шанс их новой встречи медленно, но верно приближается к нулю. Переключится на позитивный лад у него совершенно не вышло.
Теперь они не сходят в кино, и не будут есть поп-корн, и Эзра не поделится своими переживаниями. Йохан никогда не узнает, что канадец играет на гитаре, а Эзра никогда не споет ему "Can't Help Falling In Love"... И еще тысяча "больше никогда" проносится в голове, прежде, чем Йохан переплетает их пальцы, и в желудке просыпаются бабочки. Он не может оторвать взгляда и выдает все свои печали с потрохами. Но разве это плохо так любить? И зачем стесняться того, что уже не вернуть. Отступать некуда - Йохан все знает и Эзра нескончаемо этому рад.

Как я хочу, как я хочу. Обладая той мудростью, я понимаю, что не обладаю ею. Мучаюсь от того, что.. ну не мудр. Потому что я так хочу уметь верить. Верить всему, что мне говорят. Гришковец.

Ему хочется сейчас поверить и откинуть все сомнения, просто отдаться этому чувству, этому порыву со стороны художника, сделать шаг вперед и переплести пальцы второй руки. Нагло потребовать еще один поцелуй или долгие объятия - ему полагается. Но он не может, Эзра не верит в чувства на расстоянии. Хочет верить и хочет улыбаться, но не может - все время скатывается в эту безысходность. Он почему-то уверен, что это конец. Кивает в ответ на еще одну встречу, как же это чертовски мало. Спектор ждал чего-то другого, начинает злиться на себя и свои ожидания, на то, что не может переключится на положительный ход мыслей. В какой-то момент он даже хочет освободить руку, но Йохан снова умело возвращает его себе.
- Я буду ждать, - улыбка сама по себе снова появляется на его лице. Приехать в США кажется ему безумием, сама мысль о том, что швед зовет приехать к нему настолько невероятная, что вызывает усмешку. И тем не менее, Йохан действительно не хочет его терять. Эта мысль приободряет его и успокаивает. Он всегда завидовал путешествиям, но сам никогда не ввязывался в это. Эзра, внезапно для себя, осознает, что он страшный домосед. Маленькое путешествие к бабушке вызывало в нем панику, а тут разговор идет о другой стране. Он даже представить себе такого не может. Немного отдаляется от шведа, чуть заметно покачав головой, в ногах ужасная слабость. Хочется сесть, так много свалилось на него сегодня: - звони мне каждый день, по несколько раз. Я буду ждать...
Он задумчиво улыбается, наверное, смешно со стороны наблюдать, как скачет его настроение паника, нежность, снова паника и этот смех. Но Спектор уже бросил пытаться скрыть от Йохана внутреннего себя. С ним у него совершенно не получается быть каким-то другим, хитрить или играть. Словно это противоестественно в их отношениях. Он пожимает плечами, собираясь с мыслями. Не хочется рассказывать и грузить Йохана тем, каким трудным шагом для него станет поездка в Америку. Насколько это будет противоречить его жизненным привычкам, и как наверное расстроит отца, который до сих пор не смирился с интересным фактом биографии его сына. Вспоминает свою первую реакцию на предложение Йохана, наверное, она воспринимается неверно, как отказ а не страх. И потому он срочно старается это исправить, делая еще один шаг и сокращая растояние между ними до безобразия. Эзра обещал ждать и потому физические контакты вне его власти, а вот голос... Он перехватывает шведа за запястье свободной руки: - Если получится, я обязательно приеду, - почти шепотом говорит он, не сводя взгляда. Вынуждает художника смотреть на него, и напряжение между ними достигает своего предела.

Отредактировано Eliezer Spector (2015-09-08 22:45:01)

+2

8

Йохана мутит от происходящего - на столько все это волнительно, пугающе и до чертовского важно, от чего крайне сложно совладать с собой. Его колотит от каждого нового и ещё более личного прикосновения, от своих собственных действий, в которые он не сможет поверить уже через час, от тех слов, что он говорит Эзре. Все это противоестественно и разумом швед это понимает, но разум отключается, когда в такой близости от него человек, заставляющий его почувствовать весь мир глубже, чем когда-либо прежде. Мир, что открывает ему Эзра огромный, без конца и края, только окунись и ты уже никогда не вернешься. Все это видно в голубых глазах, которые пристально смотрят на него, от этого взгляда хочется спрятаться и одновременно с тем, что бы этот взгляд никогда не соскальзывал в сторону, смотрел лишь на него одного.
Кричащая близость переплетенных пальцев сжимают все нутро шведа стальной хваткой, выворачивая на изнанку, наполняя его чем-то совсем иным, чем-то в чем слишком много от этого взгляда ясных голубых глаз. Так неожиданно увидеть их уже в который раз и лишь сейчас осознать, на сколько красивого ясного они оттенка. Небесно голубой, чистый и звенящий. Глаза, полные любви и тех печалей, что вновь и вновь приносит в жизнь этого человека молодой художник. На сколько Эзре было бы лучше, не встреться они тогда? Порой швед думал об этом в моменты сомнений или страхов, но каждый раз отмахиваясь от подобных мыслей понимал, что он эгоистично пользуется этой связью, которая щекочет нервы, выворачивает душу на изнанку, перетряхивая все мысли и чувства, и это ему в действительности нравится. Йохану нравится испытывать все это и это, конечно же, не правильно.
Молодой человек чувствует облегчение, но и разочарование в этом чувстве так же присутствует, в тот момент, когда Эзра уже более правдоподобно улыбается ему и говорит о том, что будет ждать. А после он отдаляется, казалось бы почти незаметный шажок назад, а на душе уже кошки скребут, от куда они только успели там взяться? Йохан сказал или сделал что-то не то? Художник совершенно ничего не понимает, он то было подумал, что парень встретит это с куда большим энтузиазмом. Быть может швед что-то не так понял? Если честно, то в данную минуту швед вообще ничего не понимал и был готов отпустить свою руку, быть может даже дать Эзре уйти. Из музея, но явно не из его жизни. Эклунд рассеяно кивает, не совсем осознавая что именно просит у него парень. Йохан все ещё пытается понять, чем вызвано это неожиданное отдаление, но так и не находит причин этому. Он будет ждать, ведь этого швед и добивался, верно?
Не успеть заметить, когда расстояние между ними вновь сокращается, превращаясь в безобразно ничтожное, намекающее уже совершенно без всяких утаек и преукрас. Эзра перехватывает его руку, обращая все внимание художника на себя. Говорит тихо и в этот момент все внимание, разум отказывается отвечать художнику и Йохан попросту не понимает, что ему говорит парень. Все его знание английского резко исчезает, мир вокруг замирает, превращается в набор образов и чувств, на столько пронзительных и почти болезненных, как напряжение между ними в эти секунды близости.
В ушах звенит, неизвестно от куда взявшийся шум в его голове, как если бы телевизор сломался, воздуха нет, внутри все оборвалось и по всей видимости уже не вернется на своё место. И голубые глаза так близко, ближе чем когда-бы то ни было до этого. Йохану хочется отвести взгляд, прервать эту связь, и он не может даже пошевелиться. Не чувствует пола под ногами, не чувствует руку Эзры на своем запястье, в ушах шум и мысли-образы все никак не хотят облекаться в слова. Всё, что ему остается это дышать. Тело вспоминает, что нужно делать и время наверняка продолжает свой ход, а швед этого не понимает, смотрит в голубые глаза и не двигается. Все тело немеет, а он все так же не знает, что ему делать.
Постепенно он приходит в себя, мысли вновь подчиняются ему, даже тело постепенно становится послушным. все движения однако ватные и неуместные. Сначала Йохан отпускает свою руку. Второе - он высвобождает своё запястье из пальцев канадца. Следующее, что он делает, не спеша, неуверенно, это говорит, - Хорошо. - Единственное, на что его хватает. Швед напряжен до предела, все тело сводит болью от того, что он не может расслабиться. И вновь звенящая тишина вокруг них.
Расставаться совершенно не хочется, но и стоять в этой комнате уже невыносимо. Вдох. Выдох. Секунды бегут, складываются в минуты, все время постепенно превращается в густую субстанцию, которая того и глядишь готова поглотить их обоих и весь оставшийся мир вместе с ними. Художник так и не находит, что сказать, все слова кажутся ему инородными, неправильными. И что самое ужасное, его никак не может отпустить напряжение, что поселилось между ними в тот самый момент, когда Эзра позволил себе оказаться так близко. И Йохан вновь тот самый двенадцатилетний мальчишка, что совершенно не знает, как себя вести и управляться со своим телом в этом огромном, белом пространстве.

+2

9

Эзра вздыхает непозволительно громко. Тишина галереи разбивается на сотни мелких осколков, падая на плечи и разрезать плоть. Ему хочется кричать, он не справляется. Он на мгновение задерживает пальцы Йохана, когда художник так торопливо и так незатейливо высвобождает свою руку. На его голос в Эзре отзывается все, и парню кажется будто вместе с этим волнующим ощущением из его жизни уйдут все цвета. Ему не хочется торопиться, не хочется шевелиться и что либо менять, пусть течение событий пойдет отдельным от них путем. Разве справедливо лишать его этих вещей именно сейчас? Время сменило свой ход. Еще недавно ему казалось, что счастью не будет конца, а теперь он словно слышит звон от каждой секунды, выпадающей из песочных часов, разбиваясь о пол галереи. Картины вокруг наполняются смыслом. Не тем, что вкладывали авторы, тщательно втирая в холсты желтую краску - каждая из них символизирует его личную маленькую катастрофу. Нет, от этого не станут голодать в Африке еще больше, вода не смоет половину континента. Он не центр вселенной и все пойдет как прежде, реки не высохнут и даже он, однажды, переживет эту потерю. И вот это наверное самая страшная мысль. Представить, что Йохан просто эпизод его жизни, который так внезапно появился и так же исчезнет из его жизни. Эзра покупает в сувенирной лавке открытку с желтыми пятнами треугольной формы, ему просто необходимо физическое ощущение, что-то материальное удерживающее его здесь в этой комнате. Возможно он слишком многое поручает этому листку бумаги, но так стало гораздо проще. Остаток вечера остается в голове в каких-то деталях и образах: запах крепкого кофе в кружке шведа, теплота его руки задержавшаяся в случайном прикосновении, песня, застывшая в воздухе всего на мгновение - пару нот и красивый вокал. Еще последние лучи солнца запутавшиеся в волосах - такие материальные, будто их можно было коснуться пальцами, теплый ветер, последний закат. И конечно, глаза Йохана - его душа отражающаяся в них, его тонкие и нежные чувства то и дело проскальзывающие словно огонек маяка в туманной дымке. Эзра, как  и обещал себе не думал только о плохом, он закрылся от предстоящей горечи утраты и сохранил это день в своих воспоминаниях, как лучший вечер проведенный в компании художника.
Оказавшись в вагоне метро он долго не мог собраться с мыслями словно весь сдерживающийся внутри его поток ощущений и переживаний должен был выбраться наружу. Но ничего подобного не происходило. Элиэзер был истощен, как морально, так и физически. Словно кто-то забрал у него всю энергию, и он несказанно был благодарен этому загадочному помощнику, потому что спокойно уснул тем вечером, и все так же радостно набросился на свой завтрак на следующее утро. Блинчики и сироп не утратили своего вкуса, прогулки на велосипеде были так же приятны, укулеле не стала играть хуже. Улыбки давались ему легко, только они ничего не стоили. Он сам ощущал в них бесконечную фальшь, и ему было стыдно за себя. Выходные неумолимо приближались, и лишь беглый взгляд на календарь давал ему какой-то больной отклик в сердце.

На языке то и дело крутилась цитата о том, что любовь не щадит никого.
Ему бы хотелось провести со шведом каждую минуту до его отъезда, но видимо у художника было другое виденье и слишком много дел. Общество Эзры, наверняка, тяготило его, тем, что вызывало между ними это не_всегда приятное напряжение. Ему оставалось лишь ждать и надеяться, что у него будет чуть более, чем пять минут перед вылетом и чуть больше чем сухое пока. Все же канадцу было страшно, что он не останется в жизни Йохана чем-то большим, чем просто необычный опыт. Он чувствовал себя необычайно глупо, когда покупал своему художнику молескин, оставлял на первой странице короткое пожелание своим нарочито небрежным подчерком и ставил дату. Было очень страшно думать о том, что будет после выходных. Как будет он жить, когда самолет поднимет в воздух то единственное, что было ему важно и по-настоящему необходимо. Говорят, нет ничего страшнее, когда в паре ты любишь больше, но подходя к месту встречи Эзра чувствовал, как каждым шагом у него перехватывает дыхание. Сердце стало биться так редко, словно само понятие "жить" для Элиэзра с каждым шагом обращалось в термин "существование".
Он еще из далека замечает своего художника, и бабочки в животе раскладывают свои крылышки в последний раз. Ему хочется подойти со спины и раскинуть свои объятью, положить голову ему на плечо и прошептать его имя. В последний раз поставить его в неловкое положение, заставить смутиться. Он становится таким нежным и домашним, когда смущается. Но руки не слушаются его, и голос, наверное, будет дрожать. Эзра касается его плеча, и в этом нежном движении столько боли и грусти, что он резко одергивает руку. Ванкувер еще никогда не был таким молчаливым и прекрасным. Спектор не мог понять, как у шведа хватает смелости оставить их здесь и начать свою жизнь заново в очередной раз. Хуже было, что он даже не знал почему Йохан сделал это тогда, и что чувствует совершая это сейчас.
- Здравствуй, ты готов?- тихо проговаривает он, собрав свою смелость. Голос звучит не так уж и плохо. Ему хочется быть сильным и держать себя в руках. Но он знает, что это невыполнимая задача - Йохан знает правду. Вопрос он адресует и себе тоже. "Йохан, ты готов сломать мою жизнь еще раз?" Может эта встреча в музее была не таким уж и удачным стечением обстоятельств? Эзра качает головой, нет, это было лучшим, что с ним произошло.

+2

10

Мгновения обволакивают удушающей теснотой огромного пустого помещения, в момент когда Йохан пытается выпутаться из столь близкого и напряженного нахождения рядом с Эзрой, он ощущает как тот не хочет - боится - отпускать его. Как Эзра задерживает её руку, не сразу дает забрать Йохану то, что пока принадлежит лишь ему одному - его руку, его личное пространство. Страшно и неприятно терять то, что всю свою жизнь считал своей собственностью, своей опорой и стеной от всего остального мира. Художнику не хочет лишаться этого, пусть хоть тысячу раз Эзра будет дорог ему, но пока швед все ещё не готов распрощаться со своим прежним миром (хотя он уже очень многое успел отпустить и обмыслить), но вот свобода - она была выше всего остального. Frihet.
Было ли это свидание? Но Йохан был уверен - отношения на расстояние умирают, их просто не может существовать, а от того даже не пытался делать что-либо ещё, что бы заставить Эзру относиться к нему, к ним иначе, чем было сейчас. Швед видел, на сколько тот потерян и несчастен из-за его отъезда и ему было неприятно причинять другому человеку столь болезненные эмоции. Эклунд почти физически ощущал эту тяжесть расставания, что висела над ними весь оставшийся тихий_напряженный вечер. Легкость и счастье испарилось, осталось в той самой галерее где-то между картиной с желтыми треугольниками и огромным угнетающим серым пятном на холсте метр на метр.
Сейчас, сидя в кафе, он пил кофе и смотрел на парня, видя в нем все то же горе потери, будто бы они расстаются на всегда. Йохан знал, что встретит Эзру ещё не раз и не два, точно был уверен в себе - он вернется в Ванкувер и они встретятся. Но вот канадец явно был уверен в обратном. Швед тихо вздыхал, отводя взгляд и ничего не говорил - он не будет уговаривать, убеждать, умолять. Просто однажды они увидятся ещё раз, через месяца два или три, может чуть позже, а быть может раньше. Сейчас уже нет смысла пытаться изменить складывающуюся между ними ситуацию подвешенности и неудобства. А ещё пару прикосновений, долгий и прямой взгляд глаза в глаза и прощание.

laurel – blue blood
too nice to pass you by
and I can’t believe
you’ve been here the whole time

http://funkyimg.com/i/2227R.gif

Они попрощались вечером вторника и Йохан назвал дату своего отъезда. Это будет пятница. "Ты свободен в пятницу? Мне хотелось бы попрощаться." Швед пытался вложить всю свою убедительность и всю теплоту, на которую был готов, что бы убедить Эзры - это не будет их последняя встреча и окончательное прощание. Только вот парень явно думал об этом совсем иначе и от этого выворачивало всю душу, заставляя чувствовать художника себя совершенно тяжело и неприятно. Швед не понимал, почему это такое тяжелое чувство накрывает его, ведь он точно знал, что ничем не обязан Эзре. Да, очень жестоко, но ведь он и правда не хотел, что бы тот влюблялся в него, что бы между ними с каждой новой встречей разрасталось это огромное море печали и напряжения, недопонимания даже. Художник чувствовал себя виноватым и не_свободным в тот момент, когда ждал Эзры в небольшой аллее, что-то вроде той, в которой их застал ночной дождь.
У них будет не больше часа и Йохан волновался. Художнику одновременно хотелось уйти и не встретиться с Эзрой до своего отлета, и в то же время ему хотелось придти на эту встречу и сказать - "Я остаюсь". Но в реальности все будет совсем по другому - он придет, не будет знать, что говорить, час пройдет незаметно и после неуклюжее прощание и, возможно, очередное обещание, которое Эзре совершенно не нужно.
Прикосновение к плечу, Йохану кажется, что предугадал его за секунду до того, как это произошло. Ещё секунду он медлит, прежде чем повернуться с вымученной улыбкой на губах. Эзра мучает его, заставляя чувствовать себя так ужасно и невыносимо. Йохан раз за разом повторяет себе, что ничем не обязан парню, так же как он повторяет, что вернется как и обещал. Не в привычках шведа нарушать данные обещания, тем более что он действительно хочет вернуться, увидеть Эзру ещё раз и возможно что-то там случится между ними, что не успело произойти сейчас. И пусть Йохан не хочет потерять свою свободу, возможно ради Эзры стоит попытаться.
В вопросе чувствуется очередное обвинение и швед вновь напоминает себе - "Я ничем ему не обязан", но от чего так больно сжимается сердце и мир приобретает минорное звучание? Художник кивает и предлагает пройтись. Минуты текут медленно, как если бы песок струился сквозь пальцы, а ты пытаешься удержать его в своих ладонях всеми силами. Йохан ещё раз напомнить Эзре, что он вернется и не нужно воспринимать все так близко к сердцу, и главное - не нужно обвинять лишь его одного в том, что он уезжает и бросает Эзру. Ведь это не совсем так, как думает канадец - Йохан не хочет бросать его, просто так складывается жизнь, а швед привык течь по течению.
- Эзра, - художник останавливается, смотрит на небо - яркое солнце теплым светом согревает всё вокруг, где-то далеко слышится неузнаваемая песня, а редкие люди проходят мимо них, даже не замечая. Мир движется, не останавливается ни на минуту, как бы им двоим это не казалось, они не являются центром всему миру, но что-то определенно вращается вокруг них двоих, - Ты выглядишь так, будто бы вечером случится конец света. - Йохану совершенно не хочется быть грубым, но смотреть на то, как страдает парень, ему совсем не хочется. Пусть его слова будут несколько жестокими, но может они хоть чем-то помогут Эзре? - Я в любом случае вернусь в этот город и мы обязательно встретимся. А когда мы встретимся, - небольшая пауза, в которую художник пытается подобрать правильные слова, за которую он хмурится, вновь рассматривая узорчатое голубое небо за высокими кронами деревьев, - тогда будем знать, чего хотим. Верно? - Теперь уже художник внимательно смотрит в голубые глаза, вновь отмечая про себя, на сколько они красивые.

Отредактировано Johan Eklund (2015-09-14 08:56:29)

+2

11

В ответ он получает лишь кивок, тело сжала дрожь. Он послушно следует за шведом, делает шаг в сторону указанного направления. Земля не ходит из-под ног, и на самом деле все не так уж и страшно, как ему казалось. Пальцы не дрожат и улыбка на лице сияет уже не так вымученно и фальшиво, даже не начинается дождь. Светит солнце, в волосах шведа гуляет летний ветерок. Конечно, ему хочется, что бы Йохан остановился бросил сумку на землю и отказался от поездки. По закону жанра затем обязательно бы следовал поцелуй, а в финальных титрах за этим помледовало бы и прощение отца. Но жизнь не кинолента, и Эзра прекрасно знает, что ни того ни другого не будет. А еще он знает, что сам посадит шведа в самолет, если тот, вдруг, передумает, правда и такую ситуацию представлять себе он не торопиться - знает, что такой исход тоже маловероятен. Да и что тут растраиваться, разве не это тогда так пленило его в Йохане? Не его необычайная тяга к прекрасному, не его умение излагать свои мысли и обнажать свою душу с помощью кисти? Спектор знает, что все складывается правильно, но ничего не может с этим поделать - прошло слишком мало времени, чтобы он смог принять неизбежное. В эту минуту ему очень жаль, что они были так мало счастливы вместе. Он прокручивает в голове все их встречи, случайные и расписанные, вспоминает все детали и обрывки фраз. И ему страшно, что там в Америке у Йохана появится кто-то с кем тому будет уютнее и приятнее, чем с ним, а у него не будет ни малейшей возможности на это повлиять. Здесь у него возникали и ревность, и эгоизм, и жадность, и все это заставляло его чувствовать себя необычайно глупым и недостойным.
Некоторое время они идут молча, и это невероятно пугает и раздражает канадца. В голову лезут только цифры - расстояния, километры, минуты и часы. Ноги заплетаются или Эзра специально так идет пиная камни. Ему хочется расслабиться и проводить Йохана иначе, но ничего не выходит. Для него парня девятнадцати лет это действительно страшно вот так отпустить человека, когда слишком много недосказанных слов между ними, когда так мало удалось узнать и почувствовать, такими малыми вещами удалось поделиться. Швед казался ему таким близким и таким одновременно далеким, таким желанным и недосягаемым теперь уже в самом прямом смысле. Швед останавливается, канадец замирает в ожидании его фразы.

Andra Day – Not Today
"Конец света? А разве нет?" Эзра позволяет себе усмешку, он внимательно смотрит на Йохана, пока тот говорит. И если честно это все ему совершенно не нужно, к чему эти обещания и эти слова... Не лучше ли поговорить, когда он действительно их выполнит? Ведь швед не был ничем ему обязан, между ними не произошло ничего особенно (разочарование схватило желудок), но произнося эти звуки, он дает обещание и связывает их надеждой. Эзра злится на себя и на жизнь... на время. Ему кажется случись это чуть позже  у него было бы больше шансов на что-то кроме глупой веры. Так странно его никогда не обманывали раньше, но почему-то сейчас совершенно не верится. Может потому что в Канаде считается, что из Америки никогда не возвращаются? Или потому что Эзра видит в своем художнике не просто человека, а божество, и совершенно точно уверен, что Америка ляжет целовать ему ноги?
- Извини... я правда все понимаю, - опускает взгляд, ему не хочется смотреть на Йохана таким образом, он так хотел проводить его с улыбкой и глупой болтовней, словно они расстаются всего на несколько дней. В итоге же он выглядит, как надутый и глупый ребенок, не желающий принять реальность. И все же он все-все понимает, все в порядке, просто ему надо чуть больше времени, что бы усвоить и смириться с этим. Так ему кажется по крайней мере, что спустя несколько дней он будет относится к этому гораздо спокойнее, - просто... это очень неожиданно. Но я буду в порядке, не обращай внимания..? И да, все будет так как ты говоришь, я в это верю.
Немного приукрасил, но Эзра поверит в это чуть позже. Например, когда художник позвонит в первый раз или пришлет фотографию из своей новой квартиры. Эзра кивает в сторону скамейки, ему хочется присесть, что бы спокойным взглядом еще раз взглянуть на Йохана. Снова увидеть то, что так нравится режиссеру в его глазах. Оказавшись на скамейке, он как будто почувствовал себя увереннее, вспомнил о подарке, что приготовил. Уши его снова залила краска, но он все-таки протянул небольшой сверток с молескином внутри, он хотел записать для Йохана плейлист или свою короткометражку, но решил что это будет слишком навязчиво и потому оставил лишь блокнот. Нейтральная вещь, мимолетно и ненавязчиво напоминающая о себе.
- Вот, надеюсь вдохновение тебя не покинет, - улыбается, кажется тревоги ненадолго покинули его душу, и он со спокойной улыбкой наблюдает за художником. Делает вдох, очень надеется, что теперь он не выглядит как человек переживающий атомную катастрофу. Совершенно не понятно как себя вести и о чем говорить. Может нести чушь не лучший выход из положения, но ничего другого в голову не идет, кроме как засыпать парня вопросами, что бы подольше насладиться его голосом, и этим акцентом, который как ему бы очень хотелось никогда не исчез, - или лучше с пожеланием бесконечного вдохновенческого потока! Город, в котором ты будешь... там есть море? или океан? А разница во времени? Слушай... может сфоткаемся?
Он уже давно вертит в руках телефон... ни одной совместной фотки. Может это слишком не правильно просить об этом? Уже жалеет, но слов не вернуть, так что, замерев ожидает реакции парня. В голове у него возникает несколько десятков реакций шведа, от смеха до полного непонимания. И это действительно глупая просьба вызывает у него самого открытую и настоящую улыбку.

+2

12

Они идут молча, Йохан любуется окружающим их и наслаждает минутами молчания, в которые мир не кажется таким враждебным к нему, а их отношения с Эзрой не вызывают сильнейшего напряжения. Когда они идут и молчат, это время кажется шведу самым честным и чувственным, потому что ему достаточно этого - нахождения рядом, возможности просто пройтись и не думать о лишнем. И он не думает, в голове лишь приятные образы и воспоминания, которые были бы совершенно непонятны Эзре. Йохан понимает это в тот момент, когда мелком оглядывается на идущего рядом парня, и в этот момент Эзра кажется ему необычайно юным в этой своей наивной и надуманной обиде. Ведь это именно она в его взгляде, это кажется одновременно милым и совсем капельку угнетающим. Ведь он ему не обязан, но уходить и оставлять Эзру наедине с этой глупейшей обидой совсем не хочется. А это взрослая жизнь и он должен.
Швед начинает говорить и внимательно всматривается в голубые глаза, видит в них то, чего возможно Эзра совсем не хочет показать. И правда, а сколько ему лет? Раньше Йохан считал его или чуть старше в какие-то моменты, или наоборот слишком юным и сейчас в действительности не мог понять, сколько же лет Эзре Спектору? Возможно тот просто ещё слишком юн, что бы трезво посмотреть на ситуацию - ведь Йохан помнил себя ещё несколько лет назад, был таким же максималистом и скорее всего вел себя очень и очень похоже на Эзру. От этого осознания на губах шведа струтся легкая и доброжелательная улыбка, он не будет воспринимать всерьёз то, что сейчас чувствует канадец. Ведь он сам не врет - точно в этом уверен - и когда они вновь встретятся, то все изменится. А как уж изменится, швед не будет об этом загадывать.
Эзра расстроен и это понятно, точно так же понятно и желание Йохана хоть как-то ободрить его и настроить на верный - веселый - лад. Но канадец этому противится и на губах шведа все та же добрая улыбка с которой он наблюдает за тем, как Эзра опускает глаза, уверяя что он все не понимает - наверняка врет, и ладно - Хорошо, конечно. - "Конечно" будет, "хорошо" не буду обращать. Эзра такой милый и трогательный в этот момент и сердце шведа и правда щипет печаль от предстоящей разлуки. Скорее всего Эзра считает его бесчувственным куском айсберга из далекой и холодной Швеции, а ведь там нет айсбергов, а вся эта холодность напускная, к которой Эклунд привык с детства, как жаль, что ему не удалось показать Эзре той теплоты которую Йохан к нему испытывает, которую он пытался показать.
Теперь уже Эзра одним кивком предлагает им сесть на скамейку, швед не сопротивляется - это даже лучше, ведь в ногах правды нет, кажется так говорят? Йохан опускается на нагретую солнцем скамейку в каком-то полуметре от канадца, вновь окидывает взглядом окружающий их пейзаж, голубое небо в просветах крон деревьев, а потом все своё внимание отдает парню рядом.
Тот в свою очередь протягивает ему небольшой, деланно небрежно, упакованный подарок. Швед расплывается в улыбке, этот жест кажется ему слишком трогательным и милым. Говорит "спасибо" одними лишь губами, мешкает, будто бы боится раскрыть приготовленный для него подарок, хотя уже даже знает что там может быть. Осторожно крутит в руках, слушая пожелания и все таки решается раскрыть упаковку. Пожалуй слишком аккуратно разрывает бумагу, все так же широко улыбается, вытаскивая на солнечный свет небольшой блокнот. Вертит в руках, он любит эту фирму, возможно лишь просто потому, что бумага приятного теплого оттенка и ненавязчивое крепление сшитых листов кажется простым и красивым. Эзра все ещё говорит и швед не хочет его смущать своим пристальным взглядом, случайно открывает первую страницу.
А там небрежным почерком написано почти то же самое, о чем сейчас говорит парень. Это кажется особенно милым и приятным. Наверно Эзра многое сил приложил, что бы выглядело это все ненавязчиво, но ведь Йохан понимает, как много это значит для него. Да и для самого шведа это значило очень многое. Он не комментирует подписанную страницу, но возвращает свой взгляд и свою улыбку Эзре.
- Кончено, давай сфоткаемся. - Сегодня он не хочет хоть как-то ещё омрачать день Спектора, а потому не будет изображать из себя "неприступный айсберг", да и правда, у них так и не было ни одной совместной фотографии. Швед чуть пододвигается, вполне естественно наклоняется и дает Эзре возможность запечатлеть этот момент. После смущенно улыбается, возвращаясь на своё место, смотрит на парня, отодвигается ещё чуть дальше и роется в небольшой дорожной сумке, с которой его должен встретить брат с остальными вещами и отвезти в аэропорт. От туда он достаёт карандаш, - Тогда можно я нарисую тебя? - Улыбается, закидывает ногу на ногу, располагая на колене подарок Эзры - будет правильно нарисовать его первым, оставить явный отпечаток их этой встречи.
- Сакраменто. Столица Калифорнии, кажется, хотя я посмотрел - очень маленький город, относительно Ванкувера. Как мне показалось. Да и часовой пояс тот же самый, просто южней. - Пока парень медлит, Йохан пытается развеселить его разговором, в конце концов ведь тот задал ему вопросы требующие ответа. - К сожалению нет, ни океана ни моря, там реки, но это ведь не так круто, верно? - Крутит в руках карандаш, выбирает интересный для него ракурс, после чего пару секунд придирчиво рассматривает парня, цепким взглядом художника, взгляд который Эзра ещё никогда не видел, а после обращает внимание на чистый лист, начиная рисовать. - Там рядом Сан-Франциско. Там есть океан, ну, думаю ты должен знать... Кажется именно этот город часто снимал Хичкок? - Парень то и дело смотрит то на Эзру, то вновь возвращает внимание листу и карандашу. Когда он рисует, то полностью отвлекается от окружающей его действительности. Голос его становится слишком задумчивым, а паузы в словах слишком длинными - он думает и явно не над тем, о чем говорит. - А может и нет. Хочу съездить туда, когда будет возможность, говорят там хорошая галерея. - Он говорит все это тем же задумчивым тоном, видимо не до конца даже отдавая себе отчета о том, что говорит. - Кстати, пришлешь мне потом эту фотографию? Хм... - Полностью отвлекается на свою работу, придирчиво рассматривая то, что у него получается. Если честно, художник не доволен тем, что у него пока получается. Хотя если уж совсем по честному, он никогда не доволен результатом. После задумчивый взгляд останавливается на Эзре, будто бы художник только опомнился, - о чем мы говорили? - Несколько растерянно улыбается, меняя позу, намереваясь продолжить рисовать.

+2

13

Renee Olstead – A Love That Will Last
Эзра незаметно ведет плечом, отмечая что он благодарен за понимание. "Хорошо, конечно." Что-то в этих словах есть такое, что заставляет его задуматься и посмотреть на себя со стороны. Он пытается найти себе оправдание или заветную ниточку, чтобы выбраться из этого состояния, но единственное, что приходит ему в голову это тикающие часы. Ему просто нужно немного потянуть время прежде, чем он придет в себя и сможет снова стать прежним. Для него и самого это болезненное состояние и ощущение страха в новинку: это и дрожащий, надломленный голос, усилившееся притяжение земли, потерянное настроение и даже слабость в пальцах. Такого фонтана чувств и эмоций он не испытывал ни от одного фильма, ни одно событие в жизни не приносило ему столько душевных и тактильных ощущений, как минута проведенная с Йоханом. Они просто сидят на скамейке, а Эзре начинает казаться, что все остальное не имеет смысла. Люди вокруг, вещи, фильмы. Значение имеет только время и детали - блики, бегущие по щеке Йохана от металлической пряжки. Шелест упаковочной бумаги, его пальцы так аккуратно разрывающие материал, словно это не просто фантик, а нечто особенно. Эзре немного стыдно за себя, но он всегда вкладывал особые вес в незначительные детали. Именно поэтому он выигрывал эти конкурсы, и его короткометражки казались такими необычными. Он прекрасно знает, что Йохан понимает сколько важного он заложил в этот подарок и в эти фразу на форзаце. Когда бумага разрывается и швед извлекает Молескин по телу бегут муражки - канадец не сводит глаз со своего возлюбленного, чувствует волнение. И хоть он не говорит не слова, Эзра знает, что сегодня швед видит его насквозь. В принципе он этого и добивался, каким бы не было у него на душе - ему хотелось выглядеть искренне и открыто. Может и лучше, что их встреча началась с печальной ноты - но теперь Эклунд точно будет знать, что его здесь по-настоящему ждут, и он по-настоящему важен. Канадец видит его улыбку, и возвращает ему точно такую же, переплетая свои пальцы между собой в крепкий узел.  Ему кажется его внутренний океан пришел в норму.
От мимолетной близости с Йоханом кружится голова, и на фотографии Эзра смотрит не в камеру, а на парня, широко улыбаясь от всей души. Он проверяет снимок на экране телефона - кадр вызывает в нем усмешку. Ему кажется, что он очень точно показывает суть сегодняшней ситуации - когда художник смотрит вперед, а Эзра только на него, не замечая ничего вокруг. Может поэтому только сейчас он отмечает как красив сквер, в котором они сидят, понимает, что нельзя просто так забыть этот город оставить его необычайный силуэт. Выбор Йохана теперь не кажется ему странным, хотя ему немного обидно от того, что провожать на самолет его будет брат. Ну пожалуй третьему человеку нет места между их чувствами. Он делает тихий вдох - Ванкувер снова слишком прекрасен, пожалуй его невозможно забыть. Вряд ли в мире есть еще один такой похожий. Эта мысль делает его более спокойным и бодрым:
- Нарисовать? Конечно, можно! - с жаром кивает головой, чувствует как его охватывает волнение. Его никогда никто не рисовал. Он, затаив дыхание, наблюдает, как Йохан роется в своей сумке, и больше всего на свете ему хочется уехать с ним. Так же оказаться с шведом в аэропорту и впервые вступить на американскую землю вместе. Почему ему в голову раньше не приходило, что он может отправится с ним или вслед за ним? Он ведь может: - только  я не знаю, мне замереть? улыбаться или делать вид, что я очень умный?
Элиэзер немного кривляется, изображая разные эмоции, которые они тренировали на курсе по актерству, в конце концов с улыбкой принимает расслабленную позу. Смотрит на Йохана - это же так волнительно, видеть человека за работой, особенно художника, особенно художника в которого ты по уши влюблен. Вот только возможно он поторопился с выбором позы и с согласием, этот взгляд, который появился, когда швед взялся за работу... Этот взгляд обнажающий в Эзре душу, ему кажется, что он к такому не готов. Уши снова краснеют, сердце бьется будто вот-вот покинет тело. Все в нем напряжено до безобразия - неужели все натурщики это чувствуют? Спектору начинает казатся, что это одна из самых трудных профессий на свете. Но самое страшное, что в эту минуту Йохан так красив и так безупречен... Спектору кажется будто из под ног выбивают землю, он пытается сосредоточится на голосе, но звуки расползаются во что-то несвязное. Ему хочется отвернутся, потому что это картина, на которую он смотрит слишком чувственная, и влечение к шведу, переполняющее его кажется ему слишком низменным инстинктом для этой ситуации. И когда швед просит прислать ему снимок, канадец замечает, как к щекам подступает румянец. Он смущенно кивает согласием - обязательно пришлет ему снимок позже, как-нибудь невзначай, чтобы напомнить о себе и Ванкувере, и так как Йохан увлечен рисованием, повторяет свое обещание вслух, все еще не уверенный, что ему можно говорить в этот момент. Ему хочется заглянуть в его блокнот и посмотреть на себя его глазами, но наверное, это будет слишком невежливо. И он всячески старается побороть в себе это дурные эмоции, даже решает продолжить беседу:  - Да, Сан-Франциско, я мечтаю побывать там, однажды, - ему очень приятно, что Йохан помнит о том, что Эзра любит этого старика, так что ситуация становится еще хуже, теперь кроме того, что художник необычайно красив, он становится и невероятно нежным и внимательным и от этого еще более желанным, - Но это же ужасно... быть без океана, я не представляю, утро начинает не с кофе, Йохан, а с шелеста волн за моим окном. Мне бы не хватало воды... наверное, - Эзра вспоминает свой скупой опыт путешествий и заканчивает фразу как-то не уверенено. Эта задумчивость отвлекает от мыслей о художнике на некоторое время, канадец отводит взгляд куда-то в парк в листву, представляя смог бы он жить в другом городе. Йохан снова кажется ему очень смелым, и когда он поднимает глаза, то замечает, что художник взял паузу и не смотрит на него таким обжигающим взглядом.
- Мы говорили о том, как ты красив, когда работаешь, и как я хочу поцеловать тебя, - сначала Эзра удивлен, что смог произнести это вслух, это может кончится как минимум тем, что Йохан бросит рисовать, и как максимум тем, что он вообще бросит Эзру. Ведь они же договорились... Но когда фраза уже прозвучала, не очень громко, но очень уверено, канадец позволяет себе улыбку, а затем выгнутую бровь, что бы чуть-чуть раслабить Йохана, пусть не принимает эту фразу слишком серьезно, не смотря на то, что каждое сказанное слово настоящая правда. И Эзре очень бы хотелось пододвинуться ближе и коснуться шведа губами в последний раз.

Отредактировано Eliezer Spector (2015-09-17 22:21:40)

+2

14

Щелчок камеры, фото на память. Улыбка оплачена улыбкой, подарок оплачен пониманием и благодарностью и мир вокруг такой легкие и спокойный, а Эзра в глазах Йохана самый приятный для него человек в это мгновение. Немного стыдно, что канадец чувствует все, что происходит между ними куда сильнее, ярче, отчетливей, чем швед. Можно сделать поправку на возраст, менталитет, мироощущение, жизненные позиции, в конце концов на воспитание и окружающих их людей. И все таки Йохан отчетливо осознавал, что его собственные чувства во многом уступают тому, что чувствует Эзра. И от этого несколько неудобно и стыдно перед симпатичным ему человеком. Говорить о том, что Эзра ему дорог и тем более нужен было слишком рано, хотя несомненно Йохан ощущал потребность в общение с ним, хотя пока и сам не был до конца уверен в размере этой потребности. Но вместе с неудобством и даже стыдом был страх, а что если он сам никогда и не с кем не сможет почувствовать того, что чувствует сейчас Эзра? Что, если его собственная страсть сгорела дотла в его юности, очень быстро и необдуманно, и сейчас ему останется лишь жалко тлеть в свете такого огромного источника огня и жара, какой горел в душе Эзры Спектора.
Возможно в его улыбках прячется именно тот страх своей холодности, но будем очень надеяться, что Эзра не заметил этого в тот момент, когда встрепенулся и попытался принять наиболее выигрышную позы, в то время как сам художник ждал, когда он примет самую обычную и спокойную из всех своих поз. Художник никогда не просит тех людей, которых вознамерился нарисовать, что бы они выглядели как-то так, не естественно для себя. Проще обойти кругом, найти верный ракурс и изобразить человека так, как он сам себя видит, но лишь взглянуть с нового угла обзора, увидеть то, чего сам человек увидеть просто так не сможет. В этом Йохан и считал силу искусства - честность и естественность, этой честности он ждал сейчас и от Эзры, наблюдая за тем, как Эзра выбирает эмоции и позы, лишь улыбается на это и ничего не говорит.
Художник погружается в работу и весь мир вокруг слышен как-будто из-за толщи воды, люди все так же ходят мимо, машины все так же шумят где-то за их спинами, какие-то звуки, музыка, разговоры, а Йохан просто сидит и со всей внимательностью, даже скурпулезностью, изучает предмет своего внимания. Художник никогда не думал, каково это позировать ему - сам он во время своего обучения ни раз и не два являлся центром внимания рисующей группы, но сам он не воспринимал это никогда слишком близко к сердцу, скорее он абстрагировался от окружающего, погружался в какие-то свои мысли и взгляд его тогда был особенно задумчивым, даже не живым. Это он видел в работах своих однокурсников и друзей, и никогда не задумывался об этом больше чем надо. Хотя порой в глазах своих натурщиц он замечал что-то - иногда это стеснение или волнение, иногда мечтательность, порой даже вызов. Сейчас же в глазах Эзры он заметил то ли страх, то ли преувеличенное волнение. Швед не отдает себе отчета об этом, но запечатлевает как есть, возможно именно это ему и не нравится в своём рисунке, ведь обычно в глазах парня он видит совсем другое, что ему нравится куда больше, чем есть сейчас.
Швед лишь хмурится, в пол уха слушая Эзру и придирчиво рассматривая свой рисунок. В его взгляде задумчивый вопрос - "А что собственно не так?" - осознание того, что взгляд отличается, его наполнение и смысл, заставляет художника вновь внимательно посмотреть на Эзру, тот видимо успел расслабиться или усиленно делал вид, начал говорить. Вот оно. В какой-то момент художник видит то самое выражение и старается не забыв его, перенести на бумагу. Тем временем он окончательно потерял нить разговора, хотя прекрасно слышал то, о чем ему рассказал канадец. Странно, но сам он не считал отсутствие океана в городе, куда он едет, катастрофой. Да, досадно будет, да и соли в воздухе будет не хватать вместе с прохладой, которую несет вода. Но он сам вырос в городе, мире от которого так близко, не не является первостепенным и самым важным, даже в Ванкувере он жил там, где до моря было довольно далеко. Видимо Эзре в этом плане повезло. Но эти мысли очень ненавязчиво отразились в его сознании, уплыли куда-то и чуть ли не растворились к тому моменту, как Йохан решил "вернуться" в этот мир из мира творчества.
Сказанное Эзрой вновь окунает Йохана в какую-то бездонную пропасть с чем-то холодным и пробирающим не просто до костей, но да самых потаенных уголков его души. От этого по телу моментально пробегает дрожь - всего секунда, но какая. А после, совладав со своим лицом и телом, швед смеется. Смех этот спокойный и ненавязчивый, вежливый даже, без истерических нот и в то же время совершенно не наигранный. Даже естественный, если не брать в расчет те пару секунд, когда швед пораженный таким откровением и силой неожиданности сидел замерев, точно мраморная статуя. И все же он смеется, совершенно не хочется, что бы их разговор вновь зашел очень далеко, дальше необходимого. Не нужна им сейчас лишняя серьёзность, и лишние обещания не нужны, по мнению шведа то, о чем он сказал Эзре, что пообещал ему - более чем достаточно. Между ними будет месяца два, а может и больше, между ними будут сотни километров и граница двух стран, им обоим не нужны отношения на расстоянии, потому что они имеют тенденцию умирать.
- Если честно, не уверен, что мы говорили об этом, Эзра... - художник садится удобнее, меняя позу, вновь смотрит на свою работу и продолжает с улыбкой на губах, - Кажется мы говорили про Сан-Франциско и океан. Ах да, ещё было что-то про утро и кофе. Если честно, то я почти уверен, что смогу жить без океана поблизости, но вот без кофе явно жизнь будет мне не мила. - Разводит руками, показывая что это не намерен сегодня продолжать ту тему, которую так ненавязчиво задел канадец, но при этом в его тоне был лишь мягкий и располагающий к себе юмор, без каких либо упреков или чего-то подобного. Почему бы не остаться просто друзьями на то время, пока между ними будут сотни километров? Йохан считает это отличной идеей. Отвлекается ещё на пару минут, делая последние штрихи и ставит дату - 24 июля 2015 года. - Ну вот и всё. - Йохан почти уверен, что Эзра хочет посмотреть на то, что у него получилось, но показывать в данную минуту результат своей работы совсем не хочется - все же швед несколько стесняется, хотя на самом деле и не видит особых для этого причин. Просто немного не по себе.  Однако возможность оказаться слишком закрытым для Эзры не особенно радует шведа. - А результат я тебе покажу при следующей нашей встрече, окей? - Хитро улыбается и убирает молескин в сумку вместе с карандашами, после чего облокачивается на спинку скамейки и проверяет время на своих часах. Тобиас должен был подъехать за ним через пятнадцать минут к тому месту, от которого они вместе с Эзрой начали свою неспешную прогулку.
- Чем займешься на этих выходных? - Почему то он решает занять последние их минуты именно этим разговором. От части ему хочется дать понять Эзре, что сегодня его мир не рухнет и завтра вновь будет новый, наверняка чудесный, день. Так и его собственный мир не оборвется, вместе с тем как шасси самолета оторвутся от земли и огромная железная птица понесет его в сторону США и нового витка его карьеры и жизни. - Я по всей видимости буду искать приличное место, где можно будет остановиться, а ещё приятную кофейню для утреннего кофе.

+2

15

Кажется что от одной фразы до другой проходит слишком много времени. Обманчивое ощущение, но Эзра успевает продумать несколько десятков возможного развития событий. Канадец чувствует и легкое замешательство со стороны шведа, и ему нравится, что парню нужно некоторое время на размышление, что бы дать отворот-поворот, от этого на душе теплее, словно включается зеленый свет. В эту минуту для него самого доходит смысл сказанной им фразы-порыва, щеки предательски обдает жаром, ему немного совестно за себя и свои желания, которые слишком навязчиво рвутся на свободу. Но Йохан все так же притягательно красив, и Эзре кажется, что эту сцену он запомнит надолго. Ощущение того, что никто не сможет помешать им и ворваться в их собственную атмосферу, созданную шелестом листьев над головой, игрой света-тени на лице художника, а главное его взглядом - от которого совершенно ничего не скрыть. Маленькая зарисовка, которую ему бы хотелось записать на пленку и периодически просматривать, что бы вздыхать о ее тонкости и красоте.
Но ни один из возникших в голове вариантов не подходил к смеху Йохана  - такому искреннему и теплому, что Спектору не остается ничего, как подыграть шутке. Ему нравится, что швед воспринял это таким образом, но щеки все так же горят, сердце все так же бешено колотиться, дыхание сбивается. Он чувствует себя необычайно смелым, вспоминая, как несколько дней назад у него подкашивались коленки от одного только силуэта художник. Как трудно давались такие фразы, и как сложно ему было подобрать слова - очень страшно было напугать Йохана, не хотелось, чтобы между ними возникла стена. Сегодня канадцу кажется, что этой самой стены между ними никогда не было - словно этот переезд Йохана дал толчок их отношением и перевел их на другую ступень - некоторой паузы и стабильности, когда каждый знает, что не в силах что-то изменить. Это знание помогает им (или только Спектору?) чувствовать себя комфортнее и свободнее излагать свои мысли и не стремится к тому, что бы быть выше, сильнее, смешнее... Эзра наигранно опускает плечи, изображая разочарование тому, что ему якобы не удалось подловить художника. И хотя они оба знают настоящий вес сказанных слов, этот спектакль кажется канадцу очень милым, будто кто-то подглядывает за ними и они вынуждены читать свой текст с бумажек. Ощущение маленькой общей тайны, возникшее в нем создает полноту в душе.  Часики тикают, но еврею кажется будто время сжалилось и замедлило свой ход. Он видит четкие линии от карандаша в молескине - маленький кусочек от всей картины - но даже от этого ему хорошо.
- Ну вот и всё, - неожиданно Йохан закрывает блокнот и откладывает в сторону карандаш - по телу бегут мурашки. Ему совсем не хочется думать, что приближается конец. "Вот и все..." - отзывается где-то в глубине, но Спектор не поддается очередному приступу паники, и бодро спрашивает,- как уже? Так быстро? Ему кажется, что он понимает, почему художник не хочет показать результат своей работы сейчас, хотя его природное любопытство и еврейское начало так и подмывают извернуться и найти лазейку. Вдруг, он никогда не узнает, каким его видят эти прекрасные глаза? Переселив себя, он все же с серьезным видом кивает: - Хорошо. Только смотри не потеряй, а то придется тебе рисовать другой. Но это будет не одно и тоже, верно?

<... Пусть же в сердце твоем,
как рыба, бьется живьем
и трепещет обрывок
нашей жизни вдвоем...>

Йохан смотрит на часы, и внутри снова шевелится что-то не очень приятное. Его свободная поза, которую он принимает отрывая взгляд от стрелок, вызывает у Эзры восхищение. Ему кажется, что он бы не смог воспринимать свой переезд таким образом. Может у европейцев с покорением новых земель дела обстоят проще? Эклунд отвлекает его разговором, этот незатейливый вопрос помогает ему "удержаться на плаву" и не расклеится вновь.
- Выходные? Ну... я планировал купить два ведра фисташкового мороженого и посмотреть "Титаник", - держит некоторую паузу с серьезным лицом, а затем резко меняет ее на улыбку. На самом деле планов на выходные у Эзры не было. Субботу по классике жанра он просыпал, после посиделок в баре. Этот план, кстати мог бы стать  идеальным, в принципе сейчас он не видит в просмотре Титаника и поедании ледяного кальция ничего плохого. Особенно если заменить на "Спеши любить", затем посмотреть "Мачеху" или "Разрисованную вуаль"* и добить все "Дневником памяти", - а вообще в воскресенье я работаю, а всю субботу просплю, как обычно. Может на велике покатаюсь вечером. Не знаю... - пожимает плечами, новость от Йохана подорвала всю его социальную активность, и он даже не успел подобрать какие-то планы и договориться с кем-то, да и он почти уверен, что не захочет завтра никого видеть и слышать. Жизнь продолжится, это да, но завтра он позволит себе немного погрустить, - на следующей неделе к нам приезжает на мастер-класс крутой парень, будет читать лекции по символизму и композиции кадра, ожидается много работы над организацией, я записал себя во все мероприятия до единого, - с улыбкой добавляет Эзра, чтобы уверить Эклунда, что у него в жизни тоже есть что-то интересное, и он не собирается прыгать с крыши, как только самолет оторвется от земли. А еще месяц назад ему казалось, что этот цикл лекций будет самым важным событием этого лета. Удивительно, как все переворачивает жизнь - теперь самое важное событие сидит возле него и собирается на другой конец материка, - удачи тебе в поисках, говорят в Америке паршивый кофе.
Ощущение предстоящей неизбежности все сильнее охватывает его. Сказать, что Эзра никак не желает принять действительность - значит не сказать ничего. Не смотря на то, что его настроение улучшилось, и вера в то, что Йохан все-таки вернется укрепилась в нем, он все больше начинал думать, что прикупить в ближайшем супермаркете главный шедевр Джеимса Кэмерона не такая уж и плохая идея. Почему ситуация такая несправедливая к нему? Ему очень хочется подчеркнуть положительные моменты, но он как не старается, он не может найти ничего хорошего для себя. Но понимание того, насколько важным этот шаг является для Йохана помогает ему отнестись к происходящему несколько мягче, нежели утром.Сейчас ему верится, что длительная размолвка всколыхнет внутри шведа что-нибудь и он вернется в Канаду открытым и готовым к новым отношениям. Может он осознает, что эта связь не его, и даже это будет лучше, того что происходило между ними неделю назад . Непонятное и нерешенное - то, что совершенно не любил канадец пускать в свою жизнь. А главное, пока Йохан собирается расти и развиваться в другой стране, он тоже не будет стоять на месте.
- Постарайся не потратить этот шанс впустую, а то я никогда не прощу себе, что так легко смирился, - тихо говорит Эзра, когда после неспешной прогулки наполненной пустой болтовней они оказываются там, где начали. Ему хочется взять Йохана за руку и сжать его пальцы на прощание, но он давит в себе это желание, ощущая как это будет выглядеть глупо и жалко. Нет, он не будет показывать, как трудно ему даются эти слова. Правильно будет сохранить нейтральность и холодность. Эзра улыбается, прикрывая глаза рукой - низкое солнце слепит глаза, - я вижу твоего брата, - на удивление спокойно проговаривает он, замечая Тобиаса, открывающего багажник на той стороне улицы. Таких как Эклунды ни с кем не спутаешь. Эзра в очередной раз думает, как было бы здорово поехать с Йоханом, или вообще уехать куда-нибудь, а не оставаться здесь, - а он симпатичный и такой подтянутый... Может присмотрит за мной, пока ты в отъезде? - подмигивает, и мягко хлопает художника по влечу. "Если ты понимаешь о чем я." Глупая шутка, но, право, так не хочется говорить прощай.

*мухаха : D

Отредактировано Eliezer Spector (2015-09-19 22:42:12)

+2

16

Легко и прекрасно осознавать тот факт, что ты изменился, возможно даже вырос в своих собственных глазах, в такой момент даже кажется, что ты стал лучше и взрослей, появились если не крылья за спиной, то точно появилось ощущение того, что ты все сможешь. Именно такие чувства захватили художника в тот момент, когда он осознал, что в сущности уже не считает их с Эзрой отношения "странными" или тем более "неправильными", напротив, смеяться на эту провокацию со стороны Эзры было так правильно и уместно, смехом добрым и мягким показывая что на самом деле он принял все это. Да, возможно слишком быстро, но Йохан принял те отношения, что начали отчетливей вырисовываться между ними, и даже несколько месяцев в разлуке, по мнению Йохана, вряд ли бы смогли что-то изменить. Именно сегодня швед был уверен, что Эзра самый светлый и приятный человек, которого он смог повстречать в своей жизни. А ещё Йохан был уверен, что он хочет быть с этим человеком.
- Постараюсь не потерять, - очень спокойно и доброжелательно отвечает художник. Конечно, он мог бы показать то, что у него получилось, но внутри что-то ненавязчиво сопротивлялось, не давая это сделать, так что швед попросту не стал себя уговаривать. У них ещё будет время, быть может потом он сам загорится желанием показать - вот тогда то и наступит нужное время, а пока им совсем скоро предстоит прощаться.
Сам того не понимая, швед замечает обращенный на него восхищенный взгляд. Если бы Йохан заметил его, то возможно мог расценить его как-то иначе, не так, о чем в этот момент думал Эзра. Но если абстрагироваться от всей этой ситуации, от мыслей их обоих, вообще заглянуть на Йохана Эклунда с другой стороны, то можно с уверенностью сказать - очередной переезд не так легок для него, как кажется со стороны. Йохан очень волновался, когда ждал самолет в аэропорту Арланда в Швеции, то с каким волнением он собирал свои вещи, составлял списки дел. Сейчас он кажется спокойным, скорее всего потому, что даже если он прожил в Канаде несколько месяцев, Ванкувер не смог сделаться его домом и отлет в США почти не задевает его. Хотя конечно, внутри он волнуется и то и дело думает - "а что если?". Но показать хоть кому-то это швед не хочет и потому выглядит сейчас очень спокойным и бесконечно безмятежным, и это от части обман, коим он прикрывается и от Эзры.
Художник подкидывает Эзре тему для разговора и вновь расслабляется, слушая то, о чем ему говорит канадец. Слушать его всегда нравилось Йохану, возможно хотя бы потому, что ему самому не нужно было что-то думать и говорить. И пусть швед несомненно умел поддерживать разговор и был даже интересным собеседником, но слушать ему всегда нравилось больше, чем говорить, хотя бы от того, что в такие моменты он мог подмечать мелкие детальки в облике говорящего, то о чем раньше он и помыслить не мог. Вот сейчас он в который раз убеждается - Эзра Спектор это тот человек, который должен говорить. То, как Эзра умеет рассказывать сродни таланту - из ничего создать целый мир, яркий, красочный и добрый и все это лишь с помощью слов и верно расставленных улыбок. И да, Йохан почти уверен, что многие из этих улыбок ничего не стоят и уже давным давно отрепетированы и поставлены как у лучших актеров, и все же весь этот образ заставляет людей улыбаться и верить в лучшее.
- Ну что же, спасибо, буду очень надеяться, что не такой и ужасный, - усмехается и качает головой - все же умеет подбодрить, что не говори. После он встает со скамьи, берет сумку и они с Эзрой не спеша проделывают путь назад. В этот раз он все так же молчит, швед едва заметно улыбается, периодически смотря на идущего рядом парня, слушая его болтовню. В этот момент он думает, какая неожиданная встреча произошла с ним в стране, в которую он приехал, что бы найти себя. И ведь знаете, по всей видимости нашел, хотя это явно было совсем не то, о чем мечтал художник, ожидающий посадки на самолет в Арланде.
- Да, - сердце неожиданно сжимается от страха, в тот момент, когда Эзра говорит про "не потрать шанс". Конечно, он явно не имеет в виду то, чего так боится художник - оказаться не на столько успешным, как ему хочется. Очень мало кто знает, на сколько успех в творчестве и карьере важен для Йохана и как сильно он боится не оправдать собственных ожиданий. Об этом знает ли его семья, да и то не в той степени, на сколько сильно это беспокоит Йохана и лишь сестра знает наверняка - неудача может полностью лишить его всякого желания продолжать. Вот и сейчас от приятной атмосферы ничего не остается и улыбка на лице шведа уже не настолько искренняя и добродушная, наигранная скорее.
Его уже ждут, швед оборачивается, пару секунд наблюдая за братом, который совершенно не похож на него (раньше это очень задевало Йохана, но со временем все прошло). После вновь поворачивается к Эзре и нужно прощаться, однако мимолетные слова Эзры о шансе все ещё тенью висят над его душой, да так, что швед даже пропускает мимо ушей намеки парня и все такое.
- Я позвоню тебе, - на лице все ещё та самая наигранная улыбка и в голосе едва ощутимо проскальзывает неуверенность, прежняя спокойная невозмутимость исчезла из облика шведа и сейчас он стоял в нерешительности, не зная что делать или говорить. Стоять так можно было ещё ни одну минуту, но это ведь не выход. Эклунд ставит сумку на асфальт, секундное замешательство и он прощальным жестом обнимает Эзру. Всего пару мгновений какого-то странно неудобного и смущающего объятия, после чего делает шаг назад, поднимает сумку. Ещё каких-то пару секунд, после чего малозначащая улыбка. - До встречи. - И последняя секунда, после чего швед кивает, подтверждая свои прежние слова и развернувшись шагает в сторону машины брата, который уже ждет его и явно намекая, что Йохан опаздывает. Чертова шведская пунктуальность.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » i don't say "goodbye" ‡i say "see you"