Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Ray
[603336296]
внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 40°C
Ей нравилось чужое внимание. Восхищенные взгляды мужчин, отмечающих красивую, женственную фигуру или смотрящих ей прямо в глаза; завистливые - женщин, оценивающие - фотографов и агентов, которые...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » three words eight letters, say it and i'm yours


three words eight letters, say it and i'm yours

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Charlotte & Paul
26 июля 2015 | ресторан, улица города
- - - - - - - - - - - - -
Don't let me go
Hold me in your beating heart
I won't let go
Forever is not enough

http://s2.uploads.ru/dx6kg.gif

Отредактировано Paul Hudson (2015-08-31 21:25:27)

+4

2

...и он уходит.
Она остаётся одна, приласканная и отверженная, совершенно не понимая, что только что случилось. Ещё пару мгновений назад Пол возвращал её в свои жаркие объятия, прижимая к себе с такой силой, что она вновь лишалась возможности дышать, а теперь он скрылся за массивной дверью, не оставив после себя ничего кроме растерянности, накрывающей её с головой, словно цунами, разрушительная сила которого беспощадна к мольбам. Их разговор — очередная упущенная возможность, которой Шарлотта уже вряд ли сумеет воспользоваться. Цепляясь пальцами за его плечи и ощущая биение его сердца напротив её собственного, она была готова сказать те слова, которых он так долго ждал и которые должны были прозвучать ещё в ненавистном ей апреле, когда она ставила на их отношениях крест. А сейчас она так и стоит с расплескавшейся во взгляде виной и непроизнесённым признанием, к которому была, наконец, готова; к которому теперь был не готов он.
Француженка возвращается в зал, выискивает взглядом Тео, увлечённо производившего впечатление на трио соблазнительных красоток со страниц модных каталогов, и бесцеремонно утаскивает его за собой в сторону уборных, не обращая внимания на его возмущённое шипение. В конце концов, Шарлотту ван Аллен — не мифическую и никогда не существовавшую Амели, скончавшуюся в конвульсиях у чёрного входа, — никогда не волновал никто, кроме неё самой и собственной выгоды; её ладонь ныряет во внутренний карман пиджака кузена и выуживает оттуда набитый кокаином пакетик. С его зависимостью, наличие которой он отрицает, Шарлотта не спорит. Сейчас ей нужно, чтобы не спорил и он, позволяя ей избавиться от своей собственной.

http://funkyimg.com/i/21CTb.gif

I didn't know I could change this story
am I the reason why nothing will ever change?
are you the guy who just stood before me?
am I the shadow fom me of yesterday?
you didn't know you just killed my glory
I DIDN'T REALIZE
THINGS WILL NEVER CHANGE


look

— Знай, Миррен, ты требуешь от меня невыполнимого, — решительно заявляет Шарлотта, крутясь перед зеркалом и прижимая к уху телефонную трубку. Ощущение, словно это она должна произвести хорошее впечатление на избранника своей подруги, а не наоборот, возникает уже в сотый раз за последние полчаса, проведённые в попытках найти подходящий наряд. Слишком короткое, слишком открытое, слишком слишком — вешалки одна за другой покидают пределы шкафа и летят в сторону широкой постели; переняв от матери умение изображать иллюзию увлечённой деятельности, Ширли сосредоточенно постигает с Эмили трудности первых шагов, пытается научиться готовить что-то более достойное гордости, чем примитивная яичница с тостами, или, как например сейчас, с излишней старательностью выбирает, что же надеть сегодня в ресторан. И всё это лишь затем, чтобы не думать о Поле Хадсоне. — Я постараюсь быть с ним милой, но ничего не обещаю. Вдруг он мне не понравится? Нет, конечно, ты с кем попало не связалась бы — хотя, вспоминая Монро...
Она старается. Правда, старается и не подаёт виду, что счастье подруги её задевает, потому что своим собственным француженка теперь, увы, похвастаться не может. Она с улыбкой слушает все рассказы шведки о том, какой этот Уильям "замечательный, остроумный, весёлый и, конечно же, невероятно привлекательный", а сама ловит себя на запретных мыслях о теперь-уже-не-своём замечательном и привлекательном, просыпающимся в постели с другой. Шарлотта сжимает плечи Жизель в своих крепких объятиях и искренне говорит, что рада за неё, но в то же время хочет обиженно надуть губы и запретить все разговоры и упоминания Уилла, лишь бы не захлебнуться завистью, от которой не может избавиться. И она не говорит Миррен, насколько ей плохо, потому что не хочет стать дождём на чужом параде и омрачить влюблённость подруги своим далёким от приподнятого расположением духа. Поэтому сейчас, замерев на крыльце ресторана, она крепко зажмуривается и шумно выдыхает, приказывая себе собраться, отключиться от гнетущих мыслей и порадоваться за ту, которая заслуживает своего "долго и счастливо".
— Я не опоздала? Начался дождь, в центре жуткие пробки, — Ширли дружелюбно улыбается, протягивая Уиллу ладонь, и украдкой беззвучно произносит "he's hot", подмигивая Эль. Даже если он это и заметил, то не подал виду — и в таком случае это отдельный плюс в его копилку. Аллен опускается на любезно выдвинутый стул, волнительно перебирает ногтями по столешнице и растягивает губы в приветливой улыбке, чувствуя подступающую неловкую паузу. Она боится, что станет третьей лишней и ей придётся усердно терзать мясо ножом, пока сидящие напротив голубки будут обмениваться влюблёнными взглядами, поэтому когда короткий миг молчания нарушает подошедший официант, раскладывающий меню, брюнетка облегченно выдыхает.
В этом ресторане она впервые: её взгляд с любопытством скользит сначала по строчкам, изучая ассортимент изысканных блюд, а затем по светлым стенам и роскошным светильникам. Где-то совсем близко раздаётся звонкий смех, на который француженка машинально оборачивается и... громко захлопывает книжицу с золотым тиснением на обложке. На расстоянии всего пары метров от их столика сидят Пол и Холли, которые слишком увлечены друг другом, не замечая ни своих друзей, окруживших их, ни кого-либо ещё, включая Шарлотту. И это, пожалуй, даже хорошо. Для них. Для него.
— Твою мать, — француженка кидает на Жизель многозначительный взгляд, кивая головой в сторону сладкой парочки, и подпирает щёку ладонью, словно пытаясь отгородиться и остаться незаметной. Но если ей это удаётся запросто, то вот не замечать Хадсона она не может. Доносившиеся из-за его столика голоса будто вытесняют остальные звуки, заполняя собой всё пространство вокруг: Аллен на автомате кивает всему сказанному Уиллом, но совершенно не слушает его, то и дело кидая короткие взгляды в сторону блондина и остервенело втыкая вилку в разложенный на тарелке перед нею салат. Шарлотта даже не знает, что злит её сейчас больше: то, что он рядом с Холли смеётся и шутит, как ни в чём ни бывало, будто не сжимал её в своих объятиях не так давно, или то, что она не может притвориться, заставить саму себя поверить, что это для неё не значит ровным счётом ничего.
Жизель старается отвлечь, но и это не срабатывает. Рассказывать о себе Шарлотта не любит, задавать вопросы Уиллу не хочет. Сейчас она вообще не хочет ничего, разве что оказаться как можно дальше от этого проклятого столика, ресторана, а лучше и города. Чем меньше вероятность вот так случайно наткнуться друг на друга, тем лучше. Но ей никуда не деться. Ни от него, ни от себя, поэтому приходится выискивать повод абстрагироваться. И ей это даже почти удаётся, когда Уилл с усмешкой принимается рассказывать об их с Эль знакомстве, отчего шведка тут же ударяет его кулачком в плечо и со смехом просит не слушать, потому что "он всё приукрашивает". Но вдруг шумная компания друзей Пола и Холли взрывается громкими аплодисментами, а одна из подруг блондинки поспешно выкрикивает что-то слишком напоминающее "как хорошо, что я не выбросила подарок на вашу прошлую свадьбу". Услышав это, Шарлотта выпрямляется, резко разворачиваясь в сторону столика, который и так столь безуспешно игнорировала весь вечер. Ей хочется поверить, что ей показалось, что она не так расслышала, что речь идёт вовсе не об этой сладкой парочке, но всё говорит об обратном. Она с неподдельным ужасом смотрит на их переплетённые пальцы, поднимая взгляд выше и замечая, как Холли тянется вперёд, сливаясь с Полом в поцелуе, и в тот же момент зажатый в ладони Аллен бокал летит вниз, разбиваясь на множество осколков так же, как и её сердце.
— Мне нужно выйти, — сдавленно произносит она, вскакивая с места, и несётся в сторону выхода, сбивая с ног официанта с подносом в руках. Попытка оставаться незамеченной терпит крах, но это больше не имеет смысла. Всё перед глазами плывёт и кружится, становится монохромным и тусклым, и даже порыв холодного ветра не отрезвляет опьянённый разочарованием и болью разум. Слёзы брызжут из глаз, смешиваясь с дождевыми каплями, настойчиво барабанящими похоронный марш последней крупице надежды, которую француженка питала в наивном ожидании телефонного звонка или неожиданного визита.
Нет, девочка, не мечтай. Свой лимит ты давно исчерпала.

Отредактировано Charlotte Allen (2015-09-01 22:55:41)

+5

3

you've broken my heart
--------
and it won't be the same
and I'm kidding myself cause
I'm standing here in the pouring rain
[audio]http://pleer.com/tracks/13442329rOxo[/audio]

look like
Набрать, отключить, снова набрать и нажать отбой, наматывать круги вокруг совсем не своего дома, отмахиваться от бесконечных вопросов коллег и друзей, интересующихся все ли в порядке, сбегать от любящей девушки на диван каждую ночь просто потому что не выносимо видеть по утрам лицо не той, что должна быть рядом. Так для Пола прошли последние несколько дней, погрязшие в тумане размышлений и сожаления. Все его мысли крутились только вокруг одного - Шарлотты; он просыпался с ее именем на губах и засыпал, часами борясь с ее печальным образом, отпечатавшимся в памяти. Всего один звонок телефона отделял его от желаемого, но мужчина был слишком растерян, чтобы принимать судьбоносные решения. Он продолжал свою прежнюю жизнь, ту ее часть, что с усилием была втиснута в период после Шарлотты и снова до нее, он фальшиво играл свою роль, понимая, что больше не принадлежит миру, который сам создал ради своего же блага. Ему не хватало толчка, знака, который заставил бы щелкнуть сломанный механизм и снова заставить его работать. Все слишком запуталось, чтобы выбраться отсюда безболезненно.
Не обладая талантом убедительно врать, Пол все же старался не выбиваться из привычного течения, встречаясь с друзьями, когда того требует повод, и проводя время с Холли, которая всеми силами делала вид, что не замечает резких перемен, но все же догадывалась о причинах вечно холодной второй половины постели. Она, как всегда, не стирала с лица улыбку и демонстративно накрывала руку Хадсона своей ладонью, помогая ему не вызывать подозрений еще и у остальных. Отказаться от приглашения ее родителей было бы не вежливо и стало бы лишним поводом для новых расспросов, на которые у Пола пока не было убедительных ответов. Он медленно увязал в пучине ненамеренной лжи, которую так ненавидел. И ему бы просто остановить это, расстаться с Холли, объяснив, что не смотря на их общее прошлое и даже ставшее сюрпризом настоящее, они не могут притворяться, что являются такой уж идеальной парой, какой их видят окружающие. Но то ли он был не готов к тому, что последует после, то ли, помня какого это быть брошенным, не хотел обрекать на подобное ту, что пару месяцев назад спасла его от личностного краха. В любом случае он поступал с нею нечестно и при любом раскладе кому-то будет больно, так что рано или поздно этого не избежать.
Он улыбается, не говоря много, соглашается с ее отцом и поддакивает матери, лишь бы все они были счастливы и довольны. Холли не выказывает даже намека на разлад, она куда лучшая актриса, чем ее никудышный молодой человек. Хадсону в очередной раз хочется сказать ей спасибо за то, что, сама того не понимая, облегчает его жизнь. Он благодарен ей ровно до того момента, пока она не начинает переигрывать, заходя слишком далеко в этом спектакле для отвода глаз. Пол упускает момент, когда разговор принял такой оборот, очнувшись, когда мистер Мэннинг уже одобрительно по-отечески похлопывал его по спине, а надоедливая кузина Холли уже визжала от радости, забивая себе место подружки невесты. Он пару раз открывает рот с твердым намерением высказаться и прервать эту преувеличенную браваду, но его перебивают вопросами и восторженными возгласами, затыкают неожиданным поцелуем. В зале разносится звук бьющейся посуды и миссис Мэннинг бормочет что-то о нерасторопном персонале, а Пол замирает, встречаясь взглядом с той, из-за которой был так рассеян, что не заметил собственной помолвки.
- Вообще-то это поспешные выводы, - смущенно лепечет Холли, прикрывая губы белоснежной салфеткой, но в ее глазах плещется удовольствие; может это и было ее планом - развести мужчину на свадьбу вот таким нелепым образом, якобы благодаря которому ему уже не отвертеться. Она не учла, что Полом не так легко манипулировать, если конечно ее имя не Шарлотта ван Аллен.
Не отрывая взгляда от удаляющейся спины Шарлотты, Хадсон поднимается из-за стола, пробормотав "прошу прощения" и направляется вслед за ней, ничего не объясняя ни Холли, ни удивленным его поведением остальным "родственникам". Его предсказуемая блондинка, как окрестила ее Аллен, пытается удержать мужчину за руку, но он бесцеремонно вырывает запястье из ее хватки. Пол лавирует между столиками, случайно улавливая неодобрительный взгляд рыжеволосой подруги француженки. Она смотрит на него так, словно готова воткнуть вилку в его сонную артерию, и в то же время уверенно кивает в сторону выхода, приказывая идти за Шарлоттой, словно уже зная чувства Хадсона лучше него самого. Он едва заметно благодарно кивает ей, ускоряя шаг.
Снаружи уже вовсю бушует стихия, разрезая темное небо напополам вспышками молнии. Пол борется с дождем, заливающим глаза, пытаясь разглядеть сквозь сплошную стену воды одинокую фигуру. Наплевав на промокающую одежду и на то, что подумают о нем оставшиеся в ресторане знакомые, он бежит по лужам, рассыпая брызги по сторонам, пока не нагоняет ее. Мужчина касается плеча Шарлотты, заставляя ее повернуться, и четко видит слезы в глазах, которые не спутать со стекающими по ее лицу струями дождя. Вся пережитая боль, все сомнения и нерешительность, все потерянные возможности вели их именно к этому моменту, который изменит все.
- Скажи это, - после долгих нескольких секунд молчания, произносит Пол, захлебываясь дождем и учащенным дыханием, - здесь и сейчас. Один единственный шанс. - Больше никаких уверток и побегов, он готов наконец расставить все по местам, разжимая оковы. Он не вернется к Холли, как бы не закончился этот разговор, его жизнь изменится, несмотря на исход. Но блондин твердо стоит на своем, глядя Шарлотте в глаза, он должен услышать ее ответ. - Скажи, почему я снова должен впускать тебя в свою жизнь.

Отредактировано Paul Hudson (2015-08-31 23:57:32)

+5

4

you said you’d wait forever, but I blinked and the world was gone
-------------------
you wade through the water, slowly your hands grow numb
I wish you felt me falling, I wish you’d watched over me

you said you’d wait FOREVER, but I blink...
a n d   t h e   w o r l d   w a s   g o n e

Ей хочется бежать. Как можно быстрее, как можно дальше, лишь бы не находиться в столь опасной разрушительной близости, будучи от него даже на расстоянии, исчисляемом метрами; лишь бы не видеть, как двумя жирными линиями подчёркивается его принадлежность другой, стирающей помаду о его губы; лишь бы не ощущать боли, разрывающей сердце на рваные лоскуты; лишь бы не чувствовать ничего. Но Шарлотта не может контролировать своё тело, беспомощно сгибаясь пополам и содрогаясь в рыданиях, рвущихся наружу и острыми когтями царапающих горло. С ней никогда прежде не случалось ничего подобного: даже её нездоровые истерики, катализатором которых был сбой психических систем, не истязали так невыносимой болью тело и рассудок, и потому сейчас её терзали не только нестерпимые муки, но и страх от непонимания происходящего. Она не знала, что происходит, не могла объяснить себе причину этих ужасающих метаморфоз, и потому чувствовала себя ещё более уязвимой, чем когда-либо. Дрожащая ладонь накрывает рот, заглушая рвущийся наружу звук, и она кричит от безысходности, словно подстреленная птица, падающая в морскую пучину. Пол не будет утопать в своих чувствах к ней, обнимая за тонкую талию свою светловолосую невесту, но вот Шарлотта сегодня захлебнётся своими ревностью и болью, что уже заполнили её легкие и вытеснили из них весь кислород.
Она знает наперёд сценарий, по которому будут разворачиваться события и дальше. Не сегодня, не завтра, но однажды она оправится, придёт в себя и попробует поверить в очередную ложь, которую себе же и внушит: убедить больное сознание в том, что за чёрной полосой обязательно начнётся белая, будет несложно, если подпитывать его правильными таблетками. Не теми, что спрятаны в ящике прикроватной тумбочки и принимаются чётко по расписанию, а иного рода и с иным эффектом. Ей ведь когда-то уже удалось превратить жаркое лето в своеобразную долгую сказку, которая, как и следовало ожидать, закончилась плачевно. Но если и в этот раз из её памяти сотрётся год, отсчитанный с момента их с Хадсоном знакомства, то она не прочь вновь пожертвовать парой сломанных рёбер, лишь бы всё забыть. Она не желает просыпаться каждое утро в холодной постели и понимать, что он никогда не прижмёт её к себе, целуя в оголённое плечо и засыпая; не сможет отсчитывать минуты до перерыва во время рабочих будней, потому что сталкиваться с ним всё в том же кафе и делать вид, будто ничего никогда и не было, у неё не получится, сколько бы актёрского таланта ни унаследовала от матери; не вынесет снова засыпать и видеть на повторе один и тот же сон, где он разворачивается и уходит, оставляя её одну. Она не хочет его видеть, но когда это желания Шарлотты ван Аллен исполнялись?
Его ладонь опускается на её плечо, отчего француженка вздрагивает и сбрасывает с себя его руку, резко оборачиваясь и заплаканными глазами смотря на мужчину, посылая мысленный сигнал "оставь меня в покое". Но сказать это вслух у неё не получается, с губ слетают лишь жалобные и жалкие всхлипы, которые она себе простить не может. Нужно быть сильной, держать себя в руках, намеренно дать ему понять, что ей плевать (снова), и если он счастлив с другой, то она примет это достойно, но нет. Нет, ей не удаётся, словно все шестерёнки заклинило, и ей не возвести вновь непробиваемые стены, сквозь которые не просочиться истинным чувствам. Шарлотта в эту минуту даже не думает, что он почему-то здесь, с ней, а не возле той, что в скором времени наденет белое платье, в котором отправится к нему под венец.
Капли дождя барабанят по стёклам и крышам проезжающих мимо машин, стекают с козырьков, прошивают насквозь своими холодными нитями одежду, стремительно сменяющую цвет на оттенок темнее, но холода Ширли не чувствует, поглощённая тем огнём, что охватил её, предавая невыносимым страданиям. Тусклый свет, спадающий с фонарей и огромных витрин, слабо озаряет улицу, отчего лицо Пола скрыто тенями, и распознать что-то в его взгляде становится невозможно. Его голос прорывается сквозь шелест воды и грохот разверзающихся небес, но сейчас Аллен всё бы отдала, чтобы его не слышать.
— Зачем? — пытается она перекричать стихию, хотя всё внутри неё так и упрашивает развернуться и убежать. Он слишком близко: стоит протянуть руку — и можно коснуться его кончиками пальцев, но в этом и проблема. Его не должно быть рядом, потому что теперь это неправильно. — Почему ты это делаешь? Притягиваешь, отталкиваешь, всё равно не даёшь уйти — хватит играть в кошки-мышки с моими чувствами, — и это могло бы звучать решительно и яростно, но таковым не становится, пропитанное насквозь печалью и болью, прерванное короткими всхлипами. Он сбил все её настройки, так тщательно доводимые до баланса годами; теперь же она была потерянной, разбитой, несчастной и неспособной защищаться, только лишь умолять. — Я больше не могу так. Пожалуйста, не надо, мне больно, — кричит Шарлотта, словно он вгоняет тонкий острый кинжал ей под рёбра, потому что именно так оно и ощущается. Мнимый страховочный трос отрывается, со свистом летя в пропасть; вся оборонительная система теперь сводится к одной лишь хлипкой преграде, и ещё одно слова Пола — она тоже падёт, оставив ее совершенно беззащитной и окончательно разбитой.

Отредактировано Charlotte Allen (2015-09-01 23:46:17)

+3

5

http://funkyimg.com/i/21HCn.gif

I can’t undo the things that led us to this place
But I know there’s something more to us than our mistakes
SO IS IT YOU OR IS IT ME?
I know I’m so blind when we don’t agree
But you should’ve known me by now
-------
When I said that I wouldn’t be thinking about you
You thought you knew the truth but you’re wrong
You’re all that I need
Just tell me that you still believe

Он неистово борется с желанием успокоить ее, вопреки всему, даже собственной боли, горящему в его груди неизменным вечным огнем, что не под силу потушить ни ее хладнокровию, ни даже этому ливню, угрожающе блестящему в резком свете молний. Сердце Пола сильнее сжимается с каждым подрагиванием ее губ и каждой слезинкой, что соперничая с дождем, стекают по щекам. Почему нельзя заставить себя ненавидеть тех, кто делает нам больно, любить тех, кто этого достоин? Почему чувства решают за нас, определяя ориентиры и сталкивая с прямой дорожки в кювет, выбраться из которого можно лишь навсегда искалеченным? Было бы намного легче просто вычеркнуть ее, вырезать из себя, как опухоль, и перестать ломать голову, можно ли снова доверить ей свое сердце или все же не стоит. До последнего времени Хадсон больше склонялся ко второму, стараясь слушать доводы разума, но его голос становился все тише, а теперь и вовсе поник на фоне раскатов грома и барабанящего по асфальту дождя. Он снова рискнул, поддавшись порыву, воспользовался крохотным лучиком надежды.
Шарлотта смотрит на мужчину так, что он инстинктивно делает полшага назад, будто отшатнувшись от ее слабого толчка. Пол не может видеть всех эмоций на ее лице, едва различимом во вспышках молний, но весь ее вид мало говорит о радости встречи, скорее наоборот. Несмотря на ее позу, частые всхлипы и мокрые волосы, облепившие щеки и шею, он держится стойко, не окунаясь в жалость и личный комплекс рыцаря; ему нужны ответы, чтобы раз и навсегда расставить все точки и над «i», прекращая борьбу с самим собой и судьбой, не дающей альтернатив. Девушка едва не сгибается пополам, словно его слова причинили ей боль. Она глядит на Хадсона, глазами полными мольбы, что видна даже во тьме. И ее слова - вовсе не то, на что рассчитывал, или надеялся, Пол. Ему потребовалось несколько секунд на осознание, прежде чем он удивленно вскинет брови, бегая взглядом по сторонам в попытках подобрать нужные слова.
- Т-твоими.. твоими чувствами? - с искренним удивлением переспрашивает блондин, невольно подходя ближе и прикладывая ладонь к груди. Когда это случилось? Когда они успели поменяться ролями и Хадсон внезапно стал злодеем в этой истории, играя в лишь себе понятные игры? Его губы растягиваются в безумной улыбке, пока он качает головой, не в силах поверить своим ушам. Разбивая его чувства вдребезги, безвозвратно убивая часть его души, Шарлотту это не заботило, а теперь она ставит ему в упрек свою боль. Видит Бог, Пол этого не хотел. Не хотел ни делать ей больно, ни доводить до такого состояния, если это не очередная игра, где он должен угадать - правда или ложь. Она вернулась в его жизнь, уже убедив, что этого не случится, видимо, забыла поставить флажок на взятой вершине, и тем самым снова всколыхнула все, спровоцировав целую лавину неизбежностей. Пол слышал ее приближающийся звук и уже мог чувствовать, как кончается воздух, хотя его еще даже не накрыло тяжелым слоем недосказанностей, лжи и глубоко упрятанных чувств, ставших последней стрелой, вонзившейся в его уже и так достаточно окровавленное тело.
- Твоими чувствами! - орет мужчина во тьму, перекрикивая гром. А как же мои чувства? Ты вытоптала во мне все живое и явилась уничтожить новые ростки. Ты голыми руками сдавливала мою шею, пока я не перестал дышать, кормила меня ложью, пока я не упал замертво. Как же вся боль, что ты причинила мне, объяснив все лишь своими страхами и неуверенностью. Ты сломала меня из-за своих комплексов! Я не просил тебя возвращаться. Не вини меня за то, что очередной твой гениальный план не исполнился. Не вини меня за то, что ты еще можешь чувствовать... Пол смотрит девушке в глаза, не произнося ни слова. Опыт давно показал ему, что его слова не имеют никакого значения, не имеют ни силы, ни убеждения, даже если в них сложена вся его искренность и любовь. Видимо, они слишком разные, чтобы понять друг друга. Видимо, они не созданы, чтобы быть вместе.
Каким же глупцом он был, уцепившись за очередную слепую надежду, на мгновение поверив, что Шарлотта ван Аллен еще не навсегда потеряна для него, что все это недоразумение наконец-то закончится, возвращаясь в правильное русло. Он совершил ту же ошибку, бросившись вслед за ней; стоило бы уяснить это еще в первый раз. Она никогда не откроется ему, продолжая эгоистично закрываться в коконе своих страхов.
Пол улыбается своей теплой любящей улыбкой, глядя на француженку сквозь стену дождя. Он, как идиот, мокнет под ливнем, чтобы в очередной раз понять, что эту девушку ему не приручить. Он знал это еще когда увидел ее в первый раз, входящей в маленькое кафе, что сразу наполнилось ароматом ее фиалковых духов; он знал это и тогда, когда она, стоя под таким же дождем, впервые улыбнулась ему и назвала свое имя. Он знал, что ничего не выйдет, потому что такие девушки не умеют быть ручными кошками, мягко мурлыча, свернувшись клубком на коленях. Он знал, что она причинит ему невыносимую боль, когда его сердце кольнуло, впервые поймав случайный взгляд ее пронизывающих, но холодных, голубых глаз. Это должно было закончиться так, потому что эпическая история любви всегда заканчивается трагедией.
- Я тебя отпускаю, - с вынужденной горькой улыбкой произносит он, разводя руками, как бы говоря "i'm done with it", и пятится назад. Пол обещал ей однажды, что даст все, чего она захочет. Если Шарлотта хочет, чтобы он дал ей уйти, он это сделает. Больше он не побежит за ней.

Отредактировано Paul Hudson (2015-09-03 22:02:07)

+4

6

we're burning out, we're burning down
we're the ashes on the ground
WE'VE FALLEN UNDERGROUND
---------------
i f   y o u   c o u l d   s e e   m e   r u n n i n g   a f t e r   y o u
you'd know, I've been running in circles round you

Если бы тогда он не оттолкнул её, не сделал бы шаг назад, когда нужно было двигаться лишь вперёд и напролом, то всё сложилось бы иначе: она бы сдалась, растворилась бы в нём, позволила бы видеть её насквозь, став кристально откровенной и перестав прятаться за ложью и недосказанностью, но он не дал ей шанса. Он поселил в ней надежду вновь на один короткий миг и тут же уничтожил, заставив вновь выстроить стену, которая сегодня всё же пошатнулась, грозясь похоронить её под своими обломками. И теперь Шарлотта снова не может справиться с собой, переключаясь вовсе не на те эмоции и захлёбываясь болью, а не чувствами к Полу. Они оба совершают одни и те же ошибки, меняются ролями и всё никак не могут прийти к общему знаменателю, раз за разом находя причины скрыть важное и самое главное. И француженка говорит совсем не то, что стоило бы, с маниакальным упорством возводя преграды, не давая ни Хадсону пробиться внутрь, ни себе вырваться наружу. Она настоящая словно заточена в тщательно оберегаемый купол, под которым лишь вакуум: кричит, но не издаёт ни звука, парит в невесомости, обхватив прижатые к груди острые коленки ладошками и свернувшись в клубок, потому что так никому не проникнуть под рёбра и не разбить её хрупкое сердце. Никому, кроме него, ведь перед ним она слаба и уязвима, сколь ни крепка была её оборона.
— Ты не можешь так поступить с Холли, но со мной — запросто, — всхлипывая, припоминает Шарлотта Хадсону его последние слова, что он произнёс в тот момент, когда она уже была готова сдаться ему. Она всё ещё не может понять, почему он отстранил её от себя, ведь сам всего пару мгновений назад тянул в свою сторону, сжимая в объятиях так, будто боялся, что она исчезнет; не может никак осознать, что что-то произошло за кадром сейчас, отчего Пол ринулся за нею, оставив Холли. Ей, обычно обращающей внимание на мелочи, сейчас не видно ярким неоном светящихся стрелок, что мигают, освещая для неё путь вперёд, к мужчине, которого она не хочет отпускать, но по привычке отталкивает.
Его голос раздаётся так неожиданно громко, прорываясь сквозь ливень, что она вздрагивает от неожиданности, рефлекторно отшатываясь назад и вновь увеличивая расстояние между ними. Его слова, тон, с которыми он их произнёс, словно удар с размаху, заставляют её сжаться, обхватить себя за дрожащие плечи холодными руками, будто возводя очередное препятствие, отгораживаясь от него, закрываясь в защитном жесте. Шарлотта смотрит на него умоляюще, безмолвно прося остановиться и не ломать её напополам: она уже не выдерживает ни эмоционально, ни физически, чувствуя тяжесть во всём теле, что тянет её вниз. Ей сложно объяснить самой себе, что это: усталость, весом всего мира обрушившаяся ей на плечи, или ответные реакции на эту выматывающую череду ошибок и промахов, что они оба допускают друг с другом. Она знает лишь одно: ещё немного — и она рухнет на мокрый асфальт, обессиленная и поверженная.
И Пол делает шаг назад.
Шарлотта опускает руки, сжимая пальцы в кулаки; её взгляд соскальзывает вниз, потому что вновь смотреть, как он уходит, она не в силах. Она зажмуривается, безуспешно пытаясь выровнять дыхание или хотя бы сделать глоток воздуха, но не может, задыхаясь и дыша лишь тяжелее и чаще; запускает пальцы в волосы, не зная, куда деться и что сделать. В её сознании разворачивается борьба: все внутренние демоны вырываются наружу, атакуя сознание страхом, но в ушах звучит лишь голос Пола, заглушая тот шум, с которым её мысли сменяли одна другую в хаотичном беспорядке. "Нет, не смей, не отпускай...". Француженка распахивает глаза, мгновенно встречаясь взглядом с мужчиной, что ещё не повернулся к ней спиной.
— Я... я... — Шарлотта вновь и вновь пытается начать, зная, что должна сказать эти три слова, если они будут последними в её жизни. Даже если всё закончилось, если он уже всё для себя решил, если это больше не имеет для него смысла, она всё равно должна ему признаться, потому что действительно этого хочет. Пол делает ещё полшага назад; перед глазами всё вмиг окрашивается в слепящий белый вместе со вспышкой молнии, раскалывающей небо напополам.
Стрелки движутся назад, в обратном порядке выдавая кадры, запечатлевшие как моменты безграничного счастья, так и долгие дни во мраке прежних обид и новых ссор. Перед глазами инверсией проносятся обрывки киноплёнки, вспышками молнии озаряются стоп-кадры, с раскатами грома паутиной трещин покрываются стены, в бетонной коробке которых она растворялась, смиренно сложив голову Хадсону на плечо и руками обвивая его за шею; весь её мир дрожит, поверженный последними колебаниями, и рушится, с грохотом и свистом падая к её ногам, поднимая клубы пыли и оставляя её совершенно беспомощной, уязвимой как никогда.
— Я люблю тебя, — выпаливает француженка, стараясь перекричать раскаты грома и шелест дождевых капель. Эти слова вырываются из грудной клетки, словно лезвием проходясь по горлу и обжигая губы. Ей хочется зажать рот ладонью, но этот порыв тут же меркнет, а по венам вдруг разливается отрезвляющий холод, сменяющийся в считанные мгновения жаром, от которого кружится голова, но дышать почему-то становится легче. — И я не знаю, когда это началось, потому что ощущается, словно было со мной всегда, — Шарлотта качает головой, опуская глаза и беспомощно пожимая плечами.
Теперь он знает. Теперь можно ставить точку.

I DIDN’T SAY “I LOVE YOU” TO HEAR IT BACK.
I SAID IT TO MAKE SURE YOU KNEW.

+5

7

BUT IF YOU LOVED ME
WHY'D YOU LEAVE ME?

В последние секунды глядя на Шарлотту, Пол прощался с каждым счастливым мгновением, что они провели вместе, со всеми мучительно болезненными воспоминаниями, которым суждено стереться из памяти, отпускал все оберегаемые вопреки голосу разума надежды, что теперь пожелтевшими листьями осыпались в растущие лужи и тонули в размытых отражениях двух людей, собственноручно ломающих свои жизни. Ведь если он сейчас уйдет, больше не будет нелепых встреч, называемых случайными, не будет бессонных ночей, проведенных в раздумьях о ней, больше никаких мечтаний о том, как все могло бы быть. Их история навсегда завершится, чтобы отправиться на дальнюю полку архива заброшенных отношений и искалеченных судеб где-то в небесной канцелярии, в специальном отделе по работе с мирскими идиотами, или как там еще называют подобных глупцов там наверху. Он уйдет, выпустив из рук последний шанс, как воздушный шар, что унесется ввысь и никогда больше не вернется. Они попрощаются под этим проливным дождем, что смоет каждое сказанное и умолчанное слово, дабы ни одно из них не преследовало их в будущем, когда они будут строить свои жизни, отдельные друг от друга. Даже одна мысль об этом пугает Хадсона, но все внутри него уже уверено, что это неизбежно. Он довольно боролся за то, чего никогда на самом деле не имел, пришло время принять действительность и перестать жить нереальными мечтами.
Он продолжает пятиться назад, растягивая мгновение, чтобы все-таки запомнить черты ее лица, цвет глаз и каждую мелочь, миллионами иголок вонзающуюся в его память, чтобы болью напоминать об этом моменте, когда все закончилось и навсегда изменилось. Мужчина бросает на брюнетку последний взгляд и, поджав губы, опускает глаза в пол, прежде чем развернуться на 180 градусов и зашагать прочь от эпицентра своей лишь растущей прямопропорционально к расстоянию боли. Он не пожалеет об этом, потому что знает, что сделал все, что мог; не имеет смысла биться о глухую стену, лишь расшибая лоб. Пол похоронит свои чувства рядом с разбитыми надеждами и напишет на надгробии ее имя.
Дождь провожает его раскатами грома, словно злясь за то, что он сдался. Но что прикажете еще сделать? Остается только похищение и незаконное удерживание или гипноз, раз уж нормальные способы на эту девушку не действуют. Все, что мужчине было нужно, это чтобы Шарлотта отвечала ему взаимностью, но она сама запуталась в паутине своей лжи, псевдоправды и забранных обратно слов. Хотя ее последние слова Пол ни за что бы не отдал, заперев их в самом надежном сейфе и выбросив ключ на дно океана. Эти слова прилетели ему в спину, словно отравленная стрела, застрявшая ровно меж ребер, кончиком упираясь в слабо бьющееся сердце. Хадсон замер на месте, чувствуя, как все его тело мгновенно окаменело, теряя возможность двигаться. Он слышал каждое слово Шарлотты, будто даже барабанящие об асфальт капли в эти секунды притихли, давая ему возможность не пропустить единственную фразу, которую он всегда надеялся услышать от Шарлотты ван Аллен. Он обещал себе не поддаваться на ее уловки, не размякнуть от кратковременных вспышек ее искренности и не обманываться, снова наращивая глупые надежды, если она вдруг скажет или сделает что-то, чего она знает от нее ожидают. Эти три слова не должны были сбить его с толку, как тот поцелуй, заставший его врасплох под дверьми кинотеатра. Эти три слова могли бы быть последним подарком, ручной гранатой, что он машинально поймал, и которая разорвет его на части, окончательно погребая под грудами того, что когда-либо разрушила голубоглазая француженка. Он не должен был даже слушать это, не то что воспринимать, но единственное, что Пол хорошо уяснил о Шарлотте, - она отвечает ударом на удар, считая выражение чувств слабостью, и никогда бы намеренно не позволила себе показать свою уязвимость, даже если это последний шанс добиться желаемого. Она бы скрыла от него все до последней капли, потому что боится своих чувств больше всего на свете. Этот момент - первый и последний - когда ее душа нараспашку.
Все еще не имея возможности двигаться, Хадсон тяжело дышал, прокручивая ее слова у себя в голове на повторе. Струи дождя стекали по его лицу, заставляя глотать дождевую воду, что казалась соленой, как слезы, что стекали по лицу Шарлотты. Все это полный бред и просто сводит с ума и Пол зажмуривается, не в силах совладать с собственными мыслями, смерчем крутящимися в голове. Одна секунда, одно решение и пусть все катится к черту. Мужчина срывается с места, резко разворачиваясь, и в мгновение ока преодолев расстояние между ним и Шарлоттой, буквально сбивает ее с ног, тут же подхватывая за талию и обрушивается поцелуем на ее губы с привкусом горечи и соли, но все еще слаще, чем лучшая в мире карамель. Он целует ее яростно, неистово, проклиная за каждую секунду промедления, зарывается рукой в ее мокрые волосы, прижимаясь губами все сильнее, не в силах контролировать выходящие из-под контроля эмоции. Он ненавидел ее сейчас, за то, что заставила его пройти через все это, за то, что заставила сдаться и опустить руки, поверив, что их отношениям место на свалке. Он ненавидел ее так невыносимо сильно, потому что его сердце разрывалось от любви к ней, любви, что она скрывала до последнего, дождавшись его финального вздоха, чтобы вдохнуть в него жизнь у самой черты.
Медленно разрывая поцелуй, Пол задыхался от переизбытка ощущений и нехватки воздуха. Он не отстранялся, продолжая чувствовать на губах прерывистое дыхание девушки, пока его рука соскальзывала с ее затылка по мокрым плечам, чтобы в итоге поймать ее ладонь и сомкнуться с ее пальцами своими. Уткнувшись лбом в ее висок, мужчина не размыкал глаз, боясь, что это может исчезнуть, как и все остальное до этого.
- Обещай мне, - шепчет Пол ей на ухо, проводя носом по ее щеке, - с этой минуты больше никогда, - он распахивает глаза и серьезным взглядом смотрит в лицо Шарлотте, находящееся к паре сантиметров от его, - никакой лжи. - Всего одно условие, единственный урок, что они должны вынести из всего, через что прошли. Впереди будет немало неприятностей и еще не одна ссора, но ложь не должна больше стать их причиной, со всем остальным они справятся. - Какой бы страшной ни была правда, даже если щадишь мои чувства... Никогда не ври мне. - Его ладонь ложится на ее щеку, словно желая впитать застывшие на ней слезы, что в последний раз проливались по его вине.
Пол больше не думал ни о Холли, ни о своих сомнениях, растворившихся в самых сильных чувствах, что он когда-либо испытывал, ни о вечере в Нью-Йорке, о котором им еще придется вспомнить, но не сегодня, не тогда, когда пазл вот-вот сложится, идеально вписываясь каждым кусочком. Все лишние мысли ушли, смыты проливным дождем, являющимся единственным свидетелем их любовной истории, развалившейся и исцеленной между двумя раскатами грома; осталась только она и новые планы, новые надежды, новая старая любовь.
- Давай начнем все сначала, - произносит Пол, бесполезно стирая капли со щеки девушки большим пальцем, - если ты все еще хочешь будущее со мной.

BUT, DARLING, i'D STILL CATCH A GRENADE FOR YOU

Отредактировано Paul Hudson (2015-09-04 21:42:54)

+6

8

on this champagne, drunken hope, against the current, all alone,
everybody, see, I love him
and I don't wanna see what I've seen, to undo what has been done
turn off all the lights, let the morning come
- - - - - - - - - - - - -

Всё закончится так же, как и началось. Неожиданно, случайно, свершившись по воле чего-то свыше; среди тёмных улиц, прошитых тонкими ниточками дождя, спускающегося с разверзающихся небес, что своим громом дают начало и конец их истории. Не будет больше осторожных шагов друг другу навстречу, совершенных с опаской и на доверии, что с каждым днём становилось лишь крепче и сильнее. Не будет больше внезапных откровений, которые с трудом, но всё же давались ей, навеянные очередным приливом тёплых и нежных чувств, в наличии которых она тогда ещё боялась признаться себе самой. Не будет больше неловких улыбок через весь зал небольшого кафе, в котором они сталкивались день ото дня, и краснеющих от смущения щёк, что ей было совсем не свойственно. Не будет больше ничего, кроме болезненных воспоминаний, что никогда не сотрутся из её памяти, оставшись выжженным на коже клеймом, ежедневно напоминающим ей обо всех ошибках, которые она допустила. Терять Пола раз за разом было больно, но теперь же это стало и вовсе невыносимой пыткой, ломающей Шарлотту изнутри и не давающей ей шанса выжить.
Француженка должна была сказать это сейчас. В первый и в последний раз, лишь чтобы он знал. Ей не нужен ответ, но ей нужно было произнести эти три слова, обличая их в звуковую форму, чтобы впредь они не застревали комом в горле, не давая дышать. У неё был всего лишь один шанс — нет, не исправить содеянное, — отпустить его правильно, давая ответ на единственный вопрос, который того требовал. Шарлотта впервые призналась ему в своих чувствах, убив в себе своего главного персонального демона, уничтожив свой самый большой страх и окончательно сломавшись, но она не жалела об этом. Ей было жаль сотен упущенных моментов, тысячи растраченных впустую минут и миллиардов мгновений, проведённых наедине не с ним, а с упрямой гордостью, но не этого признания. "Я люблю тебя" — идеальная фраза, чтобы произнести её перед смертью. Потому что жить без него, зная, что никогда больше он не постучит в её дверь, она не сможет, обречённая на жалкое одинокое существование в горечи, сочащейся из разбитого сердца.
Шарлотта ничего не ждёт в ответ, из последних сил держась, чтобы не рухнуть на асфальт, сдирая коленки и ладони в кровь, но не чувствуя боли, потому что ничто не способно заглушить ту, что она ощущает уже сейчас. Аллен лишь закрывает глаза и поджимает содрогающиеся в рыданиях губы, моля всех известных ей богов, в которых никогда не верила, чтобы это закончилось как можно скорее. Ей хочется, чтобы в неё ударила молния, в одно мгновение сжигающая в пепел кровоточащее сердце и прекращая разом всё страдания француженки, но вместо этого она ощущает удар совсем иной. Тот, на который и не надеялась, о котором не посмела бы мечтать даже в самых смелых и самонадеянных своих фантазиях, но ради которого прошла бы через эту пытку выходящими из-под контроля эмоциями снова и снова до бесконечности.
Пол настигает её поцелуем, и всё вокруг тут же перестаёт иметь значение: нет ни этого дождя, стекающего по лицу и спутанным мокрым волосам, ни вечерней прохлады, ни шума скользящих по лужам где-то поодаль машин — есть только он, его руки, его губы и тепло его тела, к которому она жмётся так близко, как только может, желая почувствовать его каждым миллиметром своей кожи, каждой её клеточкой. Шарлотта целует Пола страстно, жадно, словно боясь, что и этот момент близости окажется последним и прерванным очередным побегом, хоть и знает, что больше никогда, ни за что на свете не отпустит его и не позволит себе уйти. Она обвивает его за шею, скользит ладонью вверх, запуская пальцы в светлые волосы, мысленно признаётся ему в любви снова и снова, вкладывая весь спектр своих чувств с жаркие движения губ, и вновь чувствует прилив жизненных сил, словно все её внутренние системы заново пришли в действие ровно в ту же секунду, что и ладони Хадсона легли ей на талию.
Её сердце качает кровь по венам с небывалой скоростью, громко стуча в грудной клетке меж рёбер, на которых высечено имя Пола, осторожно отстраняющегося, но теперь уже не спешащего скрыться за дверью и вновь оставить её одну на растерзание неопределённости и растерянности. Шарлотта дышит прерывисто, рвано, продолжая цепляться за него тонкими пальцами, сжатыми с такой силой, что белеют костяшки. Она не спешит открывать глаза, доверяясь лишь тактильным ощущениям, послушно подставляет щёку, ощущая на коже горячее дыхание мужчины, и прижимается к нему ещё ближе, не позволяя даже ветру стоять между ними. Его шёпот звучит отчётливо, не скрытый за дробью дождевых капель, барабанящих по карнизам, и она поднимает на Хадсона глаза, смотря на него совсем иначе, чем когда-либо прежде, ведь теперь ей нечего скрывать.
— Больше никогда, — произносит Шарлотта, давая обещание, которое однажды может и не сдержать, потому что в её жизни всегда были, есть и будут вещи, в которых она не сможет в один день признаться, а он понять. Но это риск, на который француженка готова пойти, чтобы вновь крошить в себе те частицы упрямства, взращенного на потаённых страхах, лишь ради него. — Я обещаю, — добавляет она и действительно имеет это в виду. Она даст ему много клятв, но начнётся всё с этой. Такой простой и одновременно трудновыполнимой, самой важной и основополагающей в их отношениях.
И все стены, за которыми она пряталась, которые возводила с особой осторожностью, скрупулёзно складывая кирпичик к кирпичику, поднимаются вновь. Но теперь Шарлотта не скрывается за ними в одиночестве: она впускает его в свой мир и в свою жизнь, переводя его в неотделимую часть последней, и с этого момента она готова оберегать их маленькое, но такое весомое "мы", чтобы оно вновь не распалось на составляющие.
— До тех пор, пока ты хочешь, чтобы я была твоей, — говорит она снова одно из первых своих откровений, вспоминая тот день, когда между ними всё было идеально и похоже на сказку, но в этот раз она вкладывает в эти слова куда больший смысл, чем прежде. — Не отпускай меня больше. Никогда, — и это слово звучит вновь, становясь фундаментом для их совместного "навсегда". Шарлотта тянется вперёд, вновь утягивая мужчину в сладкий поцелуй, которых ей не хватало так долго и так же сильно, как и него. И теперь она вновь безгранично, безмерно и искренне счастлива.
Всё закончится так же, как и началось, чтобы поставить точку, подвести завершающую черту и дать старт новой главе. Той, в которой больше не будет места боли. Той, в которой останется только любовь.

- - - - - - - - - - - - -
now there's green light in my eyes
and my lover on my mind
AND I CRY OVER THE LOVE OF YOU

Отредактировано Charlotte Allen (2015-09-05 14:20:34)

+6


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » three words eight letters, say it and i'm yours