vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Иногда защита хуже нападения.


Иногда защита хуже нападения.

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Участники: Matilda Murphy & Diana Murphy
Место: Дом семьи Мерфи
Время: 2008 г.
Время суток: вечер
Погодные условия: погожий осенний денек с теплым вечером
О флештайме:
В каждой семье есть трудности. Кто-то с ними справляется тихо, кто-то нет. Когда между родителями конфликт, всегда страдают дети. Как бы Диана не старалась оградить своих любимых деток от отца, как бы не старалась защитить их, сама же обидела, да и похлеще нелюбимого папочки.

+1

2

-Как ты можешь быть таким бессердечным? Что с тобой сделали все эти твои новые друзья? – непонимающе вопрошала женщина, испуганно глядя на своего любимого мужчину, который в очередной раз отказывался слышать и слушать. – Чарльз, пойми, они не марионетки, ты помнишь, чем обернулась твоя попытка контролировать их? Ты помнишь, что мы пережили? Ты хоть на секунду задумываешься об их желаниях, мечтах, целях? Сколько можно отсиживаться в этом кабинете, офисе, везде, кроме дома?! – женщина старалась говорить тихо, но каждый вопрос звучал на тон громче, жестче и требовательней. Ее руки скользили по лицу, она чувствовала себя беспомощной перед ним. И так каждый раз. Каждый раз, когда она пыталась достучаться до него, подобрать ключик к его закрытому сердцу, когда он сменил замки, отдалился от нее, поставил невидимую грань, которую она ощущала не просто ментально, но и физически, каждой клеточкой своего тела, и от этого чахла, как роза без полива.
-Успокойся и прекрати истерить, или это стало обычной программой в нашем доме? – устало и даже как-то безразлично поинтересовался мужчина, медленно потягивающий виски из бокала. Рыжеволосая прекрасная особа, смотрела на него и ее карие глаза, которые благодаря освещению сейчас отражали искорки, заблестели. Правая рука скользнула по груди, успокаивая внутреннюю бурю, что мучила ее последние недели и так рвалась наружу. Но… взгляд зеленых глаз мужчины едва касался жены, но при этом заинтересованно бродил по кабинету, изучая до боли знакомые стены, книги, фотографии. Это его кабинет и он не желал видеть в нем истерик, криков и слышать ор, только не от этой женщины, взирающей на него так, словно он разрушил все основы основ. –Пока они живут под этой крышей, пока деньги за их обучение уходят с моего счета, они будут делать то, что я скажу, так же, как и ты. А теперь успокойся и займись ужином, я устал и не намерен выслушивать беспочвенные обвинения, навеянные очередным ПМС.
-Что? – едва слышно прозвучал вопрос. Диана изумленно продолжала смотреть на Чарльза. Она никогда не боялась его взгляда, не чувствовала себя загнанным зверем перед ним, нет. Но сейчас, сейчас казалось, что он выстрелил в самое сердце этими словами, раня ее, и боль от этих слов была не просто метафорой какого-то писателя, она чувствовалась. В голове – отдавая сильной мигренью, в руках – которые незаметно задрожали в ту же секунду, в сердце – что очередной раз потерпело неудачу перед нерушимой стеной рационализма, скептицизма и циничности, коими обладал Чарльз Мерфи – любимый муж, ненавистный отец и амбициозный политик.
Диана Мерфи – обычная девушка, влюбившаяся в шикарного парня, потерявшая голову от того яркого чувства, что накрыло ее в тот день, когда они впервые встретились. Она никогда не чувствовала себя настолько счастливой и несчастной, как за все эти годы брака с прекрасным Чарльзом. Мечтала ли она о двухэтажном доме с прислугой, от которой постепенно избавлялась, поскольку считала, что так нельзя. Мечтала ли она когда-нибудь, что будет иметь свое дело, которое ей подарит муж? Мечтала ли она любить так, что будет чувствовать себя пленницей этой любви, прощать все, и продолжать любить? Мечтала ли она о подобном? Ответ на этот вопрос один – нет. Диана Мерфи всегда была обычной, она трудилась так же, как и Чарльз, когда они только сошлись, она училась и хотела стать учителем, она безумно любила детей и готова была посвятить своим ученикам всю жизнь. Диана всегда была самой добрейшей, открытой, не подозревающей ни о чем темном, что было в мире. Оптимистка до мозга костей, и, наверное, именно поэтому, злобная насмешка судьбы, подарившая ей все то, что она имела, решила предъявить цену за все это. Начать расшатывать, казалось бы, крепкие основы их брака, их семьи, их любви.
Присев в кресло, потому что ноги не могли ее держать, а голова шла кругом, Диана смотрела на своего мужа и пыталась понять, что делает не так, что же она сделала такого, что ее любимый муж превратился в бесчувственного монстра, которого не заботят дети, которому плевать на нее. Она чувствовала это, она ощущала, как он больше не смотрит на нее, как улыбка, некогда заставляющая ее улыбаться в ответ, сейчас была не более чем отрепетированная привычка. Эту улыбку она умудрялась лицезреть только, если рядом появлялся кто-то из друзей, важных знакомых и прочих ненужных людей, не имеющих отношения к ним. Она забыла, что такое его крепкие объятия, в которых она всегда чувствовала себя в безопасности, в которых растворялась, потому что чувствовала Его. Почти тридцать лет вместе, но в ее сердце до сих пор билось его имя, только его, и никто не мог заставить забыть ее те клятвы верности, что она дала в церкви тем летним днем, глядя ему в глаза. Никто …
-Ты извинишься перед Тайлером, отменишь все свои походы, встречи, совещания, иначе я уеду с детьми к родителям, и не дай Бог, ты явишься к нам! - стальной голос разрушил ту тишину, что воцарилась в кабинете, где в воздухе чувствовалось напряжение, и даже тиканье часов не было слышно, потому что мысли были громче.
-Не смей мне угрожать, Диана, ты… - пытался возразить мужчина, пронзая женщину самым презирающим и злобным взглядом, на который только был способен.
-Я не угрожаю Чарльз, я устала, дети устали от твоей лжи, твоих упреков и бесконечного списка требований, но не забывай, кто ты есть, и как отражаются действия каждого из нас на тебе. - мягче, с улыбкой на лице, той, что всегда была такой искренней и доброй, той, которой она улыбалась детям, проговорила миссис Мерфи, поднимаясь с кресла, поправляя невидимые складки на одежде. –Если ты не извинишься за ужином, завтра можешь не появляться дома. Я не позволю тебе причинять вред моим детям.
Она делает глубокий вдох, хотя ее до сих пор мучает удушье, ей тяжело дышать. Ком в горле, слезы, которые подступали к глазам, бессилие, как же ей сейчас хотелось действительно забрать Тая, Тильду, Нику и уехать, просто уехать куда-нибудь, где они отдохнут. Диана разворачивается, уже не слушает, что говорит муж, потому что это одна и та же песня, которая причиняла ей боль из раза в раз, и направляется к выходу из кабинета мужа.
-Встретимся за ужином, - улыбается как и всегда приветливо, а в голосе нет и намека на то, что между ними произошел очередной конфликт. Выйдя из кабинета, она слышит громкий удар о стену и звук разбившегося стекла. Очередной бокал был разбит, но ничего, она уберет его позже, заменит запасным и снова все будет на своих местах. Закрыв дверь, она опирается головой на нее и замирает, позволяя себе перевести дух, вдохнуть полной грудью воздуха, которого ей так не хватает, дать слабину, совсем на чуть-чуть. Женщина не сразу замечает хрупкую фигуру дочери, стоящей неподалеку. Тихий всхлип срывается с ее губ и только раздался звонкий мелодичный голос Тильды, как из слабой, обессиленной женщины, она снова превращается в мать, в жену, в ту, которой ее привыкли видеть.
-Что ты тут делаешь? Ты же должна была заниматься? Почему ты не на занятиях? – недовольно проговаривает Диана, вытирая мокрые следы под глазами, не смотря на дочь, а разглядывая узоры на дубовой двери, собираясь с мыслями. Не могу, не могу больше... Почему ты такой? Нужно было уезжать, когда был шанс, нужно было... Только спустя минуту она решается посмотреть на малышку, на ее любимую девочку, приходя в себя и понимая, что ее тон был неуместен, что ее солнышко не заслужила подобного. Диана замирает, глядя на Матильду, в ее глазах сожаление, еще заметны следы слез, а пальцы, крутящие обручальное кольцо все сильней дрожат.
О нет, я не должна была, что же я творю…
-Тильда, прости, я не хотела, - с сожалением произносит женщина и делает шаг к дочери.

+1

3

Самое гадко - развод. Не то чтобы Матильда прочувствовала на собственной шкуре, но так говорили все ее друзья, у которых разошлись родители. Взрослые не понимали, что делать со своей жизнью и портили ее и своим детям. Швырялись ими или использовали как способ давления. Разменивались, выбивали для себя выгоды, угрожали. Тильда надеялась, что она никогда не испытает ничего подобного на себе. Пусть в семье уже давно царил разлад, но иногда, пусть и крайне редко, все шло хорошо. Родители выглядели любящими, а, может, и были таковыми. Хотя, нет, до вот этой ссоры малышка даже не думала, что вот так вот все серьезно. Но услышав крики матери, грозный холодный тон отца, девочка все поняла. Хотелось спрятаться, накрыться одеялом и представить, что ничего не слышала, что ничего не знает.
Как так вообще может быть? В их такой хорошей, почти идеальной семье - ссора. Нет-нет, все неправильно. Все не на своих местах. На глаза наворачивались слезы, они скапливались в уголках глаз, а потом срывались, спеша вниз, падали с подбородка на пол. И ведь самое ужасное, что она - младший ребенок, и в случае развода ей достанется больше всех... развода. Напуганная примерами своих одноклассников, Тильда почему-то подумала о самом плохом. Наверное, причиной тому послужила угроза матери уехать из дому. Маленькая девочка не могла понять - кто виноват в этой ссоре. Даже на миг показалось, что это именно она виновата. Именно в Матильде скрыт корень всех зол. И ведь не объяснить ребенку, что иногда взрослые ссорятся именно потому, что взрослые. Именно потому что сами себе на уме.
Когда уже не было сил это все слушать, и хотелось убежать в свою комнату, все стихло. Словно буря закончилась и море пришло в спокойствие: самое время уйти, - шептало сознание, вот только ноги замерли и не пускали, заставляя стоять, как вкопанную. Беззвучно рыдать, глотая слезы, и даже не вытирая их с лица, и ждать продолжения. Матильда, наверное, впервые застает ссору родителей, потому ей кажется, будто это настоящий Конец Света. Никто не объяснил девчушке, что некоторые люди даже ежедневно ссорясь, могут жить друг с другом очень-очень долго.
Дверь открывается и из нее выходит мама. Вначале она даже не замечает притаившуюся дочь, и стоило бы спрятаться, но ноги все еще не подчиняются голове. Тильда стоит и смотрит своими большущими глазами, полными слез. А потом получает вопрос-пощечину. И нужно бы что-то ответить, а получается только хватать ртом воздух и что-то лепетать: - зззаа...бааалелааааа... - с рыданиями не справиться, слезы лишь усиливаются и теперь разобрать, что учительница заболела, и урок виолончели отменили.
Когда мать осознает, что зря была так резка, слезы уже не унять, как и плохие мысли, которые больше не витают призраками вокруг, а набросились на Матильду со всех сторон. Хотелось развернуться и уйти, но взяв себя в руки, из последних сил прерываю рыдания, спрашивает: - в-в-вы разводитесь с пааа-пой? - Через всхлипы и слезы все же задает самый главный и самый страшный вопрос. Знать ответ не хотелось, но не знать было бы невыносимо. Вот так и приезжай домой раньше - получишь слишком много ненужных волнений. Слишком, для ребенка, который всегда считал, что у них самая крепкая семья в мире.

0

4

Как известно, из-за ошибок взрослых всегда страдают дети. Они расплачиваются по счетам, закрывая долги родителей, словно это их обязанность, словно так установлено кем-то свыше, что все бремя ответственности за неумение решать проблемы и справляться со сложностями, ложиться на хрупкие плечи детей, которые и в жизни то ничего не понимаю, не говоря уже о том, что на них стараются повесить. В нашей семье давно возникли трудности. С чем-то мы справлялись, с чем-то нет. Что-то ставило нас с Чарльзом по разные стороны баррикад, возводя стены непонимания, а что-то объединяло. Последнего становилось все меньше, а вот первого было хоть отбавляй. Порой у меня складывалось ощущение, что мы как политики, которые не могут сойтись на одной точке зрения, когда мы из разных партий и неприязнь к друг другу у нас просто в крови. Каждый раз я старалась убедить себя, что эта буря, что бушевала между нами, последняя, что потом все будет спокойно, и мы снова станем не просто отличной семьей для публики, но будем ей и в реальности. Однако все происходило не так. Да, спокойствие появлялось в нашей семье, но ненадолго. Буквально до следующего указа мужа, который он выписывал детям, требуя невыносимо высоких результатов, словно от своих подчиненных. Сколько раз я слышала, что всем, что мы имеем, мы обязаны ему? Что пока это все есть у нас, мы будем плясать под его дудку, и не сметь делать свой выбор. Это было невыносимо. Порой мне казалось, что я пленница, что еще чуть-чуть и я просто не смогу остаться в этой клетке, не смогу сдержать обещания, данного почти тридцать лет назад. Как же мне хотелось иногда сорваться с поводка, убежать, забрав детей и выдохнуть. Попробовать жить не оглядываясь на обязательства, которых у нас был вагон и маленькая тележка. Стоит ли такая жизнь тех жертв, что мы делаем друг для друга, и взаимны ли они? Эти вопросы кружились в моей голове каждый раз, когда мы ссорились, когда он после выяснений отношений уезжал по делам, а мы оставались дома, учить уроки и смотреть какие-то комедии. Театр, вся наша жизнь была театром. Как так получилось?
Я подхожу к дочери и сажусь перед ней на колени. Ее испуганный взгляд, бегающий от моего лица на дверь за моей спиной, пугает меня и выбивает из колеи. Слезы, которые градом скатывались по бледным щечкам, заставляют меня прослезиться и обнять мою малышку.
-Солнышко мое, все хорошо. Не плачь, - приговаривала я, вытирая щеки от слезинок, целуя мою девочку. –Что у тебя болит? Где болит? Сейчас буду тебя лечить! – улыбнулась я, стараясь вселить доверие к своим словам, целуя личико Тильды, боясь отпустить ее даже на секунду и дать отодвинуться даже на сантиметр. -Никто не разводится! С чего ты взяла? Ну-ка, прекращай мне тут устраивать потоп, а то как мы соберем этот океан слезинок, м? – мягко, как всегда игриво, с самым огромным чувством любви, проговорила я и попыталась улыбнуться, взглянув на рыжеволосую, невероятно хрупкую и такую ранимую девочку, которую по своей глупости и из-за невежества напугала. Я медленно поднялась на ноги, подхватила Тильду на руки и крепко прижала к себе. Я слышала, как бешено колотиться ее сердечко, а всхлипы все не прекращаются. Мое сердце готово было разорваться на части, а совесть била по голове чем-то тяжелым. – Мы с папой не могли договориться, куда поедем на выходные. Я вот предлагала поехать к бабушке с дедушкой,а папа настаивал на поездку в наш загородный дом. Всего-то! Ну-ну, принцесса, не плачь, пойдем на кухню, и я сделаю тебе вкуснейший десерт, от которого ты пальчики оближешь.
Всю дорогу до кухни я гладила Тильду по спине и старалась успокоить малышку. Она была такой маленькой и худенькой, что я начала беспокоиться, все ли хорошо с моей девочкой. Она сидела у меня на руках и все еще всхлипывала, когда мы зашли в святая святых вкусняшек – кухню. Обычно я усаживала ее за стол, чтобы она вдруг не поранилась, но в этот раз, когда допустила самую непростительную для матери ошибку, посадила на столешницу. -Что хочет мое солнышко? М? Ты у меня чего-то горячая такая, головка болит? – интересовалась я у дочки, что ее беспокоит, доставая из ящечка с медикаментами градусник. –Давай померим температурку, а потом я сделаю тебе бисквитное пирожное с фруктами, хорошо?
Поставив градусник подмышку, я достала из холодильника упаковку с ягодами, достала фрукты, которые любила моя прелесть, потихоньку начав готовку специально для моей девочки.

Отредактировано Una R. Fraymont (2016-03-10 23:20:51)

+1

5

Пусть Тильда была еще маленькой, но о том, как рушатся семьи она знала. Пусть и только по рассказам, но это не отменяло того, что детское сердце прочувствовало эту боль, беспокоилось. Пусть, пусть, пусть... слишком многое можно было бы допустить, и оно бы стало жизнью. Матильда всегда считала, что лучше и более подходящей женщины отцу не найти, как и наоборот, и именно это делало их семью такой настоящей. Именно это заставляло маленькую принцесску гордиться тем, в какой семье росла. Вот только последние месяцы подрывали это стойкое чувство безопасности. И эта ссора лишь подтверждала ее страхи.
Диана будто поняла, что все летит в тартарары, точнее, что в глазах дочери летит, потому что тут же окружила заботой и попыталась убедить, что все далеко не так, как кажется на первый взгляд. Она попыталась ее отвлечь от того, что слышала дочь. - Ничего не болит, только не пойму мне холодно или жарко. - Уже успокоившись и перестав рыдать, отвечает на расспросы. В глазах все еще стоят слезы, но Мата всегда отличалась тем, что могла пересилить себя и собраться в один миг. Это было замечательное умение.
- Точно? Вы всегда-всегда будете вместе? - Разрыв семьи был страшен хотя бы потому, что пришлось бы выбирать с кем оставаться, а к кому приезжать на выходные. И Тильда бы никогда в жизни не сумела выбрать. Она любила родителей настолько сильно, что казалось она не сумела бы сказать, кого больше.
Мама подняла свою дочь на руки и понесла в кухню. Тильда в свои десять лет была очень худенькой и легкой девочкой, потому не удивительно, что Диана сумела это сделать. - Правда-правда? Вы из-за этого спорили? - Хотелось, правда очень хотелось верить словам матери. Да и то, что она может обмануть, в то время Матильда и не представляла. Хорошо еще, что подобная ссора была, кажется, впервые увидина, точнее, услышана. - И почему вы, взрослые, никогда не можете договорится? Неужели нельзя поговорить и решить, что одни выходные к бабушке, а вторые в домик? - Малышка очень быстро отпускала ситуацию от себя, кажется, даже правда веря словам матери. Иногда куда приятней обмануть себя.
На кухне мама посадила девочку на столешницу, Матильда уселась поудобней, и решила больше не думать ни о чем плохом. Все же хорошо, правда?
- Неа, но я бы поспала. - Единственным симптомом был жар. Ощущался он как будто в один и тот же миг и жарко, и холодно. А еще в медпунке сказали, что красное горло, но оно же совершенно не болело пока. - Да! Когда-нибудь я стану совсем взрослой и тоже буду готовить такие вкусные вещи. И торты, и бисквиты, и... - градусник был холодным, потому в первую минуту Тильда слегка поежилась, но уже через пару минут он стал теплым. - И вообще все-все! - Она уже тогда посещала уроки виолончели, но даже не могла предположить, что совсем скоро то станет главным в ее жизни. И именно потому этот самый бисквит она готовить так и не научится.
- Мама, а ты счастлива? Тебе хорошо с нами живется? - Подруги говорили, что разводы чаще всего происходили по двум причинам: отец уходит к другой женщине или матери становится скучно или плохо в браке. Вот так незамысловато дочка решила выведать у матери все тайны.

0

6

[AVA]http://s3.uploads.ru/stSyl.gif[/AVA][NIC]Diana Murphy[/NIC] Знаете, женщина может вынести все. Обиды, предательства, болезни, горести, душевные страдания, все! Единственное, что ее может смягчить сломать – это дети. Когда у женщины появляется ребенок, нет никого важней этого маленького человечка, которому она дала жизнь, которого носила под сердцем девять месяцев, чувствуя, как из одной клеточки вырастает ребенок, похожий на тебя, смотрящий на тебя и радующийся тебе настолько искренне, насколько это в принципе возможно. Дети – главная ценность для любой матери, главная Ахелесова пята у любой сильный женщины, способной на ходу коня остановить, да в горящую избу войти. Нет ничего ценней, когда тебя зовут мамой, когда улыбаются, когда ты убаюкиваешь на руках малыша, когда держат за пальчик или бегут к тебе на встречу. Эти моменты делают нас, женщин, сильней, добрей и чувствительней, и как же мы готовы бороться за счастье наших детей, если ему что-то угрожает.
Моя жизнь – это история невероятных стечений обстоятельств, сюрпризов, ярких встреч, радости и разочарований, но самым главным своим достижением я, конечно же, считаю моих детей. Тайлер, Ника и Тильда – три моих сокровища. Даже любовь к Чарльзу, точнее то, что осталось от того чувства, с которым мы прожили большую часть брака, не может сравниться с тем, как я люблю своих детей. Потому, дойдя до невидимой черты, когда нервы сдают свои позиции и хочется рвать и метать, словно зверь, защищающий свое потомство, я готова была уничтожить мужа, только бы дети освободились из-под его гнета, вздохнули свободой и смогли жить как прежде. Никто из них не заслужил быть в клетке, выстроенной Чарльзом. Одолеваемая желанием восстановить справедливость, я не заметила, как чуть было не разрушила то видение мира, что было у моей маленькой девочке, что стояла передо мной, пытаясь казаться сильной и не плакать, когда слезы скатывались по щекам. Мое маленькое солнышко. Если бы только я могла защитить ее от всего, оградить от мира, находившегося за стенами дома, спрятать от грязи, что могла на нее обрушиться, я бы все отдала за это. Оттого и сильней переживания, что я обидела доченьку, мою маленькую девочку.
- И давно ты так себя чувствуешь? - прижимая к себе Тильду, встревожено спрашиваю, касаясь губами лба дочки. Горячий… Неужели простыла??? Отодвигаюсь от малышки и поправляю ей волосы, едва сдерживая улыбку, когда услышала ее вопрос. Такой наивный и трогательный вопрос, ответ на который, к сожалению, никогда не будет правдивым. – Конечно, милая. Как же мы друг без друга? Мы любим друг друга, просто иногда взрослые ругаются, но потом все равно мирятся. Не переживай, - целую в лобик. – Мы тебя не подведем.
Моя малышка как всегда зрит в корень и каждый ее вопрос на несколько секунд заставляет меня задуматься, копнуть в глубины своего подсознания, найти ответы, понять, что чувствую, и правда ли это все, а не та маска, с которой я жила все годы. – Мы взрослые любим усложнять, наш самый большой недостаток. – улыбнулась я уже успокоившейся дочери, вроде бы поверившей в мое надуманное объяснение попытки разойтись с ее отцом, совсем не желавшим быть частью семьи, жить по законам семьи, а не по законам кампаний и политических игр. Тильда больше всех была похожа на отца внешне, но как, внутренне она была моей копией. Хотя в этом плане всем троим достался свободолюбивый дух характера, что раньше был присущ мне. И это радовало меня, хотя заставляло настороженно смотреть в будущее, где этот характер наверняка сыграет со мной злую шутку, стоит только деткам подрасти. Но понимая, что видеть будущее мне не дано, я наслаждаюсь каждым моментом, проведенным с детьми, пока они еще дети, а не взрослые, у которых своя жизнь.
- Значит пойдешь отдыхать, как только увижу температуру, - немного строже добавила я, хотя не смогла сдержать улыбку, увидев заинтересованное лицо Тильды, обещающей выучиться готовит и продолжить мое дело. Как же задорно, радостно и воодушевленно она это говорила! – Меня хоть на дегустацию позовешь? Опытом надо делиться! – подыгрывая будущему поваренку поинтересовалась я, доставая продукты из холодильника и шкафов, где стояли специи и другие порошки для готовки. Передвигаться по кухне на каблуках было не лучшей идеей, потому, прежде чем начать процесс готовки, я сняла туфли поставила их в уголок, чтобы не мешали моих хаотичным передвижениям по святая святых кулинарии в нашем доме. Я достала формочку для выпекания, бумагу для выпечки, на которой вскоре появятся фигурки для пирожного, включила духовку, сопровождая все это тихим напеванием своей любимой песни, заигравшей в голове, как только я начала готовить.
- Так, что тут у нас? – проделав основные приготовления, я подошла к дочери, поправила волосы, поцеловав лобик, после чего достала градусник, который был весьма горячим. Увидев, что температура 37,7, я встала напротив Тильды и покачала головой. - У тебя точно ничего больше не болит?  А то градусник говорит совсееем обратное. – я обеспокоенно смотрела на дочь, зная, как та любит храбриться порой и скрывать то, что ее беспокоит. – Придется лечиться нашим лекарством, - наигранно тяжело вздохнула я, отходя к противоположным шкафам, убирая градусник  концентрируясь мысленно теперь на двух задачах: пирожные и куриный бульон. Увлекшись готовкой, я не сразу поняла, о чем спросила дочь, а потому пришлось переспросить.
- Что милая? Повтори, пожалуйста, а то я думала совсем о другом, - улыбнулась я и поцеловала в лобик дочку. Услышав снова вопрос дочери, я не сразу поняла его смысл, а потому чуть подождала с ответом, переваривая в голове предложение, заданное дочкой.
- Матильда, откуда такие вопросы? Тебе кто-то что-то сказал? – насторожилась я вопросу, который точно не вытекал из сущности беседы, но явно беспокоил мою девочку. – Конечно, я счастлива! Ведь у меня есть вы, работа и снова вы, как тут можно быть несчастливой? Тебя что-то беспокоит, солнышко мое? Нам о чем-то следует поговорить? – аккуратно поинтересовалась я, продолжая готовку, угощая мое солнышко какими-нибудь вкусняшками из холодильника и ящиков с продуктами.

Отредактировано Una R. Fraymont (2016-03-13 04:13:56)

+1

7

- Нет, совсем не давно, - дети могут долгое время не чувствовать дискомфорта, а потом, в какой-то один момент свалится и долго болеть. И если взрослые не уследят, когда ребенок заболел, то могут запустить болезнь. Но Матильда была из тех, кто никогда не скрывал боли, и всегда говорил, что что-то не так.
- Хорошо, я верю... просто... - Как сказать, что почти у всех ее друзей родители разошлись и жизнь не напоминает то счастливое время, которое было у них. Ту жизнь, что была у них. - Просто я хочу, чтоб мы все били счастливы. - Увиденная ссора не вселяла доверия, казалось, что что-то может пойти не так и тогда. А что тогда? Останется просто подчиниться ситуации и стать как ее друзья - вечно перекидываемые из одних рук в другие. Отец, мать, бабушки и дедушки. Нет четкого определения, где твой дом. Потому что будет дом отца, дом мамы, дом их родителей, а ребенок - передаваемый приз меж этими домами. - Почему любите? Когда взрослеешь, все становится настолько непонятно? - Матильде было действительно никогда не понятно, почему если в ее мире непонятно только почему нельзя делить на ноль, но взрослея, ты решаешь этот вопрос, но весь прочий мир превращается в загадку куда посложней.
- Думаешь, она есть? - Мерить температуру Тильда не любила. Холодный кончик градусника вызывает легкий дискомфорт, хочется чтоб он скорее нагрелся и не щекотал подмышку. А еще хочется, чтоб температуры не было, иначе придется пропускать урок виолончели, чего делать совершенно не хотелось. - Тебя о-бя-за-тель-но! Ты будешь главным дегустатором! - В детстве самым главным идеалом всегда является мама. Хочется быть во всем на нее похожей, и ты даже не можешь подумать, что когда-то это желание может измениться и ты захочешь чего-то совершенно другого. И станешь совсем не своей матерью, а кем-то другим. Собой.
К сожалению, на градуснике была довольно высокая температура, а это не означало ничего хорошего. Только лекарства, пастельный режим и много сна. А даже один день без музыки - уже настоящие мучения. - Хорошо, - тихо то ли выдохнет, то ли вздохнет.
Дети всегда более восприимчивы к проблемам своего окружения. Им более страшно и всегда очень непонятно. Дети, зачастую, к тому же становятся тем канатом, который перетягивают в разные стороны родители, добиваясь. А черт знает, чего они добиваются.
- Я видела родителей своих подруг. Девочки рассказывали, что у них все начиналось из-за ссор, а потом кто-то в семье становился несчастным и потом уходил. Когда я об этом думаю, мне становится очень грустно. Ведь... ведь семья должна делать человека счастливым. Ведь, счастье только в мире и покое. - Матильда протянула руки к маме, обнимая ее. - Ты у нас самая хорошая, самая лучшая и любимая на свете! Потому не уходи от нас. - Температура и правда только росла. Стоило лечь поспать. А после сна Матильда и вовсе может не вспомнить этот диалог. Потому что для нее наступит новый день и старые проблемы останутся в прошлом. Пока о них не напомнят, они будут в прошлом. Под тяжелым занавесом забвения и нежелания понимать и принимать такую правду жизни.

0

8

- игры нет больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Иногда защита хуже нападения.