Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » and the world was gone


and the world was gone

Сообщений 1 страница 20 из 55

1

середина января - февраль 2016 с Лолой.
Канада.


I can see it all tonight
Underneath a perfect sky,
Where the universe revolves around the pupil of an eye.
And infinities stretch out from infinities within,
And I'm a part of everything,
I'm a part of everything.


Время, чтобы побыть вдвоем. Время, чтобы жить... и иногда - выживать.

http://i10.pixs.ru/storage/9/5/7/kanadajpg_8662211_19995957.jpg

+1

2

Ты думала, что всё будет хорошо. Подозревала, что полет на самолете не вызовет бурного восторга, но все-таки надеялась, что сможешь держать себя в руках и не психовать слишком сильно. Оказалось это, правда, намного сложнее, чем ты предполагала. Еще там, когда вы только вошли в здание аэропорта, ты почти решила, что ну нахер эту Канаду, надо вырваться и свалить домой... или куда-нибудь. Куда угодно, лишь бы подальше от аэропорта и, самое главное, самолета.
Но ты же взро-о-о-ослая. Храбрая. И Томас такой воодушевленный и довольный всем происходящим. Пришлось мужественно взять себя в руки и вести себя нормально. Ты, разве что, была чересчур дерганной и неразговорчивой. А когда ушла в туалет, всерьез несколько минут разглядывала окно и пыталась понять: пролезешь или нет? Забавно, что окна как-то всегда вдохновляли тебя на побеги. И совершенно плевать, каких размеров эти окна, и даже, как высоко находятся от земли.

Уже в самолете ты решаешь, что человека, который запретил курить в самолете, нужно расстрелять за жестокое обращение с нервными людьми. Тебе ужасно стыдно перед Томом, но мужества у тебя, оказывается, не так уж и много, и его запасы стремительно кончаются. Потом вообще кажется, что это самое мужество ты оставила на земле, дома, в США, и чем вы дальше от него, тем страшнее становится. Не захотела садится рядом с окном, хотя раньше только так и летала, и даже смотреть в ту сторону не хочется, тебе становится дурно. Сидела, вцепившись в красные подлокотники, проклинала себя, всех вокруг (Тома не проклинала, что интересно), и не слишком внимательно смотрела какую-то комедию, которая, по идее, должна была скрасить и ускорить полет, но на деле... нихрена подобного.
Тебе кажется, что полет не закончится никогда. Напряженно прислушиваешься, потому что всерьез опасаешься того, что самолет начнет трясти, а потом он просто развалится на части. Серьезно, совершенно ничего не можешь с собой поделать. Сердце уходит в пятки каждый раз, когда самолет трясет хотя бы немного. И слава Богу, что вы не попали в какую-нибудь зону турбулентности, потому что ты бы её, блин, попросту не пережила.

Когда шасси касаются земли, а затем, когда самолет останавливается, опасливо выглядываешь из-за Тома, видишь в окошке асфальт, и бетонный забор, и крыло самолета.. Не можешь поверить в своё счастье. Вы долетели и ничего страшного не случилось!
Кстати, весь полет ты не разговаривала. Очевидно нервничала, боялась, но не могла найти в себе силы сесть и рассказать, что с тобой происходит. Это было не честно по отношению к Тому, но тебе казалось, что твой рассказ накликает какую-то беду.

Вас еще совсем недолго мучают в аэропорту, и ты вылетаешь из него чуть ли не бегом, потому что всё еще не можешь поверить в то, что всё хорошо. И хочешь поскорее убраться из этого дурацкого места. Выходишь на улицу и лицо обжигает холодом. Всего пара часов полета, и какая удивительная разница... Удовлетворенно наблюдаешь за облачками пара, вырывающимися изо рта, а затем трясущимися руками тянешься к сигаретам. Ну и да, пожалуй, теперь можно рассказать уже, что происходит.
- Год назад я попала в аварию. Мы летели на Аляску, самолет был намного меньше и он просто развалился в воздухе, представляешь? Я так и не поняла, почему это случилось... Ну и там всякие ужасы. Пилоты умерли, не перенесли посадки, холодно, вещи разбросаны. А еще волки. Мы там целые сутки проторчали, пока нас не вытащили, а одного пассажира даже сожрали... Ну, не мы. Волки, в смысле, - рассказываешь почти спокойно, только руки всё еще трясутся. Ты научилась рассказывать о подобных вещах, не впадая в приступы истерики. Наверное потому, что таких историй в твоей биографии было действительно много. - Ненавижу эти... - в этот момент раздается гул самолета, низкий и неприятный, видимо что-то где-то взлетает или садится. Ты вздрагиваешь, недокуренная сигарета выпадает из пальцев и падает на асфальт, - ебучие самолеты. Какие-то машины смерти, блять... - посмотришь на тебя и видно, что возмущена до глубины души самим их существованием.

+1

3

внешний вид: так+куртка
Когда ты в месяц летаешь чуть лине раз в неделю, а то и чаще, воспринимаешь это как что-то само собой разумеющееся и не обращаешь даже внимания. Механически проходишь всю процедуру, а в дороге даже спишь. В этот раз все было практически, как и сотни раз до этого, кроме одного маленького момента. И этот маленький момент сидел рядом с тобой. Поездка в Канаду с Лолой оказалась такой внезапной, в этот раз прежде чем купить билеты ты все же спросил у нее, и, о чудо, Ло согласилась. А теперь всю дорогу вела себя так странно, будто бы ты увозишь ее в другую страну силой. Мало того, она вообще весь путь тебя чуть ли не игнорирует! Настроения это не добавляет, если вначале ты пытался: то приобнимал, то целовал в нос, то пытался узнать все ли хорошо и получал постоянно что-то нечленораздельное в ответ, потом же решил, что ну ее нафиг, пусть ведет себя как ей хочется. Приедете в Канаду, если будет продолжать вести себя так, то отправишь домой, во избежание. При этом ты понимал, что все не так просто, ведь дни до поездки были идеальными. Серьезно, после примирения она собрала шмотки и приехала пожить у тебя и вела себя как будто вы какая-то самая настоящая парочка, а она - влюбленная девчонка, лет пятнадцати. Собственно, ты был только рад такому положению вещей.

Когда вы наконец-то прилетаете, забираете свои вещи и выходите из здания аэропорта, ты собираешься получить ответы на вопросы, но Лола опережает. Рассказывает о том, какой неудачный полет у нее был год назад и все хоть немного становится на свои места. - Почему ты не рассказала мне раньше? - Тебе не нравится, когда она что-то скрывает, ведь должна была понимать, какой страх появится после того случая. Теперь-то тебе точно не на что обижаться, другое дело, что за эти часы ты успел себя накрутить.
Сигарета касается асфальта, а твоя рука - локтя Ло, по-хозяйски, очень властно притягиваешь ее к себе. Она все еще продолжает ругаться на самолеты, распространяя вокруг себя негатив, а тебе совершенно не с этого хочется начать поездку. Вас совместный отдых. Потому затыкаешь ее рот своим. Это почти как "да, заткнись ты уже", только в более приятной форме. Целуешь долго, с наслаждением и страстью. Кажется, она разозлила тебя настолько своим молчанием, что теперь остается ее только целовать, чтоб не сорваться и не наорать. Какая она все же невообразимо чарующая и бесячая. Такое вообще бывает?
Поцелуй и близость ее рядом, успокаивают. Уже можно думать более спокойно и рационально. Даже злость утихает, будто разводя руками: мол, твое, никуда не денется, а я спать. Потому заканчивая поцелуй, ты даже способен улыбнуться и назвать ее как-нибудь приятно и мило. - Ладно, уже все позади. Куда поедем: дом смотреть или сначала в кафешку заскочим? - Благо, машина была подогнана твоими друзьями заранее, как и приготовлен для вас домишко за городом в горах. Как объяснили друзья, ближайший от вашего дома в полу часах езды.
Если они сказали подготовили, то можно было не переживать за припасы на первые дня три-четыре, как и за наличие дров. Единственное, жаль, что ты не удосужился попросить фото самого дома. Но, обещали в машине оставить карту. - В любом случае, вон та желтая тачка наша, поехали отсюда.

Отредактировано Thomas Reed (2015-09-04 05:00:21)

+1

4

Чувствуешь себя виноватой перед Томасом, однако тебе правда было страшно рассказывать о чем-то подобном, когда вы еще находились в непосредственной опасности. Да-да, именно так ты это всё воспринимала. С той самой секунды, как оказалась в аэропорту, и до того момента, пока покинула его, ощущала себя в опасности, ждала, что что-то ужасное произойдет. Негативные мысли, может быть, притягивают негативное, но ты верила, что еще сильнее его притягивают негативные слова, сказанные вслух.
- Потому что я боялась, что произойдет что-нибудь страшное... Из-за того, что я скажу. Ну, типа беду накликаю или что-то типа того, - признаешь несколько робко, скашивая глаза на Тома, потому что ты знаешь: говоришь невероятные глупости. Но ничего не можешь с собой поделать, веришь во всякие приметы, знаки и прочее. Просто не можешь не верить. Не после того, как оказывалась жива столь раз. Тебе иногда кажется, что сам факт того, что ты здорова, жива, ходишь и дышишь - какое-то чудо.
Видишь что Том злится, и даже ожидаешь какого-нибудь комментария по поводу своей наивной веры в суеверия. Однако Том решает не ссориться лишний раз. Ну, либо просто хочет тебя заткнуть.
Тебе и самой кажется, что ты - влюбленная девочка пятнадцати лет. Потому что рядом с ним постоянно приходится прилагать усилия для того, чтобы не растечься в счастливую, ванильную, очень сладкую лужицу. Каждый раз, когда он дотрагивается, целует, и даже когда просто улыбается тебе, тело реагирует наистраннейшим образом: губы растягиваются в ответной улыбке, в животе словно завязывается узел (тебе страшно подумать, что это те самые крылатые насекомые, про которых так любят говорить вдохновленные любовью барышни), а в голове образовывается блаженные вакуум. Единственное твоё желание в такие моменты - чтобы ничего не прекращалось. Ни в коем случае. Пусть целует, трогает, пусть улыбается. Вот и сейчас, едва он только притягивает к себе, улыбаешься, мигом забывая о том, что ругалась и боялась еще мгновение назад. Целуешь его в ответ, в то время как руки обвивают его шею. А еще ты сама этого не замечаешь, но привстаешь на носочки, тянешься к Тому, потому что тебе его мало-мало-мало. Хочется быть еще ближе. Время ускоряет бег и тебе не хочется от него отрывать. Хорошо, что у вас впереди столько времени вдвоем, да?

- Я не знаю. Хочу всё и сразу, - отвечаешь несколько растерянно. С одной стороны, ты и правда не знаешь, а с другой стороны, Том перепутал все мысли в твоей голове этим поцелуем, а теперь еще требует от тебя каких-то ответов.
- Хотя ладно, я решила. Давай сначала домой? А потом еще куда-нибудь, - тебе не терпится увидеть дом, в котором вы будете жить. Забираешься на переднее сиденье машины, ерзаешь на кресле, разглядываешь приборную панель, безразличные взглядом пробегаешься по елкам за окном, затем останавливаешь взгляд на Тома. Пока вы еще не поехали... Нет, это просто невозможно! Наклоняешься к нему, тянешься руками, чтобы повернуть лицо к себе и поцеловать. Честное слово, не знаешь, что с тобой происходит, но не можешь от него оторваться. Тебе даже кажется, что если бы вас сейчас взяли, да как-нибудь разделили, например, увезли от тебя далеко, ты бы легла и померла от того, как же сильно тебе хотелось быть рядом с ним. От целуя путаются мысли, сбивается дыхание и так невероятно тепло, трепетно в душе. Но такими темпами вы далеко не уедете. Только поэтому и отрываешь от него. - Я не понимаю, как так может быть. Что мне так хорошо от того, что ты рядом.. И что я не могу от тебя оторваться, - произносишь тихо, пока между вашими лицами всё еще минимум расстояния. И, кажется, сама от себя подобного не ожидаешь. Некоторые люди говорят "я тебя люблю". А некоторые... вот так.

Вы отъезжаете от аэропорта, и тебе становится скучно. Начинаешь копаться в бардачке, и находишь какой-то диск в прозрачной коробочке. Разглядываешь его, и просто не можешь удержаться от смеха.
- Ты уверен, что видишь эту машину в первый раз? - разворачиваешь диск к Тому, демонстрируя надпись, сделанную маркером "зорко одно лишь сердце" и следы от красной губной помады, словно кто-то хотел оставить отпечатки своих губ, но со временем отпечаток подтерся. - А то сейчас мы приедем в дом, войдем, а там девица в кружевном белье, развалилась на ковре, рядом с камином, и ждет тебя, - смеешься, хотя, на самом деле, внимательно следишь за реакцией Тома. Вдруг и правда девица, а?

Ехать всего полчаса, а ты ведешь себя, как настоящий ребенок. Постоянно спрашиваешь, долго ли осталось и смеешься, когда Том, кажется, раздражается от постоянного вопроса. Доезжаете до дома без каких-то особых проблем, и когда ты видишь, сколько снега навалено сбоку от дорожек, то решаешь, что вот теперь уж точно готова помереть от счастья. Как только машина останавливается, выскакиваешь из неё и решаешь залезть в самый глубокий сугроб, какой только можешь найти. Решительно пробираешься по снегу, буквально утопая в нем, затем спотыкаешься и оседаешь, исчезая в снегу уже по пояс. - Боже, я люблю снег! Ну, когда его много, вот так!

+1

5

Томас, а ты ведь всегда любил Канаду, помнится, однажды даже задумался: а не переехать ли сюда жить на постоянной основе. Удержала семья, а теперь вот и Ло. Хотя, если ей здесь понравится, то однажды вы без проблем сможете переехать. К тому времени она, несомненно, станет частью твоей семьи. Одним из самых главных людей твоей жизни. Ведь, если подумать, то она действительно уже очень важна для тебя, и если не будет поступать, как совсем недавно, то все может получится. Ты этого очень хотел.
- Домой, так домой. - Отвечаешь с улыбкой, вставляешь ключ в зажигание, чтобы прогреть машину, так нелепо выделяющуюся своей желтизной средь белого снега. Хочешь еще о чем-то сказать, рассказать о планах, поворачиваешься к ней лицом и получаешь неожиданный поцелуй. Когда она отстраняется, все, что остается в твоей голове, на и на лице: улыбка. Ты практически светишься изнутри. И это все она, твоя маленькая девочка, которая совершенно не ведает, что творит с тобой. И как у нее это получается? Как она находит эти рычажки, чтоб переключить с одного настроение на другое. Как будто кто-то ей выдал инструкцию по применению тебя.
Потому она озвучивает твои же мысли и все, что ты можешь сказать: - я так тебя понимаю. - Кажется, вам и не нужны слова, потому что в такие моменты вы на одной волне. Совершенно разные люди, нашедшие что-то друг в друге и друг для друга.

Канаду ты любишь еще и потому, что здесь каждый живет особняком. Даже складывается впечатление, что люди приезжают сюда уже с семьями, заселяются в дом и живут себе, не контактируя с другими людьми больше, чем этого нужно для выживания. Ты по натуре был больше одиночкой, потому с удовольствием жил бы здесь, хоть и понимал, что Ло долго здесь не выдержит. Понимание этого появилось будто бы с потолка, ты и не понял, с чего так решил, но не сомневался в своей правоте.
Из мыслей о будущем и Канаде, тебя вырвал голос Лолы, поворачиваешься, пытаясь понять в чем дело: - Что там? - Почему же каждый раз, когда ты на нее смотрел, в голове скакало радостное "моя-моя"? Ведь пока еще нет. Или все же уже можно было думать о каких-то правах?
Девчонка явно веселилась. - Знаешь, я давно хотел тебе сказать... - делаешь театральную паузу, подкуривая, - ты такая выдумщица! - Смеешься, делаешь еще пару затяжек, а потом как-то разом становишься серьезным и добавляешь с каменным лицом: - или нет. - Конечно же, ты просто дразнишь свою девочку, как она дразнит тебя. Но ты именно потому и увез ее из Сакраменто, чтобы побыть с нею настоящей, без груза былых проблем. Все вернется, когда вы прилетите обратно, но сейчас можно представить, что между вами больше нет двери, а вы уже в одной комнате. Рядышком.

К концу дороги хочется уже выйти из машины, вытащить Ло и швырнуть ее в сугроб. Нет, ты конечно знал, что тебе с ней иногда придется не сладко, но чтоб до такой степени! Впрочем, ты стараешься держать себя в руках, и когда вы наконец-то доезжаете до пункта назначения, ты с радостью осознаешь, что наконец-то можно занять своего персонального ребенка чем-то, помимо доставания тебя.
Лола и не ждет, что ты с порога начнешь ее развлекать, а делает это самостоятельно: вылетает из машины и бежит в снег. Все, что ты делаешь - это закрываешь лицо рукой и начинаешь смеяться. Вдоволь отсмеявшись, подкуриваешь очередную сигарету и вылазишь следом. Здесь, по сравнению с Сакраменто, просто Северный Полюс, но ты любишь и снег, и холод и жизнь на природе.
- Ты довольна? - Присаживаешься на капот машины, наблюдая, как Ло бежит, падает и просто тонет в снегу, но сам не идешь к ней. Куришь и наблюдаешь. В какой-то момент понимаешь, что умиляешь ею, как раньше умилялся сестрой. В очередной раз вспоминаешь Розу и тихонько скрепишь зубами: нет, это не она. Да если бы и была она, мне бы не хотелось ее трахнуть. А вот Лолу очень даже. Злишься из-за своих мыслей, потому, чтоб не досталось Лоле, идешь к дому. Предусмотрительно кто-то оставил пепельницу на веранде, тушишь сигарету, открываешь дом, скрываешься внутри. Дом большой, но в нем всего две комнаты: зал с камином, совмещенный с кухней и спальня. Есть еще уборная, а в ней даже душ, что тебя несказанно радует - хотя ты такой, что можешь купаться и в бадье. Натоплено, но камин уже не горит, замечаешь на столе записку, связку ключей и гору консервов. Берешь ее и читаешь: "Все сделал, как ты просил, маленький ключик - от оружейного сейфа. Здесь бывают медведи, потому лишним не будет. В холодильнике тоже есть жратва, но если вы надолго, то придется ездить в город. Инета и телек со спутниковой антенной. Двора для начала есть, дальше наколешь, поленья есть, водопровод исправен. Надеюсь, пока ты в Канаде пересечемся. Приятного отдыха. Джон." Свернув пополам записку, засовываешь ее в карман. Об оружии скажешь Ло когда придет время, не стоит ее сейчас пугать. Да, ты искренне считал, что оружие в доме может ее напугать. Да и вообще, хотелось максимально оградить от всего плохого.
Решив, что стоит перенести вещи, выходишь из дома и решаешь подшутить. - Лола, я правда, не знаю кто это... - И вид у тебя такой, будто ты хочешь оправдаться. На деле же, просто подразнить. Чувствуешь, она шутку не оценит. Зато поймет, что с твоим чувство юмора ты точно себе другого никого не найдешь. Девочкам же нужно, чтоб их смешили, а ты... Впрочем, для нее там был подарок: цветущий горшочек с фиалками. Это ты специально попросил купить, чтоб порадовать Ло.
На пороге, впрочем не задерживаешься, а идешь к машине. Пусть сама сходит посмотрит, а ты пока вещи выгрузишь. После стоило бы загнать машину в гараж, чтоб не замерзла и разведать обстановку.

Отредактировано Thomas Reed (2015-09-11 06:55:16)

+1

6

Какое-то время тебя действительно очень сильно занимает снег. Оно и понятно: у тебя никогда не было шанса как следует им насладиться. В Канаде ты была первый раз, в Нью-Йорке его зимой довольно быстро сметали с дорог, а во всех остальных местах было слишком тепло, либо не подходящее время года. В Сакраменто же снега вообще почти не бывало, он покрывал всё вокруг тонким слоем, а зачем почти сразу таял. Можно было бы вспомнить вашу совместную поездку на Аляску прошлой зимой, но тогда снег воспринимался как неудобство, а не как нечто приятное.
- Да, я довольна! - сначала ты просто бродишь по снегу, утопаешь в нём, шаги даются с трудом, проваливаешься, но всё равно ощущаешь себя очень счастливой. В очередной раз падаешь, и уже не пытаешься встать. Переворачиваешься на спину, ерзаешь. На тебе шапка, но не слишком теплая куртка (теплее у тебя попросту нет), и, конечно же, совсем не перчаток или варежек. Снег забивается под шиворот, застревает в манжетах куртки, и ты вздрагиваешь от холода. Пальцев на руках уже почти не чувствуешь, но не собираешься пока обращать на это внимание. Если честно, немного огорчена тем, что Том не полез за тобой, но уверена в том, что еще успеешь завести его в сугроб. Сама не знаешь, почему это желание в тебе такое непреодолимо сильное.

Ты как раз пытаешься изобразить первого в своей жизни снежного ангела, когда Том выходит из дома и пытается над тобой пошутить. Поднимаешь голову и недоуменно смотришь на Тома, затем поднимаешься, потому что тебе очень не нравится его серьезный, несколько виноватый вид. - В комплекте к дому идет девочка, да? - хмыкаешь чуть менее весело, чем рассчитывала. Вообще-то, вряд ли Том бы так легко оставил телку в доме, а сам пошел за вещами, но... черт его, блин знает.
Заходишь в комнату и оглядываешь её в первую очередь на предмет наличия телки в нём. В главной комнате никого... И какой уютной кажется комната. Всё вокруг так разительно сильно отличается от того, что тебя окружало в Сакраменто. Всего пару часов дороги и такая разительная перемена... Замечаешь дверь, и с некоторым подозрением заглядываешь во вторую комнату. Уже почти не веришь в существование телки, но на всякий случай немножко переживаешь...
Пусто! Вот жук! Ло фыркает и направляется ко входной двери. Правда, в конечном итоге решает не выходить, а дождаться Тома. Прислоняется спиной к стенке, сбоку от двери, ждет...
- Идиот, - пихаешь его в бок, когда он заходит в дом. Совершенно беззлобно, конечно. И обиженный вид - скорее показное. Морщишь нос и надуваешь губы. Рядом с Томом ты еще более непосредственная, чем бываешь обычно. Милая, и постоянно хочется дурачиться.

- И вообще, ты не переживаешь, что телке я бы могла понравиться больше тебя? Еще уведет меня... - да, ты действительно пытаешься вызвать у него приступ ревности, пусть даже шутливый, девушкой, которой даже не существует. Он, кажется, занят вещами и еще чем-то полезным, но ты всё равно на всякий случай отходишь от него подальше, чтоб, даже если захотел, так просто не сцапал. Потому что... Ну потому что ты, блин, ОБИДЕЛАСЬ. Как же иначе-то?
Ты замечаешь полочку над камином, а на ней часы и... конечно же, ваза. Тебе бы хотелось думать, что она похожа на ту, которую ты разбила в вашу первую ночь. Но, к сожалению, ты в упор не помнишь, какая у Тома там была ваза...

Вертишь в руках керамическое изделие красного цвета и почему-то улыбаешься. Хотя это, вообще-то, просто. Ты улыбаешься с того самого момента, как Том поцеловал тебя у аэропорта. Единственное исключение - когда ты переживала из-за телки. Вот тогда не улыбалась, хотя это, наверное, не считается. - А что с той квартирой? Во Фриско? Она твоя была или...? Никто не ругался из-за вазы? - хмыкаешь, и ставишь ту, что у тебя в руках, на место. От греха подальше.
Том, кажется, собирается вернуться в машину за последней сумкой, и ты уже порываешься пойти с ним, но потом вспоминаешь, что вообще-то обиделась. Да, спустя тридцать секунд твоя же игра тебе и надоела.
- Когда закончишь, мы пойдем смотреть... э-э-э.. ну, то, что вокруг? Там вообще ей что смотреть? - ты добираешься до кухни и теперь деловито открываешь шкафчики, проверяя и запоминая, что где лежит. Смотришь, сколько еды у вас есть и реально ли будет здесь готовить. Есть одна вещь, которая тебя смущает... - То-о-о-ом... Тут нет электрического чайника, - и вот это действительно вводит тебя в ступор. Ты даже почти жалуешься ему на негодяйку-кухню, которая спрятала от тебя привычную вещь, без которой ты не видела своего существования на кухне. По твоему тону это слышно.

+1

7

Не отвечаешь на вопрос, нагнетая обстановку со всей возможной для тебя серьезностью. Сам же чуть не давишься смехом. Вот дурная, неужели, она серьезно подумала, что там кто-то есть? Была бы там деваха, ты бы уже выгнал ее взашей на мороз в том, в чем бы она там тебя встречала. Все же ты достаточно верный для того, чтобы понимать, что она сейчас была бы совсем не к месту. А, впрочем, тебя бы скорее очень взбесила подобная уловка, но Джон был в курсе, что ты едешь в отпуск со своей девушкой, а не просто приехал снимать баб. Да и если честно, ехать в Канаду, чтоб жить в доме и снимать баб... во всем США они что ли закончились?
Когда ты нагруженный вашими вещами оказываешься в доме, тот тут же получаешь реакцию, в общем-то совершенно не удивительно, что она такая. Довольно улыбаешься, хочется поставить вещи, поймать Лолу и своим способом извиниться, за такую не смешную шутку. Но она не дает тебе даже рядом оказаться - отдаляется и наигранно обижается. Тебе хочется смеяться от этого детского поведения. Прижать ее к себе и долго-долго смеяться.
- Если тебя уведет какая-нибудь баба, то я сломаю ей ноги. - Получается немного грубее, чем ты думал прозвучит, но такой уж ты был. И такими были ваши отношения. Делится с кем-то Лолой ты не собирался. Потому пусть как хочет, так с этим и живет. Ты все равно никого не подпустишь к ней. Интересно, она до сих пор этого еще не осознала?
Не остается незамеченным, как Ло смотрит на очередную вазу в очередном доме. Думаешь о том, что и тебе стоит прикупить вазу, чтоб стояла, или Лоушка как-нибудь запустила ее тебе в голову. Не иначе! - А ты, я смотрю, фанатка ваз. - Подшучиваешь, проходя мимо, чтоб оставить багаж с одеждой в спальне.
- Нет, не моя. Мою квартиру ты видела. Хотя, нет, в Сакраменто у меня съемная а та... - странно было бы сейчас сказать, что та квартира не твоя, а воровской общины, как раз для таких рабочих заданий и выделяется. - Друга, в общем. И нет, забей. - Вообще откуда в том доме была ваза ты не знаешь, вряд ли кто-то ею пользовался хоть раз, да и не важно. Может, для красоты там стояла или забыл кто.
Оставив первую часть багажа в комнате, идешь к двери, уже на самом выходе тебя останавливает вопрос Лолы: - да, конечно. Разбери пока свои вещи, хорошо? Мне нужно будет поставить машину в гараж и принести дров. - Вообще ты обожаешь такие дома и такую спокойную жизнь. Твоя воля - жил бы здесь всегда, вот только нужны были деньги, да и Ло вряд ли готова вот прям щас бросить все и уехать с тобой. Остаться здесь. А ты после того, как месяц был без нее осознал, что не хочешь и не сможешь жить без нее. - Тут есть что смотреть. Тебе понравится. - Открываешь дверь, делаешь шаг за порог и возвращаешься обратно. - Что такое?.. - Ты не то что бы удивлен, что его тут нет, скорее ты в шоке, что это смущает Ло. - Чайника? Есть плита, не переживай! Ло, все будет хорошо, я научу тебя кипятить воду и без него. - Смеешься и выходишь из дома. Смешная она у тебя все же. Смешная.

Отгоняешь в гараж свою желтую машину, внутри оказывается куда теплее, чет ты предполагал. Отопление проведено даже сюда, и это радует. Осматриваешь, здесь же находишь и все инструменты, которые могут понадобится. Топор, пила, и масса других интересных вещичек. Но к ним ты вернешься позже. Забираешь последнюю сумку, выходишь из гаража, полотно прикрыв ворота. - Вот и замечательно. - проговариваешь сам себе под нос.
Между домом и гаражом замечаешь протоптанную тропинку: наверное, именно там где-то и дрова. Эх, надеюсь, есть хоть сколько-нибудь наколотых. Но пока туда не суешься, а возвращаешься в дом.
- Ло, как тебе вообще здесь? Растопим печку, чтоб после прогулки мы не вернулись в остывший дом. Кстати, да, может сначала пообедаем, а потом и на разведку? - В последней сумке хранилось по большей части различные предметы личной гигиены, какая-то еда, и медикаменты, да и вообще, те мелкие важные вещи.
С одной стороны была электрическая плита, на которой и будет готовится еда, с другой стороны весь дом отапливался камином, но сейчас он был потушен. Но к тому, чтобы растопить все было готово: дрова, уголь, керосин и бумага. Осталось только разжечь. - Приготовь пока что-нибудь, я к камину. - Но, прежде чем действительно отправится заниматься делами, все же ловишь свою маленькую, прижимаешь к себе и целуешь. А то чего она вообще?

+1

8

Улыбаешься чуть шире и отворачиваешься, чтобы он не понял, какие из его слов вызвали подобную реакцию. Есть в этом что-то странное, может даже извращенное, но тебе чертовски нравится, как он говорит. "Если тебя уведет какая-нибудь баба, то я сломаю ей ноги" - звучит грубо и слишком серьезно для подкола или шутки. Это должно насторожить тебя, даже напугать, но тебе нравится, потому что, возможно, именно этого ты всегда и хотела. Да кто бы, если подумать, не хотел? Человек, который хочет тебя ни с того ни с сего, несмотря на недостатки, несмотря даже на огромное количество недостатков. Хочет нестерпимо сильно, настолько, что готов защищать до последнего, привязывать раз за разом, с каждым раз всё туже и туже. Нет, последняя часть, конечно, не многим понравится, но вот первая... И ты предпочитала не задумываться слишком сильно о том, насколько сильно уже привязана или будешь. Не собиралась изменять себе, продолжишь быть такой, какая есть и такой, какой понравилась ему. Но к чему это приведет? Как долго у тебя это будет выходить? Не хочешь думать, не будешь. Проблемы надо решать по мере их поступления, а прямо сейчас проблем у вас, в коем-то веке, совсем нет.

Кроме того, что он постоянно смеется над тобой! Закатываешь глаза и возмущенно фыркаешь. Не то, чтобы тебя это возмущает или обижает, но правда же, сколько можно ржать? Впрочем, ты без проблем признала бы, что даешь ему поводы для смеха. Иначе просто не получается.
- У меня с вазами весьма долгие, насыщенные отношения. Это вообще-то не повод для шуток, - сообщаешься ему со всей серьезностью, на которую способна. Оглядываешь еще раз, проверяешь шкафы и действительно находишь симпатичный красный чайник, в котором воду надо нагревать на плите. Дитя цивилизации, ты такой прежде видела только на картинке в интернете. И вообще, если честно, была мало приспособлена для жизни в дикой местности. Да даже на природе, как сейчас, и то испытывала некоторые затруднения, многие вещи тебя удивляли и вводили в ступор. Впрочем, это точно так же не являлось проблемой, пока рядом был Том. Он научит, покажет и расскажет. А если опять будет смеяться, всегда можно дать ему по лбу!

Если честно, тебе не хочется разбирать вещи. И готовить пока не хочется. Ты прибываешь в лениво-восторженном настроении, с примесью любопытства, поэтому всё, что как-то касается быта - автоматически отбрасывается в корзину с надписью "скучно до смерти". Пока что тебе хочется осмотреть дом, залезть в каждую щель, открыть каждую полку и залезть уже туда, внутрь, в эту полку. Спрятаться в шкафу и посмотреть, будет ли Том искать, и какая у него будет реакция. Самостоятельно вскипятить воду и чтобы лицо оставалось в покерфейсе, словно ты занимаешься этим каждый Божий день. И да, все-таки набираешь полный чайник воды, ставишь на плиту и удовлетворенно щупаешь крышку у него на носике. Это тот самый чайник, который свистит, когда вода в нём закипает. Черт, да ты в первый раз услышишь своими ушами, как свистит такой чайник. Не в фильме. Несколько нервно теребишь золотую ласточку на шее, потому что вдруг что-то пойдет не так. Хотя, что может пойти не так, если ты всего лишь решила вскипятить воду?
Пока Томас разбирается с машиной, ты решаешь что будешь готовить. Утром вам так и не удалось позавтракать, потому что ты капризничала и то не хотела вылезать из кровати, а то зацепилась за Тома и не давала ему уйти от тебя. Так что да, было бы неплохо уже наконец-то поесть.

И-и-и-и... Вот опять. Только ты окончательно решаешь, что обижаться тебе надоело, и вы уже целых десять минут как порознь, Том, видимо, решает то же самое. Тянешься к нему, обнимаешь, ощущая от его объятий просто невозможный трепет в груди. Вы действительно сильно похожи на влюбленную парочку, и ты уже, кажется, смирилась с этим.
- Хватит.мной.командовать, - ты цепляешься зубами за его губу и чуть оттягиваешь, тихо рычишь, потому что, что это вообще такое, ни в какие ворота не лезет. В глубине души понимаешь, что тебе скорее всего придется просто смириться с таким порядком вещей, но не можешь отказать себе в удовольствии повозмущаться. Тем более, когда возмущаться получается, толком не прерывая поцелуя.

Тебе приходится отпустить Тома, хотя и не хочется. Зов желудка сдерживать всё сложнее, и действительно пора заняться готовкой. Тебе, правда, немного неловко и не слишком неудобно. Стандартная ситуация человека, которого запустили на незнакомую кухню. Прямо сейчас тебе не до кулинарных изысков, всё вокруг слишком интересное. Ты находишь в холодильнике мясо и овощи (действительно, что еще там могло лежать?) и решаешь начать с привычной и любимой для вас еды. А вечером, либо завтра, либо послезавтра/когда-нибудь еще ты уж посвятишь кухне чуть больше времени. И вообще будешь самой настоящей хозяюшкой.
Тебе интересно, как разжигают камин. И когда овощи с мясом, уже нарезанные, запихнуты в духовку, находишь Тома сидящим около камина. Прижимаешься сзади и обнимаешь его, вытягиваешь шею, чтобы поцеловать в щеку.
- Я видела горшок на подоконнике. С филками. И это единственные цветы по всем доме, - ты чуть щуришься, ожидая, что он как-нибудь это дело прокомментирует.

+1

9

Друзья Гагарина – Ханибуш
Разжигать камин научил тебя еще дед, очень-очень давно. Выстраиваешь щепками шалашик, внутрь - бумагу, поливаешь все керосином, зажигаешь. Когда щепки начинают гореть подкладываешь дров, которые тоже поливаешь керосином, когда все это разгорится, засыпаешь уголь. Все просто в теории, на практике немного сложнее. Но только не тебе, ведь ты проделывал эту процедуру уже кучу раз. А сейчас даже без керосина сумел бы разжечь костер.
Лола приходит где-то а середине всего процесса - огонь уже горит, но он еще слабый, нужно следить, чтоб большие ветки не сбили пламя и не загасили. И уголь слишком рано засыпать тоже нельзя, иначе все потухнет. Улыбаешься, когда она целует тебя. - Хочешь, я тебя научу как-нибудь?.. - Осекаешься, замечая, что время сыпать уголь, а ты тут собрался разговаривать. Отстраняешься, засыпаешь и закрываешь защитную решетку, чтоб из камина ничего не выпало и не сожгло дом. Могло бы показаться, что ты слишком правильный и взрослый для нее. Думаешь о совершенно различных с нею вещах, живешь какими-то своими желаниями и идеями. Но на самом деле, вы чертовски похожи, ты чувствуешь это. Что-то такое в вас есть, что не даст развалиться союзу. И это даже не такое непомерное желание обладать ею. Не оно привязало тебя к ней, а ее к тебе. Вы, кажется, просто влюблены... и как страшно в этом сознаться. И ты уже даже рискнул, признался себе. Но вот Ло, даже если и догадывается, то ты сам молчишь. Слишком уж это будет глупо: настолько разрешить влезть в твоею голову.
- Фиалки? - Все еще стоишь к ней спиной и потому улыбаешься. Заметила таки. Вот только когда поворачиваешься к ней лицом, улыбка где-то спряталась, а серьезность вновь вернулась на лицо: - какие еще фиалки? - За затылок притягиваешь к себе, целуешь в лоб, будто проверяя - нет ли жара. Нет, жара нет. - Красивые? - Заглядываешь в глаза, отпускаешь ее и будто ни в чем не бывало идешь на кухню: пищит чайник. - Будешь чай? - Спрашиваешь между делом, выключая плиту.
Конечно же, это по твоему заказу привезли эти фиалки, но разве ты будешь в этом сознаваться? Оооо, нееееееет. Лолушка у тебя умненькая, и сама поймет.
На таймере в духовке видно, что минимум пятнадцать минут у вас еще есть. Вроде и чай попить собирался, а вроде и другими вещами можно заняться... Ловишь себя на мысли, что это отличный план, но все упирается в банальное желание Лолы. Согласится ли? А если ее не спрашивать?
Так в общем-то и поступаешь: она все еще сидит у камина, ты возвращаешься, поднимаешь ее на руки, садишь, садишь ее сверху и начинаешь целовать, а так же - раздевать. От камина дышит жаром, под вами шкура медведя - все, как в лучших фильмах. и тут даже не нужно говорить "я хочу тебя", оно как-то все само...

Отредактировано Thomas Reed (2015-09-17 21:42:17)

0

10

- Хочу, - ты послушно разжимаешь руки, давая ему отстраниться и закончить начатое. И тебе очень нравится наблюдать за ним таким, сосредоточенным, работающим. Тебе вдруг даже становится интересно: кем он работает? И выглядит ли таким же сосредоточенным и серьезным, когда работает? Наверное, да. Тебе кажется, что Том в принципе очень серьезный. А еще тебе ужасно приятно осознавать, что рядом с тобой он много смеется и улыбается. Тебе кажется, что намного больше, чем в обычное время, без тебя.
- Это было бы круто, - добавляешь, спустя несколько секунд, потому что, да, пожалуй, ты даже очень сильно хочешь, чтобы он чему-то научил. Твоя вселенная наконец сужается и представляет только клочок земли, этот дом, обнесенных со всех сторон снегом. И на этом клочке только вы вдвоем, и всё отведенное время - только ваше. Вы можете разговаривать, заниматься чем-то вместе, целоваться, трахаться и не отрываться друг от друга ни на минуту. Прямо так, как вам и хочется. Как хочется тебе и, ты видишь это по его взгляду, по улыбке, что хочется и ему тоже.
Какого это, а? Два независимых человека, привыкшие быть всегда сами по себе, ни в ком не нуждающиеся. Вдруг находят друг друга и не могут, да и не хотят, если честно, друг от друга оторваться.

- Красивые, - подтверждаешь, чуть щурясь. Чего это он надумал? Абсолютно фиолетовые фиалки, которые ни с того ни с сего взялись на подоконнике. Не уверена, но тебе все-таки кажется, что это Том. Потому что именно он тащит в дом любую фиолетовую растительность, какая, видимо, попадается ему на глаза. Тебе с одной стороны смешно и забавно, а с другой очень приятно. Все-таки, цветы тебе дарили редко. Может даже почти никогда, потому что ты зачастую относишься в таким подарком с равнодушно. В смысле, ты - девушка, которая обычно находится в статусе любовницы, а не постоянной герлфренд. Таким не дарят цветы, не приносят завтрак в постель, не дарят подарки. Хотя бы потому, что им этого не нужно. И тебе не нужно было. Но у вас, кажется, всё совсем по-другому, да? Так серьезно к тебе не относился ни один мужчина за всю твою жизнь, а их, блин, было более чем достаточно.
- Буду, конечно. Это вообще-то я чайник поставила, значит мой чай! - возмущаешься в шутку, но пока не спешишь идти за ним следом. Тебе хочется посидеть около огня, потому что во-первых, на улице холодно и в домике далеко не жара, а во-вторых... ну, потому что огонь тебя завораживает. Красивый. Тебе хочется подойти ближе, сесть ближе, протянуть к нему руки, опасно близко. Странное желание, идущие откуда-то глубоко изнутри. Даже железная решетка тебе не мешает. Между прутьев прекрасно видно, как алые языки пламени лижут дерево.

Приходит Том и моментально лишает тебя возможности (желания?) думать об огне, чае, и прочих не слишком важных вещах. Еще там, в квартире, в день, когда вы наконец встретились, ты поняла, что в тебе слишком много желания. Откуда его вообще столько в маленькой тебе? Казалось, что ты хочешь Тома в любой момент времени, в любом месте, настроении и состоянии. Разбуди тебя глубокой ночью, усталую, после нескольких бессонных ночей, а ты всё равно загоришься от одного только поцелуя, требуя продолжения.
Выходит даже как-то романтично, и правда, как в фильмах. Получаешь неподдельное удовольствие от его поцелуев и прикосновений, от движения, которое зарождается между вашими телами. Стонешь и прижимаешься сильнее, а в голове бегущей строкой только два слова: мой и хочу.
Ты бы забила на обед, серьезно. С огромным удовольствием забила на обед и осталась на этой шкуре, с Томасом, требуя продолжения, еще и еще, снова и снова. Или, может быть, увела бы его опробовать вашу новую кровать. Но, наверное, не стоит торопиться... На кухне тихо пиликает духовка, сообщая о том, что еду пора вытащить. Поднимаешься и прямо так, без одежды, босыми пятками по полу, шлепаешь на кухню, чтобы не спалить ничего. Все-таки, кулинар в тебе скорее жив, чем мертв. Палить еду тебе не нравится.

Возвращаешься с тарелками, потому что лень садится за стол. Зачем вообще нужны столы, когда есть можно вот так, на шкуре, перед огнем. Перед тем, как начать есть, правда, подбираешь с пола его футболку и натягиваешь на себя. Ты еще ни разу не делала этого, не носила его одежду, и теперь просто не можешь понять: почему? Какое отвратительное упущение. Футболка пахнет Томом, и тебе это нравится-нравится-нравится.

Ты не выспалась этой ночью, и после еды, когда рядом жаркий камин, тебя клонит в сон. И тебе это, разумеется, не нравится. Не хочешь терять ни минуты, и уж тем более не будешь тратить время на дурацкий сон. Все, кто знают тебя, твердят в один голос: тебе нужно больше отдыхать. Но ты редко прислушиваешься к чужому мнению, и не страдаешь выраженной жалостью к собственной персоне. Если бы реально было бы спать час-два в сутки, ты бы спала.
- Я хочу походить вокруг дома, - уваливаешь Тома обратно на шкуру, руками упираешься ему в плечи и целуешь. Твои слова противоречат твоим действиям, однако тебя это совсем не смущает. - Хочу опять в снег. И хочу замерзнуть. И чтобы ты замерз. А потом мы вернемся домой и я тебя никогда-никогда не выпущу из спальни, - ты отстраняешься и смотришь на него такими горящими глазами, что сомневаться в правдивости твоих слов не приходится.
- Пойдем? Только футболку я тебе твою не отдам, придется тебе другую одеть, - вскакиваешь на ноги, хмыкаешь, а затем обхватываешь себя руками, пальцами цепляясь за ткань. Морщишь нос и ведешь себя так, будто готова обороняться и даже с боем футболку не отдашь. Дурачишься, разумеется.

+1

11

Ее стоны - музыка для твоих ушей. Кажется, ты готов бесконечно трахать ее, только бы слышать эти звуки, только бы ощущать ее тело близко к себе, только бы знать, что именно сейчас она твоя. И, черт возьми, тебе действительно никогда никого не хотелось так же сильно, как ее. Лола - твоя болезнь, и, кажется, уже давно неизлечимая. Да и зачем от нее избавляться, если вам так хорошо вместе болеть ею? Название ей - мания? Или все же любовь? Ты не хочешь знать, даже думать об этом не хочешь.
Удивительно, но все получается действительно очень быстро и страстно, хоть и с долей нежности. А потом духовка пикает и Ло ускользает из твоих рук. Да что это вообще такое?! Твоя женщина и твоя еда - хорошо все же, что Ло умеет готовить, плохо, что вам нужна еда и вы не можете питаться друг дружкой. Как было бы хорошо научится жить без еды, а кормить друг друга словами, поцелуями и прикосновения. Но мир реальный и мир фантазий - совершенно различные миры.

- Ну зачем? - Почти страдая, спрашиваешь, когда Ло вместо того, чтоб сесть голенькая к тебе на ручки, натягивает на себя футболку, закрывая свое прелестное тело. Ты, в отличие от Лолы, так и валяешься раздетый. не то, чтобы был уверен, что вот сейчас уже можешь зайти на второй рывок, но одеваться тупо лень. А вот есть хочется очень, потому когда видишь еду, которую сделала Лолушка, понимаешь, что готов съесть все и добавки попросить. И как в тебя влезает вся эта еда? Даже страшно подумать, в тебя такого тощего, может поместится целый грузовик еды. Мамонт - не меньше. Или все же меньше?

После еды тебе становится вообще хорошо, теперь бы прижать Ло к себе и подремать пару часиков, прежде тихо поболтав ни о чем и обо всем. Но девушка решает все за тебя: садится сверху и ты уже забываешь обо всем, понимая, что не прочь повторить уже чуть подольше то, что вы делали каких-то пол часа назад. Вот только маленькая придумывает другое развлечение - она хочет прогулку, и ты ведь даже спорить с нею не можешь. - Как хочешь, моя радость. - Хотя, ты действительно надеешься, что она замерзнет достаточно быстро, чтоб вы не проторчали весь день в сугробах. - Обещаешь, что не выпустишь? - Смеешься, понимая, что это ты ее никуда от себя не отпустишь, как ни будет вырываться. Нет-нет, прогулка по морозу ее затея, а вот секс - уже твое развлечение.
- Хорошо, только надень что-нибудь еще, тебе еще детей моих рожать. - Будто бы в шутку кидаешь ей вслед, понимая, что ничерта ты не шутишь. Ты хочешь детей, и не от кого-то, а именно от нее. Одеваешься быстро, заскакиваешь в спальню, чтобы достать свитер, все же здесь было куда холодней, чем в Сакраменто.

Первым делом закуриваешь. - Давай покажу где брать поленья, где машина и вообще. На всякий случай, хорошо? - Не то, чтобы ты думал, что с тобой может что-то случится, но в этой глуши может произойти все, что угодно. Оставлять же Ло без тепла и способа выбраться отсюда не хотелось. Ты чувствовал ответственность за ее благополучие в этой поездке и ничего не мог с собой поделать, волновался. - Смотри, там стоит машина, - показываешь на гараж, ведешь за собой по сугробам, - дверь не закрывается, а вот ворота гаража отпираются изнутри, ты разберешься, ничего сложного. - Заворачиваешь за угол, показываешь еще одно небольшое сооружение: - внутри уголь и поленья, я завтра нарублю побольше, чтоб было про запас. И еще, у меня в вещах есть спутниковый телефон, потому если что-то случится - найди и вызывай спасателей. - Ловишь ее, притягиваешь к себе и целуешь в кончик носа. - Я знаю, ничего не случится, но чтоб я не волновался ты все должна знать, хорошо? - Заводишь ее за дом, там небольшая поляна с мангалом и пнем, на котором колют дрова. - А вот здесь я проторчу завтра все утро. Хочешь, сходим на озеро? - Обнимаешь ее, пока есть время ненадолго побыть вот так - рядом. Лола теплая, а еще ты никогда раньше не видел ее такой счастливой. Это греет тебя, понимание, что ты все сделал правильно.

+1

12

Ты обращаешь внимание на каждую реакцию Тома, вызванную теми или иными действиями. Сосредоточена на нём, внимательно наблюдаешь и радуешься, когда реакция кажется тебе милой или приятной. Например, его реакция на твои одевания/раздевания. То, каким взглядом он провожает тебя, когда ты разгуливаешь без одежды и то откровенное недовольство, когда прячешься в одежду. Тебе нравится разгуливать рядом с ним голой, нравится ловить взгляды, но еще сильнее нравится одеваться и наблюдать за его недовольствами. Тебе думается, что у него еще будет время разглядеть всё в мельчайших подробностях и... ты вдруг обнаруживаешь в себе странные, совершенно несвойственные тебе желания: оттянуть момент, растянуть удовольствие. Сохранить хоть какую-то, даже маленькую интригу.
- Обещаю, - ты хмыкаешь, размышляя над тем, обидеться на него или нет. В шутку, конечно. За то, что не верит и требует каких-то обещаний, когда ты оторваться от него не можешь, и готова прилепиться, как липучка, лишь бы не расставаться ни на минутку и ни на секундочку. Правда, решить не успеваешь, потому что его новая реплика слегка сбивает с толку. Несколько недовольно ведешь плечом и хмуришься. Молчишь. Не любишь такие шутки, и тем более не в восторге от того, что так шутит Том. Из его уст это звучит подозрительно серьезно и правдоподобно. А вам еще рано о подобном думать. Да что там... Ты вообще об этом думать не хотела. Ни рано, ни поздно. Никогда. Нервно теребишь золотую ласточку на шее, но он замечает это и вы снова улыбаетесь. Ты вроде нервничаешь из-за Тома, а в руках всё равно держишь вещицу, которая связана с ним и которой он тебя... пометил, что ли. Да, ты действительно воспринимаешь кулон именно так.

Соглашаешься надеть свитер, но упираешься, когда дело доходит до шапки, шарфа и перчаток. Действительно сильно не привыкла к морозам, даже не подозреваешь, как сильно могут замерзнуть те части тела, которые упрямо отказываешься утеплять. И причина... Причина не может быть банальнее. Тебе хочется быть рядом с Томом как можно более красивой, продолжать ловить на себе эти довольные, хищные взгляды. И тебе кажется, что шапка-шарф-варюшки - всё это как-то подпортит твою красивость. На самом деле, тебе хватит одного раза, чтобы изменить своё мнение. Пара часов на морозе, до боли в руках и ушах, и вот ты уже не думаешь о красоте совершенно. Но это всё потом...
- Хорошо, - соглашаешься с Томом, однако, если честно, даже не пытаешься его слушать. Точнее, слушать-то ты слушаешь, но не слышишь. Вся важная информация залетает в одно ухо, а вылетает в другое, потому что ты любуешься своим Томом, как серьезно и ответственно он тебе что-то втирает. Будто и правда может случится что-то неприятное, когда тебе это всё пригодится. Но ты отказываешься в это верить. Просто не желаешь, не будешь. Достаточно, ясно? Достаточно неприятностей, боли, страха и крови. Эти две недели не будут иметь ничего общего с той жизнью, которой ты жила в Сакраменто. Иногда все-таки нужно отдыхать. Хотя бы для того, чтобы не сойти с ума.
- Хорошо, - соглашаешься снова, потому что он молчит и смотрит на тебя, явно ждет, что ты что-то ответишь. По его удовлетворенному кивку понимаешь: ты верно угадала слово, которое нужно произнести. Нет, серьезно, ты даже не пытаешься запомнить, что где лежит. Зачем оно тебе? Если реально понадобится, ты возьмешь и просто спросишь у него.
- Нет, не проторчишь. Я обещала не выпускать тебя из спальни, помнишь? Разве я могу не сдержать своё слово? - ты встаешь на носочки и тянешься к нему за поцелуем. И, наверное, не перестанешь удивляться тому, как сильно вас друг к другу тянет. Ты привыкла потешаться над парочками, которые не могут друг от друга отлепиться. А теперь вот сама стала такой девушкой, и ничуть не переживаешь по этому поводу. Потому что чертовски приятно. И ты будешь продолжать до тех пор, пока тебе это будет нравится. Чужое мнение не имеет никакого значения, когда речь идет о твоем удовольствии и счастье. И о Томе, конечно же. Ты не забываешь о нём ни на секунду, даже когда думаешь о себе.

Хмуришься, с некоторым недоверием встречая его предложение по поводу озера. По твоему мнению, оптимальное количество воды - это ванная, ну либо джакузи. Всё остальное, что больше - страшно, опасно и постоянно случается какая-то хуйня. - А оно замерзло, да? Тогда можно, - решаешь, что если озеро покрыто слоем льда, то оно уже не считается озером, а значит не опасно.
Вы идете по тоненькой протоптанной тропинке, и чем вы ближе к воде, тем меньше в тебе решимости. Холодно. Ты зря не одела шапку и варюшки. Находишь руку Тома, но, если честно, даже не потому, что холодно. Он, разумеется, замечает перемену в твоем настроении.
- Я не очень люблю воду. Точнее, совсем не люблю. Реки, озера, моря... Океан - вообще ужас. У меня ноги подкашиваются от страха, - ты не любишь рассказывать о вещах, которые тебя пугают. Их в последнее время стало подозрительно много, и тебе это не нравится. Но рядом с Томасом тебе хочется быть искренней. Кажется, что то, что между вами происходит, эти отношения - нечто серьезное. И людям полагается знать друг друга, когда между ними происходит вот такое. Тебе хочется, чтобы Том узнал о тебе побольше. Потому что всё, что он знает уже - какое-то плохое, неприятное, гадкое. В тебе не всё такое. Не всё еще потеряно. - Я не очень везучая. И когда я рядом с водой, случаются неприятные вещи. Например, я однажды чуть не утонула. Машина на полной скорости влетела ограждение и упала в воду, еле выбрались. А затем, тем же летом, корабль утонул, типа круизного. Но я спаслась. Но как-то боюсь с тех пор...

Озеро завораживает. Почти идеальный овал, окаймленный черными-черными, очень высокими елками. Старенький деревянный причал, вмерзшая в лед лодка с ярко-красным мотором, очень сильно выделяется среди пейзажа, окрашенного исключительно в холодные тона.
Лед под ногами толстый, весь в белых разводах. И таких причудливо красивых. Ни разу не была на замерзшем озере, ожидаешь, что будет скользко, но нет, совсем не скользко, и только дыхание перехватывает от красоты. Оглядываешься на Тома и понимаешь, что страх куда-то делся. Зато ты, наконец, поняла почему он сюда так рвался.
- Мне здесь очень нравится, - ты улыбаешься, но выглядишь серьезной. Разительная перемена по сравнению с тем, какой ты была у вашего дома. Больше не дурачишься. Ну... Пока. А еще холодно очень. Замерз нос, не чувствуешь щек, подносишь ладошки ко рту и дышишь на них горячим воздухом. Не очень помогает, если честно...
- Сколько раз ты уже тут был? И... ну... Эм. Один был? - тебя интересует, привозил ли он сюда кого-то еще, других своих девушек, но просто взять и спросить не решаешься. Было бы мило, если бы ты была тут первой. Еще лучше, если бы вообще единственной.

+1

13

Почему Лола такая упертая? Думаешь каждый раз, когда взгляд отрывается от этих безумно красивых глаз и касается головы без шапки. Конечно же, ты даже не подумаешь упрекнуть или сказать, что ты предупреждал, но вот момента когда она совсем окоченеет не будешь. Ты то привыкший к такому, потому выдашь своей девочке все, что есть. Может тогда она поймет, что тебе куда важней не то, насколько красиво лежат ее волосы, а то, как она себя чувствует. В мороз ей должно быть тепло. И точка. Она ведь и так для него красива.
- Полностью, пойдем, там красиво. - Вначале вопросы слегка удивляют, но пытаешься не обращать на это никакого внимания. Наверное, все же в тебе наконец-то проснулось то чувство, что не стоит постоянно вытягивать все признания клещами. Пусть становится взрослой уже наконец-то и о важном говорит сама. Для отношения недомолвки - очень опасная штука. Они разъедают все, что только можно и там, где был малюсенький скол может появится Марианская впадина, разделившая людей навсегда.
Снег тихо поскрипывает под ногами. Каждый шаг - отзвук тысячи ломающихся позвонков, на теле у снежинок. И эта безумная болезненная мелодия тихо стонет вам в такт. Прислушиваешься, пытаясь заранее понять: будут ли на озере рыбаки, или сегодня только вы выбрались поглазеть на эту красоту. Кстати о зимней рыбалке, хочешь предложить Ло как-нибудь порыбачить, раскрываешь губы, чтобы спросить, но молчишь, вместо слов пар, удивленно смотришь на Лолу. Замерзла что ли? Сжимаешь с своей широкой ладони ее маленькую, стоит остановиться и напялить на нее шапку и выдать рукавицы. Но опять ничего не успеваешь, она начинает говорить первой.
- Прости, я не знал. - Даже как-то жаль, ты ведь обожаешь и плавать и нырять и вообще для тебя страх воды - это из разряда фантастики. Но почему-то тебя это умиляет. Такая взрослая бесстрашная Ло оказалась не такой уж и бесстрашной. Притягиваешь ее к себе, обнимаешь: - пока я рядом с тобой ничего не случится. Веришь мне? - А потом, для пущей убедительности, снимаешь шапку с себя и надеваешь на голову ей. - Так должно быть теплей. И не снимай, а то в следующий раз буду одевать тебя как маленькую - и шарфом замотаю. - Дальше вручаешь одну перчатку, другую руку намерен греть своей ладонью. - И вообще, Ло, со страхами нужно бороться. Это возможно, уж поверь мне. - В твоей шапке она выглядит еще более родной и милой, чем когда-либо. Ты ничерта не смыслишь в моде, но тебе нравится, как она выглядит. И сейчас куда больше, чем до этого.

На этом озере, кажется, будто время просто застыло, вмерзло в вечную мерзлоту. Вот только ты уверен, что летом тут все совсем по-другому. Делаешь заметку, что привезешь ее сюда как-нибудь летом. - Я рад. - берешь ее ладони в свои и дышишь сам, растираешь, чтоб было теплей, а после потеплевшие ладони суешь в свои рукавицы. - Так будет теплей, грейся.
Разворачиваешься и пытаешься разглядеть: есть ли кто-то, но вы одни. Наверное, это и к лучшему. Слышишь вопрос и чуть не давишься смехом. Серьезно? Это спрашивает Лола-ты-мне-не-нужен? Это именно та Лола, которая никогда ни к кому тебя не будет ревновать, потому что ей это не важно? Справившись со своими чувствами и, главное, довольным выражением лица, поворачиваешься, приподнимаешь бровь и, действительно, очень безразлично отвечаешь: - это важно? - Придерживая ее под локоток ведешь дальше от берега: - Ло, именно здесь я и сам впервые, но в Канаду я часто езжу. Не всегда зимой, не всегда пожить в домике, но... - отойдя шагов на сто ль берега, указывает на толщу льда: - озеро никогда не замерзает, а рыбы в нем не спят. В воде всегда что-то живет. - обнимаешь свою Ласточку и говоришь чуть тише: - у меня нет привычки кого-то куда-то возить. Тебе нужно было отдохнуть от Сакраметно - я тебя увез, и нет, я не рыцарь в сияющих доспехах, который спасает всех красивых барышень на своем пути, и уж тем более не герой-романтик, который возит на свое любимое место каждую вторую. Я тот парень, который захотел, чтоб ты отдохнула от всей городской суеты. Ну и еще я немножечко маньяк. - После этих слов, ты подхватываешь Ло и перекидываешь через плечо: - завтра погуляем еще, а теперь в берлогу! - На самом деле уже начало смеркаться, к сожалению здесь очень короткие дни, а до озера минут десять. Лучше вы еще перед домом поваляетесь в снегу, чем потом заблудитесь на пути к дому.

+1

14

Ты недовольно качаешь головой, а затем как-то совсем нехорошо усмехаешься. Видишь, что он не воспринимает тебя всерьез, хотя прямо сейчас ты серьезна, как никогда. Это не какие-то пустые детские страхи, которые проходят, когда кто-то рядом уверен в том, что всё будет хорошо. Ты веришь, что Томас может тебя защитить. У тебя нет оснований не верить. Ты переживаешь скорее за него, чем за себя. Потому что...
- Нет, всё совсем не так. Со мной всё хорошо. Видишь? Я живая. Плохо тем, кто рядом оказывается. Вот им не везет так, как мне, - ты касаешься ладошками его лица, чтобы он посмотрел на тебя, взглянул в глаза. Не нужно отмахиваться и говорить, что всё будет хорошо. Потому что всё совсем не так. Ты знаешь, о чем говоришь. И Томас знает, потому что вы знакомы всего полгода, а уже случалась ситуация, дающая убедиться в правдивости твоих слов. Там, на магистрали, ты отделалась легким испугом и парой царапиной, в то время как Том пострадал сильнее, и если бы ты его, например, бросила, мог бы вообще не выжить. В этот момент, когда ты пытаешься объяснить Тому, что же в действительности происходит вокруг тебя, ты выглядишь пугающе серьезной и сосредоточенный. Глаза блестят каким-то странным, несвойственным блеском и видно, что ты всей душой веришь в то, что говоришь. Приносишь несчастья, выбираешься из всех заварух, а люди вокруг страдают. Из-за тебя. Никто и никогда не сможет разубедить тебя в этом. И Томас не сможет.

- Я знаю, что нужно, - отвечаешь ему меланхолично, когда вы продолжаете свой путь к озеру. В шапке и правда намного лучше, теплее. Осталось только выкинуть из головы мрачные мысли. От одной мысли о преодолении страхов тебя бросает в дрожь. Не хочешь. И не можешь. Но, похоже, вынуждена. Потому что боишься слишком многого.

Томас привез тебя сюда, чтобы ты могла сбежать от Сакраменто и проблем, которые там поджидали. И ты была этому чертовски рада, потому что сбежать действительно получилось. Понятия не имеешь, что будет с твоей жизнью, когда ты вернешься, но прямо сейчас тебе очень хорошо и спокойно. Холодно, конечно, но здесь так красиво, что холод можно потерпеть. Ради такого.
Томас уводит тебя подальше от берега, а тебе хочется упираться и стоять дальше. Однако ты сегодня на удивление покладистая, поэтому послушно следуешь за ним. Обнимаешь его, прижимаясь щекой к его куртке. Она холодная, но тебе плевать. Разглядываешь снег, и елки, и озеро с причалом, слушаешь Тома и тебе так спокойно, как не было, наверное, год или, может, полтора-два. С тех пор, как умерла мама и ты осталась одна. Хочешь пошутить, что кто его знает, может он со всеми девушками такой маньяк, но не успеваешь... Томас подхватывает тебя, закидывает на плечо. Хихикаешь, потому что тебе забавно, как он с тобой обращается. Послушно висишь и позволяешь унести себя домой, размышляя о том, что какая-то ты чересчур послушная стала. И снежок красивый еще... Хрустит под ногами приятно. Об этом тоже размышляешь.

На подходе к дому начинаешь дрыгаться и барабанить ладошками по заднице Тома, благо твоя позиция будто создана для того, чтобы этим заниматься. - Всё, пусти-пусти! Дальше я хочу сама! Ну пусти же! - проявляешь настойчивость, а когда ноги наконец касаются земли, пятишься, выигрывая себе место для разбега, а затем налетаешь на Тома, толкаешь и уваливаешь в снег. Возможно, он поддался тебе, чтобы ты смогла сделать, что сделала, но это совершенно неважно.
Не знаешь почему, но тебе очень сильно хотелось увалить Тома в снег с первой секунды, как вы сюда приехали. И теперь, когда тебе это удалось, выглядишь довольной и очень счастливой. Наклоняешься к нему, чтобы поцеловаться, а сама набираешь полные ладони снега, чтобы затем отстраниться и напихать ему снега за шиворот. Томас тебя утепляет, а ты наоборот, кажется, решила его заморозить. Смеешься, дурачишься, и пока он не решил тебе отомстить, вскакиваешь и несешься в дом, словно и правда думаешь, что Том может тебя догонять. Хотя, если подумать, не думаешь так. Том кажется слишком взрослым и слишком занудой для подобного.

+1

15

Замечаешь, что Лола так серьезна. Даже смешно становится, хочется попытаться ее убедить что это все - только в ее голове. Но ты знаешь лучше других, что если уж что-то человек вбил себе в голову, то все. Теперь уже и не выбить это, пока он сам не поймет, как сильно ошибается. Лола ошибалась, это знал ты, где-то глубоко в душе она тоже могла это понимать, но отказывалась слушать свое сердце, и тебя. В первую очередь - тебя.
Потому дабы не портить начало вашей поездки решает промолчать, оставив все лишь в своих мыслях. Однажды ты докажешь ей обратное, или она тебя - растерзав своей кармой на части. Но это будет много позже, а пока нужно наслаждаться тем, что есть.

До дома ты дошел куда быстрее, свою роль сыграло то, что можно было идти по своим следам, больше не утопая в снегу по голень. Шаг, шаг, шаг. Она на твоем плече - теплая, маленькая, и совершенно невесомая. Странно, что ты видишь в ней свое счастье, и не веришь в него. Кажется, что ты все еще в тех неделях, когда ее не было. Когда дни превратились во что-то липкое, тягучее и серое. Как же тебе было плохо без нее, настолько, что вы уже почти неделю вместе, а привыкнуть к ее присутствию все еще не смог.
Тебе безумно нравится в такой глуши, кажется, будто всего прочего мира не существует. Есть только ты, она и эта хижина, снег, лес. Слышен крик птиц, треск снега, завывание ветра в ветках. Все эти звуки заполняют твою душу, подменяют собой городской шум и суматоху, успокаивают и тебя, и твои мысли. Кажется, что даже о Лоле на плече ненадолго забываешь, и совсем незаметно вздрагиваешь, когда она начинает выбивать по твоей попе ритм, как на барабане. Отпускаешь ее, только сейчас заметив, что дом уже совсем близко. Губы сами собой растягиваются в улыбке. Хорошо же как!..
Мысль не додумываешь: совсем не ожидаешь, что Ло решил дурачится. Нет, ты, само-собой, не старик, и в общем-то сейчас пребываешь в том расположении духа, что и сам не прочь поваляться в снегу, но это происходит очень неожиданно. Она разгоняется и валит тебя в снег, а потом еще и за шиворот кидает! - Ло! - Рычишь, морщась. По спине течет талая вода, а снег морозит. Очень неприятное чувство, но еще слишком рано расслабляться. Кто-то явно должен быть проучен.
Вскакиваешь тут же, как только она бросается на утек, догоняешь, подминаешь под себя, уваливая на снег. Нависаешь сверху и целуешь, чуть рыча. - Попалась? - Нет, ее ты не будешь макать в снег лицом, но напугать - почему бы и нет? Наверное, интонация получается слишком серьезной даже для тебя. Потому широко улыбаешься, показывая, что шутишь. - Сейчас нос откушу... - предупреждаешь уже куда теплей и слегка прикусываешь нос девушки. - Хотя, ладно - живи. - Поднимаешься, поднимаешь на руки ее и несешь в дом. Еще не хватало в первый же день заболеть. Если у тебя иммунитет хороший, то вот о Ло ты пока знаешь довольно мало, и как часто она болеет - тем более пока не в курсе.

Отпускаешь на пол уже в доме. - Будешь глинт? Я умею очень вкусны готовить. - Скидываешь курточку, вытряхиваешь с себя снег, и смотришь на камин: к счастью он еще не прогорел, но вот подкинуть топлива нужно бы еще. - Или какао... - Произносишь задумчиво, пытаясь вспомнить - дома есть все для какао или для глинтвейна. Все же, нужно было лучше все посмотреть и запомнить. На днях надо съездить в центр и скупится, а пока... - Очень замерзла?

+1

16

Смеешься и якобы пытаешься вырваться из его хватки, когда он все-таки ловит тебя. Признаться честно, ты удивлена. Не думала, что Том может дурачиться с тобой на равных, все-таки, вы пока не слишком хорошо знаете друг друга, а с тобой Том был чаще серьезным, а порой даже занудистым. Ты думала о том, что противоположности притягиваются, так все говорили, и это могло многое объяснить. Например то, как сильно вас друг к другу тянуло.
Нахождение в Сакраменто осложнялось тем, что там вы были собой. Томом и Лолой, упрямыми, свободолюбивыми, с удивлением и даже испугом взирающие на ваши отношения, потому что Том и Лола, настоящие Том и Лола, как будто не были созданы для отношений, ну либо пытались сделать вид, что не созданы. И в окружении привычных людей, ощущая себя собой, вы невольно возвращались к мысли о том, что же между вами происходит. Смотрели как будто со стороны, и трезвой частью головы, той, которая не была затуманена влюбленностью, одергивали себя, либо ощущали подвох. Тебе вдруг приходит в голову, что здесь, в Канаде, всё было слегка иначе. Ты больше не смотришь на себя со стороны, не пытаешься анализировать и понять, на сколько правильно то, что происходит между вами. Всё вокруг новое, непривычное, и ты можешь быть кем угодно, не привычной Лолой из Сакраменто, а собой, просто девушкой, которой очень нравится парень, и которая не видит в этом ничего задорного. Смеяться, не сводить взгляд, искать глазами. Ощущать, как внизу живота что-то ухает в тот момент, когда его лицо совсем близко, и ваши губы вот-вот соприкоснутся. Ты крепко сжимаешь руки вокруг его шеи, когда он несет тебя домой, и мысли в голове путаются, пускаются вскачь, разбегаются в разные стороны. Действительно хорошо ты понимаешь только две вещи: ты, кажется, счастлива, а еще очень-очень хочешь Тома.
С ума сойти, да?

Ты скидываешь обувь, вешаешь куртку на крючок и оглядываешься, пытаешься сообразить, чем же вам заняться. Затем с удивлением, уже в который раз, понимаешь: тебе, да и вам, совершенно некуда торопиться. Не нужно никуда идти, не нужно ничего делать, бежать по делам. Твоя жизнь - постоянная череда событий, ты постоянно в движении, куда-то идешь, едешь, чем-то занимаешься. Две недели блаженной ленности, что хочешь, то и делаешь. И очень кстати ты вспоминаешь о мыслях, которые посетили твою голову, пока он нес тебя домой. Ты не хочешь глинтвейн и не хочешь какао. Ты хочешь Тома.

- Немного. Но я знаю отличный способ согреться, - ты стягиваешь с себя его футболку без сожаления, хотя еще совсем недавно думала, что не снимешь ни за что на свете, потому что тебе нравится носить его запах на себе. Забавно, что при вашем уровне отношений, занимались вы сексом не так уж часто. Просто не было времени, всё что-то мешало. И теперь, судя по ощущениям в теле, ты решила догнать эту норму, а может быть и перегнать. Утягиваешь Тома в спальню и действительно, действительно не можешь от него оторваться. Внезапно оказывается, что самое интересное развлечение, не требующее перезарядки, не требующее огромных денег - это человек. Которого можно целовать, обнимать, гладить. Заниматься сексом, менять позы, валяться рядом и, пока отдыхаешь, разговаривать. Да, разговариваете вы много. Всё же, вам нужно много узнать о друг друге. Вас очень тянет друг к другу, но вы почти незнакомцы друг другу. Даже несмотря на то, что знакомы полгода или около того.

Внезапно оказывается, что причин покидать кровать у тебя почти нет. Да и что уж там, желания покидать кровать нет тоже. Отлучаться максимум в туалет и обратно. Есть пока не хочется, но даже если... поесть можно тоже в кровати, разве нет?
Спустя несколько часов ты находишь себя всё на той же кровати, голова на груди у Тома, тепло и замечательно. Кажется, ты стала еще счастливее, чем была. Хотя ты не уверена, что такое вообще возможно.
- Мы что-то собирались сделать, нет? - ты поднимаешь голову и заглядываешь Тому в лицо, чуть щуришься и улыбаешься. Тебе нравится, как звучит это "мы". Приятное разнообразие, когда вечно только "я", да "я". - Что-то такое интересное... - ты правда не помнишь. Забыла совершенно. Просто нет необходимость о чем-то помнить. Или... - Поехать куда-то, да? Поехали? - за окном уже темно и ты понятия не имеешь, сколько сейчас времени. Но когда вечер, или даже ночь, были препятствием для того, чтобы не выходить из дома? Даже если вы в гребаной Канаде, посреди леса, завалены снегом. - В магазин, кажется? Вот, в магазин! Надо ехать!

+1

17

Звери – я с тобой
Сколько стоит счастье? Стоили ли все те нервы, ссоры, крики и ругань вот этого времени? Стоили ли жизнь других людей, твои седые волосы, ее синяки и ваши душевные раны этих часов, дней, недель, пока вы не нуждаетесь ни в ком ином? Сейчас ты бы не отказался ни от минуты той боли, которая пришла с появлением в твоей жизни Лолы. Возможно, когда-нибудь ты скажешь, что жалеешь, что вообще повстречал ее. Возможно, когда-нибудь ты убьешь ее из ревности или она тебя по той же причине. Возможно, вам никогда и не суждено было быть вместе, вот только кто сказал, что вас будут об этом спрашивать? Дороги назад уже давно нет: с того самого момента, когда ты позвал ее с собой, а она пошла, невидимый замок защелкнулся и цепь сковала вас до смерти. Здесь даже не нужна церковь и клятвы в вечной любви, потому что то, что произошло в ту ночь, оказалось куда прочней любых слов. Слов, которые ты бы все равно никогда не сказал, потому что даже для тебя это было бы ложью, а ты не любил лгать самому себе.
Сейчас же все, что тебе оставалось: наслаждаться этим временем без огляди на прошлое и без взгляда в будущее. Кто знает когда такое еще случится. Когда можно будет просто заниматься сексом, разговаривать, дурачиться, а потом вновь отдаваться полностью друг другу. Впрочем, как ты не пытался расслабиться полностью, не выходит. Ты просто уже забыл, что так возможно: доверять кому-то, раскрывать себя всего, потому вы разговариваете много, но каких-то очень личных тем все равно не затрагиваете. Ты не знаешь о ее семье ничего, кроме того, что она живет с подругой-лесбиянкой; она в свою очередь даже не представляет о том, какой у тебя большой дом в Лос Анджелесе, большой и пустой. Заполняется он только на Рождество и еще несколько чисто семейных праздника. Даже мать с отцом ведут себя не как давно разведенные люди, а как давние любовники, не имеющие понятия, как жить друг без друга. Тебя всегда поражала эта особенность твоих родителей, который все так же любили друг друга, но жить вместе не собирались, встречаясь несколько раз в месяц. Иногда тебе даже казалось, что это идеальные отношения, в которых никто никому никогда не надоест. Впрочем, для себя ты такого не хотел, но понимал, что твой род занятий не позволит слишком часто быть на одном месте. С другой стороны, тебе уже пора было думать о том, чтобы найти свой дом. Сейчас, как никогда, ты был уверен, что дом не там, где находится квартира, а там, где есть человек, к которому хочется вернуться. Ты за всю свою жизнь не видел причин ехать куда-то, чтобы увидеть девушку, а теперь не представляешь, как можно не видеть ее.
- Я хотел напоить тебя чем-то согревающим, но не уверен, что ему нужные продукты. – В общем-то, пока она не утащила тебя в спальню, ты понял, что для глинтвейна не хватает специй, а для какао самого какао, молоко почему-то было. – В магазин? Ты уверена? – Ты не был уверен, что в ближайшем городке есть круглосуточные магазины, а сколько времени не представлял также, как и Ло. Но, в общем-то, был не против скататься куда-нибудь. Постельный режим стоит разбавлять, иначе даже это может надоесть. Хотя, о чем ты? Тебе никогда не надоест прикасаться, целовать, трахать Лолу. Тебе никогда не надоест ее голос и ее присутствие. Откуда была эта уверенность – ты бы и сам не сказал, но вот совсем не уверен в том, что не наскучишь ей. Разница в возрасте давала о себе знать. Разница в возрасте и твое занудство. Даже в двадцать ты никогда не был молодым и взбалмошным, как Ло. То-то стоит вспомнить о противоположностях. Вы ведь притянулись. – Как скажешь, мой капитан! – Приподнимаясь с кровати, подхватываешь Лолу на плечо и направляешься к двери, вот так, в чем и были одеты, точнее – раздеты. Замираешь у двери, даже уже хватаешься за ручку, будто вот-вот распахнешь дверь и заморозишь вас обоих, но в последний миг пальцы разжимаются и ладонь нежно, но в то же время звонко бьет Лолу по попе. – Еще чего, быстро одеваться, и потеплее! – Хохочешь, собирая по полу свои вещи и натягивая их на себя.

Через двадцать минут вы уже едете в машине, внутри прохладно, еще и окно открыто, ведь ты в очередной раз куришь. Мать вечно просит курить поменьше, грозится раком легких, хоть и понимаешь, что ее упертый Томас будет делать так, как сам захочет, но это никогда не мешало ей напоминать из раза в раз. Напоминать, просить и волноваться.
- Подумай, может, хочешь чего-то особенного? Я возьму мясо, рыбу брать не будем, на днях сходим на рыбалку, покажу тебе, как это происходит зимой. – Конечно, ты помнишь, какой страх и паника были у нее от замерзшего озера, но ты надеешься, что еще пару вылазок на лед и она привыкнет, а нет – порыбачишь сам. Все же здесь не только ваш совместный отдых, но и твой. Последние несколько месяцев были более чем напряженные. Хотелось оставить все в прошлом и идти дальше. Хотя бы постараться.

+1

18

И всё же, совсем не думать ты не можешь. И хотя сейчас в голове мысли только радужные, позитивные, ты не можешь определиться и гадаешь: хотела бы ты, чтобы вот это всё, то что у вас здесь есть, никто не заканчивалось, или нет? С одной стороны, всё круто, охрененно, но захочешь ли ты после всего этого вернуться к обычной жизни? Наверное, да. А захочешь ли, чтобы то, что было у вас с Томом, продолжалось дома, вне этих стен, так долго, как ты можешь вообще представить? Вот на этот вопрос ты ответить не могла, и это раздражало. Однако, раздражение было слишком незначительным, чтобы обращать на него внимание.

В машине прохладно, но ты этого практически не ощущаешь. Не сидишь ровно, как нормальный человек, забралась на сиденье с коленями, носом почти прислонилась к стеклу, смотришь к окно, будто ты что-то можно разглядеть в темноте, и в лужах света от редких фонарей. Тебе кажется, что ты иногда видишь каких-то зверей, хотя это, конечно, только твоё воображение.
- Вот бы встретить какого-нибудь лося, да? Ну такого, настоящего, дикого, - ты поворачиваешься к Томасу, и именно в этот момент замечаешь на дороге желтый предупредительный знак с фигуркой черного лося. Улыбаешься широко-широко, в тайне ужасно воодушевленная перспективой. Но никакого лося вы не встречаете, однако поездкой ты всё равно довольна.
- Фу, ты правда собрался ловить рыбу? И есть её потом, хотя она только-только была живая? - ты брезгливо кривишь мордочку, потому что почти не ешь мясо, но рыба в магазине и рыба, собственноручно выловленная в озере, для тебя - не одно и то же. - Чур я не буду её разделывать.

Если бы вокруг не было снега, ты бы, может и забыла о том, что вы уже не в США. Самая обычная заправка, самый обычный продуктовый магазин с сонным мужчиной за кассой, который смотрит на вас недовольно. Кажется, он смотрит хоккей, а вы его отвлекли? Магазин круглосуточный, но покупателей не слишком много, вот он и не привык к тому, что кто-то нарушает его идиллию с телевизором.
Бродишь между прилавков, пока Томас выбирает мясо и еще что-то там, что может вам пригодиться. Ответственность за покупки сегодня лежит на нём, поэтому ты набираешь то, что хочется именно тебе. Например, несколько банок пива, упаковку сока, а когда мужчина за кассой отворачивается к телевизору, суешь в карман куртки шоколадный батончик и какие-то конфеты. Ты не любишь сладкое, ты совершенно точно не клептоманка, но иногда тебе не хватает острых ощущений, так что ты подворовываешь. Кажется, Томас всё это видел, и тебе интересно, как он отреагирует. Улыбаешься ему озорной, хитрой улыбкой.

+1

19

Кажется, вы затерялись в раю. Кто сказал, что райский остров - это обязательно пальмы и кокосы? У вас он вот такой: заснеженная пустыня Канады. Ты бы ни за что не променял этот день ни на какой другой. Сравниться с тем, что происходило сейчас, кажется, уже давно не могло ничто иное. Даже странно, как вы разрешаете друг другу побыть счастливыми. Не гнаться за своими демонами, а побыть в каком-то своем призрачном мире равновесия и спокойствия.
- Главное, его не задавить. Разные случаи бывают. - К счастью, за свою жизнь животное ты еще ни разу не сбивал. Выслеживал, охотился, убивал - да, но это все происходило практически безболезненно для животного. Ты никогда не охотился ради забавы, только лишь для выживания в те времена, когда уходил на месяцы и жил в лесу. Наверное, любой нормальный человек назвал бы тебя сумасшедшим, а ты бы лишь пожал плечами и, как ни смешно, согласился. Что тебе от того, что думают все эти люди? Ровном счетом ничего. Потому что их совершенно не касается твоя жизнь и твоя правда. - Не любишь рыбу? - Спрашиваешь несколько удивленно. Перебирать едой для тебя всегда казалось странным занятием: нужно есть то, что есть и то, что сумел добыть. Нужно быть за это благодарным и не выкидывать еду. Наверное, именно потому ты покапал всегда ровно столько, сколько нужно чтобы приготовить и утолить голод, а всякие излишества были не нужны. Впрочем, ты понимал, что если Ло не любит рыбу, то заставлять ты ее не будешь, но лучше прояснить этот момент сразу. - Я могу и почистить, и приготовить и даже съесть сам, если тебе не нравится. Я же тебе не папочка, чтобы говорить, что рыба полезна, потому ее надо есть. Даже, если это правда. - Говоришь это спокойно, словно констатируешь факт, не собираясь спорить на эту тему.

В магазине царит умиротворение, кажется, не будь их тут, продавец уже давно бы уснул. Но это не важно, у тебя есть список и ты методично собираешь еду, какие-то важные припасы и карты. Вы еще недостаточно долго были вместе, чтобы тебе было не интересно играть с Ло в карты на раздевание. Краем глаза замечаешь, как она прячет конфеты, еле удерживаешься, чтобы не закатить глаза от дурости этого поступка. Вы в чужой стране, и если она попадется на воровстве, будет очень грустно. Нет, конечно, худо-бедно ты отмажешь или найдешь другой выход, но... на ее улыбку не улыбаешься в ответ. Потому что тебе нельзя светиться на камеру, от этого зависит твоя карьера. И попадаться на глупой краже в пару долларов, когда зарабатываешь на одном деле десятки-сотни тысяч долларов, высшая степень идиотизма. Впрочем, на твоем лице это совершенно никак не отразилось. Поставив перед кассиром корзинку с продуктами, достал наличку. - Дорогая, иди прогрей машину, - забрав то, что набрала Ло, вручил ей ключи. Хорошо, что в магазине не стоит датчик, против воров, иначе ты бы не разрешил взять конфеты, а незаметно вытащил бы из кармана. Но вот она уходит, ты оплачиваешь товар, и выходишь нагруженный пакетами. Загружаешь пакеты на заднее сиденье, садишься в машину, заводишь ее, отъезжаешь от магазина и только тогда начинаешь говорить: - не делай так больше, у меня нет желания портить отдых проблемами из-за нескольких долларов. - Кажется, пришло время рассказать чем ты зарабатываешь на жизнь. - Как ты думаешь, что у меня за работа, что я могу позволить не работать неделями, делать тебе дорогие подарки и устраивать подобные поездки? - Ссорится не хотелось, потому объяснить свои слова ты решил от противного: рассказать, почему совсем не хочешь фигурировать в подобных делах.

+1

20

Слегка недовольно ведешь плечами, потому что... ДОРОГАЯ. На людях. Какой кошмар... Тебе вдруг начинает казаться, что ты лет на десять старше, на руке у тебя обручальное кольцо, а дома вас ждет выводок детей, которые будут проверять сумки в надежде на то, что вы привезли что-то прикольное и вкусное. Разворачиваешься и уходишь, только уже на улице, где никто не может тебя увидеть, закатываешь глаза и строишь недовольную рожицу. ДОРОГАЯ. Тьфу ты...
Вытаскиваешь из пачки сигарету и закуриваешь, облокачиваешься на капот, благо куртка у тебя теплая, и ты не можешь заметить, какой он холодный. Его просьбу погреть машину ты благополучно пропустила мимо ушей, слишком раздраженная его обращением. И вообще настроение у тебя как-то заметно испортилось, зато проснулся дух противоречия, в купе с желанием вредничать.

Томас загружает сетки с продуктами в багажник, а ты продолжаешь курить и молча наблюдаешь за его действиями. Не привыкшая к холоду, начинаешь чувствовать, как мороз пробирается сквозь одежду, обнимает цепкими, колючими лапками, заставляя слегка дрожать, но упрямо продолжаешь стоять на улице, игнорируя мысли о том, что надеть варежки - довольно неплохая идея. Вид у тебя сейчас не очень довольный, и может быть даже угрюмый.
- Значит не бери меня больше с собой, - смотришь на него серьезно и, может быть, несколько колко. Чувствуешь, что злиться начинаешь еще сильнее... В машине откровенно холодно, Томас не перестает курить, открыто окно. Натягиваешь на голову капюшон, ворот куртки достает тебе до носа, и в поле видимости остаются только глаза. Наверное, со стороны ты напоминаешь злобного совенка, который нахохлился в попытках быть грозным. Или в попытках согреться. Или и то, и другое... Забавно, как резко пара фраз может испортить твоё весьма шаткое настроение.
Томас пытается начать разговаривать, и тебе не нравится его тон. Слишком серьезный. Сейчас начнет что-то рассказывать про себя? В любое другое время ты была бы рада послушать, но сейчас ощущаешь исключительно раздражение, так что вряд ли сможешь воспринимать информацию нормально.
- Я не хочу об этом разговаривать. Не сейчас, - бурчишь из под своего капюшона и отворачиваешься к окну. Тебе нравились виды, может хоть это как-то поможет? Нащупываешь в кармане упаковку конфет, разрываешь и начинаешь есть, демонстративно не предлагая Тому. Никакая ты не дорогая...

Вы приезжаете домой, и ты выдыхаешь с облегчением. Выходишь, быть может, слишком поспешно. - Я пройдусь. Недолго и скоро приду, - плохая идея, ты знаешь, что замерзнешь уже через две минуты, но злишься, вредничаешь и не хочешь разговаривать/общаться и так далее. То ли реально хочешь побыть одна, то ли хочешь делать что-то демонстративно отличное от того поведения, какое было до магазина. Хуй его знает... Как-то всё сложно. Вытаскиваешь новую сигарету из пачки и собираешься пройтись вокруг дома, посмотреть всё одна.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » and the world was gone