Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Аэропорты и города


Аэропорты и города

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Он проплывал не зная, собирая в сердце лишь
Осколки льда

https://33.media.tumblr.com/8456313e99d7ba73e2a2e28013f2ee22/tumblr_nkjwmvs99S1sinkq1o1_500.gif
Jack O'Reilly, Deirdre Burns
июль 2006
аэропорт Бостона

Отредактировано Deirdre Burns (2015-09-09 15:33:10)

0

2

- Закачивается регистрация на рейс Бостон - Лос-Анджелес, всех пассажиров, не прошедших регистрацию, просим пройти к выходу G-3, - услышала Дей где-то над головой. Лететь с ебаной пересадкой до того, как доберется до нужного ей Сакраменто. Она огляделась по сторонам - вокруг сновали люди туда-сюда, какой-то мужик ее толкнул плечом и она ударилась рукой об ручку своего чемодана. Такого, у которого ручка вытягивается в длинную-длинную и который можно спокойно катать за собой: ее никто не провожал и она просто должна быть в состоянии разобраться сама со своим багажом.
О своем отъезде Дейдре накануне сказала Эрролу, встретив его на районе и строго-настрого запретив говорить это кому-то еще. Потому что этот кто-то еще - ебанутый ирландец, которого видеть сейчас - себе дороже. Ведь в голову может взбрести что угодно: от желания выпить вместе пива и курнуть косячок до нежелания улетать. Потому что может показаться, что еще что-то когда может быть, а оно ведь не могло. Дей словно в подтверждение своих слов покачала головой, шагая вперед и волоча за собою темно-коричневый небольшой чемодан, в который поместились все ее скромные пожитки: две пары джинсов, пара брюк, юбка, две блузки и несколько футболок - да, негусто для молодого специалиста в новой фирме. Профессор помог устроиться, но она даже ему не сказала о том, что уезжает именно сегодня - а зачем? Ей вполне хватало украденной ночью из кармана его пиджака металлической зажигалки с зелеными вставками яркого изумрудного пластика и выгравированной надписью "intellect is a good part of a good faith", которая была ей вовсе не понятна. Да, некрасиво было брать такую, возможно, памятную для него вещь без спроса, но чтобы Дейдре Бёрнс что-то просила - ни за что. Проще было вспомнить свои дела в банде в Городе, размять пальцы и незаметно что-то стащить, чем унижаться и просить лично.
Она покрутила зажигалку в руках, перекатывая между пальцами - до окончания регистрации было еще немного времени и можно было... Позволить себе немного дольше побыть здесь, в своем родном Городе, что ли.
Что это? Сентиментальность от Дейдре Бёрнс? Сенсация и уникальная возможность. Дей бы начала удивляться самой себе и наверняка даже замотала бы головой, чтобы прийти в себя, но ее отвлекли за нее. Сзади кто-то дотронулся до ее плеча и она развернулась так энергично и бодро, будто была готова к тому, что кто-то заденет ее и захочет с ней поговорить.
Глупая недо-улыбка на ее лице сменилась гримасой недовольства, когда она увидела перед собою не кого-то из тех, кого хотела увидеть, а пожилую женщину с тросточкой, теперь что-то у Дейдре спрашивающую.
Женщина не могла понять, где находится выход G-3 и Дей мельком глянула на билет, зажатый в руке - ну понятно, значит дорожка ей предстоит в компании пенсионеров, заебись.
Но нет, она ведь собралась начинать новую жизнь и все такое, а потому говорить сейчас что-то вроде "бабуля, идите-ка нахуй" было бы неправильным и подпортило бы все ее путешествие еще до его начала. Дейдре вдохнула поглубже, постаралась выжать из себя улыбку и начала объяснять, как пройти к выходу G-3, даже не матерясь, ну или хотя бы делая это не громко вслух, а себе под нос или вообще в сторону.
Женщина же оказалась так рада помощи Дей, что начала затем жать ей руку и улыбаться во весь свой зубной протез - ну очень милая бабулька, честное слово.
Дейдре оставалось лишь отнекиваться и постараться быстрее эту бабушку сплавить ближе к выходу, где заканчивалась регистрация (о чем еще раз возвестила тетка с гнусавым голосом и невнятной дикцией).
- Вот, туда проходите - и регистрация уже здесь, - наконец они дошли до нужной двери, зайдя за которую вернуться уже было невозможно. Ну, Дей так казалось - на деле вернуться ведь можно всегда. Но юношеский максимализм не позволял ей думать так. Нет. Она уезжает. Раз и навсегда.
Она уезжает.
А бабулька тем временем еще раз поблагодарила Дейдре и прошла через эту дверь, а Дей ее не слышала, потому что обернулась последний раз в своей жизни глянуть на Бостон таким, каким он ей запомнится на долгие годы.
Сентиментальная тварь.

Отредактировано Deirdre Burns (2015-09-08 12:56:08)

+2

3

Распаренный Бостон утопает в мареве летней жары, почти аномальной – про этого настойчиво твердят взволнованные дикторы с экранов, советуя больше пить, меньше находиться на солнце и блаблабла. Холеные лица с приклеенными улыбками, смазливые черты, идеальные рты, хорошо поставленная речь и доверительно-дружелюбные интонации. Тьфу блять. Ты не слушаешь, ни их самих, ни то, о чем они говорят - это все ебаные капризы зазнавшихся богатеньких яппи, которые страдают из-за погоды, лишнего веса и цены на бензин за неимением других, более веских, поводов для переживания. Тебе вот нормально, совершенно нормально, практически хорошо – после обжигающего жара пустыни, лето в Городе кажется щадяще-мягким. Солнце – ласковым, ветерок со стороны реки – освежающим, а шум Бостона где-то там, вдали – успокаивающим. Ты растягиваешься на жиденькой траве заднего двора твоего покосившегося дома во весь рост и щуришься, наблюдая, как в облаке дыма сигареты теряются очертания самолета, пролетающего где-то высоко над головой. Тебе даже не хочется пропустить бутылку-другую пива, потому что не жарко да и просто потому что не хочется, ты спокоен и расслаблен, как сытый хищник, и только щуришься, глядя из-под выгоревших в лучах иракского солнца ресниц на то, как Эррол щелчком пальца отшвыривает окурок в мятую картонную коробку из-под Будвайзера.

Вы вдвоем отдыхаете в тени твоего (вашего, конечно, ты всегда будешь считать его вашим) дома, курите и треплетесь за жизнь, но больше молчите, потому что рассказывать особенно нечего. Ты теперь работаешь на Семью, но не слишком распространяешься о своих первых заказах – а Шинода не спрашивает, ему хватает пары твоих отрывистых фраз и абсолютного спокойствия, написанного на лице. Значит, все в порядке – ты с гораздо большим удовольствием слушаешь его недовольное ворчание в адрес Сары, отпускаешь пару язвительных реплик и получаешь удар куда-то в плечо, заходясь кашляющим, каркающим смехом. Это скорее для проформы: вы оба отлично видите, что его брак пошел по пизде, но пока предпочитаете об этом не говорить. Однажды, ты очень надеешься, дело дойдет до развода – и вот тогда выскажешь все, что думаешь по этому поводу. Еще раз. И еще. И пусть блять только попробует тебе возразить.

Но пока Эрр просто тянет еще одну сигарету из пачки и говорит про то, что скоро ему должна прийти первая поставка стволов из Мексики, и тебе было бы неплохо присутствовать – просто для гарантии спокойной сделки. Подкуривает и замечает, что недавно видел Дей, и что сегодня она улетает из Бостона куда-то работать, кажется, в Калифорнию, насовсем. Делает затяжку, задерживает дыхание и выпускает сизый дым сквозь зубы, кивая в сторону соседнего дома – Мёрфи тоже сваливают всем семейством. Ты выкашливаешь какое-то ругательство – туда Мёрфи и дорога, все равно с копами спутались, а на сделке ты, конечно, будешь, и если надо, то нахуй пристрелишь любого, кто только дернется. Эррол улыбается куда-то в усы, отрастил, блять, растительность, и одобрительно кивает, предупреждая, чтобы ты не палил во все стороны без команды. Ты делаешь вид, что оскорбляешься и возвращаешь ему удар в плечо, а потом тянешься за новой сигаретой, затушив окурок об какой-то камень под рукой. В дрожащем высоко над головой воздухе покачивается паутина проводов.

У тебя нет проблемы со скоростью реакции, но информация доходит до сознания тягуче-медленно, и так же медленно ты осознаешь, понимаешь и сверяешься с собственными желаниями. Взгляд замирает в пустоте, ошметки пепла валятся на руку, мажа по языкам пламени на запястьях, но ты даже не замечаешь; сужаешь глаза, коротко облизываешь пересохшие от табачной бумаги губы, и медленно поворачиваешь голову к Эрролу. Он спокойно выдерживает твой взгляд, конечно, гребаная японская рожа, и вопросительно изгибает брови. Но ты молчишь, делаешь быструю затяжку и рывком поднимаешься на ноги.
- Возьму твою тачку, - это даже не вопрос и не просьба, это утверждение; ты не паришься реакцией брата и не заморачиваешься объяснениями – все равно поймет сам. И Эрр понимает – лезет в карман и бросает тебе ключи, даже не спрашивая, куда блять тебя понесло. Догадывается, не может не догадаться, и, скорее всего, тоже не имеет понятия, какого вообще хуя. Ты просто делаешь – а он просто кивает и принимает это, как реальность.

Через четверть часа подъезжаешь к аэропорту – только тот, кто не родился и не вырос  в этом городе, может пиздеть о том, что по узким, изогнутым улицам старого Бостона невозможно проехать быстро. Ты справляешься, паркуешься и даже не закуриваешь, хотя тебе хочется. Торопишься, потому что хочешь успеть. Хочешь посмотреть ей в глаза перед тем, как ваша принцесса, блять, воров, окончательно свалит на все четыре стороны и сделает вид, что ничего не было. Города не было, вас не было. Она имеет на это право, наверное имеет, ведь ты сам совершал нечто подобное, но разве можно сравнивать неполные семь лет в пехоте и работу в… куда она там намылилась? Скользишь взглядом по табло, интуитивно замечая нужный тебе рейс – и идешь к обозначенной стойке регистрации, пытаясь выхватить из толпы знакомую фигурку. Если ты успел – она могла уже пройти все досмотры и скрыться от тебя где-то там, в чреве кишащего людьми здания, но отчего-то тебе кажется, что Дей будет медлить до последнего. Ты знаешь ее: она не хочет, чтобы ее провожали, но будет этого ждать. Потому что для нее Бостон - тоже единственный дом. Потому что для нее Город – тоже единственная семья.

А ты не хочешь ее провожать – но все равно заявляешься сюда, и идешь вперед, не слишком вежливо расчищая себе дорогу. Не понимаешь, зачем тебе все это, но просто хочешь – хочешь и делаешь, и на мгновение останавливаешься, все-таки замечая ее. Дей стоит к тебе спиной, и почему-то это тебя радует; кривишь губы в довольной усмешке и подходишь сзади, совершенно бесшумно, потому что гул аэропорта скрадывает твои шаги. Пульс учащается, но это не похоже на радостное волнение, это вообще блять ни на что не похоже. Твои чувства перемолотила война, и восприятие слишком исказилось: ты стоишь в паре футов от Дей, ты чувствуешь ее запах и видишь, как судорожно вздымается ее грудь, но вместо какой-то там ебаной сентиментальности, положенной по случаю, ощущаешь нездоровый веселый азарт.

Обнажаешь зубы, издаешь смешок, такой, чтобы она услышала, и развязно суешь руки в карманы джинсов, цепляясь за жесткую ткань серебром кладдаха.
- Слышь, принцесса! Могла бы и предупредить, я бы захватил ебаный букет, или что там положено.
Металлический армейский жетон, выбившийся из-под воротника белой футболки, коротко звякает на груди.

+2

4

Обернулась, вот только вместо Бостона увидела очень важную его часть. Ту, которую видеть не планировала совсем.
"Шинода, блять..." - пронеслось в голове и она пообещала напомнить себе после прилета на новое место обязательно позвонить узкоглазому и все ему высказать.
Вот какого хрена?
Дей смарела на Джека и пыталась увидить в нем чтото необычное, что-то ему не свойственное, что-то, что она могла бы запомнить как финальную точку ее пребывания в Городе. Она смотрела на него и пыталась сквозь едкие и шутливые фразы услышать сбивчивое дыхание, хотя бы немного, на совсем чуть-чуть - ей было бы приятно понять, что он торопился, чтобы увидеть ее. Приятно, но не более, ведь... Все прошло. Их отношения, отношения между Своими, весь Город - Город заканчивался для Дейдре сегодня, этой посадкой на самолет, этим перелетом. Она могла когда-то снова вернуться сюда (правда в нынешнем состоянии ни в коем случае этого бы не хотела), но это будет уже не возвращение к Своим, а лишь простой визит в Бостон. Скучный, обычный Бостон, каким его знают все по путеводителям и рассказам знакомых - их Бостон, их Город канул в лету. Пропал вместе с развалом компании, вместе с отъездами ребят и, Дей не могла ничего с этим своим мнением поделать, с отъездом Джека.
Она винила его в том, что все закончилось, но была и благодарна: у всего есть начало и у всего есть конец.
И у регистрации тоже, надо бы поторопиться, а не растягивать прощания на долгие минуты, которые потом будет слишком грустно вспоминать. Хоть и отлично под винишко пойдет.
- Лучше бы косяк захватил, принц недоделанный, - усмехнулась Дей, якобы оглядываясь по сторонам с опаской, не напрягаясь и поставив чемодан на пол. Сложила руки на груди, смотря на О'Рейли и чувствуя себя дома.
Несмотря на то, что последние несколько лет были, мягко говоря, не особо насыщены их общением друг с другом, Джек оставался для Дейдре кем-то, кто был обязательной составляющей ее спокойствия. Так уж повелось - с самого детства он был рядом, то чуть ближе, то немного отдалялся, но всегда был где-то в зоне досягаемости. Даже когда она поступила в университет, а он уехал в армию, расставание не казалось "навечно", оно было лишь временное и Дей всегда знала, что они еще когда-то встретятся. Может не поговорят по душам, может не похлопают друг друга по плечу с подбадривающими словами, может не потрахаются от души, но точно встретятся и смогут взглянуть друг другу в глаза и увидеть, что все нормально. А в этот раз - что-то ей подсказывало, что они больше не встретятся. Может потому и хотела уехать без предупреждения, чтобы своими прощаниями не дать ему понять своих предчувствий... Хотя она переоценивала Джека.
- Что, японская сорока на хвосте принесла? - она слегка присела на свой чемодан, вытянув вперед обутые в кеды ноги - удобство превыше всего, тем более при перелетах с пересадками, - Так и думала, что не нужно было ему говорить, - покачала головой и опустила взгляд, теперь разглядывая пол аэропорта. Сколько слез тут было наверняка пролито - целое море, а вот сегодня обойдется без них. Потому что чего плакать-то? - Понимаешь же, почему?
Вряд ли он очень хотел играть в угадайку "Почему Дейдре Бёрнс промолчала о своем отъезде", но у него не было выбора - сама Дей это объяснить могла с трудом, а потому с большим удовольствием скинула необходимость придумать причину на О'Рейли. Хотя волновали ли его причины?
Она подняла взгляд и посмотрела на него, улыбнувшись - этот парень был для нее ебаной загадкой. На кой черт приехал? Почему не запыхался? Почему не приехал раньше, чем за десять минут до окончания регистрации?
Дей начала перебирать пальцами и мысленно уже села в самолет. Прощание с Городом уже состоялось - когда она увидела Джека, а больше ей ничего и не нужно было. Как тогда. Когда он был нужен ей так сильно, что приехал из самого приюта. Когда смерть Брана чуть не свела ее с ума и так бы и было, не появись тогда на похоронах О'Рейли. Она до сих пор не понимала, как он оказывался там, где больше всего был ей нужен - это было что-то вроде ментальной связи или еще какой-то хуйни, которая бывает у людей, которые вместе выросли, да? Дейдре слышала о таком что-то по телевизору, но никогда бы не поверила, не увидь его сейчас перед собой.
- Ты тоже съебывай. Наше время здесь прошло, пора дальше идти, - проговорила тихо, оставляя этот разговор уже на период своей жизни, отныне именующийся "После Города", потому что это говорила уже не старая Дейдре, вернее, слишком юная, чтобы не видеть того, как быстро и незамедлительно нужно было бежать из Чарльзтауна, чтобы не сгнить там вместе с уже прогнившими его жителями, - Я устала от этой постоянной погони за чем-то, мне страшно, что уже из этого потом не выберешься. А в этом месте по-другому не прожить, - зачем она перед ним оправдывалась? Или перед собою? Объясняла самой себе, почему уезжает, почему бросает их и пыталась доказать, что это не предательство, а просто кардинальные перемены в жизни. Дей искренне надеялась, что каждый из Своих когда-нибудь поймет, что Город кончился. Город остался за спиной.
Правда, сейчас Дейдре смотрела прямо Городу в лицо.

Отредактировано Deirdre Burns (2015-09-10 14:56:26)

+1

5

В одном она права точно – принц из тебя совершенно херовый. Не то что недоделанный, но даже не начатый, ты вообще слеплен из другого теста, а оно, опаленное жарким восточным солнцем, ни разу не впитало в себя аристократизм. Стало только хуже. Но это все шутка, это чертов полузабытый юмор стайки Городских беспризорников, выросших в нынешних вас. Когда-то тебе было охуительно весело задирать Дей, называя принцессой воров – вашей принцессой, но при этом сам ты всегда огрызался, когда тебя пытались именовать принцем, и дело было вовсе не в Бёрнс. Лишний пафос; тебя больше тянуло в сторону мафии, ты бы хотел иметь вес в преступном мире, а принцы – что за хуйня вообще эти принцы? Ты огрызался, матерился, демонстративно сплевывал на пыльный асфальт и пинал песок потрескавшимся носком кеда, но в глубине души самую малость все-таки гордился. Ну а хули, все равно это своеобразное признание лидерства, пусть и нахуй никому не нужное. Это потом в тебе уже не приходилось сомневаться – но ты все равно продолжал называть Дей принцессой, и за это, кажется, даже пару раз чуть не получил по морде. Но увернулся, конечно.

Забавно слышать от нее про косяк, ведь она вроде как чистенькая. Вроде как в завязке, вроде как отошла от ваших старых привычек. Университет блять, съемная квартира, работа, и вот теперь – этот отъезд. Ты не понимаешь, как так можно, и не уверен, что сможешь понять; валяясь на жестких армейских койках, ты не думал о Городе, потому что это делало тебя слабее. Дей пытается забыть Город, потому что… стыдится? Тьфублять, даже думать про это мерзко. Странно тогда, что она не сделала вид, что совсем тебя не знает – но молодец, что не сделала. Это было бы огромной ошибкой. Даже сейчас, когда ты спокоен и умиротворен чужой смертью, когда тебя почти перестали мучить фантомные боли и удушающая обида на грани ненависти. Ты бы не стерпел.

Но вместо взрыва ярости ты улыбаешься. Ухмыляешься, издевательски кривишь губы и щуришься, но молчишь, как будто у тебя полные карманы дури, и там не какая-то травка, а что-то вроде «ангельской пыли» или паленой кислоты, от которой напрочь рвет башню. Как семь лет назад. На самом деле, ты не настолько идиот, чтобы таскаться с этим дерьмом по городу, но по выражению лица можно спокойно предположить обратное. Ты стал осторожнее – продуманней, но кто откажется от мысли, что война выбила из тебя остатки здравого смысла? Твой взгляд сквозит опасным безумием, пусть оно пока и скрыто где-то в глубинах твоего искусственного спокойствия. Кажется, что для того, чтобы вспыхнуть, тебе хватит одной искры.

- А ты серьезно думала, что он не скажет? – изгибаешь брови, и улыбка становится еще шире. Еще насмешливей.
Ты всегда был уверен в Шиноде, кроме, может, первых пары месяцев после знакомства в чертовом приюте. Он рассказал бы тебе все, что было бы для тебя важно – и ты рассказал бы ему все, потому что у вас уже хуеву тучу лет нет секретов друг от друга. Ты доверяешь ему безоговорочно, и только ему. Сейчас это доверие стало особенно необходимым; если бы не Эрр, пережил бы ты самые первые приступы боли? Да и вообще, сколько раз этот узкоглазый ублюдок спасал твою жизнь? Ты веришь ему, он верит тебе, и поэтому ты считаешь его братом. Неужели ж блять он мог бы не рассказать тебе о том, что ваша принцесса съебывает из Бостона? Ты даже не видишь ничего странного в том, что он сделал это не сразу. Главное – Эрр обеспечил эту вашу встречу.
Осталось разобраться, на кой черт она вам обоим.

Передергиваешь плечами – жетон на шее знакомо звякает. Не знаешь да и не хочешь знать, почему Дей не захотела ни с кем прощаться. Вы ведь могли устроить как в старые добрые, и дом твой до сих пор цел, даже выглядит лучше прежнего, и денег теперь больше. Но она не захотела. Их высочество выше вписок с бывшими друзьями? Блять. Не хочешь об этом задумываться, потому что мысли как на подбор оказываются очень хуевыми. Не то чтобы ты не был готов к разочарованиям в людях, которых когда-то считал своими, вон, один Уэйн чего стоит, но это было бы слишком печально. А ты в последнее время как-то очень уж бурно расстраиваешься, на примере того же Уэйна. Сука, ебаный предатель.

Дей усаживается на свой чемодан, ты подходишь ближе. Вместо чеканного армейского шага – плавная, почти непринужденная походка беспечного блять человека. Это не мешает тебе быть абсолютно собранным, ты умеешь сочетать в себе эти два состояния, всегда умел, а теперь научился еще лучше. Движешься почти крадучись, совсем легко и почти бесшумно - тебе хочется стоять ближе. Хочется видеть, как она дышит. Может быть, даже почувствовать это дыхание; странный, изломанный интерес. А Дей говорит и говорит, и ебаный ты в рот, о чем она вообще? Даже если ты почти согласен с тем, что старого Города, вашего Города больше нет – все равно, о чем она? Облизываешь губы еще одним быстрым движением языка и склоняешь голову набок, щурясь, так, чтобы практически исчезла чернота глаз. Что за херню она тут несет, а? Нет, ну серьезно? «Наше время прошло» блять, ну чисто Шекспир, никак не меньше.

- Ты в универе своем ебаном таких слов нахваталась что ли? – интересуешься насквозь издевательским тоном; если бы из твоих слов можно было собрать яд, то его бы хватило, чтобы отравить весь Южный Бостон, - Чет не заметил, чтобы ты от кого-то убегала в последнее время: свалила себе из Города в райончик почище, окопалась там, и будто никогда и не было ничего?

Для обвинения не хватает взгляда и интонации, но вместо этого ты улыбаешься. Со стороны вы кажетесь старыми приятелями, ведущими неспешную беседу, и кто бы мог подумать, какое концентрированное напряжение может повиснуть в воздухе. Разрушаешь его мгновенно – делаешь короткое движение рукой и заправляешь за ухо девушки выбившуюся прядь темных волос. Не ласково – резко. Ты не умеешь быть нежным, да и нахуй надо. Тебе просто хочется ее коснуться.

Отредактировано Jack O'Reilly (2015-09-13 23:28:11)

+2

6

"Серьезно думала, что он не скажет?" - каким-то гребаным эхом отозвалось в голове Дей. Бред, не могла ведь она наивно полагать, что Шинода утаит от Джека хоть что-то, что, как ему бы показалось, было бы для О'Рейли интересным. И не такая уж Дейдре была забитая овечка, чтобы скромно думать, что Джеку будет совсем плевать на ее отъезд, и тогда ведь получается, что... Эрролу она рассказала об этом только для того, чтобы увидеть, придет ли этот глупый ирландец?
Бёрнс покачала головой и еле удержалась, чтобы не закрыть лицо рукой - какие внезапные открытия делала для себя она именно сейчас, в здании аэропорта, когда до окончания посадки оставалось уже не более 10 минут, и, конечно же, удивлялась этим новым фактам совершенно неподдельно и искренно.
Детский сад, да?
И пока Дей пыталась понять, преднамеренно или действительно совершенно случайно рассказала Шиноде о том, о чем не хотела вообще-то говорить никому из своих, Джек все улыбался. А она смотрела на него, разглядывала, стараясь запомнить его черты лица и его мимику, стараясь понять, чему он так улыбается и почему вообще приехал. Неужели ему правда было дело до ее отъезда? Созвонились бы потом в скайпе, рассказали бы друг другу что да как... Нет. Вот именно.
Они не были теми "друзьями", которые интересуются жизнью друг друга еженедельно, ежедневно, ежечасно - Дейдре была всегда уверена в том, что с Джеком все хорошо. По крайней мере после его внезапного ухода в армию, после которой он вернулся сам не свой, еще более утрированно нервный, больной, совершенно не здоровый - в ее душе иногда появлялось чувство жалости к нему, но Дей понимала, что жалеть О'Рейли значит нарываться на проблемы, а потому лишь пыталась принять то, что происходит с ними двоими как должное.
А она не могла за него не переживать. Да, знала, да, была уверена, что все в порядке, тем более пока Эрр всегда с ним, всегда рядом, всегда поддержит и подставит плечо в случае необходимости, но что творится в его сумасшедшей ирландской головушке - до сих пор было секретом даже для нее. Тайна, покрытая мраком. Мраком, который так и бесновался в его темных глазах, который Джек источал, которым Джек и был - едким черным дымом, густым, плотным, обволакивающим, выжимающим из окружающих слезы и иногда удушающим. Для Дейдре был таким.
Он смотрел на нее теперь с наклоном головы и Дей почувствовала, что, похоже, сказала что-то не то. И в следующую минуту услышала ответ О'Рейли, задрав немного подбородок вверх и тоже склонив голову набок, всем своим видом давая понять, что слушает его, но не слышит. Этот едкий, этот ядовитый тон он мог оставить себе и кому-нибудь еще, но не пичкать им слова, которые говорил Бёрнс.
- Что ты несешь воо... - начала Дейдре тоже с улыбкой, но резко, даже грубо, готовая дать отпор на все его нападки, и затем осеклась, стоило Джеку дотронуться до нее. Не тянется к его руке, не хочет задержать ее так близко к лицу чуть подольше, не перехватывает - удел малолеток и фильмов о любви и прочей романтической чуши - но это его движение будто помогло ей успокоиться и немного остыть, мог ли он обидеться на нее за то, что она сбежала от них? Но она ведь не сбегала, а просто ушла, просто поняла, что уже выросла из Города, выросла из разборок, что больше не хочет терять близких людей из-за неаккуратно сказанных слов или неверно брошенных взглядов, рисковать собой или своими близкими. Времена безумной молодости прошли - и это надо признать и уже сесть где-нибудь ровно на своей ирландской заднице и выбираться из того дерьма, в которое они успели по уши влипнуть.
Дей отстранилась от него, обхватив пальцами свое запястье с татуировкой-именем брата и опустила взгляд. На месте, куда она денется. Немного правее - и увидела и клевер, который как приговор зиял на втором запястье. Зеленый, немного потерявший свой первоначальный сочный зеленый цвет, но какая разница - она ведь все равно решила сводить эти татуировки, оставляя лишь своего черного ворона на спине.
- Не могло этого не быть, - сказала она, поднимая глаза опять на Джека. В них не было слез и ее голос не дрогнул, но как он мог, глупый О'Рейли, сказать, что она забыла все то, что произошло в Городе? После того, как видел, что с ней было на похоронах брата. Да, это было уже слишком давно, чтобы помнить это живо, ярко, как вчера, но Дейдре ведь помнила. Неужели сам Джек забыл, насколько ей было хуево и мог хотя бы представить, что она что-то забыла? - Если хочешь считать меня предательницей - пожалуйста. Для тебя будем считать, что теперь я уезжаю из этого сраного города и Чарльзтауна в городок почище. Тебе ведь так будет проще, да? - и она тоже вовсе не обвиняла его в чем-то, а лишь пожимала плечами и признавала свою слабость. Если он хочет считать, что она сбегает - то пускай считает, ведь Дей Бёрнс никогда не была в силах переубедить в чем-то грозу Городских улиц Джека О'Рейли. И никто не мог. Кроме, пожалуй, Эррола, но его здесь вовсе не было.
- Поэтому и не хотела говорить, что уезжаю, - усмехнулась одними уголками губ и покачала головой. Именно сейчас Джек, казалось бы, был так близко к ней, но одновременно и так далеко. Как будто попробуй она до него дотронуться - и не дотянется, не сможет, а лишь ухватится рукой за пустоту.
Было как-то неправильно прощаться вот так. Нагрубить друг другу, надерзить, разозлиться, обидеться - и с этой обидой садиться в самолет? Дей совсем этого не планировала. Конечно, и на слезливые прощания и объятия возле посадочного выхода рассчитывать тоже не приходилось, но не настолько же между ними все было плохо? Уже.

+2

7

Она так забавно сбивается, стоит тебе до нее дотронуться, и вся вот эта надуманная бравада уверенности соскальзывает, как плохо закрепленная карнавальная маска, вроде тех, которые дети напяливают на Хэллоуин, чтобы ходить по домам и клянчить сладости. Ты так никогда не делал, потому что у тебя не было такого детства, и у Дей не было – зато у Дей была религиознутая на всю голову матушка, которая запрещала ей переодеваться в нечистую силу, а у тебя дома просто всегда творился сущий пиздец, и было как-то не до праздников с конфетами. Но все это хуйня – Дей осекается, прерывая свой, наверное, охуительно гневный монолог в самом начале, и ты в ответ довольно скалишься, как будто ждал такой реакции. На самом деле, конечно, нет, потому что ты вообще ничего не ждешь от своих так называемых друзей, хватило того, что когда-то ждал преданности Городу, а вместо этого один подался в копы, а другая вот, съебывает на вольные хлеба куда-то в теплые края. Калифорния, да, или что там Эрр сказал?

Калифорния в твоем представлении выглядит как перманентно-голубое небо, солнце, пальмы, ебаный песок и голливудские знаменитости с толпой охраны. Да, еще море, серферы и спасатели Малибу, и спасательницы с большими буферами. Штат кажется слишком райским, до неприличия удобным, приятным местечком, особенно в сравнении с вашим родным Восточным побережьем, низким чарльзтаунским небом, затянутым тучами и серой промышленной гарью, тоннами снега под Рождество и прочими прелестями, среди которых ты вырос. Вы оба выросли. Схуяли, собственно, она сваливает? Самая умная, что ли?

Злиться получается как-то плохо, совсем никак, если честно – тебе слишком спокойно, только досада клокочет где-то глубоко в груди, но это почти неощутимо. Дей повезло, что она улетает сегодня, а не месяц назад, когда ты еще скитался без места и цели, тупо напиваясь и накидываясь всякой дрянью до беспамятства, а потом мучился раздирающими тебя на части фантомной болью кошмарами и ползал по грязному полу во время очередного приступа. В таком состоянии, как тогда, ты бы к хуям разъебал половину аэропорта, но сейчас все слишком мирно. Сейчас ты почти готов просто показать подруге детства средний палец и пожелать катиться ко всем чертям в свою ебаную Калифорнию. Нежиться, блять, под солнцем и пить коктейли, забывая с каждым глотком о той грязи и крови, которая повязала всех вас, родившихся и выросших в Городе.

И умерших в Городе – Дей отстраняется и знакомо обхватывает свое запястье; ты сужаешь глаза, цепляясь взглядом за ее тонкие руки. Бран был совсем мелким, его убийство так и осталось безнаказанным, и какое-то время ты даже винил себя в этом. Но бессмысленная, случайная смерть ребенка на улицах Чарльзтауна в середине девяностых – слишком слабая зацепка, чтобы можно было выйти на виновников, ты понял это очень быстро, и оставил затею. Его могила на Городском кладбище – единственная, на которую ты вообще когда-то приходил, напрочь игнорируя похороненных где-то там отца и мать. Нахуй они тебе сдались, а вот брат Дей тебе всегда был почти как родной. Он был свой. И кстати, получается, что его она тоже бросает?

И похоже, что мысленная цепочка Дей пересекается с твоей: подруга как-то резко стухает, как будто мысленно возвращаясь в день его похорон. Ты тоже не забыл, и ты, в общем, совсем не об этом, ты говорил не про него, а про живых, но это тоже неплохой вариант. Вроде козыря в рукаве, и не то чтобы ты стремился ее удержать – нахуй надо, ты веришь, что сможешь это, если немного изменишь стратегию поведения, но ты слишком упертый ирландский баран, чтобы делать хоть что-то, чего делать не хочешь категорически. Проникновенно заглянуть в глаза, коснуться плеча и попросить остаться? По щеке погладить, наклониться и поцеловать? Тьфу блять, тьфу нахуй. Еще не хватало.

Уезжать – это ее выбор, и ты не имеешь ни малейшего понятия, почему вообще приперся в аэропорт. Уж точно не прощаться и не упрекать. Поглумиться напоследок? Так вроде и не злишься. Вообще не очень понимаешь, какие эмоции испытываешь, какая-то ебаная каша.

- Ой какая блять драма, - реагируешь на ее слова мгновенно, расплываясь в довольной улыбке, и разводишь руками в широком, почти театральном жесте, случайно задевая какого-то мужика и выбивая стаканчик с какой-то газировкой. Оранжевые брызги по светлой, отполированной плитке – красота, блять, но внимания на произошедшее все равно не обращаешь, потому что смотришь на Дей, и, слыша возмущение за спиной, просто показываешь незадачливому пассажиру фак. Даже не оборачиваешься – от тебя, видимо, исходит какая-нибудь блядская опасная аура, поэтому скандал затухает в зародыше.
А ты просто смотришь подруге в глаза, не моргая.
И улыбаешься.

Можно было бы начать затирать на тему того, что не Дей решать, что ты там думаешь и что тебе удобно, но вместо этого кашляющее усмехаешься куда-то в сбитые костяшки и меняешь направление разговора.

- Еще скажи, что не рада меня видеть. И не ждала, - облизываешься – хочется курить, но еще было бы неплохо перестать смотреть настолько вниз, потому что начинает затекать шея; ты бы опустился рядом на корточки, по старой привычке юности, только вот поврежденное на войне бедро вряд ли оценит такие маневры. Поэтому ты стоишь, растаскивая резиновой подошвой новых ярко-красных кед липкую газировку по некогда чистому полу аэропорта.
И смотришь.
И улыбаешься.

Отредактировано Jack O'Reilly (2015-09-23 23:36:11)

+2

8

Когда Джек толкает мужчину с газировкой, Дей почему-то стало стыдно. Захотелось извиниться за него перед этим мужиком, хочется провалиться сквозь землю, захотелось сесть на самолет и улететь - подальше от этой непонятной атмосферы, которая сейчас царила совсем рядом с выходом G-3. Могла ли она представить, что ее отъезд завершится такой странной беседой? В один момент между ними нарастало такое напряжение, что ей хотелось врезать Джеку, в другой - хотелось обнять, попрощаться и сказать даже что-нибудь хорошее.
Вот только он после армии стал еще невыносимее и еще дерганнее, и моменты, когда хотелось как-то словесно его поддержать или просто вставить в эту колкую беседу какие-то добрые слова, ускользали. И их было намного меньше тех, других, когда он бесил до невозможности, и Дейдре не понимала, чего он добивается.
Она лишь покачала головой, когда он показал средний палец не виновному в его же неаккуратности мужику, закрыла лицо рукой и в следующий миг снова смотрела на него. Прямо, не отводя взгляда, желая услышать, что он скажет теперь.
У них ведь никогда не получались сцены прощания, зачем он приехал?
- Слушай, ты ведь сам знаешь, что ждала. Только вот заявился ты так, что уже как будто и не рада, - сказала честно, ничего не скрывая и больше не заламывая рук, не подбирая нужных и правильных слов, - Да, блять, это драма! - говорила теперь громче, не жестикулируя активно, но явно потеряв то спокойствие и хладнокровие, каким хотела его встретить.
Делать вид что ей похуй оказалось немного сложнее, чем она думала. И даже зеленый клевер на запястье, который, вроде бы, делал их чем-то вроде родных душ, не работал. Именно в этот момент она не чувствовала с человеком, стоящим напротив нее, никакого родства.
Почему он все время все портит?
- Почему ты всегда все портишь? - повторила вопрос из своей головы вслух, всплеснув руками и закатывая глаза. Она не хотела ругаться, хотела уехать со спокойной блять душой, сесть в самолет, включить музыку, попить халявного бухлишка и потом еще три часа сидеть ждать пересадку, а не вот как сейчас - злиться, нервничать, а потом еще и наверняка думать о том, не зря ли наговорила лишнего, - Ты ведь уже приехал, блять, - в голосе слышался упрек и негодование, этот детский сад, играющий в его заднице, уже ее достал, - Неужели нельзя просто попрощаться и пожелать мне счастливого пути? Это не в стиле О'Рейли?! - кажется, голос стал еще громче, но еще не таким, после проявления которого окружающие неодобрительно оглядываются.
Они уже один раз так неодобрительно поглядели, когда Джек пролил газировку, но быстро затихли - даже левые люди видят, что он ненормальный, что он сумасшедший и что с ним лучше не связываться.
Дейдре же всегда пыталась это отрицать, пробовала найти ему какие-то оправдания, считала его таким, какой он есть, но верила в то, что он исправится - и, похоже, ее любви к нему все-таки не хватало, чтобы ничего в нем не менять и попытаться понять его. С этой задачей отлично справлялся Эррол и Дей иногда казалось что Шинода стал для Джека спасением. Было обидно, что таким спасением не смогла стать она сама, правда она никогда особо не задумывалась, хотела ли она кого-то так спасать, было обидно, что ее любви тогда не хватило для того, чтобы они стали друг другу действительно близки, но может просто Джеку не нужна была такая девушка?
Дейдре покачала головой - какая все-таки ерунда лезет в голову, когда ты стоишь возле самой посадки на самолет, который увезет тебя очень далеко от человека, который когда-то был для тебя всей жизнью. Слишком громкие слова, но ведь это гребаная правда - Дей в 15 или 16 лет не представляла своей жизни без О'Рейли. А теперь - вполне, и может уезжала именно для того, чтобы обратно в то же самое не вляпаться. Насколько страшно было тогда представить жизнь без Джека - настолько теперь жутко представлять свое дальнейшее пребывание в Городе. Это можно называть слабостью, предательством, чем угодно - но Дейдре просто не могла больше здесь находиться. В месте, где произошло слишком много всего.
В сотне метров от них был выход к железной птице, которая должна была унести ее далеко-далеко от этого человека. Она бросала вызов самой себе, сможет ли выжить одна, без Своих, без поддержки близких когда-то ей людей. Она была слишком гордая, чтобы просить помощи у них, чтобы просить понимания у самого Джека. И поэтому снова огрызнулась, когда поняла, что сказано еще не все:
- Если ты приехал - то это твое решение, а не мое. И не надо на меня злиться, потому что чувствуешь себя дураком теперь или не знаешь, что сказать. Если так, то я пошла, мне уже давно пора регистрацию, - истерики и ссоры Дей заводить совсем не хотела, а потому постаралась сказать это максимально спокойно и холодно, чувствуя, что Джек может с одинаковой вероятностью как взорваться сейчас в бешенстве, так и наплевательски сказать что-то вроде "пиздуй" и даже рукой не помахать. Надеялась только, что он не разнесет весь аэропорт к херам и не достанется кому-то совсем не виноватому в их сегодняшнем плохом настроении.
Охуенно попрощались.

Отредактировано Deirdre Burns (2015-09-28 13:15:20)

+1

9

Что творится в твоей голове, какой невообразимый хаос там происходит, в глубине твоего подсознания, где в иссиня-черном пространстве запутавшихся мыслей, ворочающихся, как огромный спрут, вспыхивают разноцветные огненные фейерверки. Это похоже на чертовски странное действие внутреннего ЛСД; это похоже на психическую болезнь. Что творится в твоей голове – одному богу известно, а за неимением его и вовсе никому, и как раз это кажется совершенно нормальным. Некому и незачем лезть в твою голову, твой рассудок измучен алкоголем, наркотой и совершенно пиздецовым образом жизни. В дебрях твоего разума можно снимать артхаусный хоррор с отчетливой нотой милитаризма и терпким привкусом чужого отчаяния. По какому принципу сменяются твои мысли, как ты принимаешь решения, с какой скоростью и в каком направлении, почему могут меняться желания, и что блять вообще происходит с восприятием? Ты не знаешь, даже никогда не задумываешься: воспитан совершенно в иных критериях нормальности, и дотошное самокопание тут явно проигрывает трезвому похуизму. Разве кого-то из вас, Горожан, заботили первопричины ваших поступков и истоки желаний? Разве хоть кому-то было дело до того, что особо верующие называли душой – ненужные сопли, понятия для избалованных яппи, страдающих депрессией и хуевой тучей других разных придуманных болезней. Ты не знаешь, почему радуешься, а почему впадаешь в ярость от, в сущности, практически одинаковых вещей, и почему с возвращением из армии это усугубилось. Конечно, обо всем можно догадаться – ты далеко не дурак, ты сообразишь.
Только вот не видишь смысла об этом думать.
Тебе не хочется – с тобой же все в порядке, да?

Ты стоишь напротив Дей, а она все говорит и говорит, разражается многосоставным монологом, суть которого, кажется, сводится к тому, что ты мудак. Ухмыляешься - так себе новость, особенно от нее: уж кто-то, а Бёрнс не особенно стеснялась говорить о тебе все, что думала, а думала она обычно именно это. Спорить тут бессмысленно, ты бы не стал, потому что согласен. Конечно, ты ебаный эгоист, конечно, ты вечно все портишь, потому что портить ты умеешь профессионально. Научился к двадцати шести с хуем: раньше чистил кому-то морды, теперь вот ломаешь жизни. Отнимаешь жизни. Неплохое такое развитие навыка, а? И то ли еще будет, ты ведь только начал здесь, на гражданке, только учишься применять полученные в горячих точках знания. Тебе нравится портить, всегда нравилось, и сейчас все только усугубляется.

Может, именно поэтому тебя принесло в этот гребаный аэропорт за несколько минут до окончания регистрации на рейс, который должен унести твою подругу, твою бывшую блять девушку, в голубые дали, навстречу голубым и прочему отребью Калифорнии? Потому что тебе захотелось извалять в дерьме ее самооценку и изгадить последние минуты пребывания на родной земле? И даже не потому, что злишься и считаешь ее предательницей, а просто так.
Потому что можешь.
Потому что имеешь право вести себя как последнее мудло.

Но ты не знаешь. Ты не задумываешь и не хочешь задумываться – просто стоишь напротив Дей, с демонстративной небрежностью засунув руки в карманы и склонив голову набок. И щуришься, а губы кривятся в усмешке, пока подруга тут пытается воззвать к чему-то, что, наверное, должно называться совестью. Или о чем она там думает? Чего ждет, что ты смущенно потупишься и признаешь, что доебался до нее из-за какой-то херни, вместо того, чтобы поддержать?
Да сейчас, ага.

Она сидит перед тобой, ты стоишь, слегка покачиваясь вперед-назад; перекатываешься с носка на пятку и обратно, скрипя подошвами по заляпанной газировкой плитке. Ты ждешь, когда Дей закончит, и вот она, наконец, замолкает, видимо, израсходовав весь свой запас возмущения. Не меняешься в лице, даже не шевелишься – улыбка застывает, словно восковой слепок; ты смотришь, даже не моргая, а потом резко наклоняешься к ней, оказываясь так близко, что ваши носы едва не соприкасаются. И улыбаешься шире, неосознанно втягивая носом знакомый, но чужой запах.

- Думаешь, я злюсь? – интересуешься так вкрадчиво и улыбаешься так широко, что получается почти жутко; от тебя веет опасной концентрацией силы и безумия, от тебя пахнет чужой смертью почти так же отчетливо, как и табаком – нужно просто уметь различать этот запах, пока еще слишком слабый, но это только пока, - Да нихуя, смотри, я охуенно как спокоен. Ты уж прости, что испортил твои слезливые прощания с Городом, приперся и стою тут, как хуй на именинах, из ебаной картины выбиваюсь. Тут же, верно, не должно быть никого из наших, да? Мешали бы перфомансу? Давай, принцесса блять, продолжай, отвлекать не буду – можешь даже слезу пустить, чтобы я наверняка поверил, что у тебя тут реально драма.

Разводишь руками в стороны, на этот раз чудом никого не  задев, и пожимаешь плечами, ухмыляясь. Между тобой и Дей по-прежнему слишком мало пространства, вы чересчур близко друг от друга, и несколько мгновений ты даже ощущаешь тепло ее прерывистого дыхания. Облизываешься, словно хочешь втянуть в себя ее вкус, запомнить напоследок, и не спешишь отстраняться. Улыбаешься.
Какой же ты все-таки подонок.

+2

10

"Интересно, у него еще рожа-то не затекла ухмыляться?" - Дей замечательно знала, что нет, не затекла, потому что подобное издевательски-ехидное выражение лица с нарочитой безучастностью появлялось на его лице очень часто. Слишком часто. Хотелось иногда взять его за щеки и как растащить в разные стороны, покрутить, повертеть и послушать, как он будет ворчать и просить отпустить.
Дейдре улыбнулась. От представления вида Джека, просящего пощады и отпустить его щеки, настроение немного поднялось, но лишь до того момента, когда она снова посмотрела на него: парень не отодвинулся от нее ни на сантиметр, был слишком близко для того, кто пришел просто поиздеваться над нею перед отъездом. Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться и привести мысли в чувство: еще несколько минут и она сядет в самолет, который увезет ее далеко-далеко. Прочь от Джека, Города, воспоминаний о брате, дома, университета, профессора, подработок... От всего того, что ей уже так осточертело и от чего она очень хотела сбежать.
Она поймала себя на этом слове. Так все-таки сбежать? Не изменить жизнь, не сделать следующий шаг, а просто - сбежать? Звучит как-то не очень круто, даже совсем не круто. Звучит так, будто она ни капли не выросла и любые проблемы решает не столкновением с ними лицом к лицу, а побегом от них.
Хотя с одной проблемой лицом к лицу она все-таки столкнулась и снова этой проблеме в глаза взглянула.
- Джек... - проговорила шепотом, пока он отвечал своим монологом на ее, и покачала головой. Неисправимый, неисправимый О'Рейли. Чего он от нее хочет? Зачем приперся? У нее не было никакого ебаного перфоманса, она хотела просто взять и улететь, просто пройти регистрацию, сдать багаж, сесть в самолет и полететь. Она вообще пиздец как боялась в этот самолет садиться, потому что никогда раньше не летала, а на днях какой-то из самолетов захватили какие-то ебучие террористы. Надо было ехать на автобусе, как она с самого начала и решила, а не придумывать какие-то самолеты и прочую ерунду...
По ее коже пробежались мурашки при мысли о полете и она даже на какое-то время отвлеклась от гневной тирады Джека, а потому ответила на нее с запозданием, припоминая, что он вообще говорил и примерно прикидывая, что можно сказать, чтобы не спровоцировать его на еще какие-то излишне агрессивные действия.
- О'Рейли, ты грёбаный придурок, - Дей усмехнулась, потому что нельзя было сейчас дать ему надавить на себя слишком сильно, да и он... не мог? То время, когда Джек был для нее центром вселенной, единственным важным человеком в жизни, кумиром, примером для подражания, ее маленьким личным божеством, как бы тупо это ни звучало, прошли. После его возвращения из армии она видела в нем все его недостатки, все его угловатости, все его проблемы - и больше не восхваляла его, не приписывала ему каких-то положительных качеств, которые  на деле еще спали глубоко в его душе, не оправдывала грубые и нелогичные поступки смелостью и дерзостью, а теперь понимала, что виновата болезнь и все то, что он уже пережил... Нет, она не жалела его, а потому могла говорить ему все, что на самом деле про него думала, потому что еще и не боялась, - Эгоист, псих, идиот, недалекий ирландец, псих... Я уже говорила, что ты псих, да? Хотел испортить мне перфоманс? Испортил, поздравляю. Можешь занести себе в копилку "бесполезных и идиотских поступков, совершенных по вине душевного мудизма"! - не хватало им для полного счастья сейчас здесь подраться, но все именно к этому и шло. Последнюю фразу Дей "закавычила" и жестом, проводя руками возле самого лица Джека и придвинувшись к нему еще ближе, - И никакой драмы тут нет, я просто съебываю, понимаешь?! Просто съебываю отсюда! На ебучем самолете, где, я надеюсь, дадут пожрать и выпить. - или хотя бы не дадут помереть от страха.

+2

11

Нет игры больше месяца. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Аэропорты и города