внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 11°C
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » furious wasteland


furious wasteland

Сообщений 1 страница 20 из 46

1

http://firepic.org/images/2015-09/07/si3uwd5tj4fv.png

Код:
<!--HTML--><table 100%>
<tr>
<td width="35%"><img src="http://5.firepic.org/5/images/2015-09/07/4c8wd7k17yi2.png"></td>
<td align="justify"><i><b>"</b>Я немногое знаю о Войне.
Весь мир тогда забросали атомными бомбами.
Он едва уцелел.
Погибли миллионы…
Если вы не знаете, что такое атомная бомба - вообразите худшую вещь на свете.
Так вот, атомные бомбы были еще хуже.<b>"</b></i></td>
<td width="36%" align="right"><img src="http://firepic.org/images/2015-09/07/inr1xkqr1ok4.png"></td>
</tr>
<tr>
<td width="30" align="left">
<b>Имя:</b> <a href="http://img12.deviantart.net/ca56/i/2015/176/0/3/mad_max_by_nuclearsnailstudios-d8yqaxk.jpg" target="_blank">Рейвер</a>
<br><b>Возраст:</b> 27 лет
<br><b>Оружие:</b> модифицированная винтовка, револьвер и ржавый мачете, набор гранат
<br><b>Транспорт:</b> скоростной мотоцикл “<a href="http://2.bp.blogspot.com/-5eOUGf3aL9U/VUZQLy1k-wI/AAAAAAACACU/K9YbxUz-eFc/s1600/mad_max_fury_road_moto_frd-27758.jpg" target="_blank">Ржавый вепрь</a>”
<br><b>Принадлежность:</b> ренегат, охотник клана “Пыльных шакалов” и боец “Своры”
</td>
<td valign="top" align="justify" width="40"></td>
<td width="30" align="right">
<b>Имя:</b> <a href="http://img01.deviantart.net/97e9/i/2014/002/7/2/katja_2_by_nuclearsnailstudios-d70lkab.jpg" target="_blank">Лана</a> 
<br><b>Возраст:</b> 26 лет
<br><b>Оружие:</b> дробовик, небольшой боевой нож и нож-мачете
<br><b>Транспорт:</b> боевая грузовая фура “<a href="https://g-a.d-cd.net/c897c52s-960.jpg" target="_blank">Ревущий баран</a>”
<br><b>Принадлежность:</b> наемница, перевозчица от "Цитадели" и военачальница "Стада"
</td>
</td>
</tr>
</table>

Отредактировано Lucas Hayward (2015-09-07 21:46:09)

+1

2

Жизнь - откровенное дерьмо.
Жаль, что мы не можем вернуться в прошлое и просто отменить там свое рождение.

Добро пожаловать в Пустоши. Их хорошо видно с этого холма - если бы еще, конечно, было на что смотреть. Солончак, пыль и песок на многие километры вокруг. Ты едешь, едешь, едешь, пока не наталкиваешься на клочок земли, настоящей, мать ее, земли, поросшей жухлой, тоскующей по воде травой, колючим сухостоем, остатками былой живой роскоши, и ты готов драть глотки собственными зубами только за то, чтобы надрать из этой земли траву, сухостой, корни, глину, все, что попадется тебе под руку. И твое горло тоже готовы перегрызть те, кто придет сюда позже, те, кто пришел сюда раньше. Вам всем уже плевать на то, насколько может быть все это добро заражено, насколько оно проклято и как долго ты протянешь после того, как затолкаешь его себе в рот, пережевывая вместе с камнями и песком. Ты ведь уже успел запомнить, что попытка напиться из пересыхающей реки или пруда может стать последней в жизни? Рядом с каменистым разломом белеют кости, выточенные ветром. Он тоже хотел пить, а теперь лежит здесь, обглоданный птицами - ничто их не берет, никакая война, никакая радиация, голод, смерть не принимает пернатых тварей - и обточенный песчаными бурями. Надеюсь, он хотя бы сумел напиться перед смертью? Или дыра в его черепе появилась не после смерти, а была одной из причин? Вода развращает. Вода делает слабым. Вода убивает.
И все же вода по-прежнему необходима человеку для того, чтобы выжить. Она необходима человеку и она необходима радиоактивному мясу, поэтому тот, кто обладает водой, обладает всем этим проклятым миром. Если бы, конечно, был бы смысл в этом обладании.
Ну, как оно? Успели все рассмотреть? Хорошенько гляньте еще разок на этот вид, на каждую трещину обезвоженной почвы, на каждый песчаный бархан, на дорогу, которая простоит еще сотни лет и пронесет на своей покрытой рытвинами спине еще тысячи колес, посмотрите в небо миллиона огней, окунитесь в тяжелый воздух безжизненной равнины - если вы поедете вперед, вы будете видеть ее перед собой, позади себя и вокруг себя на протяжении всех дней, пока еще сохраните зрение. Если вы поедете назад, вы не заметите никакой перемены. Вокруг на тысячи верст только одна пустыня. Один пейзаж, лишенный того разнообразия, на которое можно поглядеть в “Цитадели” на цветных открытках из довоенного прошлого. Я не верю в те картинки. Я - рожденный в новом времени, я сын “Беглых псов” и я наследник Раувы, бросившего вызов тварям, возжелавшим выстроить свои гнезда на руинах старых городов. Вся моя жизнь - это кровь, дорога и песок.
Слышите стрельбу?
Это мой мир. И в моем мире нет такого понятия, как “мирный житель”. Обитатель. Ха!
Автоматная очередь разрезает воздух и уносится ввысь, огнестрел захлебывается и затыкается спустя несколько секунд. Звук выстрелов исчезает, проглоченный ненасытной Пустошью.
Это рейдеры. Они убивают, грабят, насилуют, сбиваются в мелкие шайки, которые собираются в большие банды, которые… я мусолю в пальцах сигарету. Бить кремень для того, чтобы прикурить, это слишком расточительно, но не курю я не поэтому. Этой сигарете уже два года и она все еще цела. Пропитана насквозь маслом, бензаком, ядом, но цела. Это клей, он помогает ей оставаться практически такой же, какой она была, когда попала мне в руки. Здесь вообще не курят, новый мир не оставляет места привычкам и только старики, которые еще помнят его другим, могут рассказать как это и зачем это все делалось. Поэтому я просто гоняю сигарету между пальцами, туда-обратно, туда-обратно. Рейдеры почти все каннибалы и, если некого жрать в округе, жрут друг друга. Может быть, если оставить их в покое, рано или поздно они бы сами себя перебили.
Если бы в этих землях действовали законы, их можно было бы назвать преступниками.
И нас, возможно, тоже можно было бы назвать преступниками.
Да вообще всех, кто живет все этой галимой Цитадели.
Но единственным правом здесь является право сильного.
А еще быстрого, вооруженного и безбашенного.

Жизнь - откровенное дерьмо. Но смерть еще хуже.
Добро пожаловать в Пустоши.

Эй, псина!
Вон того парня с бритой башкой, настолько густо испещренную шрамами, что не страшно выставлять под солнце, зовут Баггз и он на самом деле отличный чувак, таких вообще мало, очень мало, ведь чем ты, чувак, отличней, тем меньше у тебя шансов выжить среди тех, что не так хороши, как ты. Обернувшись через плечо, Баггз откинулся на ржавую спинку своего байка и поднял вверх средний палец, давая понять, что услышал оклик, но поклал на него с высоты Цитадели.
Ау-вуа-ву! — я всегда начинаю ржать, когда пытаюсь выть. И мои чуваки - они тоже ржут, пока проверяют оружие и мажут рожи черным маслом. Это чтобы солнце не слепило. Оно, конечно, все равно слепит как последняя сука. Поэтому мои чуваки надевают свои очки - в основном, конечно, трофейные, они даже кровь не стирают, потому что статус, ты с врага снял, а его череп повесил поперед байка, прямо на руль, да. Сначала голову повесил. А через пару недель уже череп, если не стухнет. Воздух здесь настолько сухой, что стухнуть мало что может, поэтому затея почти что лишена риска.
Поживимся! Поживимся! Молоком, а?! — а этот чувака зовут Блоха. Он мелкий, быстрый и гоняет на таком же вертком, как и он сам, колесе - “Жучара”, хотя вообще, если по-честноку, Блоха такая же псина, как и мы все -  все мы стая, — эй, поживимся?!
И стая отвечает ему голодным воем и веселым лаем. Я тоже лаю, это удается мне гораздо лучше, чем выть на потеху их головам. Мои чуваки поднимают вверх руки со сжатыми кулаками, все мои чуваки: и Баггз, и Блоха, и Сэндс, и Хан, и Ревун, и Мохав, и Бульдог. Сэндс - он глаза стаи, смотрит на гнилой зуб Цитадели сквозь самопальный бинокль и… вот да… сейчас… он подает сигнал, когда от Цитадели отъезжает колонна и начинает свое движение в сторону нефтяного города - Могильник, в который он превратился, казался нескончаемым, остовы зданий рядами стояли под палящим солнцем, но там кипела работа, жизнь… то еще местечко. Вам еще не полюбились Пустоши? Тогда постучитесь вон в те гигантские ворота. У них тоже нихрена нет, но мнят они о себе больше всех. Ни у кого здесь нихрена нет.
Колонна только двинулась, а наши колеса уже мчат вниз по склону им наперерез, нельзя ни минуты медлить, иначе потом уже не успеть вырваться на нужную позицию. Впереди прет туша. Туша - это огромная фура с цистерной и баком, в который можно налить воды или молока на весь этот город. Только в этот раз вода наша. Или что там? Молоко?
“Стая” двинулась наперерез колонне из Цитадели, развернувшись полукругом. Там, впереди по дороге, уже заранее натянута и спрятана под песком цепь, но этого может оказаться недостаточно, поэтому под покровом пылевой завесы Хан разбрасывает шипы.
Конвой идет на восток.
Он везет тушу прямо нам в руки!
“Стая” занимает позиции в засаде.
Сэндс, мой чувак, он забирается повыше, без байка, чтобы точно не быть замеченным. У Цитадели, знаете ли, тоже есть дозорные. И они довольно внимательные твари.
И…
Ну же…
Цепь натягивается и первая машина из конвоя переворачивается в воздухе, налетев на преграду на полном ходу. В эту же секунду Сэндс дает нам команду и ревущая “Стая” срывается в атаку - верткие мотоциклы нагоняют пыль, закрывая обзор конвойным машинам.
Я всегда держусь позади. Вы понимаете, зачем?
Мои чуваки отвлекают внимание. А я - по одному отбиваю нашего кабанчика от его пастушьих щенков.
Бойцы полураспада! — я подрезаю на своем верном колесе этих уродов в шипастой тачке и забрасываю в окно гранату, главное - унестись подальше, пока не взорвалось и не разлетелось в лоскуты. Они никогда не успевают закрывать окна!..
Время подохнуть!
[NIC]Raver[/NIC]
[STA]What a lovely day![/STA]
[AVA]http://5.firepic.org/5/images/2015-09/07/4c8wd7k17yi2.png[/AVA]
[SGN]Ржавый вепрь[/SGN]

Отредактировано Lucas Hayward (2015-09-07 23:15:45)

+1

3

Мы рождены, чтобы умереть.
Внизу беснуются прокаженные. Старики, покрытые язвами, из которых сочится гной; калеки, в ком ни осталось и капли достоинства; не люди - существа, лишенные всякой надежды на выживание. Они просят воды, они умоляют подарить им еще один день для существование. Вот только зачем? Чтобы пострадать еще немного? Мерзкие трусливые твари, не имеющие смелости даже умереть с достоинством. С отвращением сплюнет на пол, совершенно не обращая внимания на тех, кто внизу. Тех, кто никогда не окажется в Цитадели. Тех, кому навеки закрыт путь в Вальгаллу.
Они вымаливают воду, и вот-вот она польется на них водопадом, а эти кретины даже не сумеют насытиться ею, собрать всю до единой капли. Вода развращает, она делает их слабыми и зависимыми, она продлевает их страдания. И эти червяки будут грызть друг друга за право сделать хотя бы один-единственный глоток. Но это их выбор и их крест, который никогда не ляжет на плечи Ланы, потому что она сделает все, чтобы принять смерть с достоинством - на поле боя. Чтобы ее никогда уже не забыли.
Подъемник спускается, на нем замерло Стадо - один из немногих конвоев, соединяющих островки цивилизации. Хотя, это слово уже давно стоит вычеркнуть из лексикона. Цивилизации уже давным-давно нет. Остался только ад: выжженная земля, отравленная пустыня, заболоченные загрязненные районы и последние города. Да и города ли? Свалки. Вот только таков новый мир, и другого Лана не знает и не помнит. До нее доходили легенды и рассказы о мире, который был до эры полураспада, вот только все эти байки больше походили на сказку, и ничем не могли помочь тем, кто выживает во враждебном мире сейчас.
Ничего не изменилось, потому что это все подобно вечному двигателю: власть сменилась, вместо Несмертного на трон села Фуриоса, но это не смогло никак повлиять на этот поганый мир. Единственное, теперь женщины вели конвои, под прикрытием воинов полураспада. Теперь женская рука вела стадо вперед, став несколько мягче, но хитрее и коварней. Не только силой можно сдвинуть гору.
Вода полилась, изгои-падальщики бросились к живительному источнику давя друг друга, разливая больше, чем могли бы получить, не толкаясь. Лана всегда презрительно относилась к этому зрелищу, но презрение сменялось внутренней дрожью, предвестником адреналина: каждый выезд за стены Цитадели, шанс не вернуться, оставшись на поле боя. Каждый раз уходя, она уходила навсегда, без надежды на возвращение, лишь с мыслью, что возможно в этот раз Боги заберут ее в мир, который должен быть лучше. Заберут и пригласят за свой стол, чтобы отпраздновать каждую удачную битву, почтить и вспомнить каждого убитого врага.
"Помни меня" - слова, проговариваемые перед каждым рейдом. "Помни..."
my heart beats like a drum
Стадо - это семья, соратники и те, кто всегда с радостью отдадут за тебя жизнь, лишь бы сохранить и доставить груз до места назначения. Каждая поездка - это сотни жизней. Каждый груз - это то, без чего город не протянет, потому терять его нельзя. Биться до последнего, вырывать зубами право на жизнь, и ни за что не останавливаться даже тогда, когда, кажется, уже ничего не поможет. Вести вперед своего барана, огромную махину с грузом, значит быть пастушкой этого стада. Главной, чей приказ неоспорим, а слово - всегда последнее и нерушимое. Именно ее будут защищать, именно она для них во время поездки цель и смысл существования, именно из-за нее они будут поливать себя серебром и кричать "помни меня", а после идти на смерть, и именно она запомнишь каждого.
Лана была, наверное, самой молодой из всех главарей в наемных бригадах, работающих на Цитадель. Молода, агрессивна, бесстрашна и в меру умна, чтобы не попасть в Вальгаллу раньше срока. Сложно назвать ее осторожной, но вот амбициозной - несомненно. И именно амбиции и неимоверная тяга к жизни, вели ее вперед, оберегая и всегда спасая. А еще была такая черта, как чувство опасности. Откуда и как оно возникало, было непонятно, просто в какой-то момент девушка совершала поступок нелогичный, но своевременны, дающий ей небольшое преимущество. Так случилось и в этот раз: Лана начала действовать даже раньше, чем первый баран попался в западню, подброшенный натянутой цепью; она крутанула руль резко вправо, огибая взрывающуюся машину, которая кубарем катится вперед, разлетаясь по частям во все стороны. - Твари! - Рычит сквозь зубы, вдавливая в пол педаль газа, наращивая скорость. В голове ни капли паники, она попросту не имеет на нее никакого права, ей нужно увезти из западни груз, каковы будут потери - на важны, единственно-важное, это груз в чреве Ревущего Барана. Конвоеры отбиваются, металл корежится о метал, дребезжит, стекла разлетаются во все стороны. Повсюду огонь, пули и крики, соединяющиеся в один рев. Голоса сливаются в общий гул битвы, совершенно не разобрать, что творится, но Богам представление пришлось по вкусу, они делают ставки.
Казалось бы, неоткуда ждать помощи, с налетчиками приходится разбираться самим. Машины конвоя рассредотачиваются, принимая удар на себя. В пылу сражения и не понять, кто где. Времени на составления плана нет, стоит двигаться по наитию. Команда наверху отбивается, действуя единым организмом, который пока что несет потери только извне.

В Цитадели всегда следят за конвоем, следят до тех пор, пока Стадо не уедет на такое расстояние, что не будет виден даже маленькой точкой, как только это случается, значит машины уже под наблюдением другого города или обзорной башни. Груз нельзя оставлять без присмотра, слишком много мародеров, прельщенных легкой наживой. Потому нападение замечают сразу, правда, воины полураспада слишком далеко. Они еще в Цитадели и только собираются, в объявленной тревоге, выезжать на помощь. Когда они подоспеют от Стада может ничего не остаться, если не действовать умно.

Лана знает, что у нее нет права на ошибку, а потому и не совершает ее. Один из членов команды пробирается на морду барана, чтоб вдохнуть в него жизнь, дать ему дополнительного бензола. Машина ускоряется, оставляя позади большую часть нападающих и конвой, разбираться с ними. Девушка не проверяет сколько там осталось машин и скольких нападавших уже нет. Она несется вперед, а за ней едет два или три байка, этого может быть достаточно, чтобы остановить махину, вот только кто сказал, что Лана так просто сдаться?
Воины наверху отстреливаются, кидают взрывающиеся копья, гибнут. Но Пастушке до этого нет никакого дела, она следит за дорогой, отстреливается по возможности и лишь изредка поглядывает в зеркала. Один байк неудачно заходит с боку, Лана уводит Барана в сторону, прицеп по инерции отклоняется в другую, сминая под свои колеса этого несчастного, на миг на губах проступает алым росчерком улыбка...
Оторвав голову от созерцания смерти очередного врага, девушка замечает впереди пылевую бурю, которая несется прямо на них. Пылевая буря - это ад. Если они переживут ее, то все, можно сказать вырвались. Большая часть байков не поедет в бурю за оторвавшимся грузовиком, они либо укатят восвояси, либо подохнут от рук воинов полураспада, которые на всех парах уже приближаются подкреплением к месту стычки.
Если оторвется, то Лану найдут... если...
[NIC]Lana[/NIC]
[STA]в ад и обратно[/STA]
[AVA]http://firepic.org/images/2015-09/07/inr1xkqr1ok4.png[/AVA]
[SGN]Я жил! Я умер! Я воскрес![/SGN]

Отредактировано Sophie Briol (2015-09-09 09:11:58)

+1

4

Что лучше - жить долго и мучительно, или погибнуть быстро и громко? Ловить подачки тех, кто стоит выше тебя в пищевой цепочке нового мира, эпохи полураспада, или самому взобраться настолько высоко, насколько хватит ярости и сил? Тебе есть, что терять? Тебе есть, к чему стремиться?
ТЕБЕ ЕСТЬ, О ЧЕМ МЕЧТАТЬ?
Когда копье с намотанной на него гранатой попадает точно в один из мчащих по дороге байков, стая коротко и весело воет, провожая вспыхнувшую факелом фигуру в последний путь. У каждого здесь своя манера прощаться и если белые сыны Цитадели во все глотки орут про память, про честь умереть в схватке, про дорогу в Вальхаллу или что там еще заполняет насквозь пропитанные пропагандой их божеств мозги, то живущие в вечном беге кочевники и охотники звонко разрезали душный пыльный воздух Пустоши своим воем. Они заберут с собой все это белое радиоактивное мясо. Они утащат его за собой в ад, в клоаку, из которой нет никому спасения, в такой же мир вечной гонки и скрежета металла, в чад и дым, они схватят их за горло своими клыками и никогда, никогда не пустят в выдуманный мир. Ничего там нет. После смерти всех ждет только череда новых смертей. Стая верила только в это. Стая презирала Цитадель, презирала тех, кто жил под ее стенами, тех, кто жил внутри ее стен, презирала сначала Несмертного Джо, а теперь - становленную военачальницу Фуриосу, думавшую, что можно править иначе, но в итоге все равно пришедшая к былой форме правления. Стая презирала их, льющих на зубы серебро и бросающихся на шипы перехватчиков. Каждый пес стаи стоит двух машин конвоя, они не боялись армады, они не знали, что такое “тормоза”, они - первое племя Пустошей, шакалы, которые охотятся на свою добычу при помощи пик и камней.
ОНИ ВЕЛИ ВОЙНУ ЗА ОСТАТКИ МЕТАЛЛОЛОМА, НО НЕ ХОТЕЛИ СПАСЕНИЯ И ВОЗРОЖДЕНИЯ.
И еще одну из машин конвоя выносит в песчаный бархан, когда метко сделанный Ревуном выстрел пробивает колесо, оставляя на оси одни ошметки. На своем легком эндуро, Ревун - один из самых успешных загонщиков Стаи, он быстрый, маневренный и может взбираться вверх по песчаной стене, поэтому именно он давит колесами тех, кто отстреливается с крыши фуры. Его прикрывают сверху. Они не первый раз нападают на конвой, они знают, как засыпать песком все шесть ведущих колес набирающего обороты грузовика. На крышу сыпятся гранаты, камни и железные крюки, к Ревуну присоединяется Хан - они давят колесами всю эту шваль. В какое-то мгновение стая снова взрывается воем, провожая Блоху. Хороший он был чувак. Хороший чувак, унесший с собой две машины. Чувак, который будет гонять этих ублюдков всю вечность впереди!
В МАШИНЕ ОНИ ВИДЕЛИ КУСОК МЕТАЛЛА, А В ЧЕЛОВЕК – КУСОК МЯСА.
И сейчас перед ними кусок мяса в куске металла!

Песок, пыль, пепел, кровь. Я едва успеваю закозлить свое колесо, чтобы не влететь во взорванный остов проржавевшего конвоира, но рябые шины все равно едва не выбивают руль из моих рук, когда байк проходит по белому трупу. Это снижает мне скорость! Это раздражает!
Я вижу, как Ревун и Хан спрыгивают с крыши начавшего вилять, как чумная корова боками, грузовика, и как уносят за собой головы убитых конвоиром бессмертных воинов Цитадели. Набирая скорость, я еще могу его нагнать, мои чуваки хорошо постарались, они сделали отличную завесу - и ловлю руль своего вепря локтем, вскидывая винтовку.
Боковое зеркало грузовика взрывается осколками и я не могу удержаться от смеха. Песок дерет горло, лезет в легкие, но как же хорошо, как же это хорошо.
Эти земли наши!
На них ваша кровь!

Грузовик резко виляет в сторону, Стая воет и ревет, когда один из ее псов гибнет под огромными колесами, перемолотый чудовищной тягой.

Я жму на газ. Буря. Впереди буря. Нужно скорее намотать на лицо пропитанную маслом тряпку, надвинуть очки с резиновой прослойкой, закусить удила и рвать, рвать, рвать вперед, что там будет за той стороной, что будет после бури и что встретит в ее чреве! Мое колесо рычит, набирая обороты, оно пышет жаром, ненавистью и азартом погони. Я еще успеваю заметить, как Хан машет красной тряпкой, что мы не успели и от Цитадели уже выехала армада, что по обломкам пройдутся падальщики и надо поворачивать, пока кости целы и их не перетерло песком… и как Стая останавливается. Она воет в мою честь! Она ревет мне во славу!

Чтобы не попасть в самый шторм, приходится держать свой байк как можно ближе к грузовику, но…

Я не мог представить, что здесь, в сердце песчаной бури. Я никогда в ней не был. Я…
… предпочел бы никогда в ней не бывать.

“Вепрь” кашляет, захлебываясь песком и острым, как сталь, ветром, Рейвар прижимается к нему всем телом и низки наклоняет замотанную платком голову, ничего не видит, ничего не слышит кроме ветра и грома. Кажется, что это никогда не закончится. Кажется, что этой буре не будет конца.

Песок. В ушах, во рту, в глазах. Везде песок. Из песка приходится выбираться, как из могилы, разрывая руками, ногами, чудом не потерянной в этом безумии винтовкой, откашливаясь, отплевываясь и пытаясь протереть глаза, засыпанные даже несмотря на очки. Но все становится неважным, когда перед глазами проступает черный силуэт. Замершая туша грузовика. Несколько секунд я еще могу лежать неподвижно, но потом - черт побери, черт, черт, какой счастливый день, черт! - туша стоит так близко, я могу ее схватить!

Рейвар подорвался с места и, заплетаясь ногами в песке, наметенном бурей, загребая его старыми ботинками, побежал в сторону грузовика. У него еще кружилась голова после этого урагана, но он плевал на это состояние, а бежал, таща за собой винтовку - вокруг никого, буря понеслась дальше, отсекая от преследователей, и кто знает, когда она вообще уляжется. Рейвар знал, что нельзя терять ни минуты! Ни секунды! Это радиоактивное мясо рядом!
Он добрался до грузовика и дернул на себя дверцу. Заклинило? Упервшись ногой в кабину, Рейвар дернул дверцу на себя со всей дури, едва не рухнув, когда она распахнулась.
[NIC]Raver[/NIC]
[STA]What a lovely day![/STA]
[AVA]http://5.firepic.org/5/images/2015-09/07/4c8wd7k17yi2.png[/AVA]
[SGN]Ржавый вепрь[/SGN]

+1

5

Казалось бы, побывать в песчаной буре должно быть страшно только первый раз, если вы так считаете, то вы попросту не бывали в тех пылевых бурях, что блуждают по континенту в эпоху полураспада. Ревущий баран влетает в стену из песка, разрезая ее подобно ледоколу. Стихия впускает в свое чрево без особого энтузиазма, хочет закрутить в бешеном танце, снести с пути, уничтожить. Будь машина не такая массивная, ее бы снесло первой же волной. Но баран выдерживает, упорно пробирается вперед, увядая в песке.
Нечем дышать, хоть и все окна закрыты, а лицо закрыто промасленным платком и очками, все равно нечем дышать. Лана даже начинает сожалеть, что не взяла с собой баллон с кислородом. Но время для жалости - пустое время. Ей необходимо выжить и дождаться подкрепления, потому как все, кто был наверху в стрелковой башне убиты. Одной вести груз нельзя, слишком опасно.
Ничего не видно, пространство складывается в сплошной коричневый холст, и только то там то здесь выныривают какие-то ориентиры. Стоило остановиться и переждать, пока машина не нахваталась песка настолько, что потом уже и не сдвинется. Стоило бы, но девчонка надеется на свою удачливость, забывая, что в этом мире если есть хотя бы маленькая вероятность, что сработает закон Мерфи, то он сработает наверняка. На удачу полагаться нельзя ни в коем случае. Только не в пылевой буре.
Двигатель кашляет и глохнет, махину заносит, колеса моментально грязнут в песке. Все происходит так стремительно и быстро, что Лана не успевает отреагировать и ударяется лбом о руль и отключается.

Пылевая буря заканчивается так же внезапно, как и началась. Коричневый воздух сменяется ржаво-красным, а после и вообще становится прозрачным. Тишина становится такой неожиданной, после оглушающего воя бури, что кажется, будто бы оглох. Только Пастушка не знает об этом, она все еще пребывает на той грани между сном и явью, но отчаянно пытается выкарабкаться. Сознание медленно возвращается, слишком медленно! Нельзя отключаться в тот момент, когда рядом враг, это всегда чревато последствиями.
Понимание реальности появляется в тот момент, когда раздается скрежет метала: кто-то пытается отворить дверь. Лана действует скорее на автомате: выдергивает штык из коробки передач и аккуратно пристраивает к ноге, в руке появляется мачете, дробовик где-то на заднем сиденье и сейчас искать него нет времени.
Резко открывает дверь, в желании ударить ею того, кто ломится в кабину, но мужчина удерживает. Тут можно было бы написать, что глаза встретили чужие глаза и сердце упало в пятки, потерявшись там навсегда, если бы это не был враг. Странно, но именно такой тип мужчин всегда прельщал девчонку, к сожалению, вокруг нее терлись лишь бледные, лысые воины полураспада...
Но если откинуть романтические порывы, то в грудь незнакомца врезается девичья нога, откидывая его от барана. - ЭТО МОЕ! - Рычит, ловко выпрыгивая из кабины девчонка. Больше себя, Лана любила только свою тачку: большую, неповоротливую, но мощную. Когда ее начинают лапать всякие, внутри рождается ярость и ревность. - НЕ ЛАПАЙ! - В руке зажат мачете, тело натянуто, как струна, секунда не терпят промедления, потому вкладывая всю силы в порыв, девушка кидается на врага целясь отрубить ему руку, а лучше сразу голову.
[NIC]Lana[/NIC]
[STA]в ад и обратно[/STA]
[AVA]http://firepic.org/images/2015-09/07/inr1xkqr1ok4.png[/AVA]
[SGN]Я жил! Я умер! Я воскрес![/SGN]

Отредактировано Sophie Briol (2015-09-09 13:17:44)

+1

6

До того, как хлопнуться плашмя в песок, Рейвер успел совершить много в меру полезных дел: оцарапаться от дверь покореженного грузовика, увидеть перед собой не военачальника Цитадели, а вполне себе запыленную и замызганную, как и все в новой эре, военачальницу, словить от не же подошвой рифленого ботинка в грудину и, наконец, отвалиться от узкого дверного проема. Это было действительно неловко: а если бы не ботинок, а пуля? Дробь? То, что под своими тряпками он носит энное количество металлолома, способное спасти от дроби даже практически в упор, вовсе не означало, что все это спасет его от шальной ржавой пули в голову.
ИДИ НА ХРЕН! — также громко отозвался он, перекатываясь и рывком поднимаясь на ноги. Кочевая жизнь вечного шакала закалила его сильнее, нежели смогла бы сделать сытная жизнь в туше Цитадели, и к тому моменту, как бешеная девка налетела на него с мачете наперевес, Рейвер уже был готов встретить ее цевьем своей винтовки.
И встретил, отшвырнув нападающую назад. Ударил ногой по песку, чтобы оранжевая ядовитая завеса напрочь запорошила ей глаза - сбив свои очки за голову, он предусмотрительно зажмурился, чтобы не стать жертвой своей же атаки. Он не видел в этом подлости. Радиоактивному мясу - радиоактивный песок в морду.
Н-на! — рванув с места следом, попытался подкосить ослепленной девице ноги и свалить ее в песок, чтобы потом, смакуя, добить и разобрать на трофеи.

[NIC]Raver[/NIC]
[STA]What a lovely day![/STA]
[AVA]http://5.firepic.org/5/images/2015-09/07/4c8wd7k17yi2.png[/AVA]
[SGN]Ржавый вепрь[/SGN]

+1

7

Понимает, что не успевает, но остановиться уже не может, инерция, мать ее. Потому промахивается, еще и теряет небольшое преимущество. Зло рычит себе под нос, в надежде, что враг не услышит разочарования. Мачете звякнуло о винтовку, а тело встретило удар, уже не в силах ничего сделать, чем отклониться назад, и сделать несколько неловких шагов от врага. - Блять... - раздражение скрипит песком на зубах.
Мужчина выбивает еще не улегшуюся пыль, а Лана впервые радуется, что не успела снять ни очки, ни платок. Видимость разом ухудшилась, но хотя бы глаза не слезятся от песчаных пылинок, а шестое чувство подсказывает, что стоит разорвать дистанцию: девчонка откатывается в тот самый миг, когда на месте, где только что находилась она, оказывается мужчина. Нет, не достал! Рука нашаривает длинную палку, не уверена в ее крепости, но это не важно, пальцы стискивают конец и заносят для удара. - Выкуси! - Смеется ему в лицо, в тот самый момент, когда палка летит прямо в мужчину, врезается в него, разлетаясь щепками.
Эта драка - лишь попытка затянуть время, у него здоровый вид, может быть хорошим донором, а значит, он нужен Цитадели! Стоит только продержаться, отвлечь его, а потом сцапать себе.
[NIC]Lana[/NIC]
[STA]в ад и обратно[/STA]
[AVA]http://firepic.org/images/2015-09/07/inr1xkqr1ok4.png[/AVA]
[SGN]Я жил! Я умер! Я воскрес![/SGN]

0

8

Внезапно. Да что вообще может быть предсказуемым в Пустошах?
То, что в них ничто не выживает?
Что спиртом они выгоняют нуклеид?
Что полураспад - это не шутки?
И что очки никогда не стоит снимать. Песок попал и в лицо псовьего сына, но своевременно зажмуренные глаза уберегли его от собственной поспешности.
Хруст. Скрежет.
Словить железной арматурой в голову - не лучше, чем получить пулю!..
Но доска оказалась доской. Она разлетелась в щепки, Рейвер охнул, не ожидая, что придется встречать удар такой силы собственным хребтом, и едва не бухнулся обратно в песок - он упал на одно колено, рыча нечленораздельное, но явно озлобленное, и вдруг заметил легкий металлический блеск, показавшийся благодаря разлетевшейся в сторону оранжевой пыли. Короткого взгляда хватило для того, чтобы понять, что это цепь, что это длинная цепь, что это длинная крепкая цепь и на дальнем ее конце стоит нога девахи, которую…
…схватившись за цепь, Рейвер со всей дури дернул ее на себя и вверх, лишая противницу опоры. Класть он с прибором хотел на преследователей, ему нужно было только добраться до фуры и не важно, что или кто встанет на пути: взъерошенный, с раскрашенным черным маслом лицом, он был готов перебить всю армаду голыми руками, но добыть вожделенный груз. Еще один мах цепью. Звенья бьют тяжеленным хлыстом, по подкошенным ногам, дальний конец оказывается не таким уж длинным и охлестывает ноги военачальницы - к удивлению самого Рейвера. И к его же радости.
Ликуя, он отшвырнул свой конец цепи и снова заплетаясь погреб к грузовику, но, понимая, что сейчас девица распутается и встанет, двинулся сначала к ней и смачно, с размаху приложил ботинком по ребрам:
Не с теми связалась, мясо! — и еще раз! И только после развернулся в сторону распахнутой двери.

[NIC]Raver[/NIC]
[STA]What a lovely day![/STA]
[AVA]http://5.firepic.org/5/images/2015-09/07/4c8wd7k17yi2.png[/AVA]
[SGN]Ржавый вепрь[/SGN]

Отредактировано Lucas Hayward (2015-09-09 14:52:45)

+1

9

В отличие от воинов полураспада, Лана цеплялась за жизнь, она не могла себе представить, чтоб весело хохоча прыгала в пасть смерти. Нет, эти жизнь у нее одна, а потому за нее стоит бороться, когда можно. Когда же будет уже поздно - тут можно просто без страха покориться ей. Порадоваться только глубоко в душе, и попросив у тех, кто будет жить - помнить.
Земля в прямом смысле уходит из-под ног, не удержавшись, падает, больно ударяясь спиной. Серьезно? Цепь?! И как же она сама то ее не заметила? Попалась, как девочка.
Враг не дремлет и тут же наносит повторный удар уже по ногам. Больно же... изо рта вырывается тихий крик-стон. Что хуже: цепь обвивается вокруг ног, сковывая и мешая сгруппироваться, встать. Остается только подтянуться к ногам и освободить их. Было бы время. Еще немного!
Времени нет. Потому не успев распутаться, получает по ребрам, потом еще раз. Хватается за ушибленные места, закрывая их, кашляя, ощущая стальной привкус крови. Пальцы лезут под повязку, а возвращаются красными: хорошо же он двинул. Последнее, что остается сделать, отвлечь любым способом. Потому достав нож, спрятанный в сапоге, кидает в спину уходящему мужчине.
Откровенно говоря, бросок получается, так себе. Нож ведь даже в спину не встрял, только глухо звякнул.
В этот момент краем глаза Лана замечает какое-то движение наверху, понимает, что там кто-то выжил. А еще этот кто-то достает оружие. Все, что успевает сделать девчонка, это заорать: - ТОЛЬКО НЕ УБИВАЙ! - Постеленную ногу пережить еще можно, да и плече или руку, а вот голову - никак нет.
[NIC]Lana[/NIC]
[STA]в ад и обратно[/STA]
[AVA]http://firepic.org/images/2015-09/07/inr1xkqr1ok4.png[/AVA]
[SGN]Я жил! Я умер! Я воскрес![/SGN]

Отредактировано Sophie Briol (2015-09-09 17:05:37)

0

10

До грузовика всего пара метров. Запрыгнуть в кабину, захлопнуть дверь, завести прекрасный восьмицилиндровый двигатель…
На удар в спину он не отреагировал. Что-то тупо и звонко стукнуло в железный “доспех”, собранный из трофеев собственными силами и прикрытый тряпками-одеждой.
Но когда автоматная очередь вдруг взрезала песок под ногами, Рейвер мысленно заметался - бежать, падать в песок, замереть на месте?! Всего секунды промедления хватило на то, чтобы свистящая пуля вгрызлась ржавыми зубами в мясо и подкосила острой вспышкой боли. Рейвер снова повалился на землю, насмерть сцепив зубы, завыл, как собака, чья лапа угодила в расставленный кем-то из мародеров ржавый капкан. Затих на секунду и вдруг покатился под фуру, ведь та находилась уже совсем близко. Он прокатился по песку, как делали это когда-то разумные люди в разумное время, когда еще было топливо, были спутники, показывающие веселые фильмы. Он прокатился, оставляя смазанный кровавый след в желтом, золотом, пламенеющем песке, в красной пыли, в ржавой крошке, сметенный ветром и поднявшейся мелкой пылью, в которой утонули новые всплески падающих в песок пуль. Кажется, боец не расслышал свою командиршу. Или это был уже труп? Просто труп реактивного мяса, надавивший на гашетку? Рейвер заворочался под днищем фуры, нагоняя песка и пыли, чтобы спрятаться от возможного преследования, и начал слепо шарить ладонями по исподнему железной девицы - крепления, стяжки, провода, трубы. И провал. Секундное ликование. Восторг. Новый всплеск адреналина. Ухватившись за что-то в невидимом из-за пыли провале, парень подтянулся, забрался внутрь, оказавшись на заднем сидении кабины и лицом к лицу с белым, густо окровавленным черепом.
Блять!
Удар.
Перед глазами вспыхнуло багровым. В голове помутилось, к горлу подступила желчная кислота, но Рейвер еще чувствовал, как чьи-то руки выволакивают его из кабины, бросают с высоты гигантских колес в песок, пыль, грязь, кровь, как чья-то нога наступает сверху на спину и вдавливает ниже. Он захрипел, стараясь выпутаться, вывернуться, что-то заворчал, но был вынужден замереть, когда в основание шеи ткнулось горячее железо и невидимые пальцы взвели курок.
Мерзкое радиоактивное мясо...
[NIC]Raver[/NIC]
[STA]What a lovely day![/STA]
[AVA]http://5.firepic.org/5/images/2015-09/07/4c8wd7k17yi2.png[/AVA]
[SGN]Ржавый вепрь[/SGN]

Отредактировано Lucas Hayward (2015-09-09 17:26:06)

+1

11

Пули глухо врезались в песок, проделывая огромный путь в пространстве вглубь тела пустыни. Их больше никогда никто не найдет, они нашли свое пристанище и могилу. Они пели и тихо звенели, когда касались поверхности, которую приходилось вспарывать, и только одна из них попала не в золотистый бархан, а в людское тело, которое тут же отозвалось криком и каплями бардового на золоте. Человек слаб, а боль делает его еще слабей, такова природа людская.
Лана с трудом приподнимается, сдергивает вниз платок, откашливается, выплевывая розовую слюну, смешанную с кровью. Пытается надышаться, пытается найти силы, что быть сильной. Никто не должен видеть слабости командира, иначе все полетит в тартарары. У баранчика развивается баталия. Выживший боец полураспада выкидывает незнакомца из машины, прыгает за ним, хочет убить. То ли ради мести, то ли из-за жажды крови. Но не тут то было! Лана уже на ногах, пылающая валькирия, спустившаяся на поле боя за своей добычей. - Выруби его, но не убивай. Он - мой. - Прелесть иерархии в том, что никто не имеет ослушаться старшего по званию, будут жрать землю, если она прикажет.
Именно потому выстрела так и не прозвучало, лишь приклад ударил в затылок вырубая пленника. После все тот же воин свяжет руки дикаря, крепко-накрепко веревками от запястий и до сгиба локтей, прикует к морде барана, перетянет рану: пуля прошла навылет, остановить кровь, прижечь и как новенький.
Подойдя к пленнику, Лана осмотрела его получше и поняла, что не ошиблась. Опухолей на теле заметно не было, цвет лица здоровый, еще и сильный, как бык. - Чего стоишь? Бери лопату - откапывая Ревущего. - Шыкнула на воина, который стоял на расстоянии и косился на дикаря, будто думая, какую часть можно отрезать, чтоб сожрать. Девица же задумала доставить его в полном комплекте. Неудачная ампутация может убить или загрязнить кровь, этого нельзя было допустить.

Через пол часа к ним подъехало подкрепление из Цитадели. Во главе была другая воительница, куда старше и опытней Ланы - Имрэ. Она оценила масштабы налета, и решила, что ничего страшного, груз цел, а это главное. - Лана, забирай пленников, - как оказалось, они сумели взять живьем еще двоих из группы нападавших, - пару машин и возвращайтесь, дальше Стадо погоню я. - Лана покорно склонила голову, а после вынула из ноги тык от коробки передач: - держи. - Имрэ ловко словила, и направилась к Ревущему.
К тому времени пленника уже отвязали от махины и тащили к машине Ланы. Ей достался пикап, которую в Цитадели прозвали пожарной машиной. Сложно было назвать ее маленькой, но после Ревущего ни одна машина не казалась Лане достаточно большой. Двое пленников, которых поймали раньше были уже привязаны к машинам, осталось только приладить последнего - ее персонального врага и можно было двигаться в путь. - К моей, на перед. Подвесьте за руки и ноги не тоже не забудьте. - Командующая подошла ближе, чтобы убедиться, что ее тупоголовые воины поняли все правильно и не сломают игрушку, пока она ею еще не наигралась.
Дикаря поставили на уступок, засчелкнули на лодыжках кандалы и стальной цепью пригвоздили, чтобы даже немного не имел возможности пошевелить ногами. Видно было, как крепко его заковали. - Надеюсь, поездка не доставит тебе наслаждения. И на морду ему что-то придумайте! Только напоите сначала, дохлым в Цитадели он нам не нужен. - Подходя к крепежам, дергает из всех сил, проверяя насколько туги. Улыбается, понимая, что поездочка обернется для него еще тем адом. После идут руки, их так и не развязывают, а только надевают наручники и продев через них цепь, оставляют в таком положении: при езде непременно поболтает. А в завершение, надевают на голову уздечку, чтоб пленник не смог закрыть рот, и не откусил себе язык, а поверх еще и шлем. - Готово? Рассаживайтесь, я проверю и двинем. До заката нужно вернуться!
Воины полураспада с дикими криками и завываниями поспешили по своим тачкам, только один, который выжил на ее баране, занял место в кузове пикапа. Он все еще принадлежит Лане, как член команды Ревущего. Помимо всего поговаривали, что Хэнк был помешан на ней и уже давно думал подобраться ближе. Даже в команду пролез, хоть изначально ему предлагали более престижное место.
Девчушка забралась на капот пикапа, приблизилась к пленнику: - откуда ты такой здоровый взялся? - Говорит в пол голоса, чтоб ее никто не услышал: - я отдам тебя как донора, но это не все, что тебя ожидает, животное. - Ловкими движениями проверяет, хорошо ли закреплен намордник, спускается ладонями ниже, дергает за цепь. Все крепко, по пути он никуда не денется. Ни-ку-да.

Дорога до Цитадели заняла несколько часов и, к счастью, прошла без приключений. Изгои пропустили вернувшиеся машины, получили какие-то крохи с барского стола и остались довольны. Все были рады сложившемуся порядку и никто даже не думал, что можно жить как-то иначе. Сдав пленных на проверку крови, попросила проверить особенно тчательно того, на котором был надет намордник. Сама же отправилась к Фуриосе на доклад.
Быть главное - порой гадкое дело, когда доходит до того, что необходимо отчитываться перед тем, кто главней тебя.
[NIC]Lana[/NIC]
[STA]в ад и обратно[/STA]
[AVA]http://firepic.org/images/2015-09/07/inr1xkqr1ok4.png[/AVA]
[SGN]Я жил! Я умер! Я воскрес![/SGN]

Отредактировано Sophie Briol (2015-09-10 15:06:39)

+1

12

Звенящая боль в голове и оранжево-багровый мир, вспыхнув белой-белой болью, погас.

Забытье выпускало неохотно. Первыми возопили все инстинкты: сон это смерть! Сон это смерть! Нигде нельзя чувствовать себя в безопасности, нигде! Этот мир хочет твоей смерти!

Рейвар очнулся, в ту же секунду попытавшись подняться на ноги. Цепь, идущая от его рук к решетке грузовика, помешала ему совершить хоть сколько-нибудь быстрое движение.

...я не умер? Твари, что вы задумали?! 

Стертые, лысые шины подняли пылевую завесу совсем рядом, она клубами поднялась в воздух и медленно, нехотя опала, покрывая собой ржавые, битые корпуса подобравшихся преследователей от армады - с трудом повернув голову в сторону вооруженной тачки, Рейвер ощутил не свойственное ему чувство обреченности. Перевес и транспортных, и человеческих сил был явно не в его сторону. Совсем рядом остановился пикап, ощерившийся копьями и подвешенными по бокам грузами, хороший, быстрый пикап, который бы очень кстати пришелся в племени… то, что он имеет все шансы не вернуться “домой”, в оплот своей родной Стаи, которой жил и в которую верил, приходилось гнать от себя прочь, гнать, мотая головой, дергая цепями, рыча в напоминающие выбеленные солнцем черепа лица бойцов полураспада.

...я заметил своих чуваков. Это Хан, его легко узнать по тряпкам, но рожа вся в крови, там осталось вообще хоть что-то от рожи, я не вижу, не слышу, но чувствую, как он хрипит. С ним Блоха. Я думал он погиб!
...лучше бы он погиб. Взорвался на своем колесе! В лоскуты, в клочья! На дороге ярости! Но он жив. Мои чуваки живы…

Рейвер тихо и зло завыл - от неожиданности молодой боец, пытавшийся было отодрать шестерню с пояса пленника в качестве трофея, шарахнулся от него в сторону. Один из загонщиков Стаи, лихой водила японского легкого мотоцикла, Хан, вдруг обмяк всем телом, привязанной к машине, из его рта полилась кровь и холодная слюна. Дыхание остановилось, забранное Пустошью.

Боец опомнился быстро. Стадо баранов! Стадо покорных баранов!
Рейвер снова попытался вырваться и потребовались усилия сразу трех воинов дороги, чтобы удержать его, связанного, но пытавшегося приложить то одного, то другого коленом, локтем, собственной головой, скованными вместе ногами - он изворачивался, старался обвиснуть всем весом, чтобы оказаться на песке и с него уже начать свой путь к освобождению, с самого начала, с опоры и золотой смерти, но шесть рук все равно доволокли его до высоких колес пикапа и с заметным трудом взгромоздили наверх.
Нет! — он заорал во всю глотку, стараясь вырвать руки из хватки бледного ублюдка, но тот успел насадить цепь надетых поверх веревок наручников на крюк раньше, чем Рейвер успел вывернуться. Ему оставалось только попытаться двинуть в грудину бойца плечом, что пленный незамедлительно совершил, почти столкнув одного из привязывающих его уродов с капота.
Иди на хрен, сука! — зло зыркнув на девицу, он замер, вдруг осознав, что руки не зафиксировали плотно. Их можно было бы снять с крюка, можно было бы, хвати ему роста. Его уже сейчас болтает из стороны в сторону, как подбитую тушу, подвешенную на кран, — вы все рехнулись! — вновь заорал Рейвер, с ужасом и ненавистью глядя на колеса, на песок, на дорогу перед собой. Проклятье. Проклятье пустошей!
Подобравшийся сзади по капоту боец схватил его голову, не давая двинуть ей с места. Рейвер бесновался: когда кто-то попытался открыть ему рот, он мгновенно ухватил за оказавшуюся в опасной близости руку, прокусил зубами до крови, до мяса, и выдрал кусок, когда укушенный попытался освободиться. Сплюнул окровавленный шмат на песок, но тут же попался сам. Зарычал. Завыл. Они лишили его даже возможности орать, проклиная каждого в отдельности и всю гнилую Цитадель разом.
Цитадель…

...они повезут меня в Цитадель! В гребанную цитадель! Проклятые твари!

Этой девице он тоже готов откусить руку. Свернуть шею, выпустить кишки, сделать из них жилы для лука, из костей выточить арбалетные болты... но может только огрызаться и рычать, когда она, издеваясь, подбирается ближе, когда смеется, словно гиена, ему в уши. Импровизированный намордник вынуждает его держать рот полуоткрытым, он уже полон песка, пыли, гари, и зло ревущий Рейвер все силится стиснуть зубы, чтобы не задохнуться. Не подохнуть от удушья, когда колеса начали двигаться. Машина взяла разгон, пошла на поворот под смех и крики бойцов, и Рейвер оглушительно взвыл, не то вторя им, не то стараясь переорать: привязанного к капоту, его мотало из стороны в сторону, руки саднило, мышцы начало сводить уже минут через двадцать от этой безумной поездки.

Легкие горели огнем. За этой болью та, что роилась в пулевом ранении, была вовсе не заметна - он давно перестал обращать на нее внимания. Мелкие острые укусы летящих от дороги камней, пыль, комьями влетающая в лицо, раскаленный зев машины и врезающаяся в икры решетка. Дорога была вечной. Вечная дорога по гребенке, гонка наперегонки с трупами Цитадели. Час? Два?.. Он терял сознание и снова всплывал из густого мрака, чтобы вновь оказаться в этом жаре и в дороге, раскрывающей свою пасть ему навстречу. Гребанные маргиналы смеялись каждый раз, когда он приходил в себя и начинал вырываться, стараясь освободиться, попасть под колеса, умереть хоть так, но не сдаться.

Он очнулся вновь, когда по спине прошлось огнем - взревел, ударил наугад, вслепую, все еще со скованной челюстью, связанными руками, почти обездвиженный. Почти. Боец с механизмом для нанесения татуировок - так ведь это называлось в прошлом мире - отлетел в сторону, сбитый извернувшимся пленником, а сам Рейвер не стал терять время зря и непременно бы удрал - так ловко и быстро он припустил практически на четвереньках, если бы на пороге темной стылой комнатушки не встала высоченная фигура охранника. Тот тоже не медлил и приложил беглеца дубиной в грудную клетку, выбив дух и дыхание вместе со всем боевым ражем.

Его отволокли по каким-то каменным коридорам в клетку, больше подходящую по размерам для крысы. Намордник снимать никто не решился, быстро поняв, что приказ командующей вовсе не перестраховка: Рейвер действительно сопротивлялся постоянно, и когда его тащили, и когда его приковывали к нижней части стены - так, чтобы он мог только сидеть или ползать вдоль нее, не имея возможности подняться на ноги, и когда какой-то ублюдок попытался воткнуть ему в вену иглу. Это получилось сделать только со второй попытки, когда усталость начала брать вверх над пленным. Хрипя от нехватки воздуха, пересохшего от песка горла, от усталости и злости, Рейвер зло следил за тем, как его кровь поднимается по тонкой трубке, переливаясь в какой-то сосуд.
А потом - тишина.
Его оставили в покое, если можно было назвать жизнь после смерти - спокойной.
Обвиснув на своих цепях, в несуразном, но на удивление прочном наморднике, Рейвер тупо смотрел перед собой на маленькую лужицу - в потолке была дыра. Если это, конечно, был потолок. И в эту дыру было видно небо. Самый край, крупицу, маленькую, как песчаные, но он смог это заметить. Только не мог осознать пока, насколько эта дыра велика.

...если я перебью себе руки, я смогу выбраться. Главное, суметь в нее пролезть. Черт побери. Хан… эти суки забрали тебя, чувак! Я загрызу их, Хан, я заберу их с собой!

[NIC]Raver[/NIC]
[STA]What a lovely day![/STA]
[AVA]http://5.firepic.org/5/images/2015-09/07/4c8wd7k17yi2.png[/AVA]
[SGN]Ржавый вепрь[/SGN]

+1

13

В Цитадели всегда царил полумрак и сырость, такой контраст по сравнению с жаркой пустыней, что расстелилась за пределами серых стен. Здесь всегда воняло затхлостью и плесенью, и находить сквозняк, который несет свежесть, было самым настоящим чудом. Хуже дней, могли быть только ночи, особенно, когда они выдавались бессонными.
После возвращения в Цитадель, несколько дней пролетели, как пара часов. Разговоры, объяснения, лечение, и отдых. Вот только Лану это все утомляло. Лучше б выдали задание: пройтись по нижним уровням и погонять крыс-дикарей, которые пытаются проникнуть выше и украсть еды или поехать с группой на зачистку кочевого племени. Но, нет, сиди на жопе ровно и жди.
Кстати, за разбитый конвой от Фуриосы не влетело, а даже наоборот, сказала, что все правильно сделала и груз сумела спасти, воины полураспада и разбитые машины - это пол беды. Что будет полезно забрали, а бойцы навсегда останутся в памяти, потому что они, воительницы, помнят всех.
Лана и правда помнила всех, каждого, кто пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти ее, она отмечала палочкой-татуировкой на коже. Руки для того и нужны, чтоб смотря на них, можно было вспоминать, кому обязана. Потому палочек уже было больше нескольких десятков, и вот после этого боя стало еще на шесть больше. Имена стирались в памяти, но сама память о человеке, о жизни его в ней: нет.

На третью ночь пришла бессонница, не хватало воздуха, спать было неудобно, крутилась несколько часов, прежде чем решила, что видимо уснуть не удастся. Поднялась, пошла бродить по Цитадели. Город-государство спало. Только редкие воины-охранники попадались на пути воительницы, каждый останавливался, спрашивал все ли в порядке, и узнав, что она попросту гуляет, кланялись и уходили, позвякивая железными наконечниками о низкие потолки нижних уровней, по которым и бродила Лана.
Навернув, наверное, несколько кругов по лабиринту, ноги сами собой выводили девушку раз за разом к лестнице, ведущей в крыло, где держали доноров и пленников. Все они когда-то станут либо источниками крови, либо пищей, а потому не стоили ее внимания, но почему же подсознание толкает ее туда? Что там забыла молодая воительница? Или кого?
Поддавшись порыву, Лана решила подняться наверх, без надежды на то, что действительно найдет средь этого скота что-то стоящее. Ей повезло, переливание было не нужно: организм приспособился к радиации, опухолей не возникало, а потому и заходила в загон очень редко. Только если привозила пленных, ну, и вот сейчас.

На этаже было тихо, спали пленные, дремала охрана. Но как только показалась в коридоре Лана, все вытянулись чуть ли не по струнке смирно, иногда даже от них можно было добиться дисциплины. Первый постовой, которого встретила девушка, узнал о том, кто она и зачем здесь ходит. Услышав, что она - водит барана, расплылся в улыбке, все любили дамочек из конвоя, любили, завидовали и боялись. Иногда по очереди, иногда одновременно.
- Я тут на днях пленных привезла, хороший материал для донорства, где держат? - На самом то деле ей не обязаны были выдавать эту информацию, но Лана была красива, и всегда пользовалась этим. Каким бы время не было, а мужики вечно попадают под влияние женских чар. Воин потупил взгляд, раздумывая над вопросом, а потом махнул в конец коридора. - Один уже в донорной, слабенький, того гляди и подохнет, а второй в одиночной. Бешеный он какой-то. - Лана улыбнулась, поняла, что "бешеный", это именно ее пленный. - Я прогуляюсь тут, да? - Воин полураспада воспринял улыбку а свой счет и потому тут же отозвался: - да-да, возьми факел, там плохое освещение. - Лана приняла факел из его рук и пошла навстречу темноте. Тишина окутала ее полностью, слышался только тихий треск горящего факела и тихая поступь.

Нужный карцер отыскала не сразу, но зато никто не видел, в какой именно она вошла. Внутри было темно, но свежо, подняв голову верх заметила вырубленную дыру. Однако, здесь приятно находится только ночью, днем, скорее всего, температура неимоверно высокой. Хотя, Лана не могла утверждать, потому как днем если и бывала здесь, то лишь мимоходом, а в карцере так вообще впервые. Плотно прикрыла дверь, повесила в держатель факел, и направилась к пленнику. - Ха! Жив еще? - Подошла достаточно близко, чтобы он сумел разглядеть ее, но не настолько, чтобы выгнувшись, сумел достать. Он выглядел уже не та бойко и видимо у него уже успели взять крови - красная трубка торчала из шеи. - Ну, и как тебе живется в клетке, а, зверь? - Видно было, что она упивается своим превосходством над ним. Больше того, глумится, задевая самое больное. - Как думаешь, сколько ты продержишься, прежде чем начнешь умолять пощадить и убить тебя? Как долго ты протянешь, прежде, чем сломаешься?
Мужчина ей нравился, он был именно таким, каким она всегда представляла себе избранника. С другой стороны, сейчас он был куда менее интересен, чем в пустыне. Она знала, что права и его дикость останется с ним не долго, рано или поздно они все ломаются, а сломавшись, он полностью потеряет ее интерес. Лане было весело только чувствуя азарт охоты, а какой может быть азарт, если охота окончена? Впрочем, у нее еще было время воспользоваться им и его яростью.
[NIC]Lana[/NIC]
[STA]в ад и обратно[/STA]
[AVA]http://firepic.org/images/2015-09/07/inr1xkqr1ok4.png[/AVA]
[SGN]Я жил! Я умер! Я воскрес![/SGN]

Отредактировано Sophie Briol (2015-09-11 09:18:18)

0

14

В ночь, когда в потолочный прогал вместе желтого дрожащего от жара света проникло стылое свечение третьей луны, Рейвер в очередной раз попытался выбраться из кандалов, накрепко вбитых в сколотую стену, но сколько бы он не напрягал мышцы, сколько бы не пытался извернуться так, чтобы, как попавшая в западню собака, отгрызть себе руку, сколько не старался дергать запястьями в попытке их перебить, перемолоть в кашу, все было тщетно. Веревку, заменяющую кляп, с него не сняли и к четвертой луне. Она перетерла углы губ в кровь, не давала толком закрыть рот, о чего сводило зубы, и перетереть ее ему тоже не удавалось - промасленная, она не поддавалась. Однако надеть более сложную конструкцию бойцам не удалось. Сердце Рейвера грело осознание того, что один из бойцов полураспада вынужден лелеять разбитую руку с переломанными пальцами - когда этот придурок попытался надеть на него какой-то железный, криво спаянный намордник, пленник настолько сильно двинул головой, зажав руку врага между стеной и своим затылком, что добился своего. Добился, чтобы белый урод орал во все горло. Был близок к тому, чтобы снова потерять сознание, но…

...я выберусь. Я - выберусь. Я перебью их всех по-одному. Я не подохну здесь, уроды!

Его боялись поить, воду приносили редко и мало, и к пятой луне Рейвер стал вести себя заметно тише - он зло пыхтел, забившись под стену, под свои кандалы, и только взгляд его оставался таким же злым, как и прежде. Только подступись. Поэтому когда приходили за кровью - а донором он оказался действительно завидным, пусть и близким к смерти от обезвоживания - один из бойцов придушивал пленника, набросив на шею аркан из тонкой веревки. Теперь от нее остался след, багровый, темный след на шее, виднеющийся из-под наполовину сорванного нашейного платка. Снять его Рейвер не давал, борясь, как за великую реликвию.

...я убью их всех. Утащу с собой в горящий ад. В пекло. В пекло!

День приносил с собой огонь.
Ночь приносила с собой лед.

Он не хотел умирать, отчаянно, яростно - не хотел. Он не хотел сдохнуть в гнилой дыре Цитадели от кровопотери, голода, обезвоживания и истощения - если бы он знал еще про то, что бывает истощение нервное, если бы было еще такое определение, ведь какие нервы, какие к черту нервы в их мертвом разрушенном мире - и был готов любыми способами добиваться своего освобождения. Даже с клеймом раба. Даже с татуировками на спине. Даже без рук и без ног, он придумает, он сможет снова встать на свое колесо и гнать к собачьей своре, к первым, кто ступил на погибший мир в новую эпоху полураспада.

Когда звук чьи-то шагов раздался в странное время, Рейвер мгновенно выплыл из своего полусна-полузабытья, встрепенулся, сгорбленный, озлобленный, ослабленный, но не сдавшийся. И не сломавшийся. Он усиленно всматривался в темноту и лишь слегка сощурился, когда в этот отнорок, дыру в пещерах, проник свет факела. Дохнуло палено и сытно - не топливо, жир. Нельзя тратить топливо, конечно. Его мало. А человеческого жира - много.

...проклятые каннибалы! Твари!

Решетка, заменяющая дверь, закрылась за спиной девки, чью фигуру он узнал сразу - узнал и вспыхнул новым приступом зло клокочущей в горле ярости. Надо было добить ее сразу. Ответить он ей не мог - только зарычать сквозь жгут во рту.
Ее он ненавидел сильнее всех.
Недобиток.
Изворотливая, как змея, сука.
Она пришла поглумится над ним. Одна.
Совершенно внезапно и едва ли предсказуемо, Рейвер выгнулся всем телом, повиснув на прикованных руках, потянулся и со всего маху ударил по обломку какой-то железки, уже шестую луну раздражающую его, такую близкую и такую далекую. Ее нельзя было достать, подтянуть к себе и использовать для освобождения, но зато ее можно было попробовать запустить в морду этой дрянь. Удар получился смачным, окруженная поднявшейся песчаной пылью железка подскочила, устремившись в лицо военачальницы.

[NIC]Raver[/NIC]
[STA]What a lovely day![/STA]
[AVA]http://5.firepic.org/5/images/2015-09/07/4c8wd7k17yi2.png[/AVA]
[SGN]Нам - ярость![/SGN]

+1

15

Каждый выживает, как может. Век полураспада - это именно то время, когда нет места ни стыду, ни моральным принципам. Есть только твоя жизнь, ярость внутри и единственная цель - выживание. Отбор про принципу сильнейшего и здоровейшего уже не просто какая-то научная теория, а вполне себе правило жизни. Наверное, именно потому Лана и вцепилась в этого зверя, он был хорошим кандидатом на то, чтобы продолжить свой род, жаль, конечно, у него ничего не выйдет. Не выйдет же?
В Цитадели чаще рождались больные дети, им не давали шанса к выживанию, впрочем, за стенами тоже все было не так уж и просто. Девушка еще помнит то место, где родилась, но откуда пришлось сбежать в поисках нового места, хоть немного чище, родного радиоактивного болота. И уже почти десять лет она существовала здесь, и понимала, что ей не суждено будет оставить в подобном мире никого, потому что рожать болезненного - обрекать его на смерть, а здорового не получится ни от одного из воинов полураспада. Наверное, все дело было в самом месте, в котором они жили, плохое место. Дикий зверь был куда сильнее их, от него веяло тем, чего не хватало Лане, чего не хватало, на самом то деле, любой девушке. И именно из-за того, что какими бы ни были девушки сильными, рано или поздно они встречают того, кто увлекает собой с первого взгляда... ужасное чувство, на самом то деле.

Ничего иного ожидать и не приходилось: девчонка будто почувствовала, что он сейчас попытается ударить, хоть была уверена, что ему не достать. Как же Лана ошибалась - летящая в лицо железяка только подтвердила, что пусть он и обессилен, еще повоюет. С ней, так уж точно. С ней - особенно.
Девушка не ожидала, удара, но тело сработало чисто инстинктивно: ушло назад и выставило руку, закрывая лицо. Отскочив от руки, железка упала у ног военачальницы. - Какие мы грозные, - потирая ушибленную руку, довольно злобно сказала девушка. Нагнувшись подняла железку, - наверное, дикари все такие, да? Не знаете, как нужно себя вести. Подойдя ближе со всего маху улупила по ногам. Очень легко избивать того, кто не может дать сдачи, и не так маневренен, а потому - слишком быстро надоедает. Потому ударив пару раз, отошла, отложив железку. Бить скованно было скучно, развязать же - не по уставу. Хотя, когда ее вообще останавливали какие-то правила? К сожалению, из-за того, что красным окрасился песок ее команды во время сражения, на ней теперь был долг перед обществом Цитадели и она не имела требовать этого пленного себе. К сожалению.
- Говорят, ты очень много кусаешься... а не боишься, чтоб однажды проснешься без зубов? - Сев напротив него так, чтоб он не достал, чуть наклонила голову, совсем, как птица. - Наверное, ты хочешь пить и голоден, но никто не снимет с тебя кляп, если ты будешь продолжать вести себя, словно самоубийца. Ничтожество... таким ты хочешь запомнится? Жалким ничтожеством? - Ей не спалось, потому она решила, что нашла чудесное развлечение: говорить с тем, кто не сумеет ответить, впивать в его разум раскаленные иголки сомнений. - А ты знаешь, что станет с твоим другом? Тем, которого мы поймали вместе с тобой. Он так слаб, вот-вот откинется. Я обязательно принесу тебе кусочек отведать. - Смеется, откинув голову. Правда, не долго. В какой-то момент замолкает, вновь стискивает железную палку, приподнимается: - я сейчас подойду ближе, если попытается отпинываться, то уже завтра проснешься без зубов... или, я придумала! Отрежу твои ступни и скормлю другу. Он так голоден. Что скажешь, пожертвуешь своей ногой? - Подступает так, что уже в поле удара. - Правую или левую? - Зачем подходить к разъяренному зверю так близко? Может, все дело в том, что это заводит: быть настолько близко к опасности. И заводит настолько, что даже хочется, чтобы он тоже хотел.
[NIC]Lana[/NIC]
[STA]в ад и обратно[/STA]
[AVA]http://firepic.org/images/2015-09/07/inr1xkqr1ok4.png[/AVA]
[SGN]Я жил! Я умер! Я воскрес![/SGN]

Отредактировано Sophie Briol (2015-09-11 21:22:52)

+1

16

Сила приносит победу.
Правило, правящее на рассвете цивилизации.
Правило, правящее на ее закате.
Все, кто выжил, обречены жить дальше или уйти бесследно, а потому каждый желает оставить после себя наиболее яркий, наиболее заметный след. Чтобы когда-нибудь, в новую эру и новые солнца, кто-то вспомнил, что Несмерный Джо первый занял зуб-моляр посредь Пустошей, живя и правя в собственной Цитадели, собрав вокруг себя армаду последователей и прихлебателей, что когда-то первыми на дорогу ярости вышли хищные псы, раньше всех начавшие открывать погибшую Землю заново, что когда-то были они и был ты, и сделал ты все, что смог, и остался в их памяти, и стал навсегда бессмертным в этом мире и в мире будущем. Поэтому словно собаки, обреченные люди рвут друг другу плоть, ведут войну за топливо, которого не осталось после громогласной багровой войны, за территории, которые больше никому не нужны, и за достаток, в котором больше нет никакого смысла.
У них не будет будущего. Но, может быть, будущее достанется кому-то не столь плохому?

Стараясь уберечься от удара, Рейвер попытался быстро подтянуть к себе ноги, но низко прикованные к стене руки и стремящаяся к нулю мобильность не дали ему этого стелать - он захрипел, не способный больше орать, когда кусок металлического прута ударил в ноющие мышцы, в кость, отозвавшуюся гулкой болью, весь подобрался, но тщетно - несколько раз прут нашел свою цель. Плотные трофейные штаны смягчили удары, намотанные поверх тряпки уберегли от серьезных повреждений, однако общие ощущения оставляли желать лучшего. Побои прекратились также быстро, как и начались. Рейвер все равно подтянул к себе ноги как можно ближе, скрючившись у подножия стены.

...я хочу умереть в бою, сука. И я умру в бою, как бы ты ни старалась. Я заберу вас всех с собой. Всю Цитадель. Всю Армаду. Каждого военачальника и каждого бойца. Не дождешься. Не дождешься, чтобы я здесь подох.

Воля в жизни. Воля к победе. Воля к тому, чтобы оставаться самим собой до самого конца.
У Рейвера, сына рыжей шельмы, было этого в избытке. Он вырос не среди людей, среди собак, где каждый ребенок - общий, каждая женщина - мать, сестра и жена, каждый мужчина - охотник, боец и отец. Его устраивала та жизнь, вечная охота, как было до уничтожения мира, до начала история, в самом становлении мира - он знал, ему рассказывали. Кто-то еще помнил. Кто-то смог дожить до глубокой старости в эру, когда каждый умирал молодым. В своей или чужой крови. В масле и топливе.

Зло зыркнув на девку исподлобья, Рейвер затих, не шевелясь, не двигая даже головой. Он внимательно слушал, напряженный, остервенелый, не испытывающий страха за себя… и вдруг пораженный. Исполнившийся неподдельного отвращения. Ненависти.
Как же он ее ненавидел.
Их всех, стервятников, алкающих человеческих жертв. Тварей, нападающих со спины и пожирающих самих же себя.
Руки охотника напряглись, кулаки сжались. Он ничего не мог сделать. Только злиться в немом исступлении. Проклинать. Проклинать весь их род.

...Блоха. Чувак. Как же так. Они поймали тебя.

Наверное, его соратник - его брат, друг, родич - тоже был где-то рядом, но за все те ночи и все те дни, что Рейвер провел в этом гнилостном месте, он не слышал ни голоса, ни стона. Этот чувак, мелкий и быстрый блоха, был готов биться как лев в самой розе ветров, в буре, в вихре пустыни, напарываясь на пули, камни, железо, огонь, но он тоже попался в их руки. Мелкий и быстрый.
К горлу Рейвера подступила тошнота, он отвернул голову в сторону, уткнувшись лицом в плечо.

...гребанные уроды. Вы жрете себе подобных. Уроды. Уроды.

Его уничтожает этот смех. Его испепеляет собственная злость, не находящая выхода.
Он не сразу обращает внимание на то, что пришедшая по его потроха стервятница встает, решаясь сократить безопасное расстояние, что снова берет в руки железный гнутый прут, а заметив - ожидает новых побоев. На что она еще способна, кроме этого. Низкая. Шваль. И все же Рейвер инстинктивно подогнул под себя одну ногу, левую, и вжался спиной в стену. Позвоночником в каждый сколотый край, плотнее, желая провалиться через камень в ночное ледяное безмолвие.

Взгляд. Острый, дрожащий. Глаза в глаза.
Слышен скрежет металла.

...нет. Вы этого не сделаете. Уроды. Его я вам не отдам.

Глухо завыв на одной ноте, пленник медленно опустил голову, до последнего не отводя взгляда. Коснулся подбородком груди и расслабил снова повисшие на кандалах руки. Его не пугал голод, он привык подолгу обходиться без пищи, но нехватка воды делала свое дурное дело. Кажется, он не пил уже целую вечность ничего, кроме собственной крови и кислой слюны. Порванный веревкой рот неприятно саднило. Медленно подтянув к себе вторую ногу, Рейвер замер, затаился, вслушиваясь в осторожные приближающиеся шаги. Он понимал, что сейчас ничего не сможет сделать. Напасть? Напасть - может. Но удержать эту девицу у него не выйдет точно.
Рейвер шумно втянул носом воздух и так же шумно выдохнул, одновременно с тем показывая рогатой крысе Цитадели открытые ладони - сдаюсь.

[NIC]Raver[/NIC]
[STA]What a lovely day![/STA]
[AVA]http://5.firepic.org/5/images/2015-09/07/4c8wd7k17yi2.png[/AVA]
[SGN]Нам - ярость![/SGN]

+1

17

Когда новый человек появляется на свет, его больше не спрашивают, кем он хочет стать. Теперь ему забивают в голову понятие, что вокруг одни враги, а потому он должен делать все, чтобы только выжить, чтобы взобраться как можно выше и получить власть, положение и статус. Лана и выживала, карабкалась вверх, зарабатывала свое место в этом жестоком мире, а в какой-то момент поняла, что можно получать удовольствия, от любого момента, даже от того, от которого физически невозможно. Даже, от минут боли.
Вот только куда тяжелей научится принимать все, как должное, не ропча особо на судьбу и не слишком сильно радуясь победам. Сегодня на коне ты, завтра уже жрешь дерьмо с чужих ног. Научится принимать все, принимать и переступать, как через труп поверженного врага.
Возможно, такими темпами недалеко и садистом стать, и потом уже не просто принимать как таковое, а стремится к постоянному адреналину, власти, вызову. Лана еще не добралась до этой точки изменения сознания, но причинение боли для нее занимало особое место в жизни. Она с радостью препарировала бы каждого, кто попадал ей в руки, раскладывая на составляющие, но ее работа заключалась в другом...
Железно касается подбородка мужчины, заставляя его поднять голову и посмотреть на нее. Железо вдавливается в шею, на какие-то минуты причиняя дискомфорт, но пока еще недостаточно сильно, чтобы лишить дыхания: - ты можешь ненавидеть меня, хоть каждого здесь. Ты можешь кусаться, пинаться, брыкаться, но меня ты слушать будешь или завтра же лишишься зубов, члена и пальцев на ногах и пойдешь на нижние уровни - убирать дерьмо. Будь ты хоть сто раз отличным донором, твоя кровь не ухудшится от работы. Я сгною тебя здесь, понял меня? - Говорит тихо, почти рычит, показывая, что не шутит и исполнит все, до последнего обещания, если он сделать хоть одну попытку неповиновения: - но, если будешь слушаться меня, кто знает, может проживешь дольше. - Ей безумно нравится, с каким чувством ненависти эти злые глаза смотрят на нее. Будто он готов только самим взглядом перегрызть ей глотку. Приручать диких тварей любимое занятие. - Хочешь пить? - Воины полураспада не жаловали тех, кто вел себя слишком дико и травмировал всех и каждого, кто подходил близко, потому слишком отбитые не жили долго. Лана же предлагала ему свое милосердие. Она предлагала ему стать ее бойцовым псом, в обмен на жизнь и, как знать, может и свободу передвижения в будущем.
Хотя, нет, пока что девушка требовала послушания, хотя бы видимого. Чувствовала, что путь к истинной преданности очень длинный, но она сумеет заставить его есть с рук и не кусаться, станет первой, у кого появится ручной пес из дикарей... наивная молодая девица возомнила, что сумеет приручить дикого пса, который всю жизнь подчинялся лишь себе. Но, дорогу осилит идущий, а она - несется вперед не видя препятствий.
Совсем осмелев, Лана оказывается в шаге от закованного врага, опускает железяку, но не теряет бдительности следит, чтобы он даже не попытался ее ударить. Всегда готова отразить удар. - Я бы могла дать тебе воды, но ее помню, как ты откусил кусок от одного из моих воинов. На твоем подбородке еще остались багряные капли его крови. Что мы будем с этим делать, а? - Не понятно, издевается она или говорит правду: предлагает воду или издевается, пытаясь сломать. - Ты хочешь пить, животное? - Она ждет от него капитуляции на сегодня. Тогда, возможно, и даст воды. Возможно.
[NIC]Lana[/NIC]
[STA]в ад и обратно[/STA]
[AVA]http://firepic.org/images/2015-09/07/inr1xkqr1ok4.png[/AVA]
[SGN]Я жил! Я умер! Я воскрес![/SGN]

Отредактировано Sophie Briol (2015-09-12 08:21:17)

0

18

“Я сдаюсь” без слов.
И поднятые вверх ладони.
Пожалуй, это единственный жест, который мог позволить себе человек, чьи руки за столь долгое время в вертикальном положении практически потеряли чувствительность, а горло могло пропускать только тихие хрипы и сухой кашель.
Наверное, ему повезло. В мире, где человеческий ресурс стал не необходимостью, а опасной обузой, ему не только выдалась возможность родиться, но и вырасти, выжить и теперь вступить в не прекращающуюся войну за то, чтобы сохранить себя, ему было дано все и ничего. Рейвер был силен и вынослив физически, ему повезло родиться здоровым и сохранить эту неслыханную роскошь: он не насчитывал к своим годам нескольких зубов, немало его костей было переломано и срослось так, как удалось, его кровь была чиста, а радионуклиды не расщепили его органы - многие, родившиеся после наступления эпохи полураспада, могли ему позавидовать. Но самым главным, по мнение древних псов его стаи, обтрепанных, плешивых, беззубых, но все еще стоящих на тонких старческих ногах, было то, что ни ядовитый воздух, ни ядовитая вода, ни ядовитые земли не лишили его разума. Качество, возможно, в эту эру не самое главное, но одно из самых полезных. Сейчас это пришлось особенно кстати.
Рейверу хватило умения соображать и силы воли для того, чтобы просто медленно поднять голову вслед за железкой. Не дернуться, когда затупленный край уткнулся над кадыком, борясь с желанием еще раз взбрыкнуть. Молча наблюдать. Слушать. Угроз он не боялся, верил в свои силы, в свое стремление к жизни, в то, что и покалеченный сможет выбраться, но до сих пор у него не было ни единого шанса освободиться. Постепенно, на смену слепой безумной ярости, приходило понимание того, что девица может как-то ему пригодиться. Это уже хоть что-то, даже если выйдет ему боком.
Хоть что-то.
Он чувствует, что его боятся. Не угрожают тем, кто не вызывает страха.
Выжидая, что живущая сытной жизнью воинов Цитадели девица ему скажет дальше, Рейвер старался не шевелиться, сохраняя выгодную подобострастную позу. Он хочет пить. Поэтому намеренно медленно и заметно моргает, соглашаясь. Из лужи или вены, хочет. 

...мерзкая тварь. Давай же. Подойди.

Если резко выпрямить ноги, то ему может быть удастся приложить ее покрепче, и может быть она упадет, может быть разобьет себе голову, но в удачу, везение и предопределение люди новой эры не верили. Не видели ни в чем присутствия высших сил, не знали религий и наследия. Учились и применяли узнанное здесь и сейчас. Учились быстро. Или быстро умирали.
Поэтому когда военачальница подошла к нему ближе, пленник не пошевелился: его ноги остались подобранными под себя, руки, мелко подрагивающие от напряжения и усталости, держали выставленными ладони. Ни единого мгновения он ей не доверял. Доверие - первое, что атрофируется в жизни после смерти. Постоянное ожидание удара надежно защищает от разочарования.

...и как на это посмотрит твоя ненаглядная Фуриоса? А?..

Рейвер шумно вздохнул и кивнул, отвечая на вопрос девицы. Только вот надежды на то, что та действительно даст ему пить - воды, молока, да хоть мокрую тряпку - не было.

...твари. Лучше животным быть, чем червем.

[NIC]Raver[/NIC]
[STA]What a lovely day![/STA]
[AVA]http://5.firepic.org/5/images/2015-09/07/4c8wd7k17yi2.png[/AVA]
[SGN]Нам - ярость![/SGN]

+1

19

Железный конец палки царапает кожу врага, оставляя тонкие мелко кровоточащие ранки, спускаются ниже по шее, наталкивается на одежду, скользит ниже. Слегка упирается в живот, Лана придавливает, врезаясь палкой меж ребер, отстраняет и упирается после в самый центр живота, чуть выше пупка. Глаза же девушки неотрывно устремлены к лицу пленника. Она не боится, что ей кто-то помешает, главное, чтоб он не слишком кричал. Хотя, может на это и не обратят внимания, здесь вообще мало на что обращают внимание, кроме себя самих.
Но и в живот железный дрын упирается не долго, спускается ниже, к паху. Глаза будто бы спрашивают: а так, так тоже не страшно? Но сама воительница молчит, с несколько презрительной улыбкой на лице наблюдает за реакцией. Но и там орудие не задерживается надолго, а скользит дальше по ноге, к месту, которое несколько дней назад прострелили. Оно же еще не зажило, да, зверь? Наклоняется к самому уху пленника и тихо урчит, почти по доброму: - каждый раз, когда ты будешь мне перечить, я буду делать так. - Конец железки надавливает на рану, с каждым мгновением все сильней и сильней, выступает кровь, окрашивая ткань в красный, а потом резко отстраняется и перемещается чуть выше, уже не причиняя боли. Она просто хочет быть уверенной, что хотя бы сейчас, но ее будут слушать. - Распрями ноги и сядь поудобней. - Ей хочется оценить товар, и если ей не понравится, то она больше не придет и пусть его хоть досуха высушат, ей уже будет плевать.
Дождавшись, пока он сделает так, как она приказала, сядет на его ноги лицом к лицу с ним, так, чтоб было какое-то расстояние, но достаточно близко, чтоб прикасаться ко всему, чему хочется. Вначале ладонью дразня проводит по лицу, задерживает пальчики на кляпе, но решает не снимать его пока. Потому что увлекшись, она может потерять бдительность, а остаться без уха или подохнуть с перегрызенной глоткой ей не хотелось. - Я видела разных мужчин, видела разных женщин, и знаешь, очень мало из них вообще достойны жизни. Они так слабы... а ты, ты сильный или слабый? Рука беззастенчиво скользнула в штаны мужчины, нашла его член и обхватила пальчиками, заерзала, возбуждая. - За свою жизнь я узнала о том, что плоть слаба, живые слишком часто идут на поводу у своих желаний. - Продолжая мять его, водить вдоль основания, второй же рукой освободила от одежды, но при этом взгляда даже не опускала. Ей было пока не интересно посмотреть на то, что она и так видела, а вот уследить за реакцией, отобразившейся на лице даже очень.
Когда-то давно Лана слышала, что иногда если мужчина не хочет, то как не старайся ничего не выйдет. Вот только за прошедшее время случилось столько событий, что ему просто необходимо было отвлечься, потому в своем успехе воительница даже не сомневалась. К тому же, если он не оправдает ее надежд, то для начала она врежет по нему дрыном, который лежит в зоне досягаемости ее руки, а потом уйдет. Потому что нельзя расстраивать женщин.
Член начинал твердеть и это возбуждало, скосив глаза, девушка посмотрела на то, что все равно нужно было оценить. Ведь не всегда то что выглядит здоровым на самом деле - здорово. Но член выглядел так же, как и прочие части тела этого дикаря - здоровым. А еще, он выглядел очень даже соблазнительным.
Лана даже решила, если ей понравится, то напоит зверя, чтобы у него были силы на выживание. Чтобы он жил ради нее и для нее.
[NIC]Lana[/NIC]
[STA]в ад и обратно[/STA]
[AVA]http://firepic.org/images/2015-09/07/inr1xkqr1ok4.png[/AVA]
[SGN]Я жил! Я умер! Я воскрес![/SGN]

Отредактировано Sophie Briol (2015-09-14 13:20:51)

+1

20

Побои. Ноющие из-за ушибов ребра, чудом не перебитые несколькими днями ранее ноги, щедро усыпанные ударами сейчас, гематомы, темно-синие, черные, вздувшиеся по всему телу, шатающийся зуб, едва не выбитый очередным ударом взбешенного бойца. Унижения. Физические, словесные, бесконечно повторяющиеся, зацикленные, как речь психопата. Никакой воды. Никакой пищи. Выжженное на живую клеймо раба на шее и игла, вонзенная в вену. Онемевшие руки. Окостеневшая спина. Он мог все это выдержать, зная, что рано или поздно сможет освободиться, что ему хватит сил дожить до того дня, когда удастся вгрызться зубами в белые глотки, спалить, снести до основания эту Цитадель и отдать ее руины на потехи Стае.
Поэтому он не двигается, когда острый конец железного прута царапает шею, забираясь под дырявый пыльный платок, упирается в кожаный воротник жилета.

...черта с два.

Однако усилий, чтобы не отвести взгляда, не пошевелиться или не издать хоть звука, Рейверу приходилось прилагать немало. Каждое прикосновение железки воспринималось им как возможный удар. Он чувствовал, как неровно заостренный конец упирается между ребер, но ждет, что тот пробьет одежду, кожу, мышцы и войдет между костей, что девке хватит на это сил. Он чувствовал, как прут прикасается к животу, но ждет, что сейчас его кишки окажутся намотанными на эту ржавую гнутую железку. Рейвер тяжело, даже натужено дышал, но все еще сохранял видимое спокойствие и ту раболепную позу, которую принял раньше. Но когда этот оторванный откуда-то, неровный и заостренный штырь. поигрывающий в руках военачальницы, ощутимо ткнулся в пах, его лицо потемнело. Ноздри расширились на вдохе, глаза закрылись на несколько секунд дольше, но Рейвер смог собраться с духом. Открыл глаза, глянул на нее снизу вверх.

...черта с два, больная сука.

И все же, сколько ни готовься ты к боли - она всегда внезапна. Рейвер, живущий инстинктами, наученный жизнью в радиоактивных Пустошах на рефлексы не хуже пресловутой дрессированной собаки, дернулся, стараясь избежать боли, тяжело и быстро задышал, когда проклятый прут начал продавливать только затянувшуюся коркой рану, проникать, обдирая острыми краями, все глубже. Верхняя губа пленника приподнялась, словно он хотел зарычать, но вместо этого зубы только плотнее прикусили веревку, заменяющую полноценный кляп. Рана намокла, кровь начала впитываться в штанину - Рейвер старался отвлечься от ноющей боли, жмурился, следя взглядом за непредсказуемой девкой Цитадели.

...да что ты задумала, дрянь?

Без заметного энтузиазма Рейвер медленно, осторожно пересел, подчиняясь указанию врага. Ему пришлось слегка подтянуться на руках и только после этого плавно вытянуть ноги - с удовлетворением он отметил, что девка держится-то подальше, не иначе как боится снова огрести ботинком под колено - и здоровую, и снова кровоточащую. Впрочем, рана уже успела схватиться и теперь, даже разворошенная, была не серьезной. Неприятная царапина. Неприятная. Снова обвиснув на руках, пленник прижался спиной к стене, уперся в неровности затылком и шумно вздохнул, выражая недовольство ночными игрищами ненормальных жителей этого места. О каком удобстве могла идти речь? Сырое, вонючее дупло. Могильник, кишащий червями.

...твою мать.

Прикосновение к лицу. К кляпу. К разорванным углам рта.

...давай же! Снимай!

Если бы он испытывал надежду на освобождение прямо сейчас, то испытал бы тоскливое разочарование.

...сука. Больная. Хуже всей этих ублюдков, присосавшихся к сотне сисек. 

Несмотря на то, что на его ногах, придавливая их к полу, сидела воительница, Рейвер все равно попытался подтянуть к себе колени, сжаться сильнее в стену - все его чувства вопили, что ничего хорошего ему не сулит, что не следовало подпускать к себе чужака. Женщины порой были яростнее мужчин. Не сильнее физически, но злее, агрессивнее, изворотливее. В их стае женщины тоже имели свое право, они ходили на охоту и участвовали в стычках с другими бандами, поэтому даже в этой - с виду изнеженной - девке он видел нешуточную угрозу. Напрягшись всем телом, он едва смог удержаться от того, чтобы не попытаться - хотя бы попытаться! - сбросить эту дрянь с себя. Дрянь. Ее холодная узкая ладонь обхватила вялый член,

...какого хрена ты делаешь?!

У Рейвера давно не было женщины. Там, в Пустоши, две или три девки племени выносили его детей, но охота выдалась долгой и тяжелой, нужна была вода и нужно было топливо, поэтому до случек не оставалось никакого дела - и теперь пленник, до последнего сохранявший самообладание, изо всех сил старался не ерзать на месте, не прислушиваться к ощущениям, не зацикливаться на мягких, в чем-то нежных, но в то же время решительных движениях женской ладони. Живот напрягся, на руках вздулись вены: Рейвер потянул на себя железную скобу кандалов, сжал кулаки, но не смог, как и раньше, ничего сделать со своими оковами.

...вот черт. Че-ер-р-рт!

Это было приятно. И это расслабляло. Именно последнего пленник боялся больше всего: расслабиться в этом проклятом месте, дать себе забыться, он и спал-то в пол-глаза, выматывая себя еще больше, пока не терял сознание, не всплывал вновь. Дыхание Рейвера стало тяжелым, взгляд снова озлобился, а зубы покрепче закусили веревку, кляп натянулся сильнее и тонкая корка, стянувшая края губ, лопнула, начав мелко кровить.

...какая же ты… сука…
Рейвер запрокинул голову назад, закрыв глаза, и тихо, на одном тоне замычал. Дыхание стало мелким, быстрым. Эта Цитадельная девка знала, чего хотела, и член пленника начал наливаться кровью, твердеть, поднимаясь, даже если его владельцу хотелось бы другого.

...потрахаться перед смертью? А? Потом вспорешь мне горло? Изобьешь? На что ты способна, дрянь?!

Несколько секунд спустя пленник поставил голову прямо, открыл глаза и с вызовом глянул на военачальницу. Стеснения и застенчивости не существовало в их мире, обнаженная плоть мало для кого осталась интимной, было лишь преклонение - у одних, желание наслаждаться - у других, и продолжать свой род - у третьих. И все. Никаких больше вариантов. Да и среди этих была часть тех, что вела к вымиранию.

...что, здесь никто не ебет?

Холодный пол. Сырость. Ноющая боль. Отвращение. Злость.
Но чувство возбуждения было сильнее всего этого. Мягкая, глубокая пульсация в члене и подрагивающие мышцы в паху - желание, вожделение.
Рейвер попробовал усмехнуться ей в лицо.
Двинул бровью - нравится?

...соскучилась по члену, а?

Он слегка, насколько позволяли прикованные руки и и стесненная поза, отстранился от стены, подавшись навстречу воительнице, медленно, чтобы не спровоцировать ее на испуг и, как следствие, атаку. Даже хищные растения мухоловки спокойно подманивают цветками, но смыкают створки, если к ним приблизиться, что говорить о бешеной девке из Пустошей. Нет. Из Цитадели. Другой мир. Другие правила. 
 
...у твоего радиоактивного мяса все давно мертво!

[NIC]Raver[/NIC]
[STA]What a lovely day![/STA]
[AVA]http://5.firepic.org/5/images/2015-09/07/4c8wd7k17yi2.png[/AVA]
[SGN]Нам - ярость![/SGN]

Отредактировано Lucas Hayward (2015-09-14 18:43:19)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » furious wasteland