Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Ray
[603336296]
внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 40°C
Ей нравилось чужое внимание. Восхищенные взгляды мужчин, отмечающих красивую, женственную фигуру или смотрящих ей прямо в глаза; завистливые - женщин, оценивающие - фотографов и агентов, которые...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Tell me what you want to hear


Tell me what you want to hear

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://s3.uploads.ru/t/k03uR.gif http://s2.uploads.ru/t/QXebg.gif

Участники: Erin Bright & Askar James
Время: 10 сентября
Погодные условия: жарко и солнечно.
О флештайме: Эрин наткнулась на старые газеты, которые Аскар обнаружил в городской библиотеке. Газеты, в которых освещался его судебный процесс...

+2

2

     Многим ли знакомо ощущение искреннего счастья? Конечно, да. Для кого-то этот момент значил выигрыш в лотереи, для кого-то поступление в университет, для кого-то рождение ребенка, и так много перечислять бесконечно. Но ведь если задуматься, то что это? Всего лишь короткие мгновения жизни. Эпизоды, которые совсем скоро стираются из памяти человека и заменяются другими, более яркими и свежими впечатлениями. Это счастье недолговечно. Лотерея слишком быстро тратится, а поступление в университет влечет за собой проблемы в учебе. И в конце концов, на какое-то время человек снова забывает о том волшебном чувстве, благодаря которому еще недавно ему хотелось парить над землей. Он просто начинает жить в той серой обыденности, которая с каждым днем поглощает его все больше и больше. Это знакомо абсолютно каждому, и я — не исключение. Но все же... Все же теперь я могу с уверенностью сказать, что у всего этого есть и другая сторона.
     Помимо мимолетного чувства подъема и воодушевления, которое придает тебе сил и временно окрашивает мир в яркие краски, есть нечто более сильное. То, что я могла назвать настоящим искренним счастьем. Оно проникает в твою жизнь и не покидает даже тогда, когда на пути встречаются какие-то мелкие неурядицы. Благодаря нему ты действительно радуешься каждому новому дню, и совсем неважно, выдалось утро пасмурным или солнечным. Все вокруг словно преображается, и ты начинаешь жить в мире, который совсем недавно даже не рисковал назвать мечтой. Жизнь становится словно самой прекрасной и сбывшейся фантазией. Звучит нереально, неправда ли? А ведь рецепт всему этому прост — нужно лишь подобрать последний пазл, которого так не хватало для твоей жизни. Для моей им стал Аскар.
     Не скажу, что для меня это чувство ново. Несколько лет назад, еще в университете, я уже ощущала нечто подобное, и тогда тоже думала, насколько в действительности чудесна жизнь. Но теперь, смотря назад и вспоминая прошлое, в котором все хорошее было резко перечеркнуто сплошной горечью и болью... Если честно, все это даже вспоминать не хочется. И, наверное, поэтому появление Аскара в моей жизни значит для меня так много. И по той же причине чувства, которые я испытываю, неосознанно кажутся мне сильнее и ценнее по сравнению с теми, которые уже когда-то занимали мое сердце. С ним я еще не знала боли. Не знала ничего, что оставило бы после себя хоть какой-то неприятный осадок. И что еще более важно, находясь рядом с ним, я становлюсь уверена, что никогда этого и не узнаю. Конечно, пока все это издержки слепой влюбленности... Но сейчас для меня это не имеет значения. Я просто хочу испытывать и дарить это счастье. Хочу быть нужной и взаимен окружать своей лаской. Хочу наслаждаться этой гармонией и делать каждый новый день Аскара хоть немного светлее, чем он мог бы быть. Я просто не могу иди против тех чувств, которые заполняют мое сердце и с каждым днем все сильнее привязывают меня к нему. Не в силах.

     Сегодняшнее утро началось на редкость прекрасно. И, действительно, что может быть лучше, чем проснуться, чувствуя тепло любимого человека и зная, что можно никуда не торопиться и просто наслаждаться этим мгновением? Не знаю, что бы ответили другие, но для меня сейчас ничего лучше и быть не могло.
     Когда я впервые открыла глаза, часы, что стояли возле кровати, показывали 08:06. Уверена, будь я сейчас дома и зная, что вечером мне нужно будет уйти на ночное дежурство, я бы обязательно решила, что ближайшие несколько часов точно не поднимусь с кровати и постараюсь поспать. Но сейчас... Не знаю. Мне просто хотелось запомнить этот момент. Тишина. Покой. Уют... Мой взгляд скользил по лицу Джеймса, отмечая, казалось, едва ли не каждую морщинку, которая пролегла на его коже. И было в этом что-то... необыкновенное. Внутри меня само собой просыпалось какое-то необъяснимое, обволакивающее чувство тепла, которое тут же вызывало на лице мягкую улыбку. Было приятно видеть его таким расслабленным, умиротворенным. Днем такие моменты редко поймаешь — практически всегда он чем-то озадачен или на чем-то сосредоточен. А тут... Будто другой человек.
     Полежав от силы еще минут 20 и убедившись, что больше точно не усну, я аккуратно поднялась с постели и, позаимствовав рубашку, которая висела на стуле, тихо вышла из комнаты. Насколько мне известно, сегодня Аскару нужно быть на работе к 11, если, конечно, со вчерашнего вечера ничего не изменилось. А это значит, что у меня еще оставалось время на то, чтобы успеть приготовить завтрак и немного его порадовать. Однако сюрприза, на который я рассчитывала, у меня не получилось.
     Увлекшись готовкой и при этом тихонько что-то напевая себе под нос, я не заметила не только то, как быстро пролетело время, но и то, как Аскар появился в дверном проеме. Честное слово, я и понятия не имею, сколько он тут стоял. Могу сказать лишь то, что, выложив последний блинчик на тарелку и собравшись заваривать чай, от неожиданности я не слабо испугалась и вздрогнула, увидев его неподалеку от себя.
     - Ты испортил мой сюрприз!- спустя пару секунд, переведя дыхание, я тут же кинулась с претензиями, указывая на Джеймса кулинарной лопаткой. Не сомневаюсь, в его глазах все это выглядело довольно смешно.- Не мог поспать еще 15 минут?- чуть смягчив тон, уже с улыбкой произнесла я и, оставив на его губах легкий поцелуй, снова вернулась к чайнику.
     - Предлагаю тебе пока принять душ. За это время как раз все будет готово,- сообщила я, ставя на стол две чашки. Должна признать, эта игра в «семейное утро» мне даже нравилась. Атмосфера вокруг так и располагала к тому, чтобы вовсе пропустить сегодня работу и провести весь день вместе. Даже жаль, что мы так зависимы от обстоятельств. А ведь в воображении уже начали вырисовываться такие привлекательные образы того, как бы мог пройти этот день...
     Пока Аскар был в душе, я, как и обещала, все приготовила к завтраку и ушла в гостиную, где решила скоротать оставшееся время. Там мое внимание привлекла полка, где стояло несколько книг в толстом переплете. Подумав, что здесь обязательно должно быть что-то интересное, я выбрала для себя одну из них, однако вместе с ней с полки выпала еще одна странная папка, листы из которой тут же рассыпались по полу. Проворчав что-то про себя и поставив книгу на место, я начала собирать все содержимое, но тут в мои глаза бросился громкий заголовок: «Скандал семьи Джеймс!». Много времени на осознание не понадобилось — было очевидно, что речь идет не об однофамильце Аскара, именно поэтому я сразу взяла газету в руки и, перечитав название еще раз, опустила взгляд к фото. На нем был Аскар. И еще один мужчина лет 40, который, предположительно, являлся его отцом. Внутри проснулось странное чувство тревоги. И еще сильнее оно стало после того, как я перевела взгляд другую газету, которая лежала на полу, возле моих колен. Заголовок этого разворота был примерно таким же ярким, разве что на фото присутствовал только тот незнакомый мужчина.
     - Что за черт...- ощущая, как в груди начинает сжиматься какое-то неприятное колкое чувство, я хотела было перелистнуть на нужную страницу, как вдруг со стороны двери послышался шум. Тут же повернувшись на него, я задала Аскару первый интересующий меня вопрос:
     - Что это такое?- держа в руках газету, в смятении спросила я и понадеялась, что ответ меня успокоит или хотя бы просто будет вразумительным. Зная способности и привычку Джеймса все скрывать, это явно не было лишним.

Отредактировано Erin Bright (2015-09-12 01:45:05)

+4

3

Это было утро четверга, десятого числа сентября. Солнце уже встало из-за горизонта, освещая, казалось бы, весь мир. Для некоторых осень – это время дождей, тумана, легкого сумрака и туч, которые наводят тоску и грусть, создавая неестественно трагичный образ природы вокруг. Здесь все иначе. Здесь светило солнце, даря свои лучи, свое тепло и заботу жителям городка с населением в четыреста тысяч человек. И не скажешь, что на дворе стоит осень, приближаясь к середине своего первого месяца.
С утра, проснувшись, я первым делом увидел окно, не занавешенное шторами. Все помещение было залито светом. В такие моменты даже самые хмурые и серьезные люди невольно хотят улыбаться всему тому миру, что их окружает. Даже я, как бы удивительно это ни звучало. Взглянув на часы, я понял, что мне некуда торопиться. Сейчас жизнь текла медленно и плавно, ограничиваясь лишь легким покачиванием, как будто ветер вызывает рябь на водной глади в тихий летний день. Я чувствовал себя отдохнувшим, но, что более важно, я начал понимать, что ко мне медленно пришел тот покой, который ранее не мог пробить стену, выложенную кирпичом и камнями.
Мой взгляд еще раз осмотрел комнату, отмечая недостаток чего-то. Я приподнялся и сел на кровати. Не хватало человека рядом. Не хватало Эрин. Последние два месяца она почти всегда была рядом. Она улыбалась мне своей нежной улыбкой. Она делилась со мной своими малозначительными проблемами, связанными с работой, которые ей казались концом света. Она засыпала рядом, посапывая, точно маленький ребенок. Она  просыпалась рядом, сонно ворочаясь, протирая глаза и потягиваясь, как котенок. Мне казалось, что я физически ощущаю ее немое присутствие в этой комнате, где она оставила следы своего пребывания.
Поднявшись с постели, я направился на поиски Эрин. Она еще не ушла, потому что я видел ее вещи в спальне. Оказалось, девушка расположилась на кухне. Она готовила завтрак. Я не стал ей мешать, просто остался в дверях, облокачиваясь рукой о косяк. Разве мог я подумать полгода назад, что моя жизнь так сильно изменится? Что в нее войдет человек, ради которого я буду готов изменить все вокруг, даже попытаться изменить себя самого. Эрин появилась случайно. Она проявила сострадание по отношению ко мне. И все. В этом больше ничего не должно было быть. Нас ничто не связывало, но в итоге череда случайностей и моих собственных ошибок привела нас к этому самому моменту, когда мы не боимся говорить простых слов, но у нас все еще есть секреты личного характера.
Эрин делала мою жизнь лучше. Я словно снова начал дышать рядом с ней. Я в любой момент мог просто прийти к ней и обнять ее, ни о чем не говоря. Рядом с ней я чувствовал себя спокойнее. Она дарила мне то умиротворение, которого я был лишен на протяжении годов. Тихая, мирная жизнь. Многим она может показаться скучной и тоскливой, но лично для меня не существовало ничего важнее, когда я был уверен в том, что завтра эта девушка все еще будет моей девушкой. Так странно думать о ней в подобном русле. Эрин для меня все еще оставалась просто Эрин. Улыбчивой, доброй, заботливой, искренней, очаровательной, безмятежной. Я не мог загнать ее в определенные рамки, да и не хотел. Она оставалась в моем восприятии той свободной птицей, которая парит высоко над землей и может в любой момент улететь. Если бы она захотела, я бы ее отпустил. Не стал бы держать. Мне бы не хватило сил запереть ее в клетку. Причем, совсем не золотую. Однако она не ушла. Она находилась здесь и сейчас рядом со мной, за что мысленно я готов благодарить всех. Возможно, слишком многие слова остаются просто моими мыслями. Возможно, часть из них Эрин следовало бы услышать. Но я уверен, она знает все, что ей необходимо знать, дабы она жила в мире и покое, ни о чем не задумываясь, ни о чем не беспокоясь.
Наконец, она меня заметила. Видимо, я слишком сильно погрузился в мысли о ней. Я мог бы сказать ей тысячи слов благодарностей, но зачем? Зачем эти пустые слова, когда рано или поздно все равно от них ничего не останется. Эрин слегка испугалась. Это было видно по ее лицу. Вряд ли она смогла бы стать хорошей актрисой. И мне это нравилось. Нравилось, что она не умеет претворяться, что она всегда открыта и искренна, даже если не хочет таковой быть. Иногда мне кажется, будто я чересчур сильно идеализирую эту женщину. Но поделать ничего не могу. Отпустить я ее не могу, остается лишь боготворить. Пусть и про себя, не вслух.
- Я обязательно это сделал бы, если бы знал, чем ты тут занимаешься, - мой голос звучал спокойно, тихо. Я слегка улыбался. Она подарила мне свой легкий поцелуй. Невесомый. Еле ощутимый. После Эрин вернулась к приготовлению чая, которое заняло всю ее. Она была само совершенство, когда погружалась с  головой в настоящее. Сама любовь, когда любила.
Я отправился в душ, как мне и велели. В ежедневных делах и спорах я старался ни в чем и никогда не противиться словам Эрин. Я знал, что есть вещи гораздо важнее будней, пусть те и стали для меня самыми важными моментами в жизни. Последние два месяца, что я провел рядом с этой девушкой, я понял, что толком не знал ни жизнь, ни ее смысла ранее. Я уже не представлял себе жизни без Эрин, как бы смешно это ни звучало. Иногда меня самого пугала моя откровенность, но это лучше, намного лучше, чем скрывать от себя же собственные эмоции. Я начал смотреть на мир немного под другим углом, нежели ранее. Я дышал полной грудью, не думая о завтрашнем дне, а наслаждаясь сегодняшним. Я настолько погрузился в этот мир, выстроенный фантазий и мечтой, что забыл о реальных ошибках. Эрин. Снова Эрин! Вечная Эрин! Вновь она напомнила мне о том, что я не могу просто забыть о прошлом и жить одним настоящим. Одной ею.
Я вышел из ванной комнаты и направился на кухню. Но там никого не было. Тогда я зашел в спальню. Тоже пусто. Наконец, я заглянул в свою небольшую гостиную. Она держала в руках газеты, найденные мной в городском архиве. Газеты, которые должны были мне помочь найти виновных в том, что случилось, казалось бы, так давно!  Моя мечта, длившаяся так долго, внезапно разрушилась, обдавая сознание ледяной водой. Я идиот! Я забыл о том, что есть вещи, мне недоступные. И вот теперь старые призраки снова затеребили начавшие заживать раны. А она держала их в руках. Ирония! Ужасная ирония, ведь Эрин не должна была ничего знать…
Я видел в ее глазах смятение и настороженность. Я не мог позволить ей все узнать, ведь тогда она уйдет, чего я не мог допустить. Подойдя ближе, чтобы рассмотреть заголовок, я понял, что в руки ей попалось не самое страшное. Только вот читать эти газеты ей не следовало, потому что в каждой из них назойливые журналисты вспоминали мое осуждение.
- Старые воспоминания, - ответил я на ее вопрос, продолжая рассматривать те заголовки, которые она уже увидела. – Я достаточно долгое время не общался с семьей. Очень долгое. Потом понял, что почти ничего не узнаю ни о судьбе отца, ни о жизни сестры. Знакомых у меня не так много в этом городе, поэтому я обратился к помощи газет, - я взял вторую попавшуюся в руки Эрин газету и показал ей заголовок над фотографией моего отца. – «В своем доме на пятьдесят шестом году жизни скончался М.Джеймс, меценат, известный адвокат и публицист». На самом деле, отец не так долго работал адвокатом. Просто иную его деятельность в газете описать сложно. Мы с ним не разговаривали очень долго. Он умер три года назад. Мне об этом не сказали. Узнал месяца три-четыре назад, когда прочитал.

+4

4

     У каждого из нас свои скелеты в шкафу. У каждого есть секреты, которыми не только не хочется делиться, но и о которых порой самому вовсе хочется забыть. Возможно, они слишком личные - настолько близки к сердцу, что подпустить к ним можно далеко не всех. Возможно, несут в себе неприятные воспоминания, которые всякий раз причиняют боль и будто снова возвращают в прошлое, заставляя переживать все снова и снова... Причин может быть великое множество, но факт остается фактом — секреты должны быть у каждого, и это абсолютно нормально. По крайней мере, я это считала таковым, никогда не требуя от людей откровенности, если они того не хотели. Все-таки открыться или поделиться чем-то сокровенным — это показать свое доверие и то, что человек значит в твоей жизни. Планка задается слишком высокая. Именно поэтому для меня всегда было ценно то, когда близкие сами приходили ко мне разделить какие-либо радости или переживания. К слову, то же касалось и Аскара. С самого начала нашего общения он был для меня закрытой книгой. Было видно, что он не любит делиться чем-либо с окружающими, а иной раз казалось, что он и в принципе не привык доверять людям. О чем бы не заходила речь — все обсуждалось в общих чертах, не затрагивая подробностей и тем самым создавая еще больше секретности. Но я понимала его. Действительно понимала, не требуя от него больше, чем он сам захотел бы мне раскрыть. Для этого нужно время. Время, за которое человек не только подпустит к своей душе, но и будет готов тронуть, возможно, еще не зажившие на ней раны. В случае Аскара, тема семьи, по-видимому, относилась к одной из них.
     Для меня семья всегда была одним из главных звеньев в жизни. Мне действительно важно знать, что где-то, не имеет значения где, меня всегда ждут и что я кому-то дорога. Это своеобразный тыл. Гавань, приплыв в которую, я могу забыть абсолютно обо всем и просто быть самой собой. Ведь эти люди любят меня, несмотря ни на что. Эти люди всегда готовы меня поддержать. И ради них я сделаю все, лишь бы в их жизни не было зла. Так я думала раньше и еще больше убедилась в этом сейчас, когда любимая сестра и родители были так далеко. Аскар об этом знал. Знал, ведь видел мои горящие глаза, когда я предупреждала его о том, что на последний уикенд августа уеду из города. Знал, потому что я не раз рассказывала о Ребекке и о том, как скучаю по ней и родителям. Но что касается него... Я не знала ничего. Всякий раз, когда поднималась эта тема, мы так плавно уходили от нее, что порой я даже не замечала. Он явно не хотел об этом говорить. И за этим точно была какая-то веская причина. Теперь все вставало на свои места.
     Наверное, неудивительно, что, практически ничего не зная о семье Аскара и натыкаясь на эти странные газеты, я была готова вообразить себе все самое страшное. В мыслях тут же хаотично заскользили разные предположения, и из-за того, что каждое новое было хлеще другого, у меня появлялось еще больше вопросов и желания открыть для себя правду. А кричащие заголовки только подливали масла в огонь. Но и, действительно, что я должна была или могла подумать? Что такого могло произойти в семье Джеймса, что эта тема освещалась в газетах, а впоследствии стала для него едва ли не запретной? Определенно, нечто ужасное и оставившее после себя большой след. И от осознания этого становилось не по себе. В первую очередь, я сразу думала об Аскаре. Даже не зная никаких подробностей, я уже представляла, через что он мог пройти, что через себя пропустил, и из-за этого меня тут же начинало пробирать какое-то тревожное чувство. Конечно, в жизни каждого из нас случалось нечто ужасное, и я сама не исключение, но, как ни глупо, я действительно ловила себя этой мысли: хочу заблуждаться. Даже несмотря на все эти статьи. Все же, когда ты влюблен, то неосознанно начинаешь делить с человеком всю его боль. Мечтаешь оградить от всего, что может ее причинить. И это как раз был тот случай. Не имеет значения, что это случилось давно и что я не в силах что-либо изменить.
     Благо, прежде, чем я успела забить свою голову, Аскар появился в гостиной и принялся отвечать на мои вопросы. К слову говоря, и он резко переменился при виде этих газет. Его взгляд... За ним было что-то, чего я пока не могла понять. Складывалось впечатление, будто перед его глазами застыл весь мир. Однако вскоре, чем дальше Джеймс заходил в своих объяснениях, тем более очевидно все становилось. С каждой секундой, с каждым словом я ощущала, словно душу капля за каплей наполняет сожаление. Казалось, что, внимая каждой озвученной фразе, я буквально пропустила через себя эту небольшую и далеко не самую приятную часть его биографии. Внутри меня тонким пластом осело тяжелое неприятное чувство. И, конечно, это тут же отразилось на моем лице опущенными уголками губ и взглядом, в котором отчетливо виднелось сочувствие. В самом деле, я и представить боялась, каково это не иметь никаких контактов с семьей, не знать последних слов отца... Это было немыслимо. Дико. И я видела, что для Аскара это тоже не пустые слова. Но оттого мне стало еще более жаль, что моей поддержки явно будет не достаточно, чтобы хоть как-то сгладить случившееся. Но не попытаться я не могла. Хотя, впрочем, также не делала этого нарочно. Из сердца само собой рвалось желание сочувствия. Желание показать, что он не одинок и что я рядом. Желание быть рядом.
     - Ты никогда не говорил мне о своей семье...- после некоторой паузы тихо промолвила, подняв взгляд к его глазам. В груди что-то невольно кольнуло. Но ведь, если подумать, то все-таки и он знает далеко не все. В моих семейных воспоминаниях также есть то, о чем я предпочитаю лишний раз не вспоминать и о чем не люблю рассказывать другим. Слишком много боли.- Мне жаль...- аккуратно подбирая слова, продолжила я, а моя ладонь оставила утешающее прикосновение на его руке. Но в такой ситуации было довольно сложно и даже глупо говорить что-либо еще, поэтому на какое-то мгновение я снова опустила взгляд к фотографии отца, находя для себя какие-то схожие черты между ними.
     - Почему вы не общались? Что случилось?- изучив фотографию, я снова подняла к Аскару свой непонимающий взгляд. Для меня было действительно важно знать это. И я надеялась, что он не станет делать шаг назад, наконец-то приоткрыв мне хоть какую-то часть своей закрытой ранее жизни.
     - Здесь идет речь о каком-то скандале,- нахмурившись, я еще раз внимательно вчиталась во фразу и передала газету Аскару.- В этом дело?- спросила я, однако, так и не дождавшись ответа, снова опустилась к оставшимся на полу изданиями и, сложив их вместе, собралась перебирать в поиске нужного:
     - Кажется, здесь было что-то еще...

+4

5

Жизнь не стоит на месте. Она стремительно несется вперед, отнимая лучшие годы твоей жизни. Иногда от этого становится так тошно, что появляется желание все изменить самостоятельно. Но есть ли у обычного человека силы подобного рода? Может быть, не стоит ничего менять? Судьба сама приведет тебя к нужному месту в нужный момент времени. Просто ты должен уметь ждать. Ждать, как никто другой. Вся мудрость мира заключена в ожидании и надежде на лучшее. Как бы с этим не хотелось поспорить, все равно приходится соглашаться, ведь ежедневно каждый из нас живет в мире ожидания. Иногда чего-то большого, а иногда совсем маленького и незначительного. Надежда — это та вещь, которая заставляет человека жить, а иногда и выживать. Есть – значит хорошо, нет – значит будет. А если не будет, значит так оно и должно было быть. И вряд ли самая сильная воля способна изменить нечто подобное. Одна-единственная душа не может сопротивляться сразу всему миру; восстать против уже установившейся системы и своей собственной судьбы.
Бывали дни, когда я хотел бросить все, сбежать от мира на далекий остров где-нибудь в Атлантическом океане. Однако потом я задумывался над тем, от чего именно я хочу отказаться и хочу ли на самом деле этого. Человек склонен принимать спонтанные решения необдуманно, из-за чего они приобретают оттенок скоротечности и неоправданности. Не стоит совершать ошибок, если потом ты о них будешь жалеть. Это словно упущенный шанс или потерянная возможность, от которых уже на следующий день не останется и следа. Я многого боялся в своей жизни. Я часто закрывался в себе, пряча эмоции даже от собственного разума. Почему? Это часть моего характера. Часть моей личности, которую я никому не желаю демонстрировать. Есть вещи интимного качества, измененные или же постоянные, сокровенные, не требующие публичной огласки. Не обязательно всем и каждому знать историю моего прошлого и настоящего. Никто не должен следить за моим будущим. Это составляющие части жизни. А жизнь моя принадлежит лишь мне одному.
- Тут не о чем говорить, - попытался я прекратить этот разговор, потому что мне не хотелось его продолжать. Эрин не должна знать ничего. На этом все. Точка. Она должна жить в счастливом неведении, даже если полезно оно лишь для меня самого. Да! Я эгоист, который боится потерять то, что обрел совсем недавно. Но хотите сказать, она сейчас находилась бы в этой комнате, если бы знала, с кем связывается? Нет. И здесь еще одна жирная точка, подтверждающая мою правоту. Я не был намерен рисковать там, где риск ничем не мог быть оправдан. Конечно, я также понимал, что мне не стоит говорить слишком много неправды, так как однажды Эрин может все узнать без моей помощи. Мне нужно просто рассказать ей то, что я сочту нужным. И желательно так, чтобы она не стала задавать еще больше вопросов. Меня все устраивало в наших отношениях. В ее немом ежедневном присутствии рядом со мной. Она не напоминала мне о совершенных ошибках, которые отдавались в сознании тупой острой болью и стыдом за неопытного молодого себя. И я хотел, чтобы все так и оставалось. Она, я и покой. Больше не надо. Я готов просто быть рядом, просто со всем соглашаться, лишь бы она не задавала мне никаких вопросов. Однако это невозможно. Подобное следует понимать, ведь рано или поздно любая тайна становится явью.
Раньше я не умел читать между строк. Я всегда был реалистом и видел лишь то, что должен видеть. Мне говорят — я слушаю. Для того меня, которого знают многие, существуют лишь буквальности. Метафоры — это привилегия моего воображения, которое зачастую рисует совсем не правдоподобные картины настоящего. Я не верю своему сознанию. И точно знаю почему — оно слишком много лжет. Рамки. Границы. Пределы. Без них наша жизнь растеклась бы как оливковое масло по тарелке. Она превратилась бы в мешанину из грязи, сомнений и пороков. Кому приятно смотреть на нечто подобное? Рамки — они закрывают часть человека от окружающих, создавая вокруг своего подопечного ауру таинственности и загадочности. Именно эта аура и сводит людей вместе, рождает интерес в умах случайных знакомых, возводя их в ранг близких и родных.
Мне казалось, что я уже научился понимать скрытые смыслы слов, адресованных мне. Но Эрин... С ней все иначе. Мне казалось, что она просто-напросто не умеет обманывать, лгать или заключать в обыденные фразы тайный смысл. Для меня она оставалась открытой и понимающей. Лучшей из всех людей, которые встречались на моем пути. Искренняя, она пыталась достучаться до меня, задавая се эти вопросы. А я? Я не хотел отвечать. Хотел, чтобы она вернула газеты на место и вернулась на кухню. Газеты... Как она их нашла? Почему они вообще попали в ее руки? Для чего? Кто-то решил мне снова за что-то отомстить?
- Послушай, Эрин, - я перехватил ее руку, сжимая своими ладонями девичью тонкую кисть, чтобы не позволить поднять газеты с пола. - Это дела прошлые. Тебе не обязательно знать о них. Они касались меня и моей семьи. Газеты ничего тебе не дадут. Они все перевирают. Журналистам нужны яркие заголовки, а не правда. Я и сам не уверен, как много пропустил.
Я осторожно забрал газеты из рук Эрин и положил на папку, лежавшую на полу, чтобы закрыть самый неприятный из всех заголовков. Бумага! Какая-то жалкая бумага! Но она так сильно может испортить жизнь, что сложно описать словами. И я не хотел, чтобы мне на пути мешались печатные листы пятилетней давности. Думал ли я, что однажды мне все равно придется поговорить с Эрин о том, чего она не знает? Нет. Не думал. Пока что мне казалось, что она никогда ничего не узнает. Так и останется в своем неведении. Но правильно ли это? Вряд ли. Однако я не говорил, будто всегда принимаю правильные решения. Я ошибаюсь гораздо больше, чем любой другой. Особенно когда речь заходит о защите того, что я считаю своим.
- Мы практически перестали общаться с отцом очень давно. Десять лет назад, даже чуть больше, - проговорил я, понимая, что не могу в этот раз отвести удар совершенно в другую сторону. Лишь немного смягчить его. - Я сейчас уже не помню, как давно это было. Я выбрал путь, который его не устроил. А встать на мою сторону было некому.  На моей стороне негласно оставалась сестра, однако если бы мы с ней продолжили общаться, это погубило бы ее в глаза нашего родителя, поэтому мы с ней прервали все контакты шесть лет назад. После смерти отца она получила все, что тот когда-либо имел. Однако она осталась совсем одна, поэтому вполне ясно — делала определенного рода ошибки. А газетчики только и хотели подловить ее и опозорить.
Я посмотрел на Эрин. Она меня слушала? Она понимала? Нет. О чем я говорю! Мне не нужно, чтобы она меня понимала. Мне нужно, чтобы она мне поверила. По сути, я не солгал ей. Я просто не сказал всего. Это разные вещи. Прогресс моего развития виден на лицо! Однако все равно мне было немного не по себе. Не хотел я хранить что-то в тайне, но и рассказать прямо сейчас всего не мог. И вряд ли когда-нибудь смогу. Возможно, жить становится проще, когда слова излишни, а человек все может понять и без них.
- Я не хочу, чтобы ты думала плохо о моей семьей. Это семья. Просто она живет своей жизнью. Отдельно от меня.

Отредактировано Askar James (2015-09-15 21:34:26)

+4

6

     Никогда не любила это невыносимое качество людей — чрезмерное любопытство и интерес к чужой личной жизни. Иной раз кажется, что все плохое в твоей жизни имеет свои истоки именно отсюда. Когда снова и снова лезут туда, куда не просят; когда все переворачивают с ног на голову, не забывая полить лишней порцией грязи; когда чем-то интересуются и, захлебываясь завистью, за спиной начинают все это обсуждать... По меньшей мере, просто отвратительно. Сталкиваясь с подобными ситуациями, волей-неволей хочется пойти на конфликт и указать людям на их место. В этом смысле я даже и представить не могу, каково знаменитостям, чья жизнь постоянно находится под прицелом камер и взглядов любопытных зевак. Нельзя допустить ни единой ошибки, ни единого прокола — все станет достоянием общественности и уже завтра будет комментироваться едва ли ни на каждом углу. Не жизнь, а реалити-шоу, в котором ты даже не можешь прописать свои правила, если не хочешь потерять репутацию. Не понимаю, сколько амбиций и тщеславия должно быть в людях, чтобы они добровольно шли на такой шаг... Уверена, я бы так долго не протянула. Хотя бы по той причине, что терпеть не могу рамки. Не люблю, когда мне в чем-то пытаются связать руки. Это уже была бы не я, а лишь загнанный в какие-то шаблоны образ, отдаленно напоминающий меня.
     В какое-то мгновение я поймала себя на мысли, что рада тому, что Аскар уже был далек от этого мира фотовспышек и скандальных статей. Не знаю, как его жизнь складывалась раньше и как часто назойливые журналисты лезли в дела его семьи, но я уверена, что будь он все еще частью этого мира, передо мной стоял бы совершенно другой человек. С другими принципами и взглядами на жизнь; с другой историей, которая оставила бы свои следы и по-иному подстроила под внешний мир... И отчего-то мне казалось, что с этим человеком нам точно было бы не по пути. Не существовало бы этого момента. Не было бы этой реальности, в которой впервые за долгое время было настолько уютно и за которую хотелось хвататься из последних сил. Не было бы нас. Согласна, возможно, прозвучало все это чересчур эгоистично, ведь я не знаю, через что пришлось пройти Аскару, чтобы очутиться здесь, но... Но зато это было правдой. По большому счету, мне действительно все равно, что было в его жизни раньше. Для меня не имеет значения история его семьи, именно поэтому я и не придала значения, когда он выхватил из моих рук эти злосчастные газеты. Все это было праздное любопытство, вызванное обычным желанием узнать его чуть больше. В конце концов, за эти месяцы он стал для ближе и роднее, чем многие другие. А в остальном... Единственное, что имело значение, это то, что сейчас он был здесь. Со мной.
     - Я и не собиралась думать плохо о твоей семье,- вкрадчиво ответила я, хотя в голосе все же могла послышаться доля изумления. Тот самый момент, когда лицо становится чистым листом, а эмоции на нем рисуются без всякой утайки и неискренности.- Я все понимаю.- Коротко промолвила я и, сделав шаг навстречу, аккуратно взяла его за руки.- Просто я была удивлена, увидев это здесь, и... Ты же знаешь, мне важно все, что касается тебя,- подняв взгляд к его глазам, без намека на какую-либо улыбку произнесла я. Думаю, эта серьезность и чувства, вложенные в такую короткую фразу, говорили сами за себя. Чувства... Как бы мне хотелось, чтобы Аскар хоть на мгновение прочувствовал то, что ощущала сейчас я. От каждого моего слова в груди словно разрасталась какая-то необъяснимая сила, которая постепенно обволакивала сердце и проникало внутрь него. Казалось, оно заставляло меня открыть глаза и понять, насколько действительно сильно мне дорог этот человек. Будто я и сама этого не знала! Хотя... Хотя, если подумать, сейчас я уже не была в этом так уверена. Поддавшись этому чувству, я даже не обращала внимание на время и не слышала шум автомобильной сирены за окном. Короткие секунды, но они действительно будто замерли, чтобы позволить мне осознать всю силу эмоций, которые меня охватили. И они были так... Необычны. Не страсть. Не нежность. Не желание. Что-то странное, необъяснимое и более сильное. И идя на поводу именно этого чувства, я не заметила, как мои губы уже сомкнулись с губами Аскара, казалось бы, стараясь вложить в поцелуй хотя бы долю того, что происходило  в моем сердце. Может, это была просто любовь? Не знаю, сейчас я об этом не думала. Да и можно ли уже говорить о ней? Когда стирается эта незримая грань? Когда воздушная, казалось бы, мимолетная влюбленность обретает новую оболочку? Не знаю...
     Отстраняясь от Джеймса и ловя мгновение этой небольшой паузы, я нежно провела рукой по его слегка колючей щеке, и лишь теперь мой взгляд наполнился теплом, а на губах заиграла едва заметная улыбка. Уверена, сейчас молчание было красноречивее любых слов. Но в конце концов я все же решила его нарушить.
     - Прости, что я влезла не в свое дело. Не имеет значения, что было, - главное то, что есть сейчас. Обещаю, больше не стану совать свой нос, куда не следует- с усмешкой сказала я и потерлась своим носом о его, а затем потянула Аскара в сторону кухни.- А теперь пойдем, а то завтрак совсем остынет...

     Как ни стыдно, но своего обещания я сдержать не смогла. После нашего разговора о семье, я много думала о том, что сказал Аскар. Все эти годы он был действительно далек от родных. Не знал, что происходит в жизни родной сестры и, черт возьми, даже не был в курсе того, что его отец умер. Все-таки, несмотря на взаимоотношения, которые сложились в его семье, это было действительно ужасно. И если в ситуации с отцом вряд ли можно было что-то исправить (думаю, даже если бы он был жив, то никакого разговора между ними не получилось), то сестра... Еще не поздно все изменить. Из тех слов, которые Аскар сказал о ней, можно было сделать вывод, чтоб она ему дорога. Что произошло что-то плохое, но это не меняет его отношения к ней. Что, возможно, в глубине души, но он был бы рад восстановить с ней контакты... Именно поэтому спустя несколько дней внутренней борьбы и размышлений над этим я все-таки позволила себе полюбопытствовать и узнать его семью еще чуть больше. Но лучше бы я этого не делала.
     Воспользовавшись тем, что отец Аскара был важной фигурой в городе, я решила, что мне необязательно ходить в какие-либо библиотеки и выискивать в них архивную информацию. Хоть какая-то часть, но должна быть в открытом доступе интернета. И я оказалась правда. Однако то, что я увидела, было далеко не тем, что я ожидала. Да, на каких-то сайтах мелькала информация о младшей сестре, об отце-меценате и его деятельности, но большую популярность имел определенно Аскар. Было достаточно пройти по первой же ссылке, чтобы воздух застрял в горле крупным клубком, а сердце издало один резкий звучный удар. Везде. Черт возьми, абсолютно везде пестрила информация о сыне известного адвоката, который хотел ограбить музей, стрелял в полицейского и за это получил немалый срок.
     «Сын М.Джеймса заключен под арест!»; «М.Джеймс отказывается комментировать ситуацию...»; «Полицейский пришел в себя...»; «Судебное дело завершено: Аскар Джеймс получил срок...» - все эти заголовки снова и снова мелькали перед моими глазами, один за одним отнимая у меня ту счастливую реальность, в которой я жила. Но я не верила. Черт возьми, я просто отказывалась верить в это! Не может быть. Это не может быть он. Он не мог быть замешан в этом. Он не мог лгать мне. Это не он. Однако сколько бы я не повторяла это про себя, фотографии все больше и больше убеждали в обратном. Вот, чего он не хотел открывать и что так старался скрыть в то утро. Все вставало на свои места. Если это вообще можно так назвать, потому что по факту казалось, будто мир вокруг просто рухнул. Оставалась, пожалуй, лишь самая мелкая и глупая надежда на то, что все увиденное мной — ложь. Не знаю, на что именно я надеялась, но только эта надежда толкнула меня пойти к Аскару и все выяснить.
     Готова поклясться, наконец-то добравшись агентства, где он работал, я даже не могла вспомнить, как именно я доехала. В голове царил абсолютный хаос: я была не в силах отделаться от мыслей об увиденном. Безустанно прокручивая про себя факты, я старалась сложить их так, чтобы все выглядело, как фарс, подстава, обман — что угодно, но не правда. Однако это было бесполезно. Необходим разговор. Честный разговор. Без всяких тайн и секретов. Достаточно! Поэтому, войдя в кабинет Аскара, я не стала тратить время на какие-либо церемонии и приветствия: достав распечатанные статьи и фотографии из архивов, я бросила их стол, заставляя отвлечься от других дел.
     - Ты мне лгал.- Холодно произнесла я, однако в голосе отчетливо слышалась та боль, от которой изнывала рана на сердце. Невыносимо...

+4

7

Почему люди хранят тайны? Они боятся ранить других? Получить отказ? Или же главный их страх заключен в нежелании подвергнуть опасности себя самого? Человек — самое эгоистичное и отвратительное существо, какое когда-либо вообще могло появиться в ходе эволюции. Ни одно животное с ним не сравниться, а вот люди легко могут походить на зверей, сбежавших из дикой лесной чащи.
В последнее время я чувствовал себя волком. Он одинок. Он слоняется по глухим чащам в поисках пропитания. Он спит под грудой листьев, а зимой умирает от голода. Однако потом он находит свою волчицу. Ту самую, с великолепной белой шерстью. Гордую, неуязвимую. И уважение к самому себе моментально возрастает в его собственных глазах. Ему есть, ради кого жить. К чему стремиться. Теперь осенью он не сливается с копной серо-коричневых листьев. Он лежи у реки, рядом со своей волчицей, мирно наблюдая за маленькими волчатами, резвящимися на берегу. Жизнь обрела новый, доселе невиданный смысл. Теперь сердце его готово биться бесконечно долго, лишь бы этот мир, эта идиллия никогда не разрушилась. Мне казалось, что и я нашел свой смысл. Мне отчаянно хотелось верить в конец долгого пути. Не спорю, во мне жило сомнение. Даже когда я забирал старые газеты из рук Эрин я мог думать лишь о том, как бы она ничего не узнала! Я боялся, что она посмотрит на меня тем взглядом, каким смотрят на преступивших черту людей. Тем взглядом, в котором будут смешиваться отвращение, ярость  гнев. Убийственным взглядом серо-голубых глаз, в которых до этого момента я видел лишь нежность, ласку и заботу.
Мое сердце перестало биться в то момент, когда она мирно позволила мне забрать бумаги. Когда она просто молча постаралась понять меня. Я чувствовал тепло ее дыхания, слышал ее ровный голос, полный сочувствия и сострадания. Только это. Больше ничего мне не было нужно. Но потом... Потом появилось это странное ощущение, полное гнилых мыслей и отвращения к самому себе. Если бы она знала все, а не половину истории! Если бы знала, то просто ушла бы, хлопнув за собой дверью. Омерзительный жест! Ничего уже еще люди не придумали! Скрип петель, хлопок дерева, стук ручки.
Дорогая, милая Эрин! Мое прошлое не должно тебя волновать. Оно принадлежит лишь мне. Мне одному. Но настоящее. В настоящем есть ты, есть мы. Так зачем вспоминать старое, когда есть шанс создать нечто новое. Ведь нам было все это время хорошо. Мы ни о чем не думали, мирно плывя по течению. Мне нравится такая жизнь. Нравится встречать тебя после работы, смотреть с тобой странные комедийные сериалы, пить по утрам кофе и целовать тебя перед тем, как ты скрываешься за дверью городской больницы. Неужели тебя не устраивала такая жизнь? Тебе чего-то не хватало? Я ждал твоего возвращения, если ты уезжала. Я всегда отвечал на все твои звонки и сообщения. Что я сделал не так? Что тебе не понравилось в мне настоящем, из-за его ты решила копаться в моем прошлом? Разве оно имеет для тебя значение? Разве оно сможет встать между нами? Знаю. Я все прекрасно знаю. Может. И встанет. Обязательно помешает нам. Ты вряд ли сумеешь преодолеть себя и принять тот факт, что я преступник. Ты никогда не сможешь смириться с тем, что я совсем не такой, каким ты хочешь меня видеть. Возможно, мы оба построили для себя те идеальные образы, какие не могут существовать в реальной жизни.
В то утро я постарался забыть об инциденте с газетами. Я поверил тебе, Эрин. Поверил на слово тому, что ты оставишь свои вопросы позади, не станешь искать на них ответы. Я надеялся, что ты действительно больше не будешь пытаться найти суть там, где для тебя ее не существует изначально. Как же я ошибся. Ошибся в тебе. Ты женщина. Тебе свойственно любопытство. Ты не могла не попытаться найти ответы на возникшие вопросы. Чувствую себя глупцом, потому что я хотел верить тебе больше, чем самому себе. Ты была совершенна в моих глазах и моих мыслях. Я одел тебя в наряд Богини, за что сам же и поплатился. Женщинам нет веры. И не может быть. Они всегда все сделают по-своему, забыв об обещаниях. Сколько угодно раз теперь говори, будто я тебя обманывал, но из нас двоих ты куда большая обманщица, чем я. Почему? Потому что я не давал обещаний, которых не мог сдержать. Я никогда не лгал тебе в открытую. Я просто не все тебе рассказывал. Ты не спрашивала, а я и не отвечал. Да, в то утро из-за этих газет я ужасно перепугался. Но даже тогда все сказанные мной слова являлись чистой правдой. А ты? Неужели ты хочешь еще раз показать мне, как жесток и несправедлив этот мир? Что люди не имеют права на второй шанс? И ты все равно не поверишь ни единому моему слову. Я навсегда останусь в твоем подсознании преступником. Ты не поймешь моей жажды мести. Может быть, тебе действительно в пору жить в мире грез и мечтаний, а не в нашей суровой реальности...
Я находился на работе, когда она пришла. Конечно, вряд ли можно назвать то, чем я занимался, полноценной профессиональной деятельностью. Приходилось встречаться с клиентами, разбирать бумаги, следить за указанными личностями, составлять отчеты, оплачивать налоговые и страховые взносы, отвечать на звонки. Достаточно скучная рутинная работа, которую я практически ненавидел. Особенно за то, что из-за нее у меня оставалось слишком мало времени на поиски. Хотя, если задуматься, в последние месяцы они явно отошли на задний план. Мои мысли и время всегда занимала Эрин, даже если не находилась рядом. Я словно попал в сон, который не хотелось отпускать. Я был бы более чем счастлив, если бы он завершился хорошим финалом. Однако этого не произошло. В тот день я увидел в ее глазах те самые эмоции, что вызывали во мне бурю ненависти и жажды крови. В тот день я опустился намного ниже границы пылающего ада.
Она влетела в мой кабинет, не постучавшись. Она сразу же обвинила меня во лжи, ничего не добавив. Ее взгляд был устремлен на меня. Не требовалось слов, чтобы понять, какая именно информация попала к ней в руки. Конечно, моя ужасная история, согласно которой я был самым омерзительным из всех жителей города. Захлопнув папку, находившуюся у меня в руках, я кинул ее на письменный стол к стопкам других бумаг. Я молчал. Молчал и смотрел на Эрин, пытаясь отгадать, о чем она думает. Я не хотел смотреть ей в глаза, но не смог удержаться. Мне требовалось знать, кем именно теперь она меня считает и готова ли слушать. Я видел серо-голубую пелену. Больше ничего. Холодная. Но неравнодушная. Странное сочетание для одной их самых терпеливых, добрых и отзывчивых женщин.
- Я никогда тебе не лгал, - ответил я, немного помолчав. Эрин стояла в кабинете. Каждое ее движение носило оборонительный характер, словно она начала меня бояться. - Ни одно слово, сказанное мной тебе с нашей первой встречи, не было ложью.
Понятия добра и зла в двадцать первом веке стали до такой степени растяжимы, что трудно сказать, где именно кончается добро и начинается зло. Тот же самой процесс затронул понятия правды и лжи. Для одни правда является ложью, для других — наоборот.  Несказанные слова не могут относиться ни к первому, ни ко второму. Однако люди считают, что молчание — это тоже вранье. Как глупо с их стороны! Молчание — это защитная реакция, которую все расценивают как предательство. Интересно, а кто-нибудь хоть раз задумался о том, каково это — молчать, не иметь возможности рассказать о том, что так сильно на тебя влияет?
Мне не хотелось ругаться и ссориться с Эрин. Я никогда не был намерен вступать с ней в споры. Мне не нравится хаос, нестабильность и неуравновешенность. Моя душа стремится туда, где обретет покой и умиротворение. Я думал, что уже нашел это. Нашел в Ней. Рядом с Ней. И вот теперь, смотря на в Ее широко распахнутые глаза, я словно видел, как мои ожидания медленно разбиваются о боль, принесенную давно уже минувшими днями. Теперь у меня не осталось выбора. Мне пришлось говорить. Вот так я и стал своим собственным палачом.
- Никогда не пытался лгать тебе, - я подошел к своему письменному столу и облокотился о его край, чувствуя, как медленно начинает съезжать куда-то вниз одна из стопок бумаг. - Я так полагаю, у тебя есть определенные вопросы. Хочешь их задать?
Я поднял взгляд на Эрин. Не хотел видеть ее такой. Никогда не хотел. Противное зрелище, противоречащее моему эстетическому видению этой молодой женщины. Однако сейчас выбирал не я. И снова мне приходилось делать то, чего я не люблю, - ждать.

+4

8

We'll run side by side
N o   s e c r e t s  left to hide
Sheltered from the pain

http://33.media.tumblr.com/d7b20c4f740c2a21febcc287eb7de806/tumblr_nq0j6veDow1u5uxrco3_250.gif

[audio]http://pleer.com/tracks/134557629roH[/audio]
     Неоправданная вера — первое, что может испортить отношения между людьми. Нельзя возлагать на людей слишком много. Нельзя идеализировать, слепо доверяясь исключительно вымышленному образу. В конце концов, рано или поздно придет момент разочарования. Та прекрасная оболочка, наполненная лучшими человеческими чертами, падет словно занавес, и уже ничего нельзя будет изменить. От боли не скроешься. Она будет поглощать медленно, постепенно. Так, словно под кожу вводится яд, который клетку за клеткой разрушает твое тело и стремится проникнуть в душу. Тебе станет все равно, что происходит вокруг, мысли будут крутить лишь вокруг одного — предательства.
     Входя в этот кабинет, я была полна решительности. Эмоции горели единым разрушающим пламенем, в котором уже тлели остатки моего самообладания и надежды в лучшее. Мне было необходимо услышать Его. Не завтра. Не через несколько дней. Именно сейчас. Сию секунду. Я хочу знать всю правду. И я хочу услышать ее от Него, а не прочитать в очередной газете, потому что только в этом случае останется надежда на нас. Сохранится вера, что мы сможем закрыть глаза на прошлое и пройти через все плохое вместе. Именно так, как я всегда и хотела: разделяя и доверяя друг другу все, что тревожит душу. Вот, что поистине важно. Именно поэтому я сейчас здесь. Именно поэтому продолжаю бороться и надеяться на то, что это не конец, хотя могла бы обрубить все концы и просто исчезнуть из его жизни. К слову, именно эта надежда смягчила холодную неприступность, с которой я вошла в этот кабинет.
     Действительно, стоило мне только снова увидеть Аскара, как, несмотря на все предрассудки, внутри меня все будто перевернулось. Лишь на какое-то мгновение, но вся та обида и злость, которые я испытывала по отношению к нему, остались в тени моих реальных чувств. В конце концов, я видела перед собой все того же любимого человека. Видела его лицо. Видела глаза, которые каждое утро излучали неподдельное тепло и счастье... Этому было невозможно сопротивляться. Внутренний голос все громче и громче начинал кричать о том, что все прочитанное мной — ошибка; что Аскар и тот, о ком писали в газетах — два разных человека. Казалось бы, под влиянием моих чувств и этой мнимой надежды, из пепла была готова восстать даже уверенность в том, что это неправда. Но увы. Это было лишь мгновение минутной слабости, находясь во власти которой, я бы поверила во все, что угодно. Спасибо Аскару, он быстро вернул меня на землю. Действительно, лучше однажды получить сильный удар при падении, нежели вечно парить в своих грезах.
     Для того, чтобы все мои надежды разбились на мелкие осколки словно хрусталь, мне было достаточно увидеть лишь один его взгляд. Он выражал гораздо больше, чем любые слова. Аскар действительно знал, о чем я говорю. От меня не потребовалось ни малейших объяснений для того, чтобы он понял, о чем идет речь. И осознание только этого уже пронзило меня будто молния. На секунду я даже растерялась. Состояние шока, которое невозможно контролировать, — в нем ты ощущаешь, будто тебя насильно заставили выпустить из руки надежду и принять новую реальность. Но вместе с ней приходит и горечь. Разочарование, не сравнимое с прежним. Ведь в этой ситуации ничего не может быть хуже того, когда твои самые ужасные опасения подтверждаются. После этого все становится неважно. Даже какие-либо слова оправдания едва ли могут сыграть роль, ведь они будут расцениваться, как очередная гнусная ложь, порождая все большее и большее отвращение к человеку. Хотя в моем случае они приносили лишь боль, и я начинала ненавидеть скорее себя, чем его. Это я доверилась ему, создав тот самый безупречный образ. Это я не хотела видеть ничего негативного и подозрительного. Сама виновата.
     Клянусь, когда Аскар заговорил о том, что он «никогда мне не лгал», мне хотелось просто закрыть уши и не слышать больше ничего подобного. Настолько разнились в моем сознании его поступок и столь громкие слова. И что еще более неприятно, видимо, у нас обоих были разные взгляды на эту ситуацию. Он не воспринимал эту тайну, как какую-то ложь. Не считал, что, скрывая такую важную часть своего прошлого, он словно надел маску другого человека. А ведь так и было. Возможно, если бы Аскар открыл правду сам и гораздо раньше, я бы ее приняла. С трудом, но приняла, потому что я бы знала, что это тот же самый человек, которого я так боюсь потерять. Человек, без которого не вижу своего будущего и которого так хочу сделать счастливым. Но теперь... Черт возьми, ведь оказалось, что я совсем его не знаю! Кто это? Существует ли в действительности мой Аскар, с которым эти два месяца я была без памяти от счастья? Или его маску надел на себя преступник, о котором несколько лет назад пестрили заголовки? Где правда?
     - Хочу,- коротко и несколько отчужденно ответила я, вынырнув из своих мыслей, словно из океана, в котором была готова утонуть.- Кто ты?- спросила я, направив на Джеймса свой пристальный взгляд, будто пыталась разглядеть в нем того человека, каким воспринимала его раньше. Думаю, отчаянное желание этого было видно и за пеленой в моих глазах. Я ничего не скрывала. Просто не смогла бы, потому что все, что здесь происходило, было действительно важно для меня. Абсолютно все отражалось в моей душе новой порцией эмоций, оставляя на сердце очередную рану от тонкого лезвия. Такое даже при желании невозможно сыграть или спрятать за холодной маской равнодушия. Во всяком случае, мне.
     - Кто тот человек, о котором писали в газетах?- продолжала я, чувствуя, как с каждым словом голос все больше начинает дрожать, однако закончить или оторвать от Аскара свой взгляд была не в силах. Мне было важно видеть его глаза. Они ведь не смогут соврать, правда?- Ты... Я ведь тебя знаю.- Я в тебя верила.- Ты не мог сделать то, о чем там писали... Ведь так?- впервые с какой-то отчаянной надеждой промолвила я, по-прежнему цепляясь за него своим взглядом, в котором наверняка блеснула вера.
     - Покажи мне себя настоящего. Я хочу знать всю правду.- Снова чуть более уверенно и холодно произнесла я, в глубине души по-прежнему надеясь услышать то, что не раскопает между нами еще одну пропасть. Хотя теперь этого вряд ли можно будет избежать...

Отредактировано Erin Bright (2015-09-22 18:34:55)

+4

9

- Кто я? - кажется, в моем голосе слышались нотки иронии. - Хороший вопрос, но странный. Какой ответ ты на него хочешь получить? Услышать одно слово? Преступник? Или монолог, в котором я бы сказал тебе, как сожалею? - я усмехнулся, слегка покачивая головой. Да-да, тот самый жест, выражавший мое смятение. - Мне не о чем сожалеть.
Меньше всего в этой жизни я хотел оправдываться перед Эрин. Во-первых, она вообще ничего не должна была узнать. Это просто случайность. Я проявил собственную глупость и недальновидность, когда оставил газеты дома в гостиной. Во-вторых, я до сих пор ни в чем не был виноват. И даже если по закону меня осудили, все равно я считал себя ни в чем невиновным. В-третьих, если бы Эрин не начала искать информацию, то она, возможно, никогда и ничего бы не узнала. А я бы перестал думать о мести. Она сама не ведала, что именно разрушала.
Я поднял на нее взгляд. Нет. Не хочу смотреть. Не хочу ее видеть. Не могу. Именно так на меня смотрели все они, когда вели на суд под стражей. Они вроде бы пытались уговорить себя, что я ничего не делал. Они пытались поверить в мою невиновность, но в то же время они понимали — меня осудят, я виноват, я преступник, и на мне следует показать всю силу местного закона. То же самое сейчас отражалось в глазах Эрин. Воспоминания, которые я ненавидел больше, чем тех, из-за кого они появились. Как? Как, скажите мне, можно оправдываться перед женщиной, ставшей частью твоей жизни, но смотрящей на тебя как те самые стервятники, пишущие отвратительные газетные статьи.
Что я мог сказать? Как мне было отвечать? «Я не виновен. Меня подставили!» Звучит глупо. Кто поверит? Никто. А она просто скажет, что я снова лгу. Вот он человеческий парадокс — если солгал единожды, то солжет и дважды, даже если в первый раз это была не ложь. Почему у людей все так сложно? Почему они просто не могут принять информацию как данный факт и навсегда забыть о ней? Почему нельзя дать единожды оступившемуся исправиться, а упавшему в пропасть подняться наружу? Что за мир! Отвратительный мир, где нет места второму шансу. А все из-за чего? Из-за людской глупости и трусости. Они ведь все и всегда боятся в первую очередь за себя, а потом уже за других. Наглые, самоуверенные, самовлюбленные эгоисты.
Во мне бурей поднялась ненависть к людям, которая в последнее время практически исчезла из моей жизни. За что вообще любить людей? Зачем им помогать, если в конце концов они уничтожают тебя?
Мои желания разбивались вдребезги о взгляд Эрин. Те два месяца, что остались позади, словно никогда и не существовали. А все из-за того, что другие люди однажды решили сделать меня козлом отпущения. Замкнутый круг. Убив меня однажды, они делают это теперь каждый раз, когда я начинаю возрождаться к жизни.
Стопка бумаг медленно съехала веером на стол, обнажая какие-то списки документов, копии паспортов и фотографий. Я мельком взглянул на них. Работа. Никчемная, жалкая работа, которую я терпеть не мог. Непонятный сыщик в непонятном агентстве, куда приходят для того, чтобы найти компромат на богатого мужа и как можно выгоднее развестись. Омерзительно. Люди прогнили насквозь. И я не исключение. Я уже давно заживо разлагаюсь, в особенности моя душа. И сейчас я ощущал это наиболее ясно и отчетливо.
Я выдохнул и все-таки посмотрел на Эрин. Не понимаю, почему, но мне внезапно стало ее жаль. Она привыкла к обыденности, в которой ничего и никогда не случалось из ряда вон выходящего. И теперь ее жизнь пошатнулась. Она больше не стоит твердо на ногах, потому что не уверен в том, что было для нее непреложным обетом. Да, мне стало жаль ее. Где-то внутри она все-таки смогла пробудить во мне за эти два месяца человечность, хоть я все еще и не любил людей. Она влияла на меня сильнее, чем я мог предположить. С тех самых первых дней я понимал, что то ненормально. Однако я все равно поддался надежде на что-то большее, что могло подарить мне мир и покой. И вот к чему я пришел. Ссора. Разборки. Вопросы без ответов. Оправдания. Объяснения. Мир со всей его грязью и тошнотворным чувством обиды и предательства.
- Кто тот человек, о котором писали в газетах, - повторил я, смотря на Эрин, стоящую посреди небольшого кабинета, составлявшего небольшое агентство, где мне приходилось работать. - Тот человек — преступник. Он ограбил музей. Выставку Микеланджело, если я не ошибаюсь. Он стрелял в полицейского из пистолета. Кажется, это был Вольтер Р99. Специально созданный в Германии для полицейских. Его осудили на пять лет, даже не выпустив под залог на время следствия. Он сын богатых родителей, которые от него отказались. Сошедший с ума военный. Вот он, человек, о котором писали в газетах. А теперь скажи, я так сильно на него похож?
То была другая личность. Не моя. Ложная история, раскрывавшая отвратительную бюрократическую систему этого города. Я ненавидел каждую секунду своих воспоминаний о те днях, которые пришлось из-за нее пережить. Но я начал все это забывать. Медленно воспоминания притуплялись, уступая свое место иным моментам. Более радостным. Более счастливым. Более полным. И теперь мне казалось, что я вернулся в далекое и забытое прошлое, которое начало меня поглощать, давя всей своей безумной силой.
- Я тоже хотел бы знать правду. Почему именно я? Почему не кто-то другой? За что? И я до сих пор хочу получить ответы на эти вопросы. Только тебе надо понять, что мы не всегда получаем того, чего хотим, Эрин, - ее имя сейчас казалось каким-то абсолютно чужим, инородным и неправильным, словно она стала тем человеком, кого вообще не должно было появиться в этой истории. По сути, так оно и есть. - Я хотел многого. Хотел всегда. Ты думаешь, я получил хоть что-то? Нет. У меня не осталось ничего и никого. Мне не верит даже мой лучший друг, мой учитель. Так с чего бы мне пытаться что-либо говорить тебе? Ты уже создала свое определенное мнение, которое ни одно мое слово не сможет разрушить.
Я был уверен в каждом своем слове, потому что уже проходил через это. Никогда нельзя просто сразу взять и переубедить человека в том, во что он верил. Причем лишь в положительную сторону. Отрицательное мнение поглощает гораздо быстрее и оставляет наиболее сильный отпечаток после себя. Она сказала, то хочет знать всю правду. Но нужна ли ей эта правда? Если нужна, то для чего? Как будто она  нее поверит.
- Чью правду? Мою? Их? Или ту, которую ты хочешь услышать. Понятие правды растяжимо, как ни одно другое. Я могу сказать тебе многое, то будешь ли ты в это верить? Или просто убежишь, вновь назвав меня лгуном и обманщиком? Как будто я хоть раз тебе соврал! В данный момент я говорю все так, как есть. Я готов сделать для тебя многое, просто попроси. Ты же знаешь.
Чем дальше шло время, тем страннее становился этот диалог. Я ушел в дебри, сам того не осознавая. От меня требовали ответов, а я снова их не давал. Снова боялся. Но чего я уже могу боятся? Меня почти отвергли, как и мои чувства. Что уж теперь терять! Зачем все эти слова? Для чего? Мне они ни к чему. Если Эрин хочет уйти, то пусть уходит. Нет, мне не все равно. Но вряд ли я смогу сейчас ее остановить. А она? Она пытается дать мне шанс оправдаться, не понимая, что я никогда в жизни больше не буду делать ничего подобного. Не переступлю через свою гордость, которая если и падет, то лишь к Ее ногам.
- Я люблю тебя Эрин. Но я не знаю, что еще могу сказать сейчас, чтобы ты не ушла.
Что ж, признаюсь, для меня это был факт, в котором я не сомневался. Я мог задавать себе вопросы касательно интереса или влюбленности, но сейчас не сомневался в том, что люблю. Нельзя не любить женщину, проявившую к тебе сострадание, которая искренне заботится о тебе. Просто нельзя. Каким бы я являлся человеком, если бы не любил ее? Никаким. Падшим окончательно. Но я все еще был здесь, стоял на земле. Значит, я погиб еще не до конца. И в этом заслуга даже не Эрин, а любви, которую она смогла внушить мне.

+4

10

     Боже, почему все это не может быть простым сном. Ночным кошмаром, который мучает, не отпускает меня всю ночь, но после которого реальность покажется такой блаженной. Как бы мне сейчас хотелось резко открыть глаза и почувствовать, как внутри разливается волна спокойствия... Ощутить, что тело начинает расслабляться, отпуская напряжение от страха; дыхание перестает быть таким прерывистым, а в мысли приходит ясность и осознание, что это был обычный сон. Последние оковы падают, и все становится хорошо. На сердце возвращается покой. Я могу забыть о «пережитом» ужасе, ведь мне стоит лишь сократить расстояние вытянутой руки, чтобы оказаться в теплых утешающих объятиях человека, которого я знаю и люблю... Да, наверное, сейчас это было моей самой большой мечтой. Но как жаль, что волшебства не существует и что происходящая реальность никогда преобразится в вымысел или плод моего подсознания.
     Если честно, требуя от Аскара правды, я действительно не ожидала, что он начнет открываться так просто. Несмотря на то, что именно этого и хотела, я думала, что он все равно предпочтет избежать каких-либо объяснений и оправданий. Наверное, в моем представлении именно так должен был повести себя как настоящий преступник, так и человек, которого незаконно осудили и которому порядком надоело оправдываться за несовершенное им деяние. Но нет. Аскар действительно начал объясняться, и, что важно, все сказанное им не было похоже на обман. По крайней мере, я хотела так думать и неосознанно продолжала цепляться хоть за какие-то ниточки, которые помогут мне не потерять окончательное доверие к этому человеку. В каждом произнесенном им слове, в каждом взгляде усталых глаз я словно старалась разглядеть истину, которую сам он, возможно, хотел скрыть от меня. И, как мне казалось, я ее находила. За его глазами действительно была история боли и предательств, которую он будто снова проживал в эти мгновения. Я же была просто вольным слушателем, которого он словно за руку провел по темному запутанному коридору своего прошлого и заставил кое о чем задуматься. Действительно, был ли он похож на того человека, скандальные фотографии которого занимали многие обложки старых газет? В конце концов, все то время, которое мы провели вместе, ему не было смысла притворяться со мной. Я не могла дать никакую выгоду, а значит, он был самим собой. Таким же, каким я вижу его и сейчас — далеким от того образа, который навязали ему журналисты. Так, может, действительно стоило поверить?.. Не знаю. Но я очень хотела. И наверняка так и сделала бы, если бы он не оставался в моих глазах тем, кто намеренно скрывал свою прошлую жизнь. Да, в ней нечем похвастаться, и, возможно, он просто хотел забыть обо всем, но это не то, что можно вот так просто опустить. Как бы я не хотела, именно из-за этого факта в голову лезла и другая мысль: что, если скрывал он все не зря? Что, если, сыграв на моих чувствах и попытавшись убедить в своей невиновности, на самом деле он имеет какую-либо другую связь с преступностью? Звучит, конечно, как бред, но я уже не знала, что думать и во что верить. Внутри был абсолютный разлад. Горечь и боль, которые отчетливо слышались в голосе Аскара, будто через незримую нить передавались к моему сердцу. Оно вынуждало прислушаться, довериться. Закрыться от крика разума, который хладнокровно продолжал твердить свое. Казалось, на мгновение, в попытке все переосмыслить и избавиться от этого внутреннего хаоса, стало даже трудно дышать. Эмоции сжались в груди тугим клубком и едва не начали подкатывать к глазам, которые по-прежнему были направлены на Аскара. Но в конце концов я устала слушать. Следуя за ним по этой линии исповеди, я несколько раз оступилась. Несколько раз помимо всех прочих чувств меня пронзала обида. Я его не понимала.
     - <...> У меня не осталось ничего и никого. Мне не верит даже мой лучший друг, мой учитель. Так с чего бы мне пытаться что-либо говорить тебе? Ты уже создала свое определенное мнение, которое ни одно мое слово не сможет разрушить.- Стоит ли объяснять, что в данной ситуации все эти слова звучали для меня, как «ты не стоишь того, чтобы бороться»? Неужели ему действительно настолько плевать, что будет? Неужели мы не стоим усилий и он готов вот так просто пожертвовать счастьем, которое было и еще могло бы быть? Не хочу в это верить.
     - У тебя появилась я.- Вдруг произнесла я, пронзив Аскара ошеломленным взглядом, однако он не умалял серьезность моих слов.- Все это время я всегда была рядом. Ты мог рассказать абсолютно все, и я была готова поддержать и поверить тебе!- отчаянно воскликнула я, искренне не понимая, как у него поворачивается язык говорить такое. Ведь я в самом деле старалась стать его опорой. Старалась быть тем человеком, с которым он не станет задумываться о том, что можно сказать или сделать, а что нет. Человеком, с которым он будет по-настоящему жить. Согласна, возможно, прошло слишком мало времени, чтобы я успела в полной мере подтвердить это, но разве это влияет на искренность моих чувств и побуждений? Мне казалось, хоть это, но я успела доказать...
     - Но ты не стал. И даже сейчас, когда, несмотря на все случившееся, я продолжаю бороться за нас, ты снова отталкиваешь меня, показывая, что оно того не стоит. Да что с тобой?!- Черт возьми, складывалось впечатление, что мы разговариваем на разных языках. В какой-то момент я даже не заметила, как тема нашего спора перетекла в совершенно другое русло — настолько сильно меня задевали его слова.- Неужели ты думаешь, что я стояла бы здесь, если бы твои слова не могли ничего изменить?- непонимающе нахмурилась я, и, казалось, чем больше я пыталась поставить себя на место Аскара, тем очевиднее становилось, что весь этот разговор — пустая трата времени. Мы ни к чему не придем. И, возможно, так и было бы, если бы вскоре Джеймс не произнес фразу, которая в корне изменила настроение беседы.
     Любит. Он сказал, что любит меня. Готова поклясться, услышав это, на какое-то мгновение я действительно разучилась дышать. В глазах застыло немое изумление, а взгляд будто спрашивал, правда ли это. Я снова терялась. Уверена, в любой другой ситуации на моем лице уже засветилась бы счастливая улыбка, а глаза озарились бы блеском, который ранее не был им знаком. Но сейчас... Во мне словно боролись две грани. Первая, чувствуя отклик взволнованного сердцебиения, заставляла пообещать, что Аскар не потеряет меня, какой бы не бы правда. Именно эта грань ощутила, как благодаря той долгожданной фразе по телу словно пробежал разряд тока. Но была и другая — та, которая несколько минут назад обвиняла Аскара в безразличии к нашему будущему и все еще не верила, не желая подпускать к себе. Да, все было невозможно запутанно. И я действительно не знала, как себя вести, ведь, по большому счету, теперь вся ответственность перешла на меня. От этого становилось страшно. Моя ошибка будет стоить общей расплаты.
     - Скажи, почему ты так старался скрыть это от меня,- наконец-то произнесла я и сократила расстояние, остановившись прямо возле стола. Должна сказать, продолжать гнуть свою линию после такого признания было довольно сложно. Внутри будто слышался осуждающий голос совести, которая то и дело повторяла: как ты можешь еще в чем-то сомневаться? Но иначе я не могла. Мне тоже больно. И я хотела разобраться до конца именно потому, что тоже люблю его.
     - Я не могу потерять тебя.- Искренне произнесла я, подняв взгляд к глазам Аскара и почувствовав, как сжалось мое сердце.- Я хочу верить тебе. Но я не смогу делать это, пока всего не узнаю. Расскажи мне все, что можешь. Ты правда не совершал этого?..

Отредактировано Erin Bright (2015-09-24 03:10:19)

+4

11

Переступая через нравственные законы, мы в первую очередь губим самих себя. Без особого повода. Без каких-либо сожалений. Без шанса вернуться назад. Каждый шаг, направленный в сторону темноты, приближает человека к той яме, откуда вырваться практически невозможно. Ну или действительно невозможно. Вряд ли первому попавшемуся преступившему через грань повезет найти свой светлый луч в том темном царстве, которое стремится уничтожить все праведные души, научив их грешить. Наверно, я самый большой грешник на всей Земле. Я нарушил все священные заповеди за исключением одной или двух. Разве это не превращает меня в самого отвратительного человека? Где, спрашивается? Где все те праведники, которые могли бы мне помочь? Где их речи? Надежда? Вера? Почему я один наедине со своими страхами? Снова.
- Ты хотя бы веришь в то, что сейчас говоришь? - я смотрел на нее как на маленького ребенка, не понимающего толком, что происходит вокруг. - Взгляни правде в глаза. Ты бы либо не поверила ни одному моему слову, либо сбежала бы при первом удобном случае. Так поступают все. И ты не стала бы исключением. Тут смысл именно в том, что ты появилась, в не была всегда. Меня вышвырнули из дома и семьи только за то, что я идеализировал наше государство и встал на пути военного офицера. Вдумайся. Лишь за мои стремления. Что бы сделала ты, если бы поняла — рядом с тобой не просто человек, а преступник, который может в любой момент навредить тебе, которого презирает общество, - я покачал головой, понимая всю безрассудность своих речей, которые Эрин никогда не поймет и примет, потому что уже уверовала в свои мнение и решение. - Ты бы ушла. Сбежала. Как и любой другой человек. Я хотел это предотвратить.
Идеализированный образ никогда не станет явью. И я понимал это. Я всегда знал, что рано или поздно встречусь с собственной ошибкой. Свидание оказалось абсолютно неприятным. Мне приходилось говорить больше обычного, но меня словно и не пытались услышать. Я стоял на старом карнизе высотного здания, но даже не мог спрыгнуть вниз, потому что этот карниз давно лежал на земле, если не упал под землю. Я не делал оправдываться, ведь я знал, что и почему сделал. Я не хочу рассказывать от начала и до конца сложную и запутанную историю. Да, я жаждал получить от другого человека чересчур много. Слепую веру. Однако никто не станет доверять тебе, пока ты не скажешь всего, пока ты не нарисуешь тот идеальный образ, какой уже существует где-то в чужом подсознании. Я это все ненавидел. Но ничего не мог сделать. Мы пришли к этому моменту, в котором ни один не мог сказать ничего существенного, продолжая глупый и бездарный диалог. Мы не могли смириться с происходящим, поэтому оттягивали момент прощания. Только вот -  я никогда не прощаюсь. Я просто исчезаю.
- Тебе нужно, чтобы я дал повод тебе остаться. Ты считаешь, что таким образом якобы борешься за нас. Но, по сути, разве «мы» существуем? Ты только что обвинила меня во лжи, так почему бы тебе сразу и не разбить это местоимение? Тогда ты сможешь уйти со спокойной душой, обвиняя меня в том, что я не позволил тебе остаться, - я замолчал, подбирая слова, которые медленно начали иссякать в моей голове. Подняв взгляд на Эрин, я продолжал, понимая, что пора нам уже просто решиться на финал. - Я предпочту быть виноватым сейчас, чем сделать виноватой тебя. Если ты уйдешь сейчас, считая предателем меня, то тебе будет проще, - я пожал плечами. - Ты просто продолжишь жить дальше. Если же ты уйдешь по своей воле, то потом ты будешь это вспоминать слишком долго. Вероятность совершения тобой ошибки будет съедать тебя изнутри, заставляя сомневаться при каждом следующем шаге. Это ужасное чувство. Я не хочу, чтобы оно преследовало тебя.
Но выходило все наоборот. Как-то так запутано, что я сам не успевал следить за нашим разговором. Наверно, мы никогда еще не разговаривали так долго и так далеко друг от друга. Мы словно разошлись в разные стороны и пытались докричаться с высоты небоскреба до собственного сознания. Все усложнять. Люди умеют это делать лучше, чем что-либо другое. Они уничтожают сами себя, толком не понимая данного факта. Сами строят себе преграды, сжигая мосты вслед за собой. Глупые. Глупые существа. А после у меня еще спрашивают, почему я не люблю людей. Они все усложняют, делая жизнь невыносимой. К сожалению, я точно такой же представитель данного вида. Я сам загоняю себя в рамки, которых вообще могло бы никогда и не быть.
- Потому что тебе это знать было необязательно. Потому что люди не выносят подобной правды. Потому что это стало бы препятствием на моем пути. Я не смог бы ничего изменить с самого начала. Я не люблю говорить об этом. Я не хочу, чтобы люди смотрели на меня тем взглядом, каким ты смотрела на меня, когда ворвалась сюда. Я ненавижу этот взгляд: осуждение, неприязнь, презрение, немое обвинение. Так смотрят на преступников. Отвращение. Гнев. Жажда мести.
Это словно отражение моей души, которая хотела ответить на все то, что ей пришлось пережить. Этот взгляд, который вызывало нервную дрожь ярости. Я не хотел видеть его в глазах Эрин. Но уже увидел. И вряд ли теперь я смогу забыть его. В памяти всегда в такие моменты вырисовывался суд. Меня осудили присяжные. Единогласно. Дурацкая система! Несправедливые следователи! Коррумпированный судья! Подкупленные полицейские! И люди. Обычные люди, которые верили всему, что им говорили представители органов власти. А ведь меня могли отдать под военный суд. Не отдали. Возможно, лучше уж международный трибунал, чем эта гражданская система, которую так легко превратить в сборище грязи и мразей.
- Ты смотрела на меня как на преступника. Я не хочу больше этого видеть.
Бумага из стопки начала медленно падать на пол. Я обошел стол по кругу, отодвинув стул к окну. Белые листы рассыпались по дешевому ковру. Смазанные некачественные чернила. Свежие фотографии. Чья-то судьба здесь, у меня под ногами. Я мог разрушить жизнь человека со снимков. Или же обречь на страдания рядом с тем, кто просил их сделать. Конечно, я выберу первое. Хвосты надо отрубать сразу, а не постепенно растягивать.
- Хочешь верить, но не можешь, потому что не знаешь всего. Это звучит так... глупо. Так по-женски. Точно из какой-то книги. А как же просто вера, Эрин? Как же просто надежда, а не бесконечные вопросы? Так сложно просто поверить в слова человека? Ведь если ты сейчас не желаешь мне доверять, то и после моего рассказа ты не изменишь своего решения, - я поднял с пола бумаги. - Знаешь, я всегда придерживался такого мнения: если человек захочет, то он сделает все, чтобы получить желаемое. Я хотел тебя. Думаешь, было так просто и легко бороться с самим собой? Не один день и час я думал об этом. И в итоге мне пришлось пожертвовать собственными принципами, жаждой мести, страхами и правдой. Если бы я рассказал хотя бы часть, то ты бы сейчас здесь не стояла. Но ты пришла. Говоришь, что хочешь верить. Видишь, какова сила человеческого желания. Так почему тебе сейчас нужны причины? - я кинул стопку бумаг и фотографий на стол. - Что именно ты хочешь знать? Или же услышать? Я уже говорил, задавай вопросы.

+4

12

     Наверное, с самого начала этот разговор был обречен только на один финал. Было действительно глупо рассчитывать, что в ходе него всплывет хоть что-то, что поможет нам сохранить прошлые отношения. Нет. Теперь этого точно никогда не произойдет. Никогда не будет той идиллии, в которой мы счастливо прожили эти короткие два месяца. Никогда мы не сможем посмотреть друг на друга, как раньше — с той же слепой влюбленностью, потому что всегда будем ожидать подвох. Пусть неосознанно, но я всегда буду готова к тому, что откроется очередная разрушающая правда, а он всегда будет сравнивать меня с теми, кто уже однажды предал его. И все это только в лучшем случае, на который я даже не рассчитывала. Куда реальнее и ощутимее был исход, в котором наши дороги вовсе расходятся. По крайней мере, сейчас разговор вел именно к этому.
     Я его не понимала. Честное слово, мне казалось, впервые я так отчаянно старалась поставить себя на место человека, прочувствовать его, но в итоге снова и снова сталкивалась с бетонной стеной, которую едва ли под силу кому-то пробить. Невообразимо сложно. С одной стороны, казалось, Аскар впервые так сильно раскрывался перед мной, обнажая самые темные и закрытые уголки своей жизни, мыслей и чувств. На какое-то мгновение он будто впустил меня в свою душу, позволяя самой «прикоснуться» к его боли и понять, почему он так поступал. Я была готова сделать это, но, черт, как же все было туманно... Ведь, с другой стороны, играя всеми этими словами, он крутился вокруг одной и той же темы, по факту так и не давая ответы на главные вопросы. И пока я все так же следовала за нитью его размышлений, позволяя так открыто манипулировать своими чувствами, тем временем он будто еще больше замыкался в себе, с головой погружаясь в мир, где правят только неприязнь, презрение и боль. Причем, что самое страшное, он и меня туда затягивал. Приравнивал ко всем, кто уже отвернулся от него, и отказывался верить, что я смогу протянуть ему руку отсюда — из мира, где есть надежда и где я хваталась за последний шанс достучаться до него. Но, видимо, зря. Мы действительно отказывались слышать друг друга. Любая попытка с обеих сторон доказать нечто свое заранее была обречена на провал. Аскар уже все решил. А я уже сформировала мнение, которое шло вразрез с его решением. Все складывалось точно так, как он до этого предостерегал. Разговор зашел в тупик, нет смысла продолжать его дальше. Единственное, что я хотела — это оставить последнее слово, без всякой надежды быть услышанной.
     - Я не смотрела на тебя, как на преступника. Я смотрела на тебя, как на человека, который меня обманул. Да и как еще, по-твоему, я должна была отреагировать?!- взмахнув рукой, я с искреннем замешательством посмотрела на Аскара. И ведь это действительно было правдой. Придя сюда, я больше злилась на то, что утаил от меня этот факт, чем верила в то, что он преступник. По сути, цель прихода — это как раз-таки выяснить, где правда, а где ложь. И в этом смысле все было на его стороне, ведь в своем сознании я просто отказывалась вешать на него ярлык того негодяя, который ограбил музей и стрелял в полицейского. В конечном счете, все зависело только от Аскара: укрепить во мне веру в это или окончательно оправдать себя в моих глазах. Но, видимо, всех его слов оказалось недостаточно.- Я узнала, что человек, которого я люблю, совсем не тот, за кого он себя выдает! Ты можешь хоть на минуту представить, каково мне было узнавать все это из газет, а не слышать от тебя?! Что я могла подумать?- пыталась объяснить я, но, казалось, чем больше сил и времени я тратила на это, тем более меньшего результата я могла этим добиться. Странно, но из-за накативших эмоций я даже не заметила, как с губ слетело ответное признание, вкус которого особенно ярко чувствовался на языке в последнее время.
     - Именно поэтому я пришла сюда. Хотела, чтобы ты доказал, что я права. Доказал, что я не ошиблась в тебе. Все, о чем я просила, - это просто объяснение. Но вместо этого ты заранее решил за меня, что оно мне не нужно!- Не спорю, в этом случае я бы тоже не смогла принять его слова сразу — потребовалось бы время. Но, по крайней мере, мы не пришли бы к этому спору, в котором каждый упрямо твердил свое, даже не понимая, что цель у нас общая.
     - Да, прочитав всю эту мерзость, я потеряла веру к тебе. Но не в тебя. Почувствуй, наконец, разницу!- Ощущая, как к горлу подкатывает ком, а на последних словах голос предательски выдает дрожь, я плотно сжала губы, но взгляд отводить не стала. Невыносимо. С каждой минутой этого разговора, внутри все сильнее разрасталось горькое чувство разочарования и обиды. В какой-то момент я даже не заметила, как ладони непроизвольно сжались в кулаки, словно это могло помочь справиться с досадой. И что еще, как не продолжение этой пытки, могло доказать истинность моих слов?
     - Наверное, в этом же и наше с тобой отличие: ты не веришь в меня. Поэтому не хочешь тратить силы на то, чтобы пытаться что-то доказать. Думаешь, что я отвернусь от тебя.- Я пожала плечами с видом, словно объясняла всем очевидный факт. Однако меньше боли в моих глазах не становилось.- Но тогда о какой слепой вере ты можешь просить взаимен? Как я могу довериться, практически ничего не зная? Ты себя слышишь? Говоришь, что все дело в желании, но сам не готов приложить даже немного усилий, чтобы побороться.- В конце концов, понимая, что мы снова и снова будем ходить по кругу, что ни одно мое слово не пробьет его броню, я решила, что лучший выход сейчас — это просто сдаться. Больше не было сил. Достаточно.
     - Впрочем, знаешь... Все это уже не имеет значения. Кажется, нам действительно больше не о чем говорить.- Последний раз направив взгляд к глазам Аскара, я сглотнула очередной ком, подступивший к горлу. Только не здесь. Только не при нем.- Извини.- В конце концов дрогнувшим голосом произнесла я и тут же вышла из кабинета, но, по большому счету, мне уже было все равно, что он подумает. Единственное, что я хотела — это поскорее убраться отсюда, хотя и понимала, что мысли и проедающая сердце боль не оставят меня в покое еще долгое время.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Tell me what you want to hear