Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Останься!


Останься!

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Сотри меня, смотри в меня,
Останься! Прости меня
За слабости, за то что я
Так странно и отчаянно люблю.
----------------------------------------------
09/09/2015, Сакраменто, дома у Эль;

http://33.media.tumblr.com/a54d27213dd445229937bc09794c6d14/tumblr_nu4ax491mV1s5czvvo8_250.gif http://33.media.tumblr.com/c45c8461f75073baf25518081cf40dc1/tumblr_nu4ax491mV1s5czvvo5_250.gif
Кэйтлин и Офелия

Офелия давно и, казалось бы, безнадежно, влюбленна в пассию своей старшей сестры. Неожиданно ситуация принимает совсем непривычный оборот для наших героинь. Будет сложно, но когда Эль выбирала легкие пути?

+1

2

В жизни Кэйтлин всегда все было просто, лаконично и продуманно. Она жила по принципу одного дня. Живи сейчас и сегодня, а что будет завтра пусть остается в завтра. Но повстречав Рене, Кей стала задумываться о семье. О будущем. Кэйтлин действительно думала, что у них с Рене есть будущее и это будущее они проведут вместе, коротая выходные на озере, а ночи проводя, в страстных объятиях друг друга. Возможно, даже в их жизни появятся детки. Обо всем этом Кэйтлин в тайне и тихо мечтала. Она так ни разу и не рассказала Рене о своих мыслях, о том чего она хочет от их отношений и их совместного будущего. И вот сейчас она слушает Рене по телефону и не верит, что это происходит именно с ней.
- Пора посмотреть правде в глаза, Кэйтлин. У нас не будет будущего. Мне нужна семья и дети, ты мне дать этого не можешь. Да ты и не хочешь, - каждое слово Орлин как невероятная острая катана разрезает сердце, проворачиваясь внутри чтобы причинить как можно больше боли. В носу мерзко защипало, а к глазам подступили слезы боли. Ее предали, ее мечты растоптали.
- Ты хоть раз спрашивала меня… Хотя бы раз пыталась узнать о чем я думаю? – голос Кэйтлин не громче шепота, он уже сломлен, он уже разбит на тысячи осколков от осознания потери. От понимания неотвратимости происходящего.  Ей предпочли другого. Мужчину, который, конечно же, даст Рене все то, что та захочет: семью, детей, будущее. Первые хрустальные слезы срываются с ресниц и остаются незамеченными, и словно прорвало дамбу и из глаз женщины полились безмолвные слезы.
- Уже ничего не изменить, Кэйтлин. Я люблю Кевина. Прощай, - на том конце раздаются короткие гудки. «Я люблю Кевина. Прощай». Слова словно набатом звучат в голове Кэйтлин,  и нет возможности заглушить, нет сил остановить эту какофонию звуков. Все пошло прахом. Все разрушилось с появлением какого-то Кевина. Олив медленно съехала по стене вниз все еще держа в руках мобильный.
А ведь сегодня был такой прекрасный день. Невероятно теплый для начала сентября. Лето все еще не сдавалось и стремилось задержаться в этих краях. На работе было все тихо и немного рутинно, но эта передышка была как глоток свежего воздуха. Кей планировала вместе с Рене пойти погулять в парке. Они собирались встретиться в парке в семь вечера. Но вот уже семь вечера, а, ни какой встречи не будет. Не будет больше ни одной встречи.
Слезы душили Кэйтлин, она сдерживала внутри себя всхлипы, стараясь унять этот поток, но у нее ничего не получалось. Она вдруг так четко осознала насколько, она одинока в своей квартире. Она не могла больше здесь находиться. Резко поднявшись на ноги, Кей схватила кошелек, ключи от машины и все еще сжимая в руке телефон, выскочила из квартиры. Уже сидя в жуке, Джонсон старалась решить, что ей теперь делать. Она бездумно листала список контактов в телефоне и, наткнувшись на номер Эль, замерла. Офелия должна ее понять, должна потому что она лучше всех знает свою сестру.
Гудок. Еще один. Еще один. И наконец, Офелия берет трубку.
- Привет, - голос был ужасен, в нем сразу слышалось, что женщина плакала. – Мне жизненно необходимо с тобой увидеться и поговорить. Где ты сейчас? – Олив очень надеялась, что Эль дома. На ее счастье так оно и оказалось. Выдохнув с облегчением, Кей завела двигатель машины.
- Через полчаса я буду у тебя дома, - на этом она отключилась. Вырулив с парковки, Кэйтлин вклинилась в вечерний поток автомобилей. Как  и обещала, Кей оказалась на пороге дома Эль не одна, а в компании старого верного Джека. По женщине было сразу видно, что она плакала. Слегка припухшие глаза отливали краснотой, нос так же был слегка красным.  В глазах была видна непрекрытая боль и отчаяние.
- Офелия, что мне делать? – не переступая порога, задала мучавший вопрос женщину. Она зашла в квартиру и прошла в гостиную, все так же держа в руках бутылку виски. Она села на диван и открыв бутылку, стала пить прямо с горла. Два больших глотка обожгли женщине горло и она, закашлявшись, отставила бутылку на журнальный столик. Она была противна сама себе, но сейчас не могла ничего поделать с собой. Ей было безумно больно, и она очень надеялась, что алкоголь поможет ей заглушить эту боль.

+1

3

05:55; она просыпается в чужом городе, в чужой квартире, снятой за энную сумму долларов, в чужой обстановке, которая точь-в-точь повторяет антураж родных лос-анджелесовских апатаментов. За окном еще тьма, и чужое солнце, не такое яркое и приветливое, к которому привыкла Офелия, скоро лениво начнется расправлять свои лучи, чтобы поприветствовать местных жителей. Ей страшно и одиноко. Это всего лишь командировка, и Эль прекрасно понимала, что еще месяц-другой, и она вернется домой, не в тот дом, который остался в Вашингтоне, и где сейчас проживают ее младшая сестра и родители, а в такое же временное и сомнительной пристанище в городе Ангелов, в одном из самых ярких и неумолкающих городов Калифорнии.
В 06:00 бодрящий душ, после которого надо высушить волосы ровно за пятнадцать минут, разделив всю копну на три ровные пряди, провести по каждой из них расчёской сверху вниз сто раз. Не больше и не меньше. Теперь жизнь Орлин напоминала расписание движения электрички – все четко, никаких сбоев, и с каждой новой неудачей, с осознанием своей беспомощности и ничтожности синдром только усугублялся. Какие безумные идеи сознание подкинет в следующий раз? Все начиналось довольно невинно – просто любовь к порядку, просто раскладывала вещи ровно и аккуратно, каждую на свое место, затем сомнения, который одолевали девушку все чаще: «все ли я правильно сделала?», «а точно ли дверь закрыта так, как надо?». Неуверенность в себе, старательно замаскированная под глянцевую улыбку, теперь, казалось, раздирала кожу, вырываясь во внешний мир.
Но Офелия все еще считала себя сильной личностью и придумывала для себя разные способы отвлечься, благодаря которым уходить в великую депрессию было бы просто некогда. Например, счет. Или расписание. Четкий график. Пока ты идешь от подъезда до остановки или магазина, считая свои шаги, попутно стараясь не наступать на трещинки и сомнительные изъяны шершавой серой поверхности, думать о своей печальной судьбе просто некогда.
В 08:00 прогулка с собаками, затем поход в супермаркет, вежливая беседа с Пейтон в 10:30, в 11:00 Эль сидела в кафе и выбирала напиток и десерт, зависящий от дня недели. Если понедельник, то первое блюдо и напиток, если вторник, то второе. Сегодня среда, и выбор был очевиден, горячий шоколад (третий напиток сверху на первой странице) и миндальное тирамису (третий десерт сверху на второй).
А еще в Сакраменто жила Рене, и это почти единственный факт, который удерживал Эль в этом городе второй месяц. У нее всегда были теплые и доверительные отношения со своей семьей. Америка свободна, Америка лояльна, и родители ничуть не печалились о том, что из шестерых детей минимум трое предпочитали партнеров своего же пола. Сама Эль сказала об этом матери и отцу в девятнадцать без страха получить по лицу, быть униженной и оскорбленной. Тогда она в Шанхае уже любила Мику, и тогда намеревалась прожить с ней рука об руку до конца своих дней. Счастливо. Благополучно. С двумя детьми и домиком у озера. С собаками, с рыбками в аквариуме. Со всем, что только пожелает ее любимая.
Затем появилась Кей, и Офелия искренне радовалась за свою сестру, и за то, что у нее такая живая, находчивая и остроумная партнерша. Была только одна проблема – Кэйтлин нравилась и самой Офелии. И девушка не допускала даже мысли о том, чтобы произнести это вслух, чтобы дать Джонсон понять о своей симпатии. Посмотрите на Рене и посмотрите на Эль. И все будет понятно. Не слишком красивая, не слишком грациозная, не слишком взрослая. Просто девочка, просто айтишница в очках с вьющимися волосами, которая привыкла жить по принципу «в какое бы говно нас не окунала жизнь, в конечном счете, все будет хорошо». И потому она приветливо улыбалась пассии Рене, спрашивала у Кэйтлин как дела и все ли хорошо на работе, пару раз играла ей на гитаре и пела, и на этой все заканчивалось. Кэйтлин оставалась возлюбленной старшей сестры, а Офелия снова и снова оставалась одна. Как всегда. Юная американка уже смерилась со своей кармой неудачницы и перестала роптать на судьбу.
Но сегодня, в 20:32, - наручные часы Эль никогда не смели врать о времени, - женщина позвонила ей, заставляя все внутренности сжаться и вслушиваться в голос, звенящий на другом конце. Она уловила взволнованные ноты, тревогу и то, что Джонсан плакала. И от этой щемящей грусти, навалившейся тоски и безысходности Эль самой захотелось стать маленькой, беспомощной и заплакать, однако, сейчас она не может позволить себе этой роскоши.
- Привет, - тембр надламывается и голос становится сиплым. – Конечно, я дома, приезжай, - у нее по расписанию работа до 22:00. И Эль не дома.
Стоило Джонсон позвонить, как девушка, никому и ничего не объясняя, перекидывает сумку через плечо и выбегает из офиса навстречу холодному вечернему ветру, окутавшему город. Плевать на расписания и распорядки, когда эта женщина плачет. И через полчаса она переступает порог квартиры, скидывая ботинки и оставляя те сиротливо валяться у дверей. Запасы алкоголя равны нулю, потому что Эль почти не пьет, и уж тем более у нее нет надобности держать горячительные напитки под рукой. Зато есть чай со вкусом малины, блинный пирог, приготовленный в понедельник вечером и багаж утешающих историй на все случаи жизни.
Когда Орлин распахнула дверь, не спрашивая, кто стоит по ту сторону, то очень удивилась вырисовавшейся картине. Женщина была похожа на приведение – бледная, уставшая и высохшая, в обнимку с бутылкой спиртного. Эль нахмурилась, встаскивая ее в квартиру и не решаясь нарушить молчание. Что же такого могло случиться?
Мысли, что проблемы с Рене, Эль не допускала, ведь на людях они всегда выглядели образцово-показательной парой, которая просто не умеет вносить в свои отношения глупый вздор.
- Вот это не надо, - мягко протягивает Офелия, забирая из рук криминалиста бутылку «Джека». – Сначала расскажи, что случилась, уверенна, вдвоем мы что-нибудь придумаем. – Садится на диван, совсем рядом, поворачивая к Кей лицо. Щеки горят от смущения, ведь они сейчас совсем близко, но Орлин лишь обхватывает себя за плечи, откидываясь на спинку. – И где моя сестра? Опять работает до полуночи? – Взгляд скользит по окну, за которым сгущаются сумерки, окутывая Сакраменто мягкой синевой. – Давай я сделаю тебе чай? И пирог у меня есть, - добавляет зачем-то, видимо, чтобы разорвать воцарившееся молчание. Когда страдает тот, кого ты любишь, возникает ощущение, будто тебе в сердце вкручивают лезвие ножа. Не вонзают, а именно вкручивают, стараясь причинить смертельную боль.

+1

4

Кей сидела и в прострации смотрела прямо перед собой. Она знала, что не одна в этот момент и это хоть немного, но успокаивало ее нервы, давало утешение, что она не одна, что есть люди, которые всегда помогут и поддержат. Почему Кэйтлин позвонила именно Офелии сегодня? Ведь есть же Шакс или Патриша. Они всегда придут на выручку и друг за друга будут горой стоять. Просто Кей понимала, что расскажи она друзьям о том как поступила Рене, она услышит в ее адрес столько нелицеприятных эпитетов, что впору будет заливаться краской и затыкать уши берушами. А Кэйтлин не хотела слышать о Рене плохого. Она просто не верила в происходящее, надеясь, что это просто кошмарный сон, и она вот-вот проснется и все будет как надо. Она вместе с Рене, они счастливы и нет ни каких Кевинов и прочих мужиков. Олив не понимала, как Рене могла так с ней поступить. Да еще и при этом сказать, что Кей не способна думать о будущем. Из оцепенения ее вывела Офелия, присаживаясь рядом.
– Сначала расскажи, что случилась, уверенна, вдвоем мы что-нибудь придумаем. И где моя сестра? Опять работает до полуночи? – слова про Рене резанули как острый нож по сердцу. Кей невольно поморщилась словно от настоящей боли поднося руку к груди где сжимаясь обтекая кровью билось раненное сердце. Она словно хотела унять эту боль. Хотела ее заглушить, убрать насовсем. Джонсон не успела ничего ответить Эль, как она продолжила говорить.
– Давай я сделаю тебе чай? И пирог у меня есть, - казалось, Эль хотела отвлечь Джонсон, но у нее это не получалось. Глаза были сухими, хотя Кей понимала, что ее может прорвать в любую секунду и потом уже не остановить.
- Рене… - как же больно произносить ее имя. Хриплый шепот вот все на что сейчас способна Джонсон. – Она… Боже… - Кэйтлин все это время сидела не естественно прямо, не прислоняясь к спинке дивана. А тут разом обмякла и, откинувшись на спинку, задрала голову вверх, начав часто моргать, стараясь загнать слезы как можно глубже. Слегка повернув голову, и посмотрела на Офелию полным боли и агонии взглядом.
- Она бросила меня. Она встречается с каким-то Кевином и не считает, что у нас с ней может быть семья и будущее. Что я не способна дать ей этого… - голос Кей надламывается, и слезы все же прорвавшись тихим потоком, струятся по щекам женщины. Ей так одиноко, так холодно от пустоты внутри, где когда-то было сердце полное любви и счастья. Обхватив себя руками, Кэйтлин словно хочет согреться, но ее продолжает пробирать мелкая дрожь.
- Я не понимаю, Эль…. Я ничего не понимаю. Как так? Почему? – такие важные вопросы, которые скорей всего останутся без ответов. Взгляд снова натыкается на бутылку Джека. Она хочет забыть, не чувствовать и прекрасно знает что алкоголь самый лучший друг ей в этом. Но ее что-то останавливает, не дает нажраться до беспамятства перед Офелией. Внутренний тормоз заставляет ее остановиться.
- У нас же было все так хорошо. Во всяком случае, я так думала… - тихо прошептала женщина, стараясь сдержать бегущие слезы. Ей было холодно. Она заледенела внутри, и казалось, ни что не могло ее согреть.

+1

5

кто бы мог   д о п у с т и т ь
что я снова буду СЛАБОЙ,
свет   с л и ш к о м   я р к о   светить,
а вода СЛИШКОМ громко капать.

Офелии всегда было тяжело смотреть на страдания других людей, а когда страдал человек, к которому она тянулась всей душой, становилось в сто крат больнее. Она просто сидела рядом с Кей на диване, скромно занимая один из углов, и, поджав под себя ноги, слушала женщину, кивая. При других обстоятельствах Эль эрудированная, веселая девушка, наделенная даром эмпата, она без труда вникает в чужие проблемы и всегда находит миллион советов и ответов на вопрос «как поступить в той или иной ситуации?». Но сейчас все было иначе, ее уши словно забили ватой, а тело парализовало. Слова лились из уст Джонсон странной, далекой и непонятной мелодией, и, спрятав свои ладони за спину, девушка прикрыла глаза.
Когда Кей переступила порог съемной квартиры, юная американка и подумать не могла, что проблема кроется в поведении ее родной старшей сестры, ведь та была всегда такой сдержанной, правильной и учтивой, не то, что сама Эль, которая с детства на каждое правило придумывала свое, совершенно новое. И эти две женщины поражали свой стабильностью и серьезностью намерений. А теперь мир Орлин рушился, как карточный домик, и она слушала Кей, стараясь спрятать дрожь в руках и закусив нижнюю губу. Ее глаза моментально наполнились влагой, потому что слезы любимой действовали на нее как перцовый баллончик, застилая глаза и предательски их пощипывая.
Отвернувшись и смахнув слезинку, Эль снова обратилась к своей собеседнице, приоткрывая рот в немом вопросе «неужели Рене на такое способна»?
Недоверчиво хмурит брови, рассматривая этикетку на бутылке, которую недавно отобрала у криминалиста. В воздухе витало тягостное ощущение, будто бы все это одна нелепая ошибка. Не могла ее сестра взять и так просто бросить любимого человека!
- Это очень странно, и, мать вашу, - ударяет себя ладонью по ноге, - мы же в Калифорнии! Почему ты не можешь дать ей семью и ребенка? - Допустим, возраст обеих уже обогнал те рамки, которые установлены медицинскими работниками для рекомендованного материнства, но есть же система усыновления, женщины, готовые за гонорар выносить и отдать ребенка, очень много отказников! Потому эти слова все еще у нее, девушки, продвинутой в вопросах детства, никак не желали утрамбовываться в мировосприятии.
- Может, вам стоит поговорить? - Мягко накрывает ее руку своей, все еще опасаясь быть отвергнутой. И речь идет не о физической близости, с этим у нашей героини как раз проблем нет, но отчего то многие отвергают ее личность, ее внешние данные и… разные особенности в виде ОКР, которые самой Эль кажутся вполне милыми и терпимыми. Зажмуривается в ответ, чтобы не показать своих переживаний, и осторожно, кроткими мягкими движениями перебирается ближе к женщине, опираясь одной рукой ей на колено, а вторую прикладывая к лицу.
- Значит - она не тот, кто тебе нужен, и она тебя не заслуживает. Пусть живет с этим Кевином и рожает ему детей, а у тебя все самое лучшее еще впереди, - и аккуратный, острый, как у маленького лисенка, носик, касается теплой щеки Джонсон, собирая соленые капли. А затем мягкие губы Офелии прижимаются к тому же месту. Ее грудная клетка все еще заполнена страхом, и жесты неуверенные и робкие, но Эль не может устоять перед соблазном оказаться рядом в трудную минуту. Ведь именно этот момент может стать ключевым в их личной истории, в которой уже не будет Рене.
- Потому что мы выбираем, и нас выбирают, и нас бросают, и вообще взаимная и беспрепятственная любовь, наверное, сказка, для таких дурочек, как я, - на лице мягко выступает добрая улыбка, подчеркивая мимические морщинки возле губ. - Я тоже много обжигалась, наверное, так много, что просто разучилась доверять людям, прячась за маской шута, - после разрыва с Микой около четырех лет назад Орлин действительно надела на себя броню, предпочитая плыть по течению,  и сейчас, обжигая дыханием Кэйтлин, все еще осторожничала. По горлу струится в веселом танце виски, который она имела наглость отпить из все той же бутылки женщины.

+1

6

Jack Savoretti - Songs from Different Times
Слова и прикосновения Эль заставляют Джонсон очнуться. Она чувствует горячее дыхание девушки у себя на щеке, чувствует тепло ее тела прижавшегося к ней сбоку, она чувствует, что не одна, у нее есть поддержка. Внутри стало чуть теплее, словно появился маленький островок тепла, который стал храбро и наперекор всему согревать сердце Кэйтлин.
- Эль… - слова застревают в горле, и Кей сглатывает, шумно и с трудом, ей мешает ком вставший в горле от эмоций.
- Что же мне делать? Как я смогу без нее? Нет, я знаю, что смогу жить дальше. Смогу это пережить. Но как? Как мне ее забыть? – Джонсон поворачивает голову к Офелии и теперь их губы всего на расстоянии вдоха. Они смотрят друг другу глаза в глаза, нет ничего другого кроме этого взгляда и одного дыхания на двоих.  Шальная мысль бежит в голове женщины подогретая теми глотками виски, что она сделала по приходу к Орлин. Так больно, так пусто внутри, так хочется забыться и заглушить эту невыносимую боль, боль, что рвет на кусочки, изнутри заставляя истекать кровью и молить всевышнего о скорой смерти. Тепло Эль дает Кей надежду, что она не одна, что есть рядом человек, который ее поддержит, поймет и примет. Офелия не Рене. Немного нескладная девушка в свои двадцать семь выглядит как подросток семнадцати лет. Она не такая высокая как Рене, черты лица схожи и в тоже время совершенно различны. Офелия не Рене. И сейчас сидя настолько близко к ней видя ее взгляд, читая в нем искреннюю поддержку, заботу и любовь, Кэйтлин хочется верить, что  она будет счастлива, наперекор всему и всем.
Джонсон наклоняется еще ближе и теперь их губы разделяют миллиметры, но через секунду Кей просто утыкается носом в шею девушки, крепко обнимая ее за талию. Она так хочет забыть себя, Рене их отношения. Она хочет тепла Офелии, потому что  в одиночку ей не справиться. Не выстоять в этом кошмаре.
- Ничего не говори, просто обними меня. Прошу тебя… Я боюсь, что я просто разобьюсь сейчас, как роза, попавшая в жидкий азот. На тысячи осколков и собрать их будет уже просто невозможно, - Кей говорит глухо, все так же с силой прижимаясь к Офелии, словно утопающий, вцепившийся в свою соломинку. Кэйтлин и вправду тонет и Эль ее последняя надежда на спасение.

+1

7

ОБЕРНИСЬ
мне не встать без твоей руки
не услышать   б и е н и е   сердца

Когда-то и я юная Офелия Орлин задавалась таким же вопросам: «Как? Как жить без нее?». И ей казалось, что без Мики Лин Вэй все просто рухнет, подобно карточному домику. Что без нее никогда не наступит рассвет, без нее рядом солнце не будет уходить в положенный час на покой, и вкус у ее любимого имбирного горячего чая тоже никогда не будет прежним. И до сих пор девушка не жила, а просто существовала, плыла по течению, смеялась, дружила и даже имела наглость влюбляться в других женщин, но что-то хрупкое навсегда ускользнуло из маленьких теплых ладоней. Может, это и было то, что называют счастьем?
- Наверное… - она осторожно подбирает каждое слово, тщательно обдумывая его. – Наверное, не надо ее забывать, ведь как без этих воспоминаний ты сможешь точно сказать, что была счастливой? – Мысли, как атомы в раскалённой воде, путаются, мешая Орлин ухватить ту самую, единственно верную и придать ей изящный смысл. Уста Кей так быстро оказываются рядом, что Эль прикрывает веки, чтобы не смотреть на женщину слишком откровенно, пытаясь побороть соблазн сократить и это ничтожное расстояние между ними. Не время – уверяет себя американка, сглатывая горячий воздух. Она сидит сейчас так близко, что в любой момент может воспользоваться расклеенным состоянием Джонсон, однако… Однако ее рука просто ловит и сжимает руку Кейлин. Она считает. Считает количество волос, выбившихся из прически, количество вдохов, ударов сердца. Считает, чтобы заглушить свои мысли, чтобы не думать о том, какого черта сидит сейчас здесь и молчит, и все ли делает правильно. И что мешает ей просто взять и окунуться в омут с головой?
И Офелия, как и просила Кей, просто молча заключает женщину в свои объятия, обжигая шею той горячим дыханием. Они молчат, и кажется, что все вокруг замирает. Что стрелки часов больше не вздрагивают, вкрадываясь в тишину со своим ритмичным «тук-тук», и ветер за окном каким-то чудесным образом тоже прекратился. У них обеих отпала необходимость подпитывать свой организм кислородом, и только на кончиках пальцев предательски покалывало, напоминая о реальности.
Руки Эль ласково поглаживают Джонсон по спине, пока она, не отдавая себе более отчета в происходящем, тянется к ее губам, уменьшая и без того крохотное расстояние. Ближе. Еще ближе. Пока, наконец, не чувствует ее уста своими.
Прости.
- Прости… - мягкий шепот нарушает волшебство момента, возвращая их к реальности.

+1

8

Слова Офелии эхом звучат  в сознании женщины. Счастлива. Счастлива… Да она была счастлива, или она так думала. Нет, не нужно сейчас себя обманывать. Кэйтлин действительно была счастлива, находясь рядом с Рене. Она любила ее и всегда желала лишь одного всю жизнь прожить с ней рядом. Но все пошло прахом, и вот теперь Кей сидит и обнимает младшую сестру Рене, ища в ее словах и объятиях поддержку. Как же глупо. Она взрослая самодостаточная женщина, у нее блестящая карьера, есть собственное жилье и ее старость обеспечена, она может ни о чем не беспокоиться и жить, не зная бед. Но как жить, если любимый человек предал?
Оливия расслабляется в объятиях Эль, тепло ладоней, что ласково скользят по спине женщины, заставляют тело наполниться теплом.  Казалось, время остановилось, есть лишь стук сердца Офелии и собственное прерывистое дыхание. Мысли перестали терзать сознание Кей, она выпала, из реальности сосредоточившись лишь на двух вещах: сердцебиение Эль и движении ее рук.
А потом произошло это. Вспышка, взрыв, 220 V по нервам. Легкое касание губ Эль заставляет Кей очнуться, казалось, что она просто замерзала, а Офелия ее разморозила касанием губ. Мысли вновь скоростным поездом мчались в голове женщины одна быстрее другой. Олив скорее по инерции, чем осознанно ответила на это касание губ, когда ее остановил шепот Офелии. Открыв глаза Кэйтлин наконец осознала что произошло. Она резко отшатнулась от Эль, прижав руку к губам, где все еще горел поцелуй. Прикрыв глаза, Кей старалась унять свое сердцебиение и начать думать здраво. Она дышала часто и прерывисто, словно только что бежала.
- Офелия, я не могу. Не могу… - Джонсон открыла глаза и почти со слезами на глазах смотрела на девушку. Но теперь это были не слезы боли, а того что она не может ответить на чувства девушки, которые несомненно были, она сейчас ничего не могла чувствовать. Но ведь она почувствовала Офелию, когда их губы соприкоснулись. Она чувствовала, она вновь жила и могла дышать. Эгоистичные мысли заполняли голову женщины.
Медленно словно в бреду Кей снова вернулась к Офелии, каждое движение было замедленным, словно боишься спугнуть пташку. Кэйтлин смотрела Эль в глаза, не отрываясь.
- Я причиню тебе боль. Я не та кто тебе нужен… - Кей говорила тихо, бережно лаская лицо девушки руками. – Ты еще встретишь ту, что сделает тебя счастливой, - Джонсон говорила, медленно приближаясь к лицу девушки. – Зачем я тебе нужна? – Кей вновь хотела это почувствовать, хотела ощутить то чувство, что возникло в ней, когда Эль поцеловала ее. И следуя своим эгоистичным желаниям, Джонсон сделала последний шаг и уже сама поцеловала девушку. Теперь это было не просто касание губ, а полноценный поцелуй. Сначала осторожный изучающий, но постепенно он стал набирать обороты. Кей чувствовала себя живой и полноценной и не хотела, чтобы это заканчивалось. Эгоизм победил, и Кей сдалась на его волю.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Останься!