vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » still into you.


still into you.

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Can't count the years one hand
That we've been together
I need the other one to hold you.
Make you feel, make me feel better.

и снова Томас, Лола
март 2025
http://funkyimg.com/i/22NjL.gifhttp://funkyimg.com/i/22NjN.gif

+1

2

Я все еще помню
Каким был наш главный сигнал
Секретные коды
И как ты шептала мое имя по-слогам

Друзья Гагарина – Встретиться бы нам

Когда ты заходишь в квартиру, в которой не был очень-очень давно, кажется, что сейчас на тебя свалится куча всего нового, что ты попросту потонешь под шквалом новшеств, и не сумеешь с этим справится, но... Ключ даже подходит к замку, слегка удивляешь, заходя первый раз после стольких лет, почему не сменил, не переехала, не выкинула тебя из своей жизни? Ведь именно от ее руки, пусть и случайно, но чуть не умер ты. Именно из-за нее провалялся в коме, из-за нее проходил долгую и изнурительную реабилитацию, фактически заново учась ходить. И стоило бы быть в гневе, приехать к ней только для того, чтобы убить, растерзать, загрызть - ради мести и собственного удовлетворения, но нет. Ты возвращаешься в эту квартиру, потому что смертельно устал без нее, потому что соскучился и хочется прижать ее к себе и умолять простить за то, как поступил с ней. Просить не уходить, не исчезать или, блять, убить тебя здесь. Потому что ты не хочешь жить без нее. Потому что все то время в больнице, ты еле сдерживал себя, чтобы не позвонить, не послать кого-нибудь за ней. Но терпел, откладывал на момент, когда она не увидит тебя слабым, беспомощным, прикованным к кровати или трости. А потом ты долго искал ее, и не мог найти. Телефон не отвечал, старый номер мобильного был заблокирован, на работе никто не знал, куда она переехала и все, что у тебя осталось - это ее квартира. Точнее, ваша общая квартира. Хоть по всем документам она была оформлена на Ло, деньги на покупку были твои, но ты ни разу не упомянул об этом, потому что считал, что это ее жилье, в котором она позволяет тебе жить рядом с нею. Потому что тебе ничего и не нужно было без нее и все, что было у тебя, ты с радостью отдавал ей. Иногда даже казалось, что ты и работал то только для того, чтоб она могла ни в чем себе не отказывать.
В эту квартиру ты приходишь уже в третий раз. В первый свой приход ты нашел пожелтевшую от времени фотку твоей Ло и какого-то утырка, этого утырка ты сразу же отправил на проверку: кто, что, где и зачем. В первый твой приход сюда, хотелось все разгромить, ведь Лолы так и не дождался, а фотография на тебя смотрела на тебя такая радостная. Злость и ревность - вот и все, что было в твоей душе. Совладал с собою, перетерпел. Во второй приход ты лег на кровать, понюхал подушку и понял, что она все еще пахнет волосами Ло, так и уснул, обнимая подушку и вдыхая ее запах. На утро ушел, так и не дождавшись. И чем дольше ждал, тем меньше было шансов, что она все же вернется.
Сегодня... сегодня ты сидел на кухне и курил. Было безумно одиноко в этом огромном мире, будто бы за эти несколько лет, пока ты приходил в себя, все изменилось настолько, что тебе попросту больше нет здесь места. Лола нашла свое, а ты с ее уходом потерял. И чувства, которые захлестнули тебя с головой, нашептывали лишь о том, что ты совершенно растерян и не знаешь куда себя деть.
В первый свой приход ты принес букет сирени, сейчас он уже засох и уныло опадал. Во второй твой приход ты принес букет ирисов, сейчас он уже завял, трагично опустив голову. Сегодня ты заебался и принес горшок с фиалками. Он то уж точно не подохнет, если ты хоть иногда будешь поливать его... ты приходил, ждал ее, а ее все не было.

Отредактировано Thomas Reed (2015-09-21 16:06:00)

+1

3

вв

Пожалуй, растеряна ты была ничуть не меньше, чем Томас.
Стоит признать, что с твоей стороны было весьма наивно полагать, что ты сможешь жить нормальной жизнью долгое время. Просыпаться каждый день в 8-9 утра, делать завтрак себе и своему мужчине, идти на работу, затем приходить, убираться, снова готовить, сидеть перед телевизором и рисовать, ждать Авраама, ждать гостей, улыбаться и рассказывать совершенно не пошлые шутки, быть милой, обещать прислать по электронной почте рецепт пирога, ложиться спать не позднее двенадцати, предварительно подарив милый, но сухой поцелуй в щеку. Выполнять механические действия, жить, как по расписанию и ощущать оглушающую пустоту в груди. Ежечасно, ежеминутно и ежесекундно чувствовать, что находишься не на своем месте. Что сознание и тело на самом деле отторгает такую жизнь, насквозь пропитанную ложью и притворством. Но продолжать и верить, что упрямство в конце концов возьмет своё, разум одержит победу над чувствами. И ты привыкнешь. Станешь такой по-настоящему. Будешь жить и наслаждаться происходящим, как наслаждались миллионы людей по всему миру.
В тот момент, когда Авраам встал на одно колено и сделал тебе предложение, испуг, захлестнувший голову и тело, был такой сильный, что ты всё моментально поняла. Нет, конечно же, ты не сможешь. Было глупо надеяться, что сможешь. Обманывать себя, его, всех вокруг. Так упорно, раз за разом, выкидывать из головы и из сердца единственно важного человека и надеяться, что что-то в мире может заменить его.
Но так же нельзя, да? Нельзя так, как было с Томасом. Нельзя жить и понимать, что не можешь уйти, если захочешь. Понимать, что хотя всё вроде бы хорошо, выбора нет и сбежать некуда. Тебе лучше быть одной. Ты всегда это знала, но почему-то раз за разом наступала на одни и те же грабли.

Ты не была в этой квартире уже черт знает сколько времени. Полгода? А может и больше. С тех пор, как перебралась к Аврааму, потому что находиться здесь с ним было сложно, а иногда даже неприятно. Каждая комната, каждый уголок здесь были пропитаны воспоминаниями, которые не имели ничего общего с той жизнью, которую ты вела и которую собиралась продолжить вести.
Выглядишь неважно. И чувствуешь себя неважно. Выпотрошена даже сильнее, чем обычно. Вставляешь ключ в замочную скважину, проворачиваешь, заходишь. Сумка с грохотом приземляется на пол, закрываешь дверь, спиной прислоняешь к выкрашенной в белый цвет двери, закрываешь глаза, размазываешь по щекам слезы. Ты напугана и растерянна. Не знаешь, что делать и что думать. Жизнь, которой ты жила долгих два года, закончилась. Слишком резко, ты и сама не была к этому готова. Новая глава? Но с чего её начать? У тебя ничего нет и вот она, свобода, которой раньше ты с упованием наслаждалась. Однако прямо сейчас ты испытываешь испуг и ничего больше. Всё же, спокойная, размеренная жизнь наложила на тебя свой отпечаток...
Хочется выпить. Ты не помнишь, оставляла ли что-нибудь из еды или напитков в квартире, и собираешься это проверить. Хочется выпить, а лучше нажраться, чтобы уснуть на кровати, на покрывале, даже не раздевшись. Хочется забыться, хочется...

Ты замираешь в дверном проходе с выражением полнейшего охуения на лице. Рот приоткрыт, глаза округлены, рука медленно поднимается и зажимает ладонью рот, потому что тебе кажется, что ты закричишь. От испуга? От неожиданности? Ты была уверенна в том, что Том мертв. Как же иначе? Как иначе ты могла сбежать от него, не видеть целых два года? Разве отпустил бы он тебя так надолго, если бы был жив? Черт возьми, ты любишь Тома, уже очень давно любишь, но просто не можешь смириться с тем, как вы провели последний ваш совместный месяц. Не понимаешь, просто не можешь понять, как человек добровольно может подписать себя на безоговорочное подчинение, на невозможность делать, что хочется. В конце концов, на невозможность уйти. Может быть, эта возможность и не пригодится никогда, но она должна быть, черт её дери. Должна, и это не обсуждается. Ты не можешь иначе. Невозможность уйти - самое страшное, что может с тобой случится. И случается. Раз за разом. Именно поэтому, прямо сейчас, ты так чертовски напугана. Новая глава в жизни, и в ней Том. А ты не знаешь, готова ли к этому... Хочешь ли? Да Господи, ты думала, что он мертв!
Пока сознание пребывает в глубоком нокауте от испуга и удивление, срабатывают инстинкты. Ты срываешься с места и несешься к двери, сама не знаешь, почему и зачем. Ну, точнее, тебе кажется, что несешься... На каблуках, по скользкому полу далеко не убежишь, а еще ты прекрасно знаешь, что от кухни до входной двери целых два пути, и тебе нужно оказаться у неё раньше Тома. Чтобы... чтобы что?

+1

4

Щелкает замок на входной двери, прислушиваешься, не показалось ли? Даже сигарету тушишь, чтобы не помешала своим треском пропустить шорох чужих шагов. Неужели это случилось? Неужели она вот-вот зайдет сюда? Или не она? Или тот парень на фото? Ревность внутри вновь на миг всколыхнулась, но нет, в дверном проеме показалась именно Лола. Сердце пропускает удар, ты так давно ее не видел, что в первый миг даже не узнаешь. Она осталась прежней и изменилась до неузнаваемости. И такое бывает.
Вот только что случилось? Почему на лице замешательство и страх? Ах, да, вы же расстались не при лучшем раскладе. Интересно, что она думала о твоем исчезновении? Может, посчитала, что ты умер? И минута, длинною в вечность заканчивается: она срывается с места и бежит к двери. Ты бежишь другой дорогой ей наперерез. Успеваешь к двери первый, ловишь Ло - она дрожит в твоих руках, как пойманная пташка, бьется, трепещет. Вот только ты ее не отпустишь, ни за что и больше никогда. Не для того ты в того света вернулся, чтоб теперь то уже ее отпустить. Прижимаешь к себе и еле сдерживаешь слезы. Ты так соскучился. Просто до безумия. Кажется, такого не бывает. Кажется, невозможно так скучать по человеку, как ты соскучился по ней. - Лола... моя хорошая... пожалуйста, прости меня. Прости меня... - Твой голос дрожит, и ты даже не знаешь что тебе делать - отпустить ее или продолжать держать, прижимать к себе. В какой-то момент решаешься и отпускаешь, позволяя ей самой выбрать - быть рядом или отойти. Вот только от двери ты не отойдешь, пока она, по крайней мере, тебя не выслушает.
- Прости, я был идиотом. Но, блять, я люблю тебя. Понимаешь? Люблю и ничего не могу с собой сделать. - Сам не понимаешь, как это срывается с губ, но, кажется, если сейчас не скажешь этого, то все: тебя разорвет от чувств, которые копились в душе. Делаешь вдох, выдох и новый вдох. Успокаиваешь дыхание, но вот руки выдают нервозность. Слегка подрагивают. Да и ноги, еще слабые, не восстановившиеся полностью еле держат тебя. Но ты должен быть сейчас сильным. Ты должен найти слова и сделать что-то, чтобы она не захотела уйти.
Прокручивая в голове вашу встречу, ты представлял что угодно: как она прогоняет, как орет на тебя, как кидается вещами, как холодно смотрит и указывает на дверь, даже ни сказа ни слова. Вот только ты ни разу не думал. что она попытается убежать. Убежать опять.
Да, черт возьми! Куда убежать? Куда она опять решила от тебя убежать?! - Лола, пожалуйста, давай поговорим. Я, обещаю, слышишь? Обещаю, что уйду, если ты этого захочешь. Но, блять, удели мне за два года хотя бы пять минут. Прошу...

+1

5

Ты так и не смогла понять, что же испытываешь к Тому. Всё было так сложно и запутанно, вас связывало столько хорошего и столько плохого, что тебе не хватило даже двух лет. Двух долгих лет, когда он не являлся больше частью твоей жизни и когда ты могла рассуждать здраво, трезво. Потому что, когда он был рядом, вряд ли можно было оценить твоё суждение, как здравое. Томас что-то делал с тобой, отравлял ум, мысли от него становились путанными и непонятными, и сама ты была мягче. Тому ты могла простить гораздо больше, чем любому другому человеку. Это-то и пугало. Насколько больше? Как далеко это всё зайдет?
Видишь дверь, почти добегаешь до неё, рукой тянешься к ручке, однако пальцы, вместо холодной железной поверхности, ощущают лишь пустоту. Не успеваешь. Томас сгребает тебя в охапку, уводит от двери, а ты не знаешь, что думать и что чувствовать. Эти два года должны были что-то прояснить. Иногда ты думала о том, что ваши отношения были ошибкой. Иногда даже почти верила в это. В моменты, когда тебе было особенно плохо без него, когда по утрам не было сил подняться с кровати и когда ты просто не видела смысла во всем, что происходит вокруг... В такие моменты ты знала, что всё, что между вами - большая-большая ошибка. Вам нельзя было встречаться. Нужно было прогонять его активнее, действительно хотеть, чтобы он ушел. И не было бы этой пустоты в груди. Ты просто не знала бы его, и жила бы своей жизнью, совершенно спокойно и, может быть, счастливо. Счастливо... Да, именно так, потому что два года назад счастье ускользнуло из твоей жизни. Ты заставляешь себя думать о том, что это произошло задолго до того, как тебе удалось сбежать от Тома. Ох, нет, запертая дома, без возможности вырваться, счастья ты, конечно, не ощущала...

Ты слабо вырываешься, а Том лишь сильнее прижимает к себе. Отбиваешься всё слабее и слабее, сбитая с толку внезапными мыслями и чувствами. Ты была уверена, что он мертв. Была уверена, что всё кончено, что больше никогда его не увидишь. И всё же, вот он тут, так опасно близко. Сама себе не веришь, но... черт, а ты ведь рада. Действительно рада тому, что он жив. Выглядит не совсем так, как ты его запомнила, но всё же, кажется, здоров. Ох, нет, правда. В голове не укладывается. Ты жив... Ты жив, жив, жив.
Почему-то подкашиваются ноги. Слишком близко. И слишком неожиданно. Томас просит прощения, а затем добивает признанием в любви. Окончательно выбивает почву из под ног, и всё, что тебе остается - оттолкнуть его. Вырваться. Потому что он слишком близко, и из-за этого в твоей голове самый настоящий хаос.
- Ты был хуже, чем идиотом, - произносишь, на удивление, совершенно беззлобно. Все-таки, не настолько злопамятна, чтобы пронести обиду аж через два года. Или, может быть, дело всё в Томе. Как было уже сказано выше, ты могла простить ему больше, чем любому другому человеку. Тебе начинает казаться, что чересчур много, но... Ты ведь тоже виновата перед ним, да? О, вы оба потрудились на славу.

Запрокидываешь голову, пару секунд внимательно вглядываешься в потолок, пытаясь справить со слезами, которые уже почти застилали глаза. С трудом проглатываешь комок в горле, мешающий дышать. Тебе кажется, что у тебя сейчас просто взорвется голова. Слишком много эмоций и мыслей. Даже откуда-то берется отчаяние. Господи, как же ты рада его видеть... После всего, что произошло, после того, как сильно хотела сбежать и как упорно пыталась двигаться дальше, забыть его. Рада, представляете? Видеть. Слышать признание. Любит. Любит! Бешено колотится к груди сердце. Любит. Он никогда не говорил прежде, что любит.
- Я думала, ты умер, - заставляешь себя разговаривать. Нет, Лола, ты больше не девочка, которая сопливой лужицей растекается в его руках просто потому, что он - это он. Ты чертовски рада его видеть, рада, что он жив, но... Но.
- Я думала, что сошла с ума. Когда ты вроде умер, а потом я встречаю тебя на улице и ты проходишь мимо, словно не увидел и узнал, - делаешь шаг назад, словно пятишься от него, но на самом деле просто хочешь уйти на кухню. Присесть, закурить. Потому что очень тяжело стоять. И разговаривать, вообще-то, тоже тяжело. Мысленно возвращаешься к событиям, которые произошли два года назад, и сдерживать слезы становится всё сложнее. - Я думала, ты умер, - повторяешь снова, почти шепотом и Боже, как тебе было плохо без него первое время. Ты должна была ненавидеть его, должна была радоваться, что вырвалась, но на самом деле, даже жить первое время не хотела. Не без него. И теперь, когда ты почти переступила через себя, когда проделала такую колоссальную работу... он все-таки жив. Радоваться или все-таки рыдать?
Так и не доходишь до кухни. Останавливаешься посреди коридора, разворачиваешься к нему и внезапно чувствуешь злость. Это никогда не закончится, да? - Ты пришел. Спустя два года. Почему сейчас? - делаешь к нему шаг, но смотришь не слишком дружелюбно. Если честно, тебе хочется схватить его за дурацкую, красную с белым полосатую футболку, и трясти, требуя ответ. Потому что прямо сейчас кажется, что он какое-то гребаное проклятие. Когда почти отпустило, когда почти зажило и прошло... Он словно знал. Словно чувствовал и теперь издевался этим своим приходом.

+1

6

Marilyn Manson – Coma White
- Умер? - Эхом отзываешься, даже не понимая, как так. А потом до тебя доходит - в вашу последнюю встречу, когда она убегала, когда случайно толкнула тебя на этот злополучный угол стола, когда ты пробил себе голову и чуть не умер, она то убежала, оставив тебя в квартире. Убежала не вызвав ни скорую, ни вызвонив никого из твоих близких, оставила тебя подыхать на холодном полу. Повезло, тебе действительно чертовски повезло, когда в квартиру зашла соседка, услышав вашу борьбу. Вызвала скорую, спасла тебя. Врачи сказали, что еще пол часа и все, можно было бы забыть. Но они успели, и ведь ты даже не стал инвалидом. Не считая, конечно того, что почти два года выпали из жизни из-за комы и лечения. - Да, у тебя почти получилось, но я живучий сукин сын. - Куда-то исчезло то волнение, которое пришло всего минуту назад вместе с трепетом. Вот только сам трепет, сама радость от ее присутствия остались. Хотелось протянуть руки, прижать к себе вновь. Чтобы она перестала отталкивать. - Хочешь, покажу шрам? Теперь ты навсегда со мной. - Не смешно, зато правда. Ебаная правда ваших конченных отношений - вы скорее убьете друг друга, чем примите полностью такими, какими являетесь. Но, тогда зачем все это? Невозможно найти правильные слова и определения, невозможно понять зачем вы нужны друг другу, но ты так сильно нуждаешься в ней, что, кажется, если она только ответит отказом еще раз, ты просто пойдешь и нарвешься на кого-нибудь, чтоб чужие кулаки превратили твое лицо в кровавое месиво. Сделаешь все, чтобы только распрощаться с этим мучением.
- Встречала? Ло, я почти год пролежал в коме, а потом еще почти столько же учился ходить заново, лечился и пытался найти тебя. - Как можно быть настолько безумным? Как вообще можно быть таким идиотом, когда она рядом? А ведь ты пытался забыть, но все это время, с того самого дня, как впервые увидел ее и до сих пор - куда бы ни шел, что бы ни дел, с кем бы ни спал: все мысли возвращались к этой маленькой девочке. И пусть она выросла уже давным давно, пусть она теперь играет во взрослые игры, ты, как и прежде, ее пес. Преданный и покорный. Тот, который не понимает, за что хозяйка его наказывает, тот, который все равно кинется на врага, даже если будет знать, что погибнет. Он всегда ставил ее интересны на первый план, и только единожды сорвался... да и она в то время молодец, ничего не скажешь. Впрочем, вспоминать ты сейчас не хотел. Слишком рад был, слишком вдохновлен. - Хотя, я знаю кого ты видела. Мне уже давно стоило познакомить тебя со своим братом. Вторым братом. - Странно, но ведь Лола не была знакома ни с кем, кроме твоего старшего покойного брата. Почему-то ни Ло, ни твоя семья не горели желанием познакомится, хоть ты и понимал, что рано или поздно придется это сделать. И теперь то уж точно. Хотя, именно сейчас степень общей ненависти по отношению друг к другу должна быть наибольшей. Вот только им придется ее принять, потому что именно с ней он и хочет продолжать ее жизнь. Если еще пять минут назад он был не уверен - дождется ли, не захочет ли прибить, когда увидит, то сейчас знал одно - другого никого ему не нужно. Только его маленькая девочка. Только Лола.
- Я пришел сейчас, потому что сейчас я практически прежний. Я могу ходить, перестал постоянно падать в обморок да и вообще - посмотри на меня - жив, здоров, орел. А ты мне не рада? - Все в шутку, будто весь этот мир для него сплошная шутка. - Ло, я понимаю, я сам виноват, что так произошло и я тебя не виню. Вот только я не могу, понимаешь? Не могу и не хочу держаться от тебя подальше. Потому если не хочешь меня больше видеть - избавься от меня окончательно. А если рада, что я пришел, то, блять, хватит стоять от меня так далеко. Подойди и обними меня уже... пожалуйста. - Он почему-то хотел себя обманывать, что хоть она сейчас и выглядит совершенно не так, как во времена их общего прошлого, она все равно внутри все так же его Лола. Его маленькая ласточка, которую он любит и которая любит его. Он верил, что у них нечто особенное, а не просто совместное проживание, которое осталось в прошлом. И все, что его держало еще на этом свете - эта глупая вера.

+1

7

Ты могла убедить его, себя и даже окружающих в том, что была храброй. Хотя на самом деле, всю свою жизнь была самой настоящей трусихой. А главное, была трусихой, когда дело касалось Тома. Два года назад ты сбежала от него и не была уверена в том, что он умер. Было очень страшно и очень хотелось вернуться, однако ты так и не смогла. Не понимала, что же хочешь увидеть в квартире, когда вернешься. Боялась последствий, знала, что они должны быть, но предпочла просто пихнуть голову в песок, не смотреть в сторону проблемы, ждать, что она рассосется. И она рассосалась... Ты просто поверить в это не могла, но Томас действительно исчез из твоей жизни. Его просто не было, за исключением того раза, на улице.
Понятия не имела, что же произошло с ним на самом деле.
- Нет, не хочу, - ты морщишься и действительно не хочешь, но взгляд словно магнитом притягивается к виску, тому самому, которым он ударился, ведь ты прекрасно помнишь и тот стол, и раскиданные стулья с железными решетками, и лужу алой крови. Так отчетливо помнишь, словно это произошло вчера. У него короткие волосы, а в том месте небольшая залысина, прямо там, где находится шрам.

Томас говорит, и всё, что ты ощущаешь - страх. Эти два его года - то, чего ты невероятно боялась, старалась не думать, не знать, отказывалась даже на мгновение повернуться к этой части своей истории. Именно так. Своей. Томас давно уже стал частью твоей истории, неотъемлемой составляющей жизни, и два года его истории - два года твоей истории, о которой ты просто не знала и не хотела знать. А теперь у тебя просто не было выбора. Он говорит, обрушивая одну деталь за одной, они такие тяжелые и болезненные. Ты едва стоишь, почва выбита из под ног, а слова только сильнее встряхивают. Он говорит, а ты забываешь о том, что так невероятно сильно ему рада. Что хочется броситься ему на шею, утонуть в объятиях, никогда и ни за что не отпускать.
Тебе жаль. Сердце обливается кровью, когда ты понимаешь, что он все-таки жив, но был так близко к смерти. Как тяжело ему было эти два года. Ты считала, что это время было трудным для тебя, каждый день - своего рода испытание. Но, похоже, твоё испытание - детская возня по сравнению с тем, через что прошел Томас.
И ты не можешь больше сдерживать себя. Слезы катятся по щекам, прижимаешь ладонь ко рту, не желая всхипывать. Отворачиваешься от него, хочешь сбежать, но он продолжает говорить и его слова не дают уйти, притягивают. Слушаешь, составляя картину того, что происходило с ним эти два года. Что должна была знать, но не знала. Через что должна была пройти вместе с ним, но слишком испугалась и слишком хорошо спряталась.

Кома, обмороки, восстановление. Тебе так чертовски жаль, и так сильно стыдно, потому что вы преодолевали ваши трудности вместе, но в этот раз тебя не было рядом. Ну разве можно так? Лола, ты так упорно выстраивала защиту от него, была настроена держаться до последнего, но сейчас ощущаешь себя совершенно вымотанной, разбитой. У тебя просто не достаточно сил для того, чтобы держаться от него подальше.
Подходишь к нему совсем близко, вглядываешься в лицо. Слезы всё еще катятся по щекам, но ты даже не пытаешься вытирать их или сдерживаться. Никогда не стеснялась плакать при нем.
Смотришь и не можешь поверить в то, что это действительно твой Томас. Черт, да тебе хочется себя ущипнуть, только бы понять, на самом деле это он, или тебе всё приснилось. И всё же... да, это он. Взглядываешь в его лицо, то самое, которое знаешь досконально хорошо. Ты знаешь его. Каждую морщинку, каждую родинку, каждую татуировку. Знаешь, помнишь, и любишь. Поверить не можешь в то, что прошло целых два года, и как он изменился. Разумеется, стал выглядеть хуже. Постарел, прямо сейчас, хоть и говорит, что орел, выглядит всё же усталым, заебанным.
И это почти физически больно. Стоять рядом и не прикасаться.
Разве у тебя был выбор? Чертов выбор, он исчез в ту самую секунду, когда ты переступила порог квартиры, в которой находился Том.

Касаешься ладонями его лица, делаешь еще один шаг к нему, но пока еще не сокращаешь расстояние до минимума. Прижимаешься лбом к его лбу, закрываешь глаза и, честное слово, забываешь, как дышать. Обжигающе больно и хорошо одновременно. Ты не должна... Но хочется. Это ебаная утопия... Ну и пусть. У вас ничего не получалось раньше, почему должно получится сейчас? Будь что будет.
- Боже мой, я рада, что ты жив... - ваши лица так близко к друг другу, это невыносимо. В животе завязывается болезненный, но такой приятный узел. Мурашки по коже. Пальцами проводишь по его губам, затем рука скользит выше, к короткому ежику волос. - Я не могу так. Так. Как было раньше. Нам нужно будет что-то поменять, - говорят, что зорко одно лишь сердце, и прямо сейчас тебе кажется, что да, так и есть, потому что оно стучит в груди, как бешеное. Явно знает больше тебя. Твои слова сейчас означают, что ты согласна. Согласна остаться рядом, не прогонять. Попробовать, как бы страшно ни было. Попробовать, потому что как же иначе? - Я боюсь, - выдыхаешь ему в губы, совсем тихо, всё еще не решаясь поцеловать. Потому что ты знаешь. Так было с самого первого вашего дня, всего один поцелуй - и ты пропала. - Это было сложно... без тебя. Ты поправился, ты уверен? - последнее совсем шепотом, и тебе кажется, что вот-вот заревешь сильнее. Потому что, оказывается, ты так сильно за него переживаешь. Боже, как сильно... Это ведь ты. Та девушка, которая ухаживала за ним, если что-то случалось, которая переживала и сочувствовала. Вот она ты. Никуда не делась. - Я хочу тебя. Всегда хотела, - не имеешь ввиду секс. Имеешь ввиду то, что в конечном итоге, всегда выбирала его. Что бы ни случилось.

+1

8

Вначале просыпается злость. На это ее "не хочу", даже сам не понимаешь, откуда она берется. Но внутри ты весь вспыхиваешь и еле затыкаешь своего собственного ворчуна, чтобы не высказать сейчас все то, что он хочет сказать. Выразить ощущения словами. И не затыкаться, пока последнее злое слово не коснется слуха Лолы. И, наверное, так бы и сделал, если бы не простил ей, если бы не любил так сильно, как любишь. Если бы не пытался наладить все то, что рухнуло два года назад.

Ло прикасается к твоему лицу пальчиками, и так хочется накрыть ее ладони своими, расцеловать эти руки, притянуть опять к себе и уже не отпускать. Но пока не решается, разрешая ей самой выбрать делать навстречу шаг или остаться там. А потом ее лоб прикасается к твоему, ты закрываешь глаза и улыбаешься. Этот жест, она почему-то всегда его очень любила, а тебе было просто очень хорошо, когда она была так близко, когда ее тепло становилось твоим и наоборот. Злость уходила, и только облегчение мягким приятным ощущением окутывало тебя всего, словно одеялом. Даже горечь того, что ее так долго не было рядом не могло испортить счастья, что она наконец-то рядом.
Обнимаешь ее, прижимаешь к себе, тихо шепчешь: - мне тебя так не хватало... - В данную минуты та и сам не понимаешь, как смог продержаться без нее. Как вообще сумел хоть что-то. Именно она твои силы, теперь то ты знал наверняка.
- Все, что скажешь, моя радость. - Если честно, ты надеялся, что она говорит о том, что вам уже давно пора поженится. Хотя, зная Лолу об этом ты мог только мечтать. Но кое-что ты точно знал: нужно познакомить ее с семьей, и делать ее саму частью семьи. Потому что она для тебя единственная, и это так странно осознавать, ведь кто бы мог подумать, что такое вообще возможно. Раньше ты никогда не верил в то, что один человек может заметить весь мир, а теперь, когда понял как это - жить без одного-единственного, но своего, решил, что больше такого не допустишь.
- Чего ты боишься? Я рядом, и всегда буду. И всегда был. - Нежно поглаживаешь по спине, пытаясь успокоить. Чего она в самом то деле? Ты же здесь, ты все сможешь, если она будет ждать. - Ну, я же пришел. Что может быть не так? Знаешь, кома эта такая забавная штука, для организма ощущения, будто ты просто очень долго спишь. Правда, мышцам от этого не очень, но все поправимо. - Конечно, поправимо, особенно если стремится исправить. Ты стремился, потому у тебя все и получилось.
Целуешь ее, понимая, что ради этого признания стоило чуть не умереть. Ведь эти два года повлияли на вас обоих, как раньше уже не будет, но несомненно будет лучше. Прижимаешь ее к себе, приподнимая на руки, чтоб она обвила ногами торс. - И как ты жила тут без меня? - спрашиваешь сквозь поцелуй, направляясь к постели. Тебе хотелось спросить что за мужик на фото, но почему-то страшно, боишься, что если правда тебе не понравится, то ты его убьешь. Она же не могла променять тебя на кого-то другого? Не могла же?
От этих мыслей внутри все закипает, пальцы впиваются в бедра Лолы сильнее, прижимают к себе и сам не замечаешь, как сильно возбуждаешься из-за это ревности и близости Ло. Как же долго ты ее не видел... теперь хотелось просто умереть в ее объятиях, утонуть в запахе и трахать ее до изнеможения. Чтоб даже если кто-то и был, он не шел ни в какое сравнение с тобой.
- Почему ты не появлялась в квартире? Я уже раз третий прихожу, если не четвертый. - Кладешь ее на кровать и нависаешь сверху. Легонько кусаешь за шею, а потом начинаешь покрывать поцелуями шею и лицо девушки.

+1

9

Рядом с ним тебе спокойно. Рядом с ним ты чувствуешь себя, как дома, и нет, дело совсем не в этих стенах вокруг. Ты знаешь, ты уверена в том, что рядом с ним будешь чувствовать себя как дома везде, абсолютно в любом месте. Это в тебе говорит, наверное, душа, то, что так сладко трепещет в груди от того, что он рядом. А разум... Бывали времена, когда ты забивала на то, что говорил тебе разум. Сейчас - не получалось. Ты жмуришься и едва заметно усмехаешься, потому что вот оно, то, что он озвучил. Именно то, чего ты боишься. Он рядом, он всегда был рядом, всегда будет. Тебе страшно вновь оказаться прикованной к батарее за ошибку. Страшно осознавать, насколько вы близки, что вам не разорвать это. То, что между вами. Ты могла бы прогнать его, руководствуясь, например, рассудком или любовью к свободе, но понимаешь, что не сможешь, потому что слишком сильно его любишь. Похоже, единственный выбор, всё, что остается: смириться. Перестать бороться сама с собой, принять, что ты не можешь, не хочешь, да и не должна его прогонять. Никогда не будешь по-настоящему свободной. И в принципе. И от него. Ты просто не так устроена, Лола. Хватит уже. Ты не такая.
Чуть морщишься, выпихивая эти мысли на периферию сознания. Нет, правда, Лола. Хватит. Что ты пытаешься кому доказать? Ты всегда делаешь только то, что хочешь. Ставишь "хочу" в приоритет, и тебе хочется быть с ним. Хочется и всё тут, как ни упирайся. Пора уже угомониться.
Позволяешь себя поцеловать, в конце концов, целуешь в ответ, потому что, черт возьми, сама от себя устала. Видишь? Все эти два года вели к нему, никак иначе произойти не могло. Понимаешь? Если бы ты была создана для чего-то другого, если бы могла быть с кем-то, кроме Томаса, действительно быть, во всех смыслах, ты бы сказала Аврааму "да" и не пришла бы сегодня сюда. Вот она, конечная точка, к чему всё вело. Тебе нужно принять, примириться с собой.

Он прижимает к себе, а затем поднимает, и ты чуть отстраняешься, взволновано заглядывая ему в лицо. Но он выглядит уверенным, несет тебя уверенно и ты решаешь, что он и правда может это делать. Снова. Прямо как раньше.
Перемена в его настроении не укрывается от тебя, но ты предпочитаешь не замечать её. Всё еще слишком растерянная, тебе продолжает казаться, что мир вокруг завертелся с бешеной скоростью, и события происходят очень-очень стремительно. У тебя просто не получается за ними поспевать. Он, Томас, не дает такой возможности. Так рядом, очень близко. Делаешь судорожный вздох, прикрываешь глаза, неосознанно подставляясь под поцелуи, чтобы он продолжал, не останавливался. Всё еще не можешь поверить в то, что это действительно он. Томас. Кажется, откроешь глаза, а это не он, кто-нибудь другой. А всё, что было - просто приятный, счастливый сон. Они бывали у тебя. Томас тебе снился. Во сне ты была счастливой, а после пробуждения наоборот становилась более грустной и опустошенной.
Делаешь над собой усилие, открываешь глаза, но он никуда не исчезает. Всё еще твой родной Том, улыбаешься и тебе снова хочется рыдать, правда, на этот раз от радости. Что-то странное творится с тобой, Лола...

- Я жила... - тормозишь с ответом, потому что попросту не знаешь, как сформулировать мысль. Потому что, как теперь кажется, жила весьма тоскливо, очень грустно, никак. Не можешь найти в себе смелость, чтобы признаться в том, как плохо без него было. Что ты тоже, прямо как он, действительно сильно зависишь от него. Он не помогает. Целует и мысли от этого разбегаются в разные стороны, ни одну не поймать. Целует, но если вдруг чуть сжимает зубами кожу на шее, по коже мурашки и живот сводит от удовольствия.
Своим вопросом он окончательно отрезвляет тебя. Возвращаешься мыслями к сегодняшнему дню, снова испытываешь обжигающее чувство вины. Черт, это всегда так будет, да? Ты, Лола, и вина перед мужчинами, которые тебе не безразличны. Потому что делаешь то, что хочется, не думаешь о последствиях, а затем разгребаешь-разгребаешь-разгребаешь. Жаль, что Томас спрашивает. Воспоминания о сегодняшнем дне делают тебя несчастной, как и чувство вины вперемешку со стыдом. С жалостью. Как он интересно сейчас? Один? Ему, наверное, очень ужасно...
- Я не жила здесь, - ты поглаживаешь Тома по голове, скользишь ладонями по шее, пальчиками касаешься его лица, мешая ему целовать. Если он спрашивает, вам надо поговорить? И надо, чтобы он слушал. Пальцы ложатся на подбородок. Посмотри на меня. Посмотри на меня! - Я встретила кого-то. Сначала просто виделись, встречались. Потом переехала к нему, - ты знаешь, что ему не понравится. Однако не хочешь скрывать от него. Раньше у вас не было секретов друг друга, по-крайней мере, тебе так казалось и очень хотелось надеяться, что так и было. Ты не расскажешь Тому, кто именно это был, как зовут, где живет, потому что не знаешь, насколько сильно ему не понравится то, что он услышит. Не знаешь, какая будет реакция. Но хотя бы суть рассказать обязана. Должна. Да хочешь, черт возьми. Потому что ты переживаешь из-за того, что произошло. Потому что чувство вины гложет, вонзает свои острые, ядовитые зубы раз за разом, отравляя такое счастливое настоящее. - Я хотела начать всё заново. Новый старт. Перестала ходить туда, куда ходила. Перестала общаться со старыми друзьями. Всё поменяла. Я думала, что смогу жить спокойно, нормально. Как все живут, - рассказываешь, а голос грустный, можно предположить, что это всё не увенчалось никаким успехом. Хотя бы потому, что ты здесь. В этой квартире. Теперь еще и с Томом. - Он сделал мне предложение сегодня днем, - выдыхаешь, шепчешь, потому что тебе неловко и страшно. Ну и стыдно, конечно. А еще, где-то совсем в глубине души, испытываешь любопытство. Тебе, черт возьми, любопытна реакция Тома на твои слова. Он ведь заслужил. Расплатился сполна за всё плохое, что было между вами, но всё еще не можешь окончательно свыкнуться с мыслью, с которой жила целых два года.

+1

10

Сейчас ты понимаешь, что лучше бы тебе этого не знать. Ворошить прошлое, которое должно было быть вашим общим, но стало довольно трудным для вас временем, худшая затея. И когда она отрывает тебя от поцелуев, чтоб посмотреть в глаза и признаться, что у нее кто-то был. Или все же есть и сейчас? Ты сдерживаешься, чтобы не закрыть ей рот рукой. Сдерживаешь себя чтобы не заставить ее замолчать. Ты, правда, не хочешь ее пугать, хотя бы сегодня, ты просто не имеешь права все испортить. Сжимаешь зубы, что кажется, и алмаз в крошку раздробил бы сейчас ими, молчишь. Только останавливаешься, замираешь, будто ждешь чего-то очень страшного. Хотя, разве этого всего уже недостаточно, чтобы выйти из себя?
А потом она говорит то, что ты даже не ожидал услышать. Сегодня утром ей сделали предложение... так зачем она здесь? Пришла собрать последние вещи? Или зачем?
Кажется, ты совершенно не способен контролировать себя. Хорошо, что ты сам не видишь своего лица, но на нем столько боли. Будто бы ты и так недостаточно страдал. Хочется что-то сломать. Разрушить и, если честно, попросту вырвать язык у того чувака. Но все, что ты делаешь, так это поднимаешься с пастели и выходишь из комнаты, громко хлопнув дверью. Сам не понимаешь как, но оказываешься в ванной, ловишь в зеркале свой разъяренный взгляд, и только тогда понимаешь, что должен успокоится. Включаешь воду, чтобы набрать полную ванну воды. Шум воды тебя успокаивает, это хорошо, потому как уже через минуту желание разрушать отступает и ты можешь вернуться к Лоле, но только для того, чтобы раздеть ее. Чтобы раздеть себя.
Делаешь все молча, наверное, пугая ее этим. Но боишься, что голос может напугать еще больше. Потому что ты совершенно не представляешь, как спросить сейчас что-то, чтобы в голове не было стали и ненависти. Стянув в себя футболку, приближаешься к Ло и так же молча стягиваешь одежду с нее. Не только разглядываешь, но и проводишь по любимому телу руками, будто проверяя - все ли осталось на месте. Будто пытаешься вспомнить, какой она была раньше, и каким был ты. Тебя не смущает, что сейчас ты выглядишь еще более худым, чем раньше. Потому что ты стал набирать вес, еще несколько месяцев и уже можно будет даже отказаться от таблеток.
Когда она остается совсем голой, поднимаешь и несешь ее в ванну. Как раз вода набралась почти полностью. Осторожно опускаешь свою девочку в воду, скидываешь штаны с бельем и залезаешь следом, выключаешь воду. На какой-то миг в комнате шумит только вода, бьющаяся о борт железной ванной. Ты сидишь за Ло, прижимаешь ее к себе и тихо шепчешь на ухо: - и что ты ответила? - Зарываешься в ее волосы лицом понимая, что не можешь сдержать слез. Тебе неимоверно больно, но ты не можешь ее отпустить, потому что без нее тебе нет жизни. Самое плохое, что ты должен узнать ответ. Боишься его услышать, но просто не можешь и дальше теряться в догадках.
Вдыхаешь запах ее волос - пахнет, как и раньше, очень вкусно. Прижимаешь к себе как можно крепче, ощущая тепло тела... как же страшно узнать, что все было зря. Как же страшно узнать, что она сейчас скажет, что согласилась и... и что скоро уйдет опять. Уйдет уже навсегда. И ведь бы не сможешь ее отпустить. Уже не сможешь. А потому, история повторится. Кто же умрет на этот раз?

+1

11

Ты знаешь: даже если бы он закрыл тебе рот рукой, ты бы всё равно извернулась каким-нибудь ужом и рассказала. Потому что вам нужно поговорить. Может быть, прямо сейчас ты вся из себя такая дофига женщина, но иногда людям на самом деле нужно говорить. Томасу не понравится то, что он услышит, но вы не можете рассказывать друг другу только приятное. Вы не были в браке, но если дело касалось Тома, то в твоей голове всё было прямо так, как в клятве. И в горе, и в радости. Так было, пока вы оба не оступились, да так сильно. Тебе хочется, чтобы всё так и осталось. Помимо плохого, в ваших отношениях было и что-то хорошее, замечательное, по-настоящему ценное. Собираешься вцепиться в это и оставить.
Ты продолжаешь гладить его по голове, потому что тебе нравится нравится возможность касаться его. За эти два года на тебя иногда накатывало, и ты чувствовала себя так, словно готова душу продать ради того, чтобы хоть один разочек оказаться в объятиях Тома. Жаль, что страх в купе с упрямством оказались в тебе слишком, чересчур сильными. И хорошо, что не пришлось ничего продавать, вот он здесь, снова твой.
Затем его лицо меняется, очень резко и... нет, не сказать, что неожиданно. Замираешь, ожидая каких-нибудь его слов. Выглядишь напряженной и сосредоточенной. А в его взгляде оказывается столько злости и боли, что даже ты, такая уверенная в своих действиях и мыслях, на секунду теряешься: может, все-таки, не стоило говорить?

Томас выпутывается из твоих объятий, уходит. Ты сначала приподнимаешься на локтях, провожая его взглядом, затем поджимаешь губы и уваливаешься обратно, жмуришься и морщишься. Опять это двоякое ощущение. С одной стороны, тебе больно от того, что больно ему. Всё же, вы связаны очень крепко, чтобы переживания одного могли пройти безболезненно для другого. С другой... Тебе нравится то, что ты видишь. Эгоистка до глубины души и тела, каждый миллиметр твоего тело, каждая клеточка - всё пропитано им. И всегда, всю жизнь, тебе нестерпимо сильно хочется только одного - чтобы тебя хотели. Желали. Болезненно сильно, до затмения рассудка. Не отпускали и хотели-хотели-хотели. Вот такую упрямую, эгоистичную, ветреную, с тараканами в голове. И, пожалуй, Томас единственный смог дать тебе это сполна, только он хотел тебя настолько сильно, как тебе было нужно. И ты успела отвыкнуть от этого за два года. Всё же, Авраам - совсем не тот человек. Он даже не пошел за тобой сегодня, не стал уговаривать, упрашивать, и тебя это задевало. Если ему хочется, чтобы ты стала его, так какого черта он так просто сдается?

Прячешь лицо в ладони, сжимаешь в комок, пытаясь справиться с эмоциями, которые в тебе прям-таки бушуют. Слишком сильно, слишком много и ощущение такое, будто тебя раскачивает на волнах, в одну сторону, в другую, однако неизменно бросает на твердые, острые камни. Слышишь, как шумит вода в ванной. Затем, как скрипит открывающаяся дверь. Убираешь руки от лица, встречаешься взглядом с Томом. Он молчит, а ты не можешь найти в себе смелости что-то сказать самой. То ли не можешь, то ли не хочешь. Потому что то, что сейчас происходит - часть реакции, которую ты от него ожидала. Часть тебя всё еще наблюдает за происходящим с любопытством.
Том начинает раздеваться и вот это, пожалуй, неожиданно. Чуть удивленно вскидываешь брови, но послушно позволяешь ему раздеть себя, даже помогаешь, задирая руки и приподнимаясь так, чтобы ему было удобно. В какой-то момент ловишь себя на мысли о том, что хочется прикрыться. Том знает тебя всю, вдоль и поперек, однако события по-прежнему разворачиваются слишком быстро. Непривычно быстро. Одергиваешь себя, понимая, что прикрываться в его присутствии - глупо и даже нелепо. Прикрываешь глаза, в очередной раз делаешь судорожный вдох и по телу бегут мурашки, когда он прикасается так по-хозяйски. Уверенно, как человек прикасается к тому, что принадлежит только ему. Даже сейчас, когда ты сделала такое признание.
Он прижимает тебя к себе, в теплой ванной, и ты не можешь сдержать улыбки. Проводишь пальчиками по татуированным рукам, замечая новые рисунки. Какие-то цифры. Ты знаешь значение каждой татуировки на его теле, и, похоже, какое-то время предстоит заполнять пробелы в своих знаниях.
Если честно, уже даже не ожидаешь от него вопроса. В очередной раз удивленно вскидываешь бровь, потому что тебе кажется, что ответ очевиден. В смысле, да, ты вернулась в квартиру, но ты же не прогнала его. Было бы странно согласится выйти замуж за одного мужчину, а затем, спустя два часа, обниматься и целоваться с другим. Вполне в твоем стиле, вообще-то, но всё равно невероятно нелепо, потому что тебе сложно представить Томаса в роли любовника. Это, блин, абсурдно. В этой ситуации он бы мужем скорее был. Правда, вряд ли ты бы решилась с кем-то обниматься и целоваться после того, как согласилась выйти замуж за Тома.

Ты поворачиваешь голову, а затем выворачиваешься в его руках так, чтобы иметь возможность видеть его лицо. Смотришь на него очень серьезно и, честное слово, глазам своим поверить не можешь. Он выглядит таким напряженным и расстроенным, будто и правда верит в то, что ты могла согласится. А у тебя это просто в голове не может уложиться. Ты и брак. Пффф. Две несовместимые вещи.
В конце концов, губы растягиваются в несколько хищной, наглой ухмылке:
- За кого ты меня принимаешь? Разумеется, я сбежала, - прямо сейчас ты произносишь это так, будто тебя это веселит. Впрочем, так и есть. Тебя, Лолу, это и правда смешит. Как и твои же тщетные попытки жить "нормально", прости Господи. С самого начала же было ясно, что ничего не выйдет. Глупо было даже пытаться. Наивно. Ты чувствуешь себя виноватой перед Авраамом за то, что два года пудрила ему мозги, однако оба чувства легко и просто уживаются в одной тебе.
Ухмыляешься еще более довольно, потому что приятно, черт возьми, быть собой. Взбалмошной девицей, которая съебывается в тот же момент, когда дело начинает пахнуть жареным. Ну, или браком. Что, в принципе, одно и то же. Тянешься к Тому, чтобы поцеловать его, и прямо сейчас тебе совершенно плевать на его переживания. Если правда думал, что ты могла согласится, значит он дурак. Потому что его девочка, та, которую он полюбил и которую любит, на такие ужасные вещи не подписывалась.
- Почему я, по-твоему, вернулась? Да еще с сумкой. С вещами, - снова поворачиваешься к нему спиной, кладешь ладошки ему на руки, чтобы он обнял тебя покрепче. - Это было просто ужасно. Встал на одно колено прямо перед толпой людей. Бр-р-р. Я даже ответить ничего не смогла, просто сбежала и скорее домой, собирать вещи, - ты явно веселишься, рассказывая об этом, но какая разница? Если тебе как будто не жаль Авраама, то Томасу его не жаль тем более.
- Ты совсем забыл, какая я, да? - хмыкаешь и снова вертишься. В этот раз для того, чтобы снова поцеловать и, может быть, даже укусить. Больно, чтобы вспомнил. Просто удивительно, но настроение у тебя с каждой секундой всё лучше и лучше. - Надо тебе напомнить, - прижимаешься к нему и целуешь, снова, вы не целовались два года и ты словно решила догнать, перегнать, да и вообще...
- Ты сказал, что любишь меня, - рычишь сквозь поцелуй, потому что да-да-да, ты всё слышала и уж точно никогда не забудешь этого.

+1

12

Сбежала... внутри это признание удовлетворенно расползается по телу, хотя кажется, что по душе. Становится немного спокойней. Но все спокойствие куда-то улетучивается, когда Лола продолжает говорить. Путает, смеется, играет. Теперь ты смотришь на Ло, на свою Ло, но видишь в ней кого-то другого, чужого и очень злого. Как у нее так получается - жить с кем-то два года, а потом, здесь рядом с ним - глумиться с тех отношений, с того человека. Со своей жизни, которая протекала вот так почти два года?
Если до этого у тебя была злость на какого-то типа с фотки, то теперь просто не понятно: зачем Ло была рядом с тем, кто ей настолько безразличен и кого она ни капли не уважала. А, быть может, она так относится ко всем? И к тебе тоже, а, Том, не думал об этом?
Мысли давят на сознание прессом, словно каждое ее слово - дополнительный вес. Томасу неприятно все это слушать, потому что с одной стороны ты готов убить этого несчастного, который мог даже на миг решить, что Лола ему хоть капельку принадлежит. С другой же стороны, хочется отвесить ей хорошенькую затрещину, чтоб перестала потещаться над двумя годами, когда она могла наладить свою жизнь и забыть уже, наконец-то, его, как страшный сон.
А она будто и не видит твоего настроения, может, воспринимает его неправильно? Целует и ты отвечаешь. Искренне веселится, а ты разрешаешь ей. Наверное, потому что и сам не знаешь, как должен реагировать. Хочется, чтоб оно все просто было. Чтоб не растаяло из-за неосторожного движения или необдуманного слова. В конечном итоге решаешь, что это все, что было без тебя - не твое дело, а потом пусть рассказывает, как хочет. Достаточно того, что она рассказала, что не попыталась ничего скрыть. - Ничего я не забыл. - Прижимаешь к себе, становишься немного серьезней, хотя, куда уж серьезней. Кажется, это она забыла тебя. Да и какая разница? Сколько бы времени не прошло, вы оба поменялись и теперь вам стоит все вернуть как было. Или лучше, чем как было.
Поцелуи заставляют немного потеплеть настроению, смирится что ли. В какой-то момент просто понимаешь, что это все не важно. А еще, что как бы ни сделала больно Лола своим уходом этому парню, ты его найдешь и сделаешь больнее. Но не сейчас, как-нибудь потом. Не сейчас.
- Сказал. - Подтверждаешь свои слова, не понимая, к чему она клонит. Да, за все прошлые года ты не решался вымолвить это вслух, надеясь, что она и так понимает, что иначе чувства, что у него к ней и не обозвать. Конечно, можно еще было назвать это все манией, помешательством, болезнью, придумать десяток других обозначений, но... оно бы все было неправильным. Каждый любит так, как умеет. Ты умел вот так - полностью ограничивая, в тоже время абсолютно жертвуя собой. - Для тебя это имеет какое-то значение? - Тихо спрашиваешь, даже не понимая к чему вообще этот разговор и что хочет доказать Ло. Что и кому?

+1

13

Ты ожидаешь увидеть удовлетворение на лице Томаса, после твоих слов. Говоришь именно так, в подобном тоне, потому что хочешь угодить ему. Показать, что эти отношения на самом деле ничего для тебя не значили, и уж тем более ни в какое сравнение не шли с вашими отношениями. На пятьдесят процентов лукавишь, потому что невозможно испытывать полнейшее безразличие к такому долгому периоду своей жизни. На пятьдесят процентов говоришь правду, потому что, во-первых, Авраам заслужил такое отношение, решив не идти за тобой, а во-вторых... Это и правда ты. Каких усилий стоило Томасу добиться тебя, удержать, влюбить. Аврааму всё досталось просто так, задаром, и было бы глупо предположить, что ты можешь относиться к вашей паре всерьез. Да, это всё еще ты. Легкомысленная, ветреная, потешающаяся над любым человеком, который может считать, будто ты ему принадлежишь. Кроме Томаса. Его ты любишь, как бы там ни было.

Ты немного мрачнеешь, когда он не отвечает на поцелуй, но виду не показывает. Чувствуешь, что он очень сильно расстроился, узнав о предложении. Перестаешь улыбаться, мокрой ладошкой гладишь его по шее. Это сложно. Тебе, и ему. После такой долгой разлуки снова быть вместе и начать чувствовать друг друга. Томас сделал шаг к тебе, ты сделала шаг ему навстречу, теперь осталось вспомнить, как это: шагать вместе, в одну сторону. И прямо сейчас чувствуешь себя человеком, которого выбросили на минное поле. Боишься ступить не туда, сделать что-то не так, потому что забыла правильную дорогу. И его реакции, не такие, какие ты ожидаешь увидеть, лишний раз это доказывают.
Невольно закатываешь глаза, потому что ты, если честно, успела забыть о том, на сколько он у тебя зануда. Или не забыла, а просто время усугубило это качество? Время? Одиночество? Невольно вспоминаешь, как плохо было Тому, когда у него умер брат, и тебе любопытно: каким он был без тебя? Когда не мог найти, но искал? Когда снова, после долгого времени с тобой, был один?
Ты не собиралась разговаривать об этом. Разумеется, сама не знаешь, почему вообще заговорила об этом. Но сознание зацепилось за три коротеньких слова, которые услышать было безумно приятно. Это ведь именно то, что говорят друг другу люди в отношениях, да? То, что вы никогда не говорили, но безусловно чувствовали. Ты знала, что любишь Тома. Очень давно, едва ли не с вашего первого года. Знала, отдавала себе в этом отчет и весьма спокойно признавалась в этом сама себе. Была честной. Однако, только с собой. Знала, что любишь, но почему-то думала о том, что не должна. И потому всё это время, год за годом, упорно пыталась доказать и себе, и ему обратное. Но это всё, на самом деле, совершенно бессмысленно...
- Естественно, это имеет для меня значение, - тебе любопытно: а сможешь ли ты когда-нибудь сделать подобное признание? Хватит ли тебе смелости?

И тебе вдруг хочется закрыться. Спрятать лицо, поэтому ты снова поворачиваешься к нему спиной, чтобы он обнял тебя и прижал к себе. Тебе всё еще немного страшно, но ты уверена в том, что Томас это исправит. И время рядом с Томом, тоже исправит. Прикрываешь глаза и проводишь пальцами по его рукам, тебе приятно ощущать его руки на коже, приятно быть в крепких, уверенных объятиях. Улыбка сама просится на лицо, когда ты трешься рукой о его руку, и кажется, что так спокойно и хорошо тебе не было уже давно.
- Это приятное чувство, Томас. Быть твоей.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » still into you.