vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » What you seek is seeking you


What you seek is seeking you

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Участники:
Norman Koch & Alison Morrow
Место:Воспоминания из прошлого, полицейский участок, дом Элисон, дальше как сложится
Погодные условия:
Осень 2015. Сентябрь. Время близиться к вечеру, с неба моросит легкий дождик.

http://s3.uploads.ru/t/lLbPW.png

+1

2

Сложить стихи в последний раз
Потом зажечь на кухне газ
Согреть вино
Позвать всех нас
С нами умрёт эта тайна

http://funkyimg.com/i/22NZG.gif

прошлой ночью.

Неумолимо тянуло к юго-востоку. Туда, где никто никогда не обнаружит. Полиция злится, сходит с ума от безделья и лени, сама себя пожирала. Никто и не заметил, как исчез с городских улиц, завернув в ирландский паб. Брюнетка наливает виски в стакан, предлагает еду. Отказываешься. Сегодня всё-таки новая годовщина, и не жизни, а, увы, смерти. Друга, который ещё парочка вылазок и стал бы самым настоящим. Оставшись в лёгком пальто тёмно-бежевого, всё ещё мокром после дождя, сидишь, сутулясь, возле барной стойки и даже не смотришь на чувственные губы интересной девушки с совершенно отсутствующим взглядом и ирландским акцентом. Ты её не знаешь, а она без понятия, кто ты такой и что забыл в этом месте с такой кислой рожей. Плевать - убиваешь два стакана подряд, оставляешь мятые чаевые просто потому, что Джек всегда так делал, и снова исчезаешь в ужасной погоде Сакраменто. Настроение - дерьмовее некуда, но что-то подсказывает, что дно где-то дальше и глубже, а твоё плохое настроение не вызвано предстоящим днём рождения.

сегодня.

Тебе уже не раз говорили - не стоит хлопать со всей дури дверьми, как бы открыто и громогласно говоря всем присутствующим о своём приближении. Это всё-таки нервирует, тем более к концу рабочего дня, который у каждого парня варьируется в зависимости от загруженности начальника и напарника. Тебе вообще тут делать нечего - уже ушёл, обозначив время завтрашней встречи ни свет, ни заря, и все вроде бы вздохнули спокойно, можно начать жрать пончики с ванильной сахарной пудрой да залипать на сисястых красоток в разворотах дешёвых журналов. Когда твоя фигура, отяжелённая похмелом после вчерашнего ночного гайда по барам, проходит меж рядом, направляясь к лейтенанту Фросту, чувствуешь, как вместе с тобой тяжелеет и воздух, особенно для зелёных новичков. Бывалые сержанты не подают вида, просто молча возвращаются к работе, а свежие выдают себя нервными движениями, копошением и кашлем из-за запихнутых наспех мучных изделий в глотку и проглоченных впопыхах. Одного из них, не глядя и проходя мимо, с силой хлопаешь по плечу, слыша смятое "спасибо, лейтенант Кох". Идёшь дальше, потом исчезаешь в нужном кабинете, умудрившись зайти в кабинет намного нише, чем в участок. В комнате помимо самого Фроста был один из его людей, неплохой сержант, ты его видел несколько раз подле коллеги, что-то вроде правой или пока ещё левой руки, но с перспективами. Убираешь руки в карманы пальто и остаёшься стоять возле двери, не мешая разговору, тем более он подходил к концу судя по распоряжениям лейтенанта. Какая-то автомобильная авария, одна из машин всмятку, вина на стороне того, кто понёс больший урон, как ни странно, ведь там и девка была. Имена простые, не на слуху, ты даже не реагируешь, продолжая расхаживать по второй половине кабинета, лишь случайно посмотрев на документ в руках сержанта, тот, что сверху. Брюнетка, длинные волосы, большие зелёные глаза. Резко останавливаешься на месте, бесцеремонно забираешь листок себе, шикнув на удивлённого парня и его начальника. Никаких сомнений. Это она. Но другое имя. Была Скарлетт, запомнил, ведь как О'Хара из "Унесённых ветром", фильм 1939ого года, засмотренный матерью до дыр. Такое прожигается насквозь, оседает в памяти. - Вот блять, - грубо отдаёшь листовку обратно в руки сержанту, а на недовольный вопрос Фроста фыркаешь: - Никто, ошибся. Почему не сказал? Здесь личное. Да и что у тебя есть на руках, чтобы предать огласке?

Преследуешь её от участка вплоть до частного дома, не зная, свой или чужой. В гости к парню или другу, опасно или... Какое или, дружище? Не много ли подозрений для одной девушки, которую при всём желании не назовёшь простой? Вот и ты того же мнения. Спрятав пистолет за пазуху и кожаный ремень, вылезаешь из своего мустанга, припаркованного через четыре дома за углом. Запомнил её гнёздышко, к нему пешком, заодно осмотреться. Район не из бедных, фальшивое имя. Скрываться от закона нет нужды, если совесть чиста. Тут всё просто, настолько, что очень смешно. Смешно и бесит. Тебе нужны ответы, и очень может быть ваш разговор от простого перейдёт все границы, потому что тебе ничерта не нравится в этой ситуации.
Три громких удара кулаком по двери, не замечая миниатюрный дверной звонок. Интуитивно касаешься ладонью поясницы, пистолета, и убираешь обратно. Глупый ход - прийти одному, не выждав хотя бы ещё одну ночь для разведки. Но, чёрт возьми, вчера была очередная годовщина со смерти Джека Голдинга, отца двоих осиротевших детей. И тот факт, что эта сука, чьи приближающиеся шаги он слышит за дверью, хоть как-то причастна к его гибели, перекрывает здравый смысл.

Отредактировано Norman Koch (2015-09-21 22:22:09)

+2

3

[audio]http://pleer.com/tracks/79943381kPp[/audio]

Прошло уже больше полугода, как ты переехала в Сакраменто. За это время с тобой уже произошло слишком много событий, слищком разных событий, начиная от аварий и заканчивая потерей ребенка. Ты трижды чуть не отправилась на тот свет. И почти каждый день в твоей жизни появлялись проблемы. И если бы не редкие радости, которые происходят с тобой здесь, в Сакраменто, то возможно ты бы уже уехала. Ха. Ну да, врешь сама себе. Не уехала бы, а все потому, что устала убегать. Ты снова встретила свою семью, здесь, где меньше всего готова была ее увидеть.
Многих ты была не готова тут увидеть. Порой тебе кажется, что все дороги ведут не в Рим, а в Сакраменто. А ведь можно было остаться в Ирландии, и оставаться как и раньше одной. Ну, разве что с Алексом. Но там тебя мало кто знает, там - отдельный мир, окруженный водой со всех сторон. Там было спокойнее чем тут.

Там даже машин меньше. А тут, какая по счету эта уже авария? И не по твоей вине. Порой, тебе кажется, что люди в этом городе совершенно не умеют ездить. Сегодняшний день не задался с самого утра, как только ты пролила на себя кофе, стало ясно, что все пойдет кувырком. Но кто же мог подумать, что ближе к вечеру день закончиться аварией и заполнением множества бюрократических бумажек. По большей части, тебе не нужны страховые выплаты. Денег достаточно, что бы чинить машину хоть каждый месяц. Но ты не можешь так делать, твоя официальная работа такой доход тебе не приносит, а подозрения - это последнее что тебе нужно.
Аккуратно заполняя бумажки, ты иногда смотришь по сторонам, полицейский участок для тебя как пчелиное гнездо. По доброй воли ты стараешься тут не бывать, а по не доброй и подавно. Все снуют туда-сюда, постоянно звонят телефоны, кого-то приводят, кого-то уводят. А ты сидишь, и заполняешь бумажки, которым нет конца края. Замечаешь, что испачкала палец синей пастой от ручки. Откладываешь ее и достав салфетку из сумки, оттираешь руку, мельком поднимая взгляд и улавливаешь в проходящем человеке что-то знакомое, едва уловимое. Еще несколько секунд ты пытаешься что-то вспомнить. Тебе кажется это очень важным, но мысль ускользает и махнув мысленно рукой на это, решив, что возможно видела его где-то на посту, продолжаешь заполнять. Тебе осталось поставить пару подписей и можно идти. Наконец-то. Ты слишком не уютно чувствуешь себя тут, зная, сколько на твоих руках крови не только в Ирландии, но и по всем штатам. Сколько людей можно убить за три года? Ты стараешься не думать об этом. Ты вообще стараешься не думать о том, что убиваешь людей. Возможно, тебе стоит сходить к психологу. Но обычно твое желание это сделать так и остается мыслью. Сколько еще ты продержишься, прежде чем сорвешься?

Дома. Наконец-то. Бросаешь ключи на столик в коридоре и проходишь в гостиную, устало садясь в кресло и закуривая. Чувствуешь себя как выжатый лимон, и в глубине души надеешься, что больше сегодня никто не придет, не позвонит и никуда не надо будет ехать. Хочется просто налить кофе, сесть на диван и ничего не делать. до самой ночи, а потом просто пойти спать, оставив на завтра оставшиеся дела. В конце концов, они могут подождать. Но почему тебе кажется, что этот день еще не кончился?
Встаешь с кресла и идешь на кухню, что бы поставить кофейник. Но дойти до кухни не успеваешь, в коридоре раздается громкий стук в дверь. Удивленно поворачиваешься на звук и интуитивно достаешь из-за спины пистолет. Смотришь то на него, то на дверь, и убираешь обратно, вряд ли тебе угрожает опасность в твоем же доме. Все же стоит сходить к психологу, по-моему у тебя начинается паранойя. Или все же для тебя это хорошо работающая интуиция?

Ты не спеша подходишь к двери. Почему-то тебе кажется, что ты не хочешь ее открывать. Никто из тех, кого ты тут знаешь не стучат так. Да и без звонка, к тебе даже брат не приезжает. Но ты берешься рукой за ручку и открываешь дверь. И в тот же момент хочешь закрыть ее, но оцепенение, в которое впало твое тело не дает тебе сделать. В твоих глазах появляется что-то не поддающееся описанию, будто ты увидела призрака, давно забытого, восставшего из пепла прошедших лет и теперь спокойно стоящего перед тобой. Ты чувствуешь, как резко заледенели руки, ты понимаешь, что даже не можешь отпустить ручку, не то, что бы сказать хоть слово. Ты просто смотришь в эти знакомые черты, в эти карие глаза, и тонешь в них, как в омуте. Кажется, они даже тебя гипнотизируют.  Ты падаешь в его глаза, а в голове проносятся сюжеты трехлетней давности. Ты знаешь его. Знаешь слишком хорошо. Ты уехала и не сказала ничего. И ты знаешь почему.  Нет, не потому что не хотела драматичного расставания, ведь вы были так близки. Нет, не ври сама себе. Ты убежала, потому что не могла даже посмотреть ему в глаза после того, что сделала. Ты хотела забыть это все. Очень хотела, но почему из всех людей, тебе до сих пор снится его друг и тускнеющий свет жизни в его глазах. А ведь он даже и не подозревал, зачем ты пришла к нему в тот вечер одна.

Тебе не хватает воздуха, хочется глубоко вздохнуть, но кажется ты забыла как это делать, да и в грудной клетке стало тесно. Будто тебя сжимают тесками. Стоп. Нет, надо собраться с силами. Ты справишься, он все равно ничего не знает. И не узнает, если возьмешь себя в руки. К тому же, вы знакомы под другим именем. Стоит ли врать теперь? Наверно стоит рискнуть.
-Чем я могу помочь, Вам? - ты слегка улыбаешься, и делаешь вежливый вид, как самая настоящая домохозяйка, открывшая дверь человеку, которому нужна помощь.

Отредактировано Alison Morrow (2015-09-21 18:34:12)

+2

4

тогда.

Джек хлопает тебя по плечу. - Приятель... - ваши потные ледяные бокалы стоят рядом на высоком столике, его ладонь больно сжимается, не оставляя следов под твоей плотной кожанкой. - Не нравится мне эта, - он пытается подобрать слово, не зная, как бы и выразиться красочно, и не обидеть старого друга, - ну Скарлетт. Есть в ней что-то обозлённое и отрешённое одновременно, - качает головой, смачно отпивая сухое светлое. - Если так вообще бывает.

сейчас.

Её улыбка словно плевок в лицо. Смачный, с удовольствием, и прямо по цели. И не знаешь, что бесит и веселит одновременно, игра в потерю памяти или официальное обращение. Катаешь слюну во рту, скривившись, глотаешь и выдавливаешь из себя ответную улыбку. Но не собираешься играть в эти игры, которые по вкусу ей. Если всё закончилось по её воле тогда, то, что ж, нет смысла продолжать.
- Дуру из себя не строй, - ставишь ногу в дверной проём, чтобы не додумалась захлопнуть дверь. - Чем помочь? Отойди от прохода, если не хочешь, чтобы я за волосы тебя тащил по всей улице к своей машине, - всё с тоже же мёртвой улыбкой, но на полтона ниже, потому что мимо дома Элисон проходит какая-то старуха с кудрявой головой и не менее кудрявым пуделем на поводке. Ты слышишь, как она останавливается, недоверчиво смотря то на девушку, то на тебя, и ещё подозрительнее на вас обоих. Однако хватает ума или желания прожить ещё несколько лет в спокойствии и относительном здравии, чтобы не соваться и идти себе дальше, всё-таки немного замедлив шаг. Как только пожилая дама всё-таки исчезает из поля зрения, толкаешь ногой дверь и входишь в дом, хлопнув за собой дверь и заставив брюнетку попяться назад. Замираешь на месте, дабы услышать посторонний шум. Тишина, никаких подозрительных звуков живых людей. Надо же, одна. - Какая встреча, Скарлетт, - больше не улыбаешься, наоборот, в кожу словно ввели нож и оставили тонкую полосу губ. - Или как там тебя зовут для остального мира. Элисон? - проходишь дальше по коридору, поглядывая на девушку боковым зрением. Осматриваешься, продолжая прислушиваться. Чувствуешь запах никотина, из гостиной. Проходишь дальше, но нет, просто медленно сгорающая сигарета в пепельнице. Достаёшь свою пачку из левого кармана пальто, закуриваешь, не спрашивая разрешения у хозяйки. В её же интересах, чтобы ты успокоил свои нервишки. Интересно, как долго будет длиться весь этот спектакль. Терпения-то у тебя хватит ещё максимум на пару лживых реплик. - Язык проглотила?

Отредактировано Norman Koch (2015-09-23 10:28:09)

+2

5

[audio]http://pleer.com/tracks/81736867kTW[/audio]

три года назад
Ты стоишь на углу улицы и докуриваешь очередную сигарету. Даже не считая, какая она по счету. Наверное, стоит бросить курить, но не сегодня это точно.
Друг Нормана, хороший парень. Ну, как человек. Но как сотрудник фбр...он слишком многое нашел на твоих боссов. И большую часть времени, ты притворялась хорошей девушкой для Нормана, и спокойной подругой для Джека. Собирала информацию и ждала удачного дня. И это день был сегодня. Сегодня ты выполнишь задание и сможешь уехать. Смерть одного человека - решение слишком большого количества проблем, и ты должна быть рада, что все закончится так, но почему же на душе так погано?

Стучишь в дверь и ждешь ответа, поправляя толстовку, под которой за спиной пистолет с глушителем. И несколькими граммами смерти для лучшего друга твоего парня.
Открывается дверь и ты видишь удивленное лицо.
-Скарлетт? Что-то случилось?
-Да, мне надо с тобой поговорить, я пройду?
Он пропускает тебя в дом и предлагает кофе. Ты соглашаешься и идешь следом за ним на кухню. Садишь на стул за столом. Вы перекидываетесь еще парой фраз, и Джек поворачивается к тебе спиной, что бы налить чайник. Бесшумно достав пистолет, ты нацеливаешься на парня и в этот момент он поворачивается. За одну секунду, ты увидела как меняется его лицо. И выпускаешь пулю.
Ты даже не знала в тот момент, что этот взгляд тебе будет сниться еще очень долго. Взгляд, в котором угасает жизнь.

сейчас
Смотришь Норману в глаза и гадаешь, что ему известно. Наверно достаточно, раз он стоит тут перед тобой, как ни в чем не бывало. Правда  во взгляде отчетливо видишь ненависть и злость.
Отводишь взгляд и смотришь на проходящую соседку,улыбаешься ей. Милая женщина, раз в месяц она приносит тебе шарлотку по воскресеньем. Ей скучно жить одной,  а ты стала для нее что-то внучки.
Но она проходит, видимо не увидев ничего странного. Да и что она увидела? Как мужчина общается с тобой? К тебе периодически приезжают ребята из клуба на байках. А тут просто мужчина, в плаще, без всяких отличительных знаков.

Невольно отступаешь в сторону и чуть назад. Он проходит в дом, а ты понимаешь, что земля не уходит из под ног, она просто становится вязкой, будто готовая тебя затянуть без единого шанса на спасение. Что он забыл тут? Что ему известно? Что тебе делать?Слишком много вопросов и ни одного ответа. Пока. Ты знаешь, что скоро все встанет на свои места. Хотя и не ожидала, что он сможет тебя найти.
Но ты знаешь, что можешь все решить на много быстрее, чем узнаешь, зачем Норман приехал. Пистолет, что за спиной. Ты можешь все решить. Можешь? Сможешь выстрелить в человека, о ком ты не забывала еще ни на минуту с того времени. Ты запомнила все, что было с ним связанно. И Джека.
Внутри что-то шевельнулось и снова сдавило грудную клетку. Ты снова вспомнила глаза его друга.

-Тебе показалось, - без эмоций ответила на его реплику про язык, и закрыла следом дверь, когда мужчина прошел в гостиную. Закрыла и повернула замок. Пройдя в гостиную, ты замерла в дверях, смотря на мужчину, который тебя ненавидел. О котором не слышала три года ни одного известия.

-Тебя разжаловали и перевели куда подальше? Или ты теперь не коп?
Сложив руки за спиной, ты снова посмотрела на Нормана, в его глаза, гадая, что тебя ждет в ближайшее время.

+2

6

Сто тысяч вольт
Над больной головой,
И в глазах пелена,
И волна, и волна, и волна.

http://funkyimg.com/i/22RAR.gif

тогда.

Какой же дурак. Он, ты, вы оба. Ты в разы больше, чем уже мёртвый друг. Звонок ночью, Скарлетт нет (день, второй, третий?), пустая половина постели. Как и вторая часть комнаты в отеле. Ни-че-го. Только твои вещи не тронуты, проверяешь первым делом пистолет, потеря которого сродни голове с плеч. На месте. Только, блять, тебе совершенно не нравится отсутствие брюнетки под боком. Неприятно сосёт под ложечкой, когда хватаешь телефон с прикроватной тумбы и видишь четыре пропущенных от лейтенанта Фроста и один - от капитана. Который звонит только в том случае, если погиб кто-то из ребят. Одно слишком легко и правильно ложится на другое, буквально подводя к итогу, но ты, не смотря на смятые простыни, наспех влезаешь в джинсы и, не глядя, натягиваешь свитер. Не думаешь о том, что был слеп. Что позволил случиться чему-то ужасному. Но тебе приходится, когда спустя полчаса видишь сначала жёлтую ленту перед домом Джека и чувствуешь грубые хлопки по плечу в знак сочувствия и разделения общей боли потери, а затем мёртвое тело друга. Словно кулаком со всей дури в челюсть, меж рёбер, прямо по месту самого глубокого шрама. Ах да, ведь помнишь прекрасно, что, если бы не Джек в ту ночь, нож психа вошёл глубже, смертельнее, необратимее? Тогда он спас тебе жизнь чуть ли не ценой собственной.
Так чего же ты, Норман, не был рядом тогда, когда в его голову тихо и беспрепятственно вошла пуля?

сейчас.

Усмехаешься, жуя кончик фильтра зубами. - На вопросы отвечай, - скользя взглядом по её рукам, ожидаешь подвоха в любую секунду, в любой её вздох или якобы случайный жест, - если не хочешь прокатиться обратно в участок, - запугиваешь? Отнюдь. Блефуешь? Вот уж нет. Неужели она думает, что ты не найдёшь повода? Подойдёт любой - от сопротивлении до отказа в содействии. Выдыхает дым, испепеляя не только сигарету, но и её взглядом. Было бы желание, впечатал прямо сейчас в стену, не успела бы пикнуть. И никто бы сверху не успел помочь. Теперь ты уже уверен, что одна она бы ничего не сделала. Никто бы не смог. В том числе и ты сам, без Джека. В конце концов именно его неуслышанные сомнения привели тебя в этот дом. Potius sew, quam nunquam, а, Норман?

+2

7

[audio]http://pleer.com/tracks/13355407N86W[/audio]

тогда

Прямой рейс до Ирландии. Выкуренная пачка сигарет, пока ожидаешь регистрации. Холодные пальцы рук охватил тремор, как только ты собрала вещи и валила из номера. Ты знаешь, что Норман скоро все узнает, и это будет больно. Ты помнишь, сколько он тебе рассказывал про своего друга. Как он спас его. Ты убежала, и это точно вызовет подозрения. Но как смотреть в глаза Норману? Как утешать его, когда он будет рассказывать, если это ты. Ты наемник, но не лицемер. Хотя...ты уверена? Ты столько времени ему лгала, лгала всем. Вся твоя жизнь - книга расходов и доходов. В том числе и в поступках и словах. Когда скрываешь правду, в какой-то момент вся твоя жизнь превращается в клубом линий лжи, которые словно змеи опутывают тебя, медленно сжимая, словно желающие сломать тебя. Как долго ты еще сможешь, Элисон? Как долго?
Полет. Посадка. Поездка до дома и утренний отчет функционалу, который передаст все Совету. Ты падаешь на кровать и проваливаешься в свои мысли, которые будто паутина склеивают твое сознание и вызывая тяжелые мысли и воспоминания.

сейчас

-Вопросы? Да ты еще ничего и не спросил.
Медленно отлипаешь от дверного косяка и проходишь в комнату, останавливаясь около столика и беря сигареты. Не поворачиваешься спиной, зачем? Он коп, заметит сразу. Хотя, ты уверена, что сможешь пустить в ход пулю? Ты знаешь что нет. Прекрасно это знаешь.
Закурила. Затянулась слишком тяжело, и дым обжег горло, но не закашлялась, просто тяжело выдохнула и посмотрев на парня, села на диван и взяла в руки пепельницу.
В комнате повисло молчание, лишь взгляд друг другу в глаза. Прожигающий у обоих. Пожалуй, ты даже могла бы увидеть искры и дьявольские пляски в глазах Нормана.
Увезет в участок? Может. Даже может столько всего пришить, но с другой стороны ничего существенного. Данных на нее нигде нет. Данных в плане причастности к чему-либо. А оружие, которое при ней, на него разрешение. Но что ты будешь делать, если проведут обыск? У тебя в кладовке арсенал, а в шкафу множество папок с информацией. Сколько тебе светит за это, Элис? Ты знаешь? Ты прекрасно знаешь, что это даже не пожизненное. Это смертная казнь. А еще ты знаешь, что не доживешь до нее. Ты случайно умрешь в камере. Либо мафия, либо ИРА. Кто-то из них тебя уберет. Даже раньше, чем тебя посадят в камеру. Как только тебя арестуют, они уже будут знать. И твоя жизнь пойдет на отсчет. Отсчет не дней, отсчет часов. Ты все это знаешь. Боишься? Вряд ли. Ты больше боишься сейчас Нормана. И боишься не того, что он может с тобой сделать, если знает, что Джека ты отправила на тот свет, а боишься того, что твои демоны, которые будут питаться правдой вперемешку со злостью и ненавистью из уст Нормана сожрут тебя, отравят. Твой мир давно уже окрасился в красный. Сколько раз ты задумывалась о последствиях своих действий? Правильно. Один. Один единственный раз, сидя в самолете до Ирландии, уезжая от Нормана, убегая от него. Прячась в холодном климате Белфаста, в надежде, что это заморозит боль и ненависть к самой себе.

Докуриваешь. За это время не было не сказанно не слова. Медленно затушевываешь сигарету, уничтожая ее остатки в пепельнице, складываешь руки в замок и кладешь на колени.
-Элисон, да, приятно познакомиться.
Смотришь на него и опускаешь на секунду глаза.
-Хочешь что бы я отвечала - спрашивай. Или тебе сначала дать документы на осмотр и поедем в участок, детектив Кох?

Что ты будешь делать, Элисон, если он спросит прямо? Будешь врать, или скажешь правду? Насколько тебя хватит, Элисон? На что ты способна?
Чего ты хочешь? Ты знаешь на все ответы, Эл? Ты помнишь, как просыпаешься среди ночи от собственного крика и бежишь в ванну мыть руки, но видишь лишь алую воду, которой нет конца. Пока остатки сна не пропадут и ты не увидишь в отражении свое бледное лицо, не услышишь тяжелое дыханье. Ты поэтому живешь одна, но так мало спишь. Ты знаешь, что демоны внутри тебя растут с каждым разом и однажды ты уже не увидишь прозрачную воду из крана. Никто не знает, что происходит уже давно в твоей голове. Порой, ты боишься сама себя.
А может стоит перестать бороться? Рассказать ему сейчас все и получить свою пулю? Давай, сделай это. Успокой себя, утоли жажду мести у него.
Не можешь?Или все же ты хочешь этого? Чего ты больше хочешь? Что бы он победил, или ты?
Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Хотя ты знаешь, что на все есть ответ. Просто во многом ты боишься признаться сама себе. А сейчас боишься, что твоя жизнь завершиться раньше, чем ты успеешь даже для себя признаться. Признаться в том, что есть одна вещь, о которой ты не врала Норману. О своих чувствах. Но какие к черту чувства, когда ты убийца?

+2

8

- Дерзить-то мне не надо, - качаешь головой, следя взглядом за её передвижениями. Из коридора в уютную гостиную, только вот тебе сейчас совершенно не до внутреннего убранства и расставленной мебели. Нёбо чешется от переизбытка никотина, но втягиваешь и втягиваешь в себя эту медленную смерть, которая не страшит последствиями, красочно обрисованными на обратной стороне пачки.  Хочется сплюнуть слюну куда-нибудь в её любимое местечко, оставить после себя как можно больше грязи, хотя прекрасно знаешь, что изначально вытер подошву ботинок с особой тщательностью. Ни к чему компрометирующие следы там, где ты не ручаешься за свои действия. – Я, да я, блять, - слова лезут в глотку без очереди, путаются, толкаются, устраивая настоящее месиво, а изо рта доносится лишь плотный клубок сплетённых змей. – Какого чёрта это было? – грязь начинает лезть после её выкуренной сигареты и всё-таки чего-то настоящего за несколько минут встречи – имени. Не приближаясь, докуриваешь свою и бросаешь в пепельницу, попадая, однако сухой пепел разлетается вокруг и оседает на до того момента чистом столике.  – В 2012-ом? ГОВОРИ! – рявкаешь на её спокойствие, от которого перед глазами с особым остервенением мелькают сжатые фотографии – Джек на своём тридцатилетии в окружении друзей, беременной второй девочкой жены и старшей, улыбающейся дырявой детской улыбкой; Джек, уставший после почти трёхмесячного расследования и бессонных ночей, - одна фото, он же лицом в коробке с пончиками и ржущими на заднем фоне ребятами – вторая; вы с Джеком на свадьбе одного из старших сержантов – он с женой,  ты с какой-то бабой, имени не вспомнить, но выглядишь счастливым просто потому, что в компании друзей. Но всё заедает на ужасном низком голосе, который перетекает в вопросительную интонацию Элисон, которой всё сошло по пизде. Ей или её дружкам или кому-то, кого она покрывает. Ты не знаешь. И уже не веришь показаниям одного очевидца, мужчины за стойкой регистрации, который сказал, что в ту роковую ночь никаких женщин к погибшему Джеку не заявлялось, это без сомнений. Не веришь, потому что его могли подкупить, как и забрать доказательства в лице коридорных записей на видеокамеру. – Пока я тебя трахал, моего напарника, как скотину, застрелили в упор из глушителя. Странное совпадение, что и ты исчезла незадолго до этого, - первый раз улыбаешься, не по-настоящему, а как-то садистски. Продолжаешь стоять на месте, хотя к чёрту – идёшь по периметру комнаты, пока девушка продолжает сидеть на диване. Ты смотришь на фото в рамках – подчищенные, не компрометирующие, словно вырезанные из журналов и вставленные, и параллельно стараешься унять бурю внутри и говорить спокойно, не повышать тон.
Всё лживое. Ведь так?
- Хорошо тебя крышуют, да? - берёшь в руки одну из рамок, на которой изображена только она, улыбающаяся и сидящая на крутом харлее. Не похоже, что чужой, уж слишком уверенная посадка. Стучит рамой по ладони, визуализируя её удар о противоположную стену. И это только начало.
Что-то здесь должно быть настоящим, помимо твоей затаённой и рвущейся наружи обиды, которая за три года обросла злостью, желанием отомстить и сделать инвалидами, сосущими жидкую еду из трубочек, всех, кто причастен в той или ной степени к смерти твоего напарника.

Отредактировано Norman Koch (2015-09-23 11:08:03)

+1

9

[audio]http://pleer.com/tracks/7234778Sw1j[/audio]

сейчас

Слова Нормана разрезали повисшую тишину в комнате, словно теплым нож масло. Ты видишь насколько за три года обида переросла в ненависть, в неподдельную, древнюю ненависть, с которой раньше люди сжигали ведьм, а потом вешали ученых. С той ненавистью, с которой крестоносцы шли в бой. Ненавистью и верой. Сейчас с верой в то - что он получит на все ответы. Но как можно получить ответы на то, что другой человек тебе не скажет? Вряд ли Норман уверен в том, что она вот так сходу ему сейчас выложит все. Впрочем, по его вопросам понятно, что на счет Джека - у мужчины только догадки, единственное, почему он уверен, что она ходит под кем-то, это аккуратно продуманная и сделанная биография, настолько, что не подкопаться. Настолько тщательно сведенная, что ни он, ни кто из его друзей не нашли ни одной зацепки в биографии. Никто. Даже Джек, которому Эл никогда не нравилась, который смотрел на нее, а в глазах брюнетка читала всегда недоверие.

Ты смотришь на Нормана, воспоминания вызванные его словами как хлыст проходятся по твоему телу, оставляя болезненные жгучие следы, заставляя мучительно переживать все в своей голове. Ты не настолько бесчувственна, как научилась показывать. Ты даже хотела уйти от ИРА. В 2012, когда прошла неделя с твоего возвращения.

три года назад.

-Я хочу уйти.
Ты медленно крутишь кружку с кофе в одном из пабов Ирландии, сидя на против О'Конела. Ты сидишь на против него, а около вас его верные псы, готовые тебя завалить в любую минуту. Прошло не так много времени твоей работы на них, той работы, в которую ты убежала из Невады, прячась от подозрений в смерти отца всего клуба. Ты помнишь, что ты винила даже брата? Всех.
-Уйти, - на его лице расплывается довольная ухмылка. Та, которой он вечно тебя смиряет, заставляя ненавидеть его всем сердцем. Он смотрит на тебя внимательно, но молчит. Заставляя тебя нервничать, заставляя крутить эту кружку, с уже остывшим кофе.
-Хорошо, уходи, - улыбка пропадает с его лица и он встает из-за столика. Смотрит на тебя еще с минуту, а затем подходит и наклоняется над твоим ухом.
Ты помнишь, что он сказал? Ты все помнишь. Помнишь, как твои глаза наполнились ужасом и страхом, а душа ушла куда-то в пятки. Хотелось закричать, но слова комом замерзли в горле, а этот подонок выпрямился и улыбнувшись, вышел из бара. Бросив тебе слова как иголки, слова о том, что следующее задание ты получишь на днях.
Что он сказал, Эл? Ты готова ради своей свободы увидеть затянутую проволоку на шеи твоих родных? Сможешь жить потом с этим?
Устало откидываешься на сиденье за столиком и закрываешь глаза. Выбирай, с чем тебе жить. С таким предательством неделю назад, или со смертью всей семьи.

сейчас

Слова Нормана вытащили тебя из воспоминаний. Но это не то спасение, которое приходит, когда тебя заставляют переключиться со своих мыслей и вздохнуть глоток воздуха. Нет. Сейчас, это было будто тебя окунули в прорубь и заставили стоять на ветру.

-Поставь. Никчему трогать чужие вещи.
Ты смотришь на фотографию. В ней нет ничего ценного, это обычная фотка на моте брата, когда она еще жила в Неваде. Но в ней много воспоминаний. Тогда, ты еще была простой девушкой, учившийся в университете и приезжающая домой на каникулы.
-Крышуют? Допустим да, - медленно произнесла ты и посмотрела Норману в глаза. О этот бой, карих, как омут глаза и твоих зеленых, которые сейчас для него выражают только усмешку. Хотя внутри тебя, твой взгляд уже давно уставший и сожалеющий. Ты даже перестала ходить в церковь. Кому ты там нужна? Не веришь в Бога, ни в черта. Уже ни в кого не веришь, даже в себя.

-Норман, - ты первый раз произносишь его имя спустя три года, и оно вихрем вызывает новую пачку воспоминаний, как вы гуляли, как ходили куда-то, как ночевали вместе...ты на секунду прикрываешь глаза, а потом снова смотришь на него.
-Норман, если ты пришел убить меня, то сделай это. Ты же уже обо всем догадался. Да, я знаю. Ты всегда был хорошим детективом.

Встаешь с дивана и подходишь к нему почти вплотную. Не доходя два шага. Поднимаешь одну руку, а второй медленно достаешь из-за спины пистолет. Настолько медленно, что бы он понимал, ты не будешь его использовать. На секунду задержав его в руках, ты делаешь быстрый шаг к мужчине и преодолеваешь все расстояние. С силой вкладываешь ему пистолет в руку, и обхватив его ладони своими руками, поднимаешь пистолет к своему лбу и упираешься головой в холодный метал. Закрываешь глаза и вздыхаешь. Внутри собирается ком, ты так долго ждала, что хоть кто-то придет и сделает это. Ты знала, что это произойдет. Но не думала, что это будет он.
-Давай Норман, давай, сделай это, и покончим со всем.
Ты посмотрела еще несколько секунд на мужчину и закрыла глаза.
-ДАВАЙ,  - ты уже кричишь, а по щекам начинают течь слезы, слишком больно. Он пришел и разворошил осиное гнездо внутри тебя. И эти осы жалят тебя саму, хоть ты и была прибежещим для них. Демоны в твоей голове ликуют, ведь ты сдалась. Ты больше не можешь, тебе нужно это.
-Хотя нет, не так.
Ты разворачиваешь и падаешь на колени и опускаешь голову. Он не должен видеть, как ты плачешь, он не должен видеть твоего лица и как угаснет жизнь в твоих глазах. Зачем ему жить с этими воспоминаниями? Он просто казнит тебя, и его друг будет отомщен.
-Давай, Норман, ты знаешь что делать, - совсем тихо шепчешь. Смотришь в окно, на вечернюю улицу. Возможно последний раз. Ты надеешься даже, что последний раз.

+2

10

[audio]http://pleer.com/tracks/298425ikeh[/audio]

Мы не ангелы, парень.
Нет мы не ангелы.

Там на пожаре утратили ранги мы.
Нету к таким ни любви, ни доверия.

Тебе ведь пришлось говорить с его женой. Именно тебе, как другу семьи, как самому близкому, как названному брату. Вернулся в Сан-Франциско на два дня раньше нужного, на два дня раньше, чем мужа ждала миловидная девушка, не так давно ставшая женщиной в привычном понимании этого слова, ещё не ассоциирующаяся с опытом и набором морщин по всему лицу. В тот день она поседела и стала старухой. Её тело сожгло несколько десятков лет, и это произошло на твоих руках, в твоих сердечных объятиях. Это её слёзы прожигали тебе рубашку, её приглушённые крики боли разрывали тебе грудную клетку. Это она страдала, а ты не находил слов для утешения, потому что боялся отрыть рот после новости о гибели своего напарника. Скажи ей, Норман, что в твоих возможностях было хотя бы поверить Джеку и посеять зерно сомнения насчёт Скарлетт, и ты собственноручно просрал каждую из них. На одной чаше весов - он, на другой - она, и теперь до тебя начинает доходить, что полугодовая интрижка, хоть и со вкусом и страстью, перечеркнула в тебе возможность приближать людей до расстояния "лучших". Она ушла и сломала (посодействовала, чёрт его знает, это сейчас не важно) жизнь целой семье, а сейчас переживает за сохранность какой-то грёбаной рамочки для фото?
- Ни к чему трогать чужие вещи? - переспрашиваешь, словно послышалось. - Где же ты раньше была, блять, когда не надо было трогать чужих людей своими руками? - и всё-таки швыряешь эту хуйню в противоположный угол комнаты, на пол, куда-то  позади кресла. Хруст стекла, шум, сломалось. Даже не ведёшь взглядом, не дёргаешься. Играешь желваками, пропускаешь через себя поступающую информацию. Кто крышует? Кто за этим стоит? В городе происходит постоянно какое-то дерьмо, но у полиции нет ни зацепок, ни конкретных подозреваемых, всё вилами по воде. Ты уверен, что где-то среди своих сидит крот и копает под своих, сливая инфу и заметая следы, иначе как объяснить царящий произвол и скачущий уровень преступности. Какой-то бля Готэм, а не Сакраменто. Собственное имя, как мелом по доске под неудачным углом, скрипит и кривит рожу. Смотришь на Элисон, на её лицо, спокойное и словно смирившееся с происходящим. Вот так просто, да? Сразу в руки, на колени, исповедуясь? Как только заводит руку за спину, две секунды - вынимаешь пистолет из кобуры, снимаешь с предохранителя и наводишь на брюнетку, в район сердца. Молчишь, стиснув зубы, смотришь, как она достаёт свой. - Положи на пол, - металлическим тоном, не подразумевающим под собой сопротивление. Готов ли стрелять, парень? Оставить дыру там, где, наверное, и не бьётся ничего уже давно или изначально. Давай, всего одно движение. - Твою мать, не двигайся! - и всё-таки не делаешь ничего, чтобы ей навредило. Всё происходит быстро, но ведь ты прекрасно знаешь, что не настолько, чтобы не суметь предотвратить. Ты просто не хотел. - Твою мать, твою мать, - повторяешь, сжав зубы и качая головой, когда она вжимает дуло своего пистолета себе же в лоб и причитает убить. Умоляет, заклинает. Слабость и помутнение рассудка или проснувшаяся совесть? - Хочешь отделаться легко, да? - ставишь на предохранитель, кладёшь на опустевшее место из-под фоторамки, снова держишь свой пистолет обеими руками направленным дулом на затылок девушки. - Хочешь без боли и горя, да?! НА МЕНЯ СМОТРИ, ЭЛИСОН. Развернись и посмотри мне в лицо, - горло высохло от крика, лоб покрылся испариной. - Это было бы нечестно по отношению к его убитой горем жене и не узнавших толком отца детям, - сглатываешь слюну, держа между вами пистолет скорее как обозначение своего преимущества и не более. Копы не убивают. Копы судят. - У тебя есть семья, детка?
И это ты ещё не переходил на себя. Не затронул вторую важную тему, которую ей предстоит озвучить под дулом пистолета.

Отредактировано Norman Koch (2015-09-28 15:12:11)

+1

11

[audio]http://pleer.com/tracks/530vFdz[/audio]

-Да не хочу я отделаться, - начинаешь тихо, но тон переходит на крик, - ты же за этим пришел сюда, так сделай это, - уже тише повторяешь.
Нет, ты не готова умереть, вот так, по середине своей комнаты. Но так будет лучше, так он отомстит. А отправив ее в тюрьму, она не доживет даже до слушания, на котором конечно же ничего не скажет. Будет молчать. А как иначе? Она не готова, что если она заговорит, следом сразу же уйдут все, кого она знала. Родные, клубные, даже Норман. И того это коснется. Всех, кто ее знал и хоть как-то общался.

Он кричит, ты стискиваешь зубы и глубоко вдыхаешь воздух ртом. Тебе кажется, что его не хватает. Весь мир сжался до размеров комнаты. Даже нет, он сжался до размеров Нормана и тебя и небольшого расстояния между вами.
Ты медленно встаешь и поворачиваешься к нему. Встаешь так, что бы его пистолет смотрел тебе в лицо. Ты не боишься смерти, уже давно. Но это не значит, что ты не хочешь жить.
-Есть, и именно по этому я не могу делать то, что хотела бы.
Оправдываешься? Вряд ли. В чем тут оправдываться, если даже Норман может понять, что для семьи сделаешь все.
Посмотрела ему в глаза, но поняла, что не можешь. Закрываешь и глубоко вздыхаешь. Не знаешь что делать. Давно уже не знаешь. Вся твоя жизнь  - поток принятых решений на автомате, ты уже давно перестала задумываться о морали, но ты не перестала хранить в себе хоть какую-то человечность. С того раза ты больше не бралась за такую работу. Тебя отправляли доставать информацию, что-то сопровождать, но не устранять людей, которые слишком много знают. Наверно, если бы оно так и продолжалось, то ты уже давно бы помешалась умом. Или это произошло уже давно, но ты умело скрываешь все это?

-Что ты хочешь услышать? Что? Что бы я во всем призналась? Я могу. Хочешь? Но знать будешь только ты. Ты же знаешь, ты должен знать, ты...- слов не хватает, тебе кажется, что ты задыхаешься, тяжело ловишь воздух, но ноги перестают тебя держать. От твоей выдрессированной выдержки и самообладания не осталось ничего. Она растворилась, будто ее и не было под тяжестью воспоминаний, под тяжестью боли, злости и горя, которые наполняют эту комнату исходя потоками от Нормана, от тебя.
Ты снова падаешь на колени, от бессилия, внутри едва держится сознание. Только сейчас ты понимаешь, как устала. Как чувство вины давит на тебя, словно цементная плита, пытаясь раздавить под гнетом своего веса.
-Я не могла, Норман, не могла остаться, не могла...они бы убили все. Понимаешь? Всех...всю семью, не мою, его. Я должна была это сделать. Они бы убили...они бы убили ТЕБЯ, - ты срываешься и выкрикиваешь последнее слово, будто вытаскивая что-то острое из груди, которое все это время сидело там и кровоточило, напоминая постоянно тебе. И от того, что ты вытащила это, на это месте теперь зияет дыра, медленно заполняющаяся болью и кровью, вперемешку со слезами. Ты складываешь  руки треугольником на лице, дышишь в ладони, пытаясь ухватиться хоть за что-то, что бы не потерять сознание или окончательно не тронуться умом. Поднимаешь глаза на Нормана и смотришь ему в глаза. Руки опускаются, но ты смотришь ему в глаза, чувствуя как слезы скатываются по твоим щекам.
-Норман, я не могла...я не хотела, но должна была. Я любила тебя, Норман, черт возьми. Это было правдой, - ты тяжело дышишь опускаешь голову, - они бы убили тебя, понимаешь...убили бы. Меня...но это не важно, нет..совсем, - ты опускаешь глаза и будто в беспамятстве что-то говоришь, - не важно...но важно, что они бы убили тебя, я не могла допустить, нет...ты должен был жить, они вынудили меня...они бы убили его ребенка...ее, тебя...боже, нет..так не должно было быть, я не дала этому случиться, Норман..., - ты продолжаешь тихо шептать, бесцельно бродя взглядом по ковру в гостиной, кажется, нервный срыв добрался до тебя. Несколько аварий, перестрелка, покушение, потеря ребенка...и это все за пол года, плюс съедающее чувство вины..., - они бы УБИЛИ ВСЕХ, НОРМАН, - ты закричала и замолчала. Закрыв лицо руками. Плечи потрясывались от слез. Но ты плакала беззвучно, будто с последней фразой потеряла голос. Что-то сидящее внутри тебя все это время, дававшее тебе силы держаться, скрывать все, иметь железную выдержку, то, что держало тебя как тиски, как крепежи, натягивающие веревку, ослабло. Ослабло на столько, что груз этих лет упал на тебя будто снежная лавина, погребая под собой последние остатки сил. Забирая у тебя возможность даже посмотреть на человека, который один из всех смог сломать в тебе твою непробиваемую стену, тогда, три года назад, и сейчас, стоя у тебя в квартире. Сломать, будто зеркала в зеркальной комнате, в которых были твои отражения всех этих лет, и эти осколки врезались в тебя, оставляя глубокие порезы, заставляя твой разум вспоминать все, что ты сделала.

Он появился на твоем пороге спустя столько лет, и за такое маленькое время устроил дестрой внутри тебя. Никто не мог. Только у него получилось. А все потому, что он для тебя до сих пор бы не безразличен. До сих пор его любила. Любила его и ненавидела себя. Пожалуй, даже ненавидела себя ты сильнее, чем что-либо в этом мире.

Отредактировано Alison Morrow (2015-09-23 14:19:56)

+2

12

Прочь из моей головы, здесь и так кавардак.
Разбросав фотографии, выбросив вещи,

Уничтожив улики.
Все диски отправив в мусорный бак.

Тебя разбирает смех - недобрый, ненастоящий и даже нечеловеческий.
- Да ты прямо героиня, Элисон, - от бреда собственных слов звенит в ушах, но ты продолжаешь говорить, хотя хочется от всей души хохотать над комичностью этой ситуации. - Жертвовать собой, чтобы покрыть кого-то там сверху, - ты опускаешь пистолет и перестаёшь смеяться. Вроде бы прошло, да, проехали и можно забыть? Но нет - наотмашь бьёшь ладонью свободной руки по её открытой щеке, да так, чтобы голова мотнулась словно на верёвочке пришитая. - А давай я тебя изобью, чтобы ты приползла, едва живая, к своей стае? Тогда я точно узнаю, откуда концы идут, - трясёт, трясет по-жёсткому и ненормально. Приходится убрать пистолет нахрен обратно в кобуру. Щёлкает предохранитель. Её жизнь если не в безопасности, то подальше от смерти. Это ведь и правда слишком просто.
Но не одного тебя штурмуют старые демоны - Элисон падает на колени, её откровенно лихорадит и бросает от спокойствия к ярости, она словно орущая от грубости извне струна, натянутая до этой секунды до самого предела. Всё даёт трещину, рано или поздно, всё ослабевает, даже нервы. Но тебе ли её жалеть? Тебе ли падать на колени рядом и брать лицо в руки, шептать что-то нежное и гладить по растрёпанным волосам, целовать влажные от слёз девичьи губы? Не тебе. Возможно, три года назад ты бы и сделал так, если бы Элисон пришла к тебе и раскаялась в грехах. Сразу же, моментально. Если бы она выдала всю эту душераздирающую тираду тогда, приставляя дуло твоего пистолета к своему лбу, и просила простить, если не понять, то хотя бы дать шанс исправиться. Но она решает вылить это дерьмо сейчас просто потому, что поймана с поличным. Потому что взяли за жопу и нет другого выхода. Ты видишь её извивающейся змеёй, пойманной за шею и пытающейся укусить обидчика. Только вот яд не был бы таким же ужасным для тебя, как её слова. Откровенные, честные и поэтому убивающие наповал. - И ПУСТЬ БЫ УБИЛИ! - тебя трясёт, пальцы сжимаются в кулаки и разжимаются обратно. - Я БЫ УМЕР, КАК ГЕРОЙ, КАК ДЖЕК, А НЕ НОСИЛ С СОБОЙ ЭТУ НОШУ ВСЕ ТРИ ГОДА И ВСЮ ОСТАВШУЮСЯ ЖИЗНЬ, - ей не понять, ей никогда не понять. - Замолчи! - замахиваешься снова, той же рукой по той же горящей щеке, задерживаешь ладонь прямо над неё лицом. Наклоняешься к её заплаканному лицу, слышишь, как трепещет её тело, сердце, даже зачатки или остатки души. - Не нужна мне сейчас твоя правда, Элисон. И плевать мне, какой правдой ты руководствовалась в 2012-ом, - чувствуешь, как истерия сходит на нет, убираешь руку, глубоко вздыхая. - Ты обманула меня тогда, я не верю тебе сейчас, - не хочешь верить, Норман, надо говорить правильно, но не хочешь специально. Конечно, знаешь, видишь, чувствуешь, что сейчас всё взаправду. Но девушке знать об этом не обязательно. - Не буду убивать, не буду сдавать, ничего не буду делать с тобой, - цедишь сквозь зубы и играющие желваки. - Но я найду и перережу горло каждому, кого ты за глаза называешь "семьей", - садишься на корточки рядом с брюнеткой, берёшь её хрупкое лицо за подбородок и сжимаешь с силой, оставляя след на бледной коже, выцветшей под гнётом вырванных с корнем эмоций. - Три года назад ты прошлась по моим эмоциям. А я-то думал, что влюбился, - кривишь рот и, не давая волю чувствам, поднимаешься. Поцеловать или задушить, вжать в пол или кинуть в стену. Но определённо не что-либо чувствовать. Ты боишься, Норман, посмотри правде в лицо. Вот же она, на коленях прямо перед тобой. Ты не чувствуешь уверенности во всех своих словах, лишь частично, но ведь надо ещё разобраться, в каких именно. Но не сейчас. Сейчас тобой руководит ненависть, обида и злоба. Поэтому ты выходишь из гостиной, а следом и из дома, хлопнув дверью с такой силой, что сидящие в кусте рядом с домом мелкие хуйзнаеткакие птицы разлетаются от испуга. К чёрту. Точнее, в бар.
Совсем как тогда, три года и один день назад.

Отредактировано Norman Koch (2015-09-28 16:09:13)

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » What you seek is seeking you