Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » And all that I need is one last chance


And all that I need is one last chance

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Участники: Сэм Уолтер, Ана Рамос
Место: Чикаго, летнее кафе в парке
Время: 11 a.m.
Время суток: утро
Погодные условия: солнечно и тепло
О флештайме: пути Господни неисповедимы.

+1

2

Все мы куклы. Нелепые деревянные игрушки на шарнирах, привязанные к коротким канатикам. Жизнь играет нами, искусно выставляя декорации позади сцены, а мы и рады послушно потянуться в нужную сторону ей на забаву.
Все мы куклы. И эта простая истина уже не одно тысячелетие будоражит умы лучших людей, заставляя их писать песни, стихи, поэмы и даже целые романы о том, насколько беспомощным может быть человек под гнетом собственного рока. Мы с упоением читаем о фатуме, разглагольствуем о том, нужно ли верить в неизбежность бытия, строим из себя отъявленных нигилистов, способных бороться за собственное предназначение, а потом вновь послушно тянемся в нужную сторону, стоит лишь дернуть за шарнир.
Сэм никогда не считал себя особенным. Не просил для себя больше, чем ему было отведено, но и не брал меньше, чем ему давали. Хорошая работа, вполне способная обеспечить жизнь среднестатистического гражданина, хорошая девушка, вполне способная хранить семейный очаг и, наверное, несколько шебутных ребятишек до кучи – стандартный набор некогда счастливого человека. Должно быть, переступая порог университета Деври, он мечтал именно об этом, как и многие другие вокруг, стремился к простым, обыденным вещам. И, должно быть, как и у многих других вокруг, всё полетело к черту, когда Деври взлетел на воздух, как большой никчемный муравейник, отравляющий жизнь садоводу.
Сказать бы, что дело в том, что Сэм стал одним из тех, кому пришлось пережить тот страшный взрыв. Не думать о будущем, а заполнять черепную коробку страшными мыслями о людях, которых больше нет. Сменять город, в надежде, что это поможет абстрагироваться от тех страшных картинок, что являлись в голову по ночам, подменяя привычные сны. И пусть даже рядом каждый день просыпалось такое же напуганное, и, к счастью, уцелевшее тогда существо, не было никакой надежды на то, чтобы остаться прежним человеком, ведь… все мы куклы.
Сказать бы, что дело в том, что Лилит ушла. Но однажды утром Сэм вернулся домой и не нашел её в пределах квартиры. Обрывал телефон, заплаканными глазами бегал по строчкам на клочке бумаги: прощальные письма это не так уж и романтично, как о них пишут в книгах. Дрожали ладони, мысли делались ватными. Он до сих пор помнит ту разрастающуюся дыру в груди, с которой просыпался на протяжении двух лет. Каждый день. Каждый день.
Сказать бы, что дело в аварии. Не в том, что оправившись от кипы душевных недугов, он снова пытался начать новую жизнь, но колеса встречной машины неловким поворотом с колеи смели с лица Земли то немногое, что удалось наскрести в итоге. Кипельно-белая палата, какие-то люди, глядящие прямо в глаза и отвратительный гул в голове вместо привычных воспоминаний. Ни имени, ни ощущений, ни боли; лишь всепоглощающая пустота. Ничего того, чем можно было бы жить, открывая глаза по утрам, и ничего, от чего можно было бы умереть. Только твердящие простые истины доктора, обещающие скорое восстановление при нужных условиях. Затем куски вырванных картинок из детства: “мама, где мама?” Так приятно было около месяца думать, что мама жива.
И сказать бы, что дело в том, что Лилит вернулась вновь. В том, что одна жизнь подменилась другой, а потом всю душу вывернули наизнанку, окуная головой в ледяную реальность так, словно бы такие вещи случаются каждый день. Словно бы душа – не имеющий дна сосуд, способный вместить в себя столько пепла, сколько сгорает дотла надежд. Словно бы...

- Ана? – неаккуратным движением руки Сэм сметает со столика чашку с чаем, вываливаясь из омута своих мыслей. Ладони дрожат, словно бы случилось страшное, но кроме того, что хрупкая женская фигура замерла напротив его столика в летнем кафе, не случилось совершенно ничего. Уголки губ растягиваются в нелепой полуулыбке, и если Чикаго мог удивить хоть чем-то, то сделал это только что. – Ана, - Сэм подскакивает с места, задевает ботинком ножку стула, едва успев поймать равновесие. – Постой, - Хватаясь за спинку, он пытается двинуться вперед, но замирает на месте, не верящим взглядом упираясь в черты знакомого до боли лица. – Пожалуйста, подожди, - Растерянно качает головой, так и не решившись сделать хотя бы шаг навстречу. – Ты очень спешишь? – Признаться, он даже не уверен, что она его узнала; сердце в груди больно сжимается, глухо стукнувшись о клетку ребер.
Черт возьми, сказать бы хоть что-нибудь, но… когда твоя жизнь сужается до размеров тесной, темной каморки, в которой клялся в любви испуганной худенькой девушки с огромными глазами, все слова обращаются в мутный тугой комок свинца, застревая в горле так, что становится нечем дышать.
И нет больше слов. Нет причин, поводов и уверений. Нет ничего. Только нелепые деревянные игрушки на шарнирах, привязанные к коротким канатикам на забаву жизни. Наверное, всё это очень забавно.

+2

3

Кажется, весь жизненный пусть Аны Рамос был предопределен с самого начала: школа, университет, наследование бабушкиных капиталов. Где-то между всем этим великолепием, по плану все той же бабушки, должно было состояться замужество дражайшей внучки, возможно даже (что, к слову, не есть обязательно) рождение ребенка, а дальше работа, работа и еще раз работа. Для человека, который всю жизнь посвятил себя пополнению счетов в банке, думается, этот план казался вполне нормальным, в отличие от самой Аны, которой больше всего на свете хотелось жить своей жизнью, а не действовать по чьей-либо указке. Она была слишком поперечной, чтобы быть ведомой, она была слишком испанкой, чтобы, позволять дергать себя за ниточки. Возможно, если бы она знала, что в итоге все придет к тому, чего и ожидала Лаура, то проявляла бы куда меньше сопротивления, но будучи молодой, наивной и все еще верящей во что-то светлое, Рамос искала пути к бегству. Теперь, оглядываясь назад, ничего не оставалось, как вздыхать об упущенных возможностях и упущенных шансах, и, возможно, совсем иной жизни, не похожей на ту, что она выстроила к своим тридцати годам. Школа, университет, капиталы — и словно не было ничего того, что отдаляло её от этого когда-то, словно не было тех времен, когда она чувствовала себя вполне счастливо. Все превратилось в какую-то бесформенную серую массу одинаковых дней, до омерзения похожих друг на друга, и если бы не единственный лучик света, маленькое солнышко по имени Давид, она бы погрязла в этом болоте и давно уж скончалась от тоски.
Накопилось слишком много вопросов, ты понимаешь? — собеседник, без особой скромности орущий в телефонную трубку, был на взводе настолько, что испанка, не отличающаяся особой терпимостью, готова была поддержать его тон, останавливаемая воспитанием, людьми, что наслаждались утренним перекусом за соседними столиками и возрастной субординацией. Все же, человек, коего бабушка нарекла громким званием "помощник", был старше её чуть ли не два раза и, как не печально было это признавать, в бизнесе смыслил куда больше, — Акционеры ждут реальных действий. Им хочется увидеть новую политику компанию и оценить все перспективы. Ты хоть знаешь сколько мы можем потерять, если хотя бы один из них решит избавиться о балласта? Ты должна заинтересовать их, Ана, обнадежить! — мужчина под конец чуть поутих и позволил брюнетке вновь приложить трубку к уху, — Понимаешь? — от стали в его голосе хотелось плакать. Хотелось смеяться от собственной беспомощности. Это было похоже на попытки научить её плавать. Бросили в воду, а там, карабкайся, барахтайся, если хочешь жить. Вот только проблема в том, что плавать Рамос так и не научилась, а жить хотелось. Даже больше, чем можно было себе это представить. 
Понимаю, — глухо отозвалась она, выныривая из вороха документов, что разложила вокруг чашки с кофе и осознавая, что единственное понятие, которое ей сейчас подвластно, это понятие собственной никчемности. На первый взгляд все казалось таким очевидным, но стоило сделать еще один шаг — пропасть. Так она и ходила по краю, боясь оступиться, что-то сделать не так, разочаровать... Должно быть, это и вправду странно: бояться осуждения человека, который сам тебя толкнул к обрыву. Да что там. Был ли смысл теперь об этом говорить? — У меня все готово, — чуть увереннее произнесла Ана и потерла пальцами нахмуренный лоб, — Все будет хорошо, — попытка убедить себя — не его. Слабая, жалкая, но единственно правильная. Ей бы еще одну чашку кофе, да покрепче, вот только времени было катастрофически мало. Одно дело подготовить документацию, а другое по ней отчитаться, от того, едва отключившись, она начала быстро собирать  все в папку. Папка в сумку, деньги за кофе под блюдце, пиджак в руки и испанка готова бежать на другой конец солнечного парка, туда где её ждала машина, вот только оклик, врывающийся сознание диким вихрем, заставляет замереть и обернуться, выискивая взглядом того, кто... 
Вы мне? — удивляется она не сразу разглядев человека из-за солнца, что слепило глаза, но стоило ему оказаться ближе, как внутри что-то ухнуло, заставляя сердце сначала замереть, а потом забиться с раза три быстрее, — Сэм? — не узнала, что за глупости? Как она могла его не узнать. Один только голос цепанул девичье сознание, а уж теперь, когда она его видела в живую...  — Привет, — выдыхает испанка и быстро заправляет за ухо прядь волос, совсем, как в юности. Лицо не произвольно озаряет странная, немного смущенная улыбка и, чуть опомнившись, она протягивает ему руку для приветствия, словно так и надо. Словно, так будет правильно. Или нет? — Привет, — увереннее произносит она, — Вот уж кого не ожидала увидеть! — сколько ж это лет прошло? Семь? Восемь? Он изменился, но сделать вид, что они не знакомы, Ана бы не смогла. Силы воли бы не хватило, — Целоваться будем? — в попытке показаться как можно более беспечной иронизирует она и делает уверенный шаг вперед, оставляя на щеке Уолтера след от помады и тут же пытаясь его поспешно стереть дрожащими пальцами, — Как дела? Я столько слышала, говорят, ты теперь знаменитость? — та книга... Рамос так и не осмелилась её открыть, словно опасаясь возращения прежних кошмаров. Нужно ли возвращаться в ту клетку, из которой несколько лет пыталась сбежать? Столько убитых сил, нервных клеток, людей... Было ли это правдой или сознание упорно выстраивало картинки чужой жизни? Кто сейчас даст верные ответы? — Я... — взгляд темных глаза опускается на циферблат наручных часов, — У меня совет директоров скоро, — а потом вновь встречается со взглядом человека из прошлого, — Но...  Может, выпьем по чашечке кофе?
[NIC]Ana Isabel Ramos[/NIC] [AVA]http://funkyimg.com/i/22Sko.png[/AVA] [SGN]https://33.media.tumblr.com/2e7772a27250a53ea4d72e4e227a5fa5/tumblr_nobk6yMRtn1s5jrcko5_250.gif https://33.media.tumblr.com/1c69a88b2f50c9cc2bc683fac380de7c/tumblr_nobk6yMRtn1s5jrcko3_250.gif[/SGN]

Отредактировано Ki Zhao (2015-09-23 17:08:08)

+1

4

Нет игры больше месяца. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » And all that I need is one last chance