В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » чому так високо літаєш?


чому так високо літаєш?

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Джессамин & Маркус
15.09.2015|Сакраменто

холодна вода не врятує від спеки
і випити пам’ять душа не дає
і очі твої то моя небезпека
і ті ж самі очі то щастя моє ©

+2

2

Когда я слышу слово сюрприз, то перед глазами возникает что-то приятное и желанное. За этой мыслью мы забываем, что сюрпризы иногда преподносятся и не самые лучшие, а мы обязаны с ними уживаться и мириться, хотим мы того или нет. Самые жестокие сюрпризы приходится ждать только от судьбы. Она куда более жестока, чем любой человек, с которым вы третесь бок о бок двадцать четыре часа в сутки. У судьбы нет выходных, у неё нет обиды на вас, и вы не сумеете что-то изменить, не попасться на её удочку, под её влияние. Судьба настигнет вас везде: в душе, во сне, при блаженстве от утреннего кофе, в сексе. Судьба заберется у вас душу и мозг, наполнит их или беспощадно опустошит. К чему я все это начала? Да так, немного лирики для будущей трагедии, что я поведаю вам парой мгновений позже, пока ваши глаза бегают по этим строкам и вчитываются в смысл. Три дня назад, когда я, стоя возле одной из кофеен неподалеку от работы, трепалась с одной из своих коллег и попивала спокойно себе кофе – зазвонил мой телефон. Новость, которая раздалась на том конце провода от дрогнувшего голоса матери и её всхлипов поменяла мой мир, и пространство в которых я существовала. Новость выбила почву из-под моих ног, и я рухнула на том самом месте, где стояла. Умер отец. Боско старший это тот самый человек, который давал опору в жизни всем, но мне особенно. Я была привязана к его штанине с самого детства. Идеальнее отца, мужчины просто не существовало. Он был кругом, который не давал мне утонуть и вот его не стало. Просто, быстро, по щелчку пальцев.
Сижу в гостиной на пуфике и вытираю слезы, что катятся горькими и крупными каплями по моим щекам. Сегодня состоялись похороны. Мое черное одеяние и лицо, которое распухло от слез и того количество платков, которые утирали бедные красные глаза и кожу, не показывали во всей мере того, настолько горькой была для меня эта утрата. Мне словно ампутировали две руки, и я не могу сама ни поесть, ни попить. Мой отец ушел настолько неожиданно, что я даже не сразу сумела в это поверить. Первый день все ждала, когда он мне позвонит, пока не прошла опознание тела в морге вместе с сестрой. Все было как в тумане. Мама на нервной почве совсем отошла от реального мира и ушла в депрессию, а потому сегодня, словно загипнотизированная, смотрела на его могилу и не произносила ни слова. Что касается меня? То я убивалась.  Я помню похороны своего жениха, помню, как они мне дались. Но эти похороны оказались еще большим потрясением. Я сидела на коленях до тех пор, пока меня попросту не оттащили от могилы. На самом деле я не понимаю, что теперь делать и как вставать на ноги с колен, на которые поставила меня его смерть. Я должна быть сильной, я знаю. Но я не хочу, мне хочется скрыться в самом темном углу и не показывать носа, мне хочется исчезнуть и испариться, а лучше уйти к тем, кто действительно меня когда-то любил. С ними мне было бы теплее, с ними мне было бы лучше. Здесь таких людей больше нет, которым я была дорога так слепо, здесь я одна, на этот раз совсем одна.
Тишина, царящая в квартире, звенит в моих ушах и отдается беспокойными ритмами сердца и сбившимся дыханьем. Руки трясутся, а желудок скулит от голода. Когда я ела в последний раз? Не помню. Все женщины в моей семье пребывают на грани истерики, а потому думать об этом некому. Помню, что заливала в себя горячую воду сегодня утром, но это теряет смысл и значение под тяжелым грузом, который сейчас лег на мои лечи, а я не готова с ним справиться. Достаю смартфон из кармана куртки, и пытаюсь добраться до контактов. Пальцы подводят и тыкают не туда. Понимаю, что даже не могу полностью сосредоточиться на картинке, что пляшет перед моими глазами. Наконец-то попадаю. Отматываю вниз и тыкаю на нужный контакт, коим является Хэйдс. Гудки отдаются эхом в моей голове, и кажутся бесконечными, но в какой-то момент прекращаются и мужской голос раздается на том конце провода.
- Можешь приехать? – с места в карьер начинаю я и чувствую, что голос дрожит, как бы я не старалась спрятать это. Слова «привет» и «как дела» я обязательно скажу, но только не сегодня, не сейчас. Мне важно чтобы Маркус сейчас оказался рядом со мной. Чтобы он был здесь, чтобы я смогла хотя бы возле него почувствовать себя защищенной, на несколько минут…совсем чуть-чуть. Мне нужен кто-то сильнее меня, мне нужен кто-то, кто не тронулся головой. Я не выберусь из этого дерьма в одиночку. И я отдаю себе в этом отчет.  Потому что еще парочка таких дней, и я просто начну загонять себя в могилу, откуда не уверена, что смогу найти какой-то выход, - пожалуйста, поскорее? – судорожно выдыхаю, и после его короткого ответа роняю телефон из рук. Он выскальзывает слишком быстро. Но благо, кажется, остается невредим. Я не спешу его поднять и осмотреть, потому что смотрю на него совершенно пустыми глазами. Новая потеря, новая боль, новое потрясение. Жизнь бьет меня по голове и заставляет стать старше, мудрее, и пора посмотреть реальности в глаза, но пока, я просто в очередной раз утираю лицо сатиновым отцовским платком, который насквозь пропитан моими чертовыми слезами и молюсь про себя, чтобы Хэйдс просто был здесь, просто был рядом, просто помог мне встать, просто протянул руку помощи.... 

+1

3

Она позвонила, с явной, хреново скрываемой дрожью (от волнения?) в голосе, попросила приехать. Какого хрена? Объяснить не потрудилась. Автоматически ответил согласием (а че еще делать?) и нажал на "отбой". Отмахнулся. И растворился в обычном, привычном для него рабочем графике: проекты, контракты, контакты и несколько встреч на носу. Джессамин? Некогда. Незачем. Помимо всего прочего, перечисленного чуть выше, День Рождения его ассистентки. Почти торжественно вручила приглашение на сабантуй (шабаш?) еще несколько недель назад, выбила клятвенное (с рукой, положенной на гулко бьющееся в районе грудной клетки сердце): приду и только тогда, довольная своей очередной победой, горделиво скрылась из виду, за пределами его кабинета. Женщины. Маркус вдохнул-выдохнул, подцепил пальцами тугой узел темно-синего с незамысловатым узором галстука, оттянул его и с головой ушел в работу. О шатенке и данном ей обещании приехать Хэйдс (кто бы мог подумать?) успешно забыл.
Совесть о себе никоим образом не напоминала, не действовала на нервы и вообще по ходу забила на него (как он в свое время на Боско). До определенного момента. Но об этом гораздо позже.

В один из моментов дверь отворилась.
— Готов? — в тишине вопрос прозвучал (ни больше, ни меньше) громогласно. Хэйдс даже не разу понял, чего от него хочет Индия — та самая ассистентка-именинница, остановившаяся на пороге. Чуть позже дошло, цель её визита стала предельно ясной, прозрачной. Благодаря приглашению, случайно (что под вопросом) оказавшемуся аккурат перед его носом. Мысленно Маркус уже успел хорошенько стукнуть себя ладонью по лбу, помянуть не самым лестным словцом свою хроническую забывчивость. Черт. День Рождения. Мужчина широко улыбнулся, как ни в чем не бывало, закрыл свой ноутбук и, поднявшись с насиженного, теплого, мягкого кресла, покинул рабочее место, подрулил к Индии, нагло нарушив её честно заслуженные двадцать сантиметров личного пространства, за талию притянул к себе.
— Всегда готов, погнали, — до ресторана, что в десяти километрах от офиса, добирались на автомобиле Маркуса. Догадывался, что после банкета придется оставить крошку на парковке у ресторана, но перспектива добираться до пункта назначения на такси или общественном транспорте ничуть не прельщала. Со временным расставанием придется смириться ради комфорта в данный момент времени.

Отгуляли шумно, весело и отнюдь не пафосно. Выплыть из ресторана Хэйдсу удалось ближе к одиннадцати, если верить показателям, отображенным большими цифрами на дисплее смартфона. Выплыть удалось и выплыть, естественно, не в самом трезвом состоянии. Во избежание аварий и прочих не самых радужных последствий, пришлось вызывать такси, потом черт знает сколько ждать, пока оно доковыляет и подберет несчастного-загулявшего, а потом еще с час-полтора тормошиться на заднем сидении в ожидании божественного момента, когда тачка, наконец, остановится у его дома. Чем только думал, когда опустошал очередной стакан виски?
Время тянулось бесконечно, но момент истины всё-таки наступает. Приехали.
Хэйдс достает из кармана пару сотенных купюр (сдачи не надо) и, выудив из всё того же кармана ключ о двери, почти уверенными направляется к дому. Состояние — самое то, чтобы тупо плюхнуться мордой в подушку и заснуть до утра. Но не тут-то было. Самое время проснуться совести. Подкрасться к Маркусу со спины на когтистых лапах. Проснуться как раз в тот момент, когда в поле зрения окажется до одури знакомый силуэт. Боско. Мозг, полностью погруженный (если не затонувший) в алкоголь, соображает туго, однако, всё же вспоминает момент, когда раздается телефонный звонок, когда Хэйдс произносит банальное "ок" в ответ на её просьбу приехать (скорее) и когда обещание перечеркивается под давлением внешних факторов.
И жизнь продолжается. Но дальше-то что?
Маркус здорово так прокашлялся, на ходу кинул ключ обратно в карман и в несколько шагов преодолел расстояние, прежде разделявшее его и Джессамин. Вины за собой не чувствовал. Только совесть покалывала, напоминала о том, что не подохла еще с концами.  А жаль.
— Привет, — будет единственным, произнесенным сегодня им, словом. Он не спросит, какого хрена она здесь забыла в час ночи, не станет отвозить-проводить её до дома, в очередной раз выслушает, какая он эгоистичная тварь, кретин или скотина (пусть Боско сама определяется) и смоется в дом. В свою прелесть... в свою крепость, sorry. Можно же, да? 

Отредактировано Marcus J. Hades (2015-10-10 09:12:07)

+1

4

В моменты отчаяния каждый из нас пытается найти спокойствия, утешения в тех людях, которые на это не способны. Не потому что человек по свой сущности так плох, просто мы для него не так важны, чтобы на мгновение забыть о каких-то своих делах и просто оказаться рядом.Большего ведь от тебя не требуется, верно?
Но и это оказывается непосильной задачей, когда людям на тебя похрен. Остатки гордости и самолюбия? Пожалуй я о них забыла, когда прождав полтора часа поехала к его дому сама. Ехали со скоростью черепахи, потому что периодически теряла много времени на слезы/сопли/слюни и все прочее, чему была так подвержена в момент душевной боли. Его дом, дверь конечно закрыта. Сесть возле двери? Идея тупая, но я это делаю. Опускаюсь перед дверью, что закрыта на ключ, и сижу. Холодно, но наплевать. Тихо, никаких признаков жизни поблизости нет. Сколько я сидела? Не знаю. А главное какую я преследовала цель? Кто он мне? Никто. Но почему-то побежала именно к нему.
Холодный ночной воздух проветривает мою голову и гораздо быстрее сушит слезы, которые высыхают на моих щеках. Я далека от той кого он трахнул в придорожном мотеле, наверное из-за распухших век, желудка, который приклеился к спине, черных синяков под глазами. Время идет, а мысли которые живут в моей голове сейчас далеки от светлых и безоблачных. У меня попросту не остается не на что сил. Я не хочу ничего. Была бы возможность я бы осталась тут сидеть навсегда. Но глаза замечают шевеление, и такси подъезжает к дому. Мои ладони, совсем холодные, что сжимали смартфон все это время внезапно начинают трястись ещё сильнее, когда я пытаюсь встать на ноги, что слушаются от усталости, переутомления и подавленности как никогда с трудом. Хэйдс показывается из салона машины. Покачивается, и выглядит довольно расслабленно и умиротворенным, до тех пор, пока не натыкается взглядом на меня. Напрягается, он не знаю, а взгляд так точно. А после на его лице, даже издалека могу рассмотреть то, что зажгло бы над головой лампочку. Да, я ему звонила. Такси отъезжает а он подходит ближе. Но эти несколько шагов, что он делает кажется, что поставлены в режим замедленной съемки. Жестоко? Да. Больно? Достаточно, чтобы я в очередной раз поморщилась от кома в горле, что не дает мне свободно вздохнуть. Его «привет», как пощечина по лицу, гордости, остаткам самолюбия, самообладания. Пощечина, которая отправляет меня в накаут и, к сожалению, после неё я уже не встану на свои трясущиеся ноги. Кричать и переходить на личности? А надо ли? Остаться для него очередной истеричной идиоткой, ожидания которой он обманул? Нет, я не буду. Мне нужно было от него гораздо меньше, чем любой из них, но он не захотел пожертвовать даже этим. Готов к моей истерики? Я уже на это не способна. Если человека и можно убить так, чтобы он продолжал дышать и задыхаться, то аплодисменты, господа, вы это сделали.
- Извини, что я без приглашения, я подумала, что может что-то случилось, раз ты не приехал, - извини, «привет» уже ты от меня слышал несколько ранее, - хорошо прошел вечер? – обнимаю свои плечи руками. Можешь не отвечать, все написано на твой самодовольной и умиротворенной физиономии. Криков не будет, претензий и скандалов тоже. Мой голос скорее едва ли можно расслышать, потому что вся боль которая до этого была рассредоточена по разным моим конечностям, сейчас одолела горло и сжала их своими щупальцами.
- Впрочем, уверена, что у тебя все хорошо, не только вечер, - киваю последним словам и сглатываю. Отвожу взгляд от его лица и тихонько продолжаю, - я не знаю почему приехала, извини, просто не хотела оставаться одна, - пожимаю плечами, вроде как извиняясь, что так навязчиво себя веду. Он не моя нянька и ничего не должен мне, а то что я придумала у себя в бошке, мне никто ничего не говорил и не обещал, - мне было тяжело, я вовсе не собираюсь тебя преследовать, - усмехаюсь, но мне кажется, что это отнимает у меня больше сил, что все, что было произнесено мной до этого. Выгляжу идиоткой. Хотя это сейчас меня волнует меньше. Я здесь лишняя, мои глаза устремлены на него, но сейчас я их беспомощно отвожу в сторону и сглатываю очередной комок слез.
- Прости меня, я больше тебя не побеспокою, - пожимаю плечами и понимаю, что сбежать будет самым верным решением. Спокойно ухожу к машине, потому что и ноги особо меня никуда не несут. Помогает только ветер, который без стеснения подталкивает мое несчастное тело в сторону. Мы оба все понимаем, ну или я понимаю так как вижу, - доброй ночи, - бросаю я напоследок уже подходя к машине и садясь за её руль. Утираю лицо ледяными пальцами. Веки болят, опухли. Губы сухие, но спасибо остаткам чего-то адекватного внутри, что не дало мне перед ним опозориться окончательно. А сейчас мне нужно просто завести машину и уехать, но это получается с трудом, потому что не могу попасть сразу в зажигание. Приеду домой и тихо поору в подушку, зато на мне не будет той самой тяжелой тени позора, которая легла бы на меня неподъемным грузом. Кстати, завтра рабочий день? Я не приду, хотя мои отгулы кажется уже закончились. Мне все равно, надеюсь уволит меня и сообщит по электронной почте. Так будет проще, так мне будет легче.

+1

5

Так и стоял перед ней, как в землю вкопанный, не говоря ни слова. Сначала прислушивался к себе самому, пытаясь почувствовать хотя бы один ощутимый укол совести. И не слышал. Потом сосредотачиваясь на словах Боско. Она не предъявляла претензий, не величала козлом, идиотом, кретином и прочими лестными производными, не сыпала бесконечным числом обвинений. Буднично поинтересовалась, как провел время и сама же удостоила себя ответом на поставленный ею же вопрос. Извинилась за вторжение. Не один раз. Трижды. Не надоело? Причину объяснила легко и просто. Одним предложением. Не хотела оставаться одна. Не собиралась преследовать. Пообещала отныне больше не беспокоить. Все вопросы, которые пытался вставить между её паузами (никому не нужные пять копеек), сочла риторическими. Маркус выслушал. Сделал выводы. Совесть всё еще молчала. Не колола в причинные места, не называла последней тварью, хотя стоило бы. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять: что-то произошло. Что-то, что надломило её. Если не разорвало в клочья и безвозвратно. Только вот что? Джессамин не поделилась. Закрыла свой секрет на замок и отправила в дальний ящик, до которого ты, Хэйдс, хрена с два дотянешься. Потому что за один чертов день успел достаточно упасть в её глазах. Достаточно, чтобы попасть в черный список. А ведь всё так хорошо начиналось. Многообещающе. Впрочем, какая разница? Желаемое получено. Цель достигнута. Что еще надо? Ничего.
— Спокойной ночи. — произносит в спину, видит, как скрывается в салоне автомобиля. Он не дожидается, пока она заведет машину. Тем более — пока скроется за поворотом. Мысленно махнув рукой, поворачивается спиной к Боско и направляется к дому. Разговор окончен. Несколько поворотов ключом в замке, чтобы попасть внутрь. Оставит в прихожей обувь. И уснет  на диване в гостиной, едва успев скинуть с себя пиджак.

► 16 сентября
Утром шестнадцатого сентября совесть (нежданно-негаданно и вообще черт знает зачем) всё же подала первые признаки жизни. Очнулась, протерла наглые зеленые глаза (потому что у его совести они именно зеленые) и принялась орудовать иголкой как никогда профессионально. Проснулся в мятом, будто вынутом из задницы, костюме, потянулся, кинул взгляд на наручные часы, которые тоже не снял вчера и понял, что на работу он опоздал.  Безбожно опоздал. Первым делом потянулся за телефоном с целью узнать у фин. директора, изволила ли Боско сегодня явиться на работу. Позвонил, убедился в своих догадках — так и не соизволила. О причине игнорирования своих служебных обязанностей никого не уведомила. Свое непосредственное начальство в том числе, что для нее странно. Планы на день насущный образовались в полусонном мозгу мгновенно. И так же мгновенно он приступил к их осуществлению.
За полчаса привел себя в относительный (потому что за столь короткое время в полный не получилось бы) порядок, закинул в карман сотовый, ключ от машины, закрыл дом на все возможные замки и отправился к Боско. Гнать её паршивой метлой или, что еще комичнее, закидывать на плечо и везти с собой на работу Хэйдс не собирался. Узнает, какого черта она добивается. Увольнения? Сделает ей подарок. Подпишет написанное ею под его чутким присмотром заявление сразу. На выезде. Внимания? Его без того добилась же предостаточно. Черт-те что.
До многоэтажки, в которой проживает Боско, добрался быстро. По памяти. Дорогу, ведущую к её дому, запомнил еще тогда. В злосчастный вечер их первой (не смотря на общее место работы) встречи. Все попытки забыть проваливались с невыносимо громким треском. Преодолев расстояние от лифта и до её квартиры, нажал на звонок. В данный момент на языке вертелся только один вопрос. Его Маркус и задаст открывшей ему дверь (видимо, зря; судя по выражению её лица) девчонке.
— Какого х... — запнулся, притворился культурной тварью, — ..черта ты творишь? — без приглашения вошел внутрь, в следующий же момент оборачиваясь лицом к девушке, дабы иметь возможность наблюдать за сменой эмоций, — Что, мать твою, происходит? Опухшие глаза, мешки под ними же и полное отсутствие даже намека на какой-никакой make-up на её лице.
Да уж, Хэйдс. Ты точно многое упустил из виду.

Отредактировано Marcus J. Hades (2015-10-27 17:02:15)

+1

6

Кто-то смотрит снизу вверх, а кто-то сверху вниз,
Кто-то сидит на троне, а кто-то падает вниз.

Последние часы моей жизни прошли примерно так: в режиме раненого тюленя я перемещалась по квартире из одного угла в другой. Лежать - не лежалось, сидеть – не сиделось, чай – не пился, есть – не елось. Ощущение полной неприкаянности одолело меня до мозга костей. Мне было не по себе, и впервые жизни я понимала, что мне некуда пойти. Моей спасательной жилеткой был отец, которого не стало. На мгновение я подумала, что могу побыть немного рядом с мужчиной, который просто сильнее меня и сможет меня приободрить. Чуть-чуть. Мне было порой необходимо, чтобы меня кто-то встряхнул, как тряпичную куклу и привел в чувства, потому что я подвержена тому, чтобы окунаться в свои горести и страдания глубже, чем стоило бы. Но пока я снова облокотилась на угол перед входом в ванную и таращусь в противоположную стену. Скорбь всего мира и вселенская печаль, как нельзя кстати легли тенью на мое лицо. Звонок, что раздается в дверь, заставляет меня встрепенуться. Который час? Трогаю ладонью чуть влажные волосы и понимаю, что больше трех часов с того момента как я сходила в душ точно не прошло. Но не важно. Стоя не так далеко от двери распахиваю её практически моментально. Взгляд впивается в знакомое за порогом лицо, а бровь скептично строит из себя неприступную дугу.
Его вопрос раздается как гром посреди ясного неба, а точнее даже просто окатывает меня, словно ледяной водой с ног до головы, потому что в квартире была идеальная тишина, нарушаемая последние часы только тиканием часов и тихим гулом холодильника, который всеми способами пытался сохранить свежесть нетронутых в нем продуктов.
- Ради Бога, тише, - передергиваю плечами от его требовательного тона. Не имею понятия, какого хрена его задница делает в моей квартире, но я не против. Закрываю дверь и облокачиваюсь на неё спиной.
- У меня умер отец, вчера были похороны, - без предварительных речей - «о Хулио, я приехала к тебе вчера вечером, чтобы сообщить ужасную новость» - с места в карьер рубанула я, так как есть. Горло сжала судорога, но я её поборола, и удержала накатившие слезы в глазах. На мгновение прикрыла веки и попыталась проговорить:
- Зачем… – но судорога подвела меня и не дала промолвить ни слова. Пришлось откашляться, - зачем ты приехал? Если дело в том, что я не вышла на работу – вычти из моей зарплаты, сделай выговор или разорви с неблагонадежным сотрудником трудовые отношения, - фыркаю на него, хотя выглядит это так, как будто котенок чихнул. Боже мой, какая я жалкая закатываю от этой мысли глаза и прохожу мимо Маркуса в спальню. Останавливаюсь возле столика, где стоит фотография с мероприятия пол года назад, в честь десятилетия одного из глянцевых журналов. Брайан Боско стоит в черном смокинге, подаренном мною серо-голубом галстуке и бокалом шампанского; я стою возле него в длинном платье ягодного цвета. Мы улыбаемся. В тот вечер он договорился о каком-то очень выгодном контракте. После мероприятия мы отпраздновали в ресторане это событие в его бизнесе. А сейчас все это богатство упало на мои плечи. Я уже хозяйка его компании. Завещание огласили, как только факт смерти отца был подтвержден свидетельством о смерти. Отец оставил меня одну бороться с тем, к чему я никогда не была готова. С тем, что способно меня или сделать сильнее или надломить. И я не знаю, готова ли я к таким испытаниям, но меня никто не спрашивал.
Слышу шаги за спиной, он подошел чуть ближе.
- Мы были очень близки с отцом. Его не стало, и я осталась совсем одна, мне даже толком пойти некуда, - пожимаю плечами, как будто оправдываясь за то, что произошло, хотя я в этом вовсе не виновата. К тому же у меня есть еще мать и сестра, но отношения с ними странные, опорой был отец, он же был моим теплым крылом,  - мне так тяжело, прости меня, - почему извиняюсь? Не знаю, наверное, потому что и вчера, и сегодня мое поведение лишено какой-то логики. Я похожа на идиотку, и ничего не могу с этим сделать. Слезы больше не могут оставаться на одном месте и снова эти предатели овладевают моими щеками, которые я скоро протру до дыр этими салфетками. Нос уже болит, а глаза как будто накачали гелем. Закусываю до боли губу, но это помогает лишь перестать всхлипывать. Смахиваю слезы и выдыхаю. Надо отвлечься, просто отвлечься, и станет на какое-то время легче.
- Пойдем, я сделаю чай, или, если захочешь, налью чего-нибудь покрепче, - стараясь не показывать своего жалкого хнычущего лица, ухожу на кухню. Справиться с чайником сразу не удается, руки ходят ходуном, но все же набираю воду и тыкаю на кнопку. Облокачиваюсь на один из кухонных ящиков бедрами и поворачиваю голову к окну. Который раз зависаю, стоя на одном месте и не в силах шевельнуться. Что со мной происходит?
   

Горечь и обиды тогда терзали меня,
Но я упорно допью их в бокале вина
.

+1

7

Shouldn't try to fix it if it keeps getting better,
Just let it go, forget it for ever and ever and ever
Don't ever resent a letter inside a single word written,
A little change can play lanes with the right vision.
_________________________________
The Neighbourhood – Let It Go

Её отец умер.
— Че? — сказать, что он был удивлен — ничего не сказать. Мужчина прищурился, смерил Боско недоверчивым взглядом. Её отец умер. Вчера был похорон. Тогда какого лешего вчерашним вечером, вместо того, чтобы проводить время с родней, она куковала под его домом? Решила разделить с ним свое горе? Искала в нем поддержки? Опоры? Помощи? Увы, обратилась не по адресу. Стоило подобрать на эту роль куда более удачного актера. Другого актера. — Мне жаль. Прими мои соболезнования, — произносит он, не сводя с нее глаз. Измотанная, уставшая. Сейчас ей следовало бы отлеживаться в кровати, накрывшись теплым одеялом по самую макушку, а не расхаживать по квартире, как ни в чем не бывало. Она интересуется, какого хрена он здесь забыл (не дословно, перефразировано, хотя что-то подобное девчонка вполне могла выдать), проходит мимо в одну из комнат. И Хэйдс следует за ней, вместо того, чтобы при первой же возможности попятиться к двери, оставив её одну со своими мыслями, догадками, чувствами. Один на один с её демонами. Следует за ней, на ходу объясняя, в чем, собственно, состоит цель его визита.
— Узнать, какого черта.. — взгляд останавливается на одном из многочисленных фото в грузной раме, — ...с тобой творится. На фото она. Она и (путем не долгих логических размышлений) её отец. Лицо последнего кажется знакомым. Еще бы. Брайан Боско — владелец конкурирующей с Black Rose фирмы. И кто же сейчас является её законным владельцем? Джессамин? Или кто-то, кто не светился?.. Слишком много непонятных, размытых моментов, которые (да, сейчас, не смотря на её почти убитое морально-психологическое состояние) надо бы прояснить. Когда, если не сегодня? — И заявление твое подписать заодно. Если всё и впрямь так хреново, — Маркус пожимает плечами, молча принимает (в который раз) её извинения за вчера, сегодня и наперед, наверное. Хватит, мол, наизвинялась уже. В то время, как извиняться (опять же, наверное) должен он. За вчера, сегодня и наперед, да? Но он этого не делает.
— Почему ты одна? — механизм запущен. Нужный вопрос прозвучал, а следом за ним еще один. Уточняющий. — Как же братья, сестры? В подобных жизненных ситуациях обычно все резко вспоминают о семейных ценностях. — И позволяющий разузнать куда больше нужных деталей. Тем временем глаза у нее на мокром месте. Еще секунда и Боско разольется слезами. Зальет к чертовой матери соседей снизу и, если не повезет, дотянется до соседей сверху. Он раздраженно потирает пальцами переносицу. Талантом утешать плачущих красавиц с детства был обделен. Не умел быть подушкой-плечом для слез, ровно как и тем, кто разразился бы слезами вместе с жертвой обстоятельств, поддержав её во всех нынешних и заодно дальнейших начинаниях. При виде слез его моментально сковывал паралич и всё, о чем он мог думать в подобные моменты, так это о том, как бы быстрее смыться с места событий, оставив плачущую наедине с самой собой. Однако, трезво оценивая ситуацию, понимал, что оставить её одну было бы фатальной (и по ходу финальной) ошибкой.
— Прекращай, — протянул он, присаживаясь на стул в столовой. Естественно, по умолчанию, без приглашения. Взгляд вперил в потолок. Куда угодно, только не на нее, — Слезами отцу не поможешь. И оттуда не вытянешь. Держи себя в руках,постарайся держаться. Однако, долго сидеть на пятой точке ровно не смог. Видя её состояние, заставил Боско приземлиться на место, где ранее восседал он сам. Взял инициативу в свои руки. Приготовить чай — нефиг делать. Знать бы только, на каких полочках, в каких ящиках находится всё необходимое. Не важно. Не проблема. Найдет.
— Для чего покрепче я за рулем, увы, — он пожимает плечами, открывает деревянную дверцу, за которой скрываются крупы, овсянки и прочая диетическая хрень, от которой она, как и многие другие, сидящие на диетах, фанатеет. В следующую попытку повезло больше. В этот раз наткнулся на полку с многочисленными, разноцветными и разноформными чашками. Одну для Несмеяны, другую для себя. Поставил на столешницу, до востребования. Сахар и чай нашел еще через попытку-две и возрадовался тому бесспорному факту, что всё нужное наконец найдено, — сколько ложек сахара? — пакетик, заполненный засушенными чайными листьями-лепестками погружается в чашки, следом за ним туда же приземляется несколько ложек сахара. Чайник издает противный пищащий звук, оповещая, что вода в нем доведена до кипения. Пакетик чая тонет в горячей воде, сахар растворяется в ней же. Мгновенно.
— Держи, — ставит лиловую чашку с ароматным, горячим напитком перед ней, сам смело приземляется рядом с Джессамин, — Хрен с ней, с работой. Тебе бы отлежаться по-хорошему.

Отредактировано Marcus J. Hades (2015-11-20 16:44:07)

+1

8

- Не имею понятия, сестра сбежала и залетела, а мать скоро скатится с катушек от того, что произошло, - как ни странно жестко произношу я, потому что отношения с семьей были больной темой. У нас не ладилось. Отец был для меня и поддержкой и опорой, а все остальные оставляли желать лучше и в своем отношении ко мне и вообще…короче семьи не получилось. Люди, которые периодически мелькали на семейных фото, на деле были исчадиями ада. Каждый квалифицировалась на своем, чтобы в общий котел добавить немного яда, корня мандрагоры, щепотку соли, и все это взболтать, но не смешивать, - наверное, в других семьях и вспоминают, - ухмылка, потому что это правда. Все будут переживать, но делать это все по-своему. Никому нет дела до других. Соберемся, когда начнут читать завещание…надеюсь, что я там не упомянута ни в одном пункте, хотя, адвокат отца уже намекнул мне, что скоро на мои плечи упадет огромный груз ответственности. И я понимала что это, но всеми способами хотела отсрочить вступление в права наследства, потому что я не готова к этому…или готова? Да хрен его знает.
Мысли отвлекают от переживаний и душевных страданий, а на лице появляется скорее отрешенное выражение лица. Рыдать не хочу, есть не хочу, спать не хочу, пить не хочу, жить тоже особо не хочется. Маркус начинает колдовать над чаем, но я за ним не наблюдаю. Сам разберется, если ему это нужно. Хотя я не замечала, чтобы вчера он проявлял огромное рвение по отношению ко мне.
- Маркус, я уже достаточно поплакала, - подтягиваю ноги к себе, и обнимаю их руками, прижимая колени к груди. Пофиг, что так за столом не сидят, и все правила этикета сейчас содрогаются в немом бешенстве при виде меня, - мне просто надо свыкнуться с этой мыслью и прийти в себя, вот и все, - стараюсь быть как можно более спокойной, потому что понимаю, что сейчас мне предстоит переступить через некий рубеж в своей жизни. Внутри самой себя. Мне предстоит поменять свою жизнь, поменять устои, стиль, стать самостоятельнее; научиться постоять за себя и свою точку зрения. Мне придется сражаться за себя самой, потому что мой отец ушел в другой мир, а здесь я осталась одна. Совсем одна. И я не была до конца уверена в тех людях, которые меня окружают, которые находятся рядом со мной. Я знала только то что не могу им доверять до конца…и все.
Ставит передо мной кружку и мне кажется, что я вздрагиваю от того, что это происходит практически перед моим носом.
- Спасибо, - пододвигаю чашку ближе к себе, и делаю маленький глоточек. Не пью сладкий чай, но сейчас, наверное, только он и может мне помочь, привести в чувства. Садится рядом, и я спокойно смотрю на него. Ни сил, ни настроения, ни желания что-то делать. Рада ли я что он приехал? Не знаю, не понимаю его и как мне расценивать этот всплеск внезапной заботы? И ежу ясно, что с Хэйдсом не может быть все так просто, как с другими. С ними все сложно, потому что он сам слишком сильно замороченный ребус. Но сейчас он сидит здесь, в моей квартире, и смотрит на меня, наливает чай, ведет диалог, который я не особо в силах поддержать. Приятна ли мне забота? Да. Но мне становится скорее страшно от такого проявления нежности чем способность испытать нечто другое.
- Ты вовсе не должен мне делать никаких поблажек, - подпираю голову рукой и смотрю на Маркуса, - но мне приятна твоя забота, даже если ты мне просто заварил чай, - как ни странно, но я улыбаюсь. Когда я произнесла это вслух, то на душе разлилось какое-то нездоровое тепло, когда мир казался таким серым и безнадежным. Как прошел тот вечер? Мы долго разговаривали о том, о чем обычно люди молчат, обсуждали совершенно неинтересные новости, делились тем, как мы живем. Я рассказала о своей семье, а он оказался неплохим собеседником, пока мы не объявили друг другу войну за последний кусок пиццы. И казалось бы, что это толчок для того, чтобы все наладилось, но порой мы даже не знаем, как ошибаемся в своих выводах или заключениях. На самом деле я стояла перед воротами, за которыми начинается огромная дорога, и смогу ли я её пройти…это вопрос, на который у меня не было ответа.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » чому так високо літаєш?