vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » начало большой дружбы


начало большой дружбы

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://funkyimg.com/i/234uL.gif http://funkyimg.com/i/234uM.gif
йохан и селин
5 августа 2015, поздний вечер; сакраменто

Отредактировано Johan Eklund (2015-09-30 09:34:05)

+1

2

Ходить с вывихнутым плечом не очень то приятно (или это не вывих? Йохан как-то особо не понял, что с ним), однако чувствовать себя дураком ещё хуже. Необходимость каждый день ходить до травмпункта, что бы умелые руки медсестер накладывали ему повязку, утомляла. Так что спустя два дня таких вот утренних прогулок до больницы, он решил, что все же было бы не плохо завязать "дружбу" с той самой соседкой, что так дружелюбно с ним обошлась в его первое знакомство с этим домом. Делайла была очень мила и даже смогла вполне недурно наложить повязку, правда на это ушло около получаса, но не важно - всяко это было быстрей, чем идти до больницы. В общем, все было вполне не плохо, если не считать эти небольшие неудобства с рукой.
Пару дней назад художник все же начал работу над заказом. Наконец-то! Звонок в Ванкувер помог привести художнику своё внутреннее волнение в относительное спокойствие, так что работа хоть и шла медленно (все же рука побаливала и приходилось пить обезболивающее), но главное что шла. Сейчас в его пустующей квартире кроме так называемой кухни и дивана с небольшим низким шкафом, стоял ещё и мольберт, этюдник и табуретка. На мольберте был закреплен огромный холст, и в общем то все было хорошо. Йохану было уютно здесь работать, хотя и приходилось прибегать к ухищрениям, что бы рука не сильно ныла. Но эффективней всего был отдых, поэтому художник отдыхал больше обычного, а работа в разы меньше, чем был должен. Это раздражало, но поделать ничего он не мог.
Тогда, после посещения врача, швед решил заглянуть в бар, где играла Селин. Но было ещё слишком рано, так что там он её не застал, однако решил, что обязательно зайдет к ней чуть позже. Вечер среды был именно тем самым "чуть позже", так как было как-то особенно грустно, хотелось посидеть где-нибудь в шумном месте и послушать музыку. Куда идти не было вопросом - он пойдет к Селин. Девушка ему понравилась, ему было с ней интересно и ещё художнику очень хотелось её нарисовать. Первое это желание возникло в тот самый момент, когда он впервые её увидел. Как жаль, что тогда это толком ему не удалось, но сегодня он имел в своём арсенале предложении для француженки, которое он непременно ей выскажет.
Йохан пришел поздно, как он понял музыканты отыгрывали последние песни, перед тем, как раскланяться перед публикой и покинуть сцену. Швед не был уверен, увидела ли его девушка, однако помахал её рукой, после чего занял все тот же столик (здесь было особенно хорошо видно сцену с музыкантами) и стал ждать. Вообще, он надеялся, что она его увидит и если у нее будет настроение - подойдет. Хотя швед осознавал, что возможно у неё полно дел и без него, но тем не менее сел и стал ждать. Заказал на этот раз не кофе, но коктейль - как ему казалось, алкоголь мог несколько успокоить ноющую руку, так как обезболивающее "удачно" кончилось. Вообще, Эклунд был уверен, что он слишком быстро выпил всю упаковку (сам того не заметив) и лучше притормозить, кабы ничего плохого не случилось. Нет, он не наркоман, но все же с таблетками лучше не шутить. Сегодня у него выходной, так что можно расслабиться.
Пока ему несли коктейль, Эклунд открыл своё молескин (тот самый, который подарил ему Эзра), в который раз пробежался глазами по размашистому почерку, не особенно вчитываясь в слова, просто наслаждаясь воспоминаниями, после чего открывает чистую страницу и начинает делает бездумные зарисовки. Вот в углу появился бармен, рядом к нему присоседилась старушка с небольшой рюмкой нетронутого алкоголя, чуть ниже появился профиль Селин и рядом с ней парочка музыкантов. Ему принесли заказ и парень сделал небольшой глоток. Прозвучали последние аккорды и в баре на какое-то время стало тихо, художник не сразу осознал это, а когда понял, что музыканты закончили свой рабочий день и зазвучала уже музыка из динамиков, Эклунд поднял глаза, но не увидел Селин за фортепиано. Вздохнул. Может она его не заметила? Или у неё другие планы? В любом случае ничего страшного, ему и так вполне не плохо, хотя хотелось поговорить именно с этой милой блондинкой и сделать её предложение, от которого просто невозможно отказаться. Это между прочим дословная цитата Рики, которую Йохан запомнил и периодически вспоминал каждый раз, когда находил свою новую "музу". Селин была очень близка к этому "званию", так что фраза вновь всплыла в памяти, а художник закрыл свой молескин и сделал ещё один глоток коктейля.

+2

3

http://38.media.tumblr.com/70168439b0a25bf863397747f894b784/tumblr_n4xcbucXOW1qlfbsho4_250.gif

I'll meet a new face,
One that can show me a trace of a change in me
And smother the shadow that I form
In a blanket of harmony.
--
scott matthews – piano song

В последнее время жизнь казалась огромной конфетой - большим подарком, который я каждый день открывала, срывая упаковку в нетерпении, словно с рождественского подарка, который я давно ждала. Каждый день – сюрприз. Каждый день – новые открытия, события и встречи. И этому нельзя было не радоваться. В кое-то веке я чувствовала, что она – жизнь – не проходит мимо, не утекает, словно вода сквозь пальцы, а именно идет плавным, ровным шагом. И идет со мною под руку. От мыслей об этом на губах тут же появлялась блаженная улыбка, и я, словно ребёнок, словно сумасшедшая дурнушка из самых трепетных, самых старых романов начинала радоваться каждый мелочи и принимать всё именно таким, какое оно есть, не ища изъянов или недочетов, усвоив, что, если что-то идет именно так, а никак иначе, то так и должно быть.
И сейчас, сидя поздним вечером в баре за фортепиано, я продолжала быть такой, пытаясь спрятать открытую, кажущуюся нелепой, улыбку за копной светлых волос. В будний день в столь поздний час в баре оставались лишь те, кто приходил сюда именно для того, чтобы послушать музыку. Казалось, что после захода солнца бар превращался в закрытый клуб любителей джаза, а посему большую часть посетителей сейчас составляли люди, которые бывали здесь уже не раз, которые запросто могут попросить сыграть что-то, зная, что им никогда не откажут. И я упивалась этой доброй, чарующей атмосферой, как могла, пытаясь вобрать в себя её всю или, хотя бы, как можно больше.
Но неожиданно из десятков лиц я выхватываю образ того, кого действительно ждала и была рада увидеть. Йохан. Честно признаться, я не ожидала, что он и правда придет, а поэтому сейчас была действительно рада его видеть. Увы, я не успела ни кивнуть, ни улыбнуться на его взмах рукой – тут же погрузилась в стройный ряд клавиш, с новым усердием принявшись перебирать по ним, вспомнив, что сейчас фортепианное соло – момент, к которому я должна подойти со всем знанием дела, а главное – продемонстрировать его.
Последние ноты растаяли в воздухе, и я шумно выдохнула, спускаясь с невысокой сцены.  Воздух казался жарким, но так бывало каждый раз, стоило закончить играть, будто внутри ещё теплилась эта сила музыки, она билась, вырываясь наружу и, тем самым, согревая нутро. Я подхожу к барной стойке, где меня уже ждет чашка ароматного травяного  чая, от которого тонкой струйкой идет пар, поднимаясь всё выше и выше. Кивнув в знак благодарности бармену, я забрала горячую чашку и, держа её крепко двумя руками, направилась к столику, за которым сидел Йохан, надеясь, что не помешаю ему. В конце концов, я должна была хотя бы поздороваться. Кажется, он был слишком погружен в собственные размышления или просто не видел, что я подходила к нему. Я на секунду задумалась: стоит ли вообще привлекать его внимание, может, он пришел сюда просто расслабиться после тяжелого дня, а я лишь начну донимать его ненужными разговорами.  Сосредоточившись на мысли об этом, я совершенно не заметила, как на автомате подошла к столику, за которым он сидел и, совершенно не смотря под ноги, врезалась во второй стул, стоявший прямо напротив молодого человека. Это маленькое столкновение произвело настолько много шума, что я тут же воскликнула:
-Оh! Mon Dieu! –Ей-богу, словно слон в посудной лавке, если не хуже. Неповоротлива, неаккуратна, да и ору похоже. И, как на зло, в песне, игравшей в этот момент в баре, шел второй проигрыш – легкий, плавный и приглушенный, а посему и звук грохочущего стула было нечем заглушить и, кажется, его слышала добрая половина посетителей бара, которая не упустила возможности обернуться и посмотреть, что же случилось. Я рефлекторно сжалась, даже не пытаясь сделать вид, что это не я, будто заверяя своим видом, что да, я так и фортепиано однажды снесу. Но, в конце концов, не они сейчас меня  волновали, поэтому я никак не отреагировала на десятки пар внимательных глаз и дождалась, пока те сфокусируются на чем-то другом.  Наконец, я смотрю на Йохана, виновато улыбнувшись.  –Прости, я не хотела помешать тебе. –Опускаю взгляд  на чашку чая, которую крепко держала в руках, удивительно, но я ни капли не пролила. Чувствую, как пальцы начинает покалывать от жара  травяного напитка. –Я присяду? Ты не против? –И вот, на губах снова улыбка, открытая всему миру, будто я жду какого-то чуда, будто никаких проблем и вовсе не было, а жизнь моментально стала светлой, яркой и понятной. Вот, что способны делать неожиданно приятные встречи. –Как ты? – Я тут же останавливаю себя мысленно. Слишком много вопросов, сейчас ещё сбежит от меня или вообще пожалеет, что пришел. Знать бы ещё, что из этого хуже. От этих мыслей я совершенно непроизвольно сдвинула брови и уставилась на гладкую поверхность стола. Но выдерживаю так недолго. Во мне буквально бурлит желание узнать, как он, всё ли у него хорошо, как проходят его дни в Сакраменто. Наверно, виной тому был наш первый разговор – слишком глубокий, слишком личный. И от этого сейчас не было этих нелепых границ, сковывающих общение едва знакомых людей, либо они просто стирались или не были так заметны. –Как тебе город? Успел где-то побывать, обвыкнуться? –Я осеклась и подняла на молодого человека серьезный взгляд.  –Прости, наверно, я просто очень рада, что ты заглянул.

Отредактировано Céline Anderson (2015-10-02 12:40:29)

+2

4

Пока он ждал Селин, ну или как вариант просто сидел и хорошо проводил время, Йохан успел отвлечься на забавную парочку, сидящую через два стола от него. Это была уже пара в возрасте и они о чем-то активно спорили - женщина что-то тихо тараторила и то и дело взмахивала руками, мужчина лишь изредко кивал или мотал головой, периодически хмурясь. хотя может это и не ссора вовсе? В любом случае Йохану стало интересно, чем все это кончится, правда осуществить это у него не получилось. Его отвлек неожиданно громкий шум прямо рядом с ним. Так что художник, та самая парочка, да и ещё пожалуй добрая половина посетителей повернулись на шум. Прямо рядом со столом шведа стояла Селин и это именно она произвела столько шума. Йохан сдержанно улыбнулся и кивнул, то ли в знак приветствия, то ли говоря - "Все в порядке". Окружающие потеряли к ним интерес так же быстро, как он и появился, а вот парень напротив указал девушке на стул напротив, предлагая сесть.
- Нет-нет, ты не помешала! - Молодой человек улыбается шире и отрицательно мотает головой, - Я ждал тебя, садись конечно. - Он и правда очень рад видеть её, даже причин не знает для этой радости - просто Селин ему нравится и ему хочется продолжить с ней общение. Тот вечер был полезным и продуктивным, да он не был гладким и вообще, если думать о нем сейчас, то шведу становилось не по себе от всего, что было сказано. Он вообще не имеет привычки делиться тем, что у него на душе, с первым встречным. Так что и с Селин он по этому правилу ничем делиться не должен был. Хотя если честно, он сказал не так уж и много, зато она сказала много - Йохан по какой-то причине напротив любил открытых людей, при этом сам стараясь прятаться за парочкой дверей. Но что бы там ни было, девушка приглянулась ему не только из-за своей чуткости и желанием помочь, скорее всего тут было все вместе - внешность, характер, те её слова и просто обстановка в баре. Все вместе на столько приглянулось художнику, что он с радостью вернулся сюда.
- Все хорошо, - Йохан не лукавит, у него и правда все хорошо, ну а небольшая проблема с рукой вообще мелочи жизни и скоро все пройдет. Художник замолкает на пару минут, с улыбкой наблюдая за девушкой, то и дело крутит почти пустой стакан, но как-то не спешит спрашивать или говорить что-то ещё. Селин смотрит прямо в стол, и это кажется очень милым и забавным.
- О! Все отлично. Немного непривычно - слишком жарко - но вообще мне нравится. - Разговор хоть и не был с виду особенно интересным или информативным, он однако был очень легким. Йохану было легко говорить с девушкой и делиться той алой толикой информации о себе, которой он был готов делиться, было очень естественно. - На самом деле я искал тебя, так что ты меня прости - устала после рабочего дня, а тут и я ещё. В любом случае у меня к тебе... предложение, да, предложение. - Он чуть замялся, но решил что все же стоит перейти к тому самому интересному, ради чего он сюда пришел. Но прежде чем сделать это, Йохан задумчиво посмотрел на чашку чая у девушки в руках. - Давай я тебя чем-нибудь угощу? Я настаиваю, - со смешком сказал как отрезал. Так что когда подошла официантка, швед заказал себе чашку кофе - чтобы голова была чуть больше ясной, на сколько это возможно - и заказ Селин.
- Ты очень хорошо играла сегодня, - разговор начинает издалека, но ему и правда очень понравилось как девушка играет на фортепиано. Это вообще казалось ему таким трудным и недостижимым, когда люди из ничего делают создают такие прекрасные звуки и мелодии. Йохан никогда не хотел научиться играть на каким-либо инструменте, но с завистью всегда восхищался теми, кто умеет. Так что девушка была для него в каким-то смысле предметом восхищения. Между чем заказ принесли и швед сделал первый глоток из своей чашки, после чего перешел на ту тему, которая его волновала, - Помнишь, я рисовал тебя в нашу первую встречу? - Вполне себе риторический вопрос, не требующий ответа, так что швед продолжал, - Можно я тебя ещё нарисую? если ты конечно не будешь против или если у тебя есть время? Что-то более серьёзное, я был бы не против написать тебя масло. - Он было замолчал, давая девушке возможность ответить согласием или же отказом, но прежде чем она ответила, художник решил ещё добавить, - О конечно, я отдам тебе итоговый портрет, если ты захочешь. - После этого он решил все же помолчать и дать Селин ответить, на лице его появилась глуповатая полуулыбка и швед предпочел её спрятать за чашкой кофе, зная на сколько глупомо она выглядит со стороны.

+2

5

Это странно, но уже не единожды проверено на практике, что мы встречаемся с необходимыми нам людьми в определенный период времени - именно тогда, когда они больше всего нужны. Они, а не кто-то другой. Невероятная случайность, в которую было тяжело поверить, но которая, наверняка, случается с каждым чуть ли не ежедневно. И вот сейчас я смотрю на Йохана и, в который раз, убеждаюсь в этом. Ведь сейчас он – едва знакомый человек, с бьющим и слепящим глаза душевным светом, с этой новизной разговоров, отсутствием длительного, а, может, даже тяжелого, совместного опыта, вносил в жизнь какую-то неуловимую легкость что-то давно забытое, но всегда желанное. И встретить его именно сегодня, после нагруженного эмоциями и впечатлениями дня, сжирающими заживо, - это,  вроде, и сущий пустяк, лишь случайность, но для меня, всё равно, невероятная удача жизни. Это какой-то совершенно невероятный закон притяжения, дарующий взаимовыгодное спасение от проблем, рутины, в общем, всех тех вещей, из которых поскорее хочется выбраться, от которых хочется сбежать.
Поэтому и разговаривать с ним было безумно легко и приятно. Даже о мелочах, которые начинали казаться важными и именно в эту самую минуту несли огромное значение. Я внимательно слушаю молодого человека с легкой полуулыбкой на губах, которая становится чуть шире, едва он говорит о жаре. Я тут же вспоминаю себя и свои первые дни в Сакраменто. Ведь это тоже было летом. Тогда стояла невыносимая жара, от которой негде было спрятаться, которая  испортила всё это ожидание типичной «американской мечты», пронизанной звоном парков аттракционов, наполненной шумом городских ярмарок, пропитанной ароматом сладкой ватой и жареных сосисок. Да, в то время я совершенно не понимала, куда переехала.
Но внезапно улыбка сменяется тенью серьезности и я, перестав смотреть прямо в стол, подняла глаза и неестественно низким голосом заверила его:
-Что ещё за глупости? Я, наоборот, рада видеть тебя здесь, так что, даже не начинай. –Ведь, каким бы тяжелым не был день, легкая и непринужденная беседа всегда лишь спасет ситуацию. Молодой человек тем временем продолжил говорить, а я стушевалась, тут же потеряв всю ту наигранную серьезность, которая ещё минуту назад легкой маской присутствовала на моем лице. –Ладно, заинтриговывать ты умеешь! – Наконец, произнесла я, чуть поджав губы, и коротко кивнув. Следующие его слова не могли не вызвать улыбку: сказал так, будто отказы вообще не принимаются, поэтому я даже и пытаться не стала, лишь попросила о малиновом варенье в дополнение к чаю, который, остывая, всё больше и больше начинал горчить, так что, лишняя сладость бы ему не помешала.
–Спасибо. Но уверена, что ты преувеличиваешь. – На его комментарий о моей игре я лишь отвожу взгляд, скромно улыбнувшись.  Будучи самокритиком, я уверена, что нет предела совершенству, как бы избита не была эта фраза, да и слишком уж я любила искать неточности в собственной игре. Однако, нельзя было не сказать, что  слова Йохана всё равно приятно удивили.  К тому времени, миловидная официантка, как раз принесла заказ, и передо мной оказалась стеклянная розетка варенья с миниатюрной ложкой в ней, которую я тут же отправила в рот, наслаждаясь приторно-сладким вкусом. Молодой человек вновь начал говорить, а я будто превратилась в само внимание. Он спрашивает о рисунке, а я лишь киваю, понимая, что явно не этот вопрос его так волновал, и слушаю дальше. На лице отразился неподдельный интерес, но когда молодой человек задал второй вопрос, я словно смутилась. Признаться честно, я была в полном замешательстве и даже не знала, как реагировать на его предложение, хотя бы потому, что это было неожиданно. Поэтому какое-то время я просто сидела с совершенно нелепой улыбкой и пялилась на Йохана,  то и дело, хлопая глазами. Наверняка, выглядело глупо, поэтому я тут же себя одернула, пытаясь принять нормальный вид и высунув миниатюрную ложку изо рта. Но, я как человек эмоциональный, чувства свои прятать не умею, а сейчас находилась в глубоких размышлениях, что тут же отразилось у меня на лице в виде слегка нахмуренного взгляда и сдвинутых бровей. Чуть поёрзав на стуле, будто пытаясь принять наиболее удобную позу, я, наконец, решила ответить хоть что-то, но вместо этого вылетело лишь случайное междометие, очертившее на губах идеально ровную букву «О».  Удивление прошло не сразу, а в голове вихрем пронеслась мысль о том, что я могла этим задеть молодого человека. Поэтому тут же, словно где-то внутри на переключатель нажали, я встрепенулась, откинув смятение.
-Ты серьезно? -На губах снова живая улыбка, которая из-за малой толики смущения никак не хотела лишаться чуть опущенных вниз уголков. –Конечно можно!

Отредактировано Céline Anderson (2015-10-02 15:49:29)

+2

6

Если откровенно, то Йохан не искал в лице Селин друга, он попросту хотел нарисовать её - девушка ему нравилась и художнику казалось, что она могла бы стать хорошей моделью для того, что бы изредка отвлекаться от своего заказа, не забывать как рисовать портреты и просто наслаждаться творчеством. Йохану до безумия нравилось рисовать женские портреты - в каждой девушке или женщине он мог найти что-то особенное, именно ту черту, которая отличает её от всех остальных, делает особенной и красивой. Эклунд видел это как никто другой лучше, был внимателен к каждой своей натурщице и в итоге получались действительно очень удачные и красивые вещи. А ещё ему удавалось писать свои портреты так, будто бы это ангел на холсте, а не обычная девушка. как то раз ему об этом сказал брат, оценивая портрет Ульрики, которая тогда была девушкой и музой Йохана пару лет назад. Правда те отношения было сложно назвать отношениями в прямом смысле этого слова, но после трех лет "сотрудничества" у художника выработался тот самый легкий и нежный стиль в рисовании женских портретов, который так нравился окружающим. Пожалуй это вообще единственный жанр в его творчестве, который носил именно светлый и легкий налет счастья и радости, в отличие от всех остальных его работ - как будто это рисует не один человек, а два совершенно разных, даже не знакомых друг с другом. Позже художник задумается об этом, а пока ему просто очень хочется нарисовать Селин - такую светлую, с путающимися золотыми волнами волос, с детским личиком и огромными добрыми глазами. Она была бы идеальна в роли его музы.
Вообще, пока его мысли то и дело касались этой темы - темы творчества и его планов на свободное время - он сам ненавязчиво наблюдал за девушкой, сидящей на против. Она казалась совсем молоденькой, он дал бы ей возраст не старше Эзры, правда на этом их похожесть для Йохана не закончилась. Неожиданно Селин подняла глаза, выглядела в этот момент она уже не так скромно, как прежде, так что швед даже не сразу понял, что произошло, когда девушка наигранно серьёзным тоном, чуть ли не отчитала его. Молодой человек засмеялся, явно не ожидавший такого поворота. Вообще, его всегда удивляло и смешило, как люди могут так внезапно становиться из веселых серьёзными или из счастливых грустными. Это вообще было недоступно для швед, настроения которого менялись очень плавно, переходя из одного в другое, но никогда не перескакивали из крайне противоположных. Видимо он попросту не был актером, а на мир смотрел как-то по особенному, с мягкостью и ненавязчивостью, предпочитая не вмешиваться. Сторонний наблюдатель никогда не сможет делать то, что сейчас сделала Селин или что так любит делать Эзра. Как же он по нему скучает. От этой мысли на лице появилась едва различимая грустная улыбка, последовавшая за смехом от слов девушки. И он продолжает говорить, после заказывает для неё варенье, а для себя самый крепкий и терпкий кофе и ждет того самого подходящего момента, когда сможет предложить нарисовать её.
Преувеличивает? Ему оставалось лишь пожать плечами и мотнуть головой - нет, не преувеличивает, да и вообще он в восторге, если честно. Хотя Йохан очень часто замечал за собой такую особенность, когда он реально преувеличивает - слишком вкусно, когда есть невозможно или очень интересно и познавательно, когда он это уже давно знает или ещё тысяча и один пример шведской вежливости, когда он говорит совсем не то, что думает - преувеличивает. но не в этот раз, швед правда в восторге от тех, кто умеет играть на музыкальных инструментах, хотя бы потому, что от части завидует им. Но возможно у Селин те же самые мысли на счет своей игры, какие у шведа относительно своей живописи - не достаточно хорошо и могло быть куда лучше. Спорить он не стал, может быть когда-нибудь потом.
Вместо этого он все же решился на то, ради чего сюда пришел. Предложение написать её. Вообще, чаще всего девушки не против - мужчин он не рисует как постановки, они кажутся ему не на столько выразительными и тем более прекрасными, в отличие от женской натуры - и чаще всего дают своё согласие, хотя и смущаются и не до конца понимают, что от них хотят. Кто-то даже бывает уверен в том, что это такой хитрый намек на нечто большее, от чего Йохан чаще всего издает разочарованный вздох, но и только. Нет, он просто хочет их нарисовать, считая красивыми и достойными этого. Как жаль, что не все понимают это именно в этом ключе. Как уж на это посмотрит Селин он и помыслить не мог, хотя была та самая светлая надежда, что правильно. Именно поэтому сейчас он пытался выглядеть до ужаса серьёзным и беспристрастным, однако делать это было невозможно. Девушка столь похожая на ребенка и вела себя соответственно, от чего на лице художника появилась глуповатая усмешка в ожидании ответа. Вообще, смешная эта Селин.
- О! Замечательно! - Он окончательно расслабился и сделал большой глоток кофе. Вообще, художник ожидал всего что угодно - от глупых вопросов, да крика "Я не такая!". Ну всякое ведь в жизни бывает. В любом случае того, чего он хотел, добиться удалось. Художник открывает последнюю страницу молескина, ту, которую умные дизайнеры сделали отрывающейся, вырвал этот лист и быстрым почерком написал следующее - номер телефона, своё имя и адрес, - Вот, звони в любое время, если будут какие-то вопросы. Если не против, мы можем начать уже завтра или послезавтра, если у тебя есть время, конечно. Вот это мой адрес, - поворачивает листок к девушке, пододвигая его к ней ближе, - в общем, скажи мне, когда тебе удобно.

+2

7

spencer brewer – which is yes
Делаю маленький глоток чая. Не из-за жажды, а, скорее, для того, чтобы чем-то себя занять, а из обычной чашки будто выстроить перед собой стену уверенности – просто крутить что-то в тонких пальцах, отвлекаться на что-то, прерываясь на короткие взгляды на Йохана. И, наконец, в разговоре чувствуется легкая толика неловкости. Не знаю, как он, по крайней мере, я её чувствовала, а от этого возвращалась детская неуверенность в себе в купе с неуклюжестью в движениях, какая-то необъяснимая наивность во взгляде, а ещё излишняя чувствительность к этому миру и всему происходящему в нем. Неожиданно замечаю, что чашка опустела и я уже несколько минут подношу её губам, скорее по инерции, понимаю, что она пустая, но всё равно продолжаю это делать – совершенно неосмысленное движение. Наконец, ставлю её на стол, поодаль от себя, чтобы рука снова к ней не потянулась, и снова обращаю всё своё внимание на Йохана, который уже писал что-то на листе бумаги. Не замечаю, как пристально наблюдаю за каждым его движением – это скорее привычка, причем, вредная и от которой мне никак не удается избавиться. Но я действительно постоянно ловлю себя на том, что разглядываю людей, наблюдаю за их мельчайшими движениями, жестами и взглядами, ибо понимаю, что всё это в своей совокупности может сказать о человеке куда больше, чем его слова.
Отрываюсь на секунду от молодого человека, плавным взглядом скольжу по посетителям бара, которых уже стало значительно меньше. И только тогда понимаю, что уже давно стемнело, а за легкой и приятной беседой с Йоханом время пролетело незаметно. На самом деле, я до сих пор была удивлена после его предложения. И, даже не из-за его сути, а из-за того, что молодой человек пришел сюда именно для этого. И все эти размышления опять приводят меня к мысли о том, что, как ни крути, но мы и правда встречаем нужных людей в нужный момент.
Йохан отрывается от листка и протягивает его мне, а я какое-то время с интересом разглядываю написанное, будто впитывая информацию, пока, наконец, не поднимаю взгляд на молодого человека, которой тут же начинает говорить, и я, словно китайский болванчик, киваю на каждое его слово, от чего волосы разлетаются в разные стороны, обрамляя лицо пушистой копной. Не замечаю, как вытягиваю губы трубочкой и прижимаю к ним палец, погрузившись в совершенно поверхностные раздумья о том, какой завтра вообще день недели и нет ли завтра с кем-то занятий. И раздумья эти затягиваются чуть дольше предположенного, ибо блокнот с расписанием лежит в сумке, сумка далеко, а из-за излишней загруженности я просто не могу удерживать собственный распорядок  в голове.  Совершенно неосознанно начинаю размышлять вслух:
-Завтра в час занятие у…. О, прости. – Наконец, одергиваю себя я, понимая, что, будто и вовсе забыла о присутствии Йохана, пытаясь мысленно выстроить график по колонкам и строчкам. - Я просто преподаю французский у детей. И с некоторыми, у кого родители садисты, занимаюсь сразу после их занятий в школе. Так что, если тебе будет удобно где-то после двух, то, конечно, можем начать и завтра. –Я утвердительно киваю, от чего несколько прядей волос падают на лицо, и я на пару секунд отвлекаюсь на то, чтобы сдуть их. Понимая, что занятие это бесполезное, парой движений собираю их в слабую косу и затягиваю резинкой. Смотрю на листок, после чего произношу: -И тебя определенно ждёт звонок от меня, когда я заблужусь. –Это даже не было предположением, скорее, маленьким предсказанием. Ибо, не смотря на то, что в этом городе я живу далеко не первый год и мной исхожены уже все углы, я всегда находила, в каких дворах заплутать и как выйти совершенно не в той стороне. Снова опускаю взгляд на листок, прежде чем взять его, аккуратно сложить два раза и убрать в карман рубашки, чтобы точно не потерять и не забыть, куда его положила.
Я оборачиваюсь – на сцене снова собираются музыканты, и я не сразу понимаю, что происходит, пока не вспоминаю о маленькой традиции: играть последнюю песню, когда в баре остаются самые стойкие, или просто народу становится меньше – как бы задать настроение последующей ночи, а позже всей группой выйти из бара и разбредаться кто куда. Я же обычно предпочитала сбежать от этой компании просто потому, что слишком ценила одиночество и время, которое могу провести наедине с собой, наедине с городом, наедине его темнотой, подсвеченной уличными фонарями.
-Мне надо идти. –Сквозь усмешку произношу я, увидев нетерпение на лицах товарищей. –Некоторых совершенно не интересует, что рабочие часы закончились !– Конечно. Это было шуткой, ибо играть каждый из нас мог хоть постоянно. Я привстаю, но уходить всё ещё не спешу. –Что ж… тогда, до завтра? –Уже делаю шаг к сцене, но тут же одним порывистым движением возвращаюсь на место. Чуть нахмуриваю брови и смотрю на шведа, наклонив голову и прищурив глаза, будто о чем-то раздумывая. –Останешься ещё на пару минут? -Всё с той же улыбкой я смотрю на молодого человека. Возможность снова слиться с музыкой, будто вырвала меня из лап детской неуверенности. И сейчас эту перемену можно было заметить даже внешне. –Хочу сыграть для тебя. – И с этими словами, я, наконец, покидаю молодого человека и быстрым шагом приближаюсь к сцене. Где будто другой мир, совершенно другая вселенная.

+2

8

Художник и не думает, что Селин бросит все свои дела и завтра же появится в его квартире, готовая к "работе". Хотя это было бы и не плохо, учитывая что он сам не любил зацикливаться на одном, а последние дня три он только и делал, что занимался заказом. Ещё немного столь упорной работы и он точно начнет зацикливаться, менять все и вся и в итоге у ничего ничего не получится, он психанет и вновь погрузится в депрессию, из которой только-только выбрался. Так что ему нужно что-то ещё, что бы отвлечься, не давать глазу замыливаться и вести работу постепенно. ему нужна такая вот легкая и спокойная отвлеченная работа, как портрет Селин. Йохан уже предвкушал, на сколько легко и спокойно ему будет работать над ним - Селин ему нравилась, она казалась человеком неконфликтным и очень спокойным, тем, кто не будет спрашивать "Ну что? Долго ещё?" каждые пять минут. Возможно это и обманчивое мнение и все же, Йохан был уверен именно в этом. Написать Селин будет отличным отдыхом от основного заказа.
- Oj då! - Не удержавшись воскликнул Йохан. То есть кроме того, что она так замечательно играет на фортепиано, то ещё и детям французский преподает? Ах да, Йохан сам себя одернул - Селин ведь француженка, а он и забыл совсем об этом. Улыбается с извинением во взгляде, - я не тороплю, если будет время - звони и приходи, буду очень рад. - Губы растянулись в широкую улыбку, для пущего эффекта не хватало ещё развести руками, но Йохан сидел все так же неподвижно, однако глаза его смеялись, - позвони, я тебя встречу где необходимо. - Ему было не сложно, тем более гулять нужно почаще, а не сидеть целыми сутками в комнате, полностью пропахшей красками и разбавителем. от такого и сума сойти можно, ну или начать двигаться в этом направлении. Порой у него даже снились явно наркотической направленности сны из-за едкого запаха разбавителя, который не всегда так уж быстро выветривался из квартиры. Именно для этого нужна отдельная мастерская, только вот у Йохана таких денег нет - так что будет по старинке. Тем временем на сцене вновь собираются музыканты, швед замечает это лишь тогда, когда девушка оборачивается. Странно, а он был уверен, что на сегодня живая музыка кончилась, неужели они здесь до утра?
- Да, конечно, - кивает в ответ, после чего вновь улыбается на слова девушки. Интересно, они всегда так? И да, как он и думал, рабочие часы и правда закончились, значит это что-то вроде бонуса для тех, кто все ещё сидит в баре? Это удивительно и Йохан совсем не против послушать ещё. - До завтра. - Хотя он в общем то, не против проводить её немного после работы, если конечно девушка не будет против этого. Сказать вслух об этом он все же не решается и просто ждет последнюю музыкальную композицию.
- О? - Йохан удивлен столь неожиданным возвращением Селин. - С удовольствием! - Вновь и вновь улыбается, улыбка все никак не хочет сходить с его лица и неужели он нашел и в Сакраменто что-то, что заставляет его так улыбаться? Все прежние волнения и плохи мысли окончательно развеваются от одного лишь знакомства с Селин. Нет, он не перестал скучать по Эзре, просто сейчас в его новой жизни в США появляется кто-то ещё, кто, по всей видимости, сможет порой составлять приятную компанию и не давать унывать. Селин казалась именно таким человеком, в каком-то смысле очень нужным ему человеком в совершенно чужой стране, где, в общем то, у него нет ни одного близко знакомого человека, что уж говорить о друзьях. - Спасибо, это... неожиданно.
Но она наверно уже и не услышала и развернувшись отправилась к своим коллегам, ну а Йохан с глупой улыбкой на лице остался сидеть за своим столом, крутя в руке уже пустую чашку. Селин изменилась в тот самый момент, когда была готова идти к сцене, и была уже совсем не такой стеснительной, как когда он говорил с ней. Наверно именно так должны выглядеть люди, которые любят то, чем занимаются - целеустремленные, с горящими глазами и полным сердцем любви к тому, чем они занимаются. Таким был и его брат и сестра, таким был Эзра, с жаром рассказывающий о своей будущей профессии, такой же была и Селин, отдававшая всю себя музыке. Йохан очень надеялся, что и он сам выглядел так же, когда речь заходила о самом прекрасном и самом желанном, что было в его жизни - об искусстве.
В какой-то момент он закрывает глаза, слушая музыку. Йохану нравится классика и раньше художник как-то особенно не слушал джаз, но в данную минуту ему кажется, что это вообще лучшее, что может быть в жизни и остается лишь наслаждаться каждой минутой, каждой секундой и нотой.Мелодия вновь замолкает и только сейчас художник открывает глаза. Какое то время сидит неподвижно, наблюдая за тем, как расходятся музыканты, как сбиваются в группки и общаются между собой и с оставшимися в баре посетителями. Йохан встает и подходит к Селин.
- Спасибо. - Он наверно никогда не устанет благодарить людей за то, что они делают его жизнь лучше. Вот сегодня француженка Селин сделала его вечер на удивление приятным и легким, художнику хотелось сделать что-то приятное для неё в ответ. - Если хочешь, я могу тебя проводить.

+1

9

Eddie Higgins –You And Night And The Music
--

Бросаю последний короткий взгляд на Йохана, и тут в голове будто лампочка загорается, когда я, наконец, ловлю за хвост мысль о композиции, которую хочу сыграть для него. Несколько минут уходят на перешептывания с остальными музыкантами, пока выясняли, все ли помнят свою партию в «You And Night And The Music». Да, почему-то я хотела, чтобы именно эта композиция оставила след в воспоминаниях Йохана о сегодняшнем дне – жизнерадостная, свободная и невероятно легкая, неомраченная темой грусти и печали , прославляющая жизнь. Я замираю на мгновение, прежде, чем вступить, в то время, как руки уже плавным движением легли на клавиши от до до си. Я мысленно усмехаюсь и, наконец, киваю остальным, давая тем самым отмашку для вступления. И музыка окутывает всё вокруг, не только сцену, но и весь бар, объединяя всё в один уютный мирок. Он настолько прост, что и люди в нем все просты и похожи друг на друга, здесь каждому легко среди детских трагедий и взрослых переживаний. Здесь уже не нужно нелепых крыльев, пришитых к спине, и никаких чудес, перспектив, идей и дальнейших планов. Здесь время застывает ненадолго, теплится в уюте мягких подушек иллюзий счастья и спокойствия, скрывается за ведением медлительных бесед, не приносящих ничего, и взглядов, дарящих что-то знакомое, невероятно родное. И, наверно, музыка именно для этого и создана. Не для того, чтобы все танцевали и прыгали - это лишь второстепенное, а для того, чтобы время остановилось, чтобы каждый мог поймать свой момент истины. Ведь именно для этого мы поем и учимся играть на музыкальных инструментах, чтобы передать что-то вечное, хотя бы попытаться дать людям  какую-то силу, понимание, смысл, и самым коротким путем связаться с эмоциями и чувствами тех, кто нас сейчас окружает.
Тем ускоряется, барабаны грохочут со всей своей силой и вся группы, поддавшись неизвестному порыву, начинает негромко смеяться, и этот добрый смех разносится по всему залу, передаваясь от человека к человеку, будто заражая собою. В конце концов, последние ноты тухнут едва слышно, скрываясь за улыбками смеющихся людей. Последние песни за день всегда такие – по-доброму волшебные, утягивающие все плохое, привносящие что-то новое и хорошее, они будто ставят точку, от которой надо начинать идти дальше, оставив все проблемы и тревоги позади.
Я хлопаю по коленям ладонями, разворачиваясь к залу, пару минут сижу неподвижно, будто всё ещё переживая этот момент игры и той атмосферы, которую пыталась создать. Музыканты начинают расходиться, я чувствую, как кто-то касается моего плеча, будто пытаясь разбудить после долгого сна, и, наконец, я с опозданием прощаюсь, от чего опять слышу полный раскатистый смех, замечаю, что сама не в силах сдержать улыбку.
Йохан всё ещё тут, и я отчего-то невероятно рада, что он остался. Я поднимаюсь лишь тогда, когда он приближается ко мне, и совершенно не замечаю, как улыбка становится шире, когда он меня благодарит, хоть я и не до конца понимаю, за что, ибо играть для кого-то это всегда честь для любого музыканта. Я продолжаю смотреть на Йохана  по-детски открытым взглядом, не переставая улыбаться. И на его предложение проводить, совершенно не раздумывая, тут же отвечаю:
-О… с радостью, буду очень тебе благодарна! Подожди минуту. –Я срываюсь с места, пропадаю лишь на мгновение за небольшой дверью, что скрывается слева от сцены, чтобы забрать вещи, и тут же возвращаюсь. –А вот и я. – Произнесено так, будто я отсутствовала, по крайней мере, полчаса. –Пойдем. –Киваю в сторону двери и прохожу чуть вперёд. Когда мы, наконец, оказываемся на улице, я шумно вдыхаю ночной воздух и понимаю, что температура уже успела достаточно спасть, а поэтому натягиваю легкую куртку, чуть поежившись. –Нам туда. – Непонятно для чего произношу я, указывая пальцем в нужную сторону. На улице тихо и лишь слышен слабый ветер, дующий в подворотнях и метающий мелкий мусор по дороге, шум листвы, да наши собственные шаги. Крыши домов упирались в темное низкое небо, по которому с неимоверной скоростью пролетали облака невиданных форм и размеров. Какое-то время мы шли молча, и молчание это для меня было таким тяжелым, когда тебя буквально распирает от слов, и в голове миллион мыслей, которыми хочется поделиться, но боишься своей излишней непосредственностью спугнуть человека, который находится рядом. В конце концов, я произнесла совершенно бессмысленную фразу:  –На корабль похоже.  –И указала на одно из облаков, проплывавших над нами. -Знаешь, на такой старый, деревянный, бороздивший северные воды и вокруг которого всегда кружат стаи чаек. Про него бы слагали легенды, а капитан бы был героем. -Но облако захватил порыв ветра, и оно медленно начало расплываться. -Нет, вот теперь точно не корабль. -С какой-то наигранной грустью произнесла я. Ночь будто поменяла местами приоритеты, и поэтому сейчас важные веди отступали на второй план, а самые мелкие и незначительные детали, наоборот, выпирали на передний, а поэтому и тычу пальцем в небе, указывая на облака, не ища в этом никакого смысла. -Я живу на соседней улице, так, что, мы почти пришли. –В принципе, я живу недалеко от бара, и идти тут не так уж долго, но почему-то я всё равно посчитала важным это указать. Прошла ещё пара минут, пока я с интересом рассматривала облака, то и дело указывая на одно из них, иногда спрашивая, что это: кролик или заяц, пока мы, наконец, не пришли, а звук наших шагов не прекратился. -Вот мы и пришли.

Отредактировано Céline Anderson (2015-10-04 20:02:54)

+1

10

Просто сидеть и наслаждаться музыкой, закрыв глаза и думаю о чем-то постороннем, легком и ненавязчивом. Если бы он мог, то отключил бы эти мысли и вовсе, проникся бы музыкой и наслаждался вечером. Как жаль, что порой мы сами не можем контролировать то, о чем думаем, хотя в данный момент это не мешало Йохану, просто чуть отвлекало от каждого звука играющего джазового оркестра. Странно, почему он раньше не уделял своё внимание этому направлению в музыке? Джаз как-то обошел его стороной и сейчас швед даже жалел об этом. Но ведь все можно наверстать, верно?
Музыка замолкает и молодой человек открывает глаза. Хочется вновь сказать спасибо за эту чудесную музыку и приятный вечер, сделать что-то приятное. Почему он думает, что его компания будет тем самым "приятным"? Да он в общем то и не надеется даже, просто не будет навязываться, если у девушки другие планы или другое мнение по данному предложению. И он говорит "спасибо", порой ему кажется, что в Канаде или США (тем более в США) люди очень редко благодарят за различные мелочи и "приятности", но вот он привык - вырос в той стране, где услышать спасибо даже на самый малый пустяк не такая уж и редкость, а если и человек тебе приятен, то Йохан готов раз за разом повторять это слово и каждый раз вкладывать в него по максимуму чувств. Скорее всего Селин это непривычно и на лице художника появляется мимолетное извиняющееся выражение, а после следует предложение составить ей компанию.
- Жду, - подтверждает швед, правда бросает это короткое подтверждение уже в спину уходящей девушки. Улыбается чуть рассеяно и оборачивается, рассматривая оставшихся немногочисленных посетителей - кто-то уже собирается, кто-то ещё не спеша допивает свои напитки, но по всей видимости этот вечер уже закончился для них для всех.
Селин возвращается и Йохан кивает, направляясь следом за француженкой. Выходя на улицу из помещения бара, его плечо пронзает неожиданная, но не долгая боль - как-то неожиданно холодно или это просто сырость с реки? В любом случае он чуть хмурится, ведет плечом и боль постепенно утихает, а он уже успел и забыть про своё небольшое "ранение" этим вечером. Завтра нужно будет купить ещё обезболивающего, на всякий случай.
Они идут не спеша и тихо, будто бы каждый думает о своём. Вот Йохан например размышляет над тем, какой он хочет нарисовать Селин и в голове тысячи вариантов, один краше другого, но все это лишь лишние надуманные образы, и решится все может лишь завтра. Утром он сходит в больницу за рецептом, потом купит лекарство и дойдет до художественного магазина - нужно кое-что докупить. Ещё он хотел прогуляться по старой части Сакраменто, но видимо это придется отложить. Тем временем они все дальше уходили от бара и шли в обратном направлении от того места, где жил художник. Йохан как-то особенно не обращал внимания, куда они идут, но это никогда не было для него проблемой - ориентироваться в городе.
- Что? - Ну вот, он опять отвлекся на свои мысли переключился на другой язык и не сразу понял, о чем говорит девушка. Йохану было тяжеловато общаться на английском, а думать на родном шведском. Хотя конечно, когда он очень долго разговаривал на английском, то постепенно и думать начинал на нём-же... и это ему не нравилось. - А, да... похож. - Приглядывается к облаку, которое постепенно теряло очертания корабля. - В Стокгольме есть музей Васа - это огромный корабль семнадцатого века, затонувший почти сразу же, как вышел из порта. А в середине двадцатого века его подняли и теперь это музей. Вот, твоё облако было похоже на него. - Он все ещё задумчивый старается стряхнуть свою тоску по родному городу и улыбается. Художник то и дело следит за рукой девушки, разглядывая различные облака и порой смеется.
- Ну что же, - Йохан останавливается, наконец полностью выныривая из своих мыслей и смотрит на дом, к которому они подошли, - был очень рад встретиться с тобой сегодня. - С этими словами он чуть наклоняется и на пару мгновений обнимает девушку - обычное шведское прощание, а ещё ему очень симпатична Селин и этим простым жестом он это и показывает. - До завтра, позвони - я тебя встречу. - С этими словами он делает шаг назад, ещё какое-то время стоит и улыбается, после чего разворачиваясь идет в обратном направлении - уже поздно.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » начало большой дружбы