Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Adrian
[лс]
Застоявшаяся дневная духота города, медленно приближающегося к сумеркам, наконец-то сменялась... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Перелом


Перелом

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Участники: Sheyena Teipa, Guido Montanelli
Место: мясокомбинат
Время: 20 сентября
О флештайме:
Настоящее тянет нас в будущее, а прошлое подталкивает в спину.

+1

2

За эти дни Шейенна переделала, кажется, все на комбинате. Она вымыла кабинет Гвидо, свое рабочее место обставила цветами, неизвестно никому, откуда взявшимся, отремонтировала принтер, что все-таки сломался после проверки, но так и остался на столе как реквизит. Рядом со шкафом, где было все вперемешку: папки, стаканы, файлы, в интернете заказала аккуратный шкаф-карандаш, разъединив все по ячейкам. И уже не знала куда себя деть. На все вопросы Алекса «А это ты чего? А зачем?», пожимала плечами, говоря «Ну так ведь лучше». После того неудачного появления в доме Гвидо, когда ей показали, кто она, пусть и не осознанно, и Шей понимала ту женщину, индеанка избегала итальянца. Как могла отнекивалась, ссылалась на начало какой-то работы, при этом сидела и просто водила ручкой по черновику, расписывая кратко, что от нее надо сейчас на комбинате. У Монтанелли могло сложиться впечатление, что больше никто не работает тут, раз уж Шей влезла везде. Но это не так. Для него у нее дела, а для нее схождение с ума от мыслей, мыслей и еще раз мыслей. Может Мескана и замечал все, но не вмешивался, как обычно он это делал, с грациозностью слона, предоставляя ей и Гвидо самим разобраться в отношениях.
Она не делала больше, чем требовали ее обязанности. Лезть везде, значит не делать ничего. Шейенна тайком стала от нечего делать плести из крашенных конских волос основы для амулетов, которые потом доделают женщины ее племени, и «безделушки» пойдут на продажу. Поставщиком туда и оттуда был Джино. Индеанка боялась ехать в резервацию. Дед бы сразу понял и начался вопрос с применением тяжелой артиллерии – ее отца. Эти двое могли так заползти в ее душу, что Шейенне пришлось рассказать все. А это ее. Никто не должен знать ничего. Может она совершает ошибку. Но говорить с Гвидо по телефону, обсуждать все на радость случайно вклинившемуся оператору, а то и того хуже копу (мало ли прослушка дело тонкое). Да и, не видя его глаз, трудно будет понять, убедить или выслушать.
Девушка покрутила браслет, который итальянец подарил ей на день рождение. Холодный металл согревал, не смотря на то, что при его обработке, прошел немало станков, что способствовало потере всех природных свойств, которые каждое ископаемое несет из земли.
В один из дней, когда ей сказали, что возможно приедет Гвидо, девушка, вовсе ссылаясь на головную боль, уехала домой. Да, она бежала прочь, потому что знала, что появись он перед ней, Шей сдастся. Сама себе проиграет. Это были не принципы, это было заблуждение от незнания, не ясности. Сложно разбираться одной, но с Гвидо рядом еще сложнее. Влюбилась? Сама не знала. Но его не хватало ей. А лезть было не в ее привычках. Открыто он не спрашивал, а она не настаивала на разговорах не по делу и больше пары минут, отключаясь, не давая ему задать более личные вопросы.
Приехав утром на комбинат, она поставила машину так, что если что-то будет происходить, то она без помех уедет. На воротах был тот самый охранник, с которым они тогда спасали ворота во время грозы. Поприветствовав мужчину, Шейенна прошла внутрь двора. Джино с Мескана так сдружились, что Шей удивлялась. Но после всего, Джино стал тоже невзначай интересоваться, что она в уборщики подалась.
- Тебе не хватает зарплаты?
В ответ получая от нее закатывание глаз и тычок в плечо.
Войдя в кабинет, почувствовала неладное. Алекс сидел на диване, читая газету, посмотрев на нее поверх краев.
- Здравствуй. Какие новости в мире? Я новости пропустила
- Привет. Да так, ерунда, - странно смотря на нее, Мескана поднялся. – Слушай, я ключ поломал, дай свой, я дубликат сделаю.
- Как ты умудрился? – индеанка отдала ему свою связку, ничего не подозревая. – К концу дня верни, что-то ночевать мне тут не хочется. И поедешь в город, купи пиццу. В обед не хочу никуда идти. Поработать бы спокойно.
- А ты еще не все сделала?
- Алекс, чего ты хочешь? Говор прямо.
- Ничего. Странно. Ты научилась находить работу там, где ее нет уже с неделю как.
- Наблюдательный такой?
- А как же, - он открыл дверь, что Шей не услышала, как замок был снят с предохранителя. – Ну я пошел. Не дам тебе остаться с пауками тут. Скоро вернусь.
- Пауками… Хорошая идея. Иди.
Включив компьютер, девушка налила себе кофе, задумалась в попытке понять поведение телохранителя Гвидо. Гвидо…. Она с кружкой подошла к окну и едва не поперхнулась. На дворе с дочерью на руках, стоял итальянец, о чем-то разговаривая с Мескана. Девушка быстро подошла к двери, которая была намертво закрыта. И тут Шей поняла, что сделал этот шутник. Вернувшись к окну, уже не увидела никого. Облегченно вздохнула, понимая, что Гвидо мог уехать обратно.

+1

3

Говорят, что отсутствие новостей - это тоже новости; но что ещё более важно, отсутствие новостей даёт какое-то время спокойно подумать о произошедшем, происходящем, или том, что только будет или должно произойти... И это касается не только политики целой страны, или какой-то отдельно взятой организации, но и человеческих взаимоотношений тоже. Попытавшись выйти с Шейенной на контакт несколько раз за те двенадцать дней, что они не виделись, натолкнувшись на стену, Гвидо, продолжая спокойно заниматься рутиной (потому что имел возможность), не мог, однако, невольно не задуматься, возвращаясь раз за разом к тому дню, когда они праздновали первый годик его младшей дочки, и к тому разговору... к тем словам, что сказала Шей, перед тем, как скрыться под дождём. "Ребёнок подчинён нашему выбору за него"...
А когда дождь кончился, и все разъехались по домам, Монтанелли вытащил выброшенное ею украшение из урны, тщательно отмыв его под краном с мылом и щёточкой, и теперь оно висело над кроваткой Виттории. Если попытаться подумать как-то по-индейски, по-шамански, или если угодно, по-философски, посчитав, что оно потеряло свою важность и магию после того, как его отверг кто-то... Гвидо считал, что вернув его на место, вернул эту "важность", заключённую в символизм, духов, может, или в кого бы там не верила Шейенна. Или наделил его некоей новую "важностью", может быть. Важностью того выбора, который сделал он сам - независимо от мнения сестры, либо Шейенны, либо своей дочери, пусть даже она особого внимания на амулетик и не обращала, с трудом пока, как любой ребёнок, воспринимая какие-то мелкие детали. И не только в том дело, от кого она его получила, от кого получил тот, кто обладал им до Шейенны, просто не бывает ничего неважного... и каждые отношения, любого рода и с любым человеком, чем не закончились, учат чему-то.
Символы, и фамильные драгоценности, или не только фамильные, какими бы они ни были... как минимум, они помогают об этом не забывать. У Гвидо, к слову, полон ресторан таких символов - о том, кто был его дедушка, бабушка, родители, и откуда они... и когда всё это, почти столетнюю историю его семьи, посчитали мусором, он был вне себя от злобы. Почему должен принимать то, как легко Шейенна отказалась от частички своей?..
Настроение, впрочем, у Монтанелли было неважным. Но его вкус был знакомым - нечто схожее он уже чувствовал примерно полгода назад, когда был отвергнут Хелен... ну, и тем, что было до неё, конечно. Хотя с появлением маленького ребёнка в доме, плюс один к его статусу отца-одиночки, ощущение изменилось. Гвидо не мог - ну или мог, но не хотел - себе позволить просто "кого-нибудь" в своей жизни; возможно, это всё ещё были попытки заменить Маргариту в своей жизни кем-нибудь, заполнив ту пустоту, или он просто задумывался о будущем, которая, от этого не деться никуда, подразумевала и старость - и это куда ближе, чем казалось когда-то. Впрочем, если Хелен дала чёткий ответ, то Шейенна... она дала возможность для разговора - и учитывая, что пространства для того, чтобы уйти от него, у неё особо не было, он всё равно состоялся бы рано или поздно. Попробовав форсировать события, Монтанелли не возымел успеха поначалу, и решил, что, возможно, и не стоит больше. В итоге всё сложилось бы само собой сегодня или завтра...
- ...и жили они до-олго и счастливо. - закончил Гвидо сказку, которую рассказывал Виттории, восседавшей в детском кресле на заднем сидении, гордо, как принцесса на троне - и всё пыталась дотянуться до окошка, чтобы посмотреть на улицу, и капризничала, потому Монтанелли решил занять её, рассказав что-нибудь. - А мы приехали... - улыбнулся, выбираясь из машины и отстёгивая дочку от сидения. Иногда бывает так, что и с ней оставить некого, но и где-то побывать надо обязательно, услуги няни можно купить, конечно, но чтобы купить времени на их выполнение, не только для няни, но и для Агаты, и старших Монтанелли, тут никаких денег не хватит. Так что приходилось дочери иногда ездить с отцом по его делам... Нечасто, конечно. На комбинате Виттория так и вовсе оказалась первый раз, и что-то сразу заёрзала - незнакомая обстановка ребёнку явно не нравилась; а может, просто дети чувствуют лучше, чем понимают, атмосфера ведь и впрямь не самая благоприятная... хотя, то, что здесь происходит - и даёт пищу людям.
- Дядя Лекс!.. - обрадовалась Торри, увидев знакомое лицо Месканы, потянув ручки к нему - желая обниматься, причём, Гвидо казалось, что подражала она в этом папе (не раз будучи свидетелем того, как он церемонно расцеловывался и обнимался с друзьями), делая это как-то по-особенному... статно, что ли. Хоть и по-детски.У
- Ух ты, какая красавица к нам приехала... - сюсюкал Алекс, тиская ребёнка, но затем, по пути ко входу на завод, обратился к Гвидо: - Слушай, у вас с Шейенной что не так? Вторую неделю сама не своя, весь кабинет перерыла и перемыла, ведёт себя странно, на вопросы не отвечает... Паула такая же, когда у неё... кхм... - взглянул на Витторию. - Дни, в общем, начинаются. Я думал, у неё то же самое. Но тут уже слишком... Или у индеанок это как-то по-другому?
- Если критические тут и причём-то, то только всё усугубляют. Нет, не в этом дело. - едко усмехнулся Гвидо, перехватив Витторию поудобнее и протянув руку: - Дай ключи... Поговорить нам надо. Агате она не понравилась... а индейцы, испанцы, сам понимаешь, все вокруг - гордые. - с особенным ударением произнёс Монтанелли последнее слово. - Ладно, ты заходи на обед потом. - толкнул входную дверь, замирая на пороге, увидев цветы... Вот это уже интереснее. Тоже другой мужчина постарался? Если снова русский - будет вообще смешно...

Внешний вид

+1

4

Внешний вид

http://files2.geometria.ru/pics/original/036/957/36957301.jpg

Кружка в ее руках слегка закачалась, благо кофе было уже выпито, Шейенна замерев смотрела на пустой двор. Зачем Алекс так поступил? Зачем вмешивается в происходящее? Они с Гвидо взрослые люди, придет время разберутся. Только в отличие от детей, большие дяди и тети теряют гораздо больше, блуждая в сомнениях, как Шей сейчас, как несколько дней назад старалась не дать себя в тянуть в разговор о чем-то личном тому же Алексу, то прогоняя его с поводом Не мешай, то сама уходила вглубь комбината. Она никому не мешала, порой даже не знали здесь она или нет. Лишь машина на стоянке могла ответить на этот вопрос да мелькающая тень за матовым стеклом двери в кабинет. И если после ее побегов, уворачиваний и прочих партизанских навыков, все между ней и итальянцем закончится, то она готова была принять вину на себя. Но тяжелое было после этого впереди – ей некуда было идти работать, чтобы получать такие деньги, помогая младшему брату и при этом откладывая на операцию, и что-то оставлять себе по минимуму – она бы осталась здесь. И каждый приезд Монтанелли резал бы ее по живому.
За дверью послышался голосок малышки, Шейенна резко обернулась, будто приросла к месту, не отрываясь смотрела на дверь. Торри щебетала что-то, и голос Гвидо вторил ей в ответ. Они замерли. Да, кабинет преобразился. Шейенне надо было чем-то себя занять, чтобы не сойти с ума. А лучше чем общение с цветами, да и природой вообще, лекарства не придумать. Ключ повернулся в замке, а к стеклу прислонилась детская ладошка. Индеанка была загнана в угол. Разговора не избежать, а может пришло время? Или оно послушало настойчивость и упорство итальянца? Святые духи! Тейпа! Ты сильная женщина. Ты прошла многое в жизни, умело противостояла системе «заключенный-охранник», что тебя уважала за стеной. Что случилось теперь? На вопрос своего внутреннего голоса, девушка лишь пожала плечами, встречаясь взглядом с вошедшим Гвидо. В его руках была ее связка ключей. Торри крутилась, и когда Шейенна посмотрела на ребенка, то склонила головку в виску отца, тоже смотрела на нее. О нет! Взгляд двух Монтанелли  вынести не возможно. Два пытливых взора, столь выразительных, ярких, что сейчас Шейенна заметила невероятное сходство между дочерью и отцом.
- Здравствуй... те, - спокойно, насколько это у нее получилось, произнесла Шейенна, сделав пару шагов до стула. – Я не ожидала вашего приезда.
А если бы и ожидала, то где-нибудь на том конце комбината или другой части города, да? проведя рукой по столу, индеанка присела на край стула. Только не отпускай ее! Торри  была тем щитом между ними, то если он исчезнет, и едва в разговоре появятся слова отметающие ее сомнения, то возможно они оба не будут сидеть как на переговорах, разделенные столом. Но еще не сказано ни слова. Малышка, увидев в углу «деревянную горку» с цветами, среди которых стоял небольшой аквариум, потянулась на пол, прося отца поставить ее. Но Торри оказывается вовсе не туда собралась. Сейчас взгляды и внимание обоих взрослых в этом кабинете приковывала к себе маленькая девочка, смотря на которую Шей успокаивалась, положив руки на колени, слегка наклонилась, выставив ладони вперед, показывая девочке, что если захочет, то может подойти.
- Зачем вы ее привезли? Это не лучшее место для малышки. Или что-то случилось?
Шейенна не смотрела на Гвидо, улыбалась уверенно для своего возраста топающей Виттории. Индеанка заметила, что на шее девочки висел символ веры ее отца. Вероятно это правильно. И тогда Шейенна ошиблась, пытаясь сочетать несочетаемое. По столу запрыгал ее телефон, что Торри поняла головку, показала пальцем:
- Тям.
- Да, - Шейенна не отрываясь от девочки, стала шарить по столу, хлопая ладонью по поверхности, чем привела в восторг ребенка. – Не хочет. А Торри  хочет телефон?
Все. Шейенна была окончательно повергнута этим чудом с кудрявыми локонами, глазами ее отца, на которого Тейпа старалась не смотреть. Пальцы коснулись вибрирующего корпуса, подбирая его в ладонь. Быстро нажав просмотр, прочла смс, протянула телефон девочке. Это привезли гардины-жалюзи по ее заказу в кабинет. А вот выйти и забрать не получится. Но надеясь, что там есть кто-то кроме охранника и сориентируется, приняв заказ, который уж полностью оплачен.
Позади Торри Шейенна увидела до блеска начищенные ботинки итальянца, что невольно подняла на него взгляд.

+1

5

Гвидо не собирался сегодня проводить на комбинате много времени, о чём, впрочем, говорил и его внешний вид, как и его "сопровождение" в виде дочери; прокатившись вместе с Торри в пару мест, для которых костюм с галстуком не был бы, обязательным атрибутом, сегодня Монтанелли остаток дня собирался целиком посвятить своей дочери - и Дольфо, когда тот вернулся бы из школы. Может, съездить в парк, или на аттракционы, пока осень ещё наступила окончательно, или пойти с ними в кино на мультики, или навестить старших детей - спонтанно собравшись всем вместе на ужин... Точно пока не решил. В тех пор, как завершилась вся эта канитель с проверками, что Гвидо, что Алекс, на комбинате стали вообще появляться не так уж часто, позволяя производству жить своей жизнью... частью этой жизни Шейенна и стала более значимой за это время - на то, в общем-то, и был расчёт изначально. Но абсолютно все дела свалить на неё тоже было невозможно и неправильно, и, давая ей действовать, конечно - все самые важные вопросы, связанные с заработком, часть которого шла Тейпа в конверт, решали всё ещё Гвидо и Алекс... и часто вне бумаг - там, где она не увидит; там, где нашептать ей могут разве что... духи? Ну, даже если предположить, что они действительно настолько существуют, что захотят связаться с ней, поговорив на эту тему - они обычно выражаются настолько туманно, что чаще невозможно понять, что они имеют в виду. А то, что Монтанелли занимается не совсем добрыми делами, Шейенна и сама знает - для неё нету в этом никакой тайны. И вряд ли она хочет узнать больше... перед законом её репутация тоже не совсем чиста.
- Здравствуй.
- ответил Монтанелли, отведя взгляд от цветов и обратив внимание на Шейенну, облачённую в, немного странную для секретарши, пожалуй, одежду, но - тем не менее, идущую ей; платье отлично подчёркивало её фигуру. В её стиле, так скажем... ему уже давно стало ясно, что у индеанки есть какой-то свой собственный стиль в одежде, да и вообще во всём, в образе жизни, и что тут "индейского" и что - её собственного, распознать было не всегда возможно. Но это нормально для людей, которые не так уж и хорошо знают друг друга, пожалуй... Но что интересно - кабинет, в котором они заседали с Алексом и остальными их "сообщниками" на комбинате, а иногда и друзьями, к комбинату имевшими отношение косвенное, а то и вообще никакого, Фрэнком, Майком, другими, большинство из которых Шейенна и не знала даже, тоже постепенно всё больше изменялся, поддаваясь руке той, кто проводила там больше всего времени. Не только в плане уборки; даже что касается цветов, которые здесь появились, и аквариума, который Монтанелли успел заметить, но пока не понял, для какой цели он тут.
Вообще-то, такие вещи тоже говорят о чём-то... после того разговора в его доме, Шейенна могла бы просто уйти, оставив всё, как есть, и больше не появляться на комбинате; но она, напротив, начала с утроенной силой приспосабливать своё рабочее место - сложно пока сказать, для чего, для того, чтобы всё больше закрепить его за собой - или чтобы изменить, оставив поменьше воспоминаний?.. Но это при любом раскладе было сложнее, чем просто уйти. Те, кто не идут лёгкими путями, обычно движутся к какой-то цели.
- Дяствуй. - пролепетала Виттория, повторив за отцом, и начала проситься на пол, болтая ножками и потянув ручки навстречу уже знакомой ей женщине, хоть и запомнившейся, наверное, мельком. Шейенна улыбалась ей - и ребёнок запросто улыбался в ответ, и только Гвидо выглядел как-то слишком внимательным, наблюдая эту картину... не потому, что тревожился за дочь, он знал, что Шейенна ей не навредит. Просто в данный момент он размышлял, чьему чутью лучше поверить - сестры или дочери? В итоге, он, конечно, послушает собственное, но это не умаляет и того, что надо будет сделать что-нибудь, чтобы поддержать мир внутри семейства.
- Нет, ничего не случилось, просто оставить её сейчас не с кем. - да и Гвидо попросту не стал тратить время на то, чтобы найти кого-то - так ли он мало уже просил окружающих о том же самом, присмотреть за его дочерью?.. В конце концов, в том-то и дело, что это - его дочь, и по-хорошему, он и есть тот человек, с которым ребёнок должен проводить больше всего времени. И хоть здесь и не самое лучшее место для Торри, в цеха, где она сможет увидеть туши мёртвых животных, её же никто и не поведёт, а в кабинете, почти как дома, вполне прилично и мило... даже неожиданно мило теперь. Девочка тут же сжала протянутый ей телефон цепкими маленькими пальчиками, начиная с интересом и удивлением его изучать, но, поняв, что мелодия больше не играет, протянула его Шейенне назад. Наблюдая за общением дочери и Шей, Гвидо шагнул ближе, коснувшись ладонью локонов дочки...
- Как ты?.. - это он спрашивал у Шейенны, конечно, а не у дочери, продолжавшей сосредоточенно тыкать в индеанку её собственным мобильником. Нужно поговорить. Если с чувствами Агаты всё более-менее понятно, но и запутанно одновременно, она, наверное, все его романы будет воспринимать в штыки, после всего, что было; то здесь Монтанелли чувствовал необходимость разобраться - Тейпа человек в его жизни новый... в обеих его жизнях.

+1

6

Жизнь комбината стала и ее, той частью, большей, за которой индеанка старалась укрыться от проблем. Так ведь просто найти проблемы и решать их, не обращая внимание на творившееся внутри тебя. Усталость хороший в этом помощник, заглушающий, скрывающий изъяны души. Шейенна была из той породы женщин, которые не станут занимать много видимого места, оставаясь в тени, но как только она исчезает, чувствуешь пустоту. привыкшая к тому, что она сама, она везде должна успеть, теперь, когда потеряла эту часть «должна», почувствовала себя немного неудел, так много времени на мысли, которые не нужны. И вот стоящий перед ней мужчина, своим появлением доказал, что убежать не получится, что надо просто принять решение. А Шейенна боялась признаться сама себе, что боялась. Боялась потерять то немногое, что он подарил ей в жизни. Всего месяц с небольшим, но столько всего…Дороги эмоции. И казалось, без разговора ничего никуда не денется. Но стоит лишь произнести слова, не найти нужных – рухнет все.
Малышка что-то гулила по-своему, хотя уже довольно неплохо для своего раннего возраста, говорила, постукивала индеанку по ладони ее  же телефоном. Опустив взгляд, Шей улыбнулась Тори, включая дисплей, на котором была установлена движущаяся картинка – бегущий волк
- Уууу, - девочка посмотрела на Шейенну, будто спрашивала Я угадала?
- Да, правильно, малышка. Это уууу, волк.
Дисплей потух, что Тори явно не понравилось. Подняв ладошку, приложив ту к щеке женщины, отвлекая от всего иного, в том числе и ее отца.
-Убежал, - Шейенна прижала щекой к своему плечу крошечную ладошку дочери Монтанелли. – Смотри, вот он. Я нормально. Вот видишь, забила ваш кабинет цветами. Надеюсь, не против такого хозяйничества?
Все хорошо. Отлично. Только не надо дальше. Шейенна чувствовала на себе глубокий и задумчивый взгляд итальянца, пытаясь скрыться от него за игрой с Торри, которая устав стоять, потопталась на месте, выбирая куда ей, облокотилась о колени Тейпа, потянулась на носочках вверх. Не видя преград от Гвидо к тому, чтобы малышка села к ней на колени, Шейенна посадила девочку на колени, придержав ту за животик.
- Почему замерли? Присаживайтесь. Она думаю не скоро согласится покинуть этот кабинет. правда я совершенно не готова к вашему приезду. Кроме чая и кофе нет ничего. Даже печенья.
- Ить, - Торри не отрываясь от игрушки, проговорила.
- Ить? Что это значит? Покажи, что ты хочешь.
- Папа ить!
Шейенна посмотрела на Гвидо, пожимая плечами, расписываясь в своем непонимании языка его дочери, смотрела, что он стал делать, понимая желание малышки. С животными проще.
- Это значит пить. Как я не догадалась. Я заведу словарик, буду записывать твои слова, чтобы если ты в следующий раз приедешь, то я смогла понять, что же хочет такая красавица. – Попив, малышка не отпуская телефона, слезла с ног индеанки, пошла по кабинету, рассматривая все вокруг. – Нам надо поговорить? Я правильно понимаю? Ведь здесь ничего не требует вашего присутствия, кроме меня.
Они сидели рядом, смотря на топающую малышку, тыкающую пальцем в дисплей Ууууу.

+1

7

Наверное, не очень этично так говорить, находясь в окружении дорогих себе людей: Агаты, своих детей, Фрэнка и Джулс, Майкла, своих бодигардов, Медеи... всех, в общем, кто окружал его, и Гвидо сам бы не стал так выражаться вслух, но, про себя не мог не признать: он устал от одиночества. Ни Фрэнк, ни Лео, Сабрина и Дольфо, ни даже Агата не могли дать того ощущения полноценной семьи, которое, пусть худо-бедно, давала ему Маргарита в браке, и к которому он примерно за год совместной жизни привык настолько, что за весь следующий год, получается, - уже не смог отвыкнуть. Быть может, он просто становился старше и старей, и уже не желал мириться с образом холостяка, который совершенно не напрягал ещё пять-десять лет назад, да и отец-одиночка и холостяк - понятия уже совершенно разные, с ребёнком на руках не нагуляешься особенно, да и не прогулки ему нужны, а мать... Дольфо достаточно большой для того, что понимать и чувствовать ту не очень радостную ситуацию, что сложилась в его семействе; но Виттория может легко запутаться, и тот факт, что каждую знакомую ей женщину ребёнок называет мамой, сам по себе хорошо описывает то, что происходит уже год... на протяжении всей её жизни. К счастью, она слишком мала, чтобы запомнить это. Но... это всё-таки не может не отложить отпечаток.
Всё-таки стоит признать, что отец из него, несмотря на все старания, получается так себе. Собственно, для Дольфо он вообще не был отцом долгое время; Рина и Лео - недополучили полноценной отцовской поддержки из-за разъезда, зато Виттория - не получает материнской, для неё папа - это как главная, но отдельная в жизни фигура. Скорее уж родитель, чем папа...
В этом дело. Найти себе женщину на пару ночей, или даже на неделю ночей, как раз не проблема, но всё это - проблемы самого Гвидо, а он не в том положении, чтобы посвящать себя самого только собственным проблемам. Потенциальную мачеху для его детей, женщину, которую и Дольфо мог бы принять, и к которой Виттория могла бы привыкнуть - найти куда сложнее... И с Хелен, как бы она хорошо не относилась к малышам, ничего не получилось. В один прекрасный момент, миссис Хэмминг просто дала понять, что у неё в жизни совершенно другие приоритеты... да и ничего в этом не было удивительного. Предосудительного, впрочем, тоже.
Но её пример неплохо напоминал о том, что иногда недостаточно просто любить детей или уметь обращаться с ними... так что и Гвидо недостаточно было просто увидеть, как Шейенна играет с его дочерью, чтобы во что-то поверить. Это не означало бы, конечно, пресечение таких попыток, он прекрасно знал, что Шей Витторию не обидит.
- Не против, если поливать их будешь сама. - усмехнулся Монтанелли, оглядывая получившийся "цветник". Заметное отличие между мужской комнатой или кабинетом в том, что у мужчин, как правило, цветов никаких не стоит, вот и в его кабинете тоже давно уже ничего не росло; жил попугайчик, правда, но это очень давно - задолго до того, как на двери появилось его имя. Мужчинам труднее воспринимать живым что-то, что не может проявлять явных признаков жизни, да и к уходу за чем-либо приспособлены они хуже, чем женщины - скорее всего, поэтому. Да и грязь им проще не разводить, чем убирать...
- Ну и ладно. Я тоже не пообедать заглянул.
- усмехнулся Монтанелли, присаживаясь за стол и начав шарить по своим ящикам, разыскивая папку с документами - собственно, они и были основной целью его приезда, он собирался дооформить их и передать Шейенне, чтобы та отвезла по месту назначения; они с Алексом на этот раз планировали нажиться при помощи консервных банок из-под тушёнки... очередная махинация, по сути своей, ничего очень уж необычного. - Тебе волк понравился, милая?.. - оторвавшись от дел по настойчивому требованию дочери, Гвидо подошёл к кулеру, наливая водички в кружку и придержал её, помогая Виттории утолить жажду. Их с Шейенной взгляды в этот момент встретились... смотрел Монтанелли на неё, но обращался всё ещё к дочери: - Это волк. Он как собака, но дикий и живёт в лесу.
- Боп!.. - его дети любили животных - Боппо, правда, от этого было больше беспокойства, но любил он Дольфо и Торри искренне и терпеливо, приглядывая за ними в тот момент, когда никто не мог больше; готовый защищать их. Волк Шейенны определённо вряд ли будет так же добр и послушен. У итальянцев с волками чисто исторически как-то не очень отношения складывались.
- Да, как Боппо, mia cara. Только не потеряй телефон тёти Шейенны... - дочка, словно почувствовав, что взрослые хотят обсудить что-то, ей мало интересное, слезла с колен Шейенны, пошла обследовать окружающую обстановку... кажется, ей тут и действительно нравилось, но скорее всего - это тоже была заслуга Тейпа и цветов, которые она сюда принесла. - Наверное, надо, раз мы оба про это думаем... - только правильные слова порой подобрать очень трудно. Гвидо смотрит на Шейенну, и тоже ощущает потребность в разговоре, но не знает, что он должен сказать. Но это незнание не нечто пустое, оно, напротив, вполне ощутимо и имеет вес. Довольно большой. Достаточный, чтобы давить.
- Ууууу. - лучше и не скажешь, пожалуй... оглянувшись на дочку, рассматривающую волка, Гвидо снова вернулся взглядом к Шейенне.
- Ты ведь понимаешь, что я за человек, Шей... семейный человек. - и гангстер тоже, но это понятия почти смежные... - Я несвободен. И если сам я ещё могу выдержать игру в избегание, то она этого сделать не сможет. - он снова взглянул на Витторию, разгуливающую по кабинету... - Ты же понимаешь, что выбирая между женщиной и дочерью, я выберу дочь. Но... выбор и у тебя самой есть. - между мужчиной и братьями выбирать ей как раз незачем. Да и Гвидо, впрочем, незачем что-то выбирать, если жизненное пространство можно заполнить грамотно.

+1

8

Всегда верьте в то, что творящееся вокруг вас приведет к результату гораздо правильному, чем вы думаете. Как бы не бежала Шейенна от разговора, не бросалась в работу с головой, все равно, в минуты покоя, в минуты передышки, она все равно возвращалась к мыслям о Гвидо и тех событиях, что кружились вокруг них.
Тети…. Это прозвучало так по-чужому. Ее никто не называл так. У них в племени звучали лишь имена. А вожаков называли почтительно по имени с легким кивком головы. Родителей дети как и в мире белых «мама», «папа». И лишь женщина и мужчина, которые принадлежали друг другу, называли тайно имена, что им давались при рождении, предназначая для будущего. Но «дядя», «тетя».
- Если можно, то просто Шей. Не сможет сказать, придумай другое имя, но не надо так.
Торри была главной здесь. Она успокаивала индеанку, которая не на шутку волновалась рядом с Гвидо. Ее неподдельный интерес ко всему, то старание, с которым она пыталась в силу своего возраста понять, что здесь и зачем, при этом увлеченно рассматривала телефон, который показывал ей бегущего волка, вызывало улыбку.
- Я хочу разрешить то, что происходит или стоит, не двигаясь между нами. Это тяжело. Я была, возможно не права, отказываясь поговорить с тобой, - Шейенна не заметила как вновь вернулась к легкости общения, отбросив «выкание». – Но каждый имеет право на ошибку. Даже я.
Девушка посмотрела в глаза итальянцу, слегка хмурясь, пытаясь понять смысл его слов, который был прозрачнее некуда. Но Шейенна ожидала что угодно, но только не те слова , что услышала. Индеанка медленно поднялась, не сводя взгляда с Монтанелли.
- Как? Скажи, как ты мог подумать такое?! – девушка потерла лоб пальцами, пытаясь уместить эти несколько слов в свое миропонимание, в понимание отношений в семье, - все в жизни поддается совместимости. Гвидо! Она не может стоять на весах против твоих желаний! Никогда! – приложила палец к своим губам, тихо говорила, чтобы не спугнуть малышку, которая, облокотившись на диван, играла с ее телефоном, - даже не думай так. Дети это святое, которое не каждому дается. Ты счастливый человек. У тебя четверо детей! Это прекрасно. Неужели ты думаешь, я не понимаю, что ты рискуешь собой сильнее, если бы отдавался своим желаниям, пренебрегая Торри, оставляя ее дома с няней, отправляясь….
Шейенна задохнулась от мыслей, что не смогла продолжить, лишь выставив руку вперед, затем опустив ее.
- Я уже выбрала, - прошептала она, смотря на Витторию с горькой улыбкой, не понимая взгляда на Гвидо, пытаясь скрыть бурю в себе, что он увидит в ее зеленых глазах, - только выбор мой не правильный оказался.
Шейенна прислонилась к стене, не сводя взгляда с Торри, которая, вероятно уже устала от того, что про нее забыли, потопала к отцу, что индеанке пришлось переместить взор на Монтанелли, встречаясь с ним взглядами.
- Я понимаю. Я человек, знающий о твоей жизни, окунувшаяся во все это, понимаю. Если бы я бежала от тебя, то сегодня здесь было бы пусто, номер твердил Абонент не доступен. И Алекс был бы у тебя дома уже через дня три после моего исчезновения. Ты же это понимаешь? Я не хочу становиться причиной разлада. Тем человеком, из-за которого ты будешь выбирать Семья или я. И я говорю не о Торри и Дольфо. Нет. Я о Семье.
Больно. Это все больно. Шей видела образ Гвидо не четко, как оказалось из за слез, съехала линза, что нужно было срочно закапать очищающее капли.
- Прости.
Она выложила на стол сумочку с комплектом запасных линз, каплями и пинцетом. Взяв маленькое увеличительное зеркальце, попыталась поставить мягки силикон на место, но стало еще хуже. Она привыкла все держать под рукой. Открыв флакончик спирта, сплеснула на руку. Глаз немного стало раздражать неправильно сидящая линза. Но поняв, что дрожащими руками это сделать невозможно, а уйти, значит потерять разговор, который надо довести до точки, Шей просто вытащила обе, сложив в контейнер. А из сумки достала очки.
- Я просто, - потирала пальцами неунимающиеся в дрожи ладони, сидя в углу, далеко от итальянца, - или сложно - дала тебе понять, что выбор за тобой.

Отредактировано Sheyena Teipa (2015-10-08 22:35:19)

+1

9

"Дядя", "тётя"... то, что связано у итальянцев (да и вообще у большинства европейцев и американцев, чего уж там) с этими понятиями, вообще является чуть ли не целой философией, и говорит она не о чём-то "чужом", а как раз наоборот, подчёркивает и уважение к старшим, и близость этих самых старших к кругу семейства, в котором ребёнок и растёт, да и необязательно это может быть кто-то из сестёр или братьев отца или матери, не обязательно быть даже родственником по крови. Что касается Семьи - тут и вовсе всё понятно, раз уж люди называют себя Семьёй, то все они - братья друг другу, родственники, Мафия не является чем-то сильно отличным от традиционно итальянского образа жизни, чем-то, что следовало бы ему вразрез; оттого-то и приобрела такое влияние и значение. Дети друзей Гвидо всегда называли его "дядей", многие из них даже и сейчас, когда дядями уже впору становится и самим, продолжают его так называть - с кем он продолжает видеться. Никогда не коробило. Может, конечно, потому что он - мужчина, и такое наименование делает его солиднее, а не старше, как Шейенну? Или вот Агату - хотя от индейцев она довольно далеко, она тоже не любит, когда её называли тётей. Наверное, даже индейский уклад жизни тут не очень причём... Но Гвидо, впрочем, не возражал - его дочь это вряд ли выговорит, конечно, но Виттория находится ещё в том возрасте, когда ещё может вообще сама решать, кого, как и когда называть...
- Я и не говорю, что ты ошиблась.
- и уж точно не ставит ошибку, если она здесь и есть, ей в вину. И если уж виноваты, то они оба, и друг перед другом... Едва ли в отношениях может быть неправ кто-то один, на то они и отношения, в конце концов - а это заключение, кстати, означает, что они с Шейенной уже перешли на их стадию... Ну, сложно и не признать, пожалуй - они состояли, говоря сухо, в отношениях. Пока что - достаточно хрупких, слишком недавних, чтобы быть серьёзными, и пока не приведших к общей постели даже однократно, но всё в жизни происходит постепенно... или не происходит вовсе. И говоря про выбор, Монтанелли подразумевал именно это - он не может позволить себе идти вслепую, не видя, куда направляется. С ребёнком на руках - нет. Нужно было расставить всё по местам, разграничив, либо - наоборот, сломав некие границы. Шейенна восприняла его слова несколько иначе, похоже - и то, что она из них услышала, ей явно не понравилось...
- Я говорю не о своих желаниях. - строго взглянул на Шейенну снизу вверх со своего места, покачав головой. О них, пожалуй, и говорить нечего, само присутствие Гвидо лучше любых слов о них скажет. Или это только его мнение? Он хотел быть с Шейенной, несмотря даже на то, что не считал, что в жизни поддаётся совместимости абсолютно всё. Но помимо его желаний - есть и желания самой Шей... попытка избегать присутствия рядом с Гвидо - тоже может быть принято за способ это желание выразить. Тоже бессловесный.
- Неправильный?.. - она спрятала от него взгляд, и Монтанелли коснулся её ладони, которой она только что взмахнула, своей, легко скользнув затем по ткани платья на предплечье, слегка сжав его - словно не желая отпускать женщину от себя. Ребёнок, заметивший этот жест, словно почувствовавший, уверенно затопал маленькими ножками к папе... - Неправильно было не сказать мне... - нам - о нём. - вынужденный отпустить руку Шейенны, Гвидо подхватил потребовавшую внимания дочку на руки, устраивая на своих коленях. Почему вообще каждый раз получается так, что он должен выбирать между чем-то? Риторический вопрос, пожалуй. Ответ на который кроется, наверное, в характере Гвидо - в его вкусе любить... если предположить, что у главы криминального семейства может быть такой вкус.
- Я не вижу причин для разлада в организации, Шей. Но моя семья и бизнес, который я веду - это взаимосвязано, как ты сама видишь. - Монтанелли коснулся губами макушки дочери. Понятно, что дело даже не в бизнесе, который он ведёт, частью которого Шейенна стала, мистер и миссис Альтиери приняли её неплохо, да и Майк - он и Фрэнк его первые люди. Более серьёзный и насущный вопрос в том, как воспримут Шей члены его famiglia, Агата, Лео, Сабрина, Дольфо, чей голос тоже нельзя не учесть... и Виттория, конечно, тоже. Агата - она отнеслась к его потенциальной пассии с подозрением. В этом и есть главная проблема... дети, даже старшие, ровняются на свою тётю - как на ту, кто старше и опытнее, как на ту, кто уже жена и мать.
- У. - удивлённо и заинтересованно протянула Виттория, увидев на столе какие-то непонятные и неизвестные ей до этого предметы, и потянула к ним свою ручку. Гвидо линзами не пользовался, предпочитая носить очки - видел он и так относительно неплохо, помощь для глаз ему была необходима больше в чтении, когда их нужно было напрягать долгое время. Ну, или в полумраке, или при других обстоятельствах, когда зрение необходимо было именно держать в напряжении... Он сдержал порыв дочки, невольно обратив внимание Виттории на другой факт... - Не-не... не-не... - ручка девочки потянулась теперь к лицу Шейенны, но привлекали её не очки, а то, что было скрыто за ними -  пронзительно зелёный взгляд, полный слёз. Которые ребёнку видеть было больно; и в этом отец был с ним вполне солидарен. Гвидо встал со стула, потянулся к Шейенне, снимая с неё очки:
- Свой выбор я сделал, когда пригласил тебя в дом... - не в этом дело, чтобы сделать выбор, а в том, чтобы принять его последствия.

+1

10

- Я не правильно выразилась, - Шейенна будто разучилась объяснять, что слова были непонятны ей самой, когда она осознавала, что только что сказала. – Ну, ты же меня понял. «Желания» это нечто общее. – индеанка крутила пальцами подкатившийся по столу к ней карандаш, - я вообще стала все неправильно делать…
Вот теперь, когда они говорили, Шейенна понимала всю абсурдность ее поведения, что, скрываясь от мужчины, к которому ее влекло как магнитом, не объясняя, не давая ему возможность увидеть ее. Потому что Гвидо вряд ли дал ей возможность отпираться. И если бы не Торри, которая сидела сейчас на его коленях, разговор, вероятно, шел бы в другом ключе, не на стульях. Тем более зная темперамент Монтанелли. И даже Шей была благодарна судьбе, что няня Торри не нашлась, и малышка с ними. И возможно, со стороны, ее поведение казалось бы капризным, слабой попыткой обратить внимание на себя. Но кто знал Тейпа, тот бы рассмеялся в ответ. Нет. Сказать грубо – Шей была сжата рамками своей семьи, и Гвидо давал ей эти рамки немного раздвигать, зарабатывать столько, сколько хватало на все. И уйти от итальянца, а вернее с комбината было бы верхом глупости. Но ее держали не деньги. Ее держал Монтанелли собой. А что подумать могли другие, так это их право.
- Сказать, что ты мне нравишься. Так это уже всем понятно, кто рядом с нами. Но я скажу. Неправильно лишь то, что я готова была отказаться от тебя, чтобы не давать повода твоим близким третировать тебя, выставлять условия. А это было бы, и возможно будет, - Шей вспомнила тот вечер день рождения малышки, - не хочу. Понимаешь. Не имею право.
Когда предстоит выбор что же дальше, когда разум и сердце вообще отказываются понимать друг друга, и ты как-будто на ниточке висишь, куда подует ветер, туда тебя и откидывает. И не падаешь лишь из-за этой самой веревочки. Шейенна протянула руки к Торри, взяв ее ладошку, что девочка тянула к ней, слегка сжав пухленькие детские пальчики, как почувствовала, что с нее снял очки. Иногда она действительно стеклами загораживала глаза от того, чтобы могли вообще понять в ее взгляде вообще что-то. Шейенна посмотрела на Гвидо. Ей важно было, что он все-таки не отступился и приехал, что не посчитал это беготней за какой-то там секретаршей.
- Прости, просто тяжело дается осознание происходящего, - ладонь Гвидо задержалась возле лица, что Шей коснулась ее щекой, словно искала ласки, как бездомный котенок. – Может я тороплюсь, может мы спешим, но…. – она запнулась, подбирая слова, которые разбежались, - ты мне нравишься, - Шейенна улыбнулась, - как-то по детски прозвучало, но суть такова. Пусть все будет так как есть. Получится из всего что-то разумное, я буду счастлива. Нет, будем работать во благо своих интересов. И время сгладит все шероховатости.
В дверь постучали. Потом ручку повернули, и вошел нагруженный Алекс.
- Ты сюда что переезжаешь?
Индеанка поспешно вытерла глаза, надела очки, поднялась. Все равно момент потерян между Гвидо и ею с появлением этого «хомячка».
- Нет. Но почему бы не сделать кабинет уютным.
- И во сколько тебе это все обошлось?
- Это все комбинат. Я лишь идеи даю.
- Вот чего ты врешь, - Алекс положил все на диван так, чтобы было легче брать и вешать. – Ты ни цента в кассе не взяла, ни чека не предоставила, чтобы взять деньги.
- Прекрати! – шикнула она на Мескана, - я не маленькая. Что ты вечно меня отчитываешь при нем, - разбирая веревочки от жалюзи, шептала стоящему рядом Алексу.
Она не видела как мужчины меж собой переглянулись, а рядом оказалась Торри, которую привлекло что-то новое, а не карандаши на столе.

+1

11

Общие желания... они подразумевают, что вообще есть что-то "общее". И Гвидо готов был признать, что нечто такое существует, во всяком случае - в праве существовать, если они оба захотят этого. Сложно не признать, учитывая, что они уже гуляли, в прямом смысле, под ручку, то есть - ходили на свидания, проводили время вместе, сложно это не признавать после поцелуев - пусть даже и дальше поцелуев они, словно школьники, так ни разу пока и не зашли. Но в том-то и дело, что Гвидо - давно уже не школьник; и если бы был лет на тридцать, или пусть двадцать, или даже десять, моложе, - ещё мог бы оценить такую игру в прятки, сочтя её за флирт, но сейчас, имея на руках годовалую малышку и сына постарше, устанавливать такие приоритеты было бы, как минимум, халатностью. Дети заставляют людей меняться, и если ты не готов к переменам - значит, не готов и к детям... Не то, чтобы Монтанелли был подготовлен к настолько радикальным переменам в своей жизни два года назад, они свалились, как снег на голову, неожиданно и внезапно, но, выдержав их - он получил и время подготовиться. Затем родилась Виттория... затем не стало её матери, а Гвидо на некоторое время потерял и себя самого. Нет, он уже не был тем же самым человеком, что два-три года назад, но это давно уже не пугало, как раньше - не сразу и не в один миг, но постепенно он почувствовал, что новый костюм уже не жмёт. Потому стоило задуматься о том, куда в нём идти... и что должно быть "общего", что делается "правильно" или нет. Не существует понятия определённо "правильного", впрочем, и любые отношения, как минимум, дают опыт - и Гвидо не настолько боится этого опыта, чтобы не допускать в свою жизнь женщин вообще. Нет... он считал, что женщины многому могут научить мужчин (и наоборот), и что институт отношений, и брака, весьма важен в жизни таких людей, как они - да и вообще всех людей. Собственное невезение в этом плане и сводилось-то разве что к Хелен - в статусе отца-одиночки пытался что-то выстроить он только с ней. Шейенна может быть как следующей, так и последней, загадывать Монтанелли не собирался, но и отвергать - не видел причин. Причин воистину серьёзных, а не просто циничных...
- У моих близких есть право третировать меня за что угодно. На то они и близкие...
- усмехнулся Гвидо. Нельзя быть любимым для всех и во всём, и уж для кого, как не для человека, убившего племянника и жену, это высказывание характерно, не так ли?.. - Но выставлять условия?.. - Монтанелли пожал плечами. И какое же условие, интересно, могут поставить его близкие? Что будет-то, если он их не выполнит, и почему, собственно, они вообще должны ставить ему условия? - Не имеешь. Пока нет. - Гвидо сделал особый упор на слове "пока" - Шейенна тоже может стать кем-то близким ему, он, в конце концов, живой человек, и пока ещё не состарился, и у него есть силы и желание, хочет и жизнью насладиться, и хотя бы попробовать восстановить тот ущерб, что в этой жизни был его семье нанесён по тем или иным причинам. Может, для таких разговоров и рановато, конечно... но "пока" - это всё же не навсегда.
- Дай им шанс. Покажи себя с лучшей стороны... и у моих близких не будет причин стать против моего решения. - даже и Агата свою негативную позицию обозначила достаточно чётко, и её можно понять, она не хочет видеть с братом человека, который использует его, как своего рода экономический трамплин, что сделала Хелен, проще говоря - использовав его, и после оставив. Способна ли Шейенна так сделать?.. Сомнительно, но - это покажет только время. Во всяком случае, у неё для этого будут другие причины. А Гвидо... от того, что был в отношениях с Хелен, он много не потерял - стоит признать; выиграл гораздо больше. Шейенна - она тоже может научить его многому... и не только его.
- И ты мне нравишься. - улыбнулся Гвидо. Он восхищался её характером, тем, что она делала ради своих братьев, и мнение Нери тоже было для него немаловажно - с ним-то она сумела найти общий язык, - его привлекала эта загадочность, вкупе с простотой, хотя эти понятия шли почти что вразрез друг другу; она ему нравилась - и лучше, наверное, даже и не скажешь. - Время - в любом случае, наш друг... - какие бы "шероховатости" не пришлось ему сглаживать, связанные ли с разрывом или наоборот, сближением. Без неровностей, в любом случае, не получится; но маленькие подводные камни могут быть гораздо хуже видимых скал... их отношения - по определению странные и неоднозначные, из-за разницы в их происхождении, и в её племени Гвидо тоже вряд ли воспримут легко, но... не они ведь первые, не они последние, да и Монтанелли не сказать, чтобы не имел опыта отношений с кем-то помимо одних итальянок или янки... Виттория, затихшая было, словно понимавшая, что взрослые разговаривают о чём-то важном, и просто внимательно наблюдавшая за ними обоими, отвлеклась на вошедшего Алекса, и слезла с колен, пошла разглядывать, что он принёс, и отца потянула за собой за руку.
- Что скажешь, Алекс?.. Виттории, кажется, понравилось. - прервал Гвидо перешёптывания Месканы и Шей, сделав вид, что не слышал, что было произнесено, но про себя - улыбнувшись. Ребёнок перебирал планки жалюзи пальчиками. - Давай повесим их, и съездим куда-нибудь - пообедаем. Алекс сказал, что ты за последние дни уже сделала много. - предложил Шейенне. Ребёнок не помешает, детское кресло поставят, если что... может и Шейенне будет легче к ней привыкнуть, а Торри - к ней.

+1

12

Шейенна сидела перед принесенным заказом, расправляя то что успело перепутаться или помяться, улыбаясь щебетавшей рядом Торри, которая пыталась попробовать на вкус бледно-зеленоватые шторы-жалюзи.
- Ох, милая. Это не вкусно.
- Не, - малышка свела бровки над носиком, изображая, что она задумалась, Шей отвернулась, и услышала почмокивание. – Торри, нет. – Девочка была довольна, словно ела наконец-то попавший в ее руки шоколад. – Нельзя, пойдем, лучше я тебе кое-что покажу.
Подхватила малышку на руки, вместе подошли к шкафу. Шейенна запустила внутрь руку, улыбаясь, как Торри хлопнула в ладоши, не отрываясь, смотрит на руку женщины. Дня три назад, индеанка заезжала в магазин, где была акция на кофе. И именно на тот, который она любила, что купили сразу десять банок, и на комбинат и домой, и на кассе ей протянули маленького зайца, в лапах которого был зажат леденец. Шейенна и забыла о нем. События с утра разворачивались вовсе не радостные, как и предыдущие дни.
- Ты же любишь конфеты. Вот держи.
Торри получив игрушку, стала выворачиваться с рук Тейпа, что пришлось опустить девочку на пол, и та потопала к отцу, совершенно не смотря под ноги и на того к кому она шла.
- Поймай ее, - но Торри уверенно шла к Гвидо, что тот присев поймал малышку. – Ну а мы давай вешать. И потом и, правда, перекусить было бы весьма не плохо. – Подошла ближе к Мескана, постучала пальцем себе по лбу, - а можно не все рассказывать о моем творчестве Гвидо? Ну ладно бы я делала что-то против, согласна. Но… - Шейенна замерла, нанизывая петли на тонкую спицу, - подожди. Значит Монтанелли знает все вплоть до того, что я тут с ума сходила?
- Ну… - Шей зыркнула на Алекса, - частично, в большинстве…
- Спасибо.
Видно было, что Алекс замолчал на слове, и его распирало его выпалить, иначе он задохнется.
- Выдыхай!
- Знаешь, ты также не предсказуема, как и шеф. Чуть не умер.
Шейенна встала на стремянку, которую принесла еще дня три назад, так как ждала шторы, наклонилась, взяла у Мескана спицу, потянулась, стала нанизывать все на трубку, на которую аккуратно съезжали петли.
Она не видела, что и кто делает за ее спиной, но почувствовала легкое прикосновение к ноге, когда стала переворачиваться в другую сторону. Это было так трепетно, что Шейенна вообще потеряла последние капли самообладания, вцепилась в выступ над окном рукой, вздохнула пару раз. Как же она скучала без него, как же было одиноко и плохо. Ей казалось, что она вечно усталая, не хотелось ни есть, ни улыбаться. Поводов не было. А теперь, снова он рядом. Они поняли друг друга, он не осудил ее ребячество, что было важно для Шей. В душе возвращался свет.
- Остался последний штрих.
она раздвинула шторы по всей длине, расправляя складочки, любуясь своей работой.
- Все. Можно переезжать.

Отредактировано Sheyena Teipa (2015-10-14 13:20:16)

+1

13

В Шейенне сразу было видно старшую сестру, ну или - мать... чувствовался в её действиях, в её общении, тот опыт обращения с детьми, что был ей приобретён когда-то - пусть даже и давно; а учитывая тот, другой опыт, который она приобретала не так и давно - это было даже и несколько странно, возможно... Казалось, что бывший надзиратель в тюрьме не может быть настолько мягким и добрым к кому-либо. Конечно, это миф, они тоже люди, которых дома ждут с работы домой их семьи - как, собственно, и Гвидо, и Алекса, пусть они и были бандитами, хладнокровными убийцами и ворами... тем сильнее выражалась их любовь к своим детям; они, как те же полицейские, или охранники в тюрьмах, находившиеся бок о бок с преступниками, лучше понимали, насколько всего этого лишиться... и насколько детство на самом деле счастливая пора. Насколько важно в жизни значение любви - те, кто окружён любовью и спокойствием, не могут в полной мере оценить этого, трудно оценить дорого то, чего имеется много. Они с Шей видели в своих жизнях немало грязи... каждый свою, каждый со своей точки зрения, но в этом они тоже понимали друг друга. И вот, индеанка общалась с его дочерью, а он даже не ощущал потребности вмешиваться, имея возможность просто наблюдать за этой картиной со стороны и делать определённые выводы - и из тех слов, что они только что сказали друг другу, тоже... Конечно, перед тем, как стать частью его жизни, Шейенне придётся пройти ещё через многое (как и ему - чтобы влиться в её уклад), но и пройдено уже кое-что... Очень часто важно просто не сдаваться. Всё стоящее даётся нелегко. Особенно поначалу...
Получив игрушку, Торри, крепко сжав её, засмеялась, и бодро потопала показывать её отцу - хвастаться и рассматривать. Присев к ней навстречу, Гвидо улыбнулся Шейенне, а затем начал высвобождать конфетку из передних лапок зайца, что оказалось не такой уж простой задачей...
- Какого зайчика тебе подарила Шейенна!.. А что надо сказать?
- Пасиба. - смутившись немного, дочка оглянулась на индеанку, задержав на ней свой внимательный детский взгляд. - На... йен... на... - попыталась затем выговорить; и то ли само имя показалось ей забавным, то ли результат собственных стараний, но Виттория засмеялась, обнимая зайчика. А Гвидо обнял её, снова подхватывая на руки и целуя в макушку. Казалось, не так давно она сказала первое слово, а сейчас уже разговаривает так активно, и знает такие важные слова - это не может не вызывать отцовской гордости. Леденечик отправился Торри в рот, а Шейенна и Алекс, воспользовавшись заминкой Гвидо, продолжили выяснять свои отношения, начав развешивать жалюзи... Первой из Монтанелли к процессу интерес проявила дочь, начав тыкать пальчиком в их сторону, удивляясь тому, что происходит.
- У. У!
- Да, видишь, вот они для чего, а не чтобы кушать. - улыбнулся Монтанелли, сдерживая дочку от порывов подойти поближе, чтобы она не помешала Алексу и Шей, создавая травмоопасных ситуаций - сердце и так слегка замирало от того, как удерживалась на стремянке Шейенна, в своём платье, - он-то, в отличие от дочери, понимал, чем грозит выпадение в окно... - Поиграй пока с зайкой, а я им помогу... - не выдержав, Гвидо, погладив дочку по голове, оставил её на диване в компании новой игрушки, подойдя ближе к окну и осторожно коснувшись бёдер Шейенны, страхуя её; только вот, кажется, сам чуть было не создал обратный результат...
- Осторожнее!.. - протянул ей руку ладонью вверх, чтобы она могла опереться на неё, и спуститься вниз, когда последнее кольцо было нанизано на спицу и новые жалюзи заняли место на окне; кабинет стал выглядеть несколько строже, что ли - чем-то сходно с его кабинетом в "Маленькой Сицилии". Движение получилось почти танцевальным, что кажется, понравилось Виттории, захлопавшей в ладошки... Гвидо оглянулся на дочку, замерев на несколько секунд, продолжая удерживать Шей в полуобъятии, но поцеловать её на глазах у Алекса и - особенно - дочери пока всё же не решился. Кто его знает... Торри может и воспринять это как-нибудь не очень правильно, или приревновать, чего хуже...
- Ты носишь его... - улыбнулся, обратив внимание на браслет, который он подарил ей на день рождения. Значит, понравился... и несмотря даже на попытку Шей скрыться от него - браслет остался на её запястье; разве возможно скрыться таким образом?.. Всё-таки женщины умеют создавать проблемы себе самим, и бегать от них по кругу... оказывается, даже индейские. - Куда поедем? В "Сицилию", или туда, где ещё не были?.. Для работы ты всё равно выглядишь слишком шикарно. - засмеялся Монтанелли, снова делая комплимент её платью. Платье, шторы, всё за свой счёт - покрывая их небольшие махинации, Шейенна заметно пошла на подъём, и это было довольно приятно наблюдать, к слову... чувствуя свою причастность.
- У Коротышки Пепе сейчас мороженое очень вкусное продают! - ввернул Алекс свою рекомендацию. "Piccoletto Pepe" - траттория, для Америки вид заведения вообще нехарактерный (в отличие от Италии): что-то среднее между столовой и рестораном. - Была там когда-нибудь?

+1

14

Всегда что-то делая своими руками, ты начинаешь гордиться этим, а если близкие тебе люди найду в этом прелесть и красоту, успокоение и уют, как вот в этих шторах, тоже начнут гордиться тобой, то просыпается там внутри, в глубине души ребенок, который готов прыгать от счастья и радости. Наверное, это и чувствовала в себе Шей, смотря на то, как все получилось. Обхватив ладонь Гвидо, стала медленно спускаться с лестницы, не смотря под ноги. А зачем? Есть сильная рука, держащая ее, он не даст упасть. и в подтверждение слов, по ее талии скользит ладонь Монтанелли.
- Я.. – Шей посмотрела на Алекса, улыбающегося. Так хотелось передразнить, - ты рядом, значит, ничего не случится.
Торри радостно взвизгнула, подпрыгнув на диване. Посмотрев на браслет, Шейенна кивнула, проведя по изумрудам пальчиками.
- Я не могу без него. Знаешь, - отошла от лестницы, давая Мескана возможность убрать стремянку, - это как деталька из пазлов. Но еще не все конечно собрано, но картина почти готова. – Комплименты. Это так не привычно для нее, что Шейенна до сих пор краснела как ребенок, чувствуя, что щеки начали гореть. – Лицо я комбината или нет. Или лучше комбинезон, - развела руками показывая, какие они в них были колобками. – Могу и в нем быть. распугать всех и вся.
Наверняка Гвидо понял, о чем она, как о браслете, так и о костюме той ночи, стала собирать сумку, понимая, что на сегодня ей уже тут не остаться. Когда все были готовы, то, задумавшись, почувствовала ладошку девочки в своей руке, а потом малышка встала перед ней, потянув руки, что Шейенна пришлось поставить сумку на стол, подхватив Торри на руки. Как хорошо, что она не надела туфли на высоком каблуке, а обошлась легкими мокасинами.
- Держи этого пушистого, и пойдем отсюда. Мы готовы. А вот куда, я кроме Сицилии ничего не знаю. Ну не в бар же ехать. Такие места я знаю. Но деткам там делать нечего. Нам бы тортик, мороженое. Конфетки. Правда?
Торри пальчиком пыталась что-то найти в зайце, не обращая внимания на взрослых.
- Везите сеньор уж куда-нибудь. Мы проголодались. Сейчас этот ребенок искусственного кролика скушает. Пока Алекс.
Спустившись на улицу, накинула на головку Торри капюшон от куртки, подувший ветер как-то пробрал сразу после теплого кабинета. Помахав Джино, который крутился возле входа в цеха, увлекаемая Монтанелли оказалась на стоянке.
- А моя машина? Мне завтра на автобусе добираться на работу? Удивлен? Да я привыкла уже к хорошему.
Обойдя машину, усадила Торри в кресло, покрутила ремни, отдала их Гвидо, оставшись рядом, чтобы посмотреть как он ловко справляется с этими веревками. когда он закрыл дверь, будто отгородились от малышки, вырывая для себя мгновения, провела ладонью по его щеке, оставляя на губах поцелуй.
- Спасибо тебе за терпение. Если бы ты не приехал, а Алекс меня не запер в кабинете – не знаю, когда мы смогли бы поговорить с тобой. Вези нас к тарелочкам и вкусностям.
Шейенна обошла машину, и села рядом с Торри, которая защебетала:
- Папа, ууууу машина.
- Да, папа повезет свою принцессу в красивое место, где вкусно кормят. У меня аппетит аж разыгрался от представления того, куда ты повезешь.
наклонившись, Шей сжала плечо Монтанелли, улыбнувшись тому в зеркало заднего вида. Все встало на свои места.

+1

15

На самом деле, картина не "почти" завершена, ей вообще ещё очень далеко до завершения, и сейчас она даже не очень напоминает картину; но - тем лучше... Завершение - означает конец, последний взмах кисточкой ставит точку, а картина человеческой жизни существует только пока её продолжают рисовать, конец - означает, смерть... конец. Большинство таких "картин" обычно забывается после своего завершения; есть, конечно, шедевры куда более заметные, и сам Гвидо не может отрицать того, что след оставил не слишком яркий, но довольно заметный, но задумываться об этом ещё очень рано. В любом случае, та картина, что он рисует для своих детей, для своих любимых, лично для него - это гораздо важнее... а Шейенна - она будет частью этой картины. Заметной или не очень, яркой или тусклой - это уже покажет только время. Которое не стоит торопить, но и невозможно не двигать... Шейенна зарделась, и это не могло быть незаметно на её, - всё-таки, нельзя не признать, слишком бледной для индеанки - коже. Возможно, что не каждый даже догадается, к какой этнической группе она принадлежит, если не акцентировать на этом внимание...  Монтанелли, может, тоже для итальянца достаточно бледен, хотя тут уж виноват, возможно, возраст и образ жизни. Да и итальянец он не такой уж "чистый", хоть и не слишком афиширует - может, и бледность, это тоже наследие его русской бабушки Вари? Наверное, у Шей тоже был в роду уже был кто-то, отличный от всех остальных родственников. Так что... ничего удивительного, наверное, даже если отношения их, таких разных, зайдут дальше - история склонна делать круги. А у разной крови есть разная мудрость...
- Ты и в комбинезоне будешь выглядеть хорошо... - улыбнулся Гвидо, лишь бы только подогреть эту краску на её щеках... Хотя и не совсем так, чтобы лукавил, если бы найти комбинезон по размеру Шей, она бы не выглядела в нём таким уж "колобком", да только незачем он ей - ей нечего делать в цехах. Впрочем, может, и стоит заказать комплект формы - на всякий случай. Никогда не знаешь.
Гвидо хотел сказать что-то ещё, но замолчал на полуслове, глядя, как Виттория протянула свои ладошки Шейенне. Индеанка, похоже, понравилась девочке. И чем дольше их общение будет продолжаться - тем меньше шансов на то, что Торри её забудет; и сама Шей, кажется, не против такого положения вещей - что было важно для Гвидо, так чтобы его детей не воспринимали, как что-то "отдельное" от него, потому и вариант с кем-то "на стороне" его не устраивал. Тот, кто не принимает его детей - тот не принимает и его.
- Вот и прекрасно, заодно и покажу тебе новое заведение. И с владельцем познакомлю, Коротышка Пепе - наш с Алексом хороший друг. - их с Месканой ровесник - тоже когда-то начинавший работать на Семью, но в один прекрасный день скопивший достаточно денег и открывший заведение, назвав его в честь себя самого, тогда как Алекс и Гвидо продолжили восхождение по "карьерной лестнице". Тем не менее, дружеские отношения с бывшими двадцать лет назад "коллегами" он и сейчас поддерживал.
- Передавайте Пепе привет от меня. Я тут останусь, надо ещё кое-какие дела поделать... - Мескана всё без слов понимал. Один на сотню случай, в самом деле - их знаменитый любитель поесть отказывался от еды добровольно.
Монтанелли вновь улыбнулся, глядя на то, как заботливо Шейенна накинула на Торри капюшон. В её-то возрасте, наверное, давно пора собственных детей уже заиметь, пока не стало слишком поздно - снова мелькнула в голове эта мысль... У её братьев тоже для того не так уж много возможности, наверное, а жаль - судя по тому, что он слышал, когда пришёл поздравить Шейенну с днём рождения - её семья весьма дружная, несмотря даже на криминальную подоплёку.
- Хочешь, за тобой заедет кто-нибудь?.. - для дона мафии не такая уж проблема отправить кого-нибудь на колёсах за кем-нибудь без колёс; и не обязательно кого-то важного, просто подвезти человека с места на место любой может. Или же просто вызвать такси, или... - Или можешь переночевать у меня, если хочешь. Дом ведь я тебе так и не успел показать... - усмехнулся Монтанелли, припоминая день рождения дочки. На работу могут и вместе поехать. Правда, он не собирался там появляться завтра... а может, и Шейенне не стоит трудиться слишком уж активно? - Нисколько. Привыкай, Шейенна... но потихонечку. - приобняв индеанку, Гвидо поцеловал её в щёчку. В конце концов, она его женщина - женщина босса Семьи, или "почти" его, но многие уже и не делают разницы. И нужно будет вести себя соответственно... уверено. Не в том плане уверено, как с зэками в тюрьме, разумеется, но - уверено. Сама того не желая, она станет примером для остальных... когда-нибудь в будущем. Но очень возможно, что скором. - Поговорили бы, рано или поздно... - слегка замешкавшись от неожиданности, Гвидо вернул ей поцелуй, не задумавшись при этом, что пусть пристёгнутая Торри и не могла их увидеть, но вот от Джино, да и от всего комбината, они "отгородиться" на парковке сейчас позабыли... - Потерпи немножко. Тут недалеко. - улыбнулся Гвидо, глянув в зеркало заднего вида, коснулся рукой ладони Шей; и, скользнув ещё раз по Виттории в креслице, чтобы быть уверенным, что всё в порядке, завёл мотор "Хаммера".

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Перелом