Любят же взрослые оправдывать огрехи своего воспитания мифическим...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+32°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » встретимся в 11:15


встретимся в 11:15

Сообщений 1 страница 20 из 27

1

http://funkyimg.com/i/23dhE.gif http://funkyimg.com/i/23dhF.gif
элиэзер и йохан
8 августа 2015, сан-франциско

Отредактировано Johan Eklund (2015-11-23 18:28:28)

+1

2

Двери аэропорта распахиваются, приветливо зазывая внутрь. Люди, даже не поднимая взгляда, бросаются внутрь со своими тележками и чемоданами полными какими-то вещами. Эзра чувствует себя маленькой песчинкой в этой куче, его одновременно охватывает все сразу - волнение, предвкушение, восхищение, радость и страх, ожидание разочарования, неизвестность. Люди обходят его стороной, а он все еще мнется у входа, перед тем, как сделать  первый шаг. Для него это действительно особенный шаг, не только потому что он не обладал большим опытом путешествий. Для него этот шаг был особенным по многим причинам - ему казалось, что это изменит все. Будто до этого дня у него еще была свобода, но теперь он сделал выбор. И если в своем выборе он был уверен, то о том, что произойдет в США, он не имел ни малейшего представления. Он понимал, что в случае чего падать будет еще больнее, расставаться будет еще труднее, но ничего не мог с собой поделать. Самые лучшие фильмы учили его, что в любви нет здравого смысла, а он был совершенно точно уверен, что то что сейчас с ним происходит - это совершенно точно имеет такое название. Он попросил родных не провожать его, потому что ему хотелось тишины и покоя - он едет всего на пару дней, не вот уж длинный промежуток для страстных прощаний, позволил себе поцеловать мать, и не смог посмотреть в глаза отцу. Ему казалось, что тот все увидит и никуда не пустит. Ему хотелось побыть эти несколько часов до отлета в одиночестве, чтобы все взвесить и убедить себя в том, что он правильно поступает. В рассказах отцу и матери все было очень просто - он ехал к другу, с которым они познакомились случайно в город, о котором с детстве мечтал. Лаконично и просто, но в реальности все гораздо сложнее - он и сам не до конца понимал, кем они стали друг для друга.
Двери мягко закрываются за канадцем, словно отрезая ему путь назад. Но он и не планировал бежать и вообще не понимает откуда в нем взялось это чувство паники, эти переживания, куда делось то сладостное томление, что преследовало его с самого четверга? Когда он покупал билеты, и составлял карту, пытаясь подобрать места интересные Йохану, все было иначе. Он продумывал каждое мгновение, буквально упивался предстоящим событием. Отсчитывал дни, а затем часы, ему было крайне неловко ощущать себя таким влюбленным. Пару раз ему словно удалось поглядеть на себя со стороны и от этого ему становилось не по себе - остальные тоже замечают его маленькое безумие? Он откладывал журналы и пытался опустить эти мысли и раслабится, но все равно не мог перестать улыбаться - судьба подарила ему шанс длинною в два дня, чтобы поставить точку в этом непонимании кем же они стали теперь друг для друга. Несколько дней назад он засыпал с улыбкой на лице, сжимая телефон на который пришло подтверждение покупки билетов, а затем с той же улыбкой несколько часов подбирал текст для сообщения, отправив в итоге, что совсем простое: "Так предложение еще в силе? Встретимся в 11:15 в аэропорту?" - ему казалось, что все хорошо, что все на своих местах.
Эзра садится в самолет и все еще не может поверить, что это происходит именно с ним - большая белая птица в одно мгновение унесет его в город мечты.  Он чувствует, что в его рюкзаке кроме камеры и бумажника целый ворох сомнений. Так хотелось оставить их дома, но они непрошенным гостем, заполняют все вокруг. И вот улыбчивый и счастливый Эзра уже не может держать себя в руках. Он не может расслабится и уснуть, его руки дрожат, и ему кажется, что падение самолета не самое худшее, что может случится.
Если честно, он вообще не хочет посадки самолета. Ему резко стало страшно - все в голове так запуталось. В этой поездке было столько романтики, столько надежды, а куда теперь все испарилось  - одному богу известно. Он представлял это себе несколько сотен раз, с самого детства, с горящими глазами рассказывал о своей маленькой мечте родной тете, о том, как будет покорять Калифорнию, и какие фотографии сделает на знаменитом мосту, но вот в окошечке показался тот самый город и к горлу подкатил неприятный комок. А, вдруг, он ждал слишком многого? Голос на борту сообщает о посадке, и сосед предлагает Эзре пакетик, но бледен он стал совершенно не по этой причине. "А вдруг?" крутится в его голове, он пытается сосредоточится на Йохане. Вспоминает его красивые руки, его голос и акцент, который ему так нравится, пытается сосредоточится на приятных мелочах в их отношениях. Его сердце все еще бешено стучит, когда самолет не очень мягко касается земли, и когда, он получает заветную печать в паспорте, и выходит в холл этого аэропорта, снова ощущая себя маленькой сошкой. Он замечает его почти сразу - такого как он нельзя не заметить, и все внутри словно встает с ног на голову. И в то же время все будто на своих местах. Его имя, из шепота превращается в крик: - Йохан, - Эзра машет рукой, включая все свое очарование, он смертельно скучал.

Отредактировано Eliezer Spector (2015-10-10 16:01:47)

+2

3

Ему пришлось встать очень рано - ещё и пяти утра то не было, когда он, зевая, вышел из дома. В голове заплутала мысль, что можно было и не ложиться, но это было бы глупо - уснуть где-нибудь в середине дня, который он должен был провести с Эзрой. Так что билеты куплены на единственный рейс Сакраменто-Сан-Франциско на автобус и его ждет почти три часа дороги по жаркой утренней Калифорнии. Конечно же, был вариант купить билет на самолет, дороже конечно, но не смертельно и тем самым упустить возможность посмотреть страну в которой он сейчас живет, а разве небольшое путешествие на рейсовом автобусе не будет самым лучшим вариантом? Вот и Йохан подбадривал себя этим, когда показывай вчера купленный билет контролёру на конечной станции и садился на своё место ближе к концу автобуса.
Сообщение, пришедшее поздним вечером четверга от Эзры стало не просто неожиданностью, Йохан вовсе сначала не понял, что происходит. Пару минут гипнотизировал экран своего телефона, думая что он что-то пропустил и сейчас попросту не догоняет. Но все размышления в итоге приводили к одному - Эзра летит в Сан-Франциско? Серьёзно? Йохан со своей рукой даже и думать забыл об своей экскурсии в этот город, хотел отложить недели на две или три, пока плечо не окрепнет. Но нет, туда летит Эзра в эту субботу. Эзра!
До шведа наконец доходит и сердце начинает биться сильней, в тот момент, когда он набирает ответное сообщение: " Ты летишь в Сан-Франциско? Серьёзно?" - отсылает и тут же спохватившись пишет второе сообщение: "Хорошо, в 11:15 в аэропорту!" Так что думать о том, чем занять себя в выходные у художника не было - он едет в Сан-Франциско. От осознания этого он долго не мог уснуть - сначала искал расписание транспорта, потом прикидывал что нужно взять с собой и уже только после этого поддался эмоциям и начал прокручивать в голове всевозможные варианты предстоящих выходных. О городе, в который он пригласил парня, Йохан совершенно ничего не знал, швед пытался найти что-то интересное, составить план, но у него это не особенно то хорошо получалось и он просто продолжил думать. Увидеть Эзру хотелось невозможно, он точно в него влюбился, спутать это чувство наваждения и нетерпения перед встречей спутать ни с чем другим Йохан не мог. Это одновременно насыщало его жизнь красками и эмоциями, но в то же время отдавало страхом - а что, если у них ничего не выйдет? А если выйдет? Художник смущался и пытался перестать думать об этом, хотя получалось у него это не очень хорошо.
Поездка обещала быть замечательной, но рука давала о себе знать. Он явно слишком переусердствовал с обезболивающими, так что к обеду четверга он с трудом мог хоть что-то сделать рукой - она постоянно мерзко ныла и было неудобно даже чуть-чуть поднять её, а ведь он обещал встретиться с Селин! На этот раз швед постарался не глупить и не пить обезболивающего слишком много, так что к субботе рука чуть успокоилась после небольшого отдыха в пятницу, но вот повязку хорошо сделать он не смог, так что приходилось шевелиться по минимуму. так же было очень неудобно за эту свою оплошность с вывихом, все таки сначала сам пригласил Эзру в Сан-Франциско, а теперь будет портить тому настроение своей неуклюжестью и медлительностью.
Автобус периодически останавливался в каких-то городах, в какой-то момент швед даже задремал, совсем не на долго, но этого хватило что бы проснуться от ноющей боли в плече. Он приедет в восемь часов, рейс Эзры в 11:15, так что у него будет время, что бы заглянуть в больницу - может быть там сделают повязку, в любом случае нужно будет себя чем-то занять.
Автобус прибыл с опозданием и единственное чего желал Йохан - это поскорее попасть в травмпункт и сделать эту чертову перевязку. Швед чувствовал себя ужасно разбитым и бесполезным, очень злился из-за этого и уже чувствовал себя виноватым перед Эзрой.
За десять минут до одиннадцати он подъехал к аэропорту Сан-Франциско, не спеша дошел до главного входа и, найдя табло с рейсами, начал ждать. Самолет не опаздывал и ему оставалось всего лишь каких-то пятнадцать минут до встречи с Эзрой. Чем ближе приближалось нужное время, тем сильнее волновался молодой человек. Сказать по телефону "Приезжай, я буду рад" было так легко и просто (он просто поддался тогда эмоциям), но вот сейчас ждать его было куда сложнее, учитывая что впереди у них целых два дня и... да, их ждала ночь, проведенная в сан-Франциско, а что уж там будет Йохан думать как-то побаивался. Может ничего и не будет, может на исходе двух дней они вовсе решат, что лучше остаться друзьями? Или кто знает, что ещё может произойти за эти дни.
На часах было 11:12 и на табло высветилась информация, что самолет прибыл, значит совсем скоро выйдет Эзра и ему, Йохану, придется что-то говорить и делать. Но что? Художник не знал и очень нервничал, пытался найти подходящую позу и выражение лица, но все это было каким-то неуместным. В итоге он не придумал ничего более стоящего, кроме как прислониться здоровым плечом к одной из колонн огромного и людного зала, нацепить на лицо скучающую маску и ждать.
Когда швед услышал своё имя, тут же нашел глазами идущего в его сторону Эзру. Канадец улыбался и всё напускное тут же слетает из образа шведа. Йохан неуклюже машет парню, и идет к нему на встречу. Сердце бьется очень быстро, заглушает шум людей идущих вокруг него. А потом он останавливается перед Эзрой и широко улыбается. А после обнимает, тепло и открыто, вкладывая в этот жест не только сообщение о том, что он скучал, но и нежность которая неожиданной волной обдала шведа. Он и правда очень сильно скучал по Эзре, сам не отдавал себе отчета как, когда в сотый раз перечитывал слова на первой страницы подаренного молескина.
- Привет, как долетел? - сразу же как объятия были прекращены, спрашивает швед, с улыбкой наблюдая за выражением лица парня.

+2

4

По коленкам пробегает дрожь - фигурка его шведа, прислонившаяся к колонне, Эзра чувствует, как его в очередной раз переполняет что-то невероятное. Этот профиль, и скучающее выражение на лице художника - в этой позе нет ничего особенного, но ему удается быть в ней настолько прекрасным, что у канадца перехватывает дыхание, а затем он и вовсе теряет ориентацию и спотыкается о стоящий под ногами чужой чемодан. Достоин ли он касаться такой красоты и быть рядом с ней? Каким же счастливым финалом для него обернулось то случайное посещение галереи. Эзре хочется унять свой крик, утонувший в общем шуме, потому что Йохан меняет позу - момент утерян. Промолчать и подойди со спины и накрыть глаза руками..? Эзра получает свою ответную улыбку, и еще активнее начинает размахивать рукой, ускоряя шаг настолько, что бы это не казалось бегом. Ему хочется верить, что эти выходные наконец-то дадут хоть какую-то ясность в том, что происходит между ними. Хотя, если быть точнее, Эзра уже давно определился чего хочет, он надеялся узнать, что по этому поводу думает Йохан. Друзья... или все-таки...
Оказавшись рядом с художником, Эзра чувствует некоторую скованность, не зная, какое приветствие будет уместным. Пытается подобрать слова. Они стоят, улыбаясь, короткое мгновение и в этой "тишине" есть что-то такое естественное и правильное, будто они знакомы сто лет, и тысячу лет были в разлуке. Теперь спустя все это время им достаточно одной улыбки, чтобы понять чувства другого и открыть свои. Канадец улыбается этой мысли по особенному нежно, так это все похоже на правду. А потом Эзре кажется, будто все вокруг перестало существовать, земля ушла из-под ног, а шум аэропорта выключился. В объятьях Йохана так спокойно и так уютно, будто все эти две недели он бродил по другой планете, а теперь вернулся домой. Ему не требуется много времени, что бы взять себя в руки и сначала робко ответить на объятья, а затем зарывшись носом в его плечо, прижать к себе свое сокровище еще сильнее. Потому что как иначе назовешь такого человека? Это его большой подарок, за то что он был хорошим мальчиком в детстве и всегда слушался маму. Нескольких секунд  и ему кажется, что у этих выходных возможен только один итог. Он совершенно не чувствует смущения, прижимая к себе шведа вот так у всех на виду - ведь все люди вокруг них исчезли. Когда объятья заканчиваются, и Элиэзер неохотно делает шаг, его щеки пылают, и он накрывает их ладонями, потешаясь на собой, пожимает плечами:
- Привет, Йохан, - опускает руки, пряча их в карманах шорт, но не отводит взгляда, а внимательно смотрит на художника, словно пытаясь найти не изменилось ли в нем чего, не пропустил ли он за это время что-то по-настоящему важное. Медленно, смакуя каждый звук, произносит его имя, до сих пор с ему трудом верится в то, что это сон. С самого детства он представлял, как покоряет этот город, как будет учится здесь, затем работать. Несколько десятков планов, высказанных тете шепотом перед сном. Думал ли он, что приедет сюда за объятьями человека, заменившего ему воздух и пищу? Он все еще чувствует аромат его кожи хочется верить, что так заманчиво пахнут все художники. Иначе для Эзры неудачный исход выходных может стать смертельным, - не заметно. Я думал о приятном, - подмигивает Йохану и проводит кончиками пальцев по тыльной стороне его ладони, не веря в свою смелость, приближается к нему, так близко, как только возможно. Но у них так мало времени, разве плохо хотеть выжать из них все? Ему хочется задать миллионы вопросов: его интересует новая жизнь художника, его друзья, его работа, его квартира, но самое главное конечно, сколько в этой жизни места для него: - ты голоден? Позавтракаем вместе? Где-нибудь в центре? - от этого "вместе" снова все переворачивается и завязывается в тугой узел, два дня в которых Йохан будет принадлежать только ему, краска снова подступает к щекам. Все планы и карты хочется оставить в ближайшей мусорке в аэропорте. Эзра даже не ожидал каким неважным станет Сан-Франциско на фоне шведа. Мост кажется совсем обычным, зоомагазин в котором Тутти покупала своих неразлучников такой глупостью, а вот быть рядом с художником в уютном месте это то, что действительно имеет вес. Солнечный блики гуляют по щекам Йохана, и он бы все отдал, чтобы оказаться снова в его объятьях.
- Прошло так мало, почему я так соскучился? - с улыбкой, словно не серьезно, спрашивает он, следуя за Йоханом, ведущим к выходу из аэропорта. Ему хочется, что бы эта фраза не звучала так громко или вовсе потонула в окружающем шуме, но каждое слово отчетливо разрывает воздух, заставляя канадца краснеть и опускать взгляд. Эмоции переполняют его, и только когда они выходят из здания, он вспоминает, что мир не заключен на одном только художнике и там в Ванкувере время не остановилось. Неплохо было бы сообщить матери, что он удачно добрался до пункта назначения, ему совершенно не хочется делить их личное время с кем-то еще, поэтому прямо на ходу он делает снимок бутафорской вывески у входа или точнее выхода "Welcome to San-Francisco" и отсылает их матери, затем сестре, и немного подумав отцу. Когда они спускаются в метро у Эзры в голове проносится лишь одна мысль. Он только что был в самом лучшем аэропорте на западном побережье США, а смотрел лишь в одну сторону, точнее лишь на одного человека. Теперь все эти карты и схемы и планы, кажутся ему совсем неважными. Он облокачивается на колону в переходе, и поворачивается к шведу. Метро в очередной радует возможностью безнаказанно держаться ближе, -  Какие у тебя планы на эти выходные? 

+2

5

Пытаться делать вид, что ему безразлична эта встреча, это место, то ожидание что бьется вместе с его сердцем - очень тяжело. Йохан не уверен, что смог бы провести не просто Эзру, а каждого из идущих мимо людей, которые уделяют ему от силы одну секунды внимания, после забывая о нём - швед уверен, что каждый из этих людей, точно так же как и Эзра и он сам - знают, что он лжёт. Волнение перехватывает дыхание, сердце бьется очень быстро и руки едва уловимо нервно перебирают в пальцах ремень его небольшой сумки. Но если он ещё сможет обмануть идущих мимо, но обмануть Эзру он не сможет. Да Йохан и не хочет этого - он принял эту свою влюбленность, принял тот факт, что скучает и тот, что готов поступиться своими прежними принципами ради Эзры. А принципов в итоге оказалось не так уж и много и швед попросту отсчитывает последние минуты до их встречи.
Знакомый_родной голос отвлекает от этих мыслей, швед вздрагивает и перестает лгать окружающим о том, что ему все равно. Не все равно и голос этот подтверждает факт необходимости слышать его чаще. Неожиданной дрожью в душе и быстрым стуком сердца. Несколько больших шагов, что бы преодолеть расстояние. Улыбчивое уютное молчание, в которое вкладывается так много - и то как он рад, и то как скучал, и то как он влюблен. Йохан даже не пытается скрыть это в своём взгляде - ведь он принял решение и отступать от него не собирается. Эзра Спектор неожиданно нужен ему, и отпустить его значит сделать самую огромную ошибку в своей жизни.
И парень улыбается в ответ с тем же самым взглядом, Йохан не может сопротивляться и обнимает его. Нежно, но сильно, вкладывая то, о чем бы хотел сказать на родном языке, но не будет. На пару мгновений прикрывает глаза, слушая дыхание Эзры и чувствуя его тепло в своих руках, нежное и ласковое тепло, прежде такое никогда не испытываемое им. Когда парень отвечает на объятие все окончательно встает на свои места, лучшие шведа наполняются искрящейся эйфорией и счастьем, он задыхается, упоённый осознанием и узнаванием запаха Эзры, когда от утыкается в его плечо. И в этот момент хочется плакать от счастья, на столько он счастлив. Эмоции окончательно убивают здравый смысл и он готов стоять вот так и обниматься с Эзрой и сотни лет, столько, сколько захочет сам парень.
Но стоит возвращаться в реальный мир и Йохан ослабляет объятия, выпуская из них свой теплое и улыбчивое счастье. Счастье, щеки которого пылают наверно так же ярко, как его собственные. А вокруг уже нет той толпы и никто не увидит. А даже если и увидит, Йохану уже все равно. Он счастлив, он безумно счастлив. Он улыбается и внутри искрится шампанское. Взгляд голубых глаз гипнотизирует и швед не отрываясь следит за ними, но не пытается ничего в них высмотреть, как делает это сейчас Эзра. И Йохан в эту минуту готов рассказать всё, о чем только спросит парень, но тот молчит об этом. И это хорошо.
- Вот как, я рад, - кожа покрывается мурашками в момент, когда их руки соприкасаются. Йохан в этот раз не убирает свой руки и не делает вид, что ничего не происходит. Напротив, он едва ощутимо ловит пальцы парня, как крылья бабочки почти неощутимо касаясь его пальцев. Улыбается, все ещё увлеченный яркими голубыми глазами, которые блестят теплым светом солнца Калифорнии. Швед сутулится сильней, когда Эзра подходит к нему чуть ближе, замирает со смущенной улыбкой на губах. - С удовольствием, все, что захочешь. - Смущенная улыбка пропадает, превращаясь в довольную и широкую. Слова Эзры кажутся совершенно простыми на первый взгляд, но невероятно глубокими на поверку чувств. Да, наконец он сможет рассказать Эзре о том, что в действительности чувствует к нему, о том, как тот ему нужен. И он не будет бояться, не будет считать это "странным" и "неожиданным", тем более ни за что не скажет, что жто "неправильно". Все так, как должно быть - правильно.
Он тоже соскучился. Очень сильно. Почти незаметно мотает головой, подтверждая слова Эзры и одновременно высказывая своё незнание на этот вопрос. Он тоже скучал, возможно и не так сильно, как Эзра - Йохан уже давно понял, на сколько парень влюблен в него. Это привлекало художника и в то же время заставляло его чувствовать себя лучше и увереннее, не только в этих зарождающихся отношениях, но в жизни - когда в тебя верят, ты готов на всё.
Они спускаются в подземку, людей вокруг вновь очень много. Чем то это напоминает ту их поездку в метро Ванкувера перед концертом, хотя в тот раз все было иначе - их разделила толпа и тогда для Йохана это было удачным стечением обстоятельств. Но не сейчас. Полшага и Йохан рядом с Эзрой, аккуратно берет его за руку и отвечает на вопрос, ответ на который ему не важен, не это важно, - Не знаю. Такие же как у тебя? - Продолжает улыбаться, сжимая руку Эзры чуть сильней, незаметно переплетая пальцы и заглядывая в голубые глаза с той нежностью, на которую будто бы и не был никогда прежде способен. Этот парень делает с ним что-то невозможное, заставляет чувствовать так тонко и в то же время сильно, заставляет лишь одно улыбкой знать, что мир прекрасен и жизнь самое лучшее, что у них есть. Слова Эзры, его голос, его смех - самая лучшая музыка на свете. А его тепло слишком быстро становится наркотиком, отпускать который сравним со смертью. - Эзра, - его голос необычайно серьёзен, - я очень рад, что ты приехал. - И можно конечно же добавить ещё очень многое, но подъезжает вагон метро, люди идут ему на встречу, а они все так же продолжают стоять на месте. Йохан рассматривает лицо парня, а в какой-то момент кто-то толкает его, задевая больное плечо. Моментная неожиданная боль, которую он не успевает скрыть, отражается на лице шведа, а после так же неожиданно исчезает, как и возникла. Вагон уезжает. Они остаются.

+2

6

Здесь, в Фан-Франциско все кажется таким преувеличенным и ненастоящим, что Эзра незаметно щипает себя за руку, чтобы проверить не спит ли он. В этом городе слишком ярко, слишком шумно, слишком по чужому и по родному, одновременно, слишком жарко... Йохан отвечает на его прикосновение и по телу бежит холодок. Голова идет кругом, перед глазами словно стоит туман. Это похоже на солнечный удар, но солнце не сможет достать его. Эзра играется с пальцами Йохана, совершенно забывая, о чем он спросил, чего хотел. Ему хочется быть еще ближе, но грань между ними настолько тонкая, что приступив ее, дороги назад уже не обрести. Люди вокруг мелькают неясными пятнами - все окончательно и бесповоротно утратило смысл. Больше нет городов и стран, времени, пространства - остался только Эзра, поглощаемый этой нежностью, тонущий в ней словно в своем любимом бездонном океане. Он не сводит взгляда со своего шведа, все еще не веря, что происходящее с ним реально. Сейчас они снова пойдут в кафе, как в тот день, когда Эзра впервые понял, как сильно ему хочется общества Йохана. Только теперь все будет иначе и обществом друг друга они будут упиваться вместе.
Вместо ответа он опускает взгляд - это признание Йохана выбивает почву из его ног. Он прячет свою улыбку и свое счастье где-то между керамическими плиточками на полу, потому что происходящее с ним сейчас так сладко, так ценно и так хрупко, кажется, будто лишний вздох может сломать это все обратив его трепетное и прекрасное в прах.
Он решается посмотреть на Йохана только в метро, все еще храня тепло его красивых талантливых рук у себя в кулаках. Эта сцена так напоминает эпизод в Ванкувере, когда канадец был слишком настойчивым, а Йохан слишком холодным. В желудок у Эзры уходит куда-то вниз, когда Йохан расплетает его сжатые пальцы и переплетает со своими, он смущенно вдавливается в колонну, потому что это слишком приятно, что бы быть правдой. Его ответ заставляет Эзру краснеть, потому что он спрашивал о другом, а теперь у него совсем нет слов, чтобы возразить или переиначить фразу. Ему так хочется, чтобы эти выходные стали незабываемыми, ему так хочется стать для Йохана хотя бы частью того, чем художник стал для него. Ему важно стать не просто нужным, а необходимым. В голове крутится лишь один глагол, но произносить его вслух слишком рано. Эзра проводит кончиками пальцев по его щеке, зачарованный цветом его глаз, цветом совсем другого моря в его глазах: - Я бы хотел побывать на колесе обозрения или на самой высокой точке... - нервно сглатывает, отнимая руку, шум прибывающего вагона, пугает его, словно возвращая к реальности. Под ногами снова появляется покрытие, а в голове образ отца, последние слова тонут в шуме и гаме, - с тобой...
Он сжимает руку Йохана еще крепче, словно ища в ней поддержку, тянет его на себя. Вагон останавливается и люди несутся к дверям, не замечая ничего вокруг, они забиты своими проблемами и своими жизнями. Эзра чувствует, что они с Йоханом принадлежат другому миру, полному красивых вещей, такому, что возникает только между двумя людьми, невидимому для других. Словно общее счастье, связывает их, не давая ничему постороннему развить этот союз. Их обходят стороной, и он еще настойчивей тянет руку Йохана на себя, понимая, что поезд пришел для кого-то другого. Йохан должен ему кое-что и канадец с хитрой улыбкой собирается помочь шведу выполнить должок. И его серьезный тон, и эта фраза от которой по телу разбегаются мурашки, застывая где-то внизу живота, все больше усиливает в нем это желание: - я тоже этому рад, - с загадочной улыбкой произносит Эзра, собираясь сделать шаг вперед.
Вот только в их прекрасный мир, входит незнакомец. Эзра морщится, пытаясь оградится от него, сжимает руку Йохана сильнее, будто сможет этим сохранить их личное пространство. Только все без толку - незнакомец задевает художника и не просто портит момент, он разрывает в клочья все это прекрасное и трепетное между ними. Эзра вздыхает об упущенном и отвлекается на незваного гостя, а когда возвращает взгляд, замечает нечто, заставляющее его сердце сжаться. Он замечает вспышку боли на лице своего возлюбленного, которая тут же эхом отдается в его собственном теле. Сначала ему кажется, что это его вина и потому он резко разжимает пальцы, высвобождая чужую руку, если бы не колонна за спиной, он бы скорее всего и отпрыгнул от Йохана.
- Смотри куда прешь! - гневно кричит он в след, неизвестному парню в капюшоне, спина которого растворяется в толпе. Затем возвращает свой обеспокоенный взгляд к художнику. Протягивает к нему руку, а затем одергивает ее, потому что не понял источник боли. В голове сразу проноситься миллиарды версий от самых безобидных до предательского ножевого ранения. Эзра бледнеет, пытаясь отогнать от себя глупые мысли, навеянные обильным просмотром кинофильмов, - что это было? Ты в порядке?
Ему кажется, будто эта боль пронзила его самого, он делает шаг вперед, чувствуя растерянность, все это очень напугало его - не знает куда себя деть. В конце концов, усаживает Йохана на скамейку, опускаясь рядом с ним, - это я виноват, не спросил даже, удобно ли тебе. Просто поставил перед фактом, - опускает глаза и нервно теребит веревку от рюкзака в руках, тяжело вздыхает, совершенно не представляя, что будет дальше, будто он все испортил. Ведь прошло всего две недели, к чему было так торопиться. Снова вздыхает, отпускает ремни рюкзака из рук, поворачивается к Йохану с нежной улыбкой, но все еще обеспокоенным видом, кладет свою ладонь на его колено: - хочешь не пойдем никуда? Засядем где-нибудь в кафе на целый день?

Отредактировано Eliezer Spector (2015-10-12 22:38:35)

+2

7

Потянуться, прикоснуться к руке так, что бы сжатая в кулак ладонь позволила ему взять Эзру за руку, не думая запутать свои пальцы с его, после чего почувствовать себя пьяным от счастья и чувств, неожиданно пробуждающихся в нем. Эта близость приоткрывает завесу тайны в их отношениях для взора художника, сейчас он отчетливо понимает, на сколько сильно ему нуден Эзра - его ум и чувство юмора, взгляды на мир и его личное отношение к этому миру, его общество и близость, которой раньше Йохан если и не боялся, то успешно игнорировал. Но не сейчас, в эту саму минуту он сам стремится к этой близости, не стесняется, не боится ничего, берет за руку с трепетом внутри себя осознает, как это тонко, чувственно, необходимо. Йохану нужен Эзра - не Эзра-друг или товарищ и коллега, но Эзра-возлюбленный. Откровенно и честно.
Художник говорит то, что говорит. Он не пытается говорить красиво или пафосно, не пытается переоценивать происходящие в его душе, он говорит лишь то, чего хочет. А хочет он не многого - что бы Эзра был рядом эти два дня, что бы он сам наконец полностью осознал, чего хочет от канадца, а ещё было бы замечательно увидеть этот город таким, каким его видит Эзра. Наверняка у того множество историй и интересных мест, о которых сам бы художник никогда не узнал, но не только в этом дело - каждый человек видит мир по разному, обращает своё внимание на разные, порой совершенно незаметные и не важные детали, но только из всех этих деталей, образов и мыслей и складывается собственный мир каждого человека. Йохан очень хочет подглядеть за миром, как его видит Эзра Спектор, потому что художник влюблен, потому что он хочет быть ближе, узнать Эзру лучше и в конце-концов он просто очень любопытен.
Чувствовать на своей щеке легкие прикосновения, нежные, любящие, родные, это как окунаться в теплое ласковое море, нежиться под лучами яркого приветливого солнца под ясным голубым небом, точно такого же цвета, как глаза Эзры. Йохан вмиг становится серьёзным, хочется сказать очень многое, раскрыть свою душу, рассказать о том, что он чувствует и как, но боится показаться смешным или рассказав все, как есть - стать неинтересным. Йохан признается лишь в том, что очень рад. Слишком рад, он ликует, от того, что они встретились.
Йохан согласен на все, он готов побывать везде, где только захочет побывать Эзра. Тот убирает свою руку от его щеки, тянет его руку на себя. В этот момент швед прекрасно знает, что будет дальше. На лице художника вновь появляется улыбка - спокойная, многозначительная, всеобъемлющая, такая улыбка, которая бывает лишь на холстах художников Возрождения. Губы почти ощутимо горят, от воспоминаний того их первого поцелуя, а ещё в ожидании нового поцелуя, того, который он хотел подарить Эзре ещё несколько недель назад. Теперь он не боится, теперь он совершенно готов.
Возврат "долга" неизбежен, но видимо в этот раз. Люди не замечают их, идут к своей цели, буквально напролом. Это толпа, а толпа, как известно, думать не умеет. Йохан бы и не обратил внимания на толчок, если бы его плечо не было повреждено. Но он морщится от боли - казалось бы художник уже успел забыть о своей проблеме, а тут ему о неё так неожиданно и жестоко напомнили.
Боль не на столько сильная, как могло бы показаться (и наверняка показалось Эзре, резко отпустившего его руку), просто очень неожиданное напоминание и только. Йохану неудобно перед канадцем за это, вот и вновь мысли о том, что он испортит тому выходные. Лицо парня меняется и швед прекрасно это видит. Ещё один укол и чувство собственной бесполезности.
- Всё в порядке, - на лице шведа вновь улыбка, казалось бы такая же спокойная и миролюбивая, как и всегда, только вот с оттенком беспокойства. Швед выпрямляется, ведет больным плечом и оно отзывается тупой болью, можно принять одну таблетку и все вновь будет хорошо, совершенно ничего серьёзного, лишь маленькие неудобства.
Поддается манипуляциям Эзры и опускается на скамейку. С ним правда все в порядке, но Эзра по всей видимости ему не верит. И ведь это даже приятно, чувствовать заботу к себе, тем более от человека, на столько чудесного, каким ему представлялся Эзра Спектор. С улыбкой на лице Йохан наблюдает за смущенным и даже расстроенным парнем, наблюдает за его руками, теребящими мялку рюкзака, слушает. Швед совершенно с этим не согласен и если бы Эзра посмотрел на него, то наверняка бы нашел этот ответ во взгляде художника.
- Было бы не плохо... - швед берет руку парня, но не убирает её со своего колена - это наверняка сейчас было бы не самой лучшей идеей, учитывая на сколько встревоженным и неуверенным сейчас выглядит канадец. - Было бы не плохо, если бы ты перестал волноваться из-за всякой ерунды. - Заканчивает свою фразу решительно и безапелляционно. - Я очень рад, что ты приехал и я точно не умру из-за того, что у меня немного болит плечо. При этом я не хочу сидеть в кафе целый день, когда нас ждет Сан-Франциско. Это было бы глупо и я не смогу себе простить того, что ты приехал лишь ради какого-то там кафе. Согласен? - Он говорил все это редким своим тоном, когда лучше не спорить и даже не пытаться переубедить его - не получится, не в этот раз.
После швед встает, давая понять, что на этот разговор окончен и Эзра даже и думать не должен, что он приехал и помешал ему хоть в чем-либо. Швед кивает головой, указывая на собирающуюся толпу в ожидании следующего поезда. Ну не сидеть же им здесь весь день, верно?
- Ах да, я кое-что забыл, - если уж он решил быть честным с собой и Эзрой, то должен быть честным до самого конца. Прежде, чем они сядут в вагон и поедут на встречу к Сан-Франциско, Йохан обязан кое-что сделать, чтобы во-первых загладить свою вину с этой дурацкой сценой, а во-вторых дать понять, ради чего они здесь все таки встретились. Поцелуй короткий, невесомый. Поцелуй-манифест. Поцелуй как искупление, как обещание, если хотите. Всего пару мгновений, а когда взгляд вновь фокусируется на Эзре, на лице расплывается улыбка. Вот он и признался в том, что же чувствует, о чем думает и, черт возьми, чего хочет. И ведь даже почти не страшно, хотя сердце колотится как ошалевшее, люди вокруг смущают до невозможности, но все это почти ничего не стоит с ощущением удовлетворения и счастья, которое поселил в его душе этот простой поцелуй.
- Ну что, пойдем? - Вновь подъезжает поезд и Йохан, склонив голову чуть на бок, наблюдает за реакцией парня, за каждой его эмоцией - впитывает в себя все это, пропуская через своё личное мироощущение, запоминает, подмечает. Кто знает, когда они смогут свидеться в следующий раз, после этих выходных?

Отредактировано Johan Eklund (2015-10-13 15:26:00)

+2

8

- Всё в порядке, - Эзра кивает головой, вспоминая сколько раз говорил такое, когда на самом деле все было просто ужасно. Он прекрасно понимает, почему Йохан отрицает очевидное и пытается замять инцидент, но не хочет этого принимать. Потому что в данную минуту во всем этом сладостном и радостном происходящим с ними, ему не хватает только честности и открытости, и в том, что Йохану по понятной причине приходится скрывать свою боль он винит само собой только себя. Ведь что за глупое поведение, свалиться на человека вот так, словно снег на голову? Он тяжело вздыхает, набираясь смелости, что бы оторвать взгляд от ровного ряда плиточек на полу. Смотрит на Йохана со всей своей нежностью в глазах, вспоминая боль, отразившуюся на его лице, ему хочется заключить шведа в долгие объятья, оставить легкий поцелуй на его коже. Ему хочется быть его опорой и поддержкой, но вот он снова ничего не может предложить кроме глупых слов. Так что когда художник заканчивает свой серьезный монолог, который, наверняка, на его взгляд звучит непоколебимым тоном и не подлежит дальнейшему обсуждению, а он просто еще не разу не спорил с Элиэзром Спектором, ему остается лишь "равнодушно" пожать плечами и нежно улыбнуться. Это дается ему не так просто, как может показаться, но он понимает, что большая часть вины за происходящее лежит на нем, и Йохан прав, ведь обратного пути нет, и они в Сан-Франциско. И хотя Эзра любил спорить до последнего и отстаивать именно свою точку зрения, прогнуться под Йохана было необычайно приятно. И к тому же они здесь в другой стране и они вместе, и все что говорит художник звучит так сладко, и ладонь мгновение назад накрывшая другую. Все это так красиво, и так уютно, так что Эзра сдается, считая свое поражение удивительно правильным, ему не очень хочется признаваться себе в том, что Сан-Франциско и весь мир в целом с этого дня для него перешли на второе место. "Ради кофе с тобой, глупый ты, художник..."
- Согласен! - решительно кивает он, встающему со скамейки шведу, но прежде, чем последует за ним он с улыбкой добавляет, - но когда ты устанешь бродить по городу, и твои ноги объявят бойкот, я тебя тогда тоже жалеть не буду, так и знай.
Разумеется он врет, конечно, будет жалеть и все бросит, и развернется, и горы перевернет, и все прочие красивые эпитеты. Просто пусть понимает, что Эзра немного обижен за то, что ему не дали проявить заботу и не приняли его добрые жесты. Потому что для него это важно, иметь такую возможность.
Йохан снова прав, и им предстоит двигаться дальше, хотя очень хочется, что бы все остановилось и вот зависнуть на этой станции в этих словах и этих объятьях. Прежде, чем подняться со скамейки Эзра бросает взгляд на наручные часы, подаренные отцом, кажется стрелки смотрят на него слишком строго. Они уже пропустили два поезда и немного выбивались из предстоящего графика. Набрасывает на плечи рюкзак, и, предварительно перевернув часы циферблатом на внутреннюю сторону руки, поднимается следом. До следующего поезда остается пару минут, и Эзра прикидывает, какую остановку из его плана можно выкинуть и можно ли ему взять Йохана за руку, чтобы больше никогда не отпускать.
- А? - вопросительно выгибает бровь, повернувшись к шведу. Затем следует поцелуй, короткий и нежный, который становится для него ответом на все вопросы. Точнее на один самый главный, это самое прекрасное признание из всех,  что он получал. Теперь ждать эти два месяца будет легче, все изменится - Эзра чувствует себя самым счастливым человеком в этом аэропорту. На его губах загорается улыбка, еще за долго до того, как он откроет глаза и увидит этот взгляд шведа, от которого внутри просыпаются бабочки. Ему хочется сохранить момент, и губы все еще горят от чужого прикосновения, он пытается запомнить все детали - горящие цифры за спиной возлюбленного, особый запах метро. Глупо и сентиментально, но в голову включается какая-то приставучая мелодия - ведь вся жизнь - кино. Он дарит в ответ свою благодарную, наполненную любовью улыбку, ему не хочется отпускать этот момент, как можно дольше - пальцы все еще сжимают краешек футболки Йохана. Он не может отвести взгляда от его глаз, не смотря на то, что от взгляда художника внутри него все горит. Кажется, будто все вокруг смотрят на них, и приходящий поезд спасает их от этого наплыва взглядов. Эзра кивает в ответ, и берет Йохана за руку, потому что не хватало еще, что бы кто-нибудь смог их разлучить - только не сейчас и сегодня.
В поезде Эзра торопится занять места у окна, ему хочется видеть город, его манящий силуэт и тонуть в волнении от того, что все свои чувства можно разделить с любимым человеком. Ему кажется, что эмоций так много, что они вот-вот раздавят его. Эзра верил, что люди это сосуды, и сейчас ему казалось, что Йохан наполнил его сосуд до самых краев. Никогда он еще не чувствовал себя таким полным и счастливым, как в этот день. Он периодически отводил взгляд от окна, любуясь профилем Йохана и необычайными чертами его лица. Пожалуй, ужас перед перелетом окупился сполна и сокрытие правды от родителей окупилась сполна. Канадец даже не ожидал, что поездка в Америку может стать слаще его снов. За окном поезда появляется город, и он сжимает руку Йохана, обращая на себя внимание художника. Поднимает его ладонь к стеклу, и указывает на одно из зданий, выпадающее из силуэта:
- Смотри  где-то там музей Современного искусства, - перемещает руку, с широкой улыбкой продолжая,  - а там, если не ошибаюсь, квартал в котором зародились хиппи, вот на той городе Твин Пикс, и конечно, Золотые ворота. Какой он же он красивый!
Разве можно чувствовать себя счастливее? Но чем ближе Сан-Франциско, тем большая радость наполняет его, тем большую нежность и благодарность по отношению к шведу он чувствует. Еще крепче сжимает его ладонь, все больше убеждаясь, что встретил того самого человека.

Отредактировано Eliezer Spector (2015-10-17 11:57:27)

+2

9

Швед считает, что умеет вполне себе не плохо показать свою непоколебимость, дать понять людям, когда споры с ним не принесут желаемого результата. Он научился этому тону ещё в подростковом возрасте, тогда он вполне успешно мог "убедить" своего брата и родителей в том, что спорить с ним бесполезно и он все равно сделает всё по своему. И лишь Карин знала, что это не так - стоит лишь найти слабину во всей этой внешней показной безупречности, как весь напыщенный вид рухнет в ту же секунду. с годами Йохан отточил своё мастерство, но и сейчас были люди, которые могли если не в два счета, но очень быстро разрушить видимую уверенность и непреклонность шведа. Йохану это не нравилось и он пытался свести такие ситуации к минимуму. Вот и с Эзрой он обошелся так же - ну не любит художник, когда кто-то начинает чувствовать себя неуютно или когда воспринимают его общество как помеху. Все нормально. Все действительно нормально, не стоит обращать на всякие мелочи внимание. А Эзра верит и Йохан выдыхает - незаметно и для канадца и даже для себя самого. Все будто-бы обошлось - и расспросы, и попытки как-то "облегчить" его боль, и лишние переживания. Йохану так показалось и это его устроило.
Художник не без смеха в глазах едва заметно приподнимает брови - правда, не будет жалеть? как так? - но ничего не отвечает, иначе его ответ может попросту скатиться в самый неприкрытый и поверхностный флирт, а это сейчас, по мнению самого Йохана, было бы не слишком уместно. Не в той ситуации, которая уже пришла в его голову и реализация которой кажется необычайно важной и нужно, прежде, чем они сядут в поезд едущий в центр и начнут своё совместное путешествие в новый город, а может и в новую жизнь. И да, швед совершенно не понимает значение этих слов из уст канадца, не воспринимает он своё нежелание делиться своими проблемами, как нежелание ощутить заботу Эзры к себе. Немного не так он смотрит на жизнь, немного не к тому стремится в отношениях.
Он целует его и в этот момент все становится на свои места. Йохан бы ни за что не смог бы сказать об этом вслух - просто слова кажутся такими угловатыми, неверными и несколько тусклыми, относительно поцелуя. Поцелуй это очень просто и в то же время так смело, учитывая тот факт, что вокруг люди, а он сам в первые в жизни готов на такой серьёзный шаг. Дело даже не в том, что Эзра парень, нет. Просто для Йохана это кажется очень большим шагом, осмелиться на который он сумел, но так и не понял, что же именно он сделал для этого. Осознание придет к нему в поезде, а пока художник нежно улыбается своему возлюбленному и называть Эзру так в своих мыслях кажется вполне логичным и правильным.
Совершенно не замечает, до самой остановки поезда, что Эзра все это время сжимал край его футболки. А когда Йохан заметил это, то не только какое-то едва уловимое чувство важности себя, но и щекотливое чувство возбуждения от этой несколько щекотливой сцены со стороны. Йохан собирает все эти ощущения и эмоции внутри себя - жадно, боясь опоздать и потерять хоть малую толику их. Короткие взгляды рядом стоящих людей, память обжигающих губ канадца, чувство восхищения и любви, что переполняет художника и в конце концов это чувство, когда Эзра держит его за край футболки и ощущение того, что в этот момент никто не сможет их разделить. Это слишком волнующе, слишком откровенно. Чувства переполняют Йохана и эйфория приходит к нему, от чего кровь приливает к щекам и управлять собственным голосом довольно сложно.
Они заходят в поезд держась за руки, но уже никто будто и не обращает на них внимание, хотя и Йохан уже как-то не обращает ни на что вокруг внимание, кроме Эзры рядом с ним. Они занимают место рядом с окном и Йохан какое-то время ещё наблюдает за парнем, а после всё своё внимание устремляет на открывающийся вид из окна. Не то, что бы тот смог вмиг зачаровать его, да и не сказать, что этот город казался Йохану идеалом. Однако молчать и просто бездумно смотреть в окно сейчас было вполне уместным, побыть некоторое время наедине со своими мыслями и чувствами, быть несколько эгоистом и переживать все это раз за разом в одиночестве. Йохан был одиночкой, Эзре ещё предстоит столкнуться с этим и смириться. Или не смириться. Но сейчас Йохан проявлял именно эту свою черту характера, которая казалась ему вполне обоснованной и уместной в жизни каждого шведа.
Из его собственного мира его вырывает Эзра - берет Йохана за руку и указывает в сторону открывающемуся перед окном вида. Эклунду нужно немного времени, что бы вынырнув из собственных мыслей, уделить внимание Эзре. Сначала швед какое-то время смотрит на Эзру - не на те места, куда указывает ему парень, но только на него. Швед все ещё выглядит задумчивым и он наверняка о чем-то думает в эту самую минуту, почти полностью пропуская мимо ушей то, о чем говорит канадец. Просто слушает его голос, отмечая про себя как красив Эзра в свете калифорнийского солнца, падающее на него косыми лучами через окно вагона и какие красивые у него глаза - голубые с темной окантовкой у радужки, Йохану нравится деланный беспорядок в волосах Эзры. Он в принципе нравится ему и кажется в эти мгновения самым прекрасным человеком на свете. Не важно, что он говорит - просто слушать его голос так приятно, абстрагироваться от языка, на котором он говорит и слушать будто бы удивительный и приятный шум.
- Да, - бездумно подтверждает слова парня, хотя не слышал ничего из них. Отвечает на рукопожатие и улыбается, отделываясь от внезапно накатившего желания одиночества. Йохан опускает свою руку, но не отпускает её, продолжая с улыбкой, пусть несколько отстраненной, наблюдать за Эзрой. Накатывает нега и чувство расслабленности, швед сильнее облокачивается на окно при этом пододвигаясь к канадцу ближе, но так ничего более и не говорит, вновь устремляя свой взгляд в окно, так и не отпуская руки Эзры, напротив, цепляясь за неё лишь сильней.
Иметь человека, с которым можно разделить всю свою нежность и все свои желания очень ценно, но в то же время это слишком смело - открываться кому-то. Йохан немного, но боялся этого. Так же как он и сейчас боится полностью показать себя настоящего, потому что это одновременно значит полностью снять перед другим свою оболочку и в то же время открыться на столько, что одна ошибка - его или Эзры - будет встречена сильнейшей болью. Почувствовать эту самую боль было бы хуже всего. Этот страх незаметно следует за Йоханом, отставая буквально на два шага от него.

+2

10

Время тянулось очень медленно и в этом были свои преимущества, Эзре словно кто-то свыше позволил насладится каждой минутой этой поездки, ощутить и осознать каждое мгновение этого невероятного события. Ему почти не обидно, когда он не замечает в глазах Йохана ответа на свой энтузиазм - взгляд, направленный на него обжигает, Эзра смущается - он не привык, когда на него смотрят так. Боится выдать это, и потому снова отворачивается к стеклу, хотя чувствует, что его руку сжали чуть сильнее. Сан-Франциско странно медленно приближался к ним, силуэт города был невероятно изменчивым - одно время он казался таким родным, словно возвращаешься к далекой потерянной бабушке, но мгновение спустя он уже мог отторгать от себя и пугать, быть совершенно не приветливым и совершенно незнакомым. Эзра не отводил своего взгляда, ему нравилось играть в эту игру, нравилось придумывать, что город его ждал, что он здесь особенный. Для него оказаться здесь было чем-то вроде обряда, первым шагом на ступени к чему-то великому. Дыхание перехватывает, когда поезд ныряет под землю. Эзра отвлекается на Йохана, и не успевает уследить за тем, каким был город за секунду до... Он неосознанно болезненно сжимает руку художника, ища в нем поддержки и "чувства дома". Потому что это так важно для него, не стать в этом городе чужим. И так интересно, каким встретит его город, когда двери поезда откроются и им придется подняться наружу. Смотреть в окно больше не имеет смысла - за стеклом бетонные стены и переплетение проводов. Эзра снова возвращает все внимание своему спутнику, словно очнувшись от одного сна, окунается в другой. Ему хватает беглого взгляда, что бы снова начать терять контроль над мыслями и сновать утонуть в этом бесконечном потоке эмоций. Уши, а затем щеки, Эзры словно проблесковый маячок начинают гореть - взгляд художника слишком откровенный и слишком интимный. Хочется от него убежать, кажется будто видят насквозь, и в тот же момент хочется, отбросив все, раскинуть объятья и растворится в этой любви раз и навсегда. На этот раз, Йохан сам подвинулся к нему и от этого осознания по спине бежит холодок. Как быстро они стали нужными и даже необходимыми друг другу, он скромно улыбается этой мысли. Они уже долгое время молчат и в этом молчании столько ценности, что Эзре кажется, будто их отношения всегда были такими ясными и чистыми.
Увлекшись своей игрой с городом, а затем совершенно потеряв себя в этом взгляде, Эзра почти в последнюю минуту успевает потянуть художника к выходу на нужной станции. Он с замиранием сердца делает первый шаг - все в этой поездке какое-то необыкновенное. И вот станция, на которой они выходит, такая не похожая на канадское метро, что Эзра чувствует, как его охватывает эйфория. В эту минуту ему очень жалко художника, которому теперь до самого вечера придется слушать эту восторженную болтовню и наблюдать за эмоциональными выпадами первокурсника. У автомата в углу мужчина с саксофоном играет знакомые мелодии и Эзра едва удерживает себя, что бы не завопить "If you going to San-Francisco..." Странно, что она появилась в голове только сейчас. Парень осматривается по сторонам и выбрав направление, радостно сообщает:
- На встречу с Сан-Франциско - тууууда! - указывает в сторону выхода, и прежде чем сделать шаг крепко сжимает руку своего художника, что бы напомнить, что самый важный во всем этом все еще он. А Сан-Франциско... ну оно как очень удачный фон, как тот мужчина у автомата с напитками очень удачный саундтрек, а если при этом наложить на пленку хороший фильтр - отличный выйдет фильм. Ведь и дальше все происходит, как в кино - они выбираются изпод земли, держась за руки, словно случится что-то страшное, если их пальцы перестанут заплетаться друг в друге. Их встречает яркое солнце, и некоторое время они щурятся. Эзра даже прикрывает свободной рукой лицо, чтобы создать козырек. В рюкзаке есть и очки, и модная кепка, но он не спешит снимать сумку и начинать искать там эти вещи - ведь этот бытовой порыв разрушит момент. Когда глаза привыкают, он начинает различать здания - нависающие высотки над их головами: - поверить не могу, что пять часов назад в Ванкувере шел дождь! К этому можно даже привыкнуть, не удивлюсь, если вместо возвращения в Ванкувер тебе захочется чего-то нового.
Эзра помнит, что в паре кварталов от них спокойных парк, а здесь совсем рядом кафе, которое он выбрал. Ему всегда хотелось позавтракать на оживленной американской улице, будто он важная шишка, сидящая в одном из этих офисов, хоть он и отлично знает, что никогда не будет офисной крысой. Так же как и Йохан. Этот каприз, теперь когда рядом художник кажется ему таким глупым и детским. Но раз они пришли - Эзре ничего не остается, как следовать задуманному маршруту, и он с виноватой улыбкой тянет Йохана в сторону кафе. Кстати по времени, уже не совсем завтрак. Но место, которое он выбрал не ограничено кофейной картой: - Надеюсь, выбор не так уж и плох.
Эзра выбирает место на симпатичной веранде, опуская под ноги рюкзак. Он слегка смущается, что художник так легко доверил ему распоряжаться их личным общим временем. Вдруг, он ошибется и вся эта связь между ними лопнет и обратится в прах.
Канадец с улыбкой принимает у девушки меню. Она кажется ему такой американской и от того, особенно симпатичной, что он немного приукрашивает обычное приветствие, спрашивая что же такого она бы ему посоветовала увидеть в Сан-Франциско. Спектор выбирает себе сэндвич с ветчиной и сыром.
- Выбери мне на свой вкус, пожалуйста, глаза разбегаются, - говорит он после недолгого блуждания в кофейной карте. Ему остается только догадываться, как рано сегодня встал его художник. И хоть он и грозился не жалеть, он уже заранее обдумывает, как бы сократить маршрут, что бы швед не слишком устал. Подпирает голову рукой, не сводя взгляда со шведа, пока тот делает заказ, отмечает про себя детали его лица, которые Эзра любит больше всего, мягко улыбается, и корит себя за то, что не выбрал диванчик, на котором можно позволить себе немного больше, чем просто смотреть друг на друга, - знаешь почему я выбрал это место? По топ-10 самых лучших мест, где готовят настоящий кофе это заведение занимает пятое, - он еще немного ерзает на стуле, и этот стол между ними, кажется таким огромным расстоянием, - может возьмем с собой и пойдем в парк?

Отредактировано Eliezer Spector (2015-10-17 22:09:11)

+2

11

Неожиданная боль в руке, которой он крепко держит Эзру нисколько не раздражает и даже напротив, является напоминанием о реальности происходящего. Швед вновь отвлекся от происходящего, размышляя о чем-то своём, не прям таки думая и понимая, что творится в его голове, но это какие-то расплывчатые образы и видения, встающие у него перед глазами в тот момент, когда реальный мир становится менее четким, менее важным. Даже Эзра в этот момент расплывается перед взором художника, а потому он наклоняется чуточку, но ближе. За окном уже нет города и они мчатся по темному туннелю - вместо прекрасного вида провода и неровность стен, не менее прекрасная, но куда более камерная. Так и эта боль в руке камерная, личная. Йохан не убирает своей руки, все ещё всматриваясь в образы, накладывающиеся на лицо Эзры и все это превращается в удивительные картины, которые возможно вспыхнув в мыслях художника, навсегда из них исчезнут, когда поезд остановится на нужной им станции.
Лицо канадца меняется и Йохан краем сознания замечает это. Сейчас он выглядит крайне серьезным и собранным, но на самом деле он лишь отстранено наблюдает за окружающим, всматривается в лицо Эзры цепко и даже неприлично внимательно, хотя все так же видит неясные очертания возможных картин, образы, что так удачно соединяясь с реальным миром кажутся невозможными и слишком идеальными. Эзра похож на мальчика с фруктами с полотна Караваджо в его мыслях, Йохана всегда восхищал этот мастер - то с каким изящной интимностью он передает свет и тень, на сколько тонкие и в то же время волнительные цвета и тона на его полотнах. На сколько прекрасны и чувственны его модели. На сколько прекрасен сейчас Эзра. Йохан любит глазами и сейчас перед ним самое прекрасное из того, что он когда-либо видел, пусть это не правда и откровенное преувеличение, но для художника, здесь и сейчас, это единственная правда из всех.
От подкупающих и желанных мыслей отвлекает опять же парень, что слишком неожиданно встрепенувшись, тянет его к выходу из вагона. Шведу приходится сбросить с себя наваждение и вернуться в мир реальный, который обещает быть ни чуть не хуже, мира придуманного. Они выходят из вагона, оказываясь на оживленной станции метро Сан-Франциско. Йохан следует на шаг позади от Спектора, давая ему возможность единолично насладиться этим моментом - по Эзре видно, на сколько важен для него этот город и эта поездка, так что шведу совершенно не хочется вмешиваться в это, просто потому, что он считает это очень важным и главное личным для каждого человека - впервые встретиться с тем, чем восхищаешься.
Но Эзра не остается на долго один, он вновь сжимает его руку и швед улыбается, наблюдая за радостным и восторженным выражением на лице парня. Эзра кажется ему таким юным и частым в моменты, когда откровенно показывает каждую свою мысль и эмоцию, такое его поведение подкупает всегда сдержанного художника, восхищает его, от чего привязанность и желание быть ближе лишь возрастают.
Они поднимаются по ступенькам, что бы встретить город вместе, держась за руки. Швед не перестает смотреть на Эзру, лишь изредка поглядывая себе под ноги. Ему честно не интересен этот город, ему интересен второй по значимости музей в США, да может быть и знаменитый мост, но не более. Сейчас ему куда интересней наблюдать за парнем, который преодолел полторы тысячи километров лишь ради встречи с ним.
Солнце ослепляет, швед щурится, ощущая лишь то, как откровенно переплетены их пальцы. а потом мир вновь возвращается и Йохан видит перед собой самое сердце Сан-Франциско, ведь они в центре и именно сейчас можно в действительности познакомиться с городом, таким как его знает его личный экскурсовод. Швед пожимает плечами - он не любит яркого солнца и это его ни сколько не подкупает, но возражать он не хочет, отвечает просто улыбкой и не более. А в следующую минуту Эзра вновь тянет его куда-то, в место известное лишь ему одному - художник полностью доверяет своему экскурсоводу.
- Отличное место. - Оглядываясь по сторонам и садясь на стул, напротив Эзры, говорит художник. Несколько шумно, но это лишь придает уникальности и аутентичности их "американской поездке". Пусть он сам уже пару недель жил в Америке и даже успел прочувствовать её, не полностью, но хотя бы какую-то часть, Эзра же по всей видимости прибыл сюда впервые и он так же должен понять её самостоятельно, прочувствовать.
Швед с вежливой улыбкой принимает меню из рук официантки, тут же начинает изучать его, слушая Эзру и даже посмеиваясь про себя над этой сценой - так наивно и мило одновременно. Художник заказывает себе сэндвич с курицей и салат, после чего начинает изучать кофейную карту.
- Хм? - Он вновь погрузился в свои мысли, забыв об окружающем мире. - Да, конечно, - улыбается, после чего заказывает два эспрессо для себя и латте для Эзры, после чего отдает меню официантке. - Надеюсь тебе понравится. - Подразумевает под этом заказанный для парня кофе. Говорит это с улыбкой на губах, наблюдая за сидящим напротив парнем, а тот смотрит на него.
- Серьёзно? - Швед не может сдержать улыбку от такой заботливости со стороны Эзры. - А первые четыре где? - Не без интереса задает вопрос, ему правда хотелось бы узнать этот ненужный, но интересный факт. А может он когда-нибудь там побывает, а может уже и был когда-либо, просто не знал.
- Может лучше сначала поедим, а потом пойдем в парк? - Мягко, но с нотками настойчивости спрашивает швед. Не то, что бы он не любил пикники - любил, просто обычно к ним нужно чуть больше времени, что бы подготовиться, да и есть "на коленях" сейчас совершенно не хотелось. Между тем он вспоминает про свои таблетки, достаёт их и выпивает две таблетки (хотя по рецепту он может выпить лишь одну). Совсем скоро легкая ноющая боль окончательно уймется и не будет отвлекать от сегодняшнего дня. - Кстати, какие у нас планы на сегодня? - Между тем возвращается официантка с заказом, пока она расставляет на столе тарелки и кружки, Йохан сразу же просит счет - он не намерен на долго задерживаться здесь, им вполне хватит времени что бы пообедать и продолжить своё путешествие по Сан-Франциско. Шведская практичность.

+2

12

Этот взгляд Йохана такой странный, и такой привлекательный, преследует его с самого поезда. С одной стороны, Эзру наполняет радость, что все происходящее реально - от самого города, до теплоты пальцев его художника. Он так ждал, и так желал именно такого отношения со стороны Йохана, а теперь оно почему-то его ужасно смущало. Он всячески пытался уговорить себя, что так и должно быть, старался не прятать взгляд. Теперь, когда это случилось, ему стало казаться, что он не достоин этой любви - недостаточно хорош для объекта своей страсти. Где-то в глубине его сердца в этом бескрайнем потоке обожания и упоения происходящим, он ожидал какого-то невероятного подвоха. Будто кто-то придет и разрушит его счастье по щелчку пальцев. Впервые он чувствовал, что дар судьбы слишком велик для него. Именно по этой причине он так крепко сжимал его ладонь, боясь утратить это ощущение невесомости. Внимательно осматривался по сторонам, даже кажется столик он выбрал подальше от основной массы людей. Потому что художник теперь только его. С того поцелуя, он уже с уверенностью называет его в голове нежным "мой" и ничей больше. Он с благодарностью принимает то, как внимательно относится к нему Йохан. Как терпеливо относиться к его капризам, замирает с ним у выхода из метро, разрешая полюбоваться небом. В ответ он может предложить лишь свою улыбку, всю свою любовь, и ему кажется, что это чертовски мало. Но он закрывает глаза, и ничего не меняется - перед ним все тот же взгляд, художник все еще здесь, и видимо Эзра предлагает не так уж и мало. 
Радостно кивает головой, с самодовольным видом принимая слова Йохана, как комплимент. Ведь он на самом деле так старался, просто умирая над этой картой и этими маршрутами. Так хотелось сделать все "идеально", хотя он и осознавал, что это невозможно. Хуже всего оказалось, понять, что он по-настоящему мало знает Йохана, и кроме хорошего кофе и музея современных искусств, а так же галерейной улицы в голову ничего не пришло. Ему казалось, что он "понимает" его, но понимать и знать почему-то до безобразия разные вещи. Так что к выходным в Сан-Франциско прибавился новый квест. Попробовать не только объяснить выбор Йохана, но понять его. Каждый раз когда, когда художник говорил о себе канадцу казалось будто он знал это, и удивительным образом забыл. Он совершенно не мог представить его в китайском ресторане, зато здесь в этом месте с чашкой кофе и сэндвичем он смотрелся совершенно органично. Не мог представить его в костюме, хотя знал, что тот будет так хорошо на нем сидеть. И Эзре, неприменно, захочется снять эти тряпки в ближайшем туалете. Мысль внезапно окрашивает его щеки в красный цвет, и ему совершенно неловко теперь отвечать на вопрос о кофейне. Потому что в голове так непринужденно застрял яркий образ о том, как он легким движением руки ослабляет галстук на шее шведа:
- Ну... думаю, не совру, если скажу, что в других американских городах, - улыбается, пытаясь отвести взгляд от его кожи, так странно мерцающей в свете утреннего солнца. Образ никак не уходит из головы, - я дам тебе ссылку, когда вернусь в... Канаду, если хочешь.
Кажется, что он сказал, что-то запретное, вещь о которой не нужно было вспоминать. Яркой вспышкой в его голове возникает осознание, что у всего есть конец, особенно у хорошего, особенно у того, что доставляет радость, - спасибо, - с нежностью улыбается, вспоминается, что латте - тот самый кофейный напиток в котором соотношение кофеина и молока совершенно не в равных условиях - сладкий, молочный напиток с кофейным вкусом. А вот эспрессо, наоборот, самый концентрированный из всех. Загадочно улыбается своему открытию, рисуя указательным пальцем спиральку на поверхности стола, усмехаясь, поигрывает бровями, - латте, значит.
- Угу, - виновато произносит, пожимая плечами. В серьезном тоне, Йохана ему прочитался легкий укор. Молчаливо наблюдает за тем, как Йохан принимает свое лекарство. Обещал ничего не говорить на эту тему, так что молчит, хотя на лице, наверняка написано беспокойство, охватывающее его. Почему-то кажется, что это не просто "немного болит" таблеток-то две, так еще и формы и размера они какого-то слишком пугающего. Глупый мальчишка опять накручивает себе невероятно чего, но он обещал, так что спор начинать не собирается. На вопрос Эзра нервно пожимает плечами, немного расстроен - ему трудно переключится так быстро. Мать научила его быть внимательным и отзывчивым, так что Спектор с трудом пересиливает себя, возвращает себе легкомысленный вид, и начинает усиленно рыться в рюкзаке, - у меня есть карта, сейчас... минутку, - на столе оказывается некоторая кучка вещей, после чего парню, наконец, удается выудить свой ежедневник в черной мягкой коже. Между первой и страницей и рубашкой блокнота лежит сложенная в несколько раз потрепанная карта, кажется тетя подарила ее лет десять назад. Но как истинный сын своего поколения Эзра очень гордится ее состоянием - снимает упругую резинку с ежедневника, и разворачивает свое сокровище на маленьком столике, - тут отмечено то, что я бы хотел увидеть - от моста Золотые ворота до всяких мелочей из кинофильмов, что я специально отмечал в рамках научного интереса. Поскольку тут слишком много, а у нас всего два дня, думаю было бы неплохо обсудить то, что бы хотел увидеть ты. Еще я отметил Художественный музей.., - уши снова покраснели. Если бы не Йохан, Эзра вряд ли вообще вспомнил о картинах в своей поездке. Но с того самого дня, как они встретились все самое важное происходило в галереях. Так что проигнорировать этот музей будет глупо.
Девушка приносит два сэндвича и напитки. Почему-то Эзре тяжело упросить ее поставить чашки с кофе на карту. А ведь ему кажется, что в круглом кофейном следе от донышка чашки останется больше информации, чем в любой фотографии. И разумеется, прежде чем приступить к очень позднему завтраку он делает фото. Первый совместный завтрак, первая совместная поездка, их первая близость - отличная открытка на годовщину.

Отредактировано Eliezer Spector (2015-10-18 23:55:14)

+2

13

Йохан в своих мыслях любит подмечать тот факт, что "видит людей на сквозь". Пусть этот факт весьма сомнителен и применим не ко всем окружающим шведа людям, но все же от части это было правдой. Мы не говорим сейчас о натурщиках, которые попадались художнику на его творческом пути, с ними было легче - когда по несколько часов смотришь на человека, пытаешься найти в нём что-то характерное и отличительное, то и понимать этого человека становится легко и просто. А вот с людьми, которые просто встречаются на его жизненном пути не всегда так легко увидеть что-то особо значимое, да порой и просто эмоции, что испытывает человек в тех или иных случаях. Вот и сейчас Эклунд не сразу замечает сильнейшее смущение, которое испытывает Эзра в его компании. Казалось бы, разве это не то, что он хотел - его внимание? Шведу показалось что именно этого и сейчас, разобравшись в себе и своих чувствах, он был готов дать это канадцу. А тот пусть и принимал это, но выглядел как-то... неправильно в этот момент. Швед не понимал, что происходит с парнем, возможно даже корил себя за своё слишком развязное (наглое? неуместное?) поведение. Так что он пытается подстроить себя под те рамки поведения, которые видит возможными в этой ситуации. Именно поэтому он выглядит чуть более отстраненным, чем в самом начале их встречи.
И вот опять, он просто спросил про кофейни, а щеки Эзры вновь окрасил не очень то заметный, но румянец. Поджимает губы в улыбке, выслушивая ответ канадца. Тот смущается и это уже видно невооруженным глазом. Йохан пытается понять, где был не прав или что-то сделал не так, или вообще вся эта встреча началась как-то слишком сумбурно? Может он торопится, но художник хочет быть честным перед Эзрой. От всех этих бесконечных мыслей швед хмурит лоб и кивает. Хорошо, ссылка так ссылка. На возвращение Эзры в Канаду Йохан никак не реагирует, это ведь логично, учитывая что они встретились здесь лишь на выходные - так что холодного шведа эта новость не то, что бы не задевает, но не задевает на столько, что бы уже прямо сейчас начать переживать. Всему своё время, лично он сам никуда не торопится.
- Хм? - С улыбкой и непониманием переспрашивает Йохан на это утвердительное "латте, значит". Но понять ему так и не удается, что подразумевает под столь игривым тоном Эзра и просто пожимает плечами - ему кажется, что это подойдет Эзре, который по всей видимости не является страстным любителем кофе. как говорится - если подсаживать на наркотики, то начать стоит с легких. Или так не говорится? Да и кофе, вроде, не наркотик и все же логика шведа сработала именно так.
Швед замечает обеспокоенный взгляд Эзры, когда принимает таблетки, но делает вид, что не замечает. Он совершенно не хочет раздувать из мухи слона, потому что совсем скоро ноющая боль пройдет и он о ней даже не вспомнит, скажем до вечера или вовсе завтрашнего утра, так что и Эзре не стоит лишний раз об этом думать. Вместо этого он не прочь подумать о том, что его ждёт в эти два дня.
Наблюдая за тем, как на столе растет количество вещей из рюкзака парня, сам Йохан лишь усмехается и выкладывает на стол свой телефон, проверяя время. После чего вновь возвращает своё внимание канадцу, который уже раскладывал карту на столе. Эзра и правда хорошо подготовился, это было в каком то смысле даже приятно. А ещё было очень интересно узнать, что же их ждет.
Карта выглядит потрепанной, Йохан это замечает, а вместе с тем приходит и осознание того, что Эзра по всей видимости уже давно хотел побывать здесь, да что там, он прекрасно это понял почти сразу же. То, как Эзра реагировал на этот город заставляло улыбаться, а вместе с тем подтверждало все более и более укореняющееся мнение о том, что Эзра ещё совсем ребенок. Это не отталкивало шведа, возможно даже напротив вызывало ещё большую симпатию - эта открытость, некоторая наивность и бесконечный позитив, излучаемый канадцем заставляли Йохана чувствовать себя очень хорошо и даже мелкие непонимания не так сильно его пугали, как могли бы.
- Нет, все в порядке, - мотает головой. - Я не против побывать там, куда ты хочешь сходить. А вот на счет музея было бы просто замечательно... если ты не против, хотелось бы пройти его весь, если конечно это не помешает твоим планам. - Сама обходительность, иначе не скажешь. Шведу на столько неудобно было вторгаться в планы Эзры относительно этого города, что сам он был совершенно не против того, что бы полностью отдать это дело в руки Спектора. Он наверняка знает город лучше и имеет представлении о том, что именно нужно здесь смотреть. Йохан выцепил для себя лишь информацию об отличном музее и мосте. Ну и ещё было бы не плохо прокатиться на знаменитом трамвае Сан-Франциско, остальное ему было совершенно не принципиально, но это совершенно не значит, что это было бы не интересно.
Но прежде, чем он мог продолжить изображать из себя самого приятного и сговорчивого человека на свете, Йохан вновь заметил смущение Эзры. Швед вздохнул, он уже честно не мог продолжать игнорировать это, а потому стоило разобраться со всем сразу же, что бы перестать думать об этом. Но задать вопрос не успевает - приходит официантка, а после уже Эзра достает свой телефон и фотографирует. Шведу остается лишь улыбаться, наблюдая за Эзрой.
- Эзра. - Начинает как-то даже слишком серьёзно и поняв это смягчает свой тон улыбкой, - У нас все в порядке? - Эти слова даются ему как-то тяжеловато. Вот это вот "нас", потому что он хотел спросить все ли в порядке с Эзрой и почему он так смущается. Но сказать это напрямую было слишком неудобно, так что выпалить - "Я что-то делаю не так?" тоже не казалось Йохану хорошей идеей. Говорить о своих чувствах, об отношениях, на шведском это так естественно и просто, с английским же языком было куда сложней - подбирать нужные слова и обороты, но в итоге он спрашивает какую-то ерунду и понимая это, пытается исправить. - В смысле. Я делаю что-то не то? Ты смущен. - Не вопрос, вполне себе прямая констатация факта, но от этого не легче и вид шведа извиняющийся, ему разве что не хватает пожать плечами для большей убедительности.
Несколько лет назад, когда Йохан впервые был влюблен, очень серьёзно и основательно, но не мог признаться в этом, его брат сказал замечательную вещь - "Если ты будешь честен с собой и тем человеком, кого любишь, то проблем никогда не будет. Честность это вообще очень важно..." После этого он ударил его по плечу и начал шутить, смущая и без того смущенного Йохана. В итоге он был честен, в итоге его ожидания не оправдались, но урок въелся в сознании и сейчас вновь всплыл - он хочет быть честным с Эзрой, парень ему нравится и даже больше чем просто "нравится", но ему совершенно непонятно, почему тот, так желавший этого сейчас выглядит столь смущенным. Узнать ответ на этот вопрос казалось Йохану самым важным, прежде, чем они выйдут из этого кафе.

+2

14

Художник кажется ему взрослым и бездонным, и этот контраст в них притягивает до невозможности. Конечно, он с готовностью кивает Йохану на посещение галереи. В его планах самым первым пунктом стоит доставить удовольствие Йохану и если для этого придется провести полдня, заточенным в музейных стенах, он с радостью на это пойдет. Перестраивает маршрут Тем более, что ему очень нравится, как звучит голос Йохана. Еще ему очень нравится взгляд Йохана-художника, при вспоминании о котором по позвонкам сразу бегут мурашки, по совершенно необъяснимой причине. Мысленно Эзра просчитывает самый комфортный маршрут и ему кажется, логичным оказаться в музее перед ужином, что бы перед сном провести время в каком-нибудь уютном местечке с видом на город: - Конечно, пройдем его весь. Если ты расскажешь мне что-нибудь об экспонатах, будет очень здорово, - канадец даже заерзал на стуле, представляя, как будет наслаждаться любимым голосом несколько часов к ряду. Возможно, он даже начнет разбираться в искусстве и не будет таким бестолковым собеседником, каким, на его взгляд, он является сейчас. Не ударит в грязь лицом, если Йохан представит его своим друзьям-художникам.
Эзра слишком увлечен своими фантазиями, что совершенно не замечает нахмуренный вид шведа, и как возле их столика оказывается официанка. Девушка ловко опускает на их столик чашки с фирменным логотипом, отпечатанным на стекле. Эзра вздрагивает от неожиданного вмешательства в их уединение, внимательно наблюдает за непрошенным гостем, выполняющим свою работу. Маленькая чашка в руках художника кажется совсем крошечной, ему же достается высокий стакан, с густой пенкой и кофейным сердечком. Эзра никогда не пробовал эспрессо, но ему кажется, что этот напиток очень подходит Йохану - такой же крепкий и терпкий, горький но вызывающий привыкание. И он с упоением вдыхает аромат "своего" напитка - на который, он конкретно "подсел". Канадец опускает официантке благодарную улыбку, когда с подноса на стол перекочевывают булки и она их оставляет. Спектор чувствует укол совести по поводу своего поведения, но ничего не может поделать - он слишком увяз в своем наркотике и стал слишком жаден до его общества. Спустя мгновение все вокруг Эзры наполняется приятным сладковатым запахом - видимо кофейня действительно стоящая. Канадец очень любит этот аромат, хотя самим кофе никогда особо не увлекался. Его мама очень любила варить кофе в маленькой турке ранним субботним утром. Затем сжимая в руках крохотную чашечку, она опускалась на кресло возле окна, и задумчиво смотрела в синюю даль, вслед уходящим волнам. Ребенком Эзра очень любил наблюдать эту картину, красивый мамин силуэт на фоне окна, аромат свежего кофе. Сейчас этот запах стал ассоциироваться у него с другим человеком. Эзра улыбается, бросая взгляд на свой высокий стакан, вертит его в руках некоторое время, прежде чем сделать глоток. Латте оказывается не таким горячим, как он ожидал. Если представить, что в эспрессо заключена глубина, латте со своей пеночкой показался ему нежным и легкомысленным напитком.
- Спасибо, очень вкусно, - выдохнул Эзра, облизывая губы. Его снова охватило приятное чувство - в выборе Йохана было нечто большее, чем просто совет с заказом. Ну или Эзре хотелось так думать, возможно увлечение символами и скрытыми знаками для него переросло в болезненную привычку. Уши снова предательски покраснели. Все было таким сладким и сахарным, словно не настоящим, Элиэзер никак не мог ни привыкнуть ни поверить, в то что с этого дня Йохан выделяет для него особое место в своей жизни. Неожиданный серьезный тон отрывает Эзру от его ярких блужданий в мире грез. Он словно ударяется о гладь воды, после неправильного прыжка с берега. Отрывает взгляд от кофе, направляя его к Йохану. Только в эту минуту он замечает складки на лбу у шведа, и его вопросительный взгляд резко меняется на испуганный, - да?
Йохан меняет свой тон на улыбку, и Эзра возвращает ему нечто рассеянное в ответ. Вопрос, он ставит слишком странно и канадец, не уверен, что понял его правильно, но вот от использования местоимения "нас" внутри у него снова проснулись бабочки, мгновение назад ушедшие в пятки от этого неожиданно серьезного тона художника. Вопрос окрашивает лицо Эзры новым румянцем, а на лице проявляется более уверенная улыбка. Ему так приятен этот вопрос, эта забота о едва зародившихся между ними отношениях, что он не сразу понимает, какой трудно ему предстоит подобрать ответ.
- Нет, что ты! - торопливо отвечает Эзра, размахивая руками, пряча улыбку и принимая серьезный вид. "Ты все делаешь идельно" - хочется ответить ему, но это будет слишком неправильно, а он опять покраснеет, и смутит Йохана. Но что же ответить на такой вопрос? Я краснею, потому что за последний час раздел тебя несколько раз? Или я краснею, потому что чувствую, что так влюблен в тебя, что совсем потерял всякий намек на рассудок? Брови Эзры непроизвольно складываются домиком, образовывая на его лице мученическое выражение: - Я веду себя странно? - он серьезно не знает, как подобрать слова, так чтобы не испугать художника. Потому что он так завяз в этой связи, что утратить ее в эту минуту будет равнозначно смерти: - понимаешь.., - неуверенно начинает он, все еще не представляя в какую сторону вести ответ. Отводит взгляд и вздыхает, - я смущаюсь, потому что каждый раз оказываюсь неготовым, к тому, что происходит здесь и между... нами. Я так привык к мысли, что мне надо завоевать тебя, что теперь, когда ты делаешь это, я теряюсь и смущаюсь. Не потому что я этого не хочу, а потому что я так устроен, твой взгляд и твои руки обжигают меня, - он снова начал смущаться, - прости я ничего не могу с этим поделать. Ты кажешься мне таким удивительным, таким поразительным, таким... противоестественным. Если тебе не нравятся мои румяные щеки, я попробую что-нибудь придумать. Но я никогда не умел принимать комплименты и тем более любовь, как должное и обычное, так что ничего не обещаю.
А затем Эзра снова утыкается в кружку, потому что еще щеки пылают, как никогда. И он опять совершенно ничего не может поделать, потому что все еще считает, что кажется Йохану очень глупым с этой своей излишней привязанностью и обожанием.

+3

15

Молодость и даже наивность Эзры умиляют Йохана, хотя ему порой кажется, что когда-нибудь это может начать его раздражать. Нет, швед очень терпеливый и мягкий человек по своей натуре, но и у него бывают моменты, когда что-то не нравится или претит ему. Сейчас же эта наивность, даже "розовые очки" на глазах канадца ему нравились, очень нравились - эта сторона парня казалась ему трогательной и непорочной, от чего хотелось лишь улыбаться и слушать то, о чем ему говорит Эзра. И да, он совсем не против рассказать о том, что знает. Йохан точно уверен, что Эзра думает, будто он знает все - это не так, далеко не так. И да, пройти все они не смогут, если только обежать - но и тут Йохан ничего не говорит на это, не желая портить Эзре настрой и желание посетить музей. Вообще ему даже льстит, что Эзра с таким желанием и рвением готов отправиться в музей (хотя швед почти точно уверен, что до их встречи это не было самым любимым развлечением будущего режиссера), готов слушать то, что ему расскажет Йохан. Наверно Эзра считает его очень умным и разубеждать в этом парня совсем не хочется. Они успеют то, что успеют. Он расскажет о том, о чем знает. И это будет незабываемый день, что бы ни произошло.
Однако прежде, чем начать их день в Сан-Франциско, Йохану нужно понять, что он делает не так, учитывая поведение Эзры. Если честно, то такое смущение сбивает его с толку, учитывая все то, что было до этого. Яркий контраст по мнению шведа, который ему в данный момент совершенно не нравится. Ну или по крайней мере внушает некоторое недоверие и сомнение в собственном поведении. Прежде, чем начать своё не самый легкий разговор, Йохан делает пару глотков, по достоинству оценивая вкус местного кофе, но к сожалению не так высоко хотя бы из-за того, что мысли его сейчас заняты совершенно другим. Мысли его заняты Эзрой, точнее его поведением.
Идея начать разговор так официально явно была не самой удачной, но исправить этот свой холодноватый и серьёзный тон не так уж и просто, даже улыбкой. Эзра выглядит испуганным и Йохану становится стыдно. Может быть это просто его собственная неуверенность и прошлые обиды? Может быть все на самом деле хорошо, а он дурак и ничего не понимает? Но разговор уже начат и швед продолжает, угловато подбирает слова, выстраивает их в некрасивые фразы, что бы в конце концов понять, что же ему делать и что же между ними такого происходит. Все ли идет правильно и нормально? У Йохана не было опыта в такого рода отношениях, у Эзры явно были, и наверно сейчас именно художник совершает ерунду, которую делать и говорить не стоило. Поздно.
Выражение Эзры меняется, теперь уже и сам художник краснеет от осознания того, о чем сказал. Сказать "нас" казалось бы ничем особенным с первого взгляда, но если начать думать, крутить это слово и рассматривать его с разных сторон, то теперь уже он сам был смущен. Как-то все серьёзней, чем представлялось ещё пару дней назад.
Художник теряется, не зная что ответить на вопрос канадца. Может быть и странно, а может быть и нет. Если бы перед ним сидела девушка - то это было бы вполне нормально и как нужно, но ситуация несколько иная, учитывая то количество сил и времени положенное Эзрой для того, что бы добиться такой вот встречи. Йохан это прекрасно осознавал - что Эзра двигался к своей цели, действительно добивался его, в то время как художник слишком долго думал и сомневался. Но вот, он все решил, но теперь уже Эзра ведет себя так, будто бы... Ну вы поняли, а вот Йохан совершенно запутался. Он ведет плечом, показывая этим лишь то, что не знает ответ на вопрос Эзры. В эту минуту он даже не уверен, что вообще стоило начинать этот разговор, в конце концов если все зайдет очень далеко, то уже он начнет смущаться и изображать из себя предмет мебели лишь потому, что не будет знать, что делать ещё.
А Эзра начинает говорить в попытке объяснить. Уже на исходе первого предложения Йохан хочет поднять руки в немом жесте "Достаточно, я все понял", он не хочет это слышать - не потому что неприятно, а потому что это чертовски честно. Швед пообещал себе, что будет честен перед собой и Эзрой и он пытался быть честным и делать то, что хотел Эзра, или как это казалось шведу. Но сейчас слушая все потаенное и очень личное из уст канадца, художник был попросту не готов к такому уровню доверия. Ему отчетливо казалось, что он не достоит этого и от каждого сказанного слова у Йохана внутри все сжималось от страха - быть недостойным.
В конце концов он так и не находит что ответит, только отворачивается к окну, разглядывая идущих мимо людей и проезжающие машины. Сейчас и его щёки горят как никогда прежде, может быть ещё мальчишкой было что-то похожее, но уже давно забытое. Йохан одновременно и благодарен за такие слова и в то же время ему чертовски страшно. Все так серьёзно. Всё слишком серьёзно, готов ли он к такому?
Они так и сидят - Эзра наблюдая за кружкой с кофе, а Йохан за улицей с людьми. В какой то момент подходит официантка и кладет на стол их счет. Уходит. Мимо кто-то проходит из посетителей. Продолжать делать вид, что ничего не происходит нет ни смысла ни желания. Йохан "отмирает".
- Эзра, ты прекрасен. - Он поворачивается и мягко улыбается, качая головой, - Прости, что спросил это. Не стоило. - Вновь качает головой, ему стыдно за себя и за свои слова и особенно за тот свой тон. Йохану кажется, что он просто ничего не понимает и делает ошибку за ошибкой, может даже разочаровывает Эзру, а этого ему делать совершенно не хочется. - Сделаем вид, что этого разговора не было и начнем наше путешествие? - Его улыбка становится чуть шире, а ещё он накрывает своей ладонью руку Эзры. Замирает так на некоторое время, ожидая ответа, после чего достает деньги и вкладывает свою часть оплаты счета - европейское равноправие и бережливость, если хотите.
Йохан смотрит на экран телефона - время уже почти два и он совершенно не уверен, что они успеют сегодня в музей, но не говорит об этом Эзре - ведь он решил полностью доверить тому их путешествие, а потому пока предпочел плыть по течению и наслаждаться каждой минутой, проведенной в компании парня, который уже не просто "нравился ему", в которого он уже был "влюблен".

+2

16

Эзра отчетливо слышит, как стучит его сердце, кажется будто стук перекрывает шум города. Проезжающие машины, болтовня людей и музыка в кофейне - все притихло, позволяя его словам течь четко и громко. Хочется, чтобы они тонули в потоке, терялись или путались, потому что все это настолько лично, и близко, и интимно, и кажется, что он сам не готов быть таким откровенным сейчас. Все это разрывает душу на крохотные кусочки, и от этого не убежать и не спрятаться, но слова идут сами собой, словно бусины, собираясь на тонкую нить. К концу фразы, Эзре кажется, что он утратил над собой контроль. Йохан спрашивал не об этом. И получить в ответ такой правды он ожидал и не хотел. Но дело сделано, щеки будто лижет пламя, Эзра торопливо прячет глаза. Ведь в них должна быть уверенность, а там страхи и сомнения.
Предложения заканчиваются, канадец пытается утопить свое смущение в чашке, боясь поднять взгляд на Йохана. Он только что высказал свою правду, и это так эмоционально истощило его, что получить в ответ чужую, он совсем не хотел. Для шведа были слишком ранними такие признания, но от осознания того, что ему пока не могут ответь так же пылко легче бы не стало. Канадец протягивает руку к стакану — стенки чашки неожиданно горячие, будто сейчас не лето в Калифорнии, а зима в Канаде. Йохан сидит возле него, а кажется будто они снова на разных концах планеты. Хочется протянуть руку и коснуться его, разрушить эти стены, возникшие между ними. Спектор начинает корить себя за лишнюю честность и горячность, ведь он же ловко мог уйти от этой темы, но не стал этого делать. Эгоистично, хотел показать свое влечение, а может даже попробовать привязать к себе Йохана чуточку крепче. Эзра решительно поднимает на художника взгляд — топиться в кружке дело пустое, и расплывается в улыбке — он видит, что щеки художника тоже загорелись румянцем, и для него это лучше любых слов. В тысячный раз отмечает про себя, как прекрасен его друг в задумчивой мечтательности. И поэтому, торопиться и что-то говорить ему не хочется — на душе посветлело, но молчание и неловкость, поселившиеся за их столиком никуда не ушли. Но время идет, а объект его страсти все также молчит. Эзру снова охватывает паника, кажется будто канадец вот-вот потеряет все, к чему они пришли. «Йохан, вернись, ты меня убиваешь...» - хочеться прошептать, или мягко коснуться его, сделать хоть что-то. Теперь это тишина причиняет еще больше боли, чем слова.
Приходит официантка, забирает пустые тарелки, оставляет счет, Спектор неожиданно вздрагивает, отмирая от своих мыслей. Эзра очень ей  рад — ему не нравилось быть наедине со своими мыслями, они плавно уводили его в сторону пропасти.
- Эзра, ты прекрасен, - канадец поворачивается на любимый  голос. Ему хочется возразить, но усвоил урок, молча с улыбкой принимает его комплимент и извинения, хотя все еще считает виновным в произошедшем именно себя, а «прекрасный» это слишком лестно. Снова чувствует тепло его руки, затем чувство гармонии и спокойствия возвращаются к нему. Не уверенный, в том, что ему хочется забрать свои слова обратно, он все же торопливо кивает согласием. Главное, что Йохан вернулся, и снова улыбается ему, а до остального просто еще не время. Даже солнце будто стало светить ярче, по коже все еще бегут мурашки от этого излишне яркого эпитета. Когда Йохан кладет на стол только свою часть счета Эзру охватывает настоящий восторг — не объяснять человеку, почему еврею так важно заплатить за себя самостоятельно просто чудо, канадец вкладывает свою часть, оставляя щедрые чаевые — здорово, что официантка сама пришла с чеком и разбила это молчание между ними. Кто знает, сколько это могло продолжаться.
- Музей в двух кварталах отсюда, можем зайти купить билеты на завтра. Ты не против? Мне хочется просто поболтаться по городу без всякой цели,- на самом деле Эзра был слишком взбудоражен и еще не до конца успокоился. Снова потерять Йохана среди полотен и скульптур ему совершенно не хотелось, страшнее было только снова остаться наедине со своими мыслями. Они выходят из кофейни, и бодрым шагом направляются в сторону музея. Эзре снова кажется, будто он вот-вот лопнет от восторга или утонет в собственных эмоциях — вот так идти в лучшем городе мира (после Ванкувера, конечно) с самым потрясающим человеком на свете. Сжимать его пальцы, и специально раскачиваться, чтобы время от времени задевать его плечом. Ловить его отражения в витринах, поражаясь тому, насколько он привлекательный, с этим своим необычайным ростом. Болтать о какой-то чепухе просто наслаждаясь его улыбкой.
Когда остается всего пару кварталов, Эзра останавливается, тянет за руку Йохана к себе и обнимает его, потому что ему хочется поделиться накопившимся теплом, а еще потому что: - ты тоже прекрасен, даже не представляешь на сколько,- выдыхает шепотом, оставляя короткий поцелуй на его шее. Затем прекращая объятья, словно самому себе: - и в этом наша проблема.
Они проходят последний поворот и вот он фонтан музея современного искусства, только людей на площади слишком мало... Вообще странно, что очереди нет: - забавная архитектура, не находишь?

Отредактировано Eliezer Spector (2015-10-30 12:01:09)

+2

17

Йохан прекрасно понимает, что сидеть и молчать, унесшись мыслями и взглядом куда-то очень далеко от этого самого столика, совершенно неправильное решение. Но и поделать с этим ничего не может. Сидит и смотрит в окно, приходя в себя от очень личной, если не сказать навязчивой, правды со стороны Эзры. Да, канадец вполне четко обрисовал то своё отношение к нему ещё в Ванкувере, да Йохан это осознавал и теперь уже принимал, можно сказать даже с благодарностью и трепетом. Но то было все чувства, несколько аккуратно сказанных мыслей облаченных в слова и фразы. Все было не так серьёзно, как сейчас. И видимо Йохан все таки не до конца понимал, какие именно чувства ему удалось вызвать в Эзре - а чувства эти слишком большие и сильные. Именно сейчас художник понял, как сильно парень влюблен в него. Одна часть художника радовалась этому, ей нравилось быть значимым и важным для кого-то, но вторая часть напротив смущалась, если даже не боялась такого активного обожания его персоны. Вторая пока выигрывала и Йохану было крайне странно ощущать и чувствовать на себе такие чувства. В конце концов он пока, к большому его сожалению, не может ответить этим же Эзре. Поэтому он и молчит, не зная что ответить, как повести себя и как отреагировать.
Швед чувствует на себе взгляд парня, тяжелый взгляд полный мольбы - ему наверняка нужно, что бы Йохан наконец ответил хоть что-нибудь на это бесконечно глубокое признание. В этот момент Йохан уверен, что не достоин такой любви или просто пока не заслужил её. Ведь чем в сущности вызвано такое обожание со стороны Эзры? Они знакомы, да, но знакомы ещё довольно поверхностно. Да, у них есть общие темы и на мир они смотрят, если не одинаково, но очень похоже. И все таки все это не оправданием такого отношения Эзры к Йохану. Швед уверен, что со временем разочарует парня и от этого становится как-то неприятно на душе, не спокойно - будто бы сейчас он обманывает его.
Но парень, сидящий перед ним и правда прекрасен. Невероятен и что не мало важно интересен ему. На губах мягкая улыбка, когда Йохан признается в этих своих мыслях. Ему хочется, что бы Эзре было приятно, но и слишком много лести было бы сейчас неуместным. Ситуация если и не исчерпана, то хотя бы уже не выглядит такой катастрофой в глазах шведа. Он подумает обо всем это позже, наедине с самим собой и уже точно будет знать, что ему делать дальше. Пока все вновь возвращается в то состояние, которое нужно.
- О! Отлично! - Улыбается сказанному Эзрой, он совсем не против купить билеты на завтра, а этот день провести в городе, пойти туда, куда его поведет парень и смотреть то, что тот захочет посмотреть. Просто поговорить, послушать, улыбаться и наслаждаться этим прекрасным днем. Это вполне недурно, учитывая ради чего они здесь оказались - все таки не ради того, что бы смотреть на Сан-Франциско, но ради понимания и решения на счет своих начинающихся отношений. Как уж на все это смотрел Эзра, художник не знал, но сам он был совсем не против отношений с Эзрой. Нельзя сказать, что это вообще было сейчас главным в его жизни, но было чем-то интересным и интригующим. А учитывая то, как художнику было плохо без своего друга, то ещё и необходимым. - Веди куда хочешь - будем весь день заниматься тем, что нравится тебе. А завтра пойдем в музей и видимо почти весь день придется провести в нем... - говоря это, Йохан преследовал определенную цель - узнать отношение канадца к музеям, так как пока он не был до конца уверен в особом интересе Эзры к ним, а заставлять парня делать что-то против его воли в число интересов шведа точно не входило. Узнать ответ на этот вопрос он надеялся за этот день, что бы завтра быть к этому готовым.
Они выходят из кафе и город гвалом шума наваливается на них. Сначала это даже сбивает с толку, после уютной и тихой обстановки в кафе, но они идут, люди и машины двигаются им на встречу, в какой то момент Эзра берет его за руку и художник совсем не против запутать свои пальцы с его, при этом улыбнуться и почувствовать как не сильно сжимается его желудок от такой, казалось бы, совсем мелочи, но от этой самой мелочи дыхание перехватывает и чувствуешь себя на месте, нужным и любимым.
Художник любит глазами - он никогда прежде не нуждался в телесном контакте. Ему всегда было достаточно красивой картинки, образа мимолетного, который можно спугнуть не то, что бы прикосновением, но просто словом. Ему нравится наблюдать за красотой, впитывать её в себя, насыщаться ею, что бы в следующий миг вновь и вновь влюбляться в красоту и так день за днем. Недели, месяцы, годы. Ему всегда было достаточно живописи, музеев, прекрасной глубокой музыки и изредка хорошей литературой. Йохан и подумать не мог прежде, на сколько сильно он может желать таких вот прикосновений, которые раз за разом дарит ему Эзра. Может быть это и есть любовь - когда хочется не просто любоваться, но хочется чувствовать. И он чувствует это - неожиданные бабочки в животе, в моменты когда Эзра якобы случайно касается его, швед не перестает улыбаться от этого осознания и ведь он совсем не против, Йохану это нравится. А ещё ему нравится слушать то, о чем ему рассказывает парень. И вообще этот день кажется слишком идеальным, слишком запоминающимся. А ведь им придется расстаться, это будет тяжело - сейчас Йохан это уже начинает понимать, на сколько будет не хватать ему Эзры.
И вновь он чувствует, сердце замирает и начинает биться сильней, когда в мозгу совершенно отчетливо отпечатывается мысль, что сейчас Эзра обнимает его и это объятие воспринимается Йоханом совершенно иначе, чем было прежде, чем вообще что-либо когда-либо было с ним. Рука художника неосознанно ложится на спину парня, окружающие люди в этот момент вообще ничего не значат. Улыбается на слова Эзры, ничего не отвечая - возможно в его взгляде будет ответ, возможно Эзра его увидит. Судорожно выдыхает, не ожидая легкого прикосновения к его шее. Нет, чувствовать все это становится совершенно не выносимо, так что он даже благодарен парню, когда тот отпускает свои неожиданные, но не сказать что не впечатляющие, объятия.
Если там какая-либо проблема, швед не знал. Единственной его проблемой в этот момент было лишь то, как быстро он привязывается к канадцу, на сколько остро ощущает каждое прикосновение и как скоро все это прервется. Художнику точно будет не хватать Эзры, сейчас он точно в этом убедился. У них осталось всего лишь полтора дня и все.
- Да, пожалуй, - Йохан удивленно хмурится, в жизни здание музея выглядит иначе, чем на фотографиях. Не сказать что хуже или лучше, просто иначе. Так что он не сразу замечает, на сколько мало здесь людей, что точно должно насторожить. Но пока он занят другим - рассматриванием весьма странного здания, а после они не спеша двинулись в сторону касс, с каждым шагом швед понимал - попасть туда ему в эти выходные не суждено. - Думаешь музей закрыт? - весьма точный вопрос, учитывая что ответ перед ним возникает буквально через пару минут. И правда закрыт. На реконструкцию. До две тысячи шестнадцатого года. - И какие планы дальше? - пытается сдержать рвущееся наружу разочарование, все таки Сан-Франциско во многом ему было интересно именно этим музеем, а теперь как-то в миг стало пусто, даже рука Эзры в этот момент не затрагивает его так, как было минут десять тому назад.

Отредактировано Johan Eklund (2015-10-30 21:42:28)

+2

18

Когда Эзра высказывал свое мнение о походе в галерею он не был искренен до конца даже с собой. Он обвел на карте здание музея, зная, что Йохану это место понравится, но был ли он уверен в том, что ему самому будет там комфортно? Эзре казалось, что он хочет и сможет слушать Йохана вечно, потому что он любил увлеченных людей. Еще он безумно любил Йохана и каждая грань его личности, а уж особенно творческая его жилка, привлекали его. Так что фраза "провести целый день в музее", прозвучала для него несколько иначе - "провести целый день только друг с другом". До знакомства с Йоханом художественный галереи не вызывали в нем абсолютно никаких чувств или эмоций. Да, он бывал пару раз в музее на школьной экскурсии или на дне отца, когда Марк, вдруг, решал приобщить сына с дочерью к прекрасному и по маминой просьбе лез в ту область знаний,  в которой совершенно ничего не понимал. Даже день, ставший в его жизни судьбоносным, тот самый когда Эзре удалось заглянуть краешком глаза в душу шведу, даже тогда он оказался в том музее каким-то необычайно загадочным образом. Все следующие его посещения художественных галерей были такими же яркими и необычайными. Начало их первого свидания, необычайный восторг от того безупречного пространства, первый поцелуй, первая трещина в сердце, затем то объявление о переезде, обернувшееся этой удачной встречей. Фактически, и от этого посещения он ожидал чего-то яркого и необычного. Эзра был уверен, что легко выдержит любую пытку, если его ладонь вложена в руку Йохана, так что единственный вопрос, который озаботил его был очень "в стиле" Спектора: - Целый день... а в музеях бывают буфеты? Еще его несколько смутила фраза "придется", но он списал ее на то, что Йохан не будучи носителем языка, выбрал не ту фразу. Или это все таки было предупреждение? Но поверить в то, что есть место, в котором находиться с любимым будет не комфортно, он не мог.
Но в целом все это казалось таким неважным. Прошло совсем немного времени, а Эзра уже забыл о том неловком разговоре в кофейне. Ему позволяют заключить себя в объятья, и легонько прижимают в ответ - рука возлюбленного опускается на плечи, и от этого счастье струиться по венам. Кажется, что ничего подобного с ним никогда раньше не случалось. Этого скромного жеста, на данный момент ему хватает с лихвой, все признания, слова - все это не имеет смысла. Он чувствует Йохана, и знает, что "его швед" открыт для взаимных чувств, пусть и развивается это у художника гораздо медленнее. Завтра ответить "я буду ждать" будет гораздо проще, чем тогда в Ванкувере, потому что теперь он точно знает ради чего. Отдавать любовь Элиэзер пока умеет лучше, чем принимать. В эту конкретную минуту, он уверен, что между ними происходит именно она, так о которой пишут в детских книжках или та, которую так беспечно пытаются навязать нам большинство режиссеров. Эзра делает шаг назад неохотно отпуская художника, читая в его взгляде нечто такое от чего, под кожей разлетается стайка птичек. Улыбается ему самой нежной и самой настоящей из всех его улыбок, и проводит рукой по плечу, прежде чем они пойдут дальше. Ведь это так приятно, получать эти крупицы телесных ощущений, когда хочется так много, когда даже представить страшно, как близко, а главное быстро, он подходит к черте, когда уже не сможет сдерживать свои желания.
То, что музей закрыт, Эзра понимает гораздо раньше Йохана. Он чувствует, как нагнетается воздух вокруг него, его рука становится тяжелее, а взгляд прохладнее: - Этого не может быть! Это же невероятно странно закрывать один из самых интересных своих музеев на такой длительный срок, - вырывается у него, но звучит как оправдание. Ведь, кто мог подумать, что все сложится таким образом, он даже не проверил, как и когда работает музей. Именно про галерею думалось, что все сложится самым идеальным образом, такое место должно быть открыто всю неделю, тем более в летний период времени. Йохан задает вопрос, и в его голосе почти не слышится разочарования или досады, но Эзра и без этого знает, что художник расстроен. Он легко представляет себя на его месте, для него бы это было большой катастрофой. Но Эзра помнит, что обещал не жалеть, так что пожимает плечами, с нахмуренным лбом. Хочется извиниться, прижать художника к себе, как-то утешить, но это будет странно, ведь и Йохан сам мог бы проверить, как работает музей. Почему-то сейчас, глядя на все эти красные буквы и постеры на фасаде здания, ему кажется что в google maps определенно точно написано, что музей на реконструкции: - но это хорошо, теперь есть стимул вернуться сюда весной. В новый, зашибенский музей. Разве не прекрасно? - подмигивает Йохану, приобнимая его и разворачивая лицом в сторону парка. А ведь действительно, куда дальше? Он думал, что подумает об этом в очереди за билетами, так что этот неприятный инцидент с музеем ставит его в тупик. Но осматривая музей, и вспоминая, что за парк перед ними к Эзре приходит озарение. Идея, кажется, ему такой гениальной, что его буквально разрывает от чувства гордости: - смотри перед нами парк, там есть музей искусств местных народов, можем сходить туда, но если мы возьмем на запад и пройдем пару кварталов, там будет остановка канатного трамвайчика - на нем можно проехать по очень красивой улице, и, если я не ошибаюсь, выехать на площадь Сивик Сентер. А там стоит побывать!
Эзра очень надеялся, что Йохан отдаст предпочтение трамвайчику, потом они обязательно поищут в какой еще музей можно сходить вместо закрытого, чтобы провести там весь день. Наверняка в этом городе есть художественные галереи не хуже этой. И все же эта реконструкция музея оказалась так не кстати - было бы так здорово купить билеты, и в хорошем настроении провести вечер в баре за разговорами, а затем без сил разойтись по номерам.

МАРШРУТ! LOL

http://s7.uploads.ru/jp1mE.png

Отредактировано Eliezer Spector (2015-11-01 00:03:30)

+2

19

Остается едва заметно покачать головой и улыбнуться, на вопрос парня о буфете. Конечно бывает, хотя по мнению шведа это вообще далеко не самая важная вещь в музеях. В сущности, а бывал ли он когда-либо в музейном кафе? Кажется что нет, помнится он покупал кофе в автомате, но на этом все было законченно. Приходя в "храм искусств" Йохан забывал и о времени и о голоде, забывал о мире за стенами музея или галереи, даже о проблемах своих и жизненных неурядицах - его не трогало ничего в те часы, пока он ходил среди музейных стен, рассматривая и любуясь - порой ему не нравилось, порой он был в восторге и мог очень долго стоять около одной картины или скульптуры, возвращаться к ним вновь и вновь, впитывая в себя каждую линию, каждый излом формы. Так он стоял, замерев от восторга в галерее Боргезе в Риме, рассматривая неповторимых Апполона и Дафну, руки великого Бернини. То, с каким изяществом и любовью сделана эта скульптура, как просвечивает свет через тончайший слой мрамора, выражение лица сто живой и неповторимой Дафны, ее волосы и руки, превращающиеся в листву. Сердце его замирало от красоты и любви, которую он испытывал каждый раз, когда встречал что-то такое же по истине прекрасное и завораживающее. Музеи и галереи всегда для него были куда больше, чем просто здание с предметами искусства, для Йохана это стало частью его жизни - той жизни которой у него никогда не было и не будет, жизни из прошлого - красивого, великого, всеобъемлющего. И никакие плотские нужны не касались его, пока он находился в стенах, где правит Красота.
- Думаю мы что-нибудь придумаем, - ответ Эзры окончательно убедил Йохана в том, что все же не стоит мучить канадца его любовью к музеям - это было ни плохо, но и не хорошо, просто он нашел первое различие в них и это было нормально. Такое открытие вполне устраивало шведа, он сделал пометку в своём сознании и в будущем просто будет учитывать это. Улыбка его не стала менее счастливой, все осталось так, как и было до этого "открытия".
То самое предвкушение единения с красотой обрывается резко и слишком жестоко. Справиться со своим разочарованием сложно, его взгляд наверняка стекленеет на пару секунд, отражая в серо-зеленых глазах трагедию, чуть ли не вселенского масштаба. Но швед берет себя в рук - как делает часто, пытаясь полностью скрыть свои истинные, чаще всего негативные, эмоции. По крайней мере Эзра не пытается его успокоить или начать говорить какую-нибудь ободряющую ерунду, швед за это благодарен - обсуждать этот момент как-то не особенно хочется. Но приходится. Йохан медлит какое-то время, прежде чем ответить (с очень серьёзным видом) - До весны ещё дожить нужно, кто знает, как жизнь сложится? - Йохан не любил загадывать наперед, особенно такие вот мелочи - ведь кто знает, где он будет в момент открытия музея? Может будет в Канаде, может быть будет в Швеции, а может жизнь его занесет в ещё более неожиданное место - как знать. Единственное, что Йохан знал о своей жизни, это то, что он станет художником (ну или попытается и приложит все свои силы), а ещё то, что прожить свою жизнь он хочет в родной стране. Так что сейчас он от части врет Эзре, потому что не уверен, как долго смогут продолжаться их отношения, хотя кто думает о таком в самом их начале? Это немного странно, а поэтому швед отвечает очень уклончиво на это "ободрение" со стороны канадца. Всё может быть. - Но да, может быть когда-нибудь и случится побывать здесь вновь. - Вот, художник вновь улыбается и оборачивается в сторону парня. Не стоит переживать очень долго - жизнь и так слишком коротка.
Швед никак не отвечает на легкое объятие, но не сопротивляясь оборачивается в нужном направлении, слушая предложения Эзры. Музей местных народов его интересует так же сильно, как скажем тюлений балет или говорящие киты - забавно, возможно даже интересно, но когда-нибудь в другой раз. Но вот трамвайчик ему и самому был интересен, так что выбирать даже не нужно, - тогда на трамвайчик и туда, куда тебе хочется. - Что это за площадь, Йохан не знал, и раз уж единение с красотой откладывалось, то теперь он мог наслаждаться обществом Эзры, а ещё тем странным и доселе неизвестным ему чувствам, как во время их недавнего объятия. Йохан не был уверен, как это расценивать и решил пока занять позицию выжидания, и чуть позже сделать выводы, а пока не думать об этом лишний раз.
Путь до нужной остановки они проделали не спеша - было все жарче, ну или ощущалось это все сильней. Йохан не проявлял особого желания в возобновлении телесного контакта, но и не был против, если этого хочется Эзре. Он больше слушал парня и рассматривал город. Здесь было хорошо, а может быть компания была слишком замечательная, от того и город ему нравился.
- А где ты хочешь побывать больше всего в Сан-Франциско? - В какой-то момент задает этот вопрос, когда они уже какое-то время стоят в тенечке и ждут трамвайчик, который как обещал Эзра должен довести их до площади. Странно это наверно хотеть побывать в каком-либо городе, но не знать чем этот город славится. Йохан просто так сказал тогда Эзре по Сан-Франциско, просто вспомнил что это рядом от Сакраменто и что этот город снимал любимый режиссер канадца, просто само в мозгу всплыло. Получив в четверг смс от Эзры он так ничего и не посмотрел по поводу достопримечательностей, лишь в пятницу сходил купить билеты и почитал про второй по значимости музей современного искусства в США. А ещё фотографии моста видел. Вот и все его познания. Эзра же должен иметь определенные цели и места, которые хотел бы посетить.
- Это наш? - Обращает внимание Эзры на то, что к ним приближается удивительный, на вкус Йохана, трамвай. Вот, да, о них он тоже читал - единственный канатный трамвай в США.

+2

20

Хочется потрясти Йохана за плечи, чтобы он перестал говорить такие забитые фразы. Как это кто знает? Кто может знать лучше, чем ты сам? Эзра с загадочной улыбкой качает головой, ему совсем не нравится эта пессимистичная точка зрения Йохана. Наверное, ему повезло быть всегда и во всем уверенным, но уже давно решил для себя, в каком направлении продвинется его жизнь. Так что Эзра знает, что если ему будет интересно, он сможет добиться всего что ему пожелается. Вот например, несколько минут назад он совершенно свободно коснулся губами сонной артерии так эротично выпирающей на лебединой шее Йохана. Ведь не обязательно же покупать билеты или назначать точную дату, даже не обязательно ехать, гораздо важнее мечтать и желать. Разве не в этом смысл человеческого существования? В чем-то, разумеется Йохан прав. Мало кто из нас может похвастаться тем, что он уверен в завтрашнем дне, а что уж говорить о том, чем этот человек будет заниматься через полгода или несколько лет? Эзра сказал эту фразу по своей давней привычке искать положительное во всем, что его окружает, ему совсем не хотелось затрагивать такие глубокие темы. Но теперь, когда у него появился повод задуматься над тем, как он видит себя следующей весной - оказаться у этого самого фонтана, вместе с Йоханом было самым заманчивым из всех возможных событий. Вместо того, что бы возразить, Эзра с загадочной улыбкой пожмет плечами, продолжая двигаться дальше.
Эзра не чувствует отдачи от Йохана, когда касается его в этот раз. Это немного его расстраивает, потому что, как ему и подумалось, художник расстроился гораздо сильнее, чем старается это показать. Это действительно обидно, даже для Эзры, для которого галереи были лишь красивой частью жизни Йохана. Чем-то таким, что добавляло в их жизнь львиную долю романтики.
Художник делает именно тот выбор, который ждал Спектор, но канадец не слышит в его голосе энтузиазма. Хотелось бы, что бы и Йохану было хорошо и интересно в этом городе. Эзра был слишком влюбленным, что бы хотеть чего-то кроме комфорта для своей зазнобы. Улыбка на губах шведа дает ему чуть большую толику уверенности в том, что у него еще есть шанс поднять мнение об этом городе.
Они бодрым шагом начинают движение в сторону трамвайных путей. Эзра не знает, где остановка трамвайчика, он только помнит название улиц по которым они ходят, так что он немного переживает по поводу того, как долго им придется идти к нужному месту. На улице было слишком жарко, или может Эзра слишком переживал по поводу маршрута, но за весь путь до остановки он так и решился взять Йохана за руку снова, ему нравилось болтать о Швеции и Канаде. Было очень любопытно сравнить образ жизни свой и Йохана и очень приятно было находить в их жизнях схожее. В какой-то момент в разговор вмешалась Америка - с Йоханом было очень просто разговаривать о любых вещах, кроме одной. Употреблять слово "мы" почему-то было все еще неловко. Хотя Элиэзера очень волновал один вопрос, задать он его все никак не решился. Эзра все еще боялся снова "потерять" художника, как в кофейне несколько часов назад.
Остановка оказалась, чуть дальше, чем он ожидал, но теперь они никуда не торопились - просто прогуливались, так что проблемой это не стало. Эзра занял выгодное положение у остановки, так что бы наблюдать краешком глаза трамвайчик, но все внимание при этом отдать только своему спутнику. Вопрос о Сан-Франциско несколько озадачил его, кажется он всегда отвечал, что хотел бы увидеть сам город, но теперь это казалось ему таким серым и безличным ответом.
- Я бы хотел побывать в O’Farrel Theatre, - с застенчивой улыбкой говорит Эзра, затем игриво складывает брови, но поскольку не замечает в Йохане ответного позыва, рассказывает историю данного заведения, основанного в 1960 году братьями Митчелами. Это был кинотеатр для взрослых, где на первом этаже транслировали порнографические фильмы, а на втором их снимали. Позже этот кинотеатр стал полноценным клубом. Но хоть Эзра и не был поклонником этого жанра в синематографе, побывать в таком знаковом месте для истории кино, ему все же хотелось. Конечно, о своем отношение к порнографии Эзра тут же пояснил - не круто, чтобы Йохан считал его каким-то извращенцем, - еще благодаря этому заведению появились "Ромовый дневник" и "Страх и ненависть в Лас-Вегасе". Но мне не суждено туда попасть в этом году, мне девятнадцать, а совершеннолетие в этой стране получаешь несколько позже. Так что в каком-то плане, тебе ждать гораздо меньше, чем мне, - Эзра улыбается Йохану, - есть еще кинотеатр "Castro". И это тот самый Сан-Франциско Хитчкока. Но там не идет ничего любопытного в эти выходные, так что... - разочарованно пожимает плечами, скрывая ложь. На самом деле там идет отличный старый фильм, но Эзре не хочется навязывать Йохану свою религию. Приехать в другой город, чтобы пойти в кино - не каждому это по вкусу, к тому же, вдруг, Йохану не понравится Эзра, который будущий режиссер, болезненно увлеченный своим делом? Может лично ему лучше ходить в кинотеатр в одиночку.
- Здесь все трамваи наши, - смеется Эзра, делая шаг в сторону удивительного транспорта. "В этом городе, милый, все у наших ног", - это главная улица по которой они идут на одну из самых красивых площадей города.
Странно, что в трамвайчике не очень людно, они занимают место у окон. Эзра оказывается неожиданно счастливым от того, что они оказываются в месте, защищенном от солнца. Он не обращал внимания, но у него уже начала подозрительно болеть голова. Трамвайчик двигается с места, и канадца снова охватывает невероятный восторг. Он снова очень благодарен шведу за то, что они сейчас вместе в этом удивительном городе. Слишком жарко на улице, чтобы прикосновения были приятными, и хотя Эзре очень хочется опустить свою руку на колени Йохана или вообще как-то доказать себе, что он все еще рядом, он позволяет себе только маленькую экскурсию по улице, на которой они едут. Может им вообще не выходить, так и кататься по кругу - осмотрят весь город в один присест, - кстати... если не ошибаюсь, ты обещал показать твой рисунок, когда мы встретимся снова, помнишь? Ты не потерял его?

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » встретимся в 11:15