Вверх Вниз
Это, чёрт возьми, так неправильно. Почему она такая, продолжает жить, будто нет границ, придумали тут глупые люди какие-то правила...
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru

Сейчас в игре 2016 год, декабрь.
Средняя температура: днём +13;
ночью +9. Месяц в игре равен
месяцу в реальном времени.

Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Alexa
[592-643-649]
Damian
[mishawinchester]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » переезд - жуткая вещь


переезд - жуткая вещь

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://s7.uploads.ru/D1fJa.jpg
Переезд - жуткая вещь. Не знаешь, где найдешь, где потеряешь!
Rosemary & Nicholas Franklin
13 мая 2014 года. Поздний вечер. Квартира Розмари.

Отредактировано Iron Man (2016-04-16 17:30:08)

+1

2

… А за окном капает дождь. Он уныло стучит по подоконникам и крыше, напоминая мотив отвратительнейшей песни. Ему вторит плохо закрытый кран в ванной. Сквозь щели в окнах проникает холодный ветер. Но в квартире тепло. Мягкий свет, бьющий из соседней комнаты, прокладывает дорожку к дивану. Хороший вечер. Тихий, спокойный. Вы только вслушайтесь в эти два слова! Сколько в них всего. А вы даже и не замечаете. Вы не понимаете, что такое сидеть в полумраке, смотреть кино или листать книжку, уплетая за обе щеки пончики в сахарной пудре. Вы не понимаете, что такое не думать о делах насущных, увлеченно следя за всеми перипетиями сюжета. Это бесценно. Особенно, когда у тебя на хвосте висит сотня проблем, что в один прекрасный момент, когда ты не ожидаешь, постучаться к тебе в дверь и расположатся у тебя на диване, выслушивая твою истерику и проклятия с ехидной миной. А вот Роуз знала, что этот вечер – самое настоящее счастье. И она ловила момент, перечитывая любимую книгу и жуя те самые пончики в сахарной пудре, о которых мечтала несколько дней подряд, готовая даже убить кого-нибудь ради них. И вот теперь в сахарной пудре было все, включая диван. И только одного маленького человечка что-то не устраивало:
- Эй ты, маленькая пакостница, прекрати меня пинать! Общаться можно и более мирными способами, – в последнее время малышка вела себя просто отвратительно. Пинает её за просто так, за ни за что. Очень между прочим, неприятно, а местами даже больно. Резвится эта мелочь. Родиться не успела, а уже характер показывает, - я все равно не встану с дивана. Ты меня слышала. Это моим прихотям нужно потакать, а не твоим. До такого у них ещё не доходило. Надо же когда-то начинать разговаривать с ребёнком. И кто её приучил? Правильно, Николас. И вот где его носит?! Пусть сидит и успокаивает эту пакостницу, что сегодня особенно в хорошем настроении. Роуз ей почему-то не авторитет. Ну, конечно, это же она по печени регулярно схлопатывает и постоянно гундит по этому поводу.
Роуз невольно прислушивалась к шуму в соседней квартире, но, похоже, Джо остался в гараже, общаясь со своей любимой машиной и наркоманами. Тишина. Хотя, если бы девушка услышала оттуда звуки, она бы решила, что её брат сошел с ума или, по крайней мере, сильно заболел. Джо вечером дома? Я вас умоляю.
- Ай! Мы так не договаривались. Ладно-ладно, я встала, - Мориарти встала с насиженного места, перетаскивая книжку и коробку с пончиками на кухонный стол. Из-за какой-то девчонки она не собирается портить себе идеальный вечер, которому не хватает единственного компонента – Ника. Но у него работа. И с некоторых пор Розмари начала её не любить. Конечно, это же не её работа теперь. И она не обязана её любить. Безопасней там не стало и не станет. А некоторые там практически живут, постоянно ища проблемы себе на голову. Да, она переживает. Скрывая свои переживания за бурчанием или умело переводя тему в какое-нибудь мирное русло. Ей куда было бы спокойнее, если бы Ник работал в каком-нибудь офисе, листая никому не нужные бумажки. Но, во-первых, любимых не выбирают. А, во-вторых, с офисным работником она бы умерла от скуки через два часа после начала общения. Знаем, проходили. В том то и было все веселье – в непредсказуемости. Никогда не знаешь, что случится в следующую минуту. И это здорово. Вы только представьте, представьте на пару мгновений, что вы знаете всю свою будущую жизнь. Вы знаете, что через пять минут к вам зайдет лучший друг, предлагая сходить кино; что через год вы будете хлопать в ладоши на свадьбе двоюродной сестры по пятиюродной тети вашей бабушки; что через шесть лет вы будете водить своего ребёнка в детский сад, рассказывая куда прячут эти проклятые голуби своих детей; а ещё через несколько лет вы будете ходить на родительские собрания, собирать деньги на какую-нибудь благотворительность и проводить в больнице все свое свободное время, развлекая больных детишек. Скучно, не правда ли? Не, ну, правда, хотите ли вы все это знать? Нет, не хотите. Интереснее ожидать чего-то от наступающей минуты, интереснее фантазировать и мечтать, посылая к черту все свои проблемы. Интереснее пить кофе, не зная, что через несколько минут вы прольете его себе на колени и получите ожог первой степени. Интереснее неожиданно подскочить от звонка в двери, чем знать, что через пять секунд кто-то вам позвонит, и вы побежите открывать. Вы, конечно, расстроитесь, если сломаете руку – ведь знай вы об этом чертовом пороге, вы бы не споткнулись и не упали. Ну, а если, сломав эту самую руку, вы познакомитесь с мечтой своей жизни? У непредсказуемости есть свои преимущества. Непредсказуемость – это весело. И… неожиданно.
…Только-только Розмари примостилась читать стоя, так чтобы её ничего не отвлекало, как зазвонил телефон. С лицом «вы испортили мне весь вечер» она подняла трубку. Выслушала четкие наставления отца (на вытянутой руке, она и без того знала, что он ей скажет. Пять раз на дню выслушивала), обещаясь выполнять все в точности по его инструкции, и закинула телефон куда подальше. Кто ещё посмеет обломать ей весь кайф? Кто ещё такой храбрый? Настроение у неё меняется десять раз за минуту, так что лучше не стоит её бесить. Но нет. Нашёлся ещё один храбрый человек. Правда, Роуз наоборот обрадовалась звонку в дверь. Ведь на этом свете существует только четыре сумасшедших человека, которые способны пешком по лестнице подняться на восемнадцатый этаж. Это же каким больным надо быть, чтобы пойти на это гиблое дело. Правда, нужно быть ещё более больным, чтобы купить квартиру на восемнадцатом этаже в доме, в котором лифт работает только по праздникам и то не по всем….
- Привет, - прощебетала Розмари, открыв дверь, - а.. – продолжила было она, но тут же осеклась, глядя на очень-очень-очень злого Франклина, - ты проходи, проходи. Давно же она его в таком виде не видела. Что-то случилось совсем из ряда вон выходящее, раз уж он сине-зелёный от злости, - что случилось? – брюнетка закрыла двери и подумала, а не лучше ли будет ей заткнуться. Она тоже входит в список тех людей, что легко доводят его до белого каления… - я надеюсь, все живы?

[NIC]Rosemary Franklin[/NIC]
[AVA]http://s3.uploads.ru/lhSbd.jpg[/AVA]

+2

3

    Как бы то ни было тяжело принимать, в конце концов, все же приходится признать, что люди - всего лишь жалкие мешки с костями, которые не хозяева собственным жизням. Они пребывают в иллюзиях, пытаясь что-то изменить, начиная с себя, со своих родных и близких, питая самые искренние и светлые надежды на то, что у них все получится. На самом деле, жизнь - особа ветреная и вольная, и ступает лишь туда, куда ей заблагорассудится. И никто не в силах уговорить идти ее, например, налево, за любовью и богатством, а не направо - нищетой и скорой смертью. Единственный вариант, при котором вероятность появления непредвиденных обстоятельств снимается к абсолютному минимуму – находиться в гармонии с собственной жизнью и во всем ей потакать, даже не пытаясь вставить слово против ее политики правления. Хотя, и при таком отношении отгородиться от судьбоносных сюрпризов полностью все равно не получится.
   Этот день стал одним из тех немногих, который Франклин запомнит надолго. Не сказать, что все начиналось замечательно, но и жаловаться было грешно. С самого утра на дворе стояла отвратительная, мерзопакостная погода: заплывшее тучами небо, сбежавшее поджав хвост солнце, непрекращающийся со вчерашнего вечера дождь, редкие громовые раскаты, заставляющие сердце просыпаться и биться чуть быстрее... Сам день, пробежавший, казалось бы, донельзя скоротечно, вызывал отвращение. И тому было множество причин: сорвавшаяся сделка, очередная потеря в составе рабочего персонала, очередной просчет, который поставил банду под угрозу уничтожения, постоянные, сводящие с ума телефонные звонки и мелькающие перед глазами лица, что-то тороторящие и чем-то все время интересующиеся, бесконечные, из ничего возникающие неполадки, требующие срочного вмешательства. Слишком много всего, чтобы все успеть. Ник старался, но что-то обязательно да выходило испод его контроля. И тогда все летело крахом. В последнее время он все чаще задавался вопросом: как Майкл справлялся с таким количеством обязанностей? Риторическим вопросом, на который еще с самого детства прекрасно знал ответ. При этом прибегать к методике отца Франклин младший категорически отказывался. Все же он не настолько ненавидел людей, чтобы всем и каждому желать долгой, мучительной и полезной для дела смерти. Изредка, конечно, появлялось непреодолимое желание взорвать мир к чертям собачьим, как, например, произошло сегодняшним вечером. Но, к сожалению, то были обыкновенные эмоциональные порывы. И планета до сих пор была и целехонька, и здоровехонька, и продолжала следовать зову своих мазохистских наклонностей.
   Не удивительно, что и вечер Николасу стал противен. Не сказать, что он был натурой чувствительной и ранимой, но семейные ссоры порядком действовали на нервы и выводили его из состояния душевного равновесия. Постоянные скандалы, которые устраивала неугомонная сестрица, уже стали неотъемлемой частью повседневности. Когда же за воспитательный процесс бралась матушка, дело принимало совершенно иной оборот. Почему? Да потому что нужно было не только выслушивать нравоучительные реплики, до краев наполненные отсутствием женской логики, но при этом вести себя покладисто и крайне вежливо, дабы не подать повода для внепланового промывания мозгов. Ни для кого не было секретом, что любимицей Агнесс всегда являлась Шарон. И именно ее матушка ставила в пример своему сыну. Конечно, она же сам идеал! Увлекается живописью, владеет сетью ресторанов, умна, красива и сильная духом. Прямо настоящая бизнес-вумен! Если верить тому, что рассказывает про нее мать. Разумеется, зачем упоминать о том, что она - та еще стерва, что у нее ребенок от неизвестного никому мужика? И изо дня в день Николасу приходилось выслушивать, какая же у него восхитительная и, что самое интересное, правильная и порядочная сестра, как ему повезло, что у него есть Рони. Не обходилось и без оскорблений и обвинений, которые без конца сыпались в адрес мафиози. Порой у него возникало ощущение, что он виновен во всех бедах человечества. Он и только он виноват в расколе семьи, виноват в смерти отца, виноват в том, что возродил из пепла семейный бизнес и отчистил фамилию Франклинов от стыда и позора, что везде и во всем неправ, что до сих пор не осчастливил матушку внуками, что постоянно без причины рискует жизнью и заставляет родных за него волноваться, что постоянно пытается как лучше, а выходит как всегда, что родился и вырос неудачником.
   Сей вечер не стал исключением. Ник стоял у окна, наблюдая за стекающими по стеклу каплями дождя, и слушал крики возмущенной матушки, которая в очередной раз пыталась вбить сыну хотя бы капельку мозгов. Он старательно пропускал слова ее мимо ушей, сдирая только засохшую кровавую корку с костяшек левой руки. Что произошло? Да ничего особенного, если не считать того, что он избил человека до такого состояния, что вряд ли какой пластический хирург возьмется за исправления его лица. Совсем ничего. И сей момент мафиози посчитал разумным опустить, когда рассказывал о том, "как он провел сей замечательный день". И все бы закончилось как обычно, если бы кого-то не потянуло на излишние откровения...
  - Ты перешел всяческие границы, Николас! - Пыталась докричаться до сына Агнесс, разводя руками и качая головой. - С каждым днем меня все больше одолевают сомнения, что ты вообще мой сын. - Женщина рухнула в объятия кожаного кресла. - Мой сын не мог вырасти...
  - Хватит. - Оборвал Франклин матушку, разворачиваясь к ней лицом. Он уже не пытался скрыть разбитой практически до мяса руки, не натягивал благодарную улыбку и не изображал из себя любящего сына... - На этом и закончим. - Его голос дрожал, как и краешки губ. Холодным взглядом он окинул мать и молча ушел к себе в кабинет. Ник многое терпел на протяжении последних десяти лет, многое прощал своим родным...но он никак не ожидал, что его могли так просто бросить. Как ненужную, вышедшую из строя, неспособную исправно работать вещь. Через несколько минут мужчина вышел из комнаты с сумкой в руках. Не говоря ни слова, он покинул дом, демонстративно выбросил перед выходом телефон в мусорное ведро, и направился к гаражу. Хватит с него заботливой опеки, протухших обещаний и черствых пожеланий на светлое будущее. "Хватит!"
   Дорога пролетала за запотевшими окнами. Перед глазами из стороны в сторону бегали дворники, а на циферблате заветная красная стрелочка перевалила уж далеко за сотню. Плотное движение для столь безбашенной езды не было помехой. Умело огибая других автомобилистов, Николас прорывался на желтый свет, порой задевая красный, плюя на правила дорожного движения и глупые штрафы, которые были самой меньшей из проблем мафиози. В момент, когда он гнал по трассе, Франклин не задумывался о будущем. Ему не давала покоя одна единственная мысль: а не логичнее сейчас было бы сдохнуть? На сей отвратной ноте. Каждый раз намерено вылетая на встречную полосу, Ник смотрел на летящие на него с бешеной скоростью автомобили и размышлял над тем, что же все-таки случится, если он возьмет и сгинет. И каждый раз, в самый последний момент он поворачивал баранку и возвращался на попутку, поддавая газку и мчась к той, мысли о которой заставляли его жить.
   Остановившись у ее подъезда, Ник вылез из машины, прихватив с собой собранную наспех сумку, и зашел в дом. Не удивительно, что попытка вызвать лифт не обвенчалась желанным успехом. Ничего, скоро он отменно заработает. Чертыхнувшись раз-другой, мужчина пошел подниматься пешком на восемнадцатый этаж. Каждые пять-шесть пролетов ему приходилось останавливаться и дать чертовой, травмированной ноге немножко отдохнуть. Оказавшись у ее двери, Франклин несколько минут стоял, восстанавливая дыхание и собираясь с мыслями, после чего  все же дважды нажал на звонок. Отойдя на пару шагов назад, он принялся ожидать.
   - Привет. - Ответил Ник тихо на приветствие Розмари, даже не пытаясь скрыть душевного раздрая, в котором он в данный момент пребывал. Она видела его практически любым. Да и не хотел он от нее что-либо скрывать, ибо знал: она не только его поймет, но и поддержит, и примет его любого... - Спасибо. - Прошел он внутрь квартиры и положил сумку прямо под зеркалом, попутно снимая с себя промокшие насквозь ботинки. Подождав пока Роуз закроет входную дверь, мужчина прошел кухню. За то время, что он проводил у девушки, Николас успел более чем освоиться в квартире и вести себя в ней практически по хозяйски. - Да. К сожалению. - Уж лучше бы кто-нибудь сдох! Либо он, либо они. В разы стало бы легче! Налив в чайник воды, Франклин поставил его греться, после чего вернулся к Мориарти...к его любимой Мориарти. - Да ничего, вроде, не случилось. - Бесчувственно пробубнил Ник, словно доказывая самому себе, что в жизни его все прекрасно. Заваливать Рози своими проблемами? Увольте! - Ты же не против, если я у тебя поживу? - Все тот же дрожащий, неуверенный голос. - В смысле, перееду к тебе? - Он невольно улыбнулся, представив, как сейчас глупо выглядит со стороны. - В смысле, на совсем?

[NIC]Nicholas Franklin[/NIC]
[AVA]http://s2.uploads.ru/vtp8y.jpg[/AVA]

+2

4

Чем дольше мы ждем – тем страшнее нам становится. И это выражение касается буквально всего – устройства на новую работу и увольнение со старой, откровенный разговор с близкими, снятие с себя груза ответственности, да просто жизни. Чем больше мы выясняем факты, стремясь к тому, чтобы принять решение – тем сильнее отдаляемся от этого самого решения. Не мы в этом виноваты и не наш дурацкий характер. Виновата наша человеческая, всегда во всем сомневающаяся сущность. Говорят, что серьезные решения, нужно принимать сразу, слушая интуицию и подсознание, не слушая истерик мозга, кои он закатывает нам по двести раз на дню. Чем дальше – тем страшнее, тем больше сомнений терзает нас, тем больше вопросов возникает в наших головах, тем больше ужаса встает в наших глазах, когда нам говорят, что время пришло. Розмари никогда не отличалась тугодумством. Она всегда решала всё слишком быстро, слишком импульсивно, под действием эмоций, что, может быть, и не были видны на её лице, но бушевали внутри только так. Её всегда учили сдержанности, контролю, взвешиванию «за» и «против» на больших весах решений, её всегда учили не поддаваться эмоциям и слушать доводы разума, пусть порой и истерические. Но то было до того, как она познакомилась с Ником. До него она ещё могла все это проделывать с умным выражением лица, накручивая на палец локон или закусывая нижнюю губу. А с ним – все те навыки, что вдалбливали ей так долго и старательно родители, те умения, что вырабатывал в ней Габриель в течение долгих восьми лет – канули в лету. Порывы она отчаялась сдержать, как и постоянно захлестывающие эмоции. А ну их к черту. Пусть живут. Уж кто-кто, а Франклин точно не боится ни эмоциональной бури, ни причуд её характера, ни всех её припадков, что возникали по поводу и без. Иногда Розмари казалось, что он святой. Но потом она вспоминала, кто такой Николас и старалась придерживаться идеи о бесконечной любви, не вдаваясь в обожествление и грех «не сотвори себе кумира».
Сейчас она смотрела на него, подпирая собой двери, что в этом совсем не нуждались. Розмари не отрывала от него взгляд, наблюдая за тем, как он ставит чайник, который, между прочим, она кипятила не так давно, вон даже в кружке чай ещё не остыл. Ей так хотелось обнять его и закрыть от всех невзгод, спрятать от всех проблем и мук…. Пронаблюдав ненужное действие в виде постановки чайника, девушка таки оторвалась от двери, идя ему навстречу.
- Я тебе не поверю, и ты это знаешь, - Розмари притянула его к себе, крепко обнимая. Ладно, пусть молчит. Она не будет его допрашивать, они же не в суде. Захочет рассказать – сам расскажет то, что считает нужным. Хотя, несомненно, она хотела бы знать, что случилось. Но мало ли, любопытство одно из тех немногих вещей, что поддается её контролю. Это, конечно, ненадолго, но нужно ловить момент. И когда-то же нужно учиться ждать, пусть и терпения явно не доложили.
- Нет, конечно, оставайся, я буду только рада. Давно пора было решить проблему с местом жительства, - а то что это, беготня то туда, то сюда. Они не два подростка, что прячутся от родителей, боясь получить нагоняй. Взрослые люди. По паспорту. Во всяком случае, некоторые точно только по паспорту. Если честно, Розмари надоела эта неопределенность с местом жительства. Гостевой брак какой-то у них получался. Все понятно, что два неуверенных в себе человека, боящиеся незнамо чего. Но пора было что-то делать, пора было принимать решение, невзирая на свои страхи и неуверенность, - если тебя не раздражает лифт, что не работает со времен строительства этого дома, то можно и насовсем, - Розмари улыбнулась, пытаясь как-то улучшить его настроение. Шутки про лифт у них с Джо всегда были в моде. Нужно же было как то переживать его вечную поломку, - а ещё в спальне иногда сыпется штукатурка с потолка, особенно когда соседский ребёнок играет в мячик, но кричать на мальчика нельзя, он ещё маленький. И кран в ванной, если закрыт не плотно, так противно капает на мозг, - брюнетка усадила его на диван, продолжая перечислять «достоинства» своей квартиры, - и слышимость здесь ужасная. Эту прелесть ты познаешь сразу же, как только Джо заявится домой. Ругается он иногда очень громко, да, он живет за стенкой, - Мориарти пыталась вызвать на его лице хотя бы жалкое подобие улыбки. Если бы он просто попытался изогнуть губы в кривой усмешке – она была бы предельно счастлива, - в коридоре есть половица, которая скрипит даже от легкого нажатия; дверной звонок можно перепутать с соседским и бывает такое, что вода не поднимается…. А ещё… ты сидишь на диване, который я устряпала сахарной пудрой, и походу, сейчас ты весь будешь в ней, - Розмари поднялась на звук закипающего чайника, - во всяком случае, я была в ней вся, с головы до ног, - у неё и сейчас сохранились следы на лице. Она не успела вытереть, слишком торопилась открыть дверь, - но я думаю, что все это для тебя не страшно. Я неприхотливый в быту человек, поэтому меня все это не трогает и не бесит. И самое что – привыкай к тому, что мы постоянно, ежеминутно, будем друг у друга на глазах, здесь есть только одно место, где можно спрятаться – это ванная, - он такие моменты не знает. За те вечера и ночи, что они провели здесь этого всего не познать. Здесь нужно прожить хотя бы пару недель, чтобы узнать все прелести. Но жить здесь и, правда, легко, даже привереде. Самое главное, научиться не обращать внимания на мелкие неурядицы и не запариваться из-за того, что снова нужно идти пешком по бесконечно длинной лестнице в темноте, ибо в очередной раз перегорели не менее проклятые, чем лифт, лампочки.
- Страшно? Это ещё цветочки, - да, Роуз не опускала рук, и все ещё пыталась вызвать на его лице улыбку. Попутно она наливала горячий чай и извлекала все запасы сладостей, что хранила. Увы, но ничего более существенного в её доме отродясь не водилось. Ну, а зачем? За соседней стеной живет личный шеф-повар. Да и сейчас её организм был настолько капризным, что простыми супчиками ему не угодишь, ему непременно что-нибудь эдакое подавай – лимоны в роме, курицу в шоколаде и огурцы в малиновом варенье. А кто всему виной? Правильно, маленький человечек, что, наконец-то, затих.
- Иди сюда, - Розмари подозвала Ника к себе, за стол. За столом есть все же как-то удобнее, нежели на диване. Она убрала книгу, засовывая свернутый фантик вместо закладки и сама села за стол. Но, как оказалось слишком резко, отчего не замедлительно получила. Забывала она, что теперь не  главная, что поделать, - отвратительная погода. Уже бы вылился весь этот дождь и успокоился, - Розмари пододвинула Нику коробку с пончиками и кружку с чаем и подперла голову рукой, - ты точно не хочешь со мной поделиться? Может быть, я и плохой психолог, но погладить по голове и подтвердить, что все плохие, а ты хороший я могу.

[NIC]Rosemary Franklin[/NIC]
[AVA]http://s3.uploads.ru/lhSbd.jpg[/AVA]

+2

5

- Знаю. - Кинул Ник чуть слышно, одобрительно кивнув. Как бы это с его стороны самонадеянно не звучало, про свое чудо в перьях он знал абсолютно все. Иной раз продолжает за нее фразы, когда она ни с того ни с сего запинается; угадывает мысли подобно телепату; знает все ее странные придирки и своеобразные причуды. Когда не получается понять девушку без слов, хватает половинки от одного из них. У крепкой привязанности свои побочные явления, с которыми бесполезно бороться. Им нет смысла противостоять, ибо лучше всего просто научиться с ними жить. Николас порой хотел вовсе позабыть Рози, чтобы в его памяти не осталось ни одного воспоминания о ней. После чего встретить ее вновь. Заново пережить все те чувства, которые он испытывал, находясь рядом с ней. Чтобы заново узнать ее, заново прочитать, с самой первой странички. Дурацкая мечта, которой, к превеликому сожалению, не суждено никогда сбыться. Хотя, если посмотреть на проблему с другой стороны (что в последнее время вошло в дух мафиози), почему бы не устроить "несчастный случай"? Заработает Франклин амнезию и вуаля! Мечта сбылась. И неважно, что о ее существовании он так же не будет помнить, как и обо всем остальном. В прочем, знать любимого человека не так уж и плохо. Конечно, если только ваша вторая половинка не склонна к депрессиям и пессимистичному образу жизни. Это же от скуки можно умереть! Другое дело - Розмари. Николас никогда не сомневался (да и никто и никогда его то делать не заставит) в том, что скучать ему с этой девушкой не придется. С самого первого дня их знакомства она его не переставала удивлять. Одно ее добровольное согласие на сотрудничество в весьма и весьма опасной для жизни сфере деятельности вызвало у мафиози то ли потрясение, то ли удивление, то ли восхищение. Да и сейчас она умудряется его удивлять. Пусть реже, нежели раньше, но все же! К тому же, ему безумно нравилось за ней наблюдать, предугадывать ее реакцию, пытаться прочитать ее наперед и частенько ликовать, празднуя победу. Он получал от того несказанное наслаждение. Может быть, ему когда-нибудь это и наскучит, что вряд ли, но только не сегодня. И не завтра. И даже не через десять лет. Почему-то он был более чем уверен, что эта пузатая женщина ему никогда не надоест. И сейчас, пусть Ник заведомо знал о ее согласии, он ждал того самого момента, когда она его произнесет вслух. От одного ее довольного вида на душе становилось легче. А уж когда эта дамочка притянула его к себе и от души обняла, так о неприятностях и вовсе можно было позабыть. Франклин сцепил руки у Роуз за спиной, кладя их ей на пухленькую талию. Хотелось прижать ее к себе сильно-сильно (чтоб ей дышать стало трудно), вдохнуть ее аромат и услышать жалобный писк и мольбы отпустить ее до того, как у нее что-нибудь сломается. Николас любил подобные моменты. Любил издеваться над своим маленький чудом, при этом больше никому (даже брату) того делать не позволяя. Но, увы, сейчас приходилось фильтровать желания и воздерживаться от большинства из них. Вот появится вторая засранка на свет, тогда то мужчина на них двоих сразу и отыграемся.
Розмари старательно пыталась поднять Нику настроение. И ей то сделать практически получалось. Мафиози уже не хотел никого убить и даже покалечить. Бесспорно, то был значительный прогресс! Но осадок после общения с матерью все равно остался. Как можно было сказать подобное? Как можно было отказаться от собственного сына, после всего того, через что они вместе прошли? Никакой благодарности или хотя бы сочувствия. Ведь Франклин жертвовал всем: временем, здоровьем, финансами, эмоциями - лишь бы им хорошо жилось. Взамен же он получил удар в спину. И как реагировать на подобный поступок? Простить, забыть и зажить как прежде? Жаль, что у Николаса довольно таки хорошая и весьма избирательная память, которая частенько выкидывает радостные, светлые моменты его жизни, оставляя лишь мрачные воспоминания, наполненные тоской и болью. Назвать же мать предательницей не позволяет совесть. Хорошо, что у него есть Рози, которая всегда поддержит, всегда и чем сможет поможет, всегда успокоит, ну или выведет из себя (это уже будет зависеть исключительно от ее настроения). Рядом с ней не хотелось думать о прошлом или будущем. Они вместе, здесь и сейчас. Остальное подождет своего часа. Выслушивая целый список дефектов квартиры Мориарти, уже будучи сидящем на диване, Ник наблюдал за девушкой. Чайник на удивление быстро закипел, из чего Франклин сделал вывод, что он не так давно кипятился. Роуз поднялась и начала шурудить у плиты, попутно продолжая болтать о том - о сем. Мужчину это даже забавляло. Она как всегда полна жизненной энергии и шилозадого позитива, который в большинстве случаев окружающие люди принимают за неадекватность и сумасшествие.
- И буду я у тебя сахарный. - Все так же угрюмо заметил Николас. Из чего бы он не состоял, уж точно не развалиться. Поэтому на сей счет переживать не приходилось. Какая разница, в чем ты извозился, будь то грязь или сахарная пудра, когда есть возможность отмыться? Даже бегло не оглядев себя (на белой ткани вряд ли возможно разглядеть сахарную пудру), мужчина продолжал слушать свою невесту.  - Хорошо. - Очередной одобрительный кивок. Ни улыбки, ни сверкающих глаз. - Хотя, будь уверена, тебе от меня даже в ванне спрятаться не получится. - В голосе начали было прослушиваться задорные, заводные нотки, как снова все потухло. Может быть, Рози и не сможет от него нигде спрятаться, но...проблема заключалась в том, что скорее всего ей придется прикладывать огромные усилия как минимум для того, чтобы найти его. Желательно живого и здорового. И одна только мысль об этом заставляла задуматься.
Поднявшись с дивана на приглашение любимой к столу, Ник заметил, как с него моментально посыпались белые крошки. Права была Мориарти. Как всегда права. Уголки губ мужчины дрогнули, но растянуться и выдать хотя бы подобие улыбки на его лице так и не соизволили. Усевшись за стул, Франклин подтянул к себе чашку и начал крутить в ней чайную ложку, наблюдая за круговоротом воды, за маленькими, лопающимися пузыриками... Подняв взгляд на Роуз, Николас все же попробовал улыбнуться. Коротко, практически незаметно и весьма печально, но улыбнулся. Она же этого от него добивалась своим трепом. Подбодрить его, хотя бы немножко развеселить. И, черт возьми, у нее это получилось!
- Что ж, советую приготовиться, ибо скоро тебе придется ездить на лифте, ходить по тихому полу и жить в полной звуковой изоляции. - Это, наверное, из уст мафиози прозвучало как вызов. На самом же деле, Ник просто предупредил, что скоро Рози ждут изменения. Не глобальные, но все же требующие адаптации. Во всем и вся он любил порядок. Любил, чтобы каждая вещь лежала на своем месте, чтобы все работало строго по инструкции, чтобы лишние глаза (ну или уши) не вторгались в его личное пространство. Да и регулярно спускаться/подниматься на восемнадцатый этаж мужчина, к сожалению, не мог.
- Мда...- Протянул Франклин, когда девушка заговорила о погоде. Действительно, погода выдалась не самая приятная, но зато идеально соответствующая состоянию мафиози. Если бы на улице светило солнце, он бы и его проклинал за все свои неудачи. Кстати говоря, о неудачах... - Сегодня как раз таки оказалось, что это я плохой. Из меня вышел плохой сын. - Мужчина опустил взгляд, вновь уткнувшись в чашку с чаем. - Так сказать, не оправдал надежд. И брат из меня вышел никудышный. Кто знает, может и отец, и муж из меня выйдут "так себе". - Улыбка в очередной раз исказила его лицо. Кривая, горькая, насмешливая улыбка. И смеялся Николас над самим собой. Он еще никогда в себе так не сомневался, как сейчас. Никогда так не боялся будущего. И глядя ей в глаза, он не мог промолчать. - Знаю, звучит глупо, но еще не поздно отказаться... - Ник на мгновение замялся - Хотя, ты все равно от меня никуда не денешься. - Наконец-то его глаза загорелись...

[NIC]Nicholas Franklin[/NIC]
[AVA]http://s2.uploads.ru/vtp8y.jpg[/AVA]

+2

6

- Но мне нравится шум за стеной, так я хотя бы точно знаю, что моего брата нигде не пришибли, да и половица напоминает о первых месяцах после окончания института, - естественно, она не сама заскрипела. Ей помогли. Пару раз. Хотя…. Звукоизоляции, похоже, Джо будет безумно рад. Не придется просыпаться по ночам от криков младенца, он все же на это не подписывался….
Говорят, что дети чаще всего не соответствуют высоким требованиям своих родителей. Согласитесь, действительно не все способны полюбить ребёнка таким, какой он есть. Не все способны принять одну простую истину, что ваш ребёнок – это не ваша маленькая копия, что он – другой человек. Другой. С другим мировоззрением, с другой точкой видения, с другими интересами и другими способностями. Не каждый готов это принять. Родители бьются и упорно пытаются сделать из своих детей тех, кем у них самих не получилось стать. Несостоявшаяся балерина, отдает свою дочь в балетную школу, даже если та хорошо рисует и абсолютно не может танцевать. Плохой инженер отдает своего сына в технический вуз, даже если тот два плюс два сложить не может. Замечательный врач сует своего ребёнка в музыкальную школу, потому что сам когда-то мечтал о ней, у ребёнка же – ни слуха, ни голоса, ни чувства ритма. Юрист – отправляет играть в футбол, потому что все своё детство провел в учебниках и книжках, ну и что, что его ребёнок мечтает танцевать…. Если хорошенько покопаться – все мы чем-нибудь да не устраиваем своих родителей, пусть они даже умело это скрывают. Тот не любит блюз, а та не умеет кататься на коньках, а вон тот слишком хил здоровьем. Розмари всегда жила с осознанием, что она плохая дочь. Роуз не смогла воплотить лучшие идеи родителей в жизнь. Мать не раз убеждала Розмари, что она любит её такой, какая она есть. Но что-то говорило Мориарти об обратном. Она не могла сходу объяснить что, но все же видела, как она не соответствует мечтам об идеальной девочки. Разбившаяся на кусочки мечта о музыкальной школе и великолепном французском лежат на ней. А рядом с ними прах идеи о медицинском и педагогическом образовании. И если мама и папа ещё  смогли пережить её уход в химию, то подрывное дело они припоминать ей будут ещё очень долго. Что уж говорить о работе на мафию и как бы внебрачном ребёнке….
- Ты любишь свою семью? Ты заботишься о них? Значит, ты – хороший сын и замечательный брат. Многие не оправдывают надежд своих родителей, ты такой не единственный. Добро пожаловать в стан детей, что разочаровали своих родителей,  - она улыбнулась, - и знаешь, что. Никому не нужна женщина с ребёнком в придачу. С не родившимся ребёнком. Если бы он бегал – кто-нибудь бы смог его полюбить. А так. Ты носишься со мной, как с хрустальной вазой, будто я сломаюсь от дуновения ветерка. Вряд ли из тебя выйдет «так себе» муж и «так себе» отец. Даже не надейся на это, - Розмари потянулась за своей кружкой. Есть и пить она хочет двадцать четыре часа в сутки. И иногда кажется, что этот вечный голод никогда не пройдет. Засыпать с мыслью о еде и просыпаться с ней же – отнюдь не веселая перспектива. Притом, что ешь ты даже не за двоих, а за целый стадион.
- Пффф, - Мориарти закатила глаза, - это ты должен от меня бежать далеко и быстро, а не наоборот. Я страшный человек, бууу, - она засмеялась, - тем более, сам говоришь, что я от тебя никуда не денусь. Я, конечно, с удовольствием свалила бы на Луну, но ты и там меня достанешь. Марс с Венерой тоже не вариант. В принципе, как и Юпитер. Хотя… по-моему, ничего не вариант. Даже рай с адом, - это уже так, мысли вслух. Бывает у неё, переклинит и все. Прощай мирная беседа, Мориарти снова не с вами. А вы знаете, что у неё в голове есть чудесный голос, который иногда выражается вот так: «Мориарти, приём! У меня появилась гениальная мысль»? Не всегда этот чудесный голос передает хорошие идеи…. Идеи о мелких пакостях автоматически считаются плохими. Однако никто не говорит, что нельзя их выслушать и привести в действие. Вот таким образом, они вылетели из чертовой дюжины школ и чуть не распрощались с универом, в котором с ними носились аки с младенцами. А теперь детки выросли и куролесят без пригляда.
- Знаю, обидно, когда такое слышишь от родителей. Но не сомневайся в себе. Может быть, ты и не подарок и не мечта, но любви ты достоин, - Розмари встала со стула, обошла Ника со спины, обняла его и умудрилась даже поцеловать в щеку. Ещё чуть-чуть и такие маневры ей будут удаваться все труднее. Трудновато, знаете ли, куда-то там наклонятся, когда впереди вас эдакий мячик, - прекращай хандрить, - сама она этой хандрой переболела лет в 14-15. Да, её семья отличается от их. Они друг за друга глотки перегрызут и не подавятся. Но Ник теперь почти её семья. И если Шарон и миссис Франклин не могут любить его просто так, за то, что он принадлежит им, за то, что он носит их фамилию, то Роуз с удовольствием заберет его себе. Целиком и полностью. Её любви хватит на всех. И ей совсем не нужен «идеальный» муж. Она его задушит через месяц. Ей нужен такой же больной, как и она сама. Только чуть-чуть ответственнее. Все же она ещё ребёнок. Взрослый ребёнок, который сует свой любопытный носик туда, куда не следует, который любит дурачиться и поднимать все вверх дном. Ей нужен тот, кто вовремя сможет сказать «нет». И вуаля – этот человек сидит рядом и хандрит. Если понадобится, Розмари его прыгать заставит на кровати, чтобы  известка сыпалась с потолка соседей. Но настроение она ему вернет. Пусть погода будет заплаканной, а их удел быть солнечными.
- На самом деле, и мама, и Шарон тебя любят, просто переживают за тебя. А по-другому, кроме как так, они выразится, видимо, не могут, - Мориарти понимала, что её слова просто как пустой звук, но иногда и слова обладают терапевтическим эффектом. Не Ник ли случаем успокаивал её, когда она пыталась собрать себя по кусочкам? Теперь её очередь заставить его поверить в себя, сделать так, чтобы он собой гордился (в пределах разумного, конечно) и стал снова тем уверенным человеком, не боящимся никого и ничего, с которым она познакомилась в октябре прошлого года. И поверьте, она это сделает. Как несколько минут назад заставила его улыбнутся. Уж кто-кто, а она-то сейчас в себе уверена. Даже слишком.
Брюнетка вернулась за стол, подтягивая к себе коробку с пончиками и кружку с чаем, что почему-то был совсем не сладким, - пей чай давай. Сладкое резко повышает выработку гормона серотонина в крови, что отвечает за хорошее настроение. «Гормон счастья». Так что, ешь добровольно или мне придется тебя заставить, - милая улыбка. Все равно он знает, что силком она его делать ничего не заставит. Как и он её. Хотя в его случае все куда лучше – Роуз повредничает, покапризничает и согласится на все его условия. А все почему – потому что он в их отношениях рулит. Партия наш рулевой! – а после чая пойдем освобождать тебе полочки в шкафу, ибо хранит вещи в сумке – как то не очень. Скажут ещё, что я тебя не люблю, - вот у кого серотонина в переизбытке, так это у Розмари….

[NIC]Rosemary Franklin[/NIC]
[AVA]http://s3.uploads.ru/lhSbd.jpg[/AVA]

+2

7

- Почему "будто", если так оно и есть? - Вопросительно изогнул бровь мужчина, делая обжигающий глоток горячего напитка. Он чуть поморщился и ухмыльнулся своей неосторожности. Мог бы догадаться, что приготовленный чай будет вовсе не комнатной температуры, коим Ник тот привык пить. Конечно, порой нальет себе чашечку-другую, а потом словно по расписанию ака закону подлости начинается: телефонные звонки тревожного содержания или, например, истеричные крики, доносящиеся из самых различных частей дома, или же подозрительные и весьма нежелательные посетители, которые до победного ищут тему для разговора, только бы не дать Франклину выпить уже давным давно остывший чай. Так и сейчас, по старой недоброй привычке он слишком быстро налег на чашку с чаем, словно через секунду она возьмет себя и все свое содержимое и даст конкретную такую деру. Мог бы он, само собой разумеется, пошевелить мозгами, подумать немножко, тем самым избавив себя от ожога верхней губы, но голова его в тот момент была занята несколько иным, и думал он вовсе не о дурацком чае. Все его мысли сейчас целиком и полностью были заполнены ее словами, ее детским, звонким голосочком, который на раз разгонял отвратные замыслы суицидального характера и возвращал желание жить и увидеть рассвет следующего дня, проснувшись рядом с ней в одной постели. Бескрайние океаны ее темных глаз не давали утонуть во всей душой ненавистной, повседневной рутине, затягивая в себя с головой. Ее улыбку нельзя измерить в долларах, словах благодарностях или конфетах. Ей не было цены, так же как и бесценны были ее нежные, будоражащие поцелуи. Рядом с Роуз мужчина становился ребенком, неразумным детём, которому требовались теплая забота и искренняя любовь. При виде этой женщины душа беспомощно взывала о пощаде, а сердце в бешеном ритме рвалось из груди. И не оставалось в Нике ничего от того самого мистера Франклина, грозы мафиозного мира, от имени которого трепетали враги его и недоброжелатели, стоило ему поддаться чарам любимой. В нем мгновенно исчезала жестокость, жажда к насилию и бессмысленным убийствам, злость и ненависть по отношению ко всему окружающему миру. Розмари не просто воскрешала мафиози к жизни, она даровала ему то, чего он был лишен еще в детстве. С ней Франклин чувствовал себя тем, кем бы стал, не увязни он в свои годы в грязные семейные делишки, связанные вовсе не с торговлей мягкими игрушками или производством шоколадных батончиков. Мужчине часто задавали один и тот же вопрос, который по-началу злил, а после вызывал истерический смех. Почему он полюбил ее? Именно ее, это ненормальное, сошедшее с ума существо, да и еще и беременное, а не красивую, стройную блондинку без мозгов, тратящее его деньги на ветер и не промывающее никому мозги, если на банковской карточке достаточно средств, которые можно куда-нибудь выкинуть и не получить за это по шеям. Определенной причины найти не удалось. Ведь любят просто так, без повода и необходимости. Из того, что просто сердце любит, а душа поет. Ну а ребенок оказался лишь маленьким подарком, что преподнесла Нику судьба в красочной упаковке очередного испытания. - Это мой ребенок. - Чуть ли не угрожающе бросил мужчина, аккуратно ставя кружку на стол перед собой. На мгновение ему показались слова Роуз подобием вызова, мол, вся его любовь - сплошная снисходительность и жалость. Может быть, он и ошибался, но считал необходимым расставить точки на "i". Так, профилактики ради. - Родился он или нет - не имеет никакого значения. - Николас любил свою дочку. И плевать сто раз он хотел на то, что не являлся ее биологическим отцом. Вся эта ересь про анализы днк и прочая муть - сплошная брехня, которой внимать мафиози не собирался. Любовь рождается ни в этих гребанных молекулах, коими доктора привыкли тыкать в лицо. Лили была его. Его маленькой дочкой, которую он никому и никогда не отдаст. Пусть даже прежний хахаль Роуз заявится с претензиями и липовыми бумажками из суда на право быть с ребенком. Кукиш с маслом он получит, а не малышку Лили. Он предал свою семью, бросил жену, когда узнал о ее проблемах, сбежал с корабля при первом же намеке на трудности и опасность. Потому ничего, точнее говоря, никого ему больше не видать!
  - И не хандрю я. - На выдохе протянул Ник в свое оправдание, слегка выгибаясь и ловя губы любимой своими. Царапать ее несравненную кожу выросшей за несколько дней щетиной? Да и слишком сильно манил аромат ее сладких, в уголках испачканных сахарной пудрой губ. Конечно, его состояние спокойным назвать никак нельзя было, но и в бешенстве он не пребывал. Почти. Поглаживая руки девушки, Франклин аккуратно прижался затылком к ее груди, из которой отчетливо доносился стук ее сильного, упертого до всех желудочков, вен и артерий сердечка. Если же спуститься чуть пониже - слуха глухо-глухо касалось сердцебиение ребенка. Мафиози не хандрил, просто размышлял о тяготах жизни и ее бессмыслии. И эти самые размышления вгоняли в тоску. - С недавних пор мне стало наплевать, любят они меня или нет. Я знаю, что это неправильно. Знаю и понимаю, но ничего не могу поделать. Я забочусь о них, а ответ получаю... - "Правильно. Ничего. Абсолютно ничего я от них не получаю. Кроме оскорблений, претензий и массовых недовольств." Тяжко вздохнув, Николас провернул свою чашку с чаем на сто восемьдесят градусов, после чего вернул ее в обратное положение. Что-то ему определенно перехотелось что-либо пить или есть. Сейчас бы чего повеселее и поневозможнее. И все-таки Розмари была настоящей волшебницей.
  Не расцепляя рук девушки, Франклин поднялся со стула и развернулся к любимой лицом. - Не нужен мне чай. - Загадочно процедил он сквозь полуоткрытые губы. Его руки медленно, но верно спускались по спине на талию Роуз, после чего без преград продвигались дальше вниз. О том, что внешняя сторона левой ладони была разбита практически до мяса, Ник и вовсе позабыл. - И заставить ты меня не сможешь. - Пусть то было сказано тихо, пусть шепотом, пусть на ушко, но в сей фразе так или иначе проскальзывали вызывающие нотки. Хотя, проверять правдивость его слов не имело смысла, ибо те уже не раз были доказаны на личном опыте этой парочки. Что они только не повидали на своем веку, через что только не прошли. Вместе. Поцеловав девушку в висок, Ник нежно обнял ее, чувствуя, как упирается в него шарообразный животик. Так бы вечно стоять и не отпускать ее. - Вообще-то, у меня есть идея получше. - В очах блеснула искра, а губы расплылись в улыбке. В интригующей и не предвещающей ничего хорошего улыбке. Немногим приходилось видеть, как в голову мафиози приходит какая сногсшибательная идея. Это как воткнуть какому-нибудь бедолаге шило в задницу. Только на его лице отражается боль и грусть, а физиономия Франклина в такие моменты озаряется азартом. - Знаешь, а давай заведем собаку? Вот завтра же утром поедем и купим собаку, м? - "А сейчас..." А сейчас Николас плавно уводил любимую в сторону спальни, умело огибая столы, стулья, повороты и косяки. - Как думаешь?

[NIC]Nicholas Franklin[/NIC]
[AVA]http://s2.uploads.ru/vtp8y.jpg[/AVA]

+2

8

Розмари смотрела на своего Ника с улыбкой, какой смотрят матери на своих любимых детей. Ей хотелось прижать его к себе, закрыть от всего и никогда-никогда не отпускать в этот слишком жестокий мир, которому, кажется, нравиться ставить подножки в самый неподходящий момент. Хотя ещё некоторое время назад Роуз и Ника считала предательской подножкой, о которую она споткнулась и полетела, теряя равновесие. Но как оказалось, летела она вовсе не вниз, как считала изначально, а вверх. Любовь согревала её, хотя она никогда в ней отчаянно не нуждалась. У неё была любящая семья, которая хоть и ругала её, хоть и злилась, каждый раз обещая отшлепать, но все равно её любила. Она с рождения купалась в любви, пользуясь ею и совершая те поступки, от которых пахло лишь врожденным упрямством и непокорностью. Однако его любовь – это было что-то другое, что-то настолько отличное, что иногда, а это иногда случалось довольно-таки часто, Розмари просто терялась, впадая в самый настоящий ступор. А так же её так донимал вопрос «почему». Почему он любит именно её, а не одну из тех девиц, кои не ввязываюсь в проблемы, не суют свой любопытный нос, куда не следует, и не находят ничего милого в саркастичных ухмылках и злом выражении лица. Почему он любит именно её, ведь она такая «неудобная», такая, как часто говорят, неправильная. Разве он, Великий и Ужасный, не мог выбрать себе более подходящую кандидатуру, которую одобрили бы все? Нет, ему понадобилась она, ребёнок по своей сути, имеющий самый наивный взгляд на этот мир, где всем правят деньги и власть, где каждый укрыт своим надежным панцирем, где каждый держится особняком с самым отрешенным выражением лица. Она не понимала, впадала в ступор, но каждый раз глядя на его счастливую улыбку и сияющие глаза убеждалась в том, что что-то он все-таки нашел, иначе зачем тогда все это. Николас не тот человек, который с упоением играет роли, создавая ощущение театра, и Розмари это знала. Да и тем более, рядом с ней не было смысла что-либо играть, несмотря на всю свою наивность, ложь брюнетка видела, чувствовала и распознавала, поскольку сама обладала каким-то фантастическим талантом ко лжи. Розмари не задавала ему вопросов, наслаждаясь каждой минутой и не желая портить эти самые счастливые минуты дурацкими вопросами, на которые, вероятно, даже он не знал ответов. И в качестве ответов она снова и снова использовала фразу «любимых не выбирают». Ведь она не могла ответить и на вопрос, почему она так сильно, до потемнения в глазах, до головокружения, до невозможности любит его. Как и на вопрос, когда возникла эта любовь. Их вечное несогласие друг с другом, её упрямство и вечное неподчинение точно не способствовали разгоранию пламени любви. Как не способствовали и вечные перепалки, вечные проблемы и постоянные катастрофы. Что происходило эти полгода Розмари так и не поняла, она так и не разобралась и не спешила ни понимать, ни разбираться. Она была уверена в том, что любит и любима сама. И этого ей было вполне достаточно, а вопросы могут и подождать, когда для них найдется подходящая минутка.
- Ладно-ладно, - Розмари запросила перемирия, когда заслышала угрожающие нотки в голосе Франклина. Она узнавала их всегда, в любом случае, и по возможности старалась избегать. Отчего то ей не нравилось, когда Николас заводился, хотя она всегда с какой-то непонятной радостью любовалась, как он злиться и доходит до белого каления, - она твоя дочь, и попробуй только сдаться, когда этот милый комочек будет плакать сутками напролет, - это уже Мориарти добавила в шутку. Она знала, что Ник не сдается, а плачущий ребёнок – это лишь мелкие неурядицы, которые добавляют волнения, но не уменьшают радости. И вообще, Розмари было все равно, чей это ребёнок. Он был её, и это главное. И сейчас она знала, что хочет эту малышку, коя снова принялась пинаться, разрабатывая, видимо, каждую мышцу на ноге в отдельности. А то, что Розмари невероятно больно, девочку, кажется, не интересовало.
- Да? А по-моему, ты хандришь, - Роуз улыбнулась и накрыла его губы поцелуем, таким легким и практически незаметным. Ей просто нравилось, что она может прикасаться к его губам, когда захочет, - и ещё, ты определенно слишком много думаешь, мозг тебе мешает, - она улыбнулась и осторожно, боясь кого-то или чего-то, погладила его по голове, пряча пальчики в его темных волосах. Она была такой счастливой, что мало что могло сейчас испортить ей настроение или ввергнуть её в задумчивость и тоску. Да и вряд ли найдется такой ненормальный, который решится вызвать гнев на её довольном личике.
- Твоя семья просто не входит в разряд обычных семей, смирись. На самом деле, я уверена, они благодарны тебе, но не знают, как выразить эту благодарность, имея эту вашу какую-то фантастическую гордость, вот и выходит у них все комом. Придется их простить и любить таких, какие уж есть, менять все равно поздно. Так что, пей чай и думай о чем-нибудь хорошем, - Розмари проследила за тем, как он покрутил чашку, между прочим, её любимую чашку, которую она ему в честь его плохого настроения уступила, ибо эта чашка была счастливой и чуточку волшебной, во всяком случае, так считала малышка Роуз много лет тому назад. У этой маленькой с виду и невероятно глубокой по факту кружечки, была своя история, которую сейчас нет ни смысла, ни никакого интереса рассказывать.
- Вы меня недооцениваете, Николас Франклин, - в ответ ему прошептала Розмари. Она знала, что он первый запросит перемирия и белого флага, ведь о её упрямстве и невозможности её переспорить, Ник был прекрасно осведомлен. Не он ли бился с ней столько времени, порою заставляя её что-либо, неугодное ей, делать только с помощью применения фразы, не терпящей никаких пререканий? Не он ли обещался её уволить каждый раз, когда сталкивался с неповиновением и отказом делать так, как сказал он? Однако сегодня Розмари уступила и отвязалась от него, радуясь, как ребёнок, его все же счастливому виду и нежным прикосновениям, которые ей так нравилось получать от него и дарить в ответ. Она в ответ обняла его, попутно поднимая глаза на его лицо. В её темных, ставших почти черными, глазах вспыхнуло восхищение, когда она заметила любимые ею искорки в его глазах. Она знала, что ничего хорошего не будет, но это только добавляло интриги.
- И какая? – поинтересовалась девушка, не отпуская его от себя. Её жгло любопытство, только вам в этом она бы никогда не призналась. Она вообще считала, что любопытство – это грех, хотя нередко успокаивала себя фразой «любопытство – не порок». И её нисколько не волновало, что всё это попахивало двоякостью мыслей и противоречием. Со своим противоречием мисс Мориарти смирилась ещё лет эдак двадцать назад.
- Ну не знаю….- задумчиво протянула брюнетка, опуская глаза в пол и наблюдая из-за ресниц за его реакцией. Она даже на секунду остановилась, конкретно так издеваясь над ним. В задумчивости, девушка даже успела нарисовать какой-то рисунок носком тапочка на ковре, который ещё не так давно был щедро усыпан сахарной пудрой. Она выдерживала паузу, специально молчала и старательно делала скучающее личико. Правда, нужно было не затянуть с моментом. Но в делах издевательства Роуз была просто мастером, она ведь всю жизнь прожила с Джо. И вот, после довольно длительной, но не затянутой паузы, на её лице снова заиграла счастливая улыбка и торопливо, просвечивая легкий дефект речи, брюнетка соизволила высказаться:
- Это замечательная идея! Хотя, даже если бы ты предложил мне завести паука-птицееда или кобру, я была бы все равно в восторге. Невероятно я люблю не только тебя, химию и хоккей, но и всякого рода живность, - они снова пошли под радостный щебет Розмари, огибая все косяки, что были пересчитаны ею ещё с утра, ведь по утрам у неё особо сильно кружится голова. По дороге в спальню Розмари успела рассказать ему о  том, что дома у её родителей до сих пор живет пес, которого они все так любят. Что он уже старенький и большую часть суток спит в теперь уже пустующей комнате, некогда принадлежавшей сначала им, близнецам, а в последствие Джо. Похоже, что за эту неполную минуту Роуз успела протараторить всю историю появления в их семьей любимого питомца. Она успела рассказать и то, как они с Джо, два неугомонных ребёнка, приперли щенка, когда тот был совсем маленьким и замерзал на улице, и как они за ним ухаживали, старательно оберегая его от тогда ещё маленькой младшей сестры…. Вряд ли Николас что-либо толком понял из её довольно сбивчивой речи, но эта деталь нисколько её не волновала. Да и Ник уже должен привыкнуть к её привычке тараторить и менять слова местами.
- Завтра тебя ждет мука адская, - мило улыбнулась девушка, в очередной раз меняя тему, - ибо мне все равно, какой будет породы собака, я буду выбирать и таскать тебя за собой до тех пор, пока не пойму, что безумно люблю вооооон того милого щенка, - Розмари притянула Ника к себе, целуя его и нашаривая рукой выключатель в спальне, - но ты ведь не боишься, да? Тебе же ведь не страшна эта адская мука в моем лице? – она заглядывала ему в глаза и верила, что он и правда не боится, что эти муки в выборе будут преследовать и терзать не только её, но и его.
- А к черту, - прошептала Мориарти, получив правильный ответ и попутно отчаявшись найти, не глядя, выключатель, который вечно маленькие злые демоны таскали по стене, пока она пила чай или умывалась, - поживем немного в темноте, - она прильнула к нему и неизвестно зачем произнесла, рисуя пальчиком на его свитере никого не интересующие узоры: - ты даже не представляешь, как сильно я люблю тебя….

[NIC]Rosemary Franklin[/NIC]
[AVA]http://s3.uploads.ru/lhSbd.jpg[/AVA]

+2

9

С того момента, как Франклин перешагнул порог своего нового постоянного места жительства, прошло не больше двадцати минут. Время мимолетно проносилось перед глазами, нарочно становясь совершенно незаметным. В сознании до сих пор крутились воспоминания о ссоре с матерью, не желая покидать нагретое местечко. Так вот, за те двадцать - двадцать пять минут, что мужчина провел в компании Розмари, ему удалось не только полностью избавиться от маниакального желания лишить какого-нибудь неудачника жизни, но и снова стать нормальным. В смысле, стать тем самым повседневным Николасом, который приветливо улыбается прохожим, не реагирует на агрессию со стороны, не поддается на провокации и внешне выглядит самым милым и адекватном человеком. Девушка умело привела его в чувства и практически с применением грубой силы насильно вдолбила в его несчастную головку одну простую истину: родные, на самом деле, любят своего маленького оболтуса, только вот свою эдакую Франклинскую любовь выражают довольно-таки странным образом. Иначе, наверное, не умеют. И Ник действительно успокоился, посчитав слова любимой правдивыми и не лишенными смысла, как то чаще всего бывает.
- Неужели? - Расплывшись в азартной ухмылке, вызывающе спросил мафиози. От того старого, недовольного жизнью перечника, коим он явился в "отрезвитель", не осталось и малейшего следа. - То есть, тебе представляется возможным недооценить бесценное? - С легкой задоринкой в голосе он пролепетал что-то невразумительное. Мысли ходили кругом, а язык отказывался четко выговаривать слова, хотя бы приблизительные по смыслу с тем, что Николас на самом деле хотел сказать. Он вообще никогда не умел говорить красиво, у него никогда не было острого чувства юмора. Ни острого, ни тупого, вообще никакого. Этот человек не заваливал комплиментами, ибо их смысла порой совсем не понимал, не читал стихи, о рифму которых в школьные годы ломал язык за компанию с и без того не желающими фильтровать поступающую в них никому ненужную информацию мозгами. Мафиози всегда говорил только то, что думал, прямо и в лоб, не задумываясь над красотой контекста. Он превосходно умел шантажировать, запугивать, путать бедных людей, обводить их вокруг пальца и оставлять дурачков с их кривыми носами, но только не мурлыкать на самой высокой тональности слова любви и искреннего восхищения. Может быть, он бы и смог научиться, и освоить основы сего мастерства, но только не с его проклятой работой, которая в последнее время казалась ему основной причиной раскола его семьи. Порой Франклина посещали мысли о том, чтобы отойти от дела, залечь на дно и всю оставшуюся жизнь прожить рядом со своими родными в полной безопасности. И каждый раз он списывал свою "хандру" на обычные недосыпы, перегрузы и прочую, неблагоприятно действующую на здоровье муть. Рано или поздно ему удавалось выходить из подобного состояния, и он всецело мог посвящать себя работе и любимой, которая очень не любила, когда Ник ночи напролет проводил либо у себя дома, либо у нее на кухне за кипой бумаг и своим ноутбуком, либо вовсе не объявлялся. Злить же Мориарти мужчина не осмеливался. Не то, что бы он боялся ее праведного гнева, но и предоставлять ей шанс лишний раз понервничать да что-нибудь взорвать тоже не мог. Расхлебывать последствия иногда приходилось достаточно долго. Тогда то до мафиози и начало доходить, что лучше не идти наперекор своему пузатому чуду, нежели потом пытаться ее успокоить и привести в прежнее состояние, как и окружающий в момент ее всплеска эмоций мир.
Медленно и очень осторожно они продвигались в сторону спальни. Реакция Розмари, честно говоря, несколько потрясла Франклина. Он даже предположить себе не мог, что девушка отреагирует на его шуточное предложение подобным образом. Действительно, какая к черту собака? Если только маленькая, карманная, неприхотливая и не требующая постоянного ухода. Ник очень редко бывает дома, а потому ему будет совершенно некогда заниматься псиной, мыть, кормить ее, выгуливать и дрессировать. Он же любил ко всему подходить со всей ответственностью. Делами по типу "сойдет и так" пусть занимаются другими. Обременять же себя еще одним грузом мафиози никак не хотел. И так крутился как белка в колесе, буквально выцарапывая свободные для отдыха и досуга минутки. Оставлять же Роуз наедине с животиной? Тут уж не знаешь кого больше жалеть. Толи беременную Мориарти, которой будет очень нелегко справляться со свалившимися на нее обязанностями по уходу за новым членом семьи, толи собаку-бедолагу, имеющую все шансы попасть под горячую и весьма увесистую ручку своей хозяйки. Когда же родится ребенок, что девушка будет с ней делать? Правильно, отдаст муженьку, наказав заботиться о ней, как о любимой женушке. Что же получается в итоге? Раз Николаса кто-то дернул за язык, раз Розмари согласилась - обратного пути уже нет. Придется завтра с самого утречка, дабы не опоздать на встречу с совсем недавно прибившим в Шарлотт Африканским посольством, ехать в приют и выбирать пса... За своими размышлениями, мужчина умудрился пропустить мимо ушей увлекательные рассказы любимой о ее безграничной любви к животным, о каком-то псе, о Джо. Неважно! В данный момент все это не имело никакого значения. Даже если бы Франклин сейчас напряг все имеющиеся у него мозговые извилины, он бы все равно не вспомнил, о чем конкретно шла речь. Хорошо, что она (речь, в смысле) так вовремя подошла к концу.
Через минуту странствий по квартире они прибыли в нужную им, точнее говоря, Николасу комнату. К слову, темную-темную комнату. Ничего кроме самой Роуз, на лицо которой аккуратно ложился тусклый лунный свет, разглядеть он, собственно говоря, не мог. А она все тараторила, что-то ему рассказывала, объясняла. А он что? Прикидывался счастливым дурачком, изредка кивающим для создания иллюзии его участия в беседе. Мужчина просто смотрел ее, замерев на месте и еще ближе приближаясь к девушке, охотно идя на ее позыв. Он почувствовал на губах ее нежный поцелуй и незамедлительно ответил, без разрешения перехватывая инициативу на себя. Розмари что-то пыталась отыскать на стене своими ручками Первым предметом ее поисков, что пришел в голову мафиози, оказался выключатель. В ту же секунду в его сознании активировалась группа быстрого реагирования. Не нужен был им свет. Он будет даже мешать! Потому мужчина целенаправленно уводил любимую от истинного местонахождения этого самого выключателя. Донельзя плавно и совершенно незаметно.
- Я ничего не боюсь. - Самоуверенно выдал мафиози, на секунду прерывая поцелуй. - Ничего и никого. - Шептал он, чувствуя как пальчик Мориарти изрисовывал невидимыми узорами его любимый свитер. Ее последующие слова буквально обожгли слух, врезаясь в сознание и не некоторое время выводя его из строя. Отвечать Николас не посчитал необходимым. Он был уверен, что Роуз поймет его и без слов. Через несколько секунд свитер уже небрежно валялся на полу, а ремень на брюках полностью был расстегнут. Франклин жадно вцепился в губы любимой, с каждой секундой углубляя поцелуй. Одновременно с этим его руки умело продолжали вытворять те еще финты. Избавить девушку от мешающей (ему одному) рубашки оказалось парой пустяков. А вот со своими джинсами, мужчине пришлось повозиться, на мгновение оторвавшись от несказанного удовольствия. Ник резко подхватил Мориарти на руки и уложил ее в постель, надвисая над ней и покрывая ее нежную шейку страстными поцелуями, спускаясь все ниже и ниже. Это блаженство, что растекалось по телу, этот заводящий аромат ее кожи...
- А знаешь что? - Неожиданно для самого себя, мужчина остановился, со своей высоты разглядывая ангельское личико Розмари. Глаза его были прищурены, а злорадная ухмылка все так же искажала небритую физиономию. Можно было подумать, что у Франклина появилась гениальная идея, и он собирался ее воплотить в реальность самым противоправным образом. - Спокойной ночи. - Мужское тело резко рухнуло на соседнее место, уткнувшись лицом в подушку и фальшиво захрапев. Вот тебе и...подстава.

[NIC]Nicholas Franklin[/NIC]
[AVA]http://s2.uploads.ru/vtp8y.jpg[/AVA]

+2

10

- Да ладно? – изумилась девушка, - прям-таки никого и ничего? - Это был риторический вопрос. Роуз знала ответ на него и нисколько не сомневалась в его правильности. Ведь будь ответ иным, вряд ли бы они сейчас стояли в её маленькой темной спальне, освещенной лишь луной и редкими звездами. Девушка помогла Нику скинуть свитер, который был явно не нужен. (Тепло в комнате, а вы что подумали?). Её сердце бешено колотилось, заставляя все сильнее прижиматься к нему. Испарились все мысли, испарилось все, что было вокруг. Остался только Ник, едва освещенный тусклым светом. Розмари отвечала на его поцелуи, не позволяя ему увлечься. Она иногда слегка прикусывала его нижнюю губу, демонстрируя, что не он один здесь главный. В любви, как правило, вообще нет главных. Оба партнера равны. Правда, у них выходило малость не так, главным всегда и везде был Ник, которого Роуз регулярно подравнивала, чтобы не привыкал к командирскому тону. Но сейчас, что бы она ни делала, он все равно рулил и не пускал её к «штурвалу». Розмари это не нравилось, но она молчала, наслаждаясь его прикосновениями и тем, что сама может делать с ним, что душе её угодно. (Нет, расчленить она его, конечно, не может, да и вряд ли хочет). Девушка не заметила, как оказалась на кровати, практически без одежды. То, что у неё выполняло функцию нижнего белья, вряд ли можно было назвать одеждой, но тем не менее. Ник разжигал в ней пламя, используя всевозможные запрещенные приемы. Брюнетка упиралась своими ладошками ему в грудь, а её тело предательски горело под его поцелуями. Она ничего не могла с собой поделать, да и не хотела. Слишком было приятно. Но её отвлекли.
- Ммм? – протянула Роуз, глядя на его коварное лицо. Ничего хорошего она от него не ожидала. И правильно делала. Поскольку через несколько секунд он рухнул рядом с ней, картинно храпя. Розмари была девушкой жестокой, поэтому сначала стукнула Франклина подушкой, которую молниеносно вытащила из-под своей головы, а следом попыталась скинуть его с кровати. Но, увы, ей не хватило сил (а может, кто-то щупальцами держался за простыню, как знать). Пришлось для верности ещё раз пройтись по нему подушкой.
- Моя месть будет ужасна, мистер_я делаю_вид_что_сплю, - прошипела брюнетка, пытаясь не перейти на смех и параллельно успокоить сердце, - пришел, оккупировал мою территорию, свел меня с ума и спит! Гениально, - продолжала бубнить Розмари, укладываясь. Подушка, что прошлась по Нику, никак не хотела ложиться так, как нужно было девушке. Но долго возиться с ней она не собиралась. Нужно было продумать коварный план. А с затуманенными мозгами это не так просто сделать. Но Мориарти была бы не Мориарти, если бы не могла справиться с любыми состояниями своей собственной головы. Коварно ухмыльнувшись, она открыла тумбочку, что стояла около кровати, вытащила оттуда будильник, о котором никто не вспоминал уже бог знает сколько, и завела его на удобное ей время. Подержав практически бесшумные часы в руках и убедившись, что Ник не в курсе её дел, она сунула часики обратно в тумбочку, осторожно сползая с кровати. Не собиралась она подскакивать от ора будильника. Ещё чего. Месть должна быть сладкой, а не горькой. А именно горькой она станет, если эти часы, проклятые, кстати, заорут в опасной близости от неё.
Натянув на себя первую попавшую под руку рубашку, Розмари осторожно вышла из спальни. Она старалась не шлепать по полу босыми ногами и не стукаться о все косяки на своем пути, что было весьма сложно, поскольку параллельно девушка выключала свет по всей квартире. А то бросили все, как попало. Нельзя так, домовой обидится. Да, не поверите,  Розмари верит в домовых и прочую ерунду, например, в подкроватного монстра. Она твердо уверена, что если спустить с кровати ночью руку или ногу, её непременно цапнет монстр. Откусит по колено или по локоть. (Раньше подкроватным чудовищем был милый пес, по имени Воланд, которого из-за черной окраски в темноте было не видно). Иногда (читай – всегда) Розмари ни чем не отличается от ребёнка. И с течением времени сие факт вряд ли изменится.
Убедившись, что квартира погружена во тьму, все окна плотно закрытыми шторами, Роуз вернулась в спальню. Нет, спать здесь она по-прежнему не собиралась. Она вернулась сюда по делу. Несколько минут брюнетка простояла в дверном проеме, прислушиваясь к спокойному и равномерному дыханию Франклина. Он спал. Крепко спал. Но на всякий случай, Розмари залезла на кровать, легонько коснулась его плеча. Он не реагировал. Точно спал. Её лицо украсила счастливая улыбка, не предвещавшая ничего хорошего.
- Нииик, ты спишь? – ещё одна проверка связи, пока рука проверяет на месте ли часы и заведены ли они. Они были на месте, и прекрасно выполнял свою часть плана. Вот и славно. А вот ответа не последовало. Видимо, кому-то хватает и пары минут, чтобы крепко заснуть. Аккуратно, не привлекая к себе особого внимания, Розмари собрала одеяло, поставив на него подушку, аки пирамидку, и двинулась в зал. Она прекрасно выспится и на диване. Ей вообще все равно, где спать, хоть на полу. Мориарти в этом, как и во многом другом, неприхотливая личность. Розмари разложилась на диване за каких-то пару секунд и уснула тоже за каких-то пару секунд.  Она дольше будильник на телефоне заводила….
***
Будильник под подушкой Мориарти тихонечко жужжал. Она вытащила его, пытаясь разглядеть время. Все правильно – 5.30 утра. Отличное время, чтобы проснутся. Потерев глаза и немного потянувшись, Роуз начала ждать, когда же в игру вступит второй будильник. Тот, что проклятый. Тот, что летал об стенку уже ни раз и до сих пор остался цел. Долго он ждать себя не заставил. Разразился громкой и препротивной мелодией. А следом за ней из спальни донеслись чертыханья. Розмари не могла дольше терпеть, она начала хохотать, постепенно сползая со скользкого дивана. Но падение её не остановило, она продолжала хохотать над Ником, прячась под одеяло. Девушка образно представляла, как Франклин методично обшаривает её тумбочку в поисках пресловутого будильника. От этой милой картины ей становилась ещё смешнее. А от осознания, что влетит ей по первое число, и того смешнее. Она смеялась до колик в животе. Смеялась, пока малышка позволяла ей это делать. Заслышав приближающиеся шаги, Розмари притихла, натягивая одеяло на голову. Но притихнуть, то она притихла, только успокоиться не успела. Смех рвался наружу. И она не удержалась. Снова начала хохотать, боясь убрать одеяло.
- О даааа, моя месть удалась, - слышно было сквозь смех, - ты меня сильно убьешь? – она высунула личико из-под одеяла, все так же продолжая смеяться. Какой тут теперь дальше сон, когда у Розмари слезы градом от смеха. К черту сон, дело того стоило!
Через несколько минут Мориарти соизволила вылезти из-под одеяла. Она уже больше не смеялась. Просто вытирала слезы, размазывая их по лицу. Хотя иногда все же смех давал о себе знать. Но она честно пыталась успокоиться.
- Что будем завтракать? – да, она меняла тему, - выбор не богат: бутерброды, бутерброды или бутерброды? Могу ещё кашкой тебя отравить. Похоже, смена темы не помогла. Розмари посмотрела на Ника и – откуда прыть взялась – побежала в спальню, ибо это была одна из тех немногих комнат, которая закрывалась дверью. Не уточнять, что совершая небольшой кросс, Мориарти смеялась и надеялась, что Ник её не догонит? Роуз всего лишь дурачилась, ребёнок, а что взять с ребёнка? Правильно, нечего….

[NIC]Rosemary Franklin[/NIC]
[AVA]http://s3.uploads.ru/lhSbd.jpg[/AVA]

+2

11

Все мы скучаем по детству, нам не хватает тогдашнего умения наслаждаться малым, даже когда рушится то, что внушительнее по значению и больше по смыслу. Тогда мы не могли управлять миром, в котором жили, не могли отрешиться от вещей, людей и событий, причиняющих боль, но мы черпали радость в том, что приносило удовлетворение и счастье. Мы искреннее верили в чудеса и мечтали о невозможном, глядя наивным взглядом в переполненное детскими фантазиями будущее. Время, к сожалению, не стоит на месте. Все взрослеют, умнеют и черствеют. Взрослые теряются в наслаждении от фейерверков или простого мороженного, в последствии и вовсе его забывая. Взгляд их становится затуманенным потерявшим ребяческую наивность мечтами о повышении на работе и удачно выигранной лотерее, а мысли не заходят за рамки дозволенного и реалистичного, не позволяя рвущимся в сознание фантазиям сбить установки начертанного им пути. Деньги, деньги, деньги. Взрослые ни о чем другом не думают. Как хорошо было в детстве, как было бы замечательно никогда не стареть. Ни душой, ни телом.
Уткнувшись носом в свою подушку, Николас через силу сдерживал рвущуюся наружу смешинку. Так хотелось в голос засмеяться, повалить Розмари и завалить ее пылящимися в шкафу подушками. От куда их столько? Мафиози любил подушки. Покупая одну за другой, он питал надежды о том, что когда-нибудь ему все-таки представиться возможность на совесть выспаться и проснуться вовсе не от звенящего будильника или трезвонящего сотового телефона. Потому то их было так много. Да и если вдруг развернется битва на подушках - у Ника есть огромное количество боеприпасов, что в несколько раз увеличивает его шансы на победу. Изображая из себя живой труп, мужчина мысленно усмехался своему поведению. Ну и где те тридцать два года, которые ему довелось прожить на своем веку? Куда делся зрелый, безразличный взгляд, которым он вечно одаривал окружающий мир? Где его равнодушное отношение к жизни и всему живому на земле? Оказывается, что не все взрослые не умеют веселиться. Хотя, если сейчас посмотреть на сложившуюся картину со стороны - от этих двух "взрослых" осталось одно название. И Ник, и Роуз в душе оставались теми же детьми, коими они были в свои семь-восемь лет.
Когда девушка начала спихивать Франклина с дивана, он старательно удерживал свое тело за край кровати, не позволяя ему свалиться на пол. Вот куда-куда, а на пол он точно не собирался. Вскоре наступила тишина. Мориарти лишь повозилась со своей подушкой, которая не желала принимать удобную ей форму, после чего успокоилась. Правда, ненадолго. Николас все это время лежал, так же фальшиво подхрапывая и даже не думая о том, чтобы в действительности уснуть. Седьмое чувство кричало о злой мести, которую Розмари, ввиду ее паршивого характера, просто обязана устроить. Страшную такую и противную, чтобы потом икалось при одной только мысли выкинуть какую-нибудь шуточку. Потому мужчина тихо выжидал того рокового момента, когда же коварная мстительница приступит к действиям. На радость засыпающим и невольно проваливающимся в сон, долго она себя ждать не заставила. До слуха донесся звук открывающегося ящика прикроватной тумбочки. Интересно, на что на сей раз хватит ее изощренной фантазии? Далее пошли звуки непонятного рода и происхождения. После нескольких секунд их изучения, Ник бросил в них разбираться. Гиблое дело. Далее девушка соизволила покинуть комнату, предварительно натянув на себя рубаху. Для кого это она решила нарядиться? Не хотела своим видом всех домовых и кроватных чудовищ распугать? И все-таки зря она ушла. Ох зря! Стоило двери прикрыться на достаточное расстояние, одним движением мафиози перекатился на соседнюю половину кровати. Открыв верхний ящик, он ничуть не удивился, увидев в нем будильник. Так вот что так странно скрипело. Значит, эта пигалица решила завести будильник? На лице Франклина возникла саркастичная ухмылка. Ох, плоховато Розмари его знала. Не предпринимая никаких действий по обезвреживанию железной коробки, которая по плану должна будет разбудить бедного Ника в ранний час, он аккуратно вернул все на свои места, так же как и свое тело. Теперь можно было спокойно ложиться спать. Вряд ли его утром будут ожидать еще какие сюрпризы ака ловушки, помимо тех, что будущая миссис Франклин расставила на тот момент. Несколько минут, по правде говоря, ему пришлось помучить себя внезапно возникшим в голове вопросом: должен ли джентльмен желать даме спокойной ночи, если та спокойной ночи вовсе не желает? Наконец, отбросив размышления на сей счет, Николас практически мгновенно уснул. Привычка ловить для сна каждую свободную секунду осталась у него еще с детства. Соней он был. Да еще каким!
***
Как на зло, сон оборвался на самом интересном месте, нагло выталкивая из себя сонное сознание мафиози. Лениво перевернувшись на спину, мужчина удрученно выдохнул и открыл глаза. За окном начало светать, а часы показывали начало шестого. Чертов организм, привыкший жить по выработанному давным давно графику, не беря во внимание желания своего хозяина. Франклин привык спать по четыре-пять часов в день. И просыпался он без будильника практически в одно и то же время. Порой его выбешивала сия черта, ибо даже если у него появлялась возможность поспать еще часик-другой - организм отказывался спать дольше положенного и ломать режим. Сейчас же мужчина испытывал искреннее наслаждение от столь раннего пробуждения. Он нисколько не удивился, не обнаружив рядом с собой Роуз. Наверняка она еще ночью ушла на диван, дабы утром ее не постигла та же учесть, что и Ника. Достав мстительный будильник, мужчина взял его в руки и уселся с ним на край кровати. Оставалось только ждать той заветной минуты, когда он подаст хозяйке сигнал о начале ее операции... О боже, этот звук! - Черт возьми! - Постарался Франклин как можно реалистичнее чертыхнуться. Хотя, он действительно был недоволен тем звуком, что чуть ли не разорвал его барабанные перепонки. Неужели нельзя было придумать что-то более приятное? Или такие будильники сделали специально для тех лентяев, которые просыпаются лишь наполовину, после чего отключаются вновь? Выключив без остановки трезвонящую железную коробку и проведя с ней пару операций, мафиози поднялся на ноги, натянул на себя домашние шорты и медленно вышел из спальни, натягивая на лицо возмущенную, разгневанную физиономию. "Надо подыграть ей. Она же так старалась!" И что же он увидел, когда оказался в гостиной? Эта свинтусиха вовсю хохотала, полностью скрываясь под одеялом. Как будто оно ей чем-то поможет. Мужчина облокотился на близстоящую стенку и угрожающе скрестил руки на груди, не спуская с девушки грозного, прожигающего взгляда. Однако, нелегко изображать из себя озлобленного судьбой мстителя-неудачника, когда изнутри тебя всего распирает смех. Но Николас держался. Умело держался. Как и всегда. Подавлять собственные эмоции во благо делу - именно его конек. Мориарти высунула носик испод одеяла, а спустя некоторое время вовсе поднялась с дивана и...сменила тему. Да так, что на лицо Франклина невольно вылезла ухмылка. Благо, Розмари в тот удачный момент на секунду отвернулась. Так сказать, пронесло. Когда же девушка, замолвившись об отраве, поймала взгляд мужчины, сразу дала деру. Да так, что пятки сверкали! Стоило двери в спальню за ней закрыться, Ник дал волю эмоциям и засмеялся, закрывая левой рукой лицо. Ему буквально распирало. Он чуть не взорвался, когда через мгновение в той же спальне неожиданно заверещал будильник, а одновременно с этим послышался ласкающий слух визг. Конечно, ведь в этот раз звонок был поистине громким и точно незнакомым Роуз, которой еще предстоит отыскать спрятанный в гигантских просторах комнаты его телефон. Впрочем, у нее было два варианта: либо она бросается на встречу своей смерти, либо ищет будильник. Почему то Франклин не сомневался, что для начала она попытает себя вторым вариантом. Ну, а если не получится... Тогда придется Николасу самому деактивировать спрятанный сотовый.
- С добрым утром, дорогая! - Крикнул он так, чтобы Розмари его точно услышала. А она услышит! С ее то чересчур чутким слухом. - Так, что тут у нас интересненького? - Спросил Ник сам себя, заглядывая в холодильник. Бутерброды это, конечно, хорошо, но желудок взывал к справедливости и умолял сжалиться над ним, накормив его чем-нибудь нормальный. Ведь день только начинается. Кто знает, когда удастся поесть в следующий раз.

[NIC]Nicholas Franklin[/NIC]
[AVA]http://s2.uploads.ru/vtp8y.jpg[/AVA]

+2

12

Задавали ли вы себе вопрос «Живы ли вы?» хоть раз в жизни? Не в детстве, когда все было для вас новым, неизведанным и наполненным счастьем, а сейчас, когда в далеком прошлом осталась детская непосредственность, наивные мечты, одурманивающий запах радости и счастья. Задавали ли вы? Скорее всего нет. Ведь что за чушь! Вы ведь знаете, что вы живы! А вы попробуйте, задайте. И вы ощутите, как кровь стремительно бежит по вашему организму, пробегая большой круг кровообращения всего за 22 секунды; вы ощутите, как запахи, вкусы, ощущения и изображения врываются в ваш головной мозг, одурманивая его; вы ощутите, как бьется ваше сердце, как дышит каждая клеточка вашего организма. Сейчас же. Сейчас вы ничего этого не замечаете. Вы торопитесь на работу, не обращая внимания на выброс адреналина, что заставил сердце работать быстрее, а кровь торопиться к периферии. Вы не обращаете внимания на тот спектр ощущений, что дарит вам ваш организм. Вы ничего этого не замечаете. Вы двигаетесь, мыслите, дышите. Но вы не живете. Признайте, вы – мертвы. Мертвы изнутри. Душа скачет, перебегая от одного момента к другому, но и этого вы не замечаете. Вы не замечаете ничего, тогда как маленький ребёнок, смотря на мир своими широко раскрытыми глазами, все это откладывает в своей головке. Он запоминает, как бьется сердце, пытаясь пробить грудную клетку, как стучит кровь в висках, заставляя увеличивать темп, как стремительно бегут его ноги, задействуя мышцы и нервы. Он живет. Взрослые же понимают это лишь тогда, когда их драгоценной жизни что-то угрожает. Только тогда они понимают, что живут, вдыхая и выдыхая воздух, разгоняя его по всему организму, напрягая и расслабляя каждую мышцу, подвластную мозгу…. Розмари не так давно сделала для себя это открытие. Она не замечала и не обращала на это внимания, как не обращают внимания на муравейники, что разбросаны в лесу на каждом шагу. Она скептически смотрела на людей, которые с восторгом кричали, что они-то живы. Но не так давно, все изменилось. Она научилась слушать то, что говорит ей её организм, научилась замечать все те маленькие и, казалось бы, не важные детали, что многие просто отметают в сторону за ненадобностью. И сейчас, подпирая двери спальни и продолжая хохотать, она чувствовала, как колотится её сердце, как кровь стремительно бежит по всему её телу, запечатанному лишь в тонкую рубашку. Впервые за много лет утро, начавшееся в половину шестого утра, было дня неё таким счастливым. Ощущение безграничного счастья и невероятной радости не отпускало. И пусть на кухни царит хаос, а ночь она провела на скользком диване, который давным давно стоило закрыть пледом. Все равно, что где-то там за стеной, чертыхаются соседи, что проснулись от шума, поднятого этим небольшим семейством. Все равно, что за дверью смеется Франклин, вероятнее всего предвкушая что-то. Розмари не сомневалась, что он отомстит. Но как он это сделает, она не знала, а гадать не собиралась. А зря. За те минуты, пока ничего не происходило, стоило напрячься и приготовится, однако кто-то предпочел хохотать, биться в истерике, стуча левой рукой по закрытой двери. Зря, ой как зря. Ибо долго Николас в долгу оставаться не собирался. Всю маленькую комнатку, плотно забитую всяким хламом, в том числе и разбросанными вещами, заполнил оглушительный трезвон. На автомате Роуз закрыла уши, издавая звук, что по своей громкости оставил позади эту музыку, «ласкающую» слух людей, имеющих счастье жить рядом с семейством Мориарти-Франклин. Осознав всю тщетность бытия, Розмари приткнулась, оглядывая знакомую комнату. Ну и где чертов будильник? Из соседней комнаты донеслось пожелание доброго утра. Девушка не ответила, доверху переполненная сарказмом. С деловитой серьезностью, она прошлась по периметру комнаты, параллельно подбирая вещи, что они раскидали.
- Где. Эта. Чертова. Звенелка?! – она перетряхнула кровать, заодно заправила её. Правда, одеяло по-прежнему оставалось на «вражеской» территории. Ну ничего, его можно и так свалить. Кто будет проверять чистоту её квартиры? Разве что внезапно нагрянувшие родители.
- Кому-то не жить, - под оглушительный трезвон, к которому Розмари в принципе уже привыкла, она открыла дверцы шкафа, извлекая от туда подушки, - молись, милый, всем богам сразу.
Установив подушки в виде пирамидки, Розмари подхватила столько, сколько могло вместиться в её ручки, и с пинка открыв дверь, вышла на бой с противником:
- Счет два – один, в твою пользу. Что ты, мстить я не буду. Я просто похороню тебя под подушками. Тебя где лучше закопать, здесь или около дивана? – любезно предложила выбор брюнетка, скидывая рядом с собой свою ношу. Она и без неё то уже не всегда твердо могла стоять на ногах. А все почему, потому что центр тяжести благополучно менялся, и то положение, что вчера казалось таким удобным, сегодня обещало повалить на пол.
- Ииии отойди, пожалуйста, от холодильника. А то упадешь ещё там, обходи тебя потом, - её жизнерадостная мордашка совсем не вписывалась в её намерения. Да ладно, не сильно-то она его и набить хотела. Так, слегка. Только чтобы счет сравнять. Хотя он, кажется, давно заслужил отыгрыша, с её то истериками. И как он вообще способен терпеть её выходки? Вопрос дня: что курил Николас, когда предложил этой девушке, будоражившей всех вокруг и переворачивающей мир вокруг с ног на головы, стать его женой? А нет, ещё один вопрос: он точно адекватный? Представьте, как печально, если он такой же больной, как и она сама. Может быть, хотя бы в нем есть капелька здравого смысла? Ибо Розмари и здравый смысл по определению, как параллельные, не пересекаются. Сделав более серьезное выражение лица, ну чтобы кто-то не подумал, что она тут просто так угрожает, не серьезно, Роуз запустила в этого кого-то подушку:
- Пам, - она прокомментировала свои действия, заворачивая рукава рубашки, которые были ей явно длинны, и выглядела бы она натуральным Пьеро, не светись её глаза счастьем и не играй в уголках губ две ямочки, готовые вот-вот заставить губы улыбаться, а то и вовсе смеяться.
- Ну что, любовь моя, готов нейтрализовать сие шум или будем ждать, пока прибегут разъяренные соседи сверху? -  только Розмари закрыла рот, как к оглушительному трезвону будильника, добавились переливчатые трели дверного звонка. Даже сомневаться не приходилось, что звонят именно им в дверь, - кажется, соседи уже пришли, - все, больше корчить из себя мисс_я_почти_серьезна Розмари не могла. Она покатывалась со смеху, ни разу не собираясь открывать дверь соседям, - сделаем вид, что нас нет дома, - сквозь смех высказалась девушка, - не открывай. Сами уйдут. Брюнетка села на подушки,  хотя первоначально собиралась взять их в руки и отправить вслед за первой, - блин, а я уже начала забывать, что можно так весело проводить утро. «Ночевал бы ты почаще дома, я бы чаще не давала тебе спать по утрам». Более или менее успокоившись, Розмари поднялась на ноги. Да и, кажется, разъяренные соседи уже ушли в свое логово, где обитал их маленький и противный мальчик, так любящий портить нервы девушке.
- а вот теперь точно, доброе утро, - она легко поцеловала Ника, - и все-таки, будь так сказочно добр, выключи свой будильник. За это я, может быть, даже приготовлю завтрак, - собирая волосы в импровизированную прическу, Мориарти прошагала к холодильнику, - мдаааа, похоже, нам придется умирать с голоду. Ну, ничего, где наша не пропадала, - колдовать, так колдовать. Главное, не отравить случайно Николаса.
Блаженная тишина. Уши были так благодарны. И голова тоже была так благодарна. Оставив плитку работать, Мориарти ушла умываться. Во время сия священного действа, её голову посетила мысль, которая никак не хотела уходить. Перекинув влажное полотенце через плечо, и все так же кутаясь в рубашку, Розмари вернулась к готовящемуся завтраку.
- Слушай, а тебе что, сегодня работать не надо? При мне ты себе такого не позволял. Ещё и мне нагоняй за опоздания выдавал. Так что, скажем «нет» работе или ты снова уйдешь ближе к ночи? – как бы она хотела снова работать с ним. Снова видеть ту его улыбку, которая означала их общий триумф. Но заводить этот разговор прямо сейчас – не лучший вариант, тем более, Розмари знает, что ей ничего не перепадет. Николас скорее её задушит, чем позволит снова получить в руки рабочие бумаги и перешагнуть через порог главной базы. Однако попытка – не пытка, правда? Да и разве Роуз будет снова просить его позволить ей заняться химией? Нет, она и с одного раза поняла, что подрывного дела ей не видать, как своих ушей. Но есть ведь и другие дела, которые позволят ей не лезть на стену от неизвестности, где он, что с ним и с кем он….

[NIC]Rosemary Franklin[/NIC]
[AVA]http://s3.uploads.ru/lhSbd.jpg[/AVA]

+2

13

Истерические крики, доносящиеся из спальни, не прекращались. Разобрать их за оглушающим звоном будильника было не так то просто, но приблизительное содержание гневных речей Розмари стало понятным еще до того, как она начала их излагать в максимально возможно культурной форме. Она хотела его заживо закопать - не в первый и не в последний раз. На самом деле, мужчина бы с радостью лег в деревянный ящик и покорно скрестил руки на груди, если бы ему предоставилась такая возможность. В том, что его в то же мгновение пинками под зад выпрут обратно, он ни секунды не сомневался. Роуз не настолько черства, банальна и поверхностна, чтобы дать ему спокойно умереть и довольствоваться загробной жизнью в гордом одиночестве. В связи с этим погребения под подушками, со стопкой которых девушка вышла из спальни, Ник не боялся. Наоборот, почёл бы за честь быть погребенным своей любимой, если бы не одно маленькое обстоятельство. На тот свет в ближайшее время он отправляться не собирался. И дело заключалось даже не в женщине, которая испепеляла его взглядом и готовилась к первому броску, и не в работе, что требовала от него немыслимых жертв, а скорее в простейшем отсутствии желания встречаться так скоро со смертью, когда настоящая жизнь только-только началась.
- Где хочешь, так и хорони, - смеха Николас не сдерживал. Бороться с ним с каждой секунд становилось все труднее, а потому мужчина в скором времени бросил эту глупую затею и влился в веселье. Давно он столько не смеялся. Что скрывать, столько и улыбки нельзя было завидеть на его вечно хмуром и грозном лице. Сейчас же все как будто было иначе. Совершенно не так, как раньше. Он словно пребывал во сне и не желал просыпаться, - Тебе же меня потом вытаскивать. - Первый снаряд полетел в цель, однако долететь до нее ему было не суждено. На расстоянии вытянутой руки от мишени он застыл в воздухе. Ник рефлекторно поймал подушку, обезопасив ее от встречи со своим лицом. - Готовься к смерти, дорогая, - произнес мужчина на удивление спокойным голосом. Только он отбросил в сторону подушку и сделал уверенный шаг вперед, как вдруг во входную дверь стали неистового стучаться. Как объяснила Роуз, то были соседи сверху, возмущенные невероятным шумом в такую рань. Она как будто позабыла на время о наличии у нее огромного живота, который мешал ей всегда и везде, куда бы она не пошла и что бы не собралась сделать, и покатывалась со смеху, даже не думая успокаиваться.  Франклин ничего не имел против подобного веселья, вот только виденье разумной меры от него ни на миг не ускользало, и он был готов в любую минуту пресечь развлечение, если оно перейдет заверенные им границы. Пока мужчина прожигал взглядом входную дверь, Розмари уселась на подушки, которые еще несколько десятков секунд назад служили смертельным оружием, и что-то сказала. Что-то, что Николас умудрился пропустить мимо ушей, уловив разве что одну десятую часть всего сказанного. Ему нужно было выключить до сих пор трезвонящий будильник, о котором он уже успел позабыть. Однако любезное напоминание Розмари заставило его вернуться в реальность и вновь погрузиться в ужасный, действующий на нервы шум его сотового телефона. И на кой ляд он решил так пошутить? Оказавшись в спальне и в два счета найдя трезвонящий аппарат, Ник тот час отключил будильник. Наступила блаженная тишина, которая буквально ласкала слух. Бегло оглядев беспорядок, царивший в комнате, мужчина бросил сотовый на кровать и вышел обратно на кухню, на пути ловя в свои объятия вышедшую из ванной Мориарти. Франклин и сам не мог понять, что с ним произошло, что на него вообще нашло. Это утро ломало все сложившиеся стереотипы, оно ступало против логики, против естественного порядка вещей. И удивляться уже было нечему. Он всего лишь прижал ее к себе, на сколько это было возможным в их положении, и аккуратно покрыл поцелуями ее шейку, на которой так отчетливо пульсировала теплая венка. Уже спустя секунду мужчина клыками коснулся нежной кожи, одновременно с тем наиграно рыча, как обычно рычат вампиры в фильмах, когда им выпал удачный шанс полакомиться человеческой кровушкой. Закончив с "жертвой", Ник выпрямился, едва сдерживая смех. - Умри или воскресни!
С трудом сохраняя внешнее спокойствие, он отступил на шаг-другой и дал Розмари беспрепятственно пройти на кухню. Не умирать же им с голоду, честное слово. Девушка вернулась к готовящемуся завтраку, а он устроился за столом так, чтобы даже при самом огромном желании не мешать Мориарти своими "палками": ногами, руками, локтями и любыми другими имеющимися частями тела. Мужчина прекрасно понимал, что сейчас Роуз требовалась максимально возможная свобода в движении, и он готов был раствориться в воздухе, если вдруг его присутствие окажется лишним. Завороженно наблюдая за тем, как девушка готовила завтрак...его любимая, беременная девушка, "пляшущая" рядом с плитой в одной рубахе, что-то там пыталась приготовить, Ник чувствовал себя совершенно опустошенным. Он словно избавился от того угнетающего дерьма, что навалилось на него прошлым вечером. Его в кои то веки не доставали бесконечные мысли о том, как ему следует поступить, чтобы угодить и сестре, и матери одновременно. Как недавно выяснилось, им только это и нужно было. Чтобы он им неустанно угождал. Само его наличие, оказывается, было необязательным. И сейчас, изучая каждый доступный глазу изгиб любимого тела с шарообразным пузиком, Ник успел позабыть, что ему вообще куда-то нужно было ехать. Если бы Мориарти не напомнила о его прямых обязанностях и не спросила про работу, он бы так и провел с ней время, то до вечера, а то и до завтрашнего дня. Улыбка в мгновение покинула его лицо, мужчина нахмурился. Казалось, не было причин для столь явных перемен. Не было бы, не знай Франклин так хорошо Розмари, как она сама себя не знала. Он знал, а потому причин имелось предостаточно.
- Давай не начинать этот разговор снова, а? - его голос был ровным и как будто стальным. Могло показаться, что Николас был недоволен. Недоволен настолько, что мог в любой момент "сорваться", а это, в свою очередь, не сулило ничего хорошего. Однако в настоящий момент он пока что просто просил Роуз остановиться и не давить на больное место, которое ему уже надоело перевязывать, - Мы же вроде все обсудили, - недовольно выдохнув, мужчина откинулся на спинку стула, сцепил пальцы рук за головой и взглянул на девушку. Как бы он хотел вновь работать вместе с ней, как в старые-добрые времена. Но все осталось в прошлом. И этому прошлому больше нет места в их жизни. Не было, нет и никогда не будет. - Если хочешь - могу остаться с тобой до вечера. - Врал. Не мог остаться. Но останется, если будет нужен здесь, рядом.

[NIC]Nicholas Franklin[/NIC]
[AVA]http://s2.uploads.ru/vtp8y.jpg[/AVA]

Отредактировано Shean Brennan (2015-11-02 17:22:26)

+2

14

Это было  самое прекрасное утро за последние несколько лет. Розмари могла ругаться, как сапожник, капризничать и вредничать, но это не значило, что она не была счастлива. Вся она было сплошное счастье. Ей казалось, что нет и никогда не было каких-то проблем, каких-то несчастий, что всё осталось далеко в прошлом, всё растворилось в небытие. Ещё ей казалось, что день или вечер не наступят никогда, и что они так и будут долго-долго вместе смеяться и радоваться тому, что у них всё хорошо. У них ведь всё хорошо? Розмари казалось, что хорошо. Ей часто что-то казалось, но именно сейчас она не хотела ошибаться. Они ведь заслужили немного счастья. Хотя бы один день. Даже в аду бывают праздники! Именно на ад их жизнь частенько и смахивала, но сегодня – праздник. И если захотят, они будут сидеть в квартире до вечера, претворяясь, что у них сел телефон и сломался дверной звонок, а стука они не слышат. Если захотят, они будут уплетать за обе щеки какого-нибудь сладкого монстра, на этикетке у которого написано «торт», но на деле он всё же монстр. Будут смотреть кино или не смотреть кино, лежа на полу среди подушек, которые Розмари уже любезно раскидала. Она как-то не подумала, что потом всё придётся убирать, она вообще редко думала наперёд, если того не требовала ситуация. Почему она должна заморачиваться, если никто об этом не просил, да? Это же идиотизм! Намного легче выпускать свою детскую непосредственность, что в последняя время вела себя очень тихо и не вылезала из своего угла.
- Может быть, мне ещё и похороны свои самостоятельно оплатить, м? – поинтересовалась девушка, но, черт побери, веселье пришлось прервать. Соседям не понравилось. А вот Розмари нравилось, когда их мальчик играл мячом. Ничего, скоро она им отомстит, у неё у самой появится ребёнок, который будет орать, тренируя голосовые связки, через некоторое время топать ножками, как маленький ёжик, и греметь своими игрушками по трубам. Надо ещё плюсом к ребёнку енота завести. Вот точно! Весело будет абсолютно всем. Потому что енотик – это почти, как ребёнок. У него, как и у малыша, есть пальчики, которыми он может открывать шкафы, плитки и стиральные машинки, стирать родительские вещи в унитазе, рисовать фломастерами и маркерами на новеньких обоях и втирать в белый ковер клюквенный морс. Во всяком случае, когда Розмари была маленькая, она была именно такой, хоть и не енотик. В детской, из которой дети давно выросли, до сих пор остался клочок старых обоев, где два юных художника Мориарти тренировали свои способности. Интересно, а Николас рисовал ручкой на обоях? Или он сразу родился таким занудным?
… Розмари плясала у плиты, пытаясь сварганить хоть что-нибудь похожее на завтрак. И не отравить этим хоть что-нибудь Ника. Ну, не ладилось у неё с готовкой. Джо столько раз пытался вбить её в голову, но даже с ним у Мориарти что-нибудь пригорало или пуще – сгорало к чертовой матери. Готовка – это было совсем не её. Она бы сказала, что вся проблема в руках, но как показала практика – руки вполне себе нормальные. Значит, проблема вовсе не в них, а в чем-нибудь глобальном. Например, в отсутствии как таковой любви к готовке и кухне в целом. Вот если бы можно было готовить в химической лаборатории – это да. Там бы у Розмари получилось все и даже больше. Наверное. Получилось бы, да? А впрочем, не важно, ведь они снова, как два старых шарманщика, завели старую песню. Она была придумана давно, даже слишком давно, и так часто репетировалась, что у музыкантов не оставалось возможности ошибиться. Из раза в раз они играли её, плавно сменяя такты и строчки, переходя от медленного темпа к быстрому, то затихая, то увеличивая громкость. Розмари ненавидела эту песню, но ничего поделать не могла. Однажды начавшись, эта песня не хотела отпускать их, она снова и снова завладевала их хорошим настроением, их приятным времяпрепровождением. Она снова и снова ломала их обоих через колено, заставляя в этот раз смириться, а в следующий – переругаться до хрипоты. Она снова и снова проходила главной темой их отношений, вместо того, чтобы освободить место теме бесконечной любви, преданности и восхищения. Она душила и уничтожала то, что не было подвластно ей. И ничего. Ничего нельзя было с ней сделать. Ничего нельзя было сделать до той поры, пока они не найдут какой-либо компромисс. Но найдут ли? Ни Розмари, ни Николас не готовы идти на уступки, даже пусть и друг другу. Розмари готова прощать ему вспышки гнева и спонтанной агрессии, готова примириться с его сложным характером и жестокостью, она готова быть для него поддержкой и опорой. Но она не готова простить ему вечное отсутствие, занятость на работе в режиме 24/7 и привычку даже дома думать о делах. Она просила так мало, однако даже это ей редко доставалось. Работа требовала его внимания, она была вроде ребёнка, которому нужен его родитель. А Розмари? Она взрослый человек и в состоянии с какими-то своими проблемами справиться самостоятельно.
- Почему? Потому что тебе не хочется его заводить? – Розмари отвернулась от плиты, встав лицом к Николасу. Он требовал слишком многого, он требовал от неё невозможного – заткнуться, - мы ничего не обсудили. Каждый остался при своем мнении и при своих «не хочу», - недовольно высказалась Роуз. И почему-то большие потери от их «мы же все обсудили» понесла именно она. Нет, Розмари не строила мисс_мне обидно, она просто…. А что она? Она переживала за него и за сохранность собственного психического здоровья. Всё, что она просила, Ник выполнить не мог. Он не мог звонить ей каждый час или же просто отправлять тупую смс-ку с элементарными словами «со мной всё хорошо», он не мог приезжать домой не среди ночи, заставая её за чтением одной и той же страницы какой-то глупой книжки. Вот она эта песня, старая, как мир. И как бы хотелось забыть её! Но, пока они оба живы, пока они живут вместе и выполняют возложенные на них обязанности, они будут сталкиваться лбами. Сталкиваться и сталкиваться, пока чей-нибудь лоб не разрушиться на мелкие кусочки. И скорее всего, этот лоб окажется донельзя упрямой Мориарти.
- Ты не можешь остаться, - даже если она будет плакать и просить. Не останется, а уйдет на работу. Может быть, Николасу следовала жениться на работе, а не на требовательной Розмари? – ты всё-равно уйдешь. А если останешься, то будешь думать о работе и срывать злость на меня, потому что больше не на кого. Нет, спасибо, оставь себе, - Мориарти злилась, но старалась не срываться. Утро и без того было безнадежно испорчено. И к тому же весь завтрак снова сгорел к чертовой матери. Несколько раз чертыхнувшись, Розмари принялась спасать то, что ещё можно было спасти. Спасти ничего не получилось, зато руку обожгла основательно, - ясно, кухня, как и ты – это не мое, - бросив всё догорать, Розмари откинула целой и невредимой рукой волосы, а вторую сунула под струю холодной воды, - слушай, Николас, может тебе жениться на работе? – все же Роуз решила высказать свою гениальную мысль. А почему нет? Они же вроде бы живут вместе, значит, должны быть в курсе, кто что думает, - она будет прекрасной твоей второй половинкой: разговоры неприятные тебе заводить не будет, беспокоиться, что на часах чертовых три часа ночи, а ты за весь день не позвонил ни разу, тоже не будет. Ты же будешь с ней в эти три часа ночи. Чем не идеальная жена, да? – Франклин зря предложил Роуз замолчать. В ней слишком много накопилось: боли, страха, переживаний. Она не находила себе места, когда от него не было ни слуху, ни духу. Она слишком долго молчала, объясняя самой себе, что влюбилась не в учителя и даже не менеджера по отбору персонала. Объясняла самой себе и ещё больше переживала за него. А он, похоже, не понимал. Или делал вид, что не понимает, - мне не плевать, где тебя носит весь день. Мне не плевать, что с тобой происходит. А лучше бы было. Я не хочу отпускать тебя, но не мне этого хотеть, - Розмари выдохнула, вытащила руку из-под воды. Болит, но пройдет. Как прошли те тысячи ожогов, полученных за всю жизнь. Девушка устало облокотилась на стенку. Завод в ней кончился. Хотя, кажется, она готова кричать сколько угодно. Кричать, чтобы он видел её слабость. Чтобы он наконец-то понял, что единственная её слабость – это он, черт бы его побрал, - ладно, прости за скандал, я не собиралась портить тебе утро. Я просто устала, - она, правда, безумно устала. Устала от того темпа жизни, который они взяли. Её кружило жизнью, но эту жизнь было уже не остановить. С поезда на полном ходу не сойти. Не сойти без вреда для здоровья. И Розмари уносило все дальше и дальше, уносило вместе с Ником. Их уносило по течению без права знать, что находится за следующим поворотом, - я не хочу тебя потерять. Ты мне нужен, - Мориарти подошла к нему, объятия его ей тоже были нужны, - ты нужен мне, как воздух. Хотя воздух, конечно, нужнее, но все же, - обняла его так, как только ей позволяла фигура, - иди и делай то, что должен. Со своими истериками я справлюсь сама, ты мне для этого не нужен.

[NIC]Rosemary Franklin[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/25QeT.jpg[/AVA]

Отредактировано Amelia O'Dwyer (2015-12-26 18:28:23)

+2

15

[NIC]Nicholas Franklin[/NIC]
[AVA]http://s2.uploads.ru/vtp8y.jpg[/AVA]

- Потому что мне не хочется его заводить, - не раздражался, не кричал, отвечая спокойно и с расстановкой. Им пришлось в очередной раз столкнуться в вопросе, в коем они никак не могли найти компромисс, как бы сильно сами того не хотели. Каждый придерживался своего мнения, отстаивая его чуть ли не до хрипоты. Роуз регулярно причитала, что она не может больше волноваться за него, что устала переживать каждый раз, когда он забывал предупредить, что задержится или вовсе не появится к ужину из-за неожиданно возникших форсмажорных обстоятельств на работе, что случайно поцапался с пулей и сможет прийти только после того, как наложит швы, что занят делами, когда должен быть в это время рядом с ней. Понимал ли ее Ник? Как никто другой. Однако это ни коем образом не способствовало поднятию им белого флага и нисколько не умоляло того факта, что сам он тоже был человеком, способным на волнение и переживание. Мужчина не мог ни о чем думать, ни на чем сосредоточиться, когда не был уверен в том, что с его будущей женой все порядке, что она не надышалась химикатами, не подорвала что-нибудь очень нужное и важное и не влипла в неприятности, которые могли неблагоприятно отразиться как на ее собственном здоровье, так и на здоровье ребенка. Конечно, Роуз сама бы с радостью не ощущала постоянные опасность и тревогу, витающие не только вокруг Франклина, но и вокруг себя самой. Она могла сколько угодно обманывать себя, говорить, что с ней и правда все в порядке и не о чем волноваться. Только кого она пыталась обмануть? Человека, который знал ее лучше, чем себя самого? Он постоянно терялся в себе, тогда как для того, чтобы разобраться в ней, хватало одного мимолетного взгляда. Мориарти хотела жить "нормально", настолько, насколько это было в их случае возможно. Только она еще не понимала, если только в самой глубине души, что нормальными им не стать никогда. Даже если они оба приложат к тому все усилия - вероятность, что у них что-то да получится, все равно будет приблизительно ровна нулю. Чем им могла помочь одна десятая процента? Однажды позволить почувствовать себя обычными людьми? Дать один день для того, чтобы задыхающееся в их собственном страхе счастье могло сделать живительный глоток свежего воздуха? Было бы, конечно, здорово. Вот только требовалось гораздо больше того, что судьба могла им дать, при всей своей щедрости и умении уступать. Ник бы охотно сейчас сказал любимой женщине, что она может не переживать за него, что с ним ничего не случится, что есть гребанный шанс на их совместное будущее, что все будет у них хорошо. И прежде всего, что они в скором времени станут самой обыкновенной и самой счастливой семьей. Хотел бы сказать, но не мог, даже при всем огромном желании. Они будут вместе, будут воспитывать свою любимую дочь, в страстях провожать закаты, а рассветы встречать в абсолютном умиротворении. Не сейчас, не через год и не через два. Может быть даже не через десяток лет... Когда-нибудь. Обязательно. Это он мог обещать.

- Припомни ка мне последний раз, когда я срывался на тебе? - Кроме того случая, когда он был вынужден, подбиваемый неистовой злостью, направить на нее дуло пистолета и сделать едва ли предупредительный выстрел. Тогда он был действительно зол, как верно заметила Рози, и мог в любой момент сорваться. Злился Николас не столько на нее, за ту несчастную бомбу, на которой он чуть не подорвался, сколько на самого себя за то, что позволил себе не только подумать о ее причастности в произошедшему, но и поверить в это. Если бы Мориарти только знала, что мужчина на самом деле целился в нее с самым что ни на есть серьезным намерением забрать ее жизнь. Промахнулся на несколько сантиметров только из-за того, что в самый последний момент, буквально за мгновение до того, как был спущен спусковой крючок, он усомнился. И дрогнула рука. - Ну да, конечно. - Не мое, не твое, не ваше... Розмари все сильнее заводилась и это не сулило ничего хорошего. Не смотря на то, что Ник уже привык к подобным перепадам настроения у своей несносной дамы сердца, в данный момент это его начинало раздражать. И всем было известно, что не стоило будить спящего дракона. Добром это никогда не заканчивалось. Вот зачем нужно было устраивать истерику на ровном месте, раздувать из ничего конфликт мирового масштаба? Неужели нельзя было спокойно все обсудить, по-человечески договориться, найти компромисс, даже если он не мог иметь место быть по определению? Действительно, гораздо лучше трепать друг другу нервы, непонятно на что надеюсь и неизвестно чего ожидая. Спрашивается, почему бы и нет?

Мориарти тем временем все набирала обороты, городя такую чушь, что непроизвольно вяли уши да сворачивались в трубочки. Вот как можно быть самой невероятной, немыслимой, превосходной, самой лучшей женщиной на свете и одновременно такой упертой, непробиваемой дурой? Еще и руку себе обожгла, что разозлило их обоих еще больше. Ник едва дернулся, собираясь подойти к ней, и, пресекая любые протесты, обработать ожог, закончив наконец на том их излюбленный спор. Опять. Не позволив им обоим в очередной раз договорить до конца, выяснить все окончательно и прийти к взаимному соглашению. Однако мужчина резко одернул себя и продолжил спокойно сидеть там, где сидел. Да, он чувствовал острую необходимость в том, чтобы подойти к невесте, обнять, успокоить, но в тоже время прекрасно понимал, что лучше всего ей сейчас выговориться. В противном случае вечером его могла ожидать еще одна промывка мозгов, точнее говоря продолжение предыдущей, чего ему не хотелось от слова "совсем". Пусть побесится, покричит, а рукой он займется позже. Как опасность минует, так сразу.

Что удивительно, все закончилось куда быстрее, чем первоначально предполагал Франклин. Думал, что уж одна тарелка должна была разбиться в это утро. Как минимум для проформы, как максимум - для его душевного спокойствия. Роуз вытащила руку из под струи холодной воды, устало облокотилась о стенку и выдохнула. Все, еще одна часть Марлезонского балета подошла к концу. Выдохнул и Ник, чуть разворачиваясь на стуле и поворачиваясь боком к столу, словно предугадывая следующие действия девушки. Она подошла к нему и обняла. Вот, за что он ее любил. Вот, на что бы он променял любую драгоценность мира, что материальную, что духовную - неважно. Эти примирительные объятия, эти слова и эти самые мгновения, полные понимания, искренности и любви, были бесценными. Ну и какая тут в черту работа? - Иди сюда, - он очень аккуратно взял девушку за здоровую руку и потянул к себе, усаживая к себе на колени. Мужчина приобнял свою любимую и не только из потребности в ее тепле, но и для того, чтобы она в один прекрасный момент не решила подняться. Пока не посчитает нужным - не отпустит. Николас позволил ей сказать все то, что она считала необходимым донести до него. Что ж, теперь его очередь, и отыгрываться он планировал не абы как, а по полной программе.

- Послушай, Рози, - начал мафиози как всегда размеренно и спокойно, - только не перебивай меня, хорошо? - Это уже, кажется, вошло у Франклина в привычку. Он всегда озвучивал данную просьбу, когда хотел сказать что-то важное. Толку особого не давало, но хотя бы пару-тройка минут тишины и послушания были гарантированы. - В этом пекле я жарюсь очень и очень давно. Можно сказать, сколько себя помню. И как видишь, я до сих пор изо дня в день возвращаюсь домой. Заметь, очень даже живой, - крайне важное уточнение, между прочим. Живой, но при этом не всегда целый и здоровый. То сломает себе что-нибудь, то с пулей что-то не поделит, то с пером пацапается, но это мелочи, правда? - Знаю, ты уже устала постоянно волноваться, переживать. Да, Роуз, я это прекрасно знаю. - Так же Ник прекрасно знал, что она знала, что он знал...в общем, неважно. - Мы, наверное, никогда не закончим этот дурацкий спор, но ты должна меня понять. На работе я, к сожалению, не плюшками балуюсь. Если что-то пойдет не так - не поздоровится всем и каждому, кто так или иначе со мной связан. Именно поэтому ты сидишь дома, заботишься о себе и нашем ребенке и не впутываешься в неприятности. Если я позволю себя хотя бы мысль о том, что с тобой что-то может случиться, я перестану держать ситуацию под контролем, начну допускать ошибки. И домой могу уже не вернуться. Ты это понимаешь? - Николас всей душой надеялся, что Розмари понимала. Понимала, что она - единственное его слабое место, о котором недавно стало известно всем и каждому. И все потому, что он хотел подарить Роуз то, чего она заслуживала - нормальную жизнь. Хотел, чтобы они по-человечески сыграли свадьбу, чтобы у них родился ребенок, чтобы они стали самой настоящей семьей. И сделал Мориарти предложение руки и сердца. - Я люблю тебя, Роуз, и сделаю все, чтобы ты была счастлива, а значит ни коим образом не допущу своей смерти. - Взяв обожженную руку любимой в свою, Ник осторожно поцеловал место, коим эта зараза умудрились в эмоциональном порыве приложиться к горячей сковородке. Затем коснулся ее губами еще раз и еще. - Надеюсь, мы договорились? - С надеждой глядя в ее пленящие глаза, мужчина просунул одну руку под ноги девушки, другой крепко обхватил ее саму и поднялся со стула. Мда, пушинкой ее уже вряд ли назовешь. Не дожидаясь ответа, Ник потихоньку направился в спальню, с особой аккуратностью огибая все углы и дверные косяки. Опустил Роуз на кровать, посмотрел на нее, мол, сиди тихо и ничего тут не круши, и молча пошел бродить по квартире, не имея ни малейшего представления, где находится необходимая ему весч. Вернулся буквально секунд через тридцать, держа в одной руке аптечку, во второй - желтую тарелку с улыбающимся в самом центре смайлом. Сел рядом с Мориарти, кладя ее травмированную руку себе на колени, и принялся обрабатывать ожог. - Значит так. Сейчас мы собираемся и едем в какой-нибудь ресторан, кафе, не суть куда, ибо голодным я даже себе не нравлюсь. На обратном пути заедем в магазин, купим продуктов и кулинарную книгу, - никаких намеков, честное слово. - Если захочешь - заедем в питомник, если нет - вернемся домой и будем целый день валяться на диване, смотреть фильмы, кидаться друг в друга едой и бесить соседей. Ну а начнем с того, на чем остановились вчера, - К тому моменту Ник уже закончил перевязывать руку, а потому ему ничего не мешало наклониться к Роуз и сладко ее поцеловать. Вчера они действительно остановились на очень важном моменте, который требовал своего логического завершения. Может быть даже не одного и не двух. У них же впереди еще целый день. Оторвавшись от любимой и с азартом столкнувшись с ее взглядом, мужчина приподнял вопросительно бровь и, протягивая девушку принесенную с кухни посудину, с наигранном вызовом произнес: - Нет возражений?

Отредактировано Shean Brennan (2016-09-15 22:52:07)

+1

16

Когда-нибудь настанет такое время, когда Розмари и Николас перестанут ссориться. Но, честное слово, Розмари даже не представляла, когда оно наступит. Она так привыкла к их стычкам и перепалкам, что практически не обращала на них внимания. Замечала, лишь когда привычные ссоры выходили за рамки и перерастали в вопросы глобального масштаба. Сегодняшняя ссора за рамки не вышла, но настроение испортила. Розмари не хотела, правда, не хотела портить настроение ни себе, ни Нику, но и просто так отпустить его с радостной улыбкой на лице не могла. Ей не всё равно, куда он идёт. И она скучает по тем временам, когда могла быть рядом. Когда невидимым солдатом, серым кардиналом стояла за спиной, когда была весомой защитой, козырной картой в рукаве. Когда была необходимостью в его огромном мире. Да, она подвергалась опасности каждую минуту, что была рядом, но и сейчас эта опасность едва ли уменьшилась. Сейчас она даже увеличилась. Ведь каких-то несколько месяцев назад её берегли лишь как одного из лучших специалистов, а теперь берегут как любимую женщину. Как сильно поменялся статус. Никто бы не стал убирать с дороги Розмари подрывника, а вот Розмари будущую жену – с удовольствием. И Розмари это понимала. Оттого хотела быть рядом, хотела по-прежнему стоять серым кардиналом за спиной. Пусть она не будет химиком, пусть её не будут пускать в лабораторию, но почему нельзя передать часть знаний другим? Почему нельзя помочь тем, чем она помочь может? Вот это она не понимает. Как Николас – так делами заниматься, а как Розмари – так ворон дома считать… Где справедливость?
Розмари смотрела на Франклина и думала, как он умеет так удивительно держаться, когда она хочет бить об пол тарелки и кричать, кричать до хрипоты. Как он может так спокойно разговаривать с ней, когда ей больше всего хочется сейчас ударить его и сделать так, будто его никогда не было в её жизни. Иногда она и правда думала, что было бы, не будь в её жизни Николаса. Она была бы обычным преподавателем химии, которому бы быстро приелись заказы и захотелось обыденной жизни. Её жизнь сложилась бы так же, как сложилась у миллионов людей. Она бы спокойно вышла замуж, так же спокойно родила детей и научилась заниматься готовкой и садом. Но, увы, так уже не сложилось. И никогда не сложится. Теперь её жизнь – бочка с порохом, затаившая в тишине буря, замерзшие молекулы цианида на кончике ножа. Её жизнь – это красная линия, за которую никогда не стоило уходить. Но она ушла, а теперь страшно хочет вернуть всю ту уверенность, которой и раньше никогда не обладала.
Послушно Розмари подошла к Николасу и так же послушно села на его колени. Как маленький ребёнок она искала его тепла, его любви, которой он так щедро с ней делился. Она тянулась к нему, как бабочка к огню, прекрасно осознавая, что это тяга однажды её убьет, опалит крылышки и больше никогда ей не летать. Но это её осознанный выбор. Насильно её никто не заставлял.
- хорошо, - кивнула в ответ девушка. Он её  выслушал, теперь её очередь. Она умеет и слушать, и слышать. Особенно его. Им не нужно громко кричать, чтобы добиться внимания друг друга. Им достаточно даже шептать, чтобы услышать друг друга. Важно, когда рядом с тобой твой человек. А Розмари точно знала, что Николас – её человек, её даже убеждать в этом не нужно было. Они были, как Гарри и Рон, друзья, созданные друг для друга.
Слушать. Слушать внимательно, не упуская ни одного слова. Хмуриться на его слова, недовольно морщить нос. Всё он говорит правильно, но разве от этого легче? Никогда не знаешь, что произойдет завтра. Вчера, позавчера, неделю назад – Нику сопутствовала удача. Но завтра она может изменить ему, завтра она может легко перебежать к его противникам. Завтра его, завтра их может не стать. И это пугало, это заставляло с ужасом просыпаться по ночам, вздрагивать от каждого звонка и с нетерпением ожидать, когда же закончится этот ужасный день.
- Понимаю, - и снова кивнула в ответ. Всё она понимает. Но от этого ей едва ли становится меньше страшно за него. Зачем ей послали именно его, почему нельзя было выбрать одного из тех хороших парней, что увивались за ней в университет. Почему нужно было выбрать то, что выбирать не стоило, а… - но… - договаривать Розмари не стала, споткнулась на полуслове. Нет, она дальше не будет развивать этот скандал на ровном месте. Она любит Ника и не хочет и дальше портить ему настроение. Она потерпит, пересилит саму себя и позволит всему плавно заглохнуть. Поговорят потом, когда Розмари сможет сделать это спокойно, а не с напряжением и криками. Крики ещё никому ничего не помогли решить. И им не помогут.
- Договорились. Только не думай, что на твоем клятвенном обещании убегать от смерти наш разговор закончился. Не надейся, - Розмари широко улыбнулась, убеждая Франклина, что всё только впереди. Просто сейчас она оружие сложила: рука болит.
Перетаскивание в спальню, Розмари восприняла с фразами «Эй, куда?» и «Что происходит?». Свободной рукой она колотила его по плечу и требовала отпустить её туда, откуда взял. На пол. Но куда там. Николасу же никто не указ. Розмари уложили на кровать, откуда она недовольно смотрела на Франклина. С очень важным видом он двинулся куда-то. По-любому пошел аптечку искать, лучше бы спросил, куда она её положила. Бросила где-то, потому что тоже была не в самом лучшем расположении духа, когда перебинтовывала порез на ладони. Ты смотри-ка, нашел. Уселся рядом. Врачеватель нашелся, - ау, больно, - вообще-то это был не первый ожог в жизни Мориарти, а сто двадцать первый, но кто мешал вредничать и шипеть? Вот Розмари и шипела. И шипение олицетворяло то, что она стойко сопротивляется неприятным ощущениям. Могла ведь не шипеть, могла ведь ругаться, громко-громко, - вон ту хрень намажь, пожалуйста. Хорошо помогает, - показала на красную баночку из-под крема. Этот состав ей отец делал, знал, что у неё проблемы с ранами и их плохим заживлением.
- Не нужна мне кулинарная книга! Она у меня за стенкой живет, - ей бы лучше что-нибудь для головы, что-нибудь, что заставит её не психовать на кухне, а наслаждаться, - а так вообще у меня нет никаких возражений, - Розмари с энтузиазмом ответила на поцелуй. Вообще, больше всего в жизни она любила целовать Франклина. Могла делать это часами, не отрываясь. Как хорошо, что совсем скоро он будет принадлежать ей, и она сможет целовать, когда захочет. Пусть только попробует возражать! Будет спать в зале. На коврике. Диван-то будет занят их новой собачкой, которую они ещё не взяли, но обязательно возьмут. А может и не возьмут. Посмотрят. Друзей ведь не выбирают, друзей находят.
Розмари, улыбаясь и сверкая, как елка новогодняя, забрала у Ника тарелку. Улыбнулась смайлику, которого выбирала часа два не меньше. Это была первая тарелка, что она принесла в эту квартиру. Первая тарелка, купленная ею и для её дома. Важная вещь. Памятная. Как и фотография в рамке на тумбе: они там с Николасом. Счастливые и улыбающиеся, хотя и заняты работой. Они там ещё и не подозревают, что через пару недель будут делить одну постель и ругаться, как два сварливых супруга, надоевших друг другу до смерти. Они там ещё другие, лишь тайно и пылко влюбленные. Они там ещё совсем ничего не знают…
- Иди сюда, - Розмари села и притянула к себе Николаса. Одной рукой она держала тарелочку, а другой Франклина. Нежность поцелуя, перерастающая в страсть. Ласковые прикосновения, становящиеся всё настойчивее, - я люблю тебя, Ник, - повторять это снова и снова. Повторять, подкрепляя слова поцелуем. Повторять, осторожно стягивая с него одежду. Мешается тарелка, забытая в правой руке. Потянуться к тумбе, чтобы поставить и случайно промахнутся. Нежность поцелуя и звон разбитого стекла.
… И только ярко-желтые осколки на полу с кривой ухмылкой вместо улыбки. Осколки, олицетворяющие их жизнь, пока ещё такую счастливую.

[NIC]Rosemary Franklin[/NIC]
[STA]вечная любовь[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/25QeT.jpg[/AVA]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » переезд - жуткая вещь