внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 11°C
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » What hurts the most


What hurts the most

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://s3.wampi.ru/2015/10/06/Kz3Lh6UZ_inettools.net_crop_image.gif  http://s3.wampi.ru/2015/10/06/tumblr_nmp8ppgga21u4cfmfo10_250.gif
[audio]http://pleer.com/tracks/4986660sOH5[/audio]
But I know if I could do it over, I would trade, give away all the words
That I saved in my heart, that I left unspoken ©


Участники: Askar James, Erin Bright
Место: Местная городская больница
Время: Начало октября, 2015
О флештайме: Все становится неважно, когда человек, которого  ты любишь, попадает в беду.

+1

2

Я думал, что со мной произошло уже все, что только может произойти с человеком. И в какой-то момент, признаюсь честно, я начал верить в возможность  своего более-менее, если не счастливого, то, по крайней мере, приемлемого финала, в котором я не останусь  на улице без еды и воды. Я полагал, будто жизнь отстала от меня и позволила дальше самому планировать будущее. Но я ошибся. И моя ошибка заключалась отнюдь не в том, что я чересчур быстро поверил. Нет. Она заключалась в том, что я забыл об истинном  значении слова судьба. Именно она решает все за нас, простых смертных, умирающих каждый день от всевозможных болезней, несчастных случаев и трагических случайностей.
В тот день я вернулся с работы в начале одиннадцатого. Это был вечер. Один из тех темных вечеров, когда не хочется даже выглядывать в окно. Луна практически не светила. Лишь некое жалкое подобие месяца пыталось пролить хоть немного света на темные улицы города. Я все еще не знал, что мне делать дальше. С одной стороны, я нашел те самые зацепки, которые позволяли мне более явственно представить мою месть. С другой – я все еще оставался в полном одиночестве на своем вечном перепутье, которое не давало покоя моему возбужденному разуму, не жаждущему отдыхать из ночи в ночь. Да, я вспоминал Эрин. Я думал о ней чаще, чем о своей работе. Думал каждый день. Мне казалось, что я пропускаю мимо себя нечто важное и значимое, но что именно – я никак не мог сказать. Для меня она стала наваждением. Тем наркотиком, который ты не можешь отпустить просто так, потому что тебе так хочется, потому что так жить гораздо легче. Я не мог ее отпустить. И не хотел. Дышалось проще, если где-то в сознании мелькал ее образ, полный противоречий, созданных моем собственным воображением.  Я любил женщину, которая не заслуживала такой ужасной любви, какой являлась моя. Не мог я ей подарить весь мир. Не мог достать с неба даже этот месяц – жалкое подобие настоящей луны. Я хотел видеть. Я жаждал видеть ее. Я мог бы призраком везде следовать за ней, чтобы знать, с кем она общается, во сколько возвращается домой, как часто остается одна в четырех стенах своей квартиры. И мне было бы все равно на те часы, что я потратил бы на ее поиски в ночной тьме.
Мне жаль, что я такой. Мне жаль, что она ушла. Но, возможно, так даже лучше. Так и должно было быть. Отдельно Эрин. Отдельно я. И никаких «нас». Я хотел верить, будто ей лучше без меня. Я знал, что ей будет лучше. Но некая часть моей души, которую она заставила проснуться, постоянно твердила о том, какой я наглый эгоист, не понимающий, когда надо действовать, а когда – нет.
В тот вечер я уснул около двенадцати. Я провел на работе больше шестнадцати часов. Казалось бы, ради чего? Зачем? Мне все еще оставались непонятны цели своей деятельности. Я находился там, где меня не должно было быть. Если кто-то занимался действительно интересующей его деятельностью, то  я выполнял задания клиентов лишь для того, чтобы у меня имелись средства для существования. Конечно, не всегда  мне платили гроши. Иногда это были приличные суммы, однако даже цифры на банковских чеках не могли уничтожить мое равнодушие к тому, чем я занимался. Хотя вряд ли для меня существовало иное занятие. Это был я. Которому больше нечего делать в этом мире. Для которого не осталось ни единого шанса на борьбу, ради получения желаемого. Я хотел лишь одного. И это мне оказалось недоступно. Может быть, даже я сам и виноват. Но теперь уже ничего нельзя изменить. Прошлое невозможно переписать, когда оно расположено столь близко к настоящему. Если мне и удастся однажды встретиться с Эрин, поговорить с ней… Да,  хотел бы. Но что я мог сказать? В чем-то признаться? О чем-то рассказать? Я не хот ел видеть в ее взгляде боль и раздражение, гнев и ярость, отвращение.
Окно в моей комнате было открыто. Сквозь него в помещение врывался ночной ветерок, раздувая слишком короткий для этих окон тюль. С улицы доносились лишь разрозненные звуки, в которых я не мог услышать ничего важного и значимого. Для меня они все сливались в единую кашу, состоявшую из целого мира, которого ни для чего не хватало.
Проснулся я через несколько часов. Меня разбудил запах. Противные. Шипящий. Горький. Затхлый. Я понял, что не могу сдерживать кашель. Мое горло словно раздирали кошки своими когтями. Я сплю? Хотел бы я спать. За окном медленно загорался свет. Лампы? Фонари? Я встал с кровати и почувствовал еще более удушающий запах гари. Дым. Огонь. Пожар.
Я бросился к окну, чтобы открыть его шире. На улице никого не было. Все люди спали. А дым продолжал просачиваться в мою квартиру, мешая дышать. Горело в моем доме, но не у меня на этаже. Где-то внизу или наверху. Я попытался найти телефон, но тот оказался разряженным. Мне оставалось лишь одно – уйти. Схватив с крючка в коридоре куртку, я набросил ее на плечи. В кармане лежал паспорт и связка с ключами. Больше ничего мне и не было нужно в обычные дни. Дыма становилось все больше. Он заполнял квартиру своим отвратительным запахом, который заставлял все вены и артерии пульсировать. Голова стала какой-то противно ватной. Я не мог понять, она болит, кружится или с ней происходит что-то еще? 
Когда я вышел в коридор, то увидел еще нескольких жителей дома, которые озирались по сторонам, но, казалось, ничего не видели. Несколько групп людей спускалось вниз по лестнице, так как лифт в очередной раз не работал. Закрыв дверь, я направился к лестнице, пропуская вперед девушек, живущих в соседней квартире. А дыма становилось все больше. Запах гари окружал все, мешая просто выйти на улицу.  Вокруг меня звучали чьи-то голоса. Кажется, некто даже обращался лично ко мне. Однако я не реагировал, продолжая оглядываться. Люди спускались вниз в пижамах и домашних тапочках. Я прошел всего один лестничный пролет, когда прозвучал первый взрыв. Поднялся шум. Паника усилилась. Через несколько минут прозвучали еще два. Уже потом я узнал, что один за другим начинали полыхать в квартирах газопроводы. Я сам не помнил ничего после третьего взрыва, когда где-то наверху что-то начало обваливаться.
Не помню, как долго я находился в состоянии странного и беспокойного сна. Все дальнейшее мне рассказали уже позже, когда на следующий день вечером ко мне пришел мой лечащий врач. Оказалось, кто-то забыл выключить газ и бросил на кухне окурок от сигареты. Начал пожар. Огонь стремительно атаковал газопровод, из-за чего сгорело сразу три квартиры, находящиеся одна над другой. Пострадало гораздо больше. После третьего взрыва ударная волна вывела из строя электрическую систему, из-за чего загорелась еще и проводка. На пятом этаже выбило все стекла и двери, а когда произошло замыкание, то огонь распространился еще и на общую площадку. Последний, четвертый взрыв, уничтожил одну из старых деревянных опор на крыше, которая обвалилась вниз. После этого одна за другой на каждом из уже горевших этажей начали ломаться старые деревянные балки и перекладины. Именно они и перегородили лестницу. Меня вместе с другими вывели из здания пожарные, когда уже начали тушить возгорание. Однако я этого не помню. Помню крик рядом с собой. Девушек из соседней квартиры. Шум в ушах. Запах гари. И отвратительное ощущение безысходности, ведь я ничего не мог сделать.

+3

3

     Последние несколько недель едва ли напоминали мне настоящую жизнь. Все потеряло цвет. Мне не хотелось радоваться ни солнечному утру, которое обычно вызывало у меня улыбку и заставляло восторгаться собой; ни прекрасному закату, любоваться которым я так люблю; и даже на работе с детьми я еле выдавливала из себя хоть какую-то улыбку, чтобы мои маленькие пациенты думали о хорошем и были настроены на выздоровление. Внутри была абсолютная пустота. Казалось, будто в мою душу когтями вцепилась боль и вырвала какую-то ее часть. Раньше это место изнывало, как беспокоит любая свежая рана — стоит к ней лишь прикоснуться. Я будто физически ощущала, как в груди, от самого сердца, с каждым днем все больше разрастается это убивающее меня чувство. Пустота поражала клетку за клеткой, словно пуская в нее яд. Однако, в конце концов, после каждой серьезной раны остается лишь шрам — напоминание о когда перенесенной боли. То же случилось и с душой — после отравляющего ее чувства отчаяния, тоски и одиночества, осталась лишь дыра, о стенки которой бились и пытались найти отклик игнорируемые мной эмоции.
Все изменилось. После разрыва с Аскаром, казалось, будто я  - уже не я, а совершенно иной человек. Даже внешне во мне едва ли можно было найти черты той прежней Эрин, с губ которой так редко сходила приветливая улыбка. Нет. Мой нынешний взгляд уже не искрился той искренней радостью и счастьем, которые мне хотелось дарить окружающим. Сейчас он был отстраненным, пустым — направленным скорее к моей душе, чем к другим людям. Весь внешний вид словно кричал, что мне не хочется ни с кем разговаривать — только побыть одной, наедине со своими мыслями. И отчасти так и было. Мне действительно не хотелось обсуждать то, что происходит в моей жизни. Всей правды не знала даже лучшая подруга Селин, от которой я никогда ничего не скрывала просто потому, что не могла. Хотя этот случай был исключительным, пожалуй, лишь из-за того, что я сама многого не знала. Все, что было мне известно, это то, что я сама виновата в случившемся. Это Я слишком близко подпустила к своей душе человека, который не оправдал этого доверия. Это Я вычеркнула из своей жизни его, а заодно и все лучшее, что он в нее привносил. И, наконец, это Я продолжала мучить себя, снова и снова возвращаясь к прошлому и пытаясь найти какие-то зацепки, чтобы хоть что-то изменить. Замкнутый круг, напоминающий один из кругов ада, которым меня решила испытать судьба.
     Однако не стоит думать, что погрузившись с головой в тоску, я не искала пути возвращения к прежней жизни. Искала. Спустя продолжительное время самобичевания так или иначе осознаешь, что долго так продолжаться не может. Нужно идти дальше. Жизнь не заканчивается, не следует терзать себя и подливать масло в огонь, когда остатки боли уже начали тлеть. И я пыталась. Правда, пыталась вернуться к привычной беззаботной жизни, где не было места разочарованиям и всепоглощающей грусти. Но не вышло. Все эти развлечения, «веселые» вечера, проведенные в компании друзей... Я чувствовала себя неестественно. Старалась улыбаться, подхватывала шутки, смеялась, но от этой неискренности сводило скулы, а в душе образовывалось еще более неприятное жгучее чувство. Нет. Гораздо привлекательнее казался уже проверенный способ: уход в работу. Последнее время я проводила там чуть ли не все свое время. Постоянные дежурства, добровольная помощь в свободные часы — это хотя бы немного помогало забыться и отвлечься от гнета навязчивых мыслей. Куда хуже было бы, если бы я оставалась одна в четырех стенах своей квартиры. Там точно было невозможно спрятаться от атмосферы одиночества и тоски. Стены буквально давили на меня, а перед глазами будто снова и снова мелькали образы того, как я была здесь счастлива пару недель назад. Все это погружало в отвратительное состояние отчаяния. Уж лучше давиться очередной чашкой крепкого кофе во время дежурства. К слову, именно поэтому я стала свидетелем того, что произошло в один из вечеров.
     Убедившись, что в отделении все спокойно и моя помощь не требуется, я решила ненадолго выйти на улицу и немного проветриться. Ночь была действительно удивительной. Ее свежесть приятно окутывала после спертого больничного воздуха, в котором витал привычный запах лекарств, а ветерок легко обдувал волосы. Покой. Умиротворение. Тишина. Великолепное сочетание. Однако уже спустя пару минут все это было разрушено резким звуком сирен, а затем криком врачей, которые перевозили каталки с людьми. Увиденное сразу встревожило меня. Машин было несколько. Пострадавших слишком много для обычного вызова. К слову, то же отметила и медсестра, которая присоединилась ко мне через несколько минут. Напряженно наблюдая за происходящим и ощущая, как тело уже охватила тревожная дрожь, я обратилась к одному фельдшеру, который тем временем остался на улице. Вопрос был всего один: что произошло? Но мне хватило даже его полного нервозности ответа, чтобы колени подогнулись, а сердце бешено заколотилось в груди. Пожар, взрыв, много пострадавших — все эти слова вновь и вновь путались в моем сознании, но все это смешалось, стоило мне услышать адрес, по которому случилась катастрофа. Он отдался одним гулким ударом в сердце, а после я тут же ощутила охватившую меня панику. В руках била дрожь. Меня начинало трясти. Я хотела бежать, но не знала куда. В мыслях снова и снова повторялась только одна фраза: «Этого не может быть.»
     В конце концов, спохватившись и побежав в приемный покой терапевтического отделения, которое находилось несколькими этажами ниже от педиатрии и в котором разместили часть пострадавших, в панике я начала искать только одного человека. Казалось, в этот момент я даже не управляла собой — мной двигало исключительно чувство паники и дикого страха, что с Аскаром могло случиться что-то страшное. Однако не найдя его среди уже оказавшихся в больнице пациентов, я не могла успокоиться. Мне даже в голову не приходило, что, возможно, его просто не было дома — напротив, навязывались самые страшные мысли. И я не могла противостоять этому ровно так же, как и истерике, которая постепенно начинала накрывать меня. Стоя в середине коридора и оглядываясь по сторонам, за пеленой слез я уже едва ли могла что-то видеть. На мгновение показалось, словно я в вакууме. Я слышала лишь отдаленное от себя эхо. В глазах все плыло, а окружающая реальность казалась ночным кошмаром, от которого я никак не могу избавиться. Сумасшедшее сердцебиение сбило дыхание и пустило по телу дрожь, из-за которой я едва могла контролировать его. Что делать? Куда идти? Где узнавать? В голове была тысяча вопросов — я понимала, что больных распределят и зарегистрируют еще совсем не скоро, но, черт возьми, у меня не было этого времени! Я не могла просто сидеть и ждать, пока появятся какие-то новости. Это равносильно пытке. Именно поэтому я не нашла ничего лучше, чем отслеживать прием больных хотя в этом отделении. К счастью, когда я хотела вернуться на улицу, в коридоре снова послышались голоса врачей и шум колес каталок. Мне было все равно, что своим присутствием я лишь мешаю и раздражаю врачей. Им не понять. С годами в каждом из них крепнет чувства безразличия к чужому горю, ведь невозможно пропускать через себя боль всех пациентов. Не удивлюсь, если однажды и меня постигнет та же участь...
     Когда я осмотрела очередную партию пострадавших, но среди задыхающихся от дыма вновь не нашла Аскара, то снова выскочила на улицу и на входе придержала двери для очередного прибывшего пациента. Однако стоило мне кинуть взгляд на лицо мужчины, как руки сами вцепились в каталку своей железной хваткой, а губы выкрикнули его имя. Аскар был без сознания. На его испачканном в саже лице находилась кислородная маска, и от одного взгляда на него в моей голове била пульсирующая боль. Сердце буквально разрывалось. По правде говоря, я даже не помню, как меня заставили отцепиться от той железной ручки и попросили остаться в коридоре. Зарываясь руками в растрепанные волосы и в истерике захлебываясь слезами, я молила только о том, чтобы все было в порядке. За это время я даже на секунду не вспомнила о том, что между нами произошло и что он скрывал от меня — все это было несущественной мелочью на фоне реальных переживаний. Я и представить не могла, что будет со мной, если с ним вдруг что-то случится. От одной мысли об этом, сердце до боли сжималось в груди, а с губ срывались очередные рыдания. Невыносимо... И вдобавок время было абсолютно безжалостно - минуты тянулись мучительно долго и тем самым позволяли все глубже погрузиться в отчаяние. Честно, в какой-то момент, оставаясь за дверью и ожидая вердикта врача, я даже забыла о том, что меня обязывает дежурство в своем отделении. Благо, в эту ночь я была не одна и в случае чего меня могли прикрыть. Впрочем, сейчас это было совсем не важно.
     Готова поклясться, в момент, когда ко мне наконец-то вышел доктор и успокоил тем, что жизни Аскара ничего не угрожает, я будто снова ощутила почву под ногами. На эмоциях от радости из губ вырвался очередной всхлип, а сковывающий меня страх наконец-то позволил сделать глубокий вздох. Передо мной будто снова появился свет. Однако этого было мало. Мне нужно было увидеть Аскара. Немедленно. К счастью, врач вошел в положение и позволил немного побыть в палате, даже несмотря на то, что «больной пока без сознания и ему нужен отдых».
     Когда я вошла и оказалась возле него, через меня словно прошел разряд тока. Внутри осело противоречивое чувство радости и сожаления. Наверное, только сейчас я наконец-то могла обернуться назад и со стороны взглянуть на то, что происходило эти несколько недель. Как я прожила до сегодняшнего дня, не видя его все это время? Как решилась перечеркнуть счастливое прошлое? Я не находила ответа. Да это и неважно. Сейчас мне было достаточно просто находиться рядом: снова иметь возможность прикоснуться к нему и ощущать, как от этого по телу разливается одновременно теплое и разрывающее меня на кусочки чувство.
     Ту ночь, несмотря на изначальный запрет врача, я все же провела рядом с ним. Теперь я понимала тех взволнованных родных пациентов, которые вечно сидят в коридоре и ждут очередных новостей — так действительно спокойнее. А что касается моего случая, то после длительной разлуки я вовсе не смогла бы заставить себя уйти. Я абсолютно четко осознавала, что сейчас мое место именно здесь. К слову, за время, которое я провела возле Аскара, я успела о многом подумать и многое переосмыслить, причем так, что в конце концов даже не заметила, как за всеми этими мыслями провалилась в сон, сжимая при этом руку своего возлюбленного. Лишь на утро меня разбудил врач и порекомендовал отправиться уже не на свое дежурство, а прямиком домой. Должна признать, сил совершенно не осталось, и поэтому я была вынуждена согласиться с ним. К тому же он дал мне слово, что обязательно сообщит, когда Джеймс придет в себя.
     Хотя бы немного приведя себя в порядок и поспав дома еще несколько часов, вечером я снова вернулась в больницу. Кое в чем мне все же повезло — после ночного дежурства впереди был целый выходной, и поэтому я абсолютно спокойно могла пойти к Аскару. Или почти спокойно, потому что стоило мне услышать, что он наконец-то пришел в себя, как меня снова охватило странное чувство волнения. Я не знала, как к нему идти. Что говорить? Как он примет меня? После всех слов, которые я наговорила в нашу последнюю встречу, было крайне сложно представить очередной разговор... Особенно при таких обстоятельствах. К счастью, у меня было время собраться: когда я наконец-то решилась зайти и неуверенным тихим шагом прошла внутрь, глаза Аскара были прикрыты. Стараясь не шуметь, так как не была уверена в том, спит ли он, я так же аккуратно присела на стул, но едва прокрутила фразу, которую собиралась сказать, когда он проснется, как вдруг его глаза открылись. На какие-то секунды время словно остановилось. Задержав дыхание и не в силах отвести взгляда, за которым все так же отражалось сожаление и волнение за Аскара, я немного потянула, а затем наконец выдохнула:
     - Привет...- короткая пауза.- Как ты себя чувствуешь?

+3

4

Стрелки часов перемещаются равномерно, словно маятник или метроном. Они издают тот самый короткий звук, который так сильно раздражает одних, но в то же время помогает иным расслабиться и сосредоточиться. Когда человек нервничает, он непроизвольно начинает воспроизводить ритм часов, точнее стрелок, которые двигаются всегда с одинаковой скоростью. Ну или почти всегда, пока не подходит к концу батарейка или завод. Точно так же все происходит с человеческой жизнью. Пока мы идем равномерно, все в нашей жизни хорошо. Но как только механизм дает сбой, сразу же начинаются проблемы, которые могут привести к нежелательным или же непростительным последствиям.
Оценивая свои действия со стороны, мы часто забываем о том, как важно уметь не просто оценить ситуацию, но и попытаться что-либо изменить. Сухие выводы не дадут ничего, даже если правильно их вывести. Нужна реализация, то есть изменения, которые сумели бы вывести человека на новый уровень, свойственный лишь тому, кто прошел ни одну, и ни две школы жизни.
Стрелки часов равномерно тикают, когда мы рождаемся или умираем. Это логично. Они будут бежать вперед, ускоряя, как нам кажется, время, пока последний человек на Земле не испустит последний вздох. Хотя… Возможно, часы будут существовать всегда, просто в несколько иной ипостаси. Подумайте, ведь движение солнца – это тоже своего рода часы, определяющие, когда наступит день, вечер или ночь. Сменяющиеся фазы луны – это тоже часы, просто несколько своеобразные. Смена времен года – опять же часы. Вечные часы.
Время всегда будет стремительно двигаться вперед. И оно никогда не закончится. Лишь в фантастических фильмах люди могут работать за время, питаться за время и пользоваться общественным транспортом за время.
В некоторых книгах писатели представляют себе мир без часов, когда человек должен полностью отдаваться природе и ориентироваться, в первую очередь, на ее истинное учение, представляющее собой школу выживания. В основе теории Дарвина лежит естественный отбор, согласно которому всегда выживает сильнейший. Подумайте, то же самое происходит и со временем! Оно сильнейшее из всего, что вообще довелось узнать человеческой расе. Оно правит миром. Оно обладает властью. Так с чего теперь мы взяли, будто оно однажды может закончится? Почему должно появиться нечто совершенно новое, что заменит обычные стрелки часов, которые отсчитывают наш конец?
В ином мире, когда все мы умрем, скорее всего, времени не будет. Наверно, это единственная пространственная вселенная, мир, в котором время никогда не будет играть первой и самой главной роли. Там нет часов. Там не бегут вперед их стрелки. Они замерли в одном положении навечно. В положении, когда тебе пришлось умереть. Некоторые боятся смерти, но стоит ли? Может быть, это начало действительно нового и увлекательного? Может быть, смерть – это только начало? Каждый должен сам определиться со своим выбором. Не всегда он дается легко, однако все мы рано или поздно умрем. Так зачем думать, что этого никогда не случится?
Основа человеческой жизни – правильно проведенное время. Не стоит терять его понапрасну, когда ты молод, в твоих венах бурлит кровь, а сам ты готов покорить мир. От жизни нужно брать все. Без остатка. От молодости, от юности, от детства. Все эти жизненные этапы проходят слишком быстро, чтобы потом не жалеть об их утрате.
Трудно понять, как именно необходимо планировать жизнь. Одни всегда следуют жесткому расписанию. Другие стремятся просто успеть все. Однако никто не говорит, что есть неверные решения. Каждый определяет сам для себя свои цели. И пусть они будут заключаться в обыденном существовании. Это тоже цель. И даже если мы будет ее осуждать, она не перестанет являться целью и манить к себе взгляды.
Вечеринки – это один из способов проведения времени. Кому-то они покажутся скучными, но для кого-то – это сама жизнь, та река, которая несет вперед, открывая новые возможности и границы. Хобби и увлечения – просто небольшая часть того, что составляет человека. Зачем смотреть телевизор, когда можно поиграть в футбол или прочитать книгу? Саморазвитие. Самопонимание и самосознание – вот главные атрибуты современной личности, стремящейся достичь большего. Сны. Именно через них мы узнаем себя. Открываем свои потаенные страхи. Начинаем осознавать то, во что мечтаем. Я долгое время не видел снов. Никаких: ни хороших, ни положительных. Однако теперь, когда я то ли спал, то ли умирал, я видел сон. Долгий. Красивый. Тревожный. Страшный.
Я шел по тропинке, ведущей в лес. Мимо старого колодца, мимо заброшенного дома. Мимо поломанного автомобиля и старого сарая. Я шел, оглядываясь по сторонам, словно что-то искал. Но что именно? Небо над головой с каждой минутой становилось все темнее и темнее. Тучи собирались как-то слишком быстро, заставляя меня ускорить шаг. Нет, я не вошел в дом, чтобы переждать дождь. Я продолжал идти. Однако не по своей собственной воле. Я шел, потому что должен был идти. Вокруг меня раскинулись поля. Великолепные поля, усеянные рожью цвета светлого золота. Где-то я уже видел этот цвет. Уже чувствовал этот запах. Я шел по полю. Старая ферма осталась далеко позади. И я никак не мог дойти о леса. С каждой минутой он отдалялся от меня все сильнее, словно я направлялся в противоположную сторону. Однако ни повернуть, ни остановиться я не мог. Тучи  продолжали сгущаться, но не становились темнее. Не черные и не синие. Серые. Серые облака. И этот цвет я тоже где-то видел. Туманный. Размытый. Нечеткий. Я продолжал идти. Сверкнула вдалеке бледная молния. Нет, не желтая. Бело-бежевая, точно человеческая кожа. Видел. Помню и этот оттенок. Я продолжал идти вперед, не оглядываясь назад. Я хотел побежать, но не вышло. А потом вновь засверкала молния. Такая яркая. Солнечная. По-плохому солнечная. Затем раздался шум грома. Он оглушал, заставляя зажимать уши. Однако это не помогало. Чем больше я сопротивлялся, тем сильнее он давил на меня своим весом. И вновь молния. Вновь гром. Молния и гром. Дождь. Он начал капать как-то резко и быстро. Только это был вовсе не дождь. Слезы. Соленые капли слез омывали золотое поле, падая с серого неба. А я стоял под ними, замерев на месте. И ничего больше не существовало вокруг. Я остался один. Надо мной сверкала молния. Неужели именно она уносит души? А потом... Потом я проснулся.
Я находился в больничной палате. Рядом со мной стояла медсестра. Она улыбнулась мне какой-то странной улыбкой, раздвоившейся в моих глазах, когда меняла капельницу. Серьезно? Я действительно в больнице? Противная палата с белыми стенами и линолеумом на полу. Неяркий белый свет. Жалюзи на окнах. Я в больнице. Отлично. Лучше ничего и не придумаешь. Сестра ушла сказав, что позовет врача. Он себя ждать не заставил. Сразу же начал меня осматривать. Минут через десять он все-таки удосужился мне рассказать, что со мной произошло: я попал под завал на лестнице, у меня сломано ребро, ссадины, синяки и гематомы на коже, отравление дымом и газом, сотрясение мозга. Полный набор. Лучше и не придумаешь. Кажется,доктор сказал что-то еще, но я уже его не слушал. Мне было все равно. Я откинулся на подушку и закрыл глаза, пытаясь прислушаться к самому себе. Однако я ничего не чувствовал. Видимо, мне вкололи убийственную дозу какого-то странного препарата, из-за которого я даже не ощущал, в каком месте у меня сломано ребро. С другой стороны, хорошо, что ребро, а не рука или нога. Не люблю гипс. Не хочу чувствовать себя беспомощным. Хотя именно сейчас я таким и был. Мне оставалось просто лежать и ждать, когда в очередной раз придет медсестра или доктор. Не знаю, как много прошло времени, не следил я за часами и солнечным светом за окном, но ко мне еще раз двадцать пришли, чтобы убедиться, что я не выдернул катетер. А стоило бы, на самом деле. Даже для самого себя я проявлял удивительную пессимистичность и апатичность. Просто лежал.
В очередной раз раздались чьи-то шаги вблизи моей палаты. Я подумал, что это врач. Однако это был не он. Пришедший замер в первый раз где-то возле двери, а затем уже продолжили свой путь по больничной палате. Интересно, кому я понадобился? Открыв глаза, я действительно увидел доктора. Но не своего. На стуле сидела Эрин. Вот почему плохо иметь знакомых в больнице — они сразу же узнают, что с тобой случилось, в каком ты состоянии, и придут посмотреть на тебя, даже если ты этого не желаешь. В палате воцарилось тяжелое молчание. Оно давило примерно также, как и гром в моем сне. Она заговорила первая. Не знаю, что именно я мог бы прочитать в ее голосе. Я не мог ничего видеть. Действие лекарств заканчивалось, и голову медленно начинала разъедать боль, сквозь которую соображать оказалось достаточно трудно. Из-за каких-то препаратов я потерял контроль над собой, став просто игрушкой в руках врачей этой больницы.
Я внимательно смотрел на Эрин, словно хотел что-то найти в ее взгляде, ее словах или жестах. Удивительно, но с тех пор, как проснулся, я ни говорил ни с кем. Даже с врачом. Ему не требовались мои слова или вопросы. Он итак все знал. Почему же не знает она? Она тоже доктор. И она здесь работает. Ей, наверно, уже рассказали в подробностях, почему я не могу нормально мыслить.
- Ненавижу больницы, - у меня даже голос был отвратительно хриплым, словно я перепил накануне вечером, а потом решил съесть сигарету. - Хочу избавиться от всех трубок и уйти домой. Жаль, плана побега у меня нет.
«И подняться с этой кровати я не могу, потому что в меня влили убийственную дозу непонятных лекарств, из-за которых теперь слишком сильно болит голова. И помочь ты мне явно не сможешь. Зачем ты пришла? Вот зачем? Я хотел тебя видеть, но не здесь и не сейчас.»

Отредактировано Askar James (2015-10-10 18:04:57)

+3

5

     Пуская в жизнь страх потери, судьба преподает хороший урок. Она будто заставляет взглянуть на жизнь под другим углом, предлагая понять и исправить совершенные ошибки. Своеобразный шанс на возвращение своего счастья, и выбор о том, проигнорировать его или воспользоваться и все изменить, находится исключительно в руках самого человека. Только он может решить для себя, стоят ли его страх и гордость возможных в жизни перемен. Только он способен пересмотреть приоритеты и понять, что действительно важно, а что нет. Сегодняшней ночью я поняла это, как никто другой.
     Земля ушла из-под ног, когда я узнала, что могу потерять Аскара навсегда. Пронзая каждую мою клетку дикой болью, мучительно долгие минуты неведения словно отнимали у меня всякий смысл жизни. Я не хотела существовать в мире, где не будет Его. Не желала даже думать о том, что это может быть правдой. «Только не он. Только не так. Этого не должно было случиться. Я не смогу отпустить из своей жизни еще одного человека,»- все эти мысли сплошным потоком проносились в моей голове, пока я цеплялась за последний волосок самообладания и безуспешно старалась держать себя в руках. Тогда я даже не думала о том, что уже сделала кое-что, чтобы потерять его. Прошлое, со всеми совершенными ошибками, будто перестало существовать. Был лишь этот момент, в котором я боялась за жизнь любимого человека так, как никогда раньше не боялась за свою. Была лишь эта пронизанная отчаянием и болью минута, которая насильно открыла мои глаза и показала, насколько сильно я люблю этого человека и насколько не готова его потерять. Пожалуй, именно это и привело меня к осознанию, что все случившееся между нами хотя и оставило свой след, но не должно было вставать между нами. Обманул. Скрыл. Не сказал всей правды. Все так, но, черт возьми, имеет ли это значение, если я все равно его люблю? Есть ли смысл жить вечно с обидой и горечью, добровольно отказываясь от счастья, которое приходит в жизнь далеко не каждого человека? Оставаясь с Аскаром сегодняшней ночью и размышляя обо всем этом, я абсолютно четко понимала, что нет. Ошибка не стоит сломанной судьбы. Каждый должен иметь второй шанс. Мне он был предоставлен судьбой, и я была намерена воспользоваться им — сделать все, чтобы вернуть упущенное. Оставалось надеяться, что в этой борьбе я буду не одна.
     Было больно видеть Аскара в таком состоянии. Достаточно заметить этот уставший, несколько отсутствующий взгляд, чтобы внутри уже сжималось сожаление и отчаянное желание как-то облегчить его страдания. Но, что еще более неприятно, так это осознание собственного бессилия перед ситуацией. Я действительно ничего не могла сделать — только быть рядом, если он мне позволит. Хотя, если подумать, то спрашивать я его и не собиралась: в наших отношениях может остаться все так, как есть, но я не уйду. Как бы долго и упорно он не строил из себя героя и по свойственному ему упрямству не делал вид, что помощь врачей не так уж сильно необходима. К слову об этом, если честно, я даже не удивилась, что первыми его словами высказывалось желание уйти отсюда. И, разумеется, никакой другой реакции на это, кроме снисходительного вздоха, не последовало. Если даже будучи прикованным к больничной койке, он остается собой, то не все так плохо.
     «Как же я скучала по тебе,»- тут же пронеслось в моей голове, стоило мне только услышать этот полный неприязни и решительности тон. Однако говорить я ничего стала — лишь одержала небольшую паузу, не сводя своего внимательного взгляда, а затем встала и молча вышла в коридор. Уверена, от глотка воды он точно сейчас не отказался бы. Именно поэтому, найдя в коридоре кулер с водой, я наполнила стаканчик и через минуту-две вернулась в палату.
     - Вот, попей,- я аккуратно поднесла к его губам пластиковый стаканчик и придержала голову.- Аккуратно, вот так...- мягко произнесла я, радуясь, что хотя бы минимальная помощь оказывается кстати и что от нее никто не отказывается.- Потерпи немного. Тебе нужно восстановиться. Нигде, кроме больницы, ты не сделаешь это быстрее,- разъясняла я словно ребенку, а затем поставила стаканчик на тумбочку и снова села на стул. Наверно, было бы удивительно, если бы сейчас я не вспомнила о нашей первой встрече. Было в этих словах и ощущениях кое-что знакомое...
     - Я очень испугалась за тебя...- вдруг слетело с моих губ, а взгляд в это время не отрывался от его лица. Не знаю, насколько нелепо сейчас звучала эта фраза, но произнося ее, я словно в очередной раз призналась не только Аскару, но и самой себе. Внутри мгновенно почувствовался неприятный привкус перенесенных эмоций, а взгляд и сердце наполнились искренней болью. Не хочу пережить это снова. Никогда.

+3

6

Верить в лучшее и надеяться на худшее — так может только человек. Лишь его мозг способен функционировать отдельно от эмоций. Это, по истине, удивительно, но в то же время страшно. Зачастую человеческий разум борется с чувствами, что вызывает тот самый внутренний конфликт, заставляющий метаться из одной стороны в другую, точно ты бешеное животное, жаждущее увидеть свет в конце тоннеля и умереть как можно быстрее.
Не всегда находятся силы, чтобы полностью и безоговорочно себя контролировать. Есть моменты, когда хочется кричать изо всех сил, бить по чему-то твердому руками, разрушая все вокруг себя. Уничтожение несет за собой облегчение. Но что именно готов стереть с лица земли человек, чтобы просто отпустить некоторые из своих эмоций? Иногда он жертвует всем, что имеет. И эти потери начинают разрушать его самого. Изнутри. Когда словно лед и пламя сходятся в финальном поединке разум и чувства. Если никого в нужный момент не окажется рядом, то победит разум. Сухой. Черствый. Расчетливый. Прагматичный. А эмоции уйдут на второй план. Станут просто воспоминанием. Причем не всегда приятным. Зачастую режущем душу на мелкие куски, словно это вовсе не душа, а просто камень, точащий лезвия ножей.
Что такое жизнь? Это череда событий? Или это сумма выводов, сделанных из принятых тобой решений? Может быть, это просто бегущие вперед стрелки часов? Кто знает. Иногда просто-напросто нет смысла философствовать. Есть смысл жить. Смотреть по сторонам и видеть теплые краски, а не холодные. Наслаждаться поездкой, а не думать, когда же она, наконец, подойдет к концу. Улыбаться людям вокруг, даже если они посчитают тебя из-за этого идиотом. Жизнь — это каждый человек со всеми его увлечениями, поражениями и взлетами.
Если бы любовь приходилось рассматривать с точки зрения распределения времени, кто бы на нее отважился? Неужели хоть кто-нибудь видел влюбленного, у которого не оставалось времени любить? Есть вещи, которые не могут существовать отдельно друг друга. Они связаны. Для них не существует преград и барьеров. Любовь и жизнь, к примеру. Подумайте, как много всего заключено в этих двух словах. А по сути, любовь — это и есть сама жизнь. Так о чем вообще думать? Для чего гадать?
Я чувствовал себя сумасшедшим, запертым в белую камеру психиатрической лечебницы. Я не мог ничего сделать, чтобы помочь самому себе, что уж говорить о том, чтобы облегчить чужие страдания.   Я эгоист. Всегда им был. И навсегда останусь. Меня не волнуют другие люди, их чувства и стремления. Меня волнует лишь то, что близко лично мне. Кто близок лично мне.
Я смотрел на Эрин, точно это наша первая встреча. Хотя я уже и не вспомню всех подробностей того давнего вечера, после которого уже столько всего произошло. Я вглядывался в женский силуэт, словно не узнавал его. Может быть, он действительно стал слишком далеким за последние недели. Я видел светлую кожу лица, покрытую неестественной белизной. Я видел волосы светлого цвета, похожего на краски того поля, где я находился в своем странном сне. Только глаза я не мог рассмотреть. Они словно туманная дымка растворялись для меня в своей близкой дали, не позволяя увидеть их цвет. Я знал все оттенки этого взгляда. Злости, разочарования, немой обиды, радости, счастья, смеха, усердия. Абсолютно все. По этим цветам я мог понять, что происходит в девичьей душе, прочитать ее мысли как открытую книгу. И сейчас от меня эту книгу скрывал туман, точно я не должен был ее читать. Что ж. Хорошо. Пусть она останется для меня тайной. Секретом. Той сокровенной мыслью, которая будет преследовать меня по ночам, напоминая об этом встречи, что я уже ненавидел.
Я не хотел, чтобы люди жалели меня. Не хотел, чтобы они видели меня беспомощными, не способным ни на какие действительно серьезные шаги. Однако каждым своим действием я показывал им свою глупость, свои сомнения и страхи.  Запутался в том, что должно было быть четким и ясным. Где-то там, за гранью реальности, я потерял себя. И сейчас я знал лишь одно — я любил единственную женщину, какую мог бы полюбить. У нее волосы цвета нераскрывшейся ржи, не золотые, а бледноватые.  У нее глаза как тучи перед дождем в начале мая. У нее улыбка словно сияние самого солнца. Нельзя не вспоминать об этом. Нельзя просто забыть и оставить позади. Я действительно ненормальный. Я скорее сотни раз повторю себе приказ, чтобы замереть на месте, чем скажу все это, смотря ей в глаза.
Мы оба молчали. Тишина окутывала палату чем-то необъяснимо тягучим и сонным. Я словно то пропадал, то вновь возвращался из какого-то неведомого мне мира, где я даже не существую. Я не слышал, как Эрин ушла, но я четко помню, как она вернулась. Она принесла воды. Мне удалось оторвать от постели одну руку, чтобы принять стакан, но та практически меня не слушалась. Просто великолепно. Я не могу управлять своими же конечностями. Эрин помогла. Она всегда мне помогала. И никогда не просила ничего взамен. Она была тем человеком, для которого важнее всего принять на себя сострадание по отношению к другому человеку, чем осудить его за нарушение установленных правил и норм. Может быть, я был слишком строк в нашу последнюю встречу? Что если это я все испортил. Специально испортил, чтобы она ушла, а я мог погрузиться в серую обыденность и жалеть себя? Я ведь мог попробовать. Мог постараться все объяснить, а не говорить о других.
Сейчас многие скажут, что все мы совершаем ошибки. Но мои ошибки вряд ли стоит прощать. Я потерял семью. И это лишь моя вина. Сестра меня практически ненавидит, ведь я сам постарался сделать все для этого. Однако я не хочу, чтобы меня ненавидела Эрин. Хочу видеть доброту в ее глазах, чувствовать тепло ее дыхания, слышать ласковый смех. Мне нравилось просто наблюдать за ней. Я ни о чем не думал в эти моменты. Просто жил. Жил не прошлым и не будущим, а настоящим, в которое действительно верил.
- А я очень люблю тебя... - я закрыл глаза, словно пытался собраться с мыслями. Но что я еще мог ей сказать прямо сейчас? Она здесь. Рядом. Со мной. Она пришла, хотя могла и не приходить. Я жаждал увидеть вблизи все эти недели, но она всегда оставалась где-то на другой стороне улицы, неспешно возвращаясь домой. Называйте меня маньяком, но я не мог просто вычеркнуть ее из своей жизни. Странно, ведь я сам же практически и прогнал ее в тот день. Вот так и начинается безумие, когда разум ссорится с эмоциями, а ты не понимаешь, чему стоит верить. Сейчас мой мозг находился в тот состоянии, когда он был не в состоянии размышлять и бороться. Я просто плыл по течению, не задумываясь о том, куда оно меня унесет.
- Мне жаль. Мне действительно жаль... - я открыл глаза и посмотрел на нее. Я никогда не хотел выглядеть глупым или слабым. Но, наверно, мне нужно было получить какой-то плитой или деревяшкой по голову, чтобы понять — человек силен своими поступками, своими выводами и умением признавать собственные ошибки.

+1

7

     Стена отчуждения — вещь, которая падает далеко не всегда так просто, как бы нам того хотелось. Чаще всего, серьезно обжигаясь, человек до последнего старается прятаться за ней, даже если сам того уже не желает. Просто так проще. Безопаснее. Несмотря на то, что эта стена лишает всяких надежд и веры в лучшее будущее, также она защищает от новых разочарований и потерь. И в итоге дело упирается лишь в приоритеты человека — что ему важнее: никогда больше не испытать ни предательства, ни других страданий, но навсегда остаться одному и поставить крест на тех людях, которые будут пытаться пробить эту броню; или все-таки рискнуть подпустить к себе, сделать шаг навстречу чему-то, что принесет счастье, а значит, скорее всего, однажды и боль. Что касается меня, то я всегда боялась стать одной из тех, кто, перенеся какую-то боль, предпочитает замкнуться в себе и жить в своем одиноком уединенном мире. Я просто не видела себя без людей. Мне всегда хотелось быть частью чего-то большего и занимать в жизни особенное место: испытывать к кому-то теплые чувства, будь то дружба или любовь, дарить свою заботу — быть нужной, но при этом знать, что у меня тоже есть кто-то, от кого я могу получить все это в ответ. Пожалуй, это самое прекрасное, что может быть в человеческих взаимоотношениях: просто искреннее внимание и бесконечный свет, который люди вносят в жизнь друг друга. Хотя тут же отмечу, что и ничего негативного я также не отрицаю: чтобы было хорошее, должно быть и плохое, так как иначе потеряется вкус к самой жизни. Плюс не может быть без минуса, свет не может быть без тьмы. Все познается в сравнении. Но сейчас речь не о том. Главное то, что и Аскар наконец-то все это осознал. Стена пала.
     Я его понимала. Честно. Уверена, невероятно сложно и страшно жить в мире, зная, что от тебя все отвернулись и что ты в нем совершенно одинок. Тебя никто не ждет дома; твоей радостью или горем не с кем поделиться... Ты просто существуешь, и все, что тебя есть внутри, - это всепоглощающая пустота и тоска, которая проедает душу и сердце буквально насквозь. Невозможно. Дико. Ужасно. Честно, я даже боялась представить, каково это. И, наверное, именно поэтому могла понять, почему так легко оказалась среди тех, от кого Аскар также решил отказаться, не сделав ни единой попытки что-то исправить. Я задела за больное. Оказалась ровно такой же, как и все вокруг. Не поверила. Практически предала. Бросила в него обвинениями, как и все близкие когда-то. Единственное, чем я сама же пыталась себя оправдать, это тем, что я действительно не переставала верить в него. Мне просто нужно было услышать от него, что он ни в чем не виноват. И я бы отошла. Поверила. Простила. И на это ушло бы гораздо меньше времени, чем вышло сейчас. Ведь только Бог знает, сколько еще недель мы могли бы потерять, продолжая бегать от самих себя. Вот он — человеческий фактор: лишь когда случается нечто плохое или становится совсем поздно, мы принимает то, на что так упорно пытались закрывать глаза. В нашем случае радовало лишь то, что у нас еще оставался шанс все изменить. Что этот чертов пожар не унес с собой его жизнь. Что хотя и при таких плачевных обстоятельствах, но, видимо, мы оба открыли глаза и были готовы сделать шаг навстречу друг другу.
     Когда я вновь услышала признание Аскара, меня словно окутала необъяснимая незримая пелена. Я видела, насколько тяжело ему сейчас было. Видела, что, говоря каждое слово, ему приходится делать над собой усилие. И, казалось, от этого, мое сердце было готово разорваться: я неосознанно пыталась прочувствовать всю его боль и бессилие, и сострадание само собой сжималось в моей груди, превращаясь затем в тяжелый осадок. Однако помимо этого было и еще кое-что. Тепло. Его слова дарили невообразимое тепло. И в совокупности с тем сопереживанием, которое раздирало мое душу, я с уверенностью могу сказать, что это и была она — любовь. То чувство, когда эмоции буквально переполняют тебя; когда в этом сумасшедшем колорите ощущений, ты едва можешь выделить что-то одно и в конце концов просто утопаешь в приятной волне... Невозможно. Удивительно. В какую-то секунду я даже поймала себя на том, что больше для меня ничего не имеет значения. Единственное, что я хочу, это лишь ощутить его крепкие объятия и почувствовать успокаивающее тепло его тела. Жаль, что сейчас это так недоступно...
     - Не надо...- покачав головой, я прервала Аскара и ощутила неприятный ком, который застрял в моем горле. Честное слово, его слова были действительно важны для меня. Пару недель назад это было единственным, о чем я просила. Но сейчас... Я просто не могла слышать ничего подобного. Вкупе с искренностью и его состоянием, они не столько успокаивали меня, сколько резали по сердцу. Лучше оставить этот разговор на потом.- Не говори ничего.- Произнесла я, видя на его усталый взгляд, и аккуратно накрыла ладонью его руку.
     -  Я верю тебе.- Проникновенный искренний взгляд и следующая за ним тишина.- Сегодня ночью я многое поняла. То время, которое я провела в неведении, не зная, что с тобой, жив ли ты... Я была готова сойти с ума.- При воспоминании о прошлой ночи мою душу будто снова начала охватывать пережитая боль, и, когда мой голос дрогнул, я немного нахмурила брови и опустила голову.
     - Я ужасно боялась больше никогда тебя не увидеть. Знала, что не прощу себе эту ссору.- Не останавливалась я, все так же смотря куда-то вниз, словно видела перед собой кадры из прошлого. Откровенность — дело не такое уж простое. И особенно, когда все мысли путаются и не хотят связываться единой нитью. Но сейчас это не имело значения — мне было необходимо открыться. Хотя бы для самой себя, ведь жить дальше с этим осадком я не могла.- И...- но едва я начала говорить что-то еще, как в палату тут же зашла медсестра, проверить все здесь в порядке. Тяжело выдохнув, я взглянула на нее с немым укором и отрывала своего взора все то время, пока она заботилась об Аскаре. «Все ли у Вас хорошо, хотите ли Вы воды, давайте поправлю подушку...»- что за черт?! Столь вычурная любезность этой девицы была просто омерзительна. Как будто никто не понимает, зачем она здесь, а я и вовсе пустое место, на которое можно не обращать внимания. Отвратительно. Честное слово, я и сама была удивлена тем, насколько быстро во мне проснулась неприязнь к этой, на первый взгляд, милой и заботливой особе. Ведь наоборот могла бы радоваться, что в отделении настолько хороший уход за пациентами. Но нет. Чем дольше она здесь находилась, тем сильнее я хотела, чтобы она поскорее исчезла. К счастью, заняло это не больше двух минут. Когда дверь за ней захлопнулась, я действительно выдохнула с облегчением. Однако перестроиться с колкого чувства ревности было достаточно сложно, поэтому, в конце концов, я вообще пожалела, что начала эту тему, и поспешила побыстрее закончить ее.
     - Ладно.- Все еще думая про эту вертихвостку, я ухмыльнулась своим мыслям, а после подняла взгляд к глазам Аскара.- Все это неважно. Тебе действительно нужен отдых.- Сменяя раздражение, которое вызвала у меня медсестра, на милость, я вздохнула и тепло улыбнулась.- Попробуй поспать, а я в это время побуду рядом,- попросила я, нежно проводя большим пальцем по немного огрубевшей коже его руки. Действительно, сейчас было не самое лучшее время для все этих разговоров. Впереди еще будет куда более лучший момент...

+1

8

Это может показаться странным: я всегда хотел, чтобы рядом со мной был кто-то, кто обо мне заботился бы, но в то же время я ненавидел собственные слабость и беспомощность, словно это одна из разновидностей чумы. Кто-то решит, что я не могу определиться со своими желаниями. Возможно. Человек, в принципе, существо очень странное и непредсказуемо. Он осознает собственные ошибки лишь тогда, когда оказывается прижат к стенке тяжелой рукой жизни. Наверно, некоторые вещи для него понимать слишком сложно, чтобы сразу же принимать правильные решения. С другой стороны, вместе с ошибками приходит незабвенный опыт, который ценится гораздо выше многих книг и притворных слов прощения. 
Желание тишины и покоя вполне естественно для тех, кто слишком много времени проводил в постоянном побеге от себя и мира. Другие еще недооценивают значение мирного существования. Они стремятся к приключениям и драмам. Как же это глупо! Ничего хуже еще придумано никем не было! Зачем, люди? Зачем вам нужно это все? Наслаждайтесь тем, что вы уже имеете. Иначе жизнь пройдет мимо.
Я бы с удовольствием сейчас закрыл глаза и заснул, чтобы проснуться в другой вселенной, где бы я не находился сейчас в больнице. Это был бы мир моей фантазии с домом у озера, работой преподавателя в школе или университете, ежегодными поездками к океану, любящей женой, с которой бы нас связывали лишь приятные воспоминания. Жаль, что подобное невозможно. В реальности — тем более. Всегда найдутся проблемы и причины. Всегда будет оставаться место ссорам  слезам. Люди не могут без подобного. Им нужно страдать. Страдать, чтобы чувствовать себя живыми. Им кажется, что они не настоящие, не умеющие чувствовать, если у них не получается как следует страдать. Но, может быть, это просто очередное заблуждение? Жизнь без страданий и слез лучше той, которую ведут многие сейчас! В ней есть смысл, есть покой и ее проще покинуть, осознавая, что ты не сделал ничего плохого.
Все люди совершают плохие поступки. Кто-то доходит до безумия, убивая. Кто-то ворует сумки у прохожих. Кто-то лжет всем и каждому. Любой человек является преступником в той или иной мере. Даже понятие «праведник» чересчур претенциозно и обобщенно, чтобы говорить об идеальном человеке. Не родилась еще совершенная душа, не способная на плохой поступок, не умеющая завидовать и ненавидеть, прощающая даже смерть. Такая душа могла бы жить вечно, ведь ее мир был бы наполнен приключениями, драмами и покоем. Всем сразу. Без исключений.
Я смотрел на Эрин. Мне хотелось знать, что же происходит в ее голове. О чем она думает. Я был рад ее приходу. Для нас еще не все потеряно. По крайней мере, я очень на это надеялся. Ни на секунду  я не позволил себе усомниться в том, что она пришла лишь из чувства сострадания и сочувствия. Не умела эта женщина оставаться в стороне, когда другим плохо. Я знал это из своего личного опыта. Однако мне бы хотелось, чтобы она пришла не по этой причине. Мне все равно, кричала бы она, злилась или ругалась — главное, чтобы она пришла не из чувства жалости. Я хотел видеть в ее глазах не боль, а надежду. Надежду на лучшее будущее, на яркое солнце и светлые улыбки. Я хотел видеть в ней не просто желание жить, а любовь к жизни. В конце концов, я хотел, чтобы она любила меня. Со всеми моими грехами, ошибками, преступлениями и словами лжи. Это сложно, да. Но я отчаянно хотел верить, что однажды она поймет меня. Не просто подумает, что поняла. А действительно поймет, взглянет на мир моими глазами, посмотрит на него без сострадания, оправдания и сочувствия, как смотрю я.
- Эрин... - не хотелось мне ничего сейчас от нее слышать. Она не могла сказать ничего нового, а думать трезво я не мог. Я хотел поговорить с ней, все обдумать, как следует. Но не сейчас. Потом. Когда-нибудь потом, когда я смогу дать ответы на все вопросы без каких-либо исключений. Я любил Эрин. Любил так, как не любил никогда ни одну женщину в своей жизни. Мне хотелось видеть ее рядом каждый день, всегда знать, что она примет мою сторону в любой, даже самой плохой, ситуации. Однако я все еще не знал, кому она отдаст предпочтение — мне или обществу. Она часть этого общества. Она мыслит так, как ее учили. И не важно, где заканчивается реальность и начинается ложь. Каждый прав по своему. У каждого своя правда. И никто не гарантирует, что человек, которого ты любишь больше жизни, примет твою веру, а не свою.
Она не смогла договорить мне всего, потому что пришла медсестра. Она обращалась ко мне, задавала вопросы, но я ее даже не слушал. Просто качал головой, пытаясь объяснить, что мне ничего не нужно. Я не хотел вести с ней душевные беседы. Я вообще не хотел говорить ни с кем кроме Эрин. Я хотел слышать ее голос, даже если он дрожал от злости, отчаяния или печали. Девушка покинула палату, после того как проверила капельницу. Я уже говорил, что мне хотелось ее выдернуть из руки? И, поверьте, я бы давно это сделал, если бы рядом не сидела Эрин. Она бы просто не позволила мне, или сама бы вставила катетер обратно в вену. Терпеть не могу больницы. Какой в них смысл? Я спокойно выживал без них в полевых условиях. И я вернулся домой без особо серьезны повреждений. Если, конечно, где-то там я не повредил свою голову. А иногда мне действительно казалось, что на каком-то этапе нечто подобное произошло.
- Иди домой, - проговорил я, рассматривая ее так, словно видел в первый раз. Будет лучше, если она уйдет. Всем так будет лучше. Особенно ей и мне. Она побудет наедине с собой. Успокоится. Хорошенько обдумает все свои дальнейшие слова и действия, иначе потом можно пожалеть о принятых в порыве глубоких чувств решениях. Мне тоже нужно подумать. Собраться с мыслями. Подождать, пока прояснится разум, который все еще спал где-то на заднем фоне моего сознания. Пока что я мог говорить лишь то, что ощущал. А ощущал я боль от сломанных ребер, тошноту из-за сотрясения, жжение, исходившее от катетера и любовь по отношению к женщине, которая могла в этот самый момент ступить на неправильную дорогу своей жизни.
- Я не хочу, чтобы ты оставалась в больнице... Нет смысла здесь сидеть... Иди домой... - я продолжал смотреть на нее, хотел достучаться до нее, чтобы она поняла — ей лучше сейчас уйти. Нам, по сути, не о чем говорить, потому что я не могу сейчас мыслить здраво, я слишком быстро поддаюсь эмоциям. А она на взводе. Она испугалась. И теперь ей нужно все осмыслить, включая свои дальнейшие шаги. Я не хотел, чтобы она хоть о чем-то пожалела. Не хотел видеть сомнения в ней и страхи. Жизнь одна. И прожить ее необходимо без оглядки назад. Я это знаю, потому что сам слишком часто оборачивался.

Отредактировано Askar James (2015-10-19 21:26:26)

+1

9

     Снова «уйди». Снова «оставь меня одного, нет смысла находиться рядом». Надоело. Честно. Сколько еще он будет меня отталкивать? Сколько еще должно пройти времени, чтобы он научился прислушиваться не только к самому себе, но еще и понимать меня? Не спорю, в этой ситуации, возможно, я тоже в чем-то была не права, ведь я точно так же была одержима своими эмоциями... но на тот момент у меня и мысли такой не возникало. Впрочем, как и той, что, говоря все это, в большей степени Аскар проявляет заботу именно обо мне. Я слышала лишь то, что хотела слышать. После всего случившегося была настолько выбита из колеи, что попросту игнорировала какой-либо добрый подтекст и цеплялась исключительно за голый смысл фраз, ища во всем какой-то подвох. По-другому просто не могла, за последние недели это стало чуть ли не привычкой. И именно поэтому все, что сейчас доходило до моего разума, это то, что мне не следует здесь находиться. Где угодно, но не здесь и не сейчас. Не в этой палате и не разделяя с Аскаром этот тяжелый момент. Если честно, в некоторой степени это было даже обидно. Неужели не очевидно, что я просто не могу находиться сейчас в другом месте? Неужели так трудно понять, что после этой ночи я готова хвататься за каждый шанс, лишь бы побыть рядом и убедиться, что с ним все хорошо? Ведь мне нужно совсем немного! Я просто хочу видеть его. Хочу чувствовать его близость. Я хочу слышать его дыхание и знать, что он идет на поправку. И больше ничего не нужно. Этого будет вполне достаточно для того, чтобы душа успокоилась и перестала изводить меня, высасывая из тела его последние силы. Жаль, что Аскару этого так просто не объяснить. Это нужно прочувствовать: столкнуться со страхом потери любимого человека буквально лицом к лицу. Ощутить боль, из которой даже дышать становится трудно. И только тогда он сможет представить то, от чего сейчас изнывало мое сердце.
     - Нет.- Я упрямо покачала головой, будто мой уход был самым страшным из всего, что сейчас могло произойти. И, по крайней мере, для меня так и было. Это была словно фобия — панический страх, что если я оставлю его и сейчас, то за время моего отсутствия снова обязательно что-то случится. Неважно, что теоретически это уже вряд ли возможно, - было достаточно даже одной мысли, чтобы по телу тут же пробегала дрожь.- Я никуда не уйду. Можешь не пытаться.- Мой непреклонный, но при этом чуть испуганный взгляд устремился к его глазам и, думаю, он ясно давал понять о серьезности моих намерений. Однажды я уже ушла. Однажды Аскар уже сделал все, чтобы это случилось (оставалось, пожалуй, лишь открыть передо мной дверь и выставить из своей жизни силой). Но сейчас этого точно не повторится. Ему не удастся прогнать меня снова, как бы он того не хотел. Это только мое решение. Я хочу и буду оставаться здесь вопреки всем нашим взаимоотношениям и несказанным словам ровно столько, сколько будет необходимо. Оставлю его лишь в том случае, если он пожелает этого даже тогда, когда окончательно встанет на ноги и сможет позаботиться о себе самостоятельно. А сейчас был явно не тот момент...
***
     С того вечера прошло ровно 3 дня. На самом деле, не так много, но, как выяснилось, этого было вполне достаточно, чтобы мои душа и тело окончательно поселились в коридорах больницы, где-то между педиатрическим и терапевтическим отделениями. Уверена, и там, и там от меня уже наверняка устали: куратор, например, так вообще прямым текстом начинал говорить, что мне немедленно нужно прийти в себя и, взяв несколько выходных, как следует отдохнуть. Но могла ли я? Да, все эти дни я абсолютно не замечала счет времени. Да, я игнорировала усталость до тех пор, пока она в буквальном смысле не начинала валить меня с ног... Но вся проблема в том, что иную жизнь мне сейчас и представить было трудно, будто сам центр вселенной сфокусировался в этом огороженном светлым забором месте. Если я не находилась на своем этаже, то, скорее всего, это был обеденный перерыв, во время которого я решила вырваться к Аскару. Если я не сидела у него, значит, либо там были неприемные часы, либо я не могла оставить свое дежурство. Иных вариантов просто не существовало —  даже если физически я находилась дома, то душа и мысли все равно оставались на том перепутье, между этажей. Единственное исключение, пожалуй, составил лишь вчерашний вечер: тогда работа меня абсолютно не волновала, и мои мысли целиком и полностью занял Аскар.
     С того самого вечера мы не обмолвились ни словом: на следующий день я заходила и была рядом, когда он спал; вчера и вовсе не смогла заглянуть, так как была слишком загружена работой; после нее меня уже не пускали... Меня это очень беспокоило. Нет, конечно, со слов врачей я знала, что динамика хорошая и что с ним все в порядке, но этого мне было недостаточно. Я хотела собственными глазами увидеть, что в его взгляде нет и толики туманности. Я хотела лично услышать, что по сравнению с первым днем он чувствует себя гораздо лучше. Да и к тому же... К тому же, было еще кое-что. Я также боялась, что, не видя меня эти два дня, он решил, что я послушалась его. Бросила, оставила одного... В конце концов, все взвесила и поняла, что совершила ошибку. Ведь зная Аскара, можно быть на 90% уверенной, что эта мысль с легкостью и причем одной из первых могла прийти в его голову. Особенно ввиду того, что нормального разговора у нас так и не состоялось, и я не успела сказать все, что переосмыслила в ту ночь... Серьезно, страшно представить, что он мог себе надумать. Именно поэтому, проснувшись утром третьего дня, я не стала терять время и снова поехала в больницу. К счастью, на этот раз у меня был выходной, и никакие дела точно не должны были отвлечь.
     Заскочив в магазин, что находился через улицу от больницы, и купив любимому различных «витаминов», уже через час я была на нужном этаже и направлялась в сторону его палаты. Удивительно, но сегодня мое настроение заметно отличалось светлыми нотами. Даже приближаясь к его двери, я ловила себя скорее на каком-то приятном, томящем душу чувстве, нежели на привычном страхе или неловкой неопределенности. Удивительно прекрасный контраст. И, к счастью, испортить ничего не смогла даже та «любезная» медсестра, на которую я имела свой зуб и которая столкнулась со мной буквально на входе в палату.
     «Ну, разумеется,»- натянув улыбку, я проводила ее своим взглядом, а затем как ни в чем не бывало вошла внутрь.
     - О! Чудно! Ты не сбежал!- будто искренне обрадовавшись, воскликнула я, нарушая тишину и закрывая за собой дверь. Должна сказать, сегодня Аскар выглядел действительно лучше: довольно ясный взгляд; совсем чуть-чуть, но все же более свежее лицо... Все-таки отсутствие тех сильных обезболивающих шло ему на пользу.
     - Это тебе,- поставив пакет с фруктами на прикроватную тумбочку, произнесла я, а затем мой взгляд пал на полностью закрытые жалюзи. Да уж, местные медработники умеют создавать уют и дарить пациентам положительные эмоции.
     - Это еще что...- недовольно пробубнила я, а затем уверенно подошла к окну и немного раздвинула жалюзи, пуская в палату лучи солнца и нарушая эту гнетущую, типичную для больницы атмосферу. Да, так гораздо лучше.
     - И даже не смотри на меня так!- развернувшись, я пригрозила Аскару указательным пальцем и сделала несколько шагов вперед. Как будто я его не знаю! Как будто не чувствую, что за эти несколько секунд во мне едва ли не просверлили дыру.- Мне плевать, если ты не хочешь меня видеть. Я пришла. Я здесь. И уходить никуда не собираюсь,- да, возможно, было слишком много слов и энергии, нарушающих привычный покой и всепоглощающую тишину этого помещения, но эмоции лились из меня будто сплошным неконтролируемым потоком. За все это время через нашу жизнь было пропущено слишком много негатива. Хотелось хоть ненадолго перестроиться на что-то более яркое и легкое. А уж говоря об Аскаре, так ему вовсе не мешало бы взбодриться, и самое безопасное, благодаря чему он мог бы это сделать, это понаблюдать в своей палате небольшое белокурое торнадо.
     - Так что извини, но тебе придется проявить немного гостеприимства,- уже с улыбкой и более теплым голосом заключила я, присаживаясь на стул возле постели. Черт, как бы и я сейчас хотела увидеть его ответную улыбку... Когда уже все плохое будет позади?
     - Ну... Как ты?

Отредактировано Erin Bright (2015-10-19 02:31:38)

+2

10

Я точно не помню, ушла, в итоге, Эрин или нет. Кажется, я провалился в сон. Хотя снов это назвать достаточно трудно. Мне постоянно снились кошмары, ну или нечто похожее на кошмары. У меня создавалось ощущение, будто я не проспал и минуты, однако эти минуты превращались в часы в реальном времени. Не помню, что я делал на протяжении почти тридцати часов. У меня все чесалось, мне хотелось встать, но я не мог. Меня раздражала постоянно хлопающая дверь, я пытался выдрать капельницу из вены. Мне хотелось кричать. Я истекал то ли потом, то ли кровью... А потом я внезапно проснулся. Я все еще лежал в больничной палате. Катетер все еще держался на моей руке, окна были закрыты, стул рядом пуст, дверь закрыта. Неужели мне все просто приснилось? Какой-то слишком нелепый сон. Лучше уж путешествия по пшеничным полям.
Через несколько часов ко мне пришла медсестра. Кажется, все та же. Она уже приходила. День или два назад, когда я только очнулся. Когда приходила и Эрин. Девушка в белом халате что-то мне говорила, объясняла. По-моему, она решила позвать ко мне доктора. Да, я все еще с ней не разговаривал. И вряд ли заговорю со своим врачом. Если только он меня прямо сейчас не выпишет. Осталось лишь придумать, кто бы мог привести мне чистую рубашку, а то от этой униформы больничной уже рябит в глазах. Кажется, мне стало немного лучше. Я все больше возмущаюсь, мой мозг начинает медленно приходить в себя. Неужели меня перестали накачивать обезболивающими и всем прочим? Врач подтвердил мои догадки. Они убрали из моего ежедневного рациона почти все, кроме витаминов. Зачем мне они были нужны — я не понял. Вот когда мы были в Африке, там даже речь не шла о подобном! Там ты истекал кровью, тебя на скорую руку зашивали первой попавшейся ниткой, а на утро ты снова должен куда-то лезть и что-то делать. Хотя это не лучшие воспоминания. Однако в моем депрессивном состоянии я не мог думать о чем-то положительном. Разве что...
Эрин... Эрин. Эрин. Эрин. Эрин...
Я смутно помнил, как она приходила. Мы с ней даже разговаривали. Я с ней разговаривал! Я, кажется, отправил ее домой. Правильно. Ей надо быть дома. Высыпаться. А то потом она не сможет работать по двенадцать часов на десятичасовой смене. В последнюю нашу встречу мы вроде как разошлись. Даже не «вроде как», а действительно разошлись. Навсегда. И вот она пришла ко мне... два дня назад? Или один? Не важно. Тогда что теперь? Она больше не придет? Или потом снова уйдет? Пусть тогда сразу уходит, мне будет гораздо проще. Я просто сбегу из этой больницы куда-нибудь в Вегас. Ну или на Аляску. На нефтяной вышке буду работать посменно по полгода. А что? Им люди всегда нужны...
Эрин. Сильнее всего ранят близкие. Те, кому мы доверяем все свои самые сокровенные мысли и переживания. Одним неаккуратным словом они могут задеть так сильно, как никто другой. И ведь им все сойдет с рук, потому что они — это семья. Самые близкие, самые родные и самые любимые. Их все равно простят, так зачем заранее обдумывать свои действия и слова, когда в конце ничего не изменится и их все равно будут продолжать любить? Однако в современном мире все вышесказанное резко был перевернуто с ног на голову. Люди уже не боролись за свое счастье, свою семью, детей, будущее. Они просто ставили точку там, где могла бы находиться запятая. Они отказывались от того, что когда-то размещалось на первом месте всех иерархических лестниц. Если у супругов начинались проблемы, то они разводились, а не пытались решить эту проблему. Если дети плохо учились, то их переводили в новую школу. Если случалась ссора, то люди расходились. Это глупо. И совершенно неправильно. Однако в критической ситуации человек не всегда способен до конца осознать, каким образом ему следует поступить. Когда злость и гнев берут верх над расчетом, а чувства выходят на передний план, уже ничто не имеет значения. В особенности прагматичный разум, который во всем пытается найти логическое объяснение. Только вот его нет. Нет в чувствах. Нет в эмоциях. Нет в инстинктах. Я уже и не смогу сказать, кто из нас кого ударил сильнее или больнее. И я не хотел бы во второй раз это проверять. Я устал. И сейчас я ощущал это предельно ясно. Я любил покой и умиротворение. Может быть, если однажды найдется стабильность для меня, то я обо всем забуду? О целях, о стремлениях, об обидах, о мести? Месть и обида — это естественные и вполне типичные итоги той или иной неприятной ситуации. Это два чувства, которые никогда не смогут убить друг друга и никогда не покинут человеческую жизнь, пока он сам не захочет их отпустить. Некоторые готовы посвятить мести жизнь. Но для чего? Чтобы кому-то что-то доказать? Истинное достоинство человека заключается в его умении прощать. Тот, кому дано отпустить прошлое, сможет открыть для себя двери в будущее. Злопамятство — отрицательная черта характера. Оно не приведет ни к чему хорошему, а совсем наоборот, разрушит уже имеющееся.
Так всегда и бывает: только мелочи объясняют все, значительные поступки ничего не объясняют. Это просто пустые слова, которые человек пропускает мимо себя, так как он по своей природе не способен слышать никого иного. К сожалению, с подобным приходится мириться. И кто-то один всегда вынужден первым протягивать руку помощи или белый флаг мира. Нельзя упиваться своей гордостью или своими ошибками. Не стоит винить себя в том, что уже стало прошлым. Нет никакого смысла отворачиваться от возможности изменить настоящее. Я хотел его изменить. Я хотел протянуть руку, чтобы хотя бы попытаться взять то, что мне так хотелось получить. Наверно, в четырех стенах этой больничной палаты я начал медленно сходить с ума, потому что еще никогда мой разум не был так чист и ясен. Мне казалось, что я знаю все на свете, что я могу исправить все ошибки. Забыть о прошлом и простить настоящее. Но не благодаря себе, а тому ярком солнечному свету, который сверкал для меня все то время, которое стало лишь воспоминаниям месячной давности.
Простить и забыть — два самых больших человеческих таланта после любви. А я надеялся, что любить хотя бы немного умел. Ну или меня этому научат, как маленьких детей — ходить.
Эрин пришла ко мне на третий день, кажется. Ну или четвертый. Я уже давно сбился с графика. Никудышный вышел из меня Робинзон Крузо. Она ворвалась в палату точно ураган, переворачивая все на своем пути. Я сначала даже немного опешил, оторвавшись от газеты. Ее мне ради развлечения принесла медсестра. Я ничего не говорил. В последние дни я вообще мало говорил. Намного меньше обычного. И теперь я просто наблюдал за Эрин, прожигая в ее спине дырку. Она выглядела какой-то уж слишком веселой и беззаботной. Или... это просто защитный механизм...
Я свернул газету и положил ту на край кровати. В ней не было написано ничего интересного. Но она скрасила это тусклое утро, когда я проснулся слишком рано из-за отсутствия снотворного в своей крови. Представьте, они меня еще и им напихали!
- Я рад видеть тебя, Эрин. У меня все еще сломано ребро, и я все еще хочу сбежать, - первым делом сказал я, вновь беря газету в руки и кидая ту на тумбочку рядом с кроватью. - Ты зашла как раз вовремя, потому что еще немного, и я бы начал сходить с ума. Я понятия не имею, что стало с моей квартирой, но надо, чтобы кто-нибудь съездил посмотрел, в каком она состоянии. А чтобы съездил я, мне нужна одежда. Больше просить некого, поэтому ты не могла бы проехаться до агентства? Ключи должны были лежать в кармане моей куртки. Она где-то в больнице, но я понятия не имею, где именно.
Проблемы разъединяют людей, заставляя их верить в то, чего никогда, на самом деле, не существовало. Я понимал, что существует разница между ложью, сомнениями и недоверием. Но когда эти три аспекта встречаются вместе, то происходит большой взрыв, похожий на последние тридцать минут из жизни. Перейденная черта не принесет ничего хорошего в тот момента, когда ты пытаешься перешагнуть ее задом наперед, тем самым уничтожив свой прошлый переход. Нельзя дать задний ход, не причинив никому боли. Я же хотел сделать шаг вперед.
- Почему ты не на работе? Какой вообще сегодня день недели? Я уже говорил, что терпеть не могу вашу больницу? Медсестры у вас какие-то ненормальные. И это еще мягко сказано, - внезапно я замолчал. Говорю слишком много. И это ненормально. Я веду себя ненормально. Из моего горла вырвался стон. - Черт, они что-то еще мне дали вместо снотворного и обезболивающего.

+1

11

     Что ж, признаки выздоровления действительно были на лицо. Этот бодрый, вполне повседневный голос; трезвый взгляд; а главное, ярое желание сбежать отсюда и готовность сделать для этого абсолютно все, что потребуется, внушали искреннюю уверенность в том, что все самое страшное теперь точно позади. Единственное, что оставалось, это подождать некоторое количество времени, пока срастется ребро и организм реабилитируется после полученного удара. Но это уже мелочь, переживать из-за которой в принципе не стоит. Более того, так как никаких осложнений у Аскара не было, скорее всего, уже через несколько дней его и вовсе смогут отпустить на домашнее лечение. Впрочем, ему этого знать не следовало, так как я была уверена, что он не станет терпеть эти белые стены и при такой перспективе сию минуту потребует выписки. Для этого даже не нужно было знать его слишком близко — было достаточно увидеть реакцию на это помещение и на все, что в нем происходило. Хотя, кстати, кое-что в его словах меня действительно порадовало: было дико приятно услышать, что эта странная медсестра, явно пересмотревшая фильмов о синдроме Флоренс Найтингейл, отталкивала не только меня. Причем я даже не собиралась скрывать этого: на моих губах  мгновенно отразилась насмешливая улыбка, а в глазах открыто заблестела ирония. Да, этот Аскар определенно нравился мне больше того, который пару дней назад выгонял меня из своей палаты. Было непривычно видеть его таким откровенным и активным, несмотря на прикованность к постели. Словно совершенно другой человек. Забавно.
     - На самом деле, похоже на эндорфин,- усмехнулась я, глядя на Аскара. Жалко, что я раньше до этого не додумалась: нужно было почаще кормить его чем-то, что способствует выбросу в кровь этих волшебных «гормонов счастья». Решению проблем это не способствовало бы, но, может, хоть не позволило бы уйти в абсолютную апатию.- Но насколько я знаю, в таблетках его не разносят. Так что либо ты действительно рад моему приходу, либо... Либо до меня тебя чем-то порадовали наши «ненормальные медсестры». Одно из двух,- пожав плечами, промолвила я и не без тонкой улыбки и многозначительного взгляда посмотрела на Аскара. Черт возьми, как же все-таки было приятно хоть на эти несколько минут отвлечься от всего плохого и просто насладиться этой мнимой легкостью в душе. Складывалось впечатление, что благодаря этому даже атмосфера вокруг становилась более уютной и теплой: стены казались не такими угнетающе-белыми, а неприятный больничный запах вовсе отходил на второй план. Но жаль, что это только самовнушение.
     - И, да, на вопросы отвечаю по порядку: сегодня суббота; у меня выходной; а что касается твоей поездки... Хорошая попытка,- я слегка прищурилась и кривовато улыбнулась. Действительно, та невозмутимость, с которой он озвучил свою просьбу, с легкостью могла бы подкупить и заставить думать, что он вполне здоров и что держат его тут абсолютно бессмысленно. Но со мной это явно не прокатит.- Но ты можешь забыть об этом. Тебя не выпишут, пока ты окончательно не придешь в себя.- С расстановкой произнесла я, тем самым давая понять, что никакая очередная попытка побега ни к чему не приведет. По крайней мере, я постараюсь влиять на это, пока не буду убеждена, что в больничном уходе он больше не нуждается. Ведь один он точно не сможет позаботиться о себе так, как следует. А я... А я все еще оставалась никем, чтобы регулярно быть рядом и окружать его своей заботой. К слову, этот факт вновь наводил меня на серьезные размышления.
     Существуют вещи поважнее гордыни, страха и слепой веры во что бы то ни было. Иногда из-за них ты действительно можешь упустить последний шанс на исправление ошибки. Будешь бесчувственно следовать на поводу у разума и подтверждать свое упрямство, совсем забыв о самом главном — голосе сердца. А ведь только оно всегда подскажет верный путь и направит тебя на дорогу счастья и искупления. Только оно, несмотря на скептические комментарии и вмешательство рассудка, способно вернуть то, от чего еще недавно твои глаза светились точно звезды в темном небе. И ведь именно этого я и хотела. Хотела все вернуть. Хотела, чтобы все стало по-прежнему. Этим же можно было объяснить и весь этот спектакль: несколько неумело и неестественно, но я создавала иллюзию неизменного прошлого лишь с одной целью — возвращение в него. Минимум того, что я желала, это хотя бы мнимо пожить этими эмоциями. Максимум — пустить их в реальность и наполнить искренностью. Хотя... Хотя при всем этом я четко осознавала, что последнее будет далеко не просто. Совершенно очевидно, что впереди меня ждет еще множество ухабов, споткнувшись о которые, я снова могу задуматься: стоит ли оно того? Но, благо, меня это не пугало. Я знала, чего я хочу, и именно поэтому должна была постараться сделать все, чтобы спасти свое счастье. В конце концов, именно поэтому я здесь. Именно за этим пришла, хотя и знала, что после всех высказанных обвинений мое присутствие и поведение будет выглядеть, как минимум, странно. Впрочем, к слову, именно в этом поведении был и свой плюс: как бы ни было глупо отрицать очевидное и делать вид, будто ничего не произошло, я словно временно примеряла на себя будущую роль. Внушала себе не вспоминать произошедшее и жить так, будто ничего не случилось. И ведь, надо отметить, что у меня действительно получалось. Я улыбалась, цеплялась за свои светлые эмоции, как обычно старалась подарить их частичку Аскару... В конце концов, вела себя именно так, как вела бы и раньше, случись это несчастье месяц назад. Так, может... Так, может, действительно все не зря? Может, не стоит бояться сделать этот самообман реальностью? К тому же, именно к этому и шел разговор...
     - А за квартиру не волнуйся. Я сама съезжу туда сегодня вечером и обязательно все выясню. Кажется, у меня еще остались ключи...- успокаивающе промолвила я, однако на последней фразе мой голос приобрел более неловкие и в некотором смысле даже грустные оттенки. Тот самый момент, когда иллюзия опускалась точно занес, закрывающий зрителю путь к фантазии и заставляющий его вернуться в суровую реальность. Что ж, так или иначе эта тема должна была возникнуть. Мы бы не смогли вечно прятаться от нее. Да и, в конце концов, нужно уже раз и навсегда разобраться с прошлым, ведь только тогда в жизни начнется новая полоса, цвет которой мы определим себе сами.
     - Кстати об этом...- я нерешительно опустила свой взгляд и слегла нахмурилась, словно пытаясь найти в себе силы на начало этого разговора.- Я не хотела поднимать эту тему сегодня, но... Но, возможно, имеет смысл сразу расставить все точки над ”i”?- наконец произнесла я и заставила себя посмотреть в глаза Аскара. Мое лицо не выдавало ни единой эмоции. Пожалуй, лишь в глазах можно было заметить некоторую долю страха и неуверенности. В конце концов, это мог быть последний разговор, который расставит все по своим местам. Иной такой вряд ли еще состоится. И хотя я боялась этого, но также понимала, что именно это и будет единственным правильным решением. Хватит мучить друг друга. Так больше не может продолжаться.- Нам ведь действительно есть, что обсудить...

+1

12

Я действительно чувствовал себя намного лучше, чем пару дней назад. Я готов был в любой момент подняться с этой кровати и направиться домой. Только я все еще оставался в неведении, имелся ли он у меня вообще. Что если мне даже неуда возвращаться сейчас и единственный выход — оставаться в этой ужасной палате, окрашенной в зеленые, синие и белые тона, которые ничуть не успокаивали, а, наоборот, лишь раздражали.
- Определенно первое. Я  рад, что ты пришла, - я очень надеялся на то, что Эрин придет. Да, у нас имелись проблемы. Большие проблемы. Даже можно сказать, проблемы катастрофического масштаба. Но что если мы сможем их преодолеть? Оставить позади? Возможно, это сделать будет не так просто, как кажется на первый взгляд, однако я готов. Готов бороться за будущее, ведь если я не буду этого делать, то ничего никогда не получу. Есть вещи, которые не могли не произойти. Есть люди, которые должны уйти. И я верил, что Эрин не исчезнет просто так из моей жизни в том случае, если я не позволю ей этого сделать.
Наверно, я с самого начала неправильно смотрел на некоторые события. И я не говорю, что резко изменюсь и перестану быть собой, однако я очень постараюсь стать хоть немного лучше, чтобы мне можно было доверять. Мои тайны погубили лучшее, что у меня имелось за последние годы. Возможно, у меня есть и другие, не знаю, смотря как посмотреть. Я бы много отдал, лишь бы она никогда не узнала мою бесконечно долгую историю, однако сейчас, смотря на прошлое со стороны настоящего, я понимаю — она не могла не узнать. Есть вещи, который нельзя хранить в тайне. Они лежат слишком быстро к поверхности, чтобы их не заметить и пропустить мимо себя.
Сегодня суббота. Прошло три дня. Всего трое суток, а я уже готов вылезти прямо в окно. Жаль, что на нем стоит решетка. Как будто палату выбирали специально для меня. С другой стороны, чем бы я занимался дома? Убирался после пожара? Спал? Смотрел телевизор? Чинил проводку? Я ведь даже не знаю, какие именно ремонтные работы требуются. Последнее воспоминание, иногда просыпающееся в моей голове, относится к тому моменту, как я, выйдя на лестницу, увидел своих соседок. Потом я начал спускаться вниз по лестнице. А потом ничего. Пустота. И вот я уже лежу в больнице как два дня, ко мне приходят врач и медсестра и я смутно помню, что в первый день наведывалась и Эрин. Так сильно меня еще явно никогда в жизни не били по голове.
- Я окончательно пришел в себя, - ответил я, делая акцент на слове «окончательно». - Ребра срастутся прекрасно и без присмотра врача, который появляется в дверях два раза в день, чтобы задать какие-то странные вопросы. Для сотрясения мозга трех дней лежания в кровати более чем достаточно. Я в порядке. Просто пусть меня отпустят домой.
Я не видел особой необходимости своего нахождения в больнице. На диване тоже можно отлично поспать. Я даже готов написать расписку, согласно которой буду каждый день принимать таблетки. Ну или через день. Я буду ненадолго ходит гулять и дышать свежим воздухом, или, наоборот, не буду. Только выпустите меня отсюда! Это же замкнутое пространство, где все тобой повелевают и указывают, что делать. А я терпеть не мог подобного, потому что сразу же начинал чувствовать себя беспомощным, загнанным в угол щенком. С неволей у меня ассоциировались не самые приятные воспоминания, поэтому я понимал, от чего именно хочу уйти и чего избежать.
Когда Эрин сказала про ключи,  я сразу же понял, о чем именно пойдет теперь речь. Не знаю, хотел я этого разговора или нет, однако я понимал, насколько он будет неприятным и сложным для нас обоих. Однако нам придется пройти через это, чтобы понять, в каких направлениях нам двигаться. Может быть, у нас они действительно разные? И ведь с этим ничего не поделаешь. Сейчас я могу лишь говорить. Только когда меня выпустят, я смогу что-то сделать. Однако до этого момента Эрин вольна уйти в любой момент. И больше никогда не возвращаться.
Я думал, она мне скажет хоть что-то разумное или содержательное. Но нет. Она просто смотрела на меня своими большими серо-голубыми глазами, ожидая чего-то. Что я мог ей сказать? Как мне жаль? Однако вряд ли я жалел о своем молчании. Скорее я жалел о том, как именно она узнала правду — не от меня. Хотел ли я все вернуть назад? Нет. Не хочу во второй раз чувствовать себя преступником, а в ней видеть предателя. Мог ли я что-то изменить? Вряд ли. Прошлое есть. И мы не можем ничего с ним поделать. Мы можем лишь определять свое будущее и стремиться хоть немного сделать его проще. Я готов был отпустить Эрин сейчас, если она захочет уйти. Однако она бы навсегда осталась в моей памяти. Воспоминания о тех, кто тебя любил и оставил, причиняют боль, но отказаться от них невозможно.
- Хорошо, давай поговорим, - вздохнув, ответил я, - Нет смысла делать вид, будто ничего не произошло, потому что произошло слишком много всего. Если ты здесь просто из сочувствия, потому что ты самый добрый человек, какого я когда-либо встречал в своей жизни, то тебе лучше уйти и не давать мне ложной надежды на то, что мы можем все исправить. И я больше не появлюсь на твоем пути. Даже не буду следить за тобой. Обещаю. Если же ты сейчас останешься, а потом уйдешь, то я не отстану от тебя просто так. Я уже совершил эту ошибку однажды, во второй раз не буду наступать на одни и те же грабли. А если ты останешься и никуда не уйдешь, то я обещаю, что буду любить тебя так сильно, как только смогу, - я замолчал, понимая некую неправдоподобность своих слов, и слегка усмехнулся, покачивая головой. - Хотя нет. Неправда. В любом случае я буду любить тебя, как никто другой. Просто если ты останешься, я постараюсь стать другим человеком, лучше, чем есть и всегда был.
Раз мне дали первое слово, то я постараюсь сказать только самое важное. Не получилось. Ничего. Бывает. Я полностью согласен с Эрин — нам надо раз и навсегда определиться, в каких мы находимся отношениях. Однако у меня к ней может быть лишь одно, поэтому решать нужно ей: будет она частью моей жизни или же нет. Я полностью доверяю ее выбору. Я не хочу, чтобы она оставалась в этой комнате просто из чувства сострадания, как это было в первый раз, когда она остановилась на обочине и попыталась помочь. Я хочу другого.
Найдя руку Эрин, я сжал ее в своих ладонях. Немного холодная, но все такая же нежная и ласковая, какой я ее помнил, какой она была месяц тому назад. Наверно, для меня она навсегда останется мягкой и заботливой, даже если даст мне пощечину. Как хорошо, что Эрин сидела так близко ко мне! Я был искренне благодарен ей за этот шаг. Между нами могло многое происходить, но ничто, даже отвращение или ненависть в ее глазах не смогут убить во мне ту любовь, которая так резко и так стремительно появилась в моей душе. До встречи с ней я думал, что навсегда потерял способность чувствовать. Оказалось - нет. И лишь за это я мог бы целовать ее руки.
- Я очень люблю тебя, Эрин. Не смотря ни на что я буду всегда любить тебя, - возможно, я говорил эти слова в первый и в последний раз в своей жизни. Я никогда не был склонен к излишней чувствительности, но раз пришло время расставить точки, я хотел, чтобы она узнала все, что я мог бы ей сказать. Прижавшись губами к ее руке, я закрыл глаза, на мгновение забывая о том, что мы находимся в ужасной больничной палате после долгой и сложной ссоры нашего расставания.

Отредактировано Askar James (2015-10-21 18:13:30)

+1

13

     Наверно, было глупо тешить себя иллюзией, что все может стать по-прежнему. Будущее уже никогда не станет таким беззаботным, каким было прошлое. В нем отсутствовали общие воспоминания, причиняющие боль; в нем не было разочарований... Все, что мы имели, это искреннее счастье, которое за все то время не было омрачено ни единой ссорой. Но, если задуматься, настолько ли это хорошо? Если честно, теперь я была не уверена. Пережив этот невыносимый месяц и оглянувшись сейчас назад, я абсолютно четко осознавала, что, как бы я не была счастлива раньше, настоящая жизнь происходила именно здесь и именно сейчас, со всеми ее разбитыми ожиданиями и верой в светлое будущее. Прошлое было искусственным. Волшебным, прекрасным, и эмоции в нем были самыми настоящими, но тем не менее мы все равно играли роли по сценарию, который написал нам Аскар. И, как я неоднократно говорила, я могла понять его. Когда твоя жизнь пропитана негативом, когда тебя преследуют предательства и потери, ты все возможными и невозможными способами будешь оберегать тот луч света, который хоть немного осветит твой путь. Неважно, что ради этого придется пойти на обман или скрыть какую-то страшную тайну, ведь главное, что твое останется с тобой. Главное, что стены твоего идеального мира не будут разрушены и что ты больше не будешь одинок. Но... Жаль, всегда есть какое-то «но»: именно те жертвы, на которые идут люди, чтобы получить свое счастье, обычно его и отбирают. Возможно, спустя какое-то время, но избежать этого нельзя. Остается либо бороться, либо отпускать и верить, что это не навсегда. Ведь если это действительно твое, то так обязательно и будет. Оно вернется, несмотря ни на что. Вопреки всем преградам и сложностям. И сейчас я действительно верила в это. В конце концов, может и не так плохо, что все это произошло именно сейчас? Может, действительно хорошо, что мы прошли через это испытание? Да, согласна, уже ничего не будет так, как прежде. Но может быть лучше. Испытав боль расставания, страх потери и, наконец, перенеся эти несколько недель отчаяния, которое пропитало наши жизнь, мы лишний раз убедились в том, что значим друг для друга. И это действительно важно. Сейчас, когда вся правда всплыла наружу (по крайней мере, я рассчитывала на это), мы могли начать новую, настоящую жизнь, в которой уже не будет места для фальши и секретов. Это будет именно та жизнь, которую хотел Аскар, скрывая от меня свою тайну, и в которой буду счастлива я, готовая поддержать его в любой ситуации и в любую трудную минуту. Оставалось сделать главное: шагнуть навстречу друг другу и вместе прийти к ней.
     Предлагая Аскару поговорить и в конце концов разобраться с нашими проблемами, я очень надеялась на то, что время разлуки тоже преподало ему хороший урок и что сейчас он не станет ни от чего уклоняться. Мне было действительно важно услышать его. Понять, что него в приоритете стоим мы, а не страх, глупая гордость или обида за то, что я сделала. В конце концов, иначе я бы просто не стала бороться одна. Уже пыталась и не получила никакой отдачи. Второй раз, как бы я этого не хотела, такого не должно было повториться. К большому счастью, Аскар это тоже осознал.
     Я всегда придерживалась того, что в любых отношениях между людьми поступки в разы правдивее и красноречивее каких-либо слов. Лишь они могут показать действительно то, что ты значит в жизни человека и насколько сильно он тобой дорожит. Аскар подтверждал это не раз. Он мог абсолютно ничего не произносить, но его действия говорили сами за себя. Он всегда находился рядом.  Казалось, порой я ощущала его присутствие даже тогда, когда физически нас разделяли километры. Он защищал меня. Заботился, и это было абсолютно естественно, не на показ и не для того, чтобы потребовать что-то взамен. Несмотря ни что, я всегда знала, что могу прийти к нему с абсолютно любой не столь серьезной проблемой, и он обязательно поддержит, даже если она покажется ему глупостью. Вот, что имеет по-настоящему большое значение и никогда не встанет на одну планку с какими-либо туманными обещаниями. Однако сейчас был исключительный случай. Я с затаенным дыханием внимала каждому его слову. Старалась уловить во взгляде мельчайшие перемены и молилась, чтобы никто сейчас не ворвался и не испортил момент. Казалось, это было впервые. Впервые я слышала, чтобы он так открыто и красноречиво говорил о своих чувствах. Даже во время самой ссоры он не был так откровенен, и именно это большего всего трогало мою душу. Искренность. Отчаянное желание сказать все, что есть на сердце, лишь бы исправить случившееся. Для меня это было очень ценно. Складывалось впечатление, что, произнося каждое новое слово, он будто прикасается к моей душе и заставляет ее почувствовать то же, что и он сам. И, действительно, она будто сгорала в этом наплыве эмоций. Разрывалась от одной лишь мысли о том, какую страшную ошибку мы могли совершить. Не верю. Просто не хочу верить. В какой-то момент в груди будто сжались остатки прежней боли, раня меня своими шипами. Не отводя взгляд от Аскара, я почувствовала, как на лбу пролегла чуть заметная морщинка, а губы сжались в тонкую линию. Однако именно в это мгновение я ощутила на своей руке теплое прикосновение, и из легких вырвался глубокий вздох. Сердце забилось в разы быстрее. Я понимала, что мне нужно что-то сказать. Но как же это оказалось непросто! Все слова будто в один момент куда-то улетучились, и на языке не осталось ни единой разумной фразы. Жаль, ему нельзя просто дать почувствовать то, что сейчас в буквальном смысле переполняло меня изнутри.
     - Аскар...- мой голос дрогнул, и, чуть нахмурившись, я одержала короткую паузу.- Тебе не нужно становиться другим человеком. Я не хочу, чтобы ты менялся.- Начала я на полном серьезе и вдруг вынула свою ладонь из его рук.
     - Пойми, мне совершенно неважно, что происходило в твоем прошлом. В смысле... Я знаю, в нем было много плохого, и я сожалею, правда... Но более важно то, каким ты стал благодаря нему в настоящем.- И это было правдой. Что бы там ни было, сколько бы боли и страданий Аскару не пришлось перенести — именно это привело его к нынешнему моменту и сделало таким, каким я его узнала. Именно он настоящий смог тронуть мою душу и стать для меня тем, кого я больше всего боялась потерять. Именно его, никого другого, я хотела делать счастливым и ради этого была готова чем-то жертвовать. Уже за это стоит быть благодарными его прошлому, как бы оно не было.
     - Я полюбила тебя таким, какой ты есть. С тобой я впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему счастливой. И поэтому, когда я узнала... Твоя тайна просто выбила меня из колеи.- Пытаясь собраться с мыслями, я замолчала и, устало вздохнув, отвела взгляд в сторону. Было очень сложно связать мысли в единую цепочку. Казалось, будто я говорю совершенно не то, что он хочет услышать или что хоть как-то поможет нам решить нашу проблему. Однако я надеялась, что действительно поймет то, что я хотела сказать. По крайней мере, хотя бы постарается.- Я испугалась. Испугалась, что все, что между нами было — просто фальшь. Что ты выдавал себя за совершенно другого человека и не был до конца искренним. Вспомни, ведь даже придя к тебе, я просила только правду. Честность. Больше ничего. Но ты закрылся. Не захотел приложить даже малейших усилий, чтобы побороться и попытаться все объяснить!- чувствуя, что с каждым словом эта тема начинает поднимать во мне бурю эмоций, я закрыла глаза и резко выдохнула. Казалось, говоря все то, на какое-то мгновение я снова перенеслась в тот день. Перед глазами были стены агентства, разочарованный взгляд Аскара, а внутри чувствовался привкус того отчаяния. Как бы я не хотела переживать это снова...
     - Я тебя не виню, я тоже кое в чем виновата... Но тогда это очень задело меня. Я была абсолютно растерянна и не знала, как действовать дальше. Весь этот месяц жила работой, надеясь, что она хоть как-то отвлечет меня от мыслей о тебе.. Но нет. Не вышло,- пожав плечами, я несколько обреченно усмехнулась. Если честно, сама до конца не верила, что говорю сейчас все это. Еще несколько дней назад я даже про себя боялась признать все это — бежала от чувств, как только могла. Но сейчас... Казалось, я уже даже не контролировала себя: слова слетали с языка, будто давно ожидали этого момента. Мне было необходимо выговориться. Высвободить из души все то, что оставалось для нее тяжелой ношей и что я так упорно пыталась похоронить.
     - А потом это происшествие... Я бы никому не пожелала перенести то, что перенесла я в ту ночь.- Отправляясь в воспоминаниях в тот трагический вечер, я направила на Аскара свой напряженный взгляд.- Я была рядом, когда тебя доставили в отделение. И когда я не знала, что с тобой, увижу ли я тебя снова... Знаешь, мне стало абсолютно все равно, что произошло между нами. Твоя жизнь — единственное, что имело для меня значение. Я не могла потерять тебя и тогда решила, что обязательно должна исправить случившееся.- Я подходила к концу, и готова поклясться, казалось, сейчас мне даже дышать стало легче. Я полностью обнажила свою душу. Не осталось ничего, что я бы захотела скрыть или утаить от него, и это подарило мне свободу. В теле чувствовалась легкость, какую я уже не испытывала многие недели. Ничего. Абсолютно ничего, кроме любви, которая полностью заполнила мое сердце и как никогда позволила насладиться своим вкусом. Поддаваясь ее течению, я даже не заметила, как на моих губах вновь появилась чуть заметная улыбка, а в глазах зеркально душе отразилось охватившее меня тепло. В какой-то момент я чуть придвинулась к Аскару и, произнося последние слова, внимательно всмотрелась в его глаза:
     - Я люблю тебя. Только поэтому я здесь. И только поэтому больше никуда не уйду...
     И остальное было неважно. В частности и то, что в ближайшем будущем мне все равно придется столкнуться с проблемой доверия и заставить себя перестать опасаться новой тайны. Главное, что первый шаг сделан — это уже внушало необыкновенный прилив сил и веру, что теперь все будет хорошо...

Отредактировано Erin Bright (2015-10-24 03:39:49)

+1

14

Когда мы начинаем идти навстречу другому человеку, мы идем наперекор самим себе. Разрушая собственные принципы, мы делаем все, чтобы построить другой мир, который будет более крепким и защищенным, нежели прежний. Но стоит ли менять то, что мы уже имеем? Может быть, иногда лучше просто промолчать, а не говорить лишних и никому не нужных слов, пугающих фраз, рождающих страх и сомнения. Молчание способно уберечь от беды. Однако с таким же успехом оно может привести и к погибели.
Первые семнадцать лет своей жизни я придерживался мнения, согласно которому лучше промолчать, чем сказать. Я никогда не шел на принцип. Я просто уходил, не позволяя конфликтам развиваться в своей геометрической прогрессии. Но тогда я многого не знал, на плечах не имелось ни грамма лишнего груза, а в голове ужасных картин из прошлого. Мне было легко молчать. Когда умерла мама, я промолчал. Я не сказал ни одного слова никому из гостей, пришедших на похороны и поминки. В тот день я в первый раз перепутал молчание с принципом. И с тех пор они стали для меня единым и неразделимым целом, против которого бороться оказалось практически бесполезно. Ссориться и что-то доказывать — это не значит не двигаться с места. Иногда только в подобном случае ты способен сделать шаг вперед, шаг навстречу своему будущему.
Я никогда не смогу сосчитать всех ошибок, какие были мной совершены. Их слишком много. Я понимаю, все мы совершаем их. У всех есть тайны и секреты, скелеты и могилы, жаждущие того, чтобы о них забыли. Люди — существа, желающие получить все и сразу. Казалось бы, за столько прожитых веков они могли бы осознать, что подобное невозможно. Нет. Не осознали. Вновь и вновь они наступают на одни и те же грабли, уничтожая одну душу за другой.
Я хотел защитить Эрин. Я делал все, чтобы ее мир не изменился, чтобы она оставалась собой. Так что теперь? Я смотрел в ее глаза. Я слышал ее голос. Я видел ее перед собой. Вроде бы ничего не изменилось с той первой встречи. Все такие же серо-голубые глаза, светлые волосы... Только она не улыбается, как улыбалась в то первое время, когда еще существовала загадка, когда имелась сложность, тайна, которую ей хотелось разгадать. Как человек теряет вкус к жизни, так он теряет и пристрастие к другому человеку. Это абсолютно нормально, потому что таковы люди. Такова их жизнь.
Она отняла свою руку, словно я сказал что-то неправильное, что не положено говорить в момент, подобный этому. Я не знал, как мне расценивать этот жест. Она уйдет? Скажет несколько утешительных фраз и уйдет? Лучше молча. В тишине. Она не так будет угнетать, как воспоминания о сказанном. Однако Эрин не ушла. Она осталась сидеть рядом со мной. Она говорила. Медленно, обдумывая каждое слово, которое ей предстояло произнести. Она тщательно подбирала выражения. Я видел о том, как усиленно она думает, по выражению ее лица. Я знал все оттенки ее эмоций. И это тоже. Но никогда оно не усугублялось до такой степени, чтобы вызвать во мне страх. Я многого боялся в своей жизни. И в первую очередь я боялся разрушить такого чистого и доброго человека, как Эрин. Однако после того, что между нами произошло, я увидел нечто, заставившее меня изменить свое мнение. Я увидел земную женщину, со своими грехами и недостатками, отрицательными чертами, сомнениями и преждевременными выводами. В ее душе шла борьба. Я видел это. Но не мог ее остановить. Молчание. Оно окутало меня как теплое одеяло тело спящего человека. Я не хотел говорить. Не хотел думать. Не знаю, как сильно в тот момент мне вообще хотелось жить.
Все наши проблемы идут из детства. Я полностью и безоговорочно доверяю этому мнению. Я видел, как детство изменило мою родную сестру, превратив ее в чужого для меня человека, не умеющего прощать и сожалеть. И отвратительнее всего то, что то сделал я. Своими руками. Нет. Некоторые проблемы появляются с течением лет под воздействием внешних сил. Я заставил молодое сердце очерстветь и отстраниться. То же самое я хотел сделать и с Эрин в тот день, когда она пришла ко мне за ответами. Я бы мог ее прогнать своим молчанием. Я бы мог ничего не отрицать. Просто подождать и закрыть вслед за ней дверь. Фактически это я и сделал. Она ушла сама, обвиняя меня в неверности поступков. И  я знал, что так будет лучше, потому что она не будет ни в чем винить себя. Я знаю, каково это, чувствовать свою вину по отношению к тому или иному человеку. Мне стоило у многих просить прощения, чего я никогда, конечно же, не делал. Иногда уже просто-напросто было не у кого просить.
Каким я стал в настоящем? Человеком, который боится сойти с ума; разрывается между жаждой мести и постепенно возвращающейся гуманностью; влюбляется с каждым днем разлуки все больше и больше в женщину, чье имя никогда не должно было появится в его жизни. Сейчас я знал лишь одно — я любил Эрин. Любил так сильно, как никого другого. Она дала толчок тому, чтобы я попытался стать тем, кто я есть в данный момент. И здесь дело не в прошлом, не в многолетнем опыте, а в том, что она проявила тогда сочувствие, разбудив в душе давно забытую любовь к людям.
Я думал, об этом мы не будем сейчас говорить. Она пощадит меня и мое расстроенное сознание, все еще не пришедшее в норму. Однако она оказалась жестокой сегодня. Она говорила все, что хотела мне сказать. Говорила то, что думала. Я должен быть ей за это благодарен. Однако в моей душе просыпалась обида, а перед глазами вставали картины того дня, когда она видела во мне лжеца, изменника и преступника, не достойного обычной человеческой жизни. Тогда в ее глазах ярость смешивалась с жалостью и болью. Я ненавидел этот взгляд. Ненавидел все воспоминания о нем. Он снился мне в тех страшных кошмарах, о которых я обычно говорю, что их не бывает. Я закрылся тогда. Я помню. Это был мой осознанный выбор, моя защита. Она вела себя как и остальные, поэтому я не мог просто сесть и поговорить с ней. Она разбудила во мне старые страхи и разочарования, которые нельзя за один день или час выкинуть из головы. Да, Эрин украсила мой мир, заставив меня встать на путь исцеления. Однако она не смогла сама пройти со мной этому пути в первый раз. Ей казалось, что я должен был раскрыть перед ней душу. Но я не мог. Она слишком некрасива, неопрятна и кровава. Я убийца, потому что я убивал. Я предатель, потому что я предавал. Я лжец, потому что я лгал. И этот список можно продолжать бесконечно.
Я полюбил Эрин за ее доброту, за ее веру в человека, за ее пристрастие к работе, за ее любовь к детям. Она хороший человек, ведущий обыденную и немного тоскливую жизнь, которую я считал раем. Тихая гавань, с головой поглотившая меня, заставившая забыть об опасениях. Она стала моем лекарством, моей панацеей от всех проблем. Рядом с ней я чувствовал себя живым, потому что находился дома и был кому-то нужен. Никто не сравнится с этим ощущением бесконечного тепла и участия.
Она продолжала говорить, сидя на стуле рядом с моей кроватью. Я слышал каждое слово, произнесенное ее губами, но мои мысли упорхнули в запертое окно в те дни, когда солнце освещало нашу жизнь, которая никогда не делилась на двоих. Я помню первый холодный поцелуй Эрин. Помню, как мы смотрели какие-то фильмы, сидя на диване в ее гостиной, а она то плакала, то смеялась, поддаваясь сразу всем эмоциями. Помню, как засыпали мы в одной постели, укрывшись одним одеялом. Она сопит, когда спит. И иногда разговаривает во сне. О чем-то незначительном. Кажется, о работе. Она во сне часто ворочается и пытается каждый раз забрать одеяло, потому что ей его мало. По утрам она сонно моргает глазами, после чего вновь их закрывает, пытаясь хоть не на долго продлить свой сон. Я помню легкий запах сирени и фиалок, исходящий от нее. Помню нежность ее кожи, к которой прикасался. Помню ее жаркие объятия. Это словно совсем другая жизнь, которой никогда и не существовало. Я любил эти воспоминания. Но вновь делать их реальностью я не желал. То была жизнь каждого из нас — двух людей, случайно столкнувшихся в переулке поздним весенним вечером. Если же я хотел идти дальше... Если же мы хотим идти дальше сейчас, то нужно построить жизнь одну на двоих.
- Я сделаю все, что ты скажешь; все, что ты попросишь, чтобы вернуть тебя назад. Я никогда не любил так прежде, если вообще когда-либо любил. Ты заставляешь меня желать большего, чем то, что уже есть. Именно поэтому я желал тебя, твоей заботы, твоей любви. Я неидеальный человек. И никогда не станут идеальным. Но я очень постараюсь, чтобы моя любовь к тебе стремилась к совершенству. Я верну твое доверие, только позволь мне попытаться.
Есть в жизни вещи, за которые ты должен бороться до самого конца. Может быть, однажды это и покажется чем-то незначительным и чересчур малым, однако в настоящем больше ничто не властно над тобой. Больше ничто не сможет дать такого стимула хотеть жить дальше. Мне нужна была попытка. Еще одна. Последняя. Единственный второй путь, который я смог бы пройти с большим достоинством.
- Дай и мне, и себе второй шанс. Мы сможем построить другую жизнь, нашу жизнь. Где мы будем вместе. Она не станет раем. В ней будет много проблем. Но она будет нашей. Нашей с тобой. И я никогда не предам тебя в ней. Я обещаю.

+1

15

     У каждого из нас была в жизни своя личная трагедия. У кого-то более серьезная, у кого-то менее, но главное, что потом каждому приходилось возвращаться к жизни и пытаться двигаться дальше. Я уже не раз прочувствовала, насколько это невообразимо сложно — все равно, что пытаться найти путь домой, пробираясь сквозь темноту в совершенно незнакомом месте. Ты так же сильно надеешься увидеть хоть один луч света, который осветит тебе дорогу, или встретить хотя бы одного человека, который поможет и покажет, в каком направлении нужно идти, однако все равно остаешься один. Наедине со своими монстрами, которые могут поглотить тебя и твои мысли в любую минуту отчаяния. Однако, знаете, самое странное, что зачастую, сами того не понимая, мы сами выбираем этот тернистый, полный сложностей и препятствий путь. Ведь в этом плане человек не любит ничего простого. Переживая очередной надлом и как бы сильно не желая избавиться от боли, он все равно будто нарочно пытается растянуть момент безысходного существования, отказываясь даже от минимальной помощи со стороны близких. И в этом случае все оказывается бессильно, пока не пройдет достаточное количество времени и пока человек окончательно не насытится эмоциями, тянущими его в бездну. Иного варианта нет. Однако что, если в этой борьбе он изначально участвовал не один? Ведь совершенно другое дело, когда этот путь восстановления, буквально от начала и до конца, тебе предстоит разделить с кем-то еще. С кем-то, кто важен для тебя. С кем-то, кто разделяет твою цель и кто, приближаясь к ней, ни за что не отпустит твою руку, потому что иначе все потеряет смысл. Сразу становится легче, правда? Просыпается уверенность в том, что вскоре все пройдет и твоя жизнь снова озарится светом... Думаю, примерно это я сейчас и ощущала.
     Все, что я хотела услышать от Аскара, это обещание, что теперь ничего не будет по-прежнему. Что в нашей жизни больше не будет лжи и тайн, которые только и делают, что раскапывают между нами пропасть. И я услышала. Аскар был действительно готов сделать все, чтобы исправить случившееся и упущенное нами. Я отчетливо видела это по его глазам: никогда прежде в них не присутствовало столько решительности и стремления получить желаемое. И для меня это было самым главным, так как еще месяц назад, как мне казалось, он был более безучастным и готовым отпустить то, что ему дорого — в конце концов, именно к этому его приучила жизнь и именно из-за этого мы расстались. Теперь же у меня в самом деле появлялась уверенность, что все станет иначе. Я в буквальном смысле ощущала, как слова Аскара воодушевляли меня и открывали мои глаза на прекрасное, светлое будущее. Не имеет значения, сколько пройдет времени, прежде чем мы оставим прошлое в прошлом. Неважно, сколько потребуется усилий, чтобы вместе встать на нужный путь. Перемены — это никогда не просто. Главное знать, чего ты хочешь, и, достигая этого, ни перед чем не останавливаться. Только тогда в жизнь войдет счастье.
     - Я уже дала нам этот шанс, когда переступила порог твоей палаты. И я сделаю все, что будет от меня зависеть, чтобы он не был упущен зря,- мягко, но при этом абсолютно уверенно ответила я, внимательно выслушав Аскара. И тогда это была последняя минута, насыщенная перенесенными переживаниями и болью, которую мне хотелось терпеть.
     - Но от тебя, при этом, мне действительно кое-что нужно...- несколько задумчиво промолвила я.- Ты ведь и правда все сделаешь? Все-все?- я направила на него серьезный взгляд, словно уже была готова предложить ему первое испытание. Все-таки для женщины не может быть ничего более приятного, чем осознание, что рядом с ней есть человек, который ее любит и который готов сделать все, чтобы быть рядом. По крайней мере, в моем случае этого было достаточно, чтобы душу и тело окутала пелена тепла, частью которой мне так хотелось поделиться с Аскаром. Кстати, именно поэтому я организовала этот небольшой спектакль.- Хорошо,- продолжая напускать в этому комнату туман напряжения, я опустила взгляд и немного помедлила. Однако далее не прошло и минуты, как я неторопливо встала и позволила себе маленькую вольность, аккуратно пересев на постель Аскара и постаравшись не потеснить его.
     - Аскар...- спокойно начала я и, вновь взяв его ладонь, крепко сжала ее, точно старалась показать, что я рядом и что все плохое осталось позади.- Потерпи больницу хотя бы еще один день,- и заранее зная, какую реакцию вызовет эта просьба, я наигранно жалостливо посмотрела на Аскара, чем надеялась если не надавить на согласие, то хотя бы вызвать намек улыбки.- Максимум — два. Я сегодня же поговорю с врачом, и если он скажет, что никакого риска больше нет, то завтра днем я заберу тебя к себе. Конечно, если там твое обещание делать все, что я скажу, останется в силе, потому что от таблеток ты все равно никуда не денешься,- с улыбкой произнесла я, а затем чуть наклонилась над своим будущим пациентом.- Договорились? Осилишь?
     Как по мне, так это был отличный вариант для нас обоих. Он избавится от этих ненавистных стен, а я буду спокойна, что с ним точно все в порядке, так как сама буду заботиться об этом. Да и если начистоту, провести немного времени вместе, несмотря на такие обстоятельства, нам точно не помешало бы.

Отредактировано Erin Bright (2015-10-27 21:16:21)

+1

16

Жизнь не стоит на месте. Каждый день, каждую минуту, каждую секунду она движется вперед, преодолевая все мыслимые и немыслимые препятствия, чтобы продолжать существовать. Жизнь — это люди; это будущее; это эмоции.
Я понимал, что рано или поздно мне придется оставить позади то, что изменило меня в прошлом, и увидеть то, что изменит меня в будущем. Наверно, если бы не несчастный случай, из-за которого в моем доме случился пожар, я бы никогда до конца не осознал, насколько я был глуп и слеп. Да, где-то в глубине души моей все еще царило некое подобие обиды, но данное чувство было столь мало, что я даже не пытался обращать на него внимания. Все мои мысли, слова, эмоции сейчас сосредоточились на девушке, которая решила подарить мне надежду на лучшее. Я не мог не быть ей за это благодарен. Уже сейчас она меняла меня, заставляя переступать через старое и смотреть свежим взглядом на новое. В ее глазах я видел нежность и заботу, ласку и любовь. И мне все равно, что придется сделать, но теперь я не был намерен упускать этот ее взгляд, который проходил насквозь через меня, заставляя смотреть на мир иначе. Не уверен, насколько быстро мне удастся изменить себя. Да и вряд ли мне это нужно. Просто пришла пора научиться чему-то, о чем раньше я не узнал. Понять вещи, которые оставались за гранью моего восприятия слишком долго, дабы откладывать и теперь. Моя жизнь не должна стоять на месте, а чтобы она двигалась вперед, мне нужна Эрин.
Я посмотрел на девушку, которая пересела ко мне на кровать. Постепенно. Постепенно мы вновь станем ближе. Просто нужно время, чтобы мы оба смогли смириться с происходящим вокруг нас. Я знаю, не мало тоскливых и робких дней придется оставить позади, однако мне все равно. Сейчас я просто хотел оказаться дома, чтобы не видеть эту белую палату, чтобы где-то из гостиной или кухни раздавался шум телевизора и шаги Эрин, чтобы я знал, она совсем рядом. Я знаю, однажды снова обнимет меня, даря свое тепло и любовь. Я вновь почувствую запах ее духов из сирени и фиалок. Она будет улыбаться мне по утрам, а вечерами рассказывать, как прошел день на работе, кого она видела, какие очаровательные дети приходили к ней. Все будет. Но потом. Когда придет время. Я даже могу готовить пару раз в неделю, чтобы вечерами мы сидели перед телевизором, смотря очередное неинтересное и совершенно не смешное шоу, поедая лазанью. Звучит, может быть, не очень, однако для меня не придумать картины лучше.
Я сжал руку Эрин, чувствуя бархатистость ее кожи. Никогда бы не подумал, что в моей жизни появится человек, которому я соглашусь дать любое обещание, лишь бы он оставался рядом со мной. Не знаю. Не уверен, что теперь, я бы смог отпустить ее, даже если бы она сама захотела уйти. И у точно я не сделаю этого в дальнейшем.
- Все будет так, как ты скажешь, - ответил я, кивая головой в знак своего согласия. - Не могу же я сказать «нет» человеку, который обещает меня отсюда вытащить, - я улыбнулся ей, - Договорились. Осилю.
Я на знал, что ждало меня дальше. Скорее всего, моя квартира изрядно пострадала, как и некоторое имущество. Мне вряд ли позволили бы сейчас жить одному. Работа — единственный источник моего существования — застыла на месте, став мертвым грузом на моих плечах. Я должен принимать таблетки и терпеть врачей еще хотя бы пару дней. И взамен на все эта, на ненавистные мне вещи, на потери, я получил второй шанс, вновь Эрин стала моей. Работа, дом, иголки, капельницы — это невысокая цена за то, что оказалось в моих руках. Если бы каждый раз все можно было получить так просто!
В тот день началась новая часть моей жизни. Часть, которая не станет ни промежуточной, ни временной. Я был намерен сделать ее долгой и счастливой. Конечно, я не изменюсь быстро и не откажусь от своих привычек. У нас будут проблемы. Обязательно будут, потому что без них жизнь вряд ли можно было бы назвать этим словом. Я не мог уверенно говорить ни о чем, кроме как о том, что любил Эрин больше всего на свете, больше воспоминаний о прошлом, больше собственной жизни.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » What hurts the most