vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Она проснулась посреди ночи от собственного сдавленного крика. Всё тело болело, ныла каждая косточка, а поясницу будто огнём жгло. Открыв глаза и сжав зубы... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Семейные вопросы


Семейные вопросы

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Участники: Sabrina & Guido Montanelli
Место: ресторанчик "Маленькая Сицилия"
Время: 10 сентября
О флештайме:
Через день после дня рождения младшей дочери, старшая приходит к папе с разбором полётов...

0

2

Здесь не только расположение то же самое - в большинстве своём, и декорации, и растения, и даже добрая часть посуды, не говоря уже про мебель, сюда переехали из старого ресторанчика в Майами-бич. Поначалу Гвидо хотел даже газовые плиты и оборудование поставить то же самое, что было демонтировано на прежнем месте, но, оценив их состояние, решил, что кухню будет лучше всё-таки обновить, из соображений пожарной и другой безопасности - так что помещение для готовки было обустроено по последнему слову техники; хотя эта техника, и действительно, тоже расположена была на своих старых местах - как и много лет назад. Что было особенно удачно - так это что помещение удалось подобрать почти точь в точь такое же, каким была старая "Маленькая Сицилия", потому вся мебель, техника, винные стеллажи в погребе, даже старая пальма, которой уже почти сотня лет, всё встало, как по родным местам... И внутри, в зале, всё и впрямь выглядело так, словно семейный ресторан Монтанелли никогда и не покидал родных краёв. Только вид из окон был другим.
Кухня - самый мобильный, загруженный и используемый участок любого ресторана; самый важный, пожалуй - никому ведь не нужен ресторан, в котором ничего не подают... с какой бы улыбкой официант не сказал о том, что есть нечего. Определённо, больше найдётся желающих есть хорошие блюда за простецкими дубовыми столами, чем голодать, сидя на антикварной мебели (хотя, люди бывают разные), и Гвидо, пусть и старался поддерживать некий баланс обслуживания и готовки в своём заведении, кухне уделял особый вид своего внимания - личный; все знали, что Монтанелли готовить любил - и, получив в своё распоряжение не просто домашнюю плиту, а кухню трапезного заведения, естественно, не мог не воспользоваться этим на полную катушку. Если бы не Виттория - пожалуй, плита в "Маленькой Сицилии" горела бы долго и после закрытия; а Гвидо буквально жил бы в своём ресторане. Впрочем, на кухне готовились не только блюда - некоторые решения дона были тоже приняты (иногда даже и обсуждены) не только в стенах ресторана, но и непосредственно на кухне.
- Нет, чеснока ты нормально кладёшь. Только нарезаешь его крупно, он должен раствориться в блюде, а не застревать в зубах и обжигать рот... - вот и сейчас Гвидо, улучив свободную минутку, хозяйничал на кухне, настойчиво делясь своим опытом с одним из молодых поваров. - Вот, смотри, этому ножу больше лет, чем тебе, но висит он как раз для этого. В идеале лучше вообще воспользоваться бритвенным лезвием, но это в домашних условиях. Не хватало только, чтобы оно потерялось в суматохе и кто-то его потом проглотил. - ножик, который достал Монтанелли, точили уже столько раз, что он напоминал кухонный инструмент уже только отдалённо, и впрямь, по толщине своей приблизившись к лезвию безопасной бритвы в разобранном виде, хотя и острым был соответственно.
- Рина! Сiao, figlia mia! - воскликнул Гвидо, оставляя повара наедине со своей работой, и споласкивая руки в раковине, чтобы смыть с них сок и частички овощей и не перепачкать в них Сабрину, когда обнимет её. Её появлению на кухне никто удивлён не был - дочь хозяина и так все знали; и имя Рины, впрочем, стояло в списке совладельцев - как совершеннолетней, так что ресторан можно было воистину считать семейным бизнесом, а старшую дочь Монтанелли - такой же хозяйкой ресторана, как и отец. И наследницей.
Вообще-то, появление на кухне людей, к персоналу не имевших никаких отношений, кроме дружеских, давно уже никого не удивляло - "Маленькая Сицилия" с самого своего основания была чем-то вроде дома, или "социального клуба", если хотите, для друзей Гвидо или друзей друзей или родственников Гвидо, и обстановка в ресторанчике всегда была больше домашней, нежели строгой - хотя и обычным обывателям, зашедшим сюда просто перекусить или хорошо провести время, здесь были рады (другое дело, что вкусы у каждого свои, и не всех этот истинно итальянский домашний уют попросту устраивал). А ещё - уже пару месяцев по выходным здесь можно было встретить Бруклин Джордан, вместе со своей гитарой, и с 9 до 12 играла живая музыка.
Гвидо коротко поцеловал Сабрину в щёчку, отступая на шаг, чтобы взглянуть ей в лицо. кажется, она хотела поговорить? В их ресторане Гвидо всегда (ну или почти всегда) расположен к разговору, особенно с кем-то из родных - да и у поваров отнимать работу он тоже не планирует, в конце концов, нанимал их он не для того, чтобы они на него смотрели (официантов так "подсиживать" и тем более не собирался - босс Семьи, обслуживающий столики - зрелище жалкое и унизительное). Монтанелли снял фартук, повесив его на крючок. - Пойдём... - в кабинет, подальше от посторонних ушей и глаз - святая святых "Маленькой Сицилии", куда персоналу вход заказан; а вот собственникам заведения и их друзьям - вполне... Ящики стола всё равно под замками и сейф под ключом; Гвидо организовал в офисе ресторана свою контору - как его отец когда-то в Майами-бич... И сейф со столом - те же самые, раритетные, которыми когда-то пользовался дед Сабрины. Для Гвидо здесь есть очень много воспоминаний о детстве, но ещё больше - той памяти, которую он уже и не застал, просто потому что не жил в то время - вот почему ему так нравится ресторан и так понравилась идея возродить семейное дело.
- Что-то произошло? - почему ему кажется, что его дочь пришла сюда на нервах?.. Только бы вот она или Лео не вляпались во что-нибудь ещё. Для ещё нескольких седых волос на его голове хватило и недавнего обстрела; впрочем, было бы что-то подобное, Сабрина наверняка вряд ли "пришла" бы в состоянии нервозности, скорее уж "прилетела", и времени на то, чтобы с поварами здороваться, терять бы не стала. Для срочных вызовов, впрочем, существует ещё телефон... но по нему не всё скажешь.

Внешний вид

+1

3

вв

джинсы закатаны https://pp.vk.me/c5734/u17538652/128455360/x_fc03a34d.jpg

День себе как день, вроде ничего особенного, но почему же меня так и трясет, будто я в лихорадке? Да и не только сегодня, а последнюю пару дней. И дело точно не в том, что пара расчетов не сошлось и лабораторную работу мне не засчитали, нет, я бы даже из-за этого расстраиваться не стала – с моей-то успеваемостью и отношением ко мне преподавателя, которому я уже третий семестр успешно строю глазки. Нет. Дело не в учебе, и не во мне самой. Все началось с этого праздника, маленького фейерверка эмоций, дня рождения нашей любимой маленькой принцессы. Празднование прошло потрясающе, по-семейному, были лишь все мы и друзья, которых хотел видеть отец. Но лично мне в тот момент так резануло по сердцу, что рядом с малюткой Торри нет ее матери, ведь это так важно. Слава Богу, что она слишком мала и ничего не понимает, чтобы быть слишком расстроенной отсутствием такого близкого и важного человека, но я, тоже живя без матери, слишком прочувствовала это. Явно никому этого не показывая, я радовалась со всеми, любовалась красавицей сестренкой в новом платьице, которое выбрали мы с отцом, смеялась с гостями, журила Дольфо за хулиганство, но в душе... не сказать, что Марго прямо занимала великое место в моем сердце, но я не слишком черства, чтобы не понять ее любовь к детям и отцу. Я уважала ее, как профессионала своего дела, как правильную жену, как любящую мать, но я готова была разорвать ее в клочья, когда узнала, как поступила, как посмела она сделать с отцом и малюткой Витторией, не говоря уже о ее любимце Дольфо! И это практически сразу после проступка Винцензо. Мир упал, и медленно поднимался из руин для меня, и единственным якорем, не пускающим во все тяжкие, была семья: малыши, о которых нужно и приятно для мня заботиться, Лео, который порой требует к себе моего внимания сродни маленькому ребенку, что мня только радует, ведь я обожаю своего старшего брата, и, конечно же, отец. Идеал. Пример. Самый любимый на свете мужчина, несмотря на то, что я порой о нем думаю и какие вещи никогда не прощу. Но. Опять это но.
Но я никогда не пойму этой его тяги к женщинам.
Мне стоило великого труда привыкнуть к Маргарите, понять, кто именно Дольфо для нас, вдолбить себе в голову,  что отец сильно любит ее и мне в их отношениях делать нечего. Только я обрадовалась свадьбе, ждала Витторию, и тут на тебе! Сюрприз, в котором никто, кроме этой блудницы не виноват, хотя, мне казалось, что я о чем-то догадывалась похожем, ожидала с ее стороны. Потом была Хелен, вихрем ворвавшаяся в нашу жизнь и дом, просто какой-то вулкан деятельности, то и она пропала с каким-то мужчиной, и папенька снова у разбитого корыта. И тут мне показалось, что ему опыта общения с женщинами хватит уже до скончания века, просто подводя итог, что они все ветреные вертихвостки, не стоящие и малой толики его внимания, как нет, я наблюдаю на нашем семейном торжестве новый персонаж. Угадайте, кто? Именно, женщина. Я была бы и рада поверить, что между ними только рабочие отношения, что у моего папы такая широкая душа, и он просто так пригласил к семейному столу, к которому не были созваны и более близкие к Семье люди, простого секретаря? Простите, не слишком ли это похоже на простофилю, а не на могущественного дона мафии?  Я и подумала так же, хоть явная враждебность Агаты и показалась мне преувеличенным отношением к незнакомке. Хотя, я запомнила ее имя. Не красивое, но интересное – Шейена.
И этот пресловутый вопрос: «Кто она такая?» терзает меня уже который день, не до бессонницы, конечно, но в душе гуляет бал дурное, типично детское чувство, даже потребность оградить отца от нового ошибочного шага, который может причинить ему боль. Посему сегодня утром ему было отправлено сообщение с просьбой о встрече и разговоре, который я предвкушаю уже весь прошедший день.
Машину я вожу исключительно сама, и сейчас, когда от мня открепили постоянного телохранителя, вожу довольно лихо и комфортно для меня, посему к «Маленькой Сицилии» я добралась в считанные минуты, припарковавшись на своем привычном месте, вошла в зал. Оттуда словно пахнуло детством – слишком много времени проводила я здесь в это счастливое время, да и сейчас, как выдается свободная минутка, сразу несусь на всех парах сюда, домой, как не устает обозначать ресторанчик папа. Мне здесь удается и отдохнуть и поработать: с высочайшего разрешения и момента вписки моего имени в документацию как совладельца я широким жестом смела всю бухгалтерию ресторана в свои ручки и все бумажки ютятся теперь на моем столе в маленьком кабинетике, бывшей кладовке большого папиного кабинета. Где я и собиралась искать синьора Монтанелли, если бы не красноречивое указание, что папа полноправно хозяйничает на кухне.
Какое удовольствие мне всегда доставляет наблюдать за ним! В эти моменты он становится настоящим волшебником, творящим вкусные чудеса. Такая детская ассоциация плотно засела в моей голове, и я не собираюсь ее убирать оттуда.
-Ciao, papà! Come stai? – улыбаюсь ему я, крепко прижимаясь к родному человеку, вроде немного успокоившись, но нет. Не все так просто.
-Да, случилось. Спокойно! – подняла руки вверх, сидя на стуле напротив отца, устроившегося в кресле через стол.
[float=right]https://33.media.tumblr.com/tumblr_m03u1kobCa1qezrapo6_250.gif[/float] – Со мной и Лео все отлично. А вот с тобой... кто эта Шейена? С дня рождения Торри? Папа, мня немного напрягает такая частая смена женщин...хм... вокруг тебя, - с места в карьер. Почему бы и нет? Сижу прямо, явно немного робея перед отцом, понимаю, на какой скользкой тропинке, что лезу явно не в свое дело, но мне важно знать это! И это не праздное любопытство, черт возьми! Это мой отец и моя семья, и мне не надо, чтобы вокруг ошивались всякие непонятные личности. Только вот вопрос, как на такое отреагирует отец...

Отредактировано Sabrina Montanelli (2015-11-07 01:12:05)

+1

4

Наверное, это всегда будет больно. Смотреть, как твои дети растут без матери, празднуют свои дни рождения без неё, в общем - взрослеют... Гвидо смирился с мыслью о том, что для него это всегда будет больно; да и едва он сам не заслуживал такой боли. Да и дело главным образом в ней, он давно уже взрослый человек, со своими сложившимися взглядами, со выборами, которые он сделал на жизненном пути, и громоздким, тяжёлым опытом, большая часть которого окрашена лишь в немногим менее светлые тона; главное - это всё они же: дети. После "ухода", он предпочитал называть это так, Маргариты, для всех Монтанелли мир оказался в руинах. Монтанелли, потерявший племянника, потерявший жену, всеми силами старался сохранить то немногое светлое, что у него осталось, не дать собственной черноте поглотить его семью окончательно; во всяком случае - какое-то время, пока дети не будут готовы к таким известиям... в противном случае, они все могут оказаться ещё глубже под развалинами, чем находились когда-либо до этого. Он отгораживает свет стенами тайн, хоть и заранее понимает, что, всё же, вечно эти стены держатся не будут, и по возможности старается строить не только стены, но и смягчить их падение. Лео и Сабрина, они становятся всё ближе к "семейному бизнесу", глупо полагать, что в один прекрасный день они не расставят всё по местам. Но они это сделают раньше, чем Дольфо... во всяком случае, хотелось бы надеяться на это.
Вот только этот мир, которым им удалось восстановить после масштабной катастрофы, кружится не только вокруг чьих-то тайн, и не только вокруг эгоизма или попыток борьбы с ним, мыслей, тяжёлых или не очень... за мыслями всегда следуют действия. Является ли такое внимание Гвидо к женщинам попыткой найти замену матери для его детей, восстановив полную семью? Или это можно считать своего рода пост-травматическим синдромом?.. Нет, впрочем, Гвидо и раньше тянуло к женщинам, как и любого нормального гетеросексуального мужчину, и хоть и вкус он имел достаточно своеобразный - едва ли это можно назвать преступлением... До Хелен и Шейенны была ещё кое-кто, но этот роман не был даже и начат, по сути своей, так и оставшись в зачатках, будучи чем-то не очень большим, нежели взаимная симпатия, а потому и не был никем замечен... Доктор Сара Гудман, помогавшая Семье во время визитов в тюрьму - на сегодняшний день, она находится в Сан-Франциско по некоторым причинам, общение сведено практически на нет... её сын-наркоман, кажется, между Риной и Лео по возрасту; возможно, они даже пересекались когда-либо, - он задолжал многим, втянув тем самым свою мать в опасные игры. Но это, пожалуй, можно считать просто далёким прошлым. Хотя и оставившим определённый след... ну и о чём уж точно не знает никто - так что он в прошлом году, во время их путешествия в Японию, когда Маргарита была жива и беременна Витторией, чуть не поцеловал Агату... но это тоже можно было бы назвать слабостью. По-другому-то, наверное - и не назвать. 
- Напрягает?.. - насторожившийся было, отец как-то странно выдохнул; даже могло бы показаться, что вроде как даже облегчённо. Не сказать, чтобы Гвидо не ожидал этого разговора, и как раз даже наоборот, хотел бы, чтобы дочь и сын тоже по этому поводу высказались - позиция Агаты была кристально ясна уже и на месте; Сабрина, как становилось понятно, её поддерживала... но не срываясь на столь открытую агрессию, всё же. Уже неплохо.
Шейенна тоже оказалась впутана в определённые махинации некоторое время назад, как и Сара; и как и с Сарой - не так уж далеко они в своих отношениях, на данный момент, и продвинулись. Вместе они не спали, в смысле - в этом Тарантино оказалась не права. Пока не спали... Монтанелли снова встал, подойдя к двери и закрывая её на замок, дёрнул за нить, заставив жалюзи закрыться, делая комнату непроницаемой для взглядов снаружи. Разговор обещал быть серьёзным, не хотелось бы, чтобы кто-то его прерывал...
Как дочь сама думает - а его эта смена женщин не напрягает? Он не в том возрасте, да и не в том положении, когда отношениям позволительно являться чем-то вроде забавы - как, может, у его старших, если забыть на минутку, что он их отец, и при нём о таком вообще разговаривать не стоит: они молоды, и имеют хорошую возможность получить от жизни многое, выбрав, что именно будет в ней действительно важным. Гвидо же... для себя он это важное определил, но вот только - удержать не смог. И попытки вернуть это не увенчались пока особым успехом.
- Шейенна... у нас с ней было одно общее дело этим летом, уже после вашего возвращения. Это касалось некоторых моих друзей. Сейчас она работает в качестве моего секретаря... - Монтанелли старался отвечать дочери максимально честно; хотя и не называя всех вещей своими именами и не заостряя внимания на всех деталях. Уверенности это не особо прибавляло, впрочем, Гвидо сам чувствовал себя слегка неловко от такого "допроса" от дочери. - ...раньше была надзирателем в тюрьме. Но её уволили. - пусть остальное Сабрина додумает сама; если она интересуется новостями - могла бы увидеть арест тюремного коменданта Кросса в конце этого лета - буквально недели три назад. - Я думаю, мы нравимся друг другу. Ты ведь об этом? - пожал Монтанелли плечами. - Не смотри на меня так. Мне самому не очень нравится то, как сменяются женщины рядом со мной, но всё же... разве я не имею права на отношения? - на нормальные отношения, без впутывания туда любовниц или походов в бордель, чтобы "развлечься" и "снять стресс"?.. - Да и Дольфо и Виттории нужна мать, в конце концов... вернее, кто-то, кто мог бы ей стать. - в голосе послышался оттенок горечи. Палка о двух концах: он и ошибиться не в праве, но и времени подыскать и рассмотреть все возможные кандидатуры не так много. И с Хелен - он уже промахнулся. - Ты не согласна?.. - хочется надеяться, что дочь не будет утверждать, что всё сможет сама... у неё, как и у сестры, как и любой другой и другого рядом с ним, есть много и своего собственного багажа, что надо нести.

+2

5

Oh, mio Dio! Как же я боялась показаться навязчивой ему. Как же мне начало казаться, что я сую нос совершенно не в свое дело. И вообще, почему до мня только тогда, когда я уже почти упала с того самого лезвия ножа и вот-вот расстанусь с жизнью из-за его остроты, дошло, что,  по большому счету, не имею права лезть в личную жизнь отца. Он взрослый человек, со своей головой на плечах и сам должен принимать решения, какими бы они ни были. И явно не мне в мой двадцать один указывать ему, с кем ложиться в постель или нет. Но кто же берет в счет всю эту долбаную логику, которая приходит на помощь в самый неподходящий момент и из-за нее я сейчас восседаю пред отцом, планомерно покрываясь красными пятнами стыда, когда ты позиционируешь себя как любящая воспитанная дочь, слишком радеющая за судьбинушку родного батюшки. Как-то так. Явно притянуто за уши, аргумент пусть и железобетонный, но стоит грош, и то разменянный. Я явно впутываюсь не в свое дело, сто процентов.
А действия отца заставили побежать по спине мурашки – чего такого он собирается рассказать об этой женщине, что наш семейный разговор переходит в атмосферу совещания Семьи?
-Папа, - провожая его взглядом, вопрос «какого черта?» так и готовится слететь с моих губ, но божественное проведение, явно раскрыв надо мной свои крылья, заставляет меня замолчать, пока не заговорит папа. В конце-то концов, я на самом деле воспитанная дочь, любящая отца и уважающая его. Это было вдолблено еще в мою несоображающую голову, и я этим безмерно горжусь, ведь именно такого рода традиции сохраняют тот самый хваленый дух нации, которым все пытаются кичиться и быть гордыми. Про нас, Монтанелли, точно можно сказать, что ничего напускного или ненастоящего итальянского в нас нет: все типично импульсивные, часто крикливые, верные, преданные, яростные, с широкой душой и всегда обильно накрытым столом. И в этом огромная заслуга отца. Гвидо, пусть и не жил с нами, но нас с Лео, даже если то-то увидит в первый раз, совершенно точно определяют как его родных детей. Я люблю его, горжусь им, собой, братом... не слишком ли я много говорю себе сейчас или настолько боюсь, что папа с улыбкой выдаст мне – какое твое дело, дочь, с кем я провожу время?
Хотя, он никогда не пресекал мои порывы таким образов. За что я люблю его больше всего – понимание. Ему самому явно больше нравится сесть, и пусть порой крича, выяснить, в чем дело, обсудить это и найти решение. Так со мной, Лео, в Семье. Папа мудрый и умный человек, особенно хитрый, поэтому с ним всегда можно договориться, и даже если он даст тебе от ворот поворот, ты все равно будешь уверен, что это решение есть единственно правильное.
Я внимательно слушала его, сидя с прищуром, вдумываясь в каждое слово, которое он пытался донести до меня. Мы сидели в ним напротив друг друга, как равные, и это правда начало напоминать мне совещание, а не личный разговор родных людей. Но, с другой стороны, имя нашей семьи имеет немалое значение в этом городе и все, что происходит, не должно становиться уроном репутации. Вспомнить хоть пышнейшую свадьбу папы и Маргариты – вышла настоящая ярмарка тщеславия, пусть ее и скрашивали люди, пришедшие с чистым сердцем порадоваться за влюбленных. И в свое время отслеживалось присутствие именно итальянской крови у всех, приближенных, членов семьи, друзей, но уже и это отходит в прошлое, ведь нужно идти вперед. И Хелен была на этот счет, мне кажется, не самым плохим вариантом. Но папе что-то не везет на женщин, и мамин пример уже должен настораживать. А еще и Шейенна... она явно коренная американка, без примесей – я таких людей только на картинках в учебнике истории видела. И ее связь с Семьей... что такого у них произошло, хотела бы я знать, что занятие делами доверяют не итальянцам.
-Что это значит, папа? – выслушав его до конца, не перебивая, я до сих пор переваривала в себе всю информацию, полученную на один свой вопрос. – Где ты откопал ее? Что может связывать тебя и надзирателя тюрьмы, да еще и женщину? Тут слишком вопросов и я надеюсь получить на них ответы, папа.
Я пребывала в полном шоке, только произнеся это сама, до меня дошло, кем именно являлась эта женщина.
-Папа, ты в своем уме? Надзиратель это же почти полицейский! – взвилась я, просто захлестнутая злобой к человеку, которого видела единственный раз в жизни. – а если она оборотень? Следит за тобой, за делами?! Секретарь! Да ты ей карты все в руки дал, папа! Тебя посадят! И всех посадят!
Затряслись руки. Не за себя, за родных. За отца, за Лео, за приятелей. Если моя паранойя, завладевающая мной все больше и больше, окажется правдой, не поздоровится всем, кто хоть каким-либо образом был связан с Монтанелли, ведь у секретаря в руках могут оказаться любые бумаги, будь то дело вчерашнее или то, которое недействительно по сроку давности.
Но тут взглянув на него, я струной выпрямилась, не касаясь спинки кресла.
-Нравитесь? – сглотнула, просто впившись в него глазами. – Не смотри? А как я смотрю на тебя? Как ты хочешь, чтобы я смотрела, после этой догадки, от которой мороз по коже? Папа, ты же умный человек. Скажи, что ты проверил ее, и я зря развожу здесь панику. Это будет сейчас как нельзя кстати, иначе я сама, как только выйду за двери этой комнаты, сделаю все, чтобы узнать о ней все. Ты знаешь, я способна на такое.
Дыхание участилось, даже ладони вспотели. Первая волна гнева начала отходить, и я немного расслабилась.
-Считаю ли я, чего ты заслуживаешь? Думаешь, я имею моральное право делать это? Я лишь волнуюсь за тебя. Не желаю терять тебя. А насчет матери...
http://38.media.tumblr.com/tumblr_ln9atjnlCG1qlgp72o1_500.gif
Ты серьезно думаешь, что бывшая надзиратель в тюрьме годится на эту роль?
Улыбка, сарказм, неуверенность. Актриса их меня никудышная, иначе я бы справилась с волнением в голосе и сказала это все куда уверенней.
-А если тебе на самом деле интересно мое мнение, то я думаю, что Дольфо все еще считает, что Марго вернется и точно не скоро будет готов назвать матерью другую женщину, - тяжело смотрю на него. Он прекрасно знает, как я относилась к ди Верди, но ради брата я терпела и даже подружилась с ней. А ту  такой привет.

+1

6

По части крикливости, это - насколько Гвидо помнил, конечно, - скорее к матери Сабрины и Лео; темперамент у бывшей жены Гвидо и впрямь был взрывной, сам же Монтанелли-старший обычно предпочитал не срываться на крик, если нету в этом крайней необходимости. Его типичной монтанеллевский импульсивности это не слишком отбавляло, впрочем, но у него это было чем-то более... тихим. Чем было у Винцензо, или у его отца, или у отца самого Гвидо тоже. В большинстве случаев. Не все Монтанелли были так уж сильно похожи друг на друга, но... на самом деле, их не так уж много и осталось, если быть совсем откровенным. Но те, что остались, снова держатся вместе - как в те далёкие времена, которых Лео и Рина не застали, когда и сам Гвидо ещё был ребёнком - таким, как Дольфо сейчас. Даже их ресторанчик снова в деле. Снова объединяет их, как пятьдесят лет тому назад. Внутри "Маленькой Сицилии" Гвидо словно обретает тот покой, который долго-долго искал... но только жизнь на достижении определённых целей не останавливается, какими бы они ни были важными, судьбоносными или правильными. У него двое маленьких детей, которым ещё только предстоит вырасти, узнать эту жизнь, найти в ней своё место; двое старших - которые уже выросли, и теперь начинают взрослеть прямо у него на глазах... Взрослеть и понимать гораздо больше вещей, нежели ещё пять, даже меньше, два-три года назад. Сабрина из умной и расторопной юной девчонки стала такой... серьёзной. И как бы это не тяжело, может быть; всё-таки придётся признать, его старшая дочь - уже не ребёнок. И их разговоры всё чаще напоминают вот такие "совещания", семья и Семья - теперь эти вещи перестают быть разделимыми, связанные, склеенные между собой гордостью - больше за собственную фамилию, нежели за весь итальянский менталитет, хотя одно является частью другого. Гвидо тоже "вырос". Он сейчас значит куда больше, чем раньше - не такое уж большое количество времени назад; а вместе с тем и положение Лео, Сабрины, Дольфо и Виттории поднялось с отметки "детей мафиози" до "детей босса мафии", если простым языком... Это не то, чтобы быть детьми президента страны или короля какого-нибудь, это гораздо меньше, но, в целом - наверное, похоже. И их маленькое королевство начинается здесь, в "Маленькой Сицилии" - что-то вроде столицы... и её принцесса, требующая ответов на свои вопросы, на самом деле уже достаточно взрослая, чтобы их получить. И понять если и не все из них, то - большую их часть, во всяком случае.
- "Почти полицейский" сдал мне двоих своих коллег и ещё одного старшего по званию. Видела по телевизору про арест коменданта Кросса пару недель назад?.. - есть очень немного людей вне Организации, с которыми Монтанелли может говорить открыто о её делах; его сын Лео, затем и Сабрина, всего на чуть-чуть позже, стали одними из таких "немногих". Его наследники... в любом случае, они останутся таковыми; даже если речь не пойдёт о незаконном бизнесе или Семье в целом, Лео совсем не обязательно делаться боссом, Рине - незачем впутываться во что-то, что поставит её под риск, но при этом ничто не изменит того, что Монтанелли - это одна семья. И дети, пожалуй, имеют такое же право знать, чем занимается их родитель, как и родитель - об их делах; личное пространство - это важно, но и кровные узы - святое. - Шейенна была частью этого. - произнёс Гвидо, слегка понизив голос и глядя дочери в глаза. Она же хотела ответов? Он не собирается ничего скрывать. И беспокойство Рины ему более чем понятны - и он сам думал точно в таком же направлении, когда увидел её впервые... да и до сих пор в какой-то степени так думает; человеку извне всегда трудно доверять в их деле - и в его ситуации, когда речь вроде бы, пусть и о-о-очень издалека, заходит про семейное счастье, так и тем более... Рано про это, конечно - сколько они знакомы, месяц? Но всё начинается с чего-то. Да и Гвидо не молодеет, а вот Виттория и Дольфо - очень быстро растут... момент очень тонкий. Монтанелли протянул руки, взяв ладони дочери в свои, желая её успокоить, видя, насколько она разнервничалась, и наверное, даже разозлилась. Однако это тоже было важно. Её мнение - важно. Это не тот случай, когда позволительно было бы сказать дочери, что это не её дело...
- Конечно, проверил, дочка. Разумеется, проверил... - улыбнулся, немного с грустью. Вот и Сабрина уже не хуже него знает, как важно всё проверять предварительно; она может и сама устроить проверку, в этом отец точно не сомневается... да и пусть устраивает. На самом деле. Лишний раз перестраховаться, успокоить нервы, не свои, так чужие - не повредит. - Ты же не думаешь, что я подпустил бы к себе такого человека, не убедившись, что он не опасен?.. - задал Гвидо риторический вопрос, привстав, коснувшись лба дочери губами, приобняв её, желая успокоить. Рина его понимает. Наверное, она в этом понимает его, как никто другой, даже лучше, чем её старший брат... в их деле очень сложно кому-то доверять. Недаром, Мафия стоит на кровном родстве зачастую; однако и оно - не показатель... как показывает их же собственный пример, в том числе.
- У Шейенны трое младших братьев. Младшему из них требуется лечение, старший - сидит в тюрьме. Она стала надзирателем для того, чтобы присматривать за ним там, лет десять назад. Прошла переподготовку, чтобы иметь возможность работать со взрослыми заключёнными, и добилась своего перевода в его блок, когда он достиг совершеннолетия. С его помощью, торговала наркотиками в той же тюрьме - чтобы накопить на лечение для младшего. - за что её и уволили, в общем-то. Если Шейенна и была служителем закона, то уж точно не самым честным из них... - Вот и сама посуди: годится ли человек, который прошёл через всё это ради своих близких, на роль матери... - в конце концов, Сабрина тоже женщина; пусть пока и совсем молодая. Когда-нибудь и она станет матерью... Хотя, конечно, это вовсе не означает, что Тейпа готова ради его детей на то же самое, на что готова для своих братьев. Но то, что родная кровь для неё превыше закона, и так понятно...
- Дольфо... - Гвидо со вздохом занимает своё место. Некоторые раны не заживают. Сабрина понимает, что Марго не вернётся... сам Гвидо это понимает, как никто другой; и от этого всё ещё больно, но от боли некуда деться. Это и для него будет тяжёлым решением - но трезвым... и которое необходимо принять. Ради самого же Дольфо, в том числе - ради семьи. Через боль, через отвращение к самому себе... - Конечно, не скоро... Но его придётся подготовить к этому так или иначе... - как бы тяжело это не было для всех; сколько бы времени это не заняло. Уже прошёл целый год... постепенно, его младший сын привыкнет. Он должен просто привыкнуть... перед тем, как принять и полюбить кого-то нового для себя. В противном случае - привыкнуть придётся к отсутствию; но Гвидо и на своём, взрослом, опыте знал, как это нелегко...

+1

7

Для меня остыть после всплеска эмоций – довольно сложная штука, поэтому я, даже коснувшись такой трепетной темы, как мой младший брат, все равно сидела взвинченная по самое не могу. О, как же я переживала! Само собой, сказать, что мой любимый папа был обделен вниманием женщин, значит выказать ему неслабое неуважение. Чего греха таить, для меня он и есть эталон мужчины, по характеру и поведению-то точно. Каноны мужской внешности мне в голову плотно вбиты Райаном, но это, как говорится, совсем другая история. И, получается, что он, тот самый мой идеал и любимый мужчина на свете белом оказывается связан в какими-то темными делишками, в которые не посчитал нужным посвящать близких ему людей! Не в первой, но все же неприятно. Особенно, когда начинаешь входить во вкус номинальной власти над родителем.
-Ты прекрасно знаешь, что я не уделяю великого внимания телевизионным новостям, предпочитаю все узнавать у тебя. Или у наших людей. Зачем слушать зомбоящик, который вещает откровенную чушь? – все давно известна ценность слова, сказанного с голубого экрана, зачем спрашивать очевидное, папа?
Неужели мы стали так мало общаться, что ты забыл об этой маленькой детальке? Разве это не тот самый повод, по которому я стараюсь подольше побыть с тобой? Не одна ли это из тех самых нитей, что тянется от нас друг к другу? Я же всегда была твоей маленькой принцессой, который ты всегда старался уделять много внимания.
Не говорит ли во мне сейчас эгоизм, типично детский и вредный здравомыслящему человеку? Вполне.
Я ведь никогда не ревновала отца к Лео и наоборот, как и мать, знала ведь всегда, что они любят нас одинаково, не будут никого выделять. Мы оба всегда чувствовали любовь родителей в равной мере, даже когда папы не было вместе с нами постоянно. Что же изменилось с тех пор, как я хвасталась ему разбитыми коленками и тихо на ухо шептала о том, что Тим Сполл взломал код ее ящика и таскает ее любимые конфеты? Страшно признавать, но слишком многое. Я именно что возмужала, но ловлю себя на мысли, что мне слишком сильно нужна твоя поддержка и твое внимание, папа. Будто я хочу доказать тебе что-то, что мне жизненно важно доказать тебе. Что я выросла, что достойна твоего доверия. Что веду дела как профессионал и без посторонней помощи. Что мы с Лео уже достаточно поднаторели, и, как следствие, впутались в криминальный мир, что теперь точно повязаны не просто семьей, а Семьей.
Зачем все это сейчас роется в моей голове? Ты же так по-доброму смотришь на меня, готовый с лихвой отсыпать мне и помощи, и понимания, но я чувствую себя ужасно не в своей тарелке.
-Тем более, па. Я понимаю, что переманивание это адекватный метод ведения дел во всех сферах, но ты точно уверен, что за ней ничего не числится? И никого? – ладони с глухим стуком легли на столешницу неподалеку от рук отца, и Монтанелли еще больше нахмурилась. – Безопасность превыше всего, па. Ты сам всегда учил этому.
Мягкое прикосновение его рук, как в детстве... мурашки побежали по телу, глаза широко распахнулись – только любящий родитель может так разрядить слишком напряженную обстановку, просто прикоснувшись к руке. Как объяснить такой феномен? Любовь, не иначе.
-Па, - закрыла глаза, с улыбкой принимая поцелуй. Он всегда знает, что нужно. Откуда? Даже не стоит задавать этот вопрос, он просто напросто отец.
Когда все твое существо отзывается на один единственный жест, что ты готова стать не бешеной фурией, а ласковым котенком – знак высочайшего доверия, приобрести которое можно только годами. И у нас с отцом это взаимно. Пусть и я обладательница типично итальянского взрывного темперамента, привыкла не скрывать своих эмоций, что совершенно не свойственно дону Гвидо, все говорят, что я его копия. Гордость для меня? Конечно.
Я скривилась. Наркотики. Одно упоминание этого слова уже обдавало всю меня волной мурашек отвращения. Эту человеческую слабость я даже не могу назвать болезнью – одержимость, явное наказание, медленная смерть. Я не религиозный человек, но они себе просто устраивают репетицию Ада на земле. А тут еще и это.
-Она травила других людей, чтобы вытащить своего родного? – не суди, да не судим будешь, вечный завет праведного человека, но тут я, как говорится, села на задницу. Отец смотрел на меня так, будто этого реально достаточно, чтобы оправдать ее действия, а внутри я понимала, что сейчас точно не могу с ним согласиться. И не дойдет же до меня, что мое воровство совершенно идентично ее поведению – я прикрывала брата, да и продолжаю. Но на то мы и люди, чтобы не замечать своих проступков, зато ценить чужие во сто крат хуже.
-Не понимаю, - я снова сощурилась, внимательно глядя в глаза отца. И что-то мне подсказывало, даже приставь она дуло к моему виску сейчас, он бы нашел ей оправдание. С ним бы и застрелил следом, спору нет, но оно бы имело место быть, и это волновало меня сейчас. Дело было не в ее деятельности, ни в профессиональной, ни в криминальной...  в ней все дело. И тут все карты для меня сложились в полную картину.
Я ее проверю по всем путям, которые только смогу осилить. Клянусь, - мысленно перекрестилась я, напомнив себе носить с собой бабушкины четки, презентованные на  день рождения.
Впервые за время этого тягостного разговора я улыбнулась:
-Папа, ты прекрасно знаешь, что я всегда на твоей стороне. Что бы ни случилось. И ты мыслишь как никогда рационально. Двое маленьких детей, и никто не сможет заменить им мать, кроме той, кого будет сначала велено, а потом и захочется назвать, - вздыхаю, с прищуром смотря на него. – Но... я не сужу тебя и не указываю как жить. Но, Богом тебя заклинаю, - встала и ткнула пальцем в столешницу. Ты сам делал так, когда я была совсем мала и не желала делать уроки. – Не смей совершать с ней ошибки. Это ты решил, что она подходит. А ее ты спросил? Вообще, может ей ничего не нужно из того, что ты захочешь ей предложить? Не собираешься же ты оплатить лечение этого паренька, чтобы женщина просто была с тобой рядом? Это нерационально, па. И сама она... красивая, несомненно. А ты ей нравишься? Она пойдет с тобой? Пап, - захлебнулась словом, плечи взлетели вверх, получилось, будто вся скукожилась. – Почему это все выглядит, будто я тебя воспитываю, а? Кажется, это немного неправильно. Как считаешь?
Сабрина, поздравляю, ты окончательно сошла с ума. Твое воспитание и яйца выеденного не стоит с этой секунды.

+1

8

Он просто-напросто отец... и им останется при любом раскладе, что бы ни случилось, что бы в их беспокойной жизни не произошло в следующий момент. Даже окажись он за решёткой, не дай бог, он всё равно останется для них папой, и будет стараться изо всех сил для того, чтобы их поддерживать - в любой ситуации, его дети - это всё, что у него есть, в конечном итоге, его кровь. И никому Гвидо не сможет доверять так же сильно, как им... Даже если со стороны так не кажется. И изменилось для их семьи, всего за несколько лет, впрямь - очень многое, начиная от перемен в их социальном статусе, каждого из Монтанелли, заканчивая теми потерями, теми жертвами, что пришлось ради этого принести. Казалось бы, не осталось вообще ничего, что осталось бы неизменным. Место жительства, место их "работы" или учёбы, любимые люди... Из человека, кто в разъезде с женой, Гвидо превратился во вдовца, и касалось это уже другой женщины; Сабрина и Лео потеряли своего кузена, но обрели братика и сестрёнку, теперь они - не просто его взрослые дети, но дети Старшие, и понимают они куда больше, чем Монтанелли мог бы им сказать раньше. По факту - чем хотел бы сказать им... возможно, даже больше, чем способен сказать. Сколько времени пройдёт до того момента, как его взрослые, ступившие всё-таки на его путь, дети сообразят, куда именно делся из их жизни Винцензо, почему Маргарита не находится рядом с их отцом и их общими детьми?.. Сколько времени пройдёт до того момента, когда они поймут нечто более важное - "почему" это произошло?.. Может, они и связаны с Семьёй; но вряд ли до конца понимают, как именно все эти вещи работают... те клятвы верности, что давал отец - Омерта, закон круговой поруки, тайна, которая на деле давно уже перестала быть тайной; это можно найти в Интернете или других источниках. Но на бумаге или на мониторе компьютера - всё это выглядит куда более безобидно. Кажется неважным, надуманным...
- Никто не сказал тебе?.. - удивился Гвидо. Дело-то было громким. Собственно, дело ещё продолжается, можно увидеть его ход по горячим следам, если копнуть; может быть, показывают по телевизору и чушь, но не всё из этой чуши - неправда, нужно уметь отделять одно от другого... Как говорится, даже дураков полезно послушать иногда - глядишь, выведаешь что-нибудь интересное или даже полезное. Семья, Организация, это не просто о том, как быть вместе, не только о круговой поруке - это и о том, как взаимодействовать с полицией, или теми же журналистами, что делают новости; Мафия влияет на многие вещи в городе, пусть и является тайным сообществом. - Взгляни на репортаж... там есть, на что. - тюремный комендант-садист, произвол надзирателей, очередное пятно на репутации пенитенциарной системы Штатов - по сравнению с которыми, даже торговля наркотиками внутри помещений с решётчатыми дверями меркнет... хотя и ни для кого не секрет, пожалуй, что без помощи охраны там вряд ли что-нибудь такое пройдёт, кого-то всегда приходится покупать. По законам общества - всегда есть кто-то, кто покупается. Даже (и особенно) такого общества, как тюремное. Не дай Бог Сабрине это когда-нибудь увидеть изнутри; хотя в её случае - это будет несколько другое общество, но...
- А ты бы поступила иначе? - встречный вопрос. Гвидо никогда не жаловал торговлю наркотиками, на самом деле, и Рине это тоже привил; даже в Семье существовали жёсткие правила насчёт наркооборота, Монтанелли не хотел, чтобы организация в этом увязла слишком глубоко, но... в итоге всё равно пришлось дать этой отрасли преступного бизнеса развернуться как следует; наркотики попросту нельзя победить. Правда, Гвидо думал не о том, сколько людей потравится - а о том, как это скажется на репутации и состоянии тех, кто к нему близок. Эгоизм ли это?.. Пожалуй - но они, итало-американцы, сицилийские и итальянские эмигранты, их потомки, эгоисты попросту с исторической позиции, тут уж ничего не попишешь. Само явление Коза Ностра - ничто иное, как наследие этого эгоизма, можно сказать: попытка защитить себя, как сообщество. От других сообществ, от копов, от всех тех, кто прибывшим на американский берег, многие из которых не говорили даже по-английски, был не рад. Это и есть понятие о безопасности.
Чуть погодя, спустя несколько секунд после того, как деревянные стены кабинета поглотили последние нотки голоса дочери, Гвидо медленно поднялся со стула, обойдя стол кругом, подходя к дочери ближе. В голове роились самые разные мысли, немногие из которых были приятными; все они, мысли эти, были тревожными и тяжёлыми, конфликтными, но среди всех них, было несколько важных: о том, что дочери всё ещё небезразлична его судьба... Его принцесса стремительно взрослеет, начиная задумываться всё серьёзнее о том, что происходит в том королевстве, где она живёт. И может, будь на его месте другой отец - он разозлился бы на эту "неправильную" попытку "воспитывать" его, но... Сабрина - одна из тех немногих, кто действительно имеет на это право.
- Обещаю тебе, что не буду платить ни за чьё лечение до тех пор, пока не пойму, что со мной действительно хотят быть рядом...
- усмехнулся, обнимая дочь, тихо прижимая её к себе. Звучит цинично, быть может, но - такова уж их доля, и нету у них иногда другого выбора, кроме как быть циниками. Даже в любви. И даже любовь в их случае порой не выдерживает иных рамок, кроме рациональности... это сурово, пожалуй. - В противном случае, это просто забудется... - как миссис Хэмминг забылась. Порой - важно отпускать то, что перестаёт быть важным. - Может, ты покушаешь?.. Ты вообще обедала сегодня? - чуть отстранился, взглянув на Сабрину.

+1

9

[в архив]: нет игры месяц

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Семейные вопросы