Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Spin my way out of hell


Spin my way out of hell

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://i.radikall.net/2015/11/13/SWR-6-8.jpg

Sophie Briol & Suteph Pratt
Ночь 14 ноября.

Один кошмар на двоих

Сквозь плотно зашторенные окна в квартиру не спеша явился Вечер.
Полы его темного плаща вздулись на сквозняке и окрасили пространство небольшой кухни сущей полутьмой, после чего визитер деловито огляделся по сторонам. На первый взгляд типичное холостяцкое гнездо, достаточно обжитое, но не способное похвастаться особым уютом. Невзирая на следы ежедневной бурной деятельности, казалось, что обитатель квартиры готов  в любой момент собрать вещички и сбежать так далеко, насколько хватит ног. О том свидетельствовала та предметная скупость, что царствовала в идеально выверенном и педантично чистом порядке. Каждая вещица знает свое место. Исключение составляет разве что барная полка, разрозненно уставленная початыми бутылками алкоголя на любой вкус. Вечер критично оглядел этот своеобразный алтарь во имя жизни во пьянстве и хмыкнул в сторону тандема сосуда из под виски и двух стаканов, что остался позабытым на кухонном столе.
И двинулся в гостиную.
Осторожно подкрался к большой кованой клетке, что громоздилась в центре квартиры. А в ней, подобно очагу, вокруг которого и теплилась жизнь хозяина жилища сонно покачивался большой белый ворон.
Вечер зачарованно потянулся пальцами к прутьям. Но тут же резво одернул руку, потому что ворон оказался птицей довольно скверной на характер да и кошмарной притворщицей. Потому что сию секунду сбросила с себя иллюзию глубокой дрёмы и бросилась в сторону гостя, чтобы попытаться оттяпать ему конечность. Потерпев же неудачу, зловредный плут невозмутимо приосанился в исходной позе и проводил удачливую жертву глумливым карканьем.
Вечер чертыхнулся. Что за мерзкая птица?
Взгляд упал вниз, туда, где вокруг основания клетки были ритуально разбросаны мелкие птичьи черепа. Намного мельче тех, что подпирали книги  на полках, светились то там, то тут и сомнительным украшением взирали со стен, образуя своим внушительным количеством довольно богатую коллекцию. Вечер решил поскорее завершить работу и убраться прочь из нехорошей квартиры. Утопив гостиную во мраке, он проскользнул в спальню.
Впрочем, здесь в услугах сумерек не было нужды. Плотно зашторенные окна не пропускали в комнату ни единого луча угасающего дневного света, что мог бы осветить широкую кровать. А стоило ли? Ведь там, словно замерев в ожесточенной схватке, сплелись две фигуры, погруженные в глубокий сон.
Вечер накрыл тьмой своей спящих и вздохнул, удовлетворив любопытство, что все вопрошало:
Что за сила такая связывает существ, чьи объятия в глазах ночи столь же сладкие сколь удушливые?

[AVA]http://i.radikall.net/2016/01/04/WR_00.gif[/AVA]

Отредактировано Suteph Pratt (2016-01-04 01:36:49)

+1

2

Босые ступни осторожно ступают по прохладной молодой сочной траве. Если прислушаться, можно различить каждый шаг. Софи наступает - стебли прижимаются к земле, еле слышно хрустят, но вот ножка уже отрывается от прежнего места, делая очередной шаг, и листва приподнимается, занимает прежнее положение, будто бы вес девушки - нечто невесомое и совершенно не ощутимое. Вот только вы же слышали тот хруст, правда? Вы должны понимать, что она - самая настоящая, а то, что трава хочет защитить ее, не выдать куда девушка держит путь, это уже выбор того, что куда сильнее всего, это само мироздание пытается уберечь беспечную француженку.
Пальцы прикасаются к кустам роз, скользят по листве, изредка задевая раскрывшиеся бутоны. Цветки уже ни один день распустились, ждут тех, кто сорвет их, но никто не приходит. Пальцы задевают бутоны и красные, алые, бардовые лепестки летят под ноги. Софи будто бы и не замечает, как подает знак - я здесь была. Я прошлась здесь. А, быть может, она как Гретель разбрасывает разноцветные камушки, заменяя их лепестками. Неужели, француженка думает, что вернется обратно? Стоит ей только обернуться назад, как несомненно поймет: пути туда нет. Она делает шаг вперед, а на прежнем месте, откуда она уже ушла, все рябит, краски смешиваются, будто расплескали растворитель. Пути назад нет, но пальцы продолжают оставлять знаки.
- Ай! - пальчик исчезает во рту. Розы красивы и коварны, это знают даже маленькие дети. Если быть с ними не осторожными, шипы могут вонзиться в тело, распороть нежную кожу на подушечке пальца, и вот уже на белой розе красная капля крови. Француженка удивленно посмотрит на цветок, будто не веря, что это она же сама только что и испортила несравненную белизну. Достанет палец изо рта, посмотрит на маленькую, практически незаметную ранку, из которой тут же покажется еще одна капля. Язык быстро слижет ее, наполняя рот неприятным железным вкусом. И только теперь, будто очнувшись ото сна, Бриоль приподнимет голову, пытаясь рассмотреть место, где оказалась. Вот только где она - не понятно даже ей самой. Это очень похоже на большой живой лабиринт из кустов, он аккуратно подстрижен, а с одной стороны стены высажены розы. На миг сердце сожмет страх непонимания: девушка побежит со всех ног вперед, и сама не понимая, что она хочет увидеть впереди. Возможно, это и не важно, важнее, просто бежать вперед и не останавливаться. Где-то там обязательно будет выход. Обязательно...

Длинное белое платье сковывает движения, бежать неимоверно сложно, Софи пытается приподнять его, чтобы позволить себе хоть как-то двигаться быстрее. Безнадежно. Ноги подкашиваются, девушка спотыкается и летит вперед. Платье пачкается о траву. Теперь то тут, то там можно заметить зеленоватые следы, в нескольких местах платье разрывается, так еще и левая рука вся в ссадинах, как и колени. Хочется рыдать от безнадежности, бежала, кажется, так долго, но не продвинулась ни на метр. Да что же это такое? Какие силы играют с ней?
Приподнимается, бредет теперь медленно, прижав сжатые в кулаки ладони к груди, и еле сдерживает себя, чтоб не разрываться. Сил нет. Совсем нет сил, чтобы идти вперед, да и зачем? Что может ждать там, очередной поворот, за котором все также будет этот странный лабиринт и розы? Останавливается, поворачивается в сторону роз и дыхание обрывается: перед ней все тот же куст, все так же белая роза с каплей крови. Ее собственной крови.
Силы покидают девушку, как и желание двигаться с этого места. Она опускается на траву, подбирает ноги под себя и принимается тихо плакать, волосы закрывают ее лицо, опутывают плечи. Нужно быть сильной, нужно... вот только ни черта у Софи не получается.
[AVA]http://i10.pixs.ru/storage/5/8/4/rrdfgif_8428075_20116584.gif[/AVA]

Отредактировано Sophie Briol (2016-01-04 01:28:26)

+2

3

Ты уже знаешь, что отсюда выхода нет. Это место – нечто подобное червю, что оплетает разум своим кольчатым скользким телом. Оплетает раз, оплетает два, три, бесчисленное количество раз, а затем  погружается в самый мозжечок, дабы проникнуть внутрь, прогрызть в мозгу твоем лабиринт - витиеватые сети извилистых коридоров, стенами которым служат твои заблуждения.
Ах, эти заблуждения. Прекрасный, сладкоголосый самообман, который в пределах лабиринта принимает вид ввинчивающейся в твою душу спирали. Колодца, на дне которого тебя ждет некто, кого ты уж и не узнаешь в себе.  И желаешь ты того или нет, спираль та вращается вокруг тебя, заплутавшего и утомленного бессмысленным путешествием по замкнутом кругу.
И в круге то деяния твои – это всё, что у тебя есть. Все, что ты можешь видеть, слышать и чувствовать. Они более не твое спасение, но твои кошмары, щерящие свои свирепые морды из каждого темного угла.
Наслаждайся.
Зыбкой иллюзией действительности и терпким смогом, чья танцующая дымка поднимаются от хрустящего под ногами гравия. Любуйся и тлеющим пеплом, что порхает в воздухе мягкими слабо светящимися хлопьями. И ты гуляешь в этом смердящем гарью тумане и уже знаешь, что куда бы ты не направился, сколь светлым не был бы путь, на кой ты ступишь, всюду вокруг тебя будет витать обман. Эта глумливая серая мгла, что поднимается от земли, взмывает над головой и легкомысленно падает вниз, дабы в конце концов осесть на начищенных до блеска кожаных штиблетах твоих. Обма-ан, оборачивающийся против тебя, слепящий твои глаза, потерявшие прежнюю зоркость. Оборачивающийся хлопьями, оседающими на темной ткани строгого костюма, стягивающего плечи твои, на белоснежной рубашке и на дурацком галстуке, что вгрызается в глотку, подобно петле висельника. Ты даже не знаешь, что убивает тебя конкретно: духота ли эта, или запах гари? Или эта невыносимая скука.
Ты испытываешь отстраненное чувство усталости, когда вновь замечаешь, что уже был здесь.
Вновь, как и много раз до этого ты ступаешь на новый виток спирали и все повторяется. Вот, ты все так же неспешно движешься вдоль узких  каменных стен. Твоя походка, как и прежде играючая, но не отличается элегантностью, так что шаги выходят широкими и размашистыми. Всего несколько мгновений и ты встречаешь утопающую в тумане развилку и, не задумываясь, уходишь на лево, чтобы обнаружить на своем пути  зеркальную поверхность, появляющуюся за поворотом. Конечно, ты подходишь ближе, без былого любопытства заглядываешь в отражение, из глубин которого сквозь толщу легкомысленно порхающего в воздухе пепла навстречу тебе ступает неизменная долговязая фигура в черном костюме. В белой рубашке и дурацком галстуке, в котором невозможно и вздохнуть.
Оттуда, засунув руки в карманы брюк, на тебя взирает странное существо, которого ты встречаешь как старого друга, ведь это – детище твое. Кульминация твоя.
Оттуда, из глубин души твоей взирает тварь, похожая на кровожадного Волка в шкурке Белого Кролика. Эдакого очаровательного двухметрового зайки, глаза которого даже тебя, создателя своего, взглядом разделывает на кусочки. И ты гордишься им, склоняешь голову набок и ухмыляешься самодовольно тому, как он немедленно повторяет за тобой это телодвижение и жадно облизывает свой розовый нос. А затем происходит все то же, что и всегда. 
Кролик разворачивается спиной к зеркалу и шагает прочь, растворяясь в тумане. Шаги его широкие и размашистые, они бодро ступают по гравию, что все так же хрустит, как ломающиеся косточки. И все так же неизменно подошвы отполированных штиблет из мягкой черной кожи оставляют за собой липкие, сочащиеся кровью следы, что, в конце-концов, как и все прочее, растворяются за тлеющим серым занавесом.
Бедный Кролик, он совсем заблудился. Ведь здесь он чувствует себя хозяином. Ему доставляет сонное удовольствие бродить меж раскаленных каменных стен, - таких ровных и гладких - давить ногами гравий и слушать леденящие душу отзвуки деяний своих.
Это его лабиринт.
Его маленький уютный Ад.

Однако, прежде чем Кролик успевает ступить на новый виток спирали лабиринт внезапно сокрушает странный звук. Нечто сродни вскрику, должно быть. Что-то новенькое, надо сказать, ведь здесь всегда сумрачно и тихо, как в гробу. А затем странные всхлипы, словно кому-то вдумалось порыдать. Неугомонные завывания эти прокатились по лабиринту короткой и сокрушительной дрожью, оставившей на гладкой поверхности стен глубокие уродливые трещины. И все как будто стихло, да только не совсем. Любопытные кроличьи уши с неудовольствием улавливали странное копошение, словно некто со всех сторон протискивался в его Ад. Стоило подступиться поближе к одной из стен и взглянуть на образовавшийся в сети трещин каменный ромб, по краям которого, словно черви протискивались некие курчавые ростки. От вида их, ядовито-ярких в царящей серой дымке, Кролик пришел в заинтересованное возбуждение. Навалившись ладонью, стянутой кожаной перчаткой на ромб, он не мало удивился, когда небольшой кусок некогда идеально-ровной стены легко поддается напору и проваливается внутрь, пропуская в серый сумрак слабый свет и рьяно расползающиеся по каменной кладке щупальца курчавой лозы.
Кусаемый любопытством, Кролик нагнулся и припал глазом к крохотному лазу. И оскалился.
Вот он, источник этого невыносимого шума!
Кролик наблюдал, как на пушистом газоне горько хныкала.. девчонка?
Откуда здесь взяться девчонке?
Хищный взгляд ползал по длинным темным волосам, и по тонким рукам, и по пальчикам, судорожно сжимающим ослепитено-зеленую траву. И рваному белому платью. И симпатично кровящим ссадинам на голых коленках.
Вот уж вовсе не по-кроличьи облизывается Белый Кролик, есть что-то Волчье в том, как скользит его язык по острым зубам.
Ты уже знаешь, все-то в этом Кролике не правильно, не разумно, если пожелаешь.
Ты знаешь, но вот глаза по ту сторону стены, что ловят взгляд его, кажется, еще даже не догадываются.
Не догадываются и провожают взглядом его скрывающуюся в тлеющем тумане тень.
[AVA]http://i.radikall.net/2016/01/04/WR_00.gif[/AVA]

Отредактировано Suteph Pratt (2016-01-04 01:37:07)

+1

4

Lara Fabian – L'oubli
После вопроса "где я", на который ответа так и не нашлось, сквозь слезы и испуг проступает не менее страшный вопрос - кто я? Он поселяется в голове как-то неожиданно, но взрывает собой все прочие переживания. Не знать, где находишься, не так уж и страшно, когда осознаешь себя, знаешь о своих возможностях и имеешь какую-то цель, даже, если она расплывчатая и наивная. Даже, если она осязается в желании жить. Но когда ты не понимаешь не только места расположения, но и себя самого, это означает, что ты у последней черты. Теперь возникает проблема куда масштабней и весомей. Как знать, возможно, вспомнив хоть что-то о себе, можно неожиданно понять, что это место как раз таки твое, и бежать никуда не нужно, а лишь остановиться, лишь принять свою участь.
Потребовалось несколько долгих минут, чтоб перестать рыдать, выливая из себя скопившееся непонимание, страх и пустоту, слезами. Чтобы вздохнуть глубоко и спокойно, поднять голову, слыша какой-то шум: простой ли шелест листвы, колышущейся на ветру? Заглянуть туда, куда не следовало и почувствовать, что никаких ответов не найти, сколько не ищи, потому что ты даже не понимаешь, в чем именно нуждаешься и какие вопросы задавать.
Взгляд потерявшейся встречается с небольшой расщелиной в стене кустарника, а оттуда на нее смотрят. Эффект замочной скважины: кто-то подсматривает за тобой, а ты случайно встречаешься с этим оком глазами. Становится как-то неуютно, ощущаешь себя совсем неправильно. Потому что, кажется, будто не за тобой подглядывали, а ты за кем-то.
Этот чужой глаз, этот чужак, этот зверь с другой стороны стены пугает и завораживает одновременно. Но все происходит слишком быстро: миг и его уже нет. - Погоди, куда же ты... - Софи вскакивает, подбегает к месту, где буквально пол минуты назад был глазок по другую сторону этого безумия, но не успевает: стена стягивается очень быстро, будто и не было этого просвета, будто и не было этого чужого взгляда. - Проклятье!- Девушка бьет кустарник, надеясь пробиться туда, к другому живому, но ничего не выходит. Стена словно специально собирает силы в этом месте, уплотняется, не пускает. Остается только отступить.

Есть такая теория, что пока мы не смотрим на какую-то вещь, то она нереальна. Только наш взгляд преображает ее, делает такой, какая она есть. Быть может, здесь работает тот же принцип? Пока видишь, думаешь, веришь - и есть преграды? Когда эти вопросы плавно заполняют собой сознание, единственное, что остается, так это попробовать эту теорию на практике. Но во что верить? Что стена расступится, пропуская, или что стены нет? А, быть может, стоит убедить себя в том, что стена не настоящая и можно ее преодолеть, просто сделав шаг?
Каждый сам выбирает во что ему стоит верить. Во что же верила Софи?
Пальцы скользят по стене сотканной из листвы, проникают внутрь. Глаза закрыты, а в голове тихо звучит мантра: "тебя нет, я могу сделать шаг и..." Вместе с мыслями она шагает вперед и не чувствует больше ни листвы, ни препятствия впереди. Как же хочется раскрыть глаза, узнать что произошло, и любопытство побеждает страх неизвестности. Глаза медленно, словно с недоверием открываются, впереди картина неизменна: очередная стена из листвы. Посмотреть направо, налево: тот же коридор без начала и конца, повернуться к той стене, что была за спиной и вскрикнуть: за спиной розовый куст, на котором одна-единственная белая роза с каплей крови. Вот только эта кровь на глазах начинает растекаться, превращая белое в красное. И уже через несколько минут - от белой розы не осталось и следа. Красная роза, с лепестков которой сочится капля за каплей кровь. А из Бриоль капля за каплей уходит жизнь. Но француженка этого еще не понимает, он зачарованно и испуганно смотрит на метаморфозы, произошедшие с розой, на кровь на листве и траве вокруг, и чувствует, как от этого вида начинает подташнивать. Голова кружится, девушка делает неловкий шаг назад, отступая и оступаясь, а перед глазами всплывает картинка темного подвала, горящей печи и трупа с размороженной головой. А еще собственные руки, сжимающие большой разводной кран, руки по локоть заляпаны кровью - кровью мертвого человека. Ее руки.
Падает, потому что слабые ноги не могут выдержать такую картину. Падает и перед глазами вновь привычный лабиринт. И роза вновь бела, как первый снег. Только алая капля медленно скатывается вниз, в самую сердцевину раскрывшегося бутона.
[AVA]http://i10.pixs.ru/storage/5/8/4/rrdfgif_8428075_20116584.gif[/AVA]

Отредактировано Sophie Briol (2016-01-04 01:29:37)

+1

5

Погляди только, ты, трус, что прячется в дыму, погляди, как стремительно рушится твой ад, сокрушаемый судорогой, во многом схожей с волной землетрясения. Наивная душа, ты думал, что отсюда не сбежать? Но что видно сквозь зеркало, за мутной гладью которого в густом тумане бродит душа твоя, заплутавшая и потерянная.
Ты липнешь к исцарапанному стеклу и наблюдаешь за тем, как все трещит по швам: идеально гладкие стены крошатся под напором ползущего по ним изъяна,  а вращение спирали больше не тянет кошмарное создание твое вниз, на самое дно, для которого ты его и замыслил. Нет, твой Кролик, твоя идеальная игрушка, умаялась бродить по кругу, он сходит с тропы, согласной устоявшимся здесь законами - и уходит от тебя. Нет более прелести видеть твою самодовольную ухмылку каждый раз, когда сотня кровавых следов отпечатывается на осколках птичьих черепов под его ногами. И ему кажется, что ты – кошмарный вымысел. Он думает, что ты оставил его.
Все, что ему осталось от тебя это хрупкие стены душных коридоров и этот огненный туман пожирающий прошлое и скрывающий будущее, но оставляющий в поле зрения лишь настоящее в котором его раздирает болезненный интерес создания хищного.  Нечто такое он услыхал в воцарившейся тишине, что взвинчивало его нервы: Некий вязкий звук, разрыхляющий спокойствие, подобно червям, продирающимся сквозь стылую землю к свежему покойничку. Нечто такое, что изо всех сил стремилось проникнуть в унылую пустоту пепелища. Эти странные и чуждые кучерявые щупальца, что с фанатичной агрессией завоевателей сочились сквозь трещины в стенах, вгрызались в некогда идеально гладкую поверхность, покрывая ее пышной россыпью шипов. Такой буйной и беспорядочной. Такой интригующе хаотичной.
Это лишает покоя, правда., Ведь, где-то невероятно далеко за тьмой из глумливых изломов душевных и целой вереницы нерешительных метаний между взлетом и падением, у самого поворота вниз, где раньше поджидал очередной виток спирали, а ныне есть лишь острое беспокойство, где-то там, за одной из этих стен, вдоль которых порхают затянутые в кожу пальцы, оглушительно бьется  чей-то пульс. Невыносимый шум сердца, что не представляет даже, в чью дверь стучится и кого так настойчиво сводит с ума.
Движимый силой любопытства, Кролик уже не может найти себе места! Он маниакально рыщет во мраке, подобно падальщику, учуявшему  гнилой душок. Крадется, ссутулившись, жадно тянет носом запах, манящий его сквозь брешь в стенах и ищет лазейку, позабыв совершенно о демонах, что тянутся следом за ним, влекомые силой, что связывает душу грешника с грузом его деяний.
Куда бы ты не направился, следом за тобой полыхает земля. По земле той ступают объятые огнем тени, крадущиеся за спиной твоей, подобно своре бродячих псов. Подчиненные воле, но голодные, они кусают всякого, кого ты коснешься.
Конечно, он отмахивается от клацающих за плечами клыков и ищет путь туда, где сладко хнычет его навязчивая идея. В чужой ад, откуда так аппетитно пахнет кровью и спасительным дуновением чужих страданий, которые будут иметь столь чудный вид алых разводов на руках. Когда он доберется до нее..
- Ma maladie..
Ах, он слышит эту невероятную музыку, эти звонкие рыдания, эти глухие удары сердца, столь близко, словно колотится оно в его собственную грудь. Совсем рядом, словно оно давно уже трепещет в его стальных объятиях собственника.
Пожалуй, он не отдает себе отчета в том, насколько увлекся этой игрой в кошки мышки. Его, как и прежде окружает одна и та же иллюзия, заворачивающая его в траурную вязь темных коридоров дома, объятого огнем и науськивает найти выход. Задыхаться, но продолжать спускаться вниз, увлеченно выискивать заветную брешь в стене, пытается сбежать из этого чудовищного места, где его душа выгибалась под немыслимыми углами, ломая в себе каждую косточку. Одну за другой, лишь чтобы все они однажды срослись в  искореженный скелет безобразного монстра, что просто вырос из своей клетки..

Тем временем по ту сторону лабиринта на одной из стен за буйным цветением розы,  легла еще одна глубокая трещина. Подобно змее она описала широкую дугу и с шумом клацнувших мраморных зубов  укусила себя за хвост. Пропустила сквозь себя танец вязкого дыма, повалившего из образовавшейся норы. Густые клубы уже спешили стелиться по земле,  переплетаясь с высокой травой в стремлении коснуться неба своими горячими языками. И уже очень скоро лабиринт, поросший курчавой розой, стал заполняться едким туманом, в котором замелькали кровожадные тени с пламенными гривами. Опьяненные свободой они бросились скитаться по витиеватым коридорам и срывать с кустов розы. В исступлении бросать их в воздух и в сумасбродном танце побега уноситься прочь от твари в шкуре белого кролика, что неспешно шагает по пятам, вдавливая сверкающими штиблетами оброненные трупы цветов. Низкий шепот его отражается от каждого темного угла лабиринта:
-  Ах, эта птица, что в полете вновь,
Та птица алая, как кровь,
-  он проник в лабиринт бесшумно, аккуратно шагая по тлеющей под его ногами траве, от которой поднимается столп пепла.. Не минуло и сотни шагов, когда Кролик заметил свою цель.
Тогда она показалась ему еще совсем ребенком, столь зыбкой была ее фигура, склонившаяся над одним из чертовых цветков.
Монстр замер  всего в нескольких метрах от девочки, вглядываясь в ее скорбно ссутуленную спину. Любуясь мрачными бликами в темных волосах, за которыми просто невозможно разглядеть лица. В конце концов, остекленевшие от предвкушения глаза скользят по обрывкам платья и на острой морде уже вьется хищная ухмылка.
Лабиринт окончательно приобретает облик пожарища. Тонкие косточки в белом платье утопают в тумане и, не желая потерять цель из виду, Кролик спешит разглядеть ее поближе. Насмешливый шепот касается ее глухих ушек прежде, чем его тень успевает укрыться от лихорадочно ищущего взора:
- Грустит и любит подразниться,
Та птица, что всего боится,
- его путь к ней похож на привычное движение по спирали. Он опоясывает землю вокруг хнычущей фигуры и шепчет нараспев, с неудовольствием наблюдая за истончившейся нитью пульса, связывающей его с куклой. Его трепет подстегивает мрачное осознание, что он может и не успеть. Ему нравится риск из хищника превратиться в падальщика.
- То грудью бьется о стекло,
То прячет клюв свой под крыло,
- его голос ледяным когтем скользит по затылку и в каждом шаге Кролик воплощает деликатное проникновение в витиеватый хаос ее кошмаров. Играючи оставляя за собой кровавые следы, выдающие его присутствие, он с самодовольной улыбкой продавливает себе путь к маленькому, устало трепыхающемуся сердечку, тянет к нему свою жадную лапу, желая сдавить посильнее.
Несомненно, он подкрался совсем близко и хотя она все еще не видит его за пепельной стеной, ей, тем не менее, хорошо слышно, как распускает свои крылья нож-бабочка, как порхает она, производя  легкий звон, характерный тому, что идет рука об руку с бедой.  Улавливает свечение сверкающего лезвия, разрезающего рыхлый воздух. Возможно, добыча даже чувствует, как острие ножа аккуратно касается кожи на ее плече и скользит вниз, чтобы разорвать хитросплетение швов корсета, стягивающего грудь.
- От одиночества в ночи
Та птица плачет и кричит!
- Попалась!
Кролик довольно мурлычет, наконец, зарываясь носом в темные волосы и чувствует, как трепыхается  сердце от великой радости, что зубы вот-вот разорвут мягкую глотку. Чувствует, как крутанулась его навящевая идея, как мягкая копна хлестнула его ласковой пощечиной.  Попался..
А затем лабиринт окончательно погрузился в мрак и монстры, что уже задумали сорвать последнюю розу, вдруг как-то оробели и попрятались на дне темных углов. Больше не слышно клацанья зубов и от того, в этой безобразной тишине вдруг стало как-то не по себе.
И Кролику вдруг думается, что он не единственное чудовище в этом разоренном саду. И что соседка его, уже жадно царапает пальцами безукоризненный порядок его души, и так прелестно морщит острый носик, и смотрит на него так дико и роняет с ресниц сверкающие осколки безумия, с которым ни один монстр не откажется поиграть.
Ведь это любимая игра всякого душегуба.

- Ты звала меня, птичка – уверенный кивок и широкая улыбка не Кролика, но Волка, столь же хищная, сколь и нежная вновь тает в тумане вместе с фигурой в костюме, отступающей во мрак лабиринта, - знаешь, там, куда ты стремишься, ужасно скучно.
Подтверждая простую истину, лезвие ножа звенит в миллиметре от мягкой глотки и исчезает вслед за клыкастой улыбкой.
- Брось эти глупости, идем со мной - вслед за глазами, светящимися звериным азартом -  поиграем.
В оглушительной тишине трещит последний шов, удерживающий никчемное платье на хрупких костях.
[AVA]http://i.radikall.net/2016/01/04/WR_00.gif[/AVA]

Отредактировано Suteph Pratt (2016-01-04 01:37:28)

+1

6

Escala Palladio – Танго смерти
По лестнице вверх я однажды шагал,
И вдруг, кого не было там,
повстречал,
Назавтра опять не пришлось нам встречаться.
Когда ж перестанет он мне не являться?

На миг может показаться, что вы находитесь неподалеку местечка Сонная Лощина. Если хорошо прислушаться, различим тихий цокот копыт: это всадник без головы торопится за вашей душой. Туман глушит звуки бега лошади. Набойки цокают не так звонко, сбруя лязгает не столь пугающей. Софи не хочет поднимать головы, не хочет оглядываться, чтобы увидеть своего палача. Она попросту ждет, словно желает избавиться от этих мучений. Сон ли, явь - какая разница, если впереди не ожидается ничего, кроме...
Цокот становится все глуше, все тише, и уже не конь, но человек идет по мягкой траве, которая жухнет, вянет и умирает, как только подошва ботинка касается земли. - Не умирай... - тихо шепчут тонкие, обескровленные губы. Девушка пытается поддержать цветение этого мира, но кто-то наступает. Кто-то, кто сильнее ее. А, быть может, именно этот кто-то и ворует ее силы?
За шагами рождаются и прочие звуки: шорох одежды, тихое дыхание, а последним до слуха долетает голос. Слова стихотворения звучат на знакомом ей языке. Французском? Или так только кажется. Родной, но так редко используемый теперь, французский.
Прислушивается. Слова стихотворения проникают в подсознание и ведут за собой, опутывают паутиной наваждения. Хочется выкрикнуть что-то, помещать, но даже пошевелиться не получается. Словно этот голос уже оплел и пригвоздил к земле. Ни встать, ни обернуться, ни поднять головы.
Такое уже когда-то случалось. Это называют страхом. Чувство, которое сковывает полностью. Чувство, которое иногда способно спасти, но чаще сгубить.
Сейчас, как и когда-то давно, Софи справляется со своими чувствами, не позволяя первобытному чувству завладеть собой полностью. Глубоко вдохнув, в унисон с гостем, что так бесстыже оказался рядом, ощутила в себе силы бороться. И пока он узнавал ее запах, она узнавала насколько сильной может быть. Повернулась, намеренно задевая его шлейфом своих волос. Не воздвигая преград, все же отстраняет от себя. И впору было бы кричать от ужаса, но в серо-голубых глазах чудовища можно разглядеть только отражение заинтересованной девушки, а никак не напуганной.
Бриоль чувствовала - где-то подвох. Не может быть главным чудовищем этого лабиринта - человек-кролик. Мужчина, с головой самого безобидного существа в мире. Или, это как с волком в овечьей шкуре? Не спросишь же напрямую, да и удивления почему-то не было. Будто бы и ждала увидеть что-то необычное. Кого-то, совершенно непохожего.
Софи тянет к мужчине руку, но хватает только воздух в том месте, где еще миг назад стоял он. Сам же гость уже успел отойти на несколько шагов. Только сейчас, осмотревшись вокруг, можно понять, что этот человек, этот монстр, принес в некогда зеленый и цветущий сад, одну лишь смерть. И тебя, маленькая глупя девочка Софи, утащит на самое дно. Покроет сажей и пеплом. Сделает из твоих белых одежд заляпанное сажей, грязью и кровью одеяние. Но тебе не страшно, потому что трава под тобой все так же зелена и упруга, а каждый твой шаг дает жизнь этому месту. Но в итоге один из вас все равно окажется сильней. Кто-то или возродит или убьет это место. А то, что останется после вас сожрут демоны, что прячутся в темноте. Ты же заметила темноту, да, Софи?
- Что ты знаешь о скуке? Или о том месте, в которое я стремлюсь... - Он отходит на шаг, а ты подходишь. Похоже почти на танец, на вальс, в котором может быть только один ведущий, а второму отдается неизменная роль ведомого. Так кто из вас главный? А который - подчиняется?
Нож рассекает воздух в нескольких миллиметрах от горла Софи, тонкий почти неразличимый порез все же остается. Небольшой и неглубокий, но он тут же наливается кровью. Девушка не чувствует его, но отчетливо слышит запах крови. Или только кажется? - Что ты можешь предложить мне? - Встряхнет головой, скидывая волосы с плеч за спину. Движение еще сильней заставляет крови выступить из незаметной ранки. Но Бриоль будто не обращает на это никакого внимания, подходит ближе. - Какую игру ты задумал?
Под ногами его умирает земля, под ее же - оживает. Он несет за собой разрушения, пожары и смерть, она же кормит собой мир, вдыхая в него жизнь. - А если мне станет скучно? - Замирает, смешно морща носик, будто бы чувствует неприятную гарь, что пропитала все вокруг. Но уже через миг лицо вновь принимает умиротворенное выражение. - Скука - худшее, что мне предлагали. - Дразнит своими сомнениями, а еще - каплями крови на шее.
Темный мир же обступил их так близко, что сделай они по шагу друг от друга, утонули бы в мраке. Но пока она замерла в шаге от незнакомца, а он... что он собирается сделать? Шаг навстречу или вновь отступит?
[AVA]http://i10.pixs.ru/storage/5/8/4/rrdfgif_8428075_20116584.gif[/AVA]

Отредактировано Sophie Briol (2016-01-07 03:33:09)

0

7

- Не смей касаться! - шипят демоны и танцуют вокруг. Мерцают в полумраке, как бродячие огоньки и топчут осколки лабиринта. Вращают свои хрусткие кости вокруг парочки, вальсирующей поступью спускающейся на дно спирали.
Шаг за шагом Кролик отступает, ловко уходит от кончиков пальцев,  царапающих его меркнущий след, желающих ухватиться за край удавки. Сжать крепко и затянуть узел покрепче.
Кролик давится проступающими клыками и в душе хохочет, как сумасшедший, возбужденный этим плавным погружением в игру. Этим неспешным танцем, в конце которого одному из них положено захлебнуться пеплом.
Таковы правила игры.
Кролик давится садистским счастьем от мысли, что преследующая его тонкокостная игрушка и в самом деле верит в его существование. Ступает следом за ним, убежденная, что долговязая фигура в мягкой белой шкурке – не мираж, но что-то такое, что можно задушить, стоит только пальцам нащупать удавку. Вот же она, виляет хвостом перед самым носом. Лови скорее.
И не пытайся задаваться вопросом - кого ты пытаешься поймать? Что за монстр бродит в твоей голове?
Бедная слепая девочка, лучше бы тебе держаться своих драгоценных цветочков.
Но, согласись, удивительно сколь занятными делает некоторые вещи легкий налет обмана.
Облепленный объятьями обмана он в ее глазах – всего лишь игривый кролик, уводящий ее с тропы. Приглашающий порезвиться в дремучем лесу, темном настолько, что и не разобрать дороги. Только обугленные черные ветки царапают голые плечи, да черепки с клювьями-иголками под ногами вонзаются в ступни и хрустят что-то себе такое. И не замечают, как переплетаются с вьющейся лозой.
Не думай над этой пляской на поющих осколках и не оглядывайся, потому что в глазах Кролика, в его глазах, замутненных серой толщей обмана ты – хищная кошка, не замечающая, как доживает последнюю из своих жизней.

Ему нравится, безумно нравится видеть, как рыхлый воздух обкусывает контуры следующей за ним фигуры. Он видит, как узорчатые клубы тумана вылизывают острые скулы ее кукольного лица и заслоняют собою влажное безумие, которым наливаются лихорадочно ищущие глаза. Глаза кошки, растерявшей где-то все свои жизни. Кошки, ловящей последнюю свою мышку. Соскальзывает с тропы и ступает неосторожно сквозь густую тьму, влекомая поразительной силой обмана.
- Что ты знаешь о скуке? Или о том месте, в которое я стремлюсь...
В ответ ей со всех сторон доносится эхо гнусного хохота. Тлеющие во тьме демоны корчатся и смеются:
- Алая лужа!.
Захлебываются и шипят.
- Алая лужа на дне спирали!
Пытаются перекричать друг друга.
- ..Собирается по капле! Кап кап!
И голоса сливаются в звенящую тишину.
- ..По капле с каждого сраного цветочка! Катится вниз по спирали!
Оглушительную тишину.
- ..В багряную липкую лужу на дне спирали!
Тишина раскатами хохота лижет виски.
- Вот куда!..
Липкие языки тысячей насмешек лобызают затылок и спину.
- ..Ведет тебя!..
Оставляют горячие влажные следы на линии позвоночника.
- ..Твоя тропа!
Магический момент беззвучия и не ясно, откуда этот шепот. Может быть, это гравий все поет о своем, хрустит под ногами Кролика, чей тайный оскал утопает в тумане. 
Его ужимка прочь в ответ на ее шаг вперед – это условия игры, которую начал не он, но она. Это она, она..
Она стерла в порошок гладкие стены, оплакивая и умаляя свое маленькое горе, разрушила их раскатами этого невероятного грохота. Своим цветущим и вьющимся мирком вторглась в его ад, где для него не осталось тихого места. Кругом и всюду этот невыносимый перестук.
Неужели она ничего не слышит этот невозможный шум?
С каждым ее шагом навстречу этот шум становится просто невозможным, не от нее даже он бежит, а скорее опасаясь оглохнуть и сломать ребра об этот рокочущий гул, которым она обдает его. Неужели не замечает?
Куда там.. Что-то все чирикает, вдруг замерев и оттого практически потонув  в мутной тоще пепла.
- Какую игру ты задумал? - загримасничала, изображая зевоту. Притворяется или правда не понимает?
От этих ее манерностей можно совсем обмануться и Кролик обманывается. А вибрация глухих ударов, бьющихся ему прямо в грудь наводит его на догадку, от которой и вовсе теряется, как мальчишка.
Желая подтвердить догадку, он, превозмогая нежданную робость, осторожно сгибает спину в сутулую дугу, наклоняется так близко, что нос щекочет невесомый запах свежей раны, нанесенной не всерьез. Скорее шутки ради.
- Все-то тебе расскажи, – на дне серых глаз своими мелкими лапками копошатся зрачки-пауки, они плетут паутину из мелких, едва заметных трещинок, сквозь которые льется мрачное веселье. Столь же страстное, сколь лукавое, - да покажи..
Обменявшись ядовитыми парами безумия, взгляды ползут дальше, неспешно переступая на последний виток спирали. Здесь смех демонов уже не слышно. Слышно только, как ползет и разрастается лоза, как по усеянным шипами стеблям стекают кровавые ручьи.
- Ты знаешь эту игру. Более того, ты сама придумала ее правила, а затем позвала меня, чтобы поиграть, - звучит вкрадчивый голос Кролика, совсем рядом. Теперь он, а не хищные улыбки прокладывают бедной слепой девочке путь в тумане куда-то, где ни единому лучу света не протиснуться сквозь чьи-то жаркие объятья, где в звенящей тишине перемежаются едва уловимые звуки языка, жадно ползущего вверх по оцарапанному горлу, - знаешь, это моя любимая игра. Игра в конфликт между противоречивыми обоюдоострыми желаниями.
- Игра в искушение!.. – сдавленно шепчут демоны где-то совсем далеко.
Искушение перед желанием вцепиться, наконец, в мягкую пушистую шерстку миража, что оказывается немного жесткой. Словно бы не настоящей.
Искушение неосторожно изогнуть шею навстречу чужому языку и обронить каплю яда, превращающую милого кролика в свирепого волка.
Искушением перед потаенным страхом откусить больше, чем сможешь разжевать. 
Не удержаться и сорвать последнюю розу, и смотреть рассеянно и пьяно, как она плавится в руках.
Сделать больно настолько, что не удержаться от восхищенного скулежа.
И смотреть в глаза кошке, не замечающей, как доживает последнюю из своих жизней.
Или, быть может, подождать немного? Посмотреть куда может завести эта тропа?
Покружить немного в безупречной мелодии беззвучия, обмениваясь оглушительным перестуком в грудных клетках.
Во мраке кошмара, где тонкие пальчики продавливаются под жесткую шкурку и касаются лихорадочно горящей кожи.
Где не слышно ничего, кроме мурашек, бегущих по изгибу спины и хруста позвонков. А казалось, что это гравий крошится под ногами.

Отредактировано Suteph Pratt (2016-03-05 03:42:14)

+1

8

Сад каким-то немыслимым образом затухал, превращался из зеленого пространства жизни в нечто гнусное, мрачное и неприятное. Теперь не листва шелестела под ногами, а хрустели кости и опадал пепел. Только ярко-красная роза держалась дольше всего остального, но и она поддалась тлению.
Незнакомец звал за собой, предлагал станцевать самый первый танец: танец смерти. Но жизнь внутри сопротивлялась, она ощущала боль и стремилась спрятаться от нее. Этот жизнь чувствовала запах железа и привкус крови во рту. Это жизнь нашептывала на ухо, что если не сейчас, то никогда. Нужно бороться, хотя бы за то, что еще осталось. За себя.
Каким бы ни был соблазнительным незнакомец: мужчина-кролик, в глазах которого лишь безумие, которое сродни ее собственным, нельзя соглашаться. Нельзя касаться предложенной руки. Не головой, но нутром Бриоль это понимала. Не ощущая себя в этом мире, не ощущая этого мира как такового, что-то она все же понимала и не хотела смириться.
Рана из сна была и в реальности, именно она ныла и вырывала из лап хищника. Хищника? Только теперь Софи поняла, когда назвала все своими именами: перед ней стоял не кроль. Перед ней стоял хищник. Он клацал зубами, скреб когтями и пытался добраться до ее горла. Нужно было только стащить маску: сделать шаг навстречу, ухватиться за загривок и потянуть на себя…

Ткань мироздания расползалась на куски. Еще миг назад француженка была в умирающем лесу, потом падала в глубокую-глубокую яму и вот уже в реальном мире. Здесь тихо, здесь сонно, здесь лишь начало нового дня. Вчера было землетрясение, сегодня – День Рождения Софи и все, чего хочется, так это лечь обратно. Зарыться в одеяло и уснуть, но больше не проснуться.
Одежда была не только грязная после вчерашнего, но еще и покрыта бурыми пятнами. Бриоль удивленно смотрит на свой живот и не понимает, как так получилось, что рана из сна – это ее собственная рана, но уже в реальности. Сумасшествие подсказывало, что это все из-за Сета. Что именно в нем корень всего зла, а она лежит рядом, словно ягненок на жертвенном алтаре. Пора было убегать отсюда как можно скорей. Убегать и никогда-никогда больше не вспоминать ни этого мужчину, ни последних дней. Нужно было убегать, потому что если она останется здесь, пути назад не будет и этот день поглотит не только ее саму, но и всех рядом. И не проснуться больше от того кошмара. Придется станцевать последний и первый танец этого мира.

Бриоль бежала прочь из этой квартиры, неосознанно еще боясь его хозяина. Словно сон не отпустил ее полностью, а перебрался на новое место в ее жизни: ближе к горлу. Сжал и не разрешает дышать. А ведь хочется вдохнуть полной грудью и успокоится. Так было бы сделать правильно: вдохнуть и не волноваться больше ни о чем. Опьянеть от воздуха. Опьянеть.
Машину поймать получилось не с первого раза. Никто не хотел брать девушку, которая больше напоминала какого-то бомжа, чем человека с деньгами. Да и когда все же поймала, деньги потребовали вперед. Денег не было, но было дорогущее украшение, француженка отдала его как залог, который вернули сразу же, как только охранник признал мисс Бриоль и оплатил заявленную таксистом сумму.
Так начиналось утро нового года жизни. Так начиналась история длинною в полгода. Полгода, которые все равно не могли окончиться ничем хорошим и вели только к очередным разочарованиям. Но в то утро Софи даже не могла предположить, как скоро встретит Сета еще раз.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Spin my way out of hell