Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Ваше мнение интересует только вас ‡и никого кроме вас


Ваше мнение интересует только вас ‡и никого кроме вас

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Shean Brennan & Amelia O'Dwyer
28 февраля 2014
Обычная зима в Сакраменто. На улице ветер и лёгкий мороз. Амелия и Шон вынуждены мотаться из одного конца города в другой, чтобы разобраться с делом о пропаже ребёнка. Кто же знал, что оно так сильно повлияет на обоих... 

+2

2

в н е ш н и й      в и д
' ' ' ' ' ' ' ' ' ' ' ' ' ' ' ' ' ' ' ' ' ' ' ' ' ' '
Все когда-то случалось впервые. Когда-то все получали свою первую двойку, за которую ожидали дома нагоняй от родителей; все однажды встречались со столбом, который дарил им их первый в жизни фингал; когда-то все впервые напивались в хлам, на утро помня только короткие, несвязные отрывки прошедшего веселья. Временами происходили и приятные неожиданности, которые потом люди ждут снова и снова, с необъятным вожделением. Это случалось не так часто, как хотелось бы, но они помогали позабыть о неудачах, которые одна за другой сбивали с ног в самые ответственные моменты.  К сожалению, последний день февраля в тот год не кишил приятными сюрпризами. Хотя их и не ждал никто. Ни после того, что произошло утром. Ни после разговора с начальством. Ни после полного отстранения от дела. Кто-то однозначно ликовал, беря бразды правления в свои руки, а кто-то мог лишь наблюдать за следствием со стороны в качестве "болельщика", радуясь каждому успеху своей команды, пусть и действующей не под его началом. В том, что произошло несколькими часами ранее, Шон не мог винить никого, кроме самого себя. Хотя, если бы ему представился шанс изменить допущенную ошибку, он бы оставил все как есть. Не стал бы он просить прощения за резкие слова и повышенный тон, как и извиняться за правду, пусть и преподнесенную не самым корректным образом. Падать на колени да в ножки кланяться этим скотам, застрявшим в креслах своими обожравшимися, нагретыми удобствами задницами? Пусть подавятся! Даже под угрозой увольнения Беннан твердо отстаивал свою позицию, отказываясь прининать свою неправоту. И флаг всем им в руки! Он с удовольствием посмотрит, как у них получится отыскать пропавшего мальчишку, и как шаг за шагом они будут заходить в тупик. Нет, мужчина себя ни в коем случае незаменимым не считал, более того, знал коллег, которые в разы были его выше и умнее. Но не сейчас, не в этом деле. Как это принято называть? Профессиональная чуйка, коей Шон доверял крайне редко, но в тоже время всегда брал ее во внимание при принятии какого-либо ответственного решения или просто анализе информации и проработке вариантов продвижения следствия. Чуйка, которая сейчас подсказывала полицейскому, что это его дело, и только он может его раскрыть. Впрочем, он попал в черный список Санты, и теперь ему подарка было не видать как собственных ушей. Его никто слушать не станет, если он вдруг наберется дурости и пойдет втирать всем свою точку зрения. Капитан это прекрасно знал, а потому спокойно сидел на стуле и задницей не ерзал. Попивал кофе и просматривал статьи газет за последние несколько дней. Одним словом, отдыхал, никому не лез под руку и старался не мешаться. Так продолжалось час, два. Все заголовки просмотрены, необходимые данные вынесены в маленький блокнот, оставлены странные заметки над непонятными цифровыми комбинациями. Шон действовал, точнее говоря бездействовал как всегда в своем стиле. Однако информации не хватало для того, чтобы убедиться в предположениях и сделать следующий шаг. В таких случаях необходима уверенность, а ее можно вытянуть разве что из улик и показаний свидетелей и подозреваемых. Хотя и на те нельзя было всегда полагаться, так как ложь воистину коварна, и бороться с ней весьма проблематично, но сейчас у Бенна не было другого выбора, кроме как пойти на разведку. Был, конечно, вариант отправиться домой, но мужчина был уверен, что не сможет и минуты усидеть на месте, пока не найдет пропавшего мальчика. Оставив на своем рабочем столе все бумаги, он вышел из кабинета и направился к допросной камере, где сейчас как раз должны были его ребята вытаскивать из главного подозреваемого признание. Мешать процессу и еще больше накалять обстановку Беннан посчитал глупым, а потому зашел в смежный кабинет, где мог свободно наблюдать за происходящим. Там, за стеклом, в меленьком комнатушке со столом и двумя дешевыми стульями находился его детектив и та самая женщина из отдела социальной защиты населения, которой Шон утром указал на ее место. Сжав от накатившей волны злости скулы, мужчина сложил руки на груди и сделал два глубоких, осторожных вдоха. Как говорится, спокойствие, только спокойствие. Взяв себя под контроль, он вернулся к допросу. Его сразу насторожил тот факт, что детектив действовал несколько не так, как раньше. Менее резко, без прежнего нажима. Хотя он был профессионалом и "раскалывал" людей не хуже самого Беннана. Шон знал, в чем заключалась причина, но ничего не мог поделать. Он уже разговаривал со своими ребятами, которые сразу встали на дабы, когда только узнали, из-за чего их начальника отстраняют от следствия, и кого назначают на его место, пусть и временно. Работать под началом О'Драйвер они по началу отказывались на отрез. Никакие уговоры не действовали. И даже тот факт, что это "непрофессионально" не помог в смене их позиции. Только после того, как капитан отдал приказ подчиниться, сержанты смолкли. Бенну было крайне неприятно отдавать своих ребят какой то шизофренички, но ему было приказано не лезть уже не в свое дело, а он в свою очередь должен был сделать так, чтобы следствие шло без осложнений хотя бы внутри самого отдела. И сейчас, наблюдая за ведением допроса, Шон продумывал план по спасению мальчишки до того, как случится неизбежное.

+2

3

Все в этом мире зациклено и относительно. Случившееся однажды, непременно ударит тебя по лбу ещё раз, чтобы проверить, как хорошо ты усвоил прежний урок, как хорошо ты запомнил то, что тебе преподнесли на «блюдечке с голубой каемочкой». Ты никогда не верила в подобный факт, предпочитая представлять свои собственные персональные грабли, об которые ты стукалась как минимум раз в неделю, оставляя на лбу напоминание о своих промахах и ошибках. Ты ошибаешься, ты делаешь неправильно. Ты не господь бог, чтобы делать все так, как положено. Ты обычный человек, которому свойственно идти на поводу у эмоций. Ты человек. Ты говоришь резко и ошибочно, ты делаешь неправильные выводы и доверяешь не тем людям; ты любишь не тех и восхищаешься не теми. Ты многое делаешь неправильно, потому что живешь в первый раз. Потому что выросла в месте, где за свою жизнь нужно бороться. Выросла с теми, кому могла всецело доверять. Сейчас этих людей в твоем окружении нет. Ты каждый день сталкиваешься с другими, безусловно, хорошими, но им ты не веришь и не считаешь нужным это делать. Ты несколько раз даже срывалась на коллег, хотя обычно предпочитала держаться особняком. Тебя не обсуждали, тебя, казалось бы, вообще не должны были замечать сержанты и лейтенанты, офицеры и детективы. Ты была чем-то эфемерным, незримо присутствующим в участке каждый день. Пока ты не встретила Дейдре, не встретила после пятнадцати лет «расставания». В тот день, две недели назад, ты, можно сказать, в первый раз сорвалась на коллег, хотя, по сути, они ни в чем не были виноваты. Они просто спросили, почему ты такая потерянная. А ты не была потерянная. Ты была в шоке, потому что вернулось твое прошлое, от которого ты так старательно убегала в течение пятнадцати лет. Прошлое, о котором ты пыталась забыть, из которого пыталась вырасти. И правильно заметила Дей. Ты как была девчонкой, вспыльчивой, безумно влюбленной, так ею и осталась. И зря ты убеждала себя столько лет, что той, Чарльзтауновской Леи, больше не существует. Существует, просто ты её закопала и похоронила. А сейчас она ожила вновь. Ожила и заиграла новыми красками. Особенно сейчас, когда вам, нет, тебе, досталось дело о пропажи двенадцатилетнего мальчишки. Ты поссорилась с начальником отдела, доложила на него вышестоящему начальству. Ты не думала, ты не знала, что его отстранят, а тебя поставят во главе. Ты не умеешь и, в общем-то, ничего не знаешь. Ты всего лишь сержант и работаешь, можно сказать, совсем недавно. Но это кривые отмазки. Ты просто не хочешь работать над этим делом. Ты не хочешь иметь ничего общего с государственной системой воспитания, что сломала жизни стольким прекрасным людям. Ты не хочешь, но ты себя сдержала. Поэтому во главе поставили тебя. Как они сказали? Крепкие нервы? Да нет, безмерное ведро терпения и умелая актерская игра. Единственное, чему ты научилась в приюте, так это скрывать истинные чувства и эмоции. Особенно ненависть. Им показалось, что ты способна спокойно поговорить с социальными работниками, воспитателями и другими детьми. Им по-ка-за-лось.
Ты выкуриваешь сигарету за сигаретой, невольно вспоминая О’Рейли. А ты ведь тоже сбегала из приюта. Только тебя никто не искал, потому что на дворе стояли веселые девяностые, а за окном был Город. Тебя никто не искал, зная, что это бесполезно. Да хотя нет. Тебя искали и находили, только без помощи полиции. Тебя искали, находили и возвращали в этот чертов филиал ада, который ты ненавидела всеми фибрами своей детской души. Почему ты так уверена, что пацан просто сбежал? Ты не знаешь, откуда взялась эта мысль в твоей светлой голове, но откуда-то она там взялась и прочно угнездилась. Хотя ты её никому не высказала, продолжая работать в обычном режиме, то есть уделяя делу максимум своего времени. Однако по тебе видно было, что этим делом ты не «горишь». Да и коллеги на тебя косо смотрят. Господи, будто это ты отстранила Бреннана от дела! Будто это ты заставила его наорать на ту женщину из соц.защиты. Очень, да, надо. Они видели в тебе врага, но видит бог, лучше бы они тебя просто не замечали, как делали это раньше. Ты скривила лицо, погасила недокуренную сигарету, слишком крепкую для женщины, и вернулась в участок. Ты бы сейчас предпочла даже «глухаря» вместо пропавшего пацана. Только кто тебя спрашивает?
Ты идешь по коридору участка, ощущая взгляды на себе, хотя никто на тебя и не смотрит. К тебе вернулась детская паранойя, доходящая до смешного. Тебе снова захотелось спрятаться от всего мира в чёрную толстовку с капюшоном и натянуть на лицо выражение абсолютного похуизма к происходящему. Только тебе не тринадцать и даже не пятнадцать. Ты выросла и теперь несешь ответственность за жизнь этого мальчишки, из-за которого столько шума. И причем шум почему-то только в участке. И приют, и соц.защита делают вид, что ничего сверхъестественного не произошло. Оно так и есть. Дети сбегали, сбегают и будут сбегать из приютов. От этого никуда не денешься. Стоит принять как данное. А знаешь что. Ты не хочешь быть тем человеком, который вернет того пацана. Ты сказала об этом начальству, но в качестве воспитательной работы тебя заставили. Ты сжимаешь от злости кулаки так, что коротко обстриженные ногти впиваются в ладошки. Ты возвращаешься в допросную, где работают без тебя. Ты возвращаешься и замечаешь за стеклом Бреннана. Это он за тобой следит или за «своими» ребятами? «Своими». Только ты в это понятие не входишь. В это, местное. Потому что Свои – это дети Города, остальное – чужеродные молекулы, антигены. По крайней мере, для тебя.
Ты несколько минут слушаешь происходящий допрос, а потом выходишь. Тебе нечего там делать. Ты выходишь, стучишься в соседнюю дверь, - капитан, можно вас на пару минут? – он ведь тоже только имитирует бурную деятельность. Ты-то знаешь, что голова его все равно занята делом пацаненка. Так уж она у него устроена, это ты успела разглядеть с ноября. Ты многое замечаешь, просто никогда не говоришь об этом вслух. И вот. Ты позвала Бреннана. Что? Что ты хочешь ему сказать? Извиниться? Или что? Ты сжимаешь в руках папку, следишь своими голубыми глазами за капитаном. Подбираешь слова, чтобы не ругаться. Ругаться ты точно не хочешь. Ты же ведь на самом деле хорошая, Лея, хоть и пытаешься доказать обратное, - капитан, мне нужна ваша помощь, - с ходу выпаливаешь ты. Тебе трудно это признать. Но тебе нужно его сотрудничество, потому что одна ты не справишься. Одна ты сорвешься. Слишком больное место задевает это дело, место, которое никогда не заживет. Слишком сильно наследил приют и гос.система воспитания в твоей, скрытой от людских глаз, душе.

+2

4

Допрос продолжался больше часа, и в течение этого самого часа Шон находился по ту сторону коварного, одностороннего зеркала, наблюдая за неприятной, долгой и изнурительной операцией по извлечению показаний из уст подозреваемых, свидетелей и любых других лиц, которые могли тем или иным образом иметь отношение к делу. Не смотря на все старания детектива, соц.работница не проронила ни слова. Нет, не совсем так. За прошедшие семьдесят две минуты эта особа извергла столько чуши, что уши с болезненным хрустом скручивались в трубочки, но из всего того, что она успела наговорить, дельной информации не складывалось даже на короткую, дохлую зацепку. Одним словом, время было потрачено впустую. Еще одна вполне разумная и логично обоснованная версия могла быть скомкана и отправлена в помойное ведро. Капитан не был удивлен подобному повороту событий, наоборот, пришел бы в состояние полного недоумения, если бы женщина из системы опеки оказалась причастна к похищению маленького мальчика. После неприятного разговора с ней в стенах отдела соц.защиты, он составил ее психологический портрет. Временами при правильном подходе и из диплома о высшем образовании можно получить толк. Не зря же Беннан пять с лишним лет потратил на штудирование учебников по философии и психологии человеческой сознания, не из удовольствия он больше года вел частную практику, помогая своим пациентам разобраться с мешающими им полноценно жить проблемами. Навык разбираться в людях и срисовывать в свой блокнот характер их натуры не оказался лишним и в работе в полиции. Он нигде не был бы лишним. И сейчас, глядя на полную мадам, под которой из последний сил держался стул, периодически издавая душераздирающие стоны и мольбы о пощаде, мужчина про себя повторял: поверхностная, легко приспосабливающаяся к изменениям внешнего мира, глупая, узко мыслящаяся, легко запугиваемая, действиям предпочитает разговоры, боится чрезмерной ответственности. Из чего следовал вполне логичный вывод: такой человек не смог бы пойти против самого себя и украсть ребенка. Да и каков мотив? В ее обязанности входили поиск семей для сирот, помощь в их социализации и полная самоотдача на благо детей, потерявших родных и близких. Похитила одного, хорошо, а дальше что? Выкуп требовать - у кого? Решила сама усыновить - к чему такие крайности? Если только она искала объект для реализации своих извращенных фантазий, к коим склонность Шон у нее не замечал ни при первой встрече, ни сейчас, наблюдая за ней через широкое окно в стене. Какой же бред. Они зря тратили на нее время. Мужчина подступил на шаг ближе к стеклу, поправил очки и заметил, что до сих пор не снял шляпу, в которой сидел и просматривал газетные вырезки. Однако вспоминать, зачем он вообще ее напялил, и уж тем более избавляться от нее он не собирался. Взяв себя одной рукой за подбородок, Бенн задумчиво нахмурился. Ему нужно было время, которого, к сожалению, не было у жертвы. Необходимо срочно что-то предпринимать, а они сидят здесь, в этом чертовом участке и допрашивают эту чертову идиотку, вешающую всем на уши чертову лапшу. Нужно проверить временную семью, в которой мальчишка проживал около двух недель чуть больше месяца назад. Кто знает, как сильно они успели привязаться к ребенку за такое время и как отреагировали на то, что его так скоро забрали. Ко всему прочему, если верить показаниям соц.работницы, то ребенок уже через некоторое время должен был обрести постоянную приемную семью. Документы только начинали оформлять, но это вопрос лишь времени. Может супружеская пара не хотела дожидаться того момента, когда будут закончены все формальности, и решила забрать мальчика сразу. И это была лишь малая часть версий, имеющихся на виду у капитана. За размышлениями он и не заметил, как в камеру допроса зашла Амелия О'Двайер и вышла уже через несколько минут. Беннан не мог сказать, вмешивалась ли она в беседу, задавала ли вопросы подозреваемой, да это его и не волновало. Дело отдали ей, пусть она с ним и разбирается. Когда мужчина услышал стук, он очень удивился. Еще большее удивление капитан испытал услышав обращение О'Двайер, которая даже после этого не соизволила открыть дверь и войти. Та, которая чаще всего заходила без стука, без всякого разрешения, сейчас стояла за дверью и звала его. Неужели в лесу что-то сдохло? Или кто-то зашел в тупик, как предрекалось с самого начала. Сделав несколько шагов, мужчина открыл дверь и вышел в коридор, глядя на уже не свою подчиненную. Временно, конечно, но сейчас это мало кого волновало. Услышав просьбу о помощи, Шон на мгновение потерял дар речи. Да, он был шокирован подобном поведением Амелии и даже не знал как реагировать, ведь он заранее готовился к колким фразам, к ее ехидной ухмылке, к очередной ссоре, а тут оказывается ромашки на аллее расцвели. В ноябре. Где это видано?
- Обычно командиры подразделений не просят о помощи, - на его лице появилась легкая улыбка, - они приказывают, - приказывают, отдают конкретные распоряжения, не терпят препирательств. Они делают все что угодно, только не просят о помощи. Тем более у тех индивидуумов, которых отстранили от дела из-за неподобающего поведения в отношении работников по соц.защите. Не смотря на это, Беннан предполагал, что рано или поздно за помощью к нему кто-нибудь из команды да обратится. Вопрос стоял во времени и в том, кто же первым поймет всю безысходность ситуации. Мужчина думал на кого угодно, но только не на О'Двайер. Даже позабыв о том факте, что они друг друга терпеть не могут с самого момента знакомства, никак нельзя было упустить маленький нюанс: кто как не она заложила капитана начальству. Сам он ни в коем случае ее за это не презирал, ибо таков порядок, которому они все обязаны подчиниться, но ожидать от Амелии проявления человечности - вот так точно бессмысленная трата времени. - Да и как я могу вам помочь, милочка? Благодаря вам меня отстранили от дела, так что теперь я могу разве что разгуливать в этой шляпе, - бросив короткий взгляд на кончик головного убора, он вернулся к девушке, - попивать дешевый кофе и наблюдать за тем, как вы будете расследовать дело, - Шон ухмыльнулся и подмигнул О'Двайер, после чего неспешно направился в сторону своего кабинета - тут ему уже нечего было делать. Все, что нужно было узнать, он узнал, - Или вы уже не справляетесь? - Бросил он не оборачиваясь. В его голосе ни разу не было издевки или сарказма, однако со стороны все выглядело именно так. Он словно издевался над новоиспеченным боссом, который спустя четыре часа готов был поднять руки, держа в них белых флаг и принимая поражение, и признать свою некомпетентность. Что ж, может Бенн и хотел поиздеваться над Амелией, но никогда бы этого не сделал, не желая опускаться до уровня смазливых уличных гопников. Они не любили друг друга, постоянно ругались, ссорились, но их конфликты никогда не касались уважения. Шон уважал О'Двайер. Как человека, как свою коллегу, как хорошего полицейского, в конце концов. Правда, сейчас он не думал ни о ком, кроме бедного мальчика, на месте которого он сам находился чуть меньше сорока лет назад. Черт возьми, они должны его найти.

+2

5

Какого хрена? Это единственный вопрос, что возникает в твоей голове последние несколько часов. Ты никогда не стремилась к руководящим постам, ты их, можно сказать, ненавидела. Ты ненавидела подпинывать кого-то, заставлять работать и разгребать все то, что ты сама разгрести не в силах. Ты привыкла, что выше тебя всегда кто-то есть, кто-то, кто пнет тебя, заставит работать и разгребать кучу хлама, копившуюся годами. Ты привыкла к тому, что у тебя есть лидер или начальник, в зависимости от обстоятельств. Ты привыкла быть в подчинении. У тебя хорошо это получается. Это единственное, что хорошо у тебя получается, потому что всё остальное выходит из рук вон плохо. Как с этим делом, например. У тебя не получается, ты уже прямо сейчас готова залезть в темный уголок и там плакать, хотя ни то, ни другое тебе не свойственно. Ты не можешь. И ты не будешь. Но кто тебя спрашивает, правда? Ты приняла командование, не время складывать руки и ждать, когда появится человек, готовый взять ответственность на себя. Ты могла бы быть лидером, но ты не хочешь, и в этом заключается твоя самая большая проблема. Ты не хочешь руководить своими же коллегами, равными тебе по званию. Ты не хочешь диктовать им или приказывать, потому что ты, подобно маленькой девочке, растерялась в новом для тебя положении. Ты, подобно себе ребёнку, боишься всего – даже этой женщины, соц.работника. Детский страх и ужас перед людьми, представляющими гос.систему воспитания, опеки и попечительства, до сих пор крутится в твоей голове и твоей душе, хотя прошло столько времени – семнадцать лет. Ты смотришь на эту женщину, и у тебя появляются мурашки на коже, ты ощущаешь себя потерянной в этом огромном мире. Но это не так. Просто ты не готова и не хочешь. И не можешь. Ну, что с тобой поделать?
- Вы меня старше по званию, у таких просят помощи, - улыбаешься одними уголками губ, глядя на его шляпу. А он знает, что тебе пришлось наступить себе на горло, чтобы попросить помощи? А он знает, чего тебе стоило сказать эти слова? Ты вообще-то мало говоришь и ещё меньше просишь помощи. Ты только в детстве могла без зазрения совести орать на весь Чарльзтаун, зовя Джека. Только тогда ты не стеснялась просить помощи у того, кто тебя и сильнее, и гораздо представительней в сложившихся условиях. Многие пугались ещё до того, как на горизонте появлялся О’Рейли, само его имя магически действовало. Ты надеешься, что и Бреннан – нечто магическое. Ты надеешься, что он, в отличие от тебя, может что-то сделать. Во всяком случае, он может пнуть добрых молодцев, чтобы те работали порасторопнее. Тебя они не слушают и работают с видом «только отстань». А ты ещё и приставать-то не начинала! Но, блять, похоже, ты ошиблась. Разгребать всю эту херню придется именно тебе. Брать и разгребать большой лопатой. Может ещё не поздно найти маховик времени и перемотать всё назад? Ты бы смолчала про Бреннана, оставив его разбираться с собственными чувствами, эмоциями и отношениями к миссис Говард, любящей «деточек, как своих». Аж тошнит от этого всего. Потому что. Ну, серьезно что ли? Ты была достаточно взрослой, чтобы понять, насколько сильно гос.система воспитания любит своих чад. Вряд ли что-то изменилось за семнадцать лет, что ты живешь относительно нормальной жизнью.
- Без вас разберусь. Не очень-то и хотелось, - ты обиделась, да? К тебе не кинулись с помощью, и ты обиделась? С каких пор ты стала такой, а, Амелия? Или это новый способ выебываться? Наверное, ты ещё не решила, что это. Только поняла, что что-то тут не так. Ты складываешь руки на груди, провожаешь взглядом уходящего капитана, а потом со психу ударяешь левой рукой по стене, - бляяяяя, - трясешь этой многострадальной. Да, тебе точно пора на покой. Ты руководишь процессом всего четыре часа, а уже распсиховалась так, будто тебя поставили на сцену и заставили там петь какую-то херовую песенку, которую ты не знаешь. Ты ведь никогда не знала слова песен, потому что на такой удивительный предмет, как музыка, не ходила. Ты выборочно посещала уроки, используя схему два через два или один через три, как тебе больше нравилось. Вот бы сейчас обратно в школу, да? Там было здорово, особенно, когда вы с Дей разрисовывали чужие шкафчики, а потом она получала за вас двоих. Но. Шла бы ты уже работать, пока начальник, не тот, что Бреннан, не сделал тебе больно.
Возвращаешься к коллегам в допросную. Очень мило улыбаешься миссис Говард, так мило, что аж зубы сводит, - Миссис Говард, к вам у нас больше нет вопросов. Вы можете идти. Если вы нам понадобитесь, мы с вами свяжемся, - твое милое личико не предвещает ничего хорошего твоему коллеге. Он подозрительно косится на тебя. Ты взяла и просто так отпустила эту женщину? Какой кошмар! Он бы нажаловался начальству, но вот беда, его начальник – это ты. Ты спокойно дожидаешься, пока соц.работница выходит за дверь, а потом опираешься на стол, за котором сидит детектив. С таким лицом только на похороны, Амелия. Или сообщать людям, что их родственник умер. Кто-то умер? – Мне плевать, что вы чувствуете по поводу отстранения Бреннана и назначения главной меня; мне плевать, хотите вы подчиняться мне или нет. Потому что, блять, придется! Поднимите уже задницу, сержант, и начните работать свою чертову работу! Приложите хоть немного усилий в поисках пацана. Сам он себя искать не будет. Не время изображать из себя обиженных пятилеток. Можете начинать работать прямо сейчас. Остальным тоже передайте, что работать придется не зависимо от того, кто у нас начальник, - отходишь от стола. Тьфу, блять, заколебали, да? У тебя болит голова, ты вот-вот взорвешься. Но тебе нужно найти этого пацана, даже не смотря на то, что ты не хочешь быть тем человеком, кто вернет его в приют, в эту школу жизни. Однако решать все равно не тебе. Твое дело найти пацана. Забавно, правда? Ты работаешь детективом меньше полугода, а тебя почему-то сделали главной. Ты ненавидишь все, что связано с государственной системой воспитания, но именно это дело поручают тебе. Ты работаешь в отделе по расследованию убийств, но почему-то вы ищете пропавшего пацаненка. В какой-то момент что-то пошло не так. Что-то капец как пошло не так!
А на кого ты злишься, Амелия? На свое бессилие или на Бреннана, который отказался тебе помогать? Или на начальника, который втюхал это дело тебе? Или, может быть, на коллег, которые только имитируют бурную деятельность? Ты не знаешь, ты просто злишься. Впрочем, неважно на кого ты злишься. Ты не собираешься разыскивать в своей душе какие-то так странные чувства, копаться в себе ты, капец, как не любишь. А потому не будешь. Может лучше сходить и наорать на Бреннана? Не самый лучший вариант, поэтому просто возвращаешься в кабинет. Где уже собрались твои коллеги. И что они успели про тебя друг другу наплести? Господи, как ты любила те времена, когда была лишь призраком здесь, и никто тебя не обсуждал! Вот бы сейчас так же. Под громогласную тишину ты подходишь к доске, берешь в руки маркер и начинаешь рисовать: - Что мы имеем: соц.работницу, которая ничего не знает, пятерых друзей пропавшего мальчика Хайдена, сторожа, воспитателя и нескольких учителей. По факту: никто ничего не знает, никто ничего не слышал, не видел и вообще у них у всех амнезия, - рисуешь причинно-следственные связи, прилепляя фотографии на магнитики, - это не побег. Потому что один мальчик бы не сбежал, - собственный опыт, да? – он бы сбежал с друзьями. Возможно, что они сбегут следом, так что совсем сбрасывать со счетов этот вариант не будем. С пацанов – глаз не спускать, ясно? – оборачиваешься к коллегам? Они тебя слушают, надо же. А тебе казалось, что ты рассказываешь самой себе, - и попытайтесь выяснить, кто мог похитить мальчика. Проверяем даже самые невозможные теории, - «со мной срабатывало. Хотя я была весьма предсказуема. Но я была девчонкой» - и ещё, обязательно проверьте неблагополучные районы, там всегда было легко затеряться, - замолкаешь, откладывая цветной маркер, - кто-то что-то хочет сказать? Если нет, мозговой штурм вам в помощь, - на этом все. Ты собой не гордишься, нет. Тебе всё ещё нужна помощь, но ты призналась один раз, больше ты так не сделаешь. Приложишь максимум усилий, чтобы справиться самостоятельно. А Бреннан может и дальше разгуливать в своей шляпе, попивать кофе и наблюдать за твоими попытками, схожими с пытками, разрулить это дело. Флаг ему в руки, чего уж там.

+2

6

Вернувшись в свой кабинет, мужчина снял с головы шляпу и положил ее поверх всех остальных бумаг на стол, а сам сел на стул, устало откинувшись на спинку и заведя сцепленные руки за затылок. Нужен был мозговой штурм, причем проведенный в самые кратчайшие сроки. Пока у них не имелось ни малейшего представления о том, где мог находиться мальчик и какие на него были планы у похитителей. Его похитили - такова была первоначальная версия, коей все в последующем и стали придерживаться, включая капитана. Они как то отсылались к тому, что он мог и сам сбежать из детского дома, но почему-то данная идея не приказала долго жить. Если бы он сбежал - кто то об этом все равно должен был быть осведомлен. Если не воспитатели, то его сверстники. Если не они, то хотя бы дворник, находящий в момент его побега на заднем дворе, или та же уборщица. Хоть кто-то. Маленький мальчик не мог уйти так просто, не оставив никаких следов и нигде не напортачив. Порой даже взрослым такое не под силу, что уж говорить о ребенке, возраст которого не переваливал и за первый десяток. Значит, похищение, не побег. С какой целью могли похитить мальчика? На эту тему Бреннан совсем недавно размышлял, но найти разумного ответа ему так и не удалось. Вспомнив то время, когда он сам был ребенком, как раз ровесником Хайдена, и коротал бесконечно тянущиеся дни и ночи в детдоме, мужчина попытался представить, зачем и кому он мог понадобиться настолько, что единственным способом достижением цели было его похищение. И как всегда в голову ничего не приходило. Закрыв глаза, капитан проклял себя за бездарность и попытался ни о чем не думать. Совсем. Когда слишком много думаешь, все мысли начинают собираться в кучу и становиться единой, какой-то непонятной массой, из которой выудить что-то конкретное было из ряда фантастики. Ответ придет, он просто обязан явиться. Его просто нужно должным образом пригласить. Потому Шон старательно отвлекал себя от пропажи мальчишки, заставляя думать себя о чем угодно, только не о нем и той швабре из социального отдела. Он вспомнил, что скоро у дочери день рождение, но почему-то решил, что не сможет на него прийти. Ведь он будет занят. Занят делом о пропаже маленького мальчика, который вряд ли когда-нибудь еще отметит свой день рождения. Куда бы мужчина не залез, о чем бы не задумался, все мысли в сводились к одному и тому же - Хайдену. Проклиная все и всех на свете, кроме, наверное, своей команды, включая сержанта О,Драйвер, которая стойко терпела взалившуюся на ее отнюдь не хрупкие плечи ношу и вела расследование, капитан не терял надежду, что они что-нибудь придумают и раскроют дело. У них попросту нет другого выбора. Кроме как схватить за задницу того ублюдка, который осмелился покуситься на жизнь и свободу детдомовского ребенка, и усадить ее за решетку. Ну или пристрелить при "попытке к бегству". Об этом Шон так же думал не переставая. В кармане брюк зазвонил телефон, но мужчина сделал вид, что не слышит, и уперся взглядом в потолок, качаясь на стуле как старый дед, которому в обед...неважно, сколько ему лет исполняется. "Хорошо, а если..." Если это все-таки был побег? Со всеми его вытекающими...
Спустя несколько томительных минут Бреннан буквально подскочил со стула и быстро вышел из кабинета. Наконец-то. Наконец-то он нашел то, что искал - адекватную, логично обоснованную версию, за которую можно было смело цепляться, не боясь, что все ниточку в раз оборвутся. Нет, он все продумал. И сейчас мужчина уже стоял наполовину в кабинете, где собралась его команда во главе с сержантом О,Драйвер, опираясь плечом о дверной косяк и наблюдая за активным молчанием всех его коллег. Он не имел представления, что здесь происходило двумя-тремя минутами ранее, но сейчас все тихо сидели на своих местах (кто на столе, кто на подоконнике) и, судя по напряженным выражениям их задумчивых лиц, занимались мозгоштурмом. Шону так и хотелось съязвить, что без него расследование не идет, а мягко говоря страдальчески ползет, истекая кровью; что справиться то они может и справятся, вот только когда это будет. Через месяц, а может два? Однако он повел себя как взрослый человек и промолчал. Не место сейчас было как личным, так и профессиональным разборкам в их отделе. С Амелией они обязательно выяснят отношение, но позже. Когда рак на горе свистнет, тогда может быть и да. На повестке дня стоял куда более важный вопрос. Что случилось с Хайденом?
- Не помешаю? - спросил он чуть ли не шепотом, словно боялся нарушить царящую в кабинете атмосферу глубоких раздумий. На самом деле так оно и было. Когда Бэн сам о чем-то активно размышлял, он очень не любил, когда его кто-то прерывал, ибо вернуться обратно к тому месту, на чем ты остановился, крайне тяжело, и частенько приходится все начинать с начала. Оторвавшись от удобного косяка, мужчина взял за спинку рядом стоящий стул, выдвинул его чуть ближе к центру кабинета, чтобы не теряться за могучими спинами коллег и быть на виду у начальника, точнее говоря начальницы, на которую он в данный момент пристально смотрел, и осторожно сел, не создавая лишнего шума. Глядя на нее, ему почему становилось легче думать. Не тогда, конечно, когда она в очередной раз перегибала палку и бросалась в него всевозможными оскорблениями, а вот, например, как сейчас, когда их в кои то веки что то объединяло - желание как можно разобраться с этим делом и найти мальчишку. Может у Амелии были несколько другие мотивы, может она просто хотела избавиться от дела, вне зависимости от того, отыщут они Хайдена или нет, об этом капитан мог только догадываться, но цель их связывала одна. В последний раз прокрутив в голове свою версию и не найдя в ней серьезных недочетов, Бреннан таки нарушил идиллию и заставил всех прервать бурную мозговую деятельность и послушать его, - А если это все таки было не похищение? - спросил он как бы невзначай, словно вопрос по чистой случайности сорвался с его уст. Мужчина ждал реакции. Ждал момента, когда кто-нибудь подхватит ход его мыслей и продолжит за него. Однако на его вопрос отвечали такими же вопросами. Недоумение, вот что он вызвал, - Хорошо, согласен, - обреченного мужчина поднял руки, признавая поражение, - это было похищение, - но уже через секунду он был серьезен как никогда, - однако давайте на минуту представим, что это был побег. Чисто теоретически, - наверняка большинство присутствующих считали, что они в пустую тратят время, которого нет у пропавшего мальчика, капитан это прекрасно понимал, - Подожди, - пресек Бэн попытку сидящего на столе сержанта вставить свое слово. У них был шанс высказаться, у них было предостаточно времени, чтобы подумать, но они...молодцы, - Встаньте на место Хайдена. Как он отзывался о временной приемной семье? Правильно, как о доме престарелых, куда его по ошибке закинули вместо какого-то старого детка. В глубине души он хотел, чтобы его усыновили, но в то же время ему совсем не прельщала перспектива всю оставшуюся жизнь прожить со стариками. Поймите, он маленький ребенок, который еще ничего не смыслит в жизни. И тут ему предлагают что-то совершенно новое, что-то, чем он быть может восхищался. Да ему скажи, что супергерои существует, он и то поверит. Ему очень хочется этого, и он готов на все, чтобы это "что-то" заполучить. И даже на побег, тем более, что ему его заранее организовали... - на том мужчина замолк. Он и так сказал более чем достаточно для того, чтобы до остальных дошла суть его невероятной теории. Хайдена могли спровоцировать на побег, после чего лишить его той свободы, которую некогда ему наобещали. Давно Шон не сталкивался в рабочей жизни с педофилами и торговцами живым товаром, но что-то ему подсказывало, что дело провоняло именно ими. И как бы капитан хотел, что все его идеи оказались неверными. Как бы Бэн хотел ошибаться.

+2

7

Отдел погрузился в тишину. Сержанты молчали, как партизаны, разглядывая доску с твоими художествами. Они что-то понимают в этом довольно беспорядочном нагромождении стрелочек, квадратиков с подписями и фотографиями? Хочется верить, что понимают. Хотя вот лично ты уже запуталась. Какую-то паутину чертову нарисовала, честное слово. Смотришь на доску из-за своего стола. Перебираешь руками цветные стикеры, заставляя себя делать тупую механическую работу. Раньше это помогало. Раньше получалось отключиться от окружающего мира. За тебя работало подсознание, которое всегда не иначе как магией находило правильный ответ на вопрос. Вот бы и сейчас сработало, да? Но может и не получится. Никак не выходит отключиться от мира, хотя все давно заткнулись, устраивая себе мозговой штурм. Только сержанты слишком громко дышат, тем самым раздражая. В голове пульсирует от напряжения, а навязчивое ощущение, что мозг уходит по позвоночнику в закат не отпускает. Передергиваешь плечами, заменяешь стикеры на стирательную резинку в виде футбольного мяча. Нужно, просто жизненно необходимо отключиться. Ты даже глаза специально закрыла, но потом открыла их снова, потому что поняла, что быстрее уснешь, чем что-то сообразишь. Смотришь на доску, крутишь в руках резинку. Взгляд задерживается на фотографии воспитателя. Эта женщина напоминает тебе кого-то. И вот вместо того, чтобы думать, что могло произойти с мальчишкой, ты думаешь, на кого так сильно похожа воспитательница с неестественно красным цветом волос. Думаешь, и вдруг приходит озарение. Она напоминает директора приюта, в котором ты провела незабываемых пять лет. Только та была брюнеткой в очках, поверх которых всегда смотрела на пробегающих мимо воспитанников. Все старались пройти мимо неё как можно тише и незаметней. Особенно те, на которых воспитатели жаловались с завидным постоянством. Вот ты, например. Твоя феерическая способность попадать в драки никогда не оставалась незамеченной. А жаль. Лучше бы её попросту пропускали мимо, чем добавляли ещё.
С трудом, но возвращаешься обратно, к делу. Думаешь не о том, зря тратишь время. А мальчик все ещё находится где-то. Утыкаешься взглядом куда-то в стенку, отвлекаясь от всего окружающего. Куда мог деться маленький мальчик? Нет, не так, куда мог деться маленький мальчик, который всю свою сознательную жизнь прожил в приюте? По вашим данным, старших друзей  у Хайдена не было, дружил он с ровесниками и парочкой ребят помладше. То есть надоумить его вряд ли мог кто-то из старших воспитанников, они и вовсе на малышей никакого внимания не обращают, занимаясь своими делами. Ты пыталась поставить себя на его место, пыталась вспомнить, что думала ты, когда была маленькой. Но твой случай под этот не подходил. Во-первых, ты была девочкой со слишком девочковыми замашками, а во-вторых, у тебя-то как раз были старшие друзья, у которых частенько получалось тебя до чего-нибудь надоумить. Так что проводить параллель не получится. Однако ты всё равно стараешься, включая логику воспитанника приюта. По подсознанию бегает какая-то одна мысль, которая кажется тебе правильной. Это мысль давно вытеснила все остальные и господствует в твоей голове. Только поймать её не можешь. Она ускользает, как резинка, которую ты механически крутишь. Тебя ничего не отвлекает, все думаю. Ну, или пытаются. Пока ваш дружный мозговой штурм не прерывает мистер Бреннан. Ты чертыхаешься про себя, понимая, что больше эту нужную тебе мысль не поймаешь. Настрой потерян. Да и шут с ней, с мыслью. В вашем полку прибыло. Капитан передумал оставаться в стороне. Любезно решил оказать помощь. Ты бы съязвила что-нибудь, но тебе не хочется. Тебе хочется только одного: найти пацана и скинуть это дело в архив. А! Ещё тебе хочется сложить твои полномочия, потому что быть начальником для тебя напряжно.
Смотришь на Бреннана, предвкушая его магическую речь. Но вместо чего-то фантастического он предлагает вам вопрос. Вопрос, прости, Господи. Твои глаза автоматически округляются, а брови устремляются вверх. Сержанты что-то начинают бурчать, сыпать своими вопросами. Им здесь что, вопросник? Ты молчишь, тяжело вздыхая. Кажется, тут только ты одна подумала о том, что это не похищение. А ведь ты женщина, у тебя вроде как с логикой тяжело. Отклоняешься на спинку стула, выпуская из рук резинку. Толку держать её теперь. Тем более Бреннан снова заговорил. Тебе понравился его подход. Нет, не к делу. К разговору. Он говорил с вами, как с нормальными адекватными людьми, а не как с идиотами, которые не додумались до того, до чего додумался он. Шон предлагал вам подумать вместе с ним, раскручивая свою мысль постепенно и делая так, чтобы вам показалось, будто это вы придумали всё это. Всё-таки из него выходит крутой начальник отдела, не то, что ты. Но у него и опыта больше. Ты ждешь, когда капитан замолкнет, а потом смотришь на всех остальных. Они глубоко задумались.
- Не так. Он маленький ребёнок, который не хочет попасть в эту семью. Вы знаете, какие байки ходят по приютам о временных приемных семьях? Да ни один воспитанник туда не захочет, даже если эта семья будет трижды замечательная. Но факт того, что маленьких детей не спрашивают, их просто отдают под опеку и все. Хайден знал, что ему светит, он же не идиот. Тем более эти родители постоянно приходили, чтобы «наладить контакт», - кривишься. Ты же обещала быть непредвзятой, но всё равно в твоей речи сквозит твоё личное отношение ко всему этому, - он бы что угодно отдал, лишь бы к ним не попасть, - ты бы что угодно отдала, чтобы не попасть в одну из таких семей. Но тебе повезло, ты была слишком проблемным ребёнком для временной приемной семьи, а посему схлопатывала свою долю неприятностей в стенах приюта, - а тут появляется какой-нибудь добрый дядя, который говорит, что всего этого ада можно избежать, плюсом обещает избавить от приюта, в которым жить – тоже то ещё удовольствие. Мальчик на радостях соглашается, ему помогают сбежать, а потом мы имеем то, что имеем. При этом, мне кажется, что договаривался с Хайденом кто-то из ребят чуть старше. Вроде подростков пятнадцати-шестнадцати лет. Потому что прямо взрослому человеку мальчик вряд ли бы поверил. Все воспитанники знают, что доверять взрослым – самому себе петлю на шее затягивать, - встаешь со стула, ходишь довольно хаотично по комнате, додумывая свою мысль, - думаю, что надо искать всё-таки в криминальном районе. Там бы вряд ли кто-то что-то заподозрил. Очень удобно «приводить» новых детей туда, где и на своих собственных-то внимание не обращают, - ну, тебе это кажется логичным. Если и искать – то там. Или тогда в районе частных домов. Потому что там всё решают деньги. И если они у тебя есть – то соседи с радостью закроют глаза на твои «увлечения», если ты раз в месяц будешь покупать их малышу шоколадку, - и да, ещё мне кажется, что нужно всё-таки напрямую поговорить с друзьями Хайдена. Не через воспитателя и соц.работника, - думаешь, рассматривая капитана, - ну, и я бы пробила пару банд, которые когда-либо были замечены в отношении детей, - ты вопросительно смотришь на начальника, ожидая от него чего-то. Ты снова забыла, что только тебе решать, что нужно делать. Тебе нужно его одобрение. Или хотя бы слабый кивок, - не знаю, насколько все это окажется верным. Не дай бог, если окажется. «Лучше бы мальчик просто сбежал и спрятался в треклятом криминальном районе», - но эту мысль ты оставила при себе. Как и ещё сотню мыслей, которым лучше не выходить за пределы твоей блондинистой головы, - ребят, вы остаетесь здесь и пробиваете все, что можете. А мы с капитаном проедемся до приюта. Вы же не откажетесь съездить со мной, мистер Бреннан? – это что, улыбка? Едва заметная, крохотная, пробегается по твоим губам и снова исчезает, как будто её и не было, - поедем? Посмотрим, чего можно добиться от воспитанников, когда на них не давит гос.система воспитания.

+2

8

- С радостью, - бросает капитан в ответ на предложение сержанта съездить в приют на разведку и поднимается со стула, убирая тот на свое законное место. Добавлять сверх сказанного и комментировать речь О,Драйвер он посчитал излишним. Во-первых, для того мужчина и пришел, переборов не такую уж и упертую гордыню, и затеял весь этот разговор. Ему необходимо было как то растормошить ребят, разрядить с каждой пройденной минутой все больше и больше накаляющуюся обстановку, дать некий импульс ака пинок под зад к работе, дабы дело начало хоть немного двигаться. Да, Бреннана отстранили, в связи с чем подчиненные несколько негодовали и даже не подчинялись временной начальнице, назначенной вести это расследование, но он, старый дед, сам виноват. И без особых усилий и угрызений совести расплачивался за совершенную вольность. Не стоило грубить миссис Говард и уж тем более провоцировать ее на скандал, в пылу которого, как он первоначально полагал, она раскроет свои спрятанные в рукавах козыри. Пусть этого не произошло, пусть они ни на шаг не придвинулись к заветной цели, то есть к фактической поимке преступника, пусть сие действо было аморальным и непрофессиональным. Капитан высказал свое мнение и поставил женщину не надолго на ее место, находящееся там, в убогом начале пищевой цепочки. Главное, что над пропажей бедного мальчика работали и при этом работали активно, а он как нибудь разберется сам со своими закидонами и чутка походит в подчинении. Порой очень полезно умение в нужный момент держать язык за зубами. Во-вторых, свою идею Шон подал только для того, чтобы заставить народ работать в команде, а не по одиночке, прожигая друг друга ненавистными взглядами. Ну как друг друга, скорее одну Амелию, ведь именно она по большей части подвергалась нападению со стороны равных ей по званию. Не могли ребята признать, что она не была виноватой в том, что донесла на командира начальству и того в результате благополучно отстранили от дела. Есть протокол, есть определенный свод правил, которые им, представителям закона и охранникам правопорядка, необходимо соблюдать в первую очередь. Детектив О,Драйвер обязана была доложить о произошедшем инциденте в социальном отделе. Было бы гораздо хуже всем, если бы она того не сделала, а в скором времени в участок пришла жалоба на одного из сотрудников, причем не самого низкого чина, который устроил там самый настоящий дебош с биением посуды и переворачиванием мебели. И ведь нельзя было бы оспорить ни единого слова, начерканного на измятом листе бумаги. Так что девушка сделала все правильно, как полагалось в подобных ситуациях, за что капитан ее ни чуть не винил и винить то был не в праве. В-третьих, речь Амелии была более чем полная и развернутая. В-четвертых, слишком эмоциональная. И вдохновляющая, что ли. Со стороны было отчетливо заметно, что говорит девушка не из рабочих принципов и не потому, что "надо" раскрыть это чертово дела, а из каких-то личных побуждений, из сугубо личных мотивов, которые трогали ее до глубины души и одновременно оставались только при ней. Капитан видел это отношение к делу и, в частности, к самой жизни в детском доме. И это было для него неудивительным. Еще задолго до того, как Амелия явилась к нему в подчинение, еще когда только впервые пришли документы по ее личному делу из департамента, он внимательно с ними ознакомился, так как должен был знать, кого ему придется приютить под свое крыло и кому доверить прикрывать ему спину на заданиях, то есть всецело на кого полагаться. Он знал, что была она сиротой, что росла в детском доме, что не шипко ей везло с приемными семьями, что не очень то была любима судьбой. Сейчас мужчина больше удивился, если бы она беспристрастно выдала им голые факты, не отдавшись во власть воспоминаниям. Потому Шон промолчал. Ему нечего было добавить, да и нарушать воцарившую в кабинете идиллию он не хотел. Когда О,Драйвер говорила, когда интуитивно поймала нужную нить и верно следовала ей, когда четко раздавала указания, то взаправду походила на самую настоящую начальницу - сильную, волевую женщину, не забывшую об эмоциях и чувствах, которые она всецело держала под контролем, целеустремленную и уверенную в себе. Вокруг нее же, включая самого капитана, опять же не желавшего разрушать атмосферу равновесия и гармонии, все находились в подчинении. Всё на несколько секунд вернулось на свои места, как тогда, когда всем заведовал и руководил Бреннан. И это несказанно радовало, придавало верности выбранным методам, ведь он добился своего. Пусть не так быстро, как планировал по началу, но людям же в принципе свойственно ошибаться; пусть временами приходилось импровизировать, на ходу изобретать велосипед и даже иногда срываться да слетать с катушек - капитан был доволен результатом, и в данный момент не собирался ничего менять. Как минимум до тех пор, пока они, будучи дружной, сплоченной командой, не отыщут Хайдена и не посадят похитителей за решетку.
Шон заскочил к себе в кабинет, взял папку с основными документами по делу, захватил с собой куртку и догнал Амелию уже у самого лифта. Не смотря на то, что вела сегодня сержант, ибо свою машину мужчина оставил дома, да и никакого желания у него не было садиться за руль, капитал хотел знать, куда они конкретно направляются. В Сакраменто было не так много детских домов, но в который именно из них они ехали, Бэн в курсе не был. Как-то упустил сей нюанс из душевного разговора с социальной работницей. Пока они спускались в приемную на лифте, он успел отыскать в папке точный адрес. Его не настиг шок или удивление, ибо вероятность попадания в яблочко была и была достаточно высокая. Сколько лет он уже не бывал там? Больше тридцати пяти, наверное. Он не был там с тех самых пор, как его забрали родители. Ностальгией Бреннан не страдал, да и как то не тянуло его к четырем стенам с облезлой штукатуркой, местами покрывшейся плесенью. От слова "совсем". Интересно, с тех пор там что-нибудь изменилось? Скорее всего, спустя столько лет, его никто не узнает. Ведь в последний раз он мог запомниться им разве что маленьким мальчуганом, скромным и тихим, всегда внимательным к младшим и ненавидящим овсяную кашу. Не лезла она в него и все тут.
- Мне, наверное, стоит попросить прощения, что из-за меня на вас свалилась такая ответственность, - заметил капитан, находясь в машине. Он бросил взгляд на девушку, оторвавшись от дороги, плавно протекающей под колесами автомобиля, - Однако вы отлично справляетесь.

+2

9

Мимо вас проносятся жилые кварталы, разноцветные огни реклам и ярких вывесок пабов, ресторанов, клубов. Мимо вас мчатся другие машины с людьми, которые думают о своей работе, о своих детях и о нехватке денег. Все думают о чем-то о своем, перебирая в голове мелкие детали и незначительные факты. Но никто из них не думает и не знает о маленьком мальчике. А сколько их таких мальчиков? Сколько таких мальчиков, которым не успели помочь? Десятки, сотни, тысячи детей пропадают каждый день во всем  мире. Миллионы детей уходят из дома и больше туда не возвращаются. Ты думаешь. Вы покинули участок, но ты продолжаешь думать, гоняя одни и те же мысли в своей голове по кругу. А не поздно ли? Не поздно ли спохватились руководители, не поздно ли обнаружили пропажу? Это единственное, что волнует тебя. Вы должны успеть. Вы должны найти этого мальчишку и успеть его спасти, чего бы вам этого не стоило. Но бежит время, часы отсчитывают минуты, на тебя нападает нервная дрожь. Ты чувствуешь, как истекают часы, которые у вас были. Они истекают, убегая, как песок сквозь пальцы. Вы делаете все слишком медленно. Медленно думаете, медленно говорите, медленно едете. Нажимаешь на газ, ускоряя машину и время. Оборачиваешься на капитана, он что-то говорит.
- Не стоит, - меньшее, что тебе сейчас хочется – это слушать его извинения. Пусть оставит их при себе. Или подпишет открыточку на День Благодарения. В общем и целом, тебе всё равно. Тем более именно сейчас ты начала понимать, что им руководило. Потому что его мысли, как вирус, заразили и тебя. Они проникли в твою голову и расположились там, как у себя дома. Невольно и ты захотела пожать горло всем тем людям, кто отвечал за жизнь этого мальчишки. В конце концов, на дворе не девяностые. Можно быть и повнимательнее к детям, которые остались без родителей. Они себя не в магазине купили таких. Одиноких. Многих одинокими сделало государство. Многие твои друзья-ровесники говорили, что жить с матерью-алкоголичкой или наркоманкой было намного лучше, чем в, по сути, детской тюрьме. И ты с ними согласна. Но, черт побери! Это ведь гос.система, она должна дорожить своими детьми. А она… Их теряет на ровном месте.
- Знаете, а я вас понимаю. После пяти минут общения с миссис Говард, мне захотелось её придушить. Ну, или застрелить. Она ведь чай пить пошла. Чай! - она так прямо и сказала. Что пойдет пить чай, а то нервы. У неё нервы, видите ли. Пусть подумает на досуге, какие нервы беспокоят сейчас Хайдена. Или всех тех детей, которые сидят в закрытом помещении и воспроизводят на себя естественный отбор, - они пьют чай, пока мы с вами пытаемся разгрести их ошибки. Жаль, что нельзя их всех поставить на место Хайдена. Я бы с удовольствием, - притыкаешься. Кажется, и без того слишком много наговорила. За то время, что ты работаешь в участке, ты научилась доверять Шону, но не настолько же. И вообще, говорить всё, что приходит в голову – не твоя манера. Злишься и на ситуацию в целом, и на собственную словоохотливость. Да хотя. Лучше ты всё это скажешь Бреннану, чем этим … руководителям, прости, Господи.
Открываешь окно, чтобы увеличить доступ кислорода. Может так более или менее успокоишься, - Вы были в этом приюте когда-нибудь? – просто так спрашиваешь. Чтобы забить эфир. Тебе не нравится тишина, особенно когда эта тишина наступает в твоей машине. Ты бы ещё с удовольствием послушала о том, как они когда-то давно решали подобное дело и решили его быстро. Быстро, слаженно и хорошо. Потому что сейчас твоя решимость тает, как кубик льда в воде комнатной температуры. Как бы она совсем не растаяла.

Приехали. Въезжаете на территорию. Дети. Разных возрастов ребята гуляют по территории. Кто тупо слоняется, кто пытается завести какое-то подобие игры. Они такие маленькие. Ты никогда не замечала, что дети маленькие. А они оказывается вон какие. Некоторые едва ли будут тебе в пупок дышать. Сколько им лет, интересно? Группе около карусели не больше пяти-шести лет. Девочки-мальчики. Они играют ещё вместе, смеются и передают друг другу кусок цветного мелка. Вон та группа, что собралась около палисадника, постарше. Тем детям можно и десять лет дать. Ты выискиваешь глазами ребят, которые подходили бы по возрасту Хайдену. Чуть младше, чуть старше, ровесники – плевать. Ты ищешь, но глаза цепляются не за то. Они цепляются за качели, за одиноких малышей, что щурятся на солнце и рисуют носками башмаков домики. Ты оглядываешь всех. Странно, но воспитателей не находишь. Действительно, куда денутся дети с территории?
- О, вон та группа похожа на ровесников Хайдена. Я думаю, что будет лучше, если с ребятами поговорите вы, - мальчишки сидели на лавочке, они что-то яростно обсуждали. Их было человек пять, а может шесть. Трудно ориентироваться, когда туда-сюда снуют люди и загораживают к чертям всю картину, - поговорите? А я побеседую вон с той группкой, - показываешь рукой на ребят помладше. Мало ли что они могут интересного тебе рассказать. Хотя возможно, и ничего они не расскажут. Вот лично ты с копами была не очень-то разговорчива. Но эти дети совершенно с другого поколения. Они научены доверять полицейским, видеть в них помощь. Они считают вас теми, кто охраняет их по ночам и создает спокойствие в городе. Ты даже завидуешь им. Тебе бы их уверенность в полиции. Изнутри всё выглядит иначе, изнутри энтузиазм и вера исчезают. Если этим детям повезет, они не узнаю, о всех тех делах, что нераскрытые хранятся тоннами в вашем архиве.
Уходишь к детям. Странно, да, но они охотно идут с тобой на контакт. Одна беда: никто из них с Хайденом не дружил. Они знают его лишь как мальчика, живущего в соседней комнате. Впрочем, информации, которую они выдают, вполне достаточно. Теперь ты точно знаешь, что мальчик сам бы не сбежал. Его похитили. Либо уговорили и похитили. Ведь он всего лишь ребёнок. Ладно, версия у вас осталась всего одна. И её нужно отрабатывать. Пока ждешь Шона, звонишь ребятам в отдел. Спрашиваешь, как дела у них, рассказываешь, как у вас, и просишь пробить ещё парочку мест специально для тебя. Пара мыслей в разговоре с детьми у тебя появилась. Но делиться этими мыслями ты пока не готова. Может быть, позже?
- Как ваш успех? Мои дети с Хайденом не дружили, но жили с ним по соседству. И, тем не менее, они мне рассказали очень много увлекательных деталей, которыми ни воспитатель, ни психолог не поделились. Вот вы, например, знали, что мальчика обижали в школе или что взрослые ребята не упускали возможности над ним несмешно пошутить? А что после занятий с психологом он приходил заплаканным? Дети, оказывается, весьма внимательны к таким же, как они. Надо было раньше с ними поговорить. И не тратить время на воспитателя, директора, соц.работницу и психолога. Но уже поздно, что сделано, то сделано.

+2

10

- Да, приходилось бывать пару раз, - пропустив неожиданные откровения Амелии и сделав вид, что попросту не заметил ее слов, засмотревшись на проносящиеся за запотевшим боковым стеклом городские улицы, Шон поверхностно ответил на вопрос, не желая вдаваться в подробности. Лично его в тот момент на откровения не тянуло от слова "совсем", тем более на те, что касались его прошлой жизни - той самой, что нарочито медленно и кровоточа детскими мечтами, сбыться которым не было суждено, протекала в стенах детского дома. Он еще никого не посвящал в свои сокровенные воспоминания, которых в глубине души боялся и которыми одновременно дорожил. Пусть в личном деле капитана было черным по белому написано о факте его сиротства, кроме начальника убойного, никто в отделе не имел ни малейшего понятия о том, что Бреннан на деле выходец из приемной семьи. Как минимум потому, что это не имело никакого значения и не играло особой роли в его становлении как профессионального убойника. На любые вопросы о его прошлом, мужчина всегда отвечал неоднозначно или плавно переводил разговор на другую тему, предотвращая всяческие попытки возвращения к прежней. Так и сейчас сержант-детектив осталась без конкретного ответа. На секунду-другую в машине повисла тишина, изрядно действующая на нервы. Шон не был против минуты, а то и часа молчания, чтобы можно было спокойно посидеть, посмотреть в стекающие по стеклу капли, послушать шум работающей в салоне печки и поломать голову над текущим делом. Однако напряжение, что витало в воздухе и возрастало с каждой секундой, заставило капитана отвлечься от затяжных размышлений и задуматься над тем, чем бы забить возникшее в эфире мертвое затишье. К счастью, до детского дома они добрались на удивление быстро и голову в поисках подходящей темы для поддержания беседы ломать пришлось недолго. За стоящими вдоль тротуара деревьями начала виднеться крыша главное здания приюта, частично покрытая шифером, частично - металлическими листами, настолько неправильно постеленными, что те, изрядно отмучившись за осенние ветра и бесконечные ливни, с наступлением холодов где можно потрескались и где нельзя полностью прогнили. Через несколько секунд показались обглоданные временем кирпичные стены, местами пробитые одинокими зарешеченными окнами, да витиеватый забор, совсем недавно перекрашенный в цвет ржавчины, дабы не тратиться на краску каждые два-три месяца. Разнообразие на территории детского дома вносили редкие кустарники и еще более редко встречающиеся глазу деревья с лысыми кронами и обстриженными от лишних веток, во избежание травмоопасных ситуаций, когда дети находят себе развлечение в лазанье по умирающим кленам да иссыхающим березам, тощими стволами. Заезжали во двор под многочисленные взоры детей, не побоявшихся февральских морозов и вышедших на послеобеденную прогулку, чтобы чувство голода, временно подавившееся дневным перекусом, вернулось не так скоро и продрыхло в спячке хотя бы до полдника, когда над бедолагами решат сжалиться и выдать им по черствому куску белого хлеба да стакану едва ли не просроченного молока. Любопытные сироты, не отвлекаясь от своих прежних занятий, изредка бросали косые взгляды на крадущийся по гравию автомобиль, думая каждый о своем: кто-то надеялся, что за ним приехали его новые родители; кто-то подозревал, что явилась сан-инспекция с очередной внеплановой проверкой; кто-то видел в гостях социальных работников, которым нужно было утрясти с директором какие-то вопросы, а кому-то было абсолютно все равно. Даже если бы из потусторонней вселенной явились инопланетные существа с тремя глазами и десятком щупальцев, торчащих из всего тела, эти ребята вряд ли бы обратили на них внимания, оставаясь в своем собственном мирке, прекрасно зная, что лучшего, а уж тем более чуда ожидать не приходится. Машина плавно остановилась в стороне от главного вдоха, к которому вела до боли знакомая бетонная лестница. Помнится, на ней Шон не раз оставлял кожу с ладоней и бедных коленок. Именно под ней он впервые попробовал на вкус самокрутку, там же в первый раз был избит местной шайкой старшегодок, а после и своими же ровесниками, которым не нравилась его абсолютная апатия ко всему происходящему вокруг. Одним словом, в былые годы они с лестницей многое пережили, сражаясь бок о бок с жестокой реальностью. Мужчина медленно вышел из машины, плавно захлопнув дверцу. Он осмотрелся вокруг, заострив внимание на том, что во дворе были только дети. Нет, может, со стороны это и не выглядело странным: обычные сиротские дети играют в обычные сиротские игры во дворике обычного сиротского дома. Капитана мучил один единственный вопрос. Где воспитатели? Когда он мотал тут срок, их на улице и на минуту не оставляли без присмотра. Один взрослый всегда ошивался поблизости и бил длинной линейкой каждого, кого палил за курением или продажей легкой наркоты. Сейчас же за детьми не было никакого контроля, что Бэну показалось несколько странным. Обернувшись на голос Амелии, когда она вслух анализировала обстановку, он тут же перевел взгляд на небольшую группу детей, указанную сержантом. - Да, конечно, - с этими словами мужчина поправил ворот куртки и не спеша направился к "своим" детям, которые, заметив его приближение, отвлеклись и замерли словно в ожидании чего-то. Бреннан торопиться не собирался, подходил плавно, чуть развязано, без резких движений, дабы не спугнуть молодых и не настроить их против себя. Подойдя достаточно близко, он присел на корточки и махом руки подозвал к себе ребят, которые неохотно и с некой опаской, но подошли к незнакомому мужчине.
- Вы, дядя, полицейский? - спросил конопатый мальчик, спрятавший за спиной какую-то игрушку. Капитан не делал ничего провоцирующего, но стоило ему потянуться во внутренний карман куртки, дабы извлечь из него фотографию Хайдена, второй ребенок, более высокий и крепкий блондин с конопатым носом, под правым глазом которого горел свежий фингал, тут же заслонил первого, глядя на мужчину чуть свысока и как-то угрожающе, и презрительно огрызнулся: - Только попробуй, легавый, и на сей раз я точно не промахнусь, - на лучах зимнего солнца ослепляюще заиграло лезвие перочинного ножа.

Вернувшись, на удивление целым и невредимым, к Амелии, ожидавшей его у машины, капитан спрятал подмерзшие руки в карманы куртки и присел на еще теплый капот машины. Он на секунду посмотрел на детей, с которыми только-только расстался, на их счастливые, полные надежд улыбки, на безобидные, но увлекательные игры, к коим они сразу вернулись, стоило дяденьке оставить их одних, после чего, выбитый из мысленной гармонии докладом сержанта, вернулся к несущему вопросу. Слушал внимательно, стараясь не терять нити, но получалось, по чести сказать, так себе. Капитан в очередной раз решил не комментировать речь Леи. Он не стал говорить, что практически все дети в детских домах подвергались давлению со стороны старших собратьев по несчастью. Это не было ни для кого тайной. Воспринималось скорее как само собой разумеющееся. - Не удивительно, что он ходил на занятия к психологу, - заметил мужчина задумчиво, одновременно с тем набрав телефон отдела и приложив сотовый к уху. Несколько секунд ответом ему служили продолжительные гудки, заставлявшие затаить дыхании в ожидании чуда, после чего резко сменились бодрыми голосами ребят, включившими громкую связь. - Ребят, пробейте по базе некую Эмили Бронте и пришлите мне результаты, хорошо? Отлично, тогда отбой, - еще буквально несколько мгновений Шон смотрел перед собой в пустоту. Он быстро мысленно собрал всю картину по кусочкам, самостоятельно додумывая недостающие фрагменты. Результат его, мягко скажем, не обрадовал. Не смотря на то, что все благополучно складывалось, Бреннана все никак не могло покинуть странное ощущение, словно они что-то упускают из виду. Что-то, что находится у них прямо под носом. - Итак, что мы имеем, - в который раз капитан вернулся к Амелии, улыбкой извиняясь за звонок, выбивший их разговор из прежней колеи, - мои дети так же не были лично знакомы с Хайденом, но при этом хорошо его знали. У пропавшего мальчика были проблемы с социализацией, он не мог найти общий язык ни с кем из детей, а потому держался отдельно от остальных. Причем в общении он переменился около двух месяцев назад, потому ему и прописали психолога два раза в неделю. Однако, - капитан мысленно перевел дух, дабы не запутаться в бесконечных цепочках рассуждений, которые строились в его голове вне зависимости от его желания. Всего лишь издержка профессии, не более того, - примерно в это же время ребята стали замечать незнакомца в полицейской форме, который в каждый свой визит «обрабатывал» одних и тех же детей, в том числе и Хайдена. Появлялся он исключительно во время прогулок и строго в определенные дни, - телефон в руке Бреннана радостно пискнул и завибрировал, извещая о новом электронном письме, отправленном из отдела. Пришли результаты поиска, подумал Шон, и не ошибся. Через секунду на экране высветилась фотография довольно таки привлекательной женщины, если не считать сальные волосы, спадающие на ее бледное лицо, торчащие кольца из обеих ноздрей и нижней губы и пробитого тоннелем уха. Снимок был сделан, судя по дате, около пяти-шести лет назад, что подавало немалые надежды на возможную смену облика дамочки, сурово глядящей с фото. - Он приходил только тогда, когда на досмотр за детьми на прогулке назначалась воспитательница, Эмили Бронте, - Бэн передал Лее телефон со снимком той самой Эмили и прикрепленной к нему ее послужным списком, а так же несколькими адресами ее возможного нахождения. – Например, как сегодня.

Отредактировано Shean Brennan (2016-03-30 09:49:23)

+2

11

Детская площадка наводила тоску и уныние, хотя по ней бегали, гоняли мячи и кричали, срывая свои пронзительно высокие голоса, дети разных возрастов. Что-то смазывало общую картину счастья. Подозрения падали на унылые стены приюта с кое-где раскрошившимся кирпичом. А может быть вся причина в простом отсутствии ярких цветов обычно тут и там сопровождающих детей? Или в заброшенности этого места? Оно казалось тебе заброшенным, никому не нужным, как и эти дети в одежде, которая им по большей части велика. Ещё оно навевало воспоминания, едва ли походя на Бостонский приют, принявшим тебя в свои стены в девяностые. Между ними не было ничего общего: ни в плане строения, ни в плане использования цветов, просто оно было…. Просто оно вгрызалось в воспоминания, заставляя недовольно морщиться и тереть шрам на брови, полученный после самой первой драки. На твоем лице их много, так много, что и сама не можешь сказать, когда получила тот или иной, но только этот, самый первый, всегда напоминает о себе, полыхая яркой вспышкой молнии в самый ответственный момент. Как сейчас. Перед этими детьми, которые примерно того же возраста, что и была ты, когда первый раз сбежала из своей тюрьмы. Они смотрят на тебя настороженно. Они, наверное, даже бояться тебя. В силу возраста, ещё не готовы вступать в конфронтацию и скалиться. Но если понадобиться – они это сделают. Им нечего терять. Впрочем, как и нечего найти в разговоре. Они вступают в контакт, пусть и продолжают смотреть волчатами. Они делятся фактами, боясь сказать лишнего и одновременно недоговорить. Они явно не хотят, чтобы вы вернулись сюда снова. Ты вот тоже не хочешь сюда возвращаться, разве что за руку с Хайденом. Где же он, куда же подевался двенадцатилетний пацан? … 

Смотришь на капитана, краем глаза следя за детьми. Они вернулись к своим детским занятиям, возятся в грязи и радуются жизни. Ну, а почему им не радоваться? У них всё хорошо. У них есть крыша над головой, четырехразовое питание, секции и, в общем-то, вполне приличные воспитатели. Этим детям, родившимся в двухтысячные, повезло гораздо больше, чем вам, детям девяностых. Им не повезло только в одном: в отсутствии родителей. Ты всегда думала и будешь думать, что лучше уж какие угодно родители, чем приют.
- Странно, - это ты про мальчика. Проблемы с социализацией? Но воспитательница вам рассказывала совершенно иное. Она говорила, что Хайден очень общительный и дружит практически со всеми ребятами своей возрастной группы, просто он немного вспыльчивый, вот его и отправили к психологу. Однако здравствуйте.  Хайден вовсе не такой радужный пони, каким его описала воспитательница. Вот так и доверяй гос.системе воспитания. Почему-то так захотелось уйти куда-нибудь и забыть про дело о мальчике, из-за которого на уши поставили не только всех патрульных, но и добрую часть участка. Кстати, да, а почему дело вообще у вас? Никого же ещё пока не убили. А, впрочем, не суть важно. Оно у вас. У тебя.
- Какой кошмар, кто допустил её к работе с детьми? – это был риторический вопрос. Да уж, ты бы тоже бежала со всех ног, если бы у вас была такая воспитательница. Она же…. Да на ней же большими буквами написаны большие проблемы! И ты сейчас вот не про кольца в носу и даже не про волосы, а про сам, кхм. Образ, что ли, - она на сегодня назначена воспитателем? Что-то я не вижу её, выполняющей свою работу. Дети носятся без присмотра же, - складываешь руки на груди. Тебе всё это не нравится. Надеешься, что воспитательницу сегодня заменили на другую, потому что именно в смену этой самой, как её… Эмили, и пропал Хайден. Надо было спросить у детей, но вы же уже вышли с территории приюта. Больше тебя туда ничем не заманишь, одного беглого взгляда тебе вполне хватило на ближайшие лет эдак пять-шесть, а то и все десять.
- Надо бы спросить, кто у них сегодня воспитатель. Сдается мне, что мисс Бронте отправили в «отпуск». Я пойду, спрошу. Ща вернусь, - оставляешь капитана в одного, а сама не торопясь направляешься в сторону серого здания. Всё-таки идешь туда, хоть и не хотела.
В здании прохладно и светло. На полу стоят огромные цветочные горшки с растительностью, линолеум усеян мелкими камешками, которые натащили дети с улицы. В углу по-домашнему расположился столик с графином и одноразовыми стаканчиками. Ну, во всяком случае, здесь стараются проявить хоть что-то похожее на заботу о детях. Далеко тебе идти не приходится, на тебя выплывает воспитательница. Она улыбается теплой улыбкой.
- Вы уже приехали? Мы вас ждали, нам позвонили, предупредили, - она болтает и болтает, а ты киваешь головой, идя вместе с ней в сторону улицы, с которой только что пришла. Не стала расстраивать воспитательницу и говорить, что вы уже не то чтобы приехали, вы уже двигаете обратно в сторону участка.
- Меня зовут Энн, я старший воспитатель. Сегодня вообще-то смена Эмили, но она немного приболела и не смогла выйти на работу, - что-то ты сомневалась, что мисс Бронте приболела, но ладно, вдруг она, правда, заболела, - Эмили вообще очень хорошая и детей любит. Постоянно с ними возится, особенно с маленькими, старшие-то в развлечении не нуждаются. Часто просит дополнительные дни, чтобы ребят свозить куда-нибудь, в кино там или просто в город. В последний раз вот ездили первоклассников возили на крытый каток. Ой, что-то я разболталась, вы, наверное, ограничены во времени, - ты махнула рукой, мол, говорите дальше. Не ограничены вы временем, ваше дело сейчас слушать и смотреть во все глаза, - и вот. Эмили к нам пришла года два назад, поэтому неудивительно, что маленькие ребята к ней привязались. Она единственная, у кого есть свободное время на них. Я имею ввиду время после рабочего дня. Вы, наверное, захотите и с ней пообщаться?
- Собственно, да. Мы бы хотели с ней поговорить. Вы можете дать нам её телефон?
- Конечно-конечно, только придется вернуться в корпус, - согласно киваешь. А через пять минут уже идешь обратно к машине, держа в руках цветной стикер с номерами телефонов и адресами. Воспитательница оказалась очень милой и всучила тебе всю информацию, которой располагала сама. Очень милая женщина, ты таких терпеть не можешь. У тебя от них голова болеть начинает. И тошнить от обилия няшностей и мимишностей.
- Как я и думала. Эмили Бронте сегодня сказалась больной и осталась дома. Думаю, что наш незнакомец в полицейской форме тоже сегодня сказался больным и остался дома. Вряд ли он сунется сюда, когда вокруг снуют настоящие полицейские. В любом случае, надо разыскивать эту воспитательницу и, - пытать её, - разговаривать с ней. Может, съездим до её дома? Вдруг она не просто сказалась больной, а действительно болеет.
А потом ты передаешь слова Энн, что оказалась весьма словоохотливой. Правда, у тебя слов нашлось не меньше, хоть и говорила ты по большей части по делу, лишь изредка вставляя собственные комментарии.
- Мне уже любопытно посмотреть на эту женщину. Если честно, у меня не укладывается в голове её образ. Он как-то немножк расходится. Фотография и то, что я узнала. Как будто о разных людях, - про себя почитай. И посмотри на себя. Тоже образ не уложится. Но ты хотя бы не создаешь вид человека, недавно сбежавшего с улиц криминального района, - И кстати. Я бы ещё с психологом пообщалась, исключительно ради любопытства. Всё-таки Хайден с ним  находился тет-а-тет. Ещё… Ладно, будем разбираться постепенно, чтобы не запутаться, - запутываться это твое. Тебе это очень нравится. Но путаться в этом деле тебе бы не хотелось. Всё-таки речь идет о мальчишке, а не о трупе, которому уже всё-равно ничем помочь нельзя.

+2

12

- игры нет больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Ваше мнение интересует только вас ‡и никого кроме вас