vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Она проснулась посреди ночи от собственного сдавленного крика. Всё тело болело, ныла каждая косточка, а поясницу будто огнём жгло. Открыв глаза и сжав зубы... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » 99 problems ‡but a bitch ain’t one.


99 problems ‡but a bitch ain’t one.

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

http://funkyimg.com/i/23vMD.gif
J. D. Oakheart & Norman Koch
Сакраменто, октябрь 2015, частный дом

http://funkyimg.com/i/23vMw.jpg

+2

2

look like [+ косуха, но - очки]
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
HERE I AM WITH N O T H I N G LEFT TO LOSE
now that I'm crawling in my skin maybe it's time I just give in
i've become the leader of the broken hearts
http://funkyimg.com/i/23xq9.gif

Мироздание беспощадно; тем, кто рандомно получил выписку на счастливое волочение по земной тверди, оно помогает без лишних напоминаний, а немилостивых сердцу Господа — вот бы он и правда существовал? ну пожалуйста? — об нее разбивает, и осколки летят не так страшно, как при крушении самолета, но чисто по визуальности, а не по ощущениям: нельзя ведь посадить человека напротив горсти костей, которую ты называешь самим собой, и сказать: «Смотри, я развалился, я — долбанное кладбище души и сердца, и во мне ничего не осталось. И если б ты увидел, как это произошло, держу пари, что ты бы понял, насколько одинаковыми по степени содержания ужаса могут быть настолько разные вещи». Дилан никогда не получала добрых подарков от высших сил. В сущности, она раз за разом — ни в коем случае не без помощи мироздания — только убеждалась в том, что люди делятся на три категории: одни теряют счет дней, и неважно, по какой причине; не хочется им, нет им смысла, счастье у них велико и долговременно, вот и не следят за календарем. Вторые точно знают, что за вторым числом идет третье, а через семнадцать часов десять минут и пять секунд наступит понедельник, и это будет так классно, так здорово, что он все-таки наступил! Третьи… нельзя назвать третьих первыми, потому что их сознание не фиксирует ни день, ни ночь, ни времена года, попадая в липкую ловушку того равнодушия, которое возникает, когда с тобой случилось столько дерьма, что убиваться больше не получается. Это не потеря счета, это намного хуже — привычка раствориться в окружающих тебя предметах, лицах и ситуациях, стать никем и ничем, уйти внутрь себя и забыть, что можно хотеть, желать или рваться. Дилан относила себя к третьему типу последние месяца два.
Если человек решил себя погубить — спасти его сложно. И ему не стыдно за забытые дни рождения, прогоревшие дедлайны и любую якобы великую ответственность, возложенную на его плечи по указке или небесного босса, или природы, или судьбы. ДжейДи такой ответственностью обзавелась два месяца назад; и сначала ей казалось, что отсутствие цели восполняет присутствие существа, маленького и появившегося дико невовремя, о котором нужно заботиться, но прошла одна неделя… и другая. Материнские навыки не возникли вместе с чувством долга и не спасли глупую-глупую девочку от ошибок, которые делали все, но в сознании неопытной девицы получали особо болезненные отклики. У нее не было плана, но у нее было убеждение, что she's done. И если она не признается в этом самой себе, то через лет –дцать ее ребенок окажется точно в таком же положении.
И ее не стало. Дилан исчезла, триумфально передав сына в руки отца. Точнее, скинув на его плечи воспитание без единого слова: он проснулся — а ее уже и след простыл. Она запаслась наличкой, устроилась в каком-то вонючем прокуренном хостеле в Сакраменто и отмотала время назад, перебралась в счастливые минуты подростковых утех и абсолютно осознанно превратила баловство наркотиками в зависимость. Это было чудесно. Это было настолько чудесно, что в редкие минуты сознательности ДжейДи, оглядывая сухую фигуру и лицо со смазанными чертами в зеркале, и гордилась собой, и питала к себе отвращение, помноженное на стыд. Но ее новый друг, героин, всегда успокаивающе нашептывал: «это пройдет; я отлично стираю воспоминания и о таких вещах».
— Деньги, — хриплый голос смешивается с сигаретным дымом; тот растворяется в прозрачном воздухе, завертываясь волной, — мне нужны деньги, — а кому они не нужны?.. Но Дилан нуждается в них особенно: и за жилье надо платить, и затариться едой было бы не лишним, а то ест, блин, дважды в неделю, если не меньше. Ломка постепенно обострялась, и ДжейДи уже начала скучать по тем временам, когда впервые решилась сгубить организм. Тогда наркотическая зависимость подавлялась остатками здравого смысла и казалась преодолимой. Но последняя неделя доказала, что никакого регресса не предвидится, яд разовьет свою власть и устроит тоталитаризм, если глупая-глупая девочка не остановится. Она не останавливалась. А наличные стремительно уменьшались… кто бы знал, как стремительно…

На какие только гнусности и мерзости мы не идем, когда шаткое финансовое положение грозится рухнуть с грандиозным шумом. Врём, впутываемся в неприятности, подставляем других, берем то, что нам не принадлежит. Иногда оно того стоит, но чаще — сбивает цену с души тех, кто по неопытности (или незнанию? — или лени?) решил стать не самым хорошим из вами увиденных. А что делать, когда ты молод, с тобой покончено на начальной стадии, и ловкость рук — это единственное, что тебя кормит?.. Что тебя греет? Что помогает избегать проблем, с которыми ты не в состоянии столкнуться лицом к лицу? И дело было даже не во врожденной любви к чужим вещам, Дилан и позабыла, каково это — воровать чисто по приколу, стараясь смягчить приступ бессмысленной клептомании. Это забавно и просто, вам обязательно бы понравилось: берешь отмычку, шуруешь в замке, затаиваешь дыхание — и всё, перед тобой открыт преступный мир! А если не получится (у Оакхарт не получилось), то можешь залезть через окно. Вряд ли, конечно, сегодняшняя цель — частный дом, оформленный с любопытным минимализмом — станет билетом в тюрьму для хреновой матери, наркоманки и человека, который, по сути, в тюрьме давно находится, хотя изо всех сил и не признает этого. Дилан мягко ступает по полу, не включая свет и не издавая ни одного звука. Она и пробраться внутрь умудрилась без шорохов, потому что не хотела наткнуться на хозяина хаты и позорно убежать, не получив выгоды. Она не знала, кто тут жил. Она также понятия не имела, почему решила сунуть свой любопытный нос именно сюда, а не в соседний особняк, который внутреннее чутье окрестило золотой жилой. Какая разница? Кому это нужно знать? Есть решимость нарваться на неприятности — поступай, как сердце того велит, и пропади оно всё пропадом. Ни вопросов, ни сомнений, ни анализа, чтобы слишком сильно не углубиться в сознательность и не поднять со дна остатки дремлющей совести.
Дилан лениво обходит диван, проводя подушечками пальцев по шершавой спинке, натыкается на цветок, в листья которого бесцельного зарывается носом. Наверное, хочет почувствовать запах или придать ситуации какой-никакой романтический, авантюрный смысл. Худые руки, нащупав то ли комод, то ли нижнюю часть стола (зрение — ни к черту; во мраке Дилан становится практически беспомощной), ищут хоть что-то напоминающее ручку от ящика. И находят, и открывают, и душа уходит в пятки от ощущения приближающейся наживы, но по-прежнему приходится вглядываться в миллиарды посеревших атомов. Тактильное исследование проходит успешно: она натыкается то на бумаги, то непонятные куски металла, напоминающие острые зубцы ключей, то на маленькие коробки, то на предметы хрен знает какого происхождения. После того, как удается распознать несколько текстурно грубоватых прямоугольников, напоминающих деньги слишком сильно для того, чтобы оказаться чем-то другим, ДжейДи хватает находку  — одну из, по крайне мере — и подносит ближе к лицу; щурится, морщится, сжимает уголки губ в недовольстве: неудобно же до жути! А потом понимает, что на нее смотрит не кто иной, как Бенджамин Франклин. И еще с таким осуждением, будто из кожи вон лезет, чтобы пристыдить оборванку. И за криминальную деятельность, и за наркотические связи, и за трусость отвратительную. Она лишь виновато пожимает плечами, похлопывая себя по карманам косухи в поисках пачки сигарет, и мысленно приходит к выводу, что не помешало бы ей дать пиздюлей, причем побольше и без жалости. От ломки знобит, на лбу и на носу, покрытом веснушками, выступают капельки пота, дышать становится трудно. И она курить при этом умудряется, только посмотрите на нее.
— Прости, чувак, ты уходишь со мной, — едва различимо произносит Дилан, явно ощущая облегчение от звучания собственного голоса. На секунду она, прикоснувшись пальцами к контуру нижней губы, вздрагивает, и случается это потому, что без друга героина ей приходится подходить к границам понимания общей сути, которая, к сожалению, до ужаса безобразна.
Да, бывали у нее времена лучше, чем эти. Но времен хуже — не было.

[NIC]J. D. Oakheart[/NIC][STA]Nothing's Fair In Love And War[/STA][AVA]http://savepic.net/7222183.png[/AVA][SGN]

Я СИЖУ У ОКНА. ЗА ОКНОМ ОСИНА.
я   л ю б и л   н е м н о г и х.

ОДНАКО
— С И Л Ь Н О —

http://savepic.net/7247783.png [/SGN]

+3


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » 99 problems ‡but a bitch ain’t one.