vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » amour_amour


amour_amour

Сообщений 1 страница 20 из 23

1

апрель/.../октябрь 2016 с Лолой.
Сакраменто, квартира Томаса/.../по обстоятельствам.


Lässt sich fallen weich wie Schnee
Erst wird es heiss
Dann kalt
Am Ende tut es weh


Однажды ты узнал, чем зарабатывает на жизнь твоя девушка и очень задумался - а твоя ли она.
/.../
А потом оказывается, что она еще и врала тебе.

Отредактировано Thomas Reed (2016-04-11 22:05:16)

+1

2

вв, но так и быть разулась х)

Говорят, что если поднять ноги к верху, сложить их, скажем, на стенку, то это поможет немного снять боль. Так вот, нихуя это не помогает. Ты уже двадцать минут валяешься на диване с задранными ногами, но как болели, так и болят. А ведь тебе всего восемнадцать! А ты уже готова ныть и жаловаться на боль в ногах так, будто тебе под шестьдесят. Ну или не ныть и жаловаться... Просто очень громко возмущаться и ругаться матом.
Ноги на стенке, ручки на животе, голова свисает с дивана, волосы рассыпались по полу. Тебе смертельно скучно, причем настолько, что тебе даже лень себя как-то развлекать. Лежить и разглядываешь кактус на подоконнике... Это забавно, но формально этот кактус - единственная причина твоего нахождения в квартире Томаса. Потому что ты бы скорее удавилась, чем добровольно и просто так взяла ключ. А вот поливать кактус, пока его дома нет - это всегда пожалуйста. Блядский кактус, который поливать нужно чуть ли не раз в две недели, и то вряд ли он засохнет. Казалось бы, какая разница? Ну ключ и ключ, он в любом случае у тебя. Ан нет, действительно сильно паришь по поводу того, как ваши отношения выглядят со стороны. Не то, что бы боишься серьезных отношений, не приемлишь их в принципе. А ими попахивает... Да что там. Откровенно пованивает и уже довольно давно.

И всё же, вот она ты, валяешься на диване, в квартире Томаса, разглядываешь кактус, который за почти три недели так ни разу и не полила. Если честно, ты тупо про него забыла, хотя и была в квартире уже несколько раз. И чем дольше Тома не было в городе, тем больше ты проводила здесь времени. Сама не знала почему. Или знала, но не хотела задумываться. Просто ноги сами после работы, после учебы, после клуба, несли тебя именно сюда, где всё было очень его и капец как тебе это нравилось.

Но чего ты никак не ожидала, так этого того, что он может внезапно вернуться. В тот момент, когда ты будешь в его квартире. И тебе это казалось просто недопустимым, ужасным, кошмарным. Просто фу каким. Потому что ты же блядский кактус поливать должна и всё. А не жить тут, как в последние дни...
И когда ты вдруг слышишь, как ключ вставляют в замочную скважину, а затем щелкает замок, по спине от ужаса бегут мурашки. - Блять... - шипишь совсем тихо, кубарем сваливаясь с дивана. Довольно долго лежала башкой вниз, и теперь у тебя кружится голова. Судорожно оглядываешься, пытаясь понять, куда же тебе деться. Бля, ну угораздило же именно в этой комнате лежать, а? Нет бы в спальне валяться, так хотя бы шкаф есть...
Ты не знаешь, что ты делаешь. В такие моменты практически не думаешь, действуешь. И когда странная, глупая голова подсказывает, что надо прятаться вон за ту занавеску, ты берешь и прячешься. Как будто он не заметит. Не увидит обуви в прихожей. И куртки там же, и джинсы сваленые на диване. Как будто у тебя есть шанс выбрать из этой квартиры незаметно. Но не-е-ет, ты всё равно прячешься. И доходит до тебя, что прятаться бессмысленно только тогда, когда дверь открывается и слышатся шаги. Еще не прикладываешь руку к лицу, но уже начинаешь понимать, как тупо выглядишь со стороны. Ну... Ладно, можно выкрутиться и сказать, что решила испугать.

+1

3

Теперь то ты понимаешь, что иногда лучше не знать определенных вещей. Таких, как к примеру, порно с твоей девушкой в главных ролях. Или нет? Или это была не она? Ладно, очень-очень-очень, просто безумно, похожа на ту, твою, которая осталась в Сакраменто. В первый миг, когда ты увидел и узнал ее, мир будто преобразился в цвета серости и начал отбивать жутковатый пульсирующий ритм в висках. Ло жутко повезло, что в тот момент она была далеко. Будь Хантер рядом: прибил бы и бровью не повел. Потому что она твоя и хочет - не хочет, а уже ничего не изменить, пусть так и уяснит себе. Но когда мир в который ты верил еще миг назад уплывает из-под ног и твои желания оказываются далеки от реальности, остается только разрушить что-нибудь или кого-нибудь. Так и случается: в тот вечер, не в силах высидеть в нарастающей ярости на месте, срываешься на улицы, чтобы избежать разрушения не только чужой квартиры, но и самого себя. Что ты хотел найти в темном городе? Цель, которая бы стала для тебя боксерской грушей или убила бы тебя нахрен. Какая-то шпана сама тебя нашла в первой же подворотне. Попросили подкинуть деньжат нуждающимся, а ты ответил хуком справа. Их было трое, но в тебе ярости хватило бы и на десятерых. Просивший вырубился от первого же удара: не ожидал, видно, что в ход пойдут сразу кулаки, а потому не устоял на ногах, налетел на стену и долбанулся об нее головой. Двое оставшихся накинулись на тебя, считая, что перевес на их стороне, но им не повезло нарваться на тебя. Удары были точны и смертоносны, но и тебе прилично досталось, ярость слепила глаза, потому повышенная сила теряла многое в моментах, где нужна была внимательность. В конечном итоге помешали копы, патрулировавшие район, потому все остались живыми, хоть и порядком помятыми.
Утром ты отправился обратно в Сакраменто, убивать уже не хотелось, но выяснить, прав ли - нужно было. Лицо было слегка опухшим, скула саднила, еще несколько больших синяков было на торсе, от чего движения были медленными и скованными. Отсутствовала привычная легкость и грация движений.
В дороге ты много размышлял о том, как пройдет встреча и разговор. С одной стороны вы официально не встречались, с другой стороны - она была твоей, и должна была понимать, что делится ни с кем не намерен. Конечно же, ты не был полнейшим идиотом и знал, что у нее было масса любовников в прошлом, но что твоя девочка снимается на камеру - это слишком, даже для нее. Тебе хотелось верить, что это для нее чересчур.
Ключ отворил двери, ты и не думал, что она будет в твоей квартире и заехал сюда только ради того, чтобы оставить вещи, но еще в прихожей твой взгляд споткнулся об ее обувь. В сердце кольнула тревога и радость одновременно. А еще главный вопрос: почему она здесь? Если вспомнить, каких трудов стоило всучить ей этот ключ, даже гребанный кактус пришлось купить, чтоб был хотя бы какой-то повод, чтоб сказать - ты не просто можешь, ты должна здесь быть. Лучше, наверное, было купить хомячка, тогда бы уж точно она никуда не делась.
Правда, из-за неожиданности сразу подумал, что  что-то произошло, при чем это что-то совсем не хорошее, потом накатило воспоминание о той девочке, которую жарили со всех сторон и вывод образовался сам собой: попала в передрягу. Осталось только тихо выдохнуть, собраться с силами и не сорваться на крик в первый же миг.
Войдя в комнату удивился, не увидев ее сразу, но потом заметил фигуру за шторой. - Выходи, у меня нет настроения играть. - Настроения и правда не было, но не только, чтоб играть, но и вообще ни на что: - нам с тобой пора серьезно поговорить. Я тут видел одно занимательное кинцо, и, думаю, тебе будет что мне рассказать о сюжете. - Опустился на диван и закурил.
- И окно открой, раз уж ты все равно там. - Ты был уже не так зол и взбешон, как вчера, но что-то внутри еще очень неприятно голосило. Как бы эта вся злость не обернулась чем-то безумно трагичным для вас обоих.

Отредактировано Thomas Reed (2016-04-10 13:37:32)

+1

4

Господи, какой идиоткой ты себя ощущала... Уже даже не потому, что догадалась спрятаться за шторой, а потому что, например, не догадалась вылезти в окно, и плевать, что он не живет на первом этаже, если блин не нужно было видеть тебя в его квартире. Не надо было сюда приходить. Не надо было, не надо было... Что?
В первый раз, когда ты услышала от него о каком-то кинце, тебе и в голову не пришло, что это могут быть фильмы, в которых ты снимаешься. Порноиндустрия действительно обширна, роликов сотни, тысячи, а может быть даже миллионы. Актрис поменьше, конечно, но тоже много, и вероятность того, что тебя кто-нибудь узнает, была действительно маленькой. Это не являлось причиной, почему ты так спокойно ходила на эту работу, однако придавало уверенности и спокойствия, что ли. Ты, Лола, готова была легко и просто послать нахуй любого, у кого были претензии по поводу твоей работы. Другое дело, что посылать нахуй людей родных и привычных - не слишком приятно. А потому лучше было молчать. Может быть человек поймет, а может быть не поймет, рисковать ты не хотела в любом случае. О работе знали единицы, ты помнила, как тот же Лео впервые принял эту информацию, помнила хорошо, а еще знала, что Том вряд ли обрадуется и вряд ли примет. Но... вообще-то, это его проблемы. Просто лучше, чтобы он не знал.

Короче говоря, нет, ты не поняла, про что он. И хотя где-то в глубине души ты почувствовала, как зазвонил тревожный звоночек, предпочла не обратить на это внимание. Списала всё на его странный тон, а тон на усталость.
Открываешь окно, затем вылазишь из-за шторы и неловко улыбаешься. Оправдываешься: - Хотела сделать тебе сюрприз. Или испугать. Но, кажется, ни того, ни другого не получилось, - замираешь на секунду, когда видишь разбитое лицо. Ты не знаешь, кем работает Том, куда именно уезжает, но считаешь, что знаешь Тома и понимаешь, что у кого-то могут быть весьма веские причины, чтобы набить ему морду. Ну и, конечно, его окончательно понимаешь, чего у него голос такой странный. Кому понравится ходить с разбитой мордой? Тебе вот не нравилось...
- Я не понимаю, о чем ты, - ты смотришь на Тома, смотришь на дверь. Тебе бы стоило сказать, что пора идти домой, что ты полила кактус, и вообще байбай, но ты, блин, соскучилась. И несмотря на то, что по непонятным причинам ощущаешь себя очень скованно, в душе как-то потеплело от того, что Том рядом. Ты соскучилась, хотя тебе и не нравилось это признавать.
- И я не хочу серьезно разговаривать, - ухмыляешься, и действительно не воспринимаешь Тома всерьез. Он зануда, он вечно так себя ведет. Ты привыкла.
С ногами забираешься на диван, затем садишься Тому на колени, обнимаешь за шею. Очевидно, что между "обнять Тома" и "пойти домой", ты выбрала первой. И думала над выбором как-то не очень долго...
- Что случилось с твоим лицом? - ты придирчиво его оглядываешь, выбирая здоровое место в районе щеки. Туда и целуешь его, аккуратно и быстро, практически чмокаешь. Затем, когда он поворачивает голову, целуешь в губы, но... кажется, у него действительно нет настроения. Удивленно вскидываешь брови. Ну нихуя себе. Вы не виделись три недели, а у него на тебя нет настроения!

+2

5

Сейчас этот весь цирк, вся это непонятно откуда взявшаяся нежность с ее стороны раздражает. Как можно быть настолько лицемерной? Трахаться направо и налево на камеру и тут же садиться к тебе на колени и делать вид, что... соскучилась? В другой любой бы ситуации, ты был бы неимоверно рад, что она оказалась здесь, что она ждала тебя и хочет быть рядом не потому, что ты принуждаешь, а потому что сама хочет. И вот сейчас радости нет. Вообще ничего нет, кроме злости.
Кто бы знал, каких титанических усилий тебе приходится приложить, чтобы не отстраниться и не отвесить ей пощечины, а потом не обласкать самыми отборными матами. Никогда не думал, что с тобой это случится. Вообще - все эти чувства. Да еще к кому? К девушке, которая совсем себя не уважает. И как после такого ты можешь уважать ее? Как ты можешь ее любить?
- Перестань, Лола. - Тушишь окурок о пепельницу и добавляешь ледяным голосом: - или лучше сказать Бонни? - Она не может вскочить и уйти, потому что ранее свободная рука крепко держит ее за талию. - Когда ты мне собиралась сказать? Или вообще не собиралась? Давай, скажи мне правду. - Каждое слово произнесено с такой ненавистью и раздражением, что вот-вот и ты взорвешься криком. Но пока еще держишь себя в руках, хоть пальцы достаточно больно впиваются в талию Лолы.
Вся проблема в том, что ты болен ею и не можешь отпустить. Не можешь забыть ее. Не можешь быть без нее. Но и находится рядом с человеком, который занимается подобным, тоже выше твоих сил. Она будто без ножу убивает тебя, а на боль ты всегда реагировал только причинением еще большей боли.
Другая рука крепко сжимает ее подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза: - как я должен на это реагировать? А? Не подскажешь мне? - В его глазах вновь разгорается вчерашняя ярость. Ты не можешь ее ненавидеть, но тебе больно. Как же тебе больно.

+3

6

Поджимаешь губы и смотришь на него раздраженно. Главное правило ваших отношений - он должен хотеть тебя. В любое время дня или ночи, с любым настроением, в любую погоду, даже на ебаном морозе, в минус тридцать пять градусов, всё равно должен хотеть, потому что иначе у вас просто ничего не получится. Каждой девушке хочется быть любимой и желанной, но когда дело касается тебя... Помножьте это желание на тысячу, а потом прибавьте сотню. Вот как-то так, примерный уровень у нас получилось описать. И ты знаешь, что это сложно. Знаешь даже, что это почти невозможно, но кто вообще сказал, что должно быть легко? Больше не обнимаешь его, отстраняешься и хочешь уйти. Возможно, даже ничего не скажешь на прощание... Если он такой деловой - пусть. Пусть. Будет сидеть тут в одиночестве, только потом пусть не приходит.
И ты уже правда почти собираешься встать, как он начинает разговаривать. Сдвигаешь брови на переносице, смотришь на него недоуменно, сначала искреннее не понимая, о чем идет речь. Он продолжает говорить, и тогда до тебя доходит.

Если бы стояла, а не сидела у него на коленях, ты бы отшатнулась. И тебе хочется слезть с него, отойти, однако его руки крепко держат тебя за талию, от чего где-то глубоко внутри зарождается страх. Забавно, Лола... Каждый ебаный раз, как бабочка, которая летит на огонь. Прямо сейчас, буквально минуту назад, сама добровольно посадила себя в капкан его рук, а теперь не вырваться.
- Вообще не собиралась рассказывать, - упрямо выдвигаешь подбородок вперед, смотришь на него прямо и с вызовом. Он зол, ты это чувствуешь. Он недоволен, это мягко сказано, и ты тоже это чувствуешь. Но не собираешься отчитываться, и виноватой себя не ощущаешь. Знала, что когда-то вам придется поговорить об этом, просто надеялась, что это произойдет не так скоро. Разговор же явно не будет приятным.
- Потому что это тебя не касается. Моё личное дело. Я не интересуюсь, чем зарабатываешь на жизнь ты, вот и будь любезен, не лезь в эту часть моей жизни, - пристально вглядываешься в его лицо, пытаясь найти зачатки понимания или чего-то такое, чтобы ты могла понять: он примет и смирится. Как сделал, например, Лео, потому что позиция у тебя очень жесткая, ты не собираешься отступаться от него.
Ищешь и не находишь, а это значит, что дежурными фразами не обойтись. И взгляд становится жесче, злее, лицо вытягивается, становится острым, четче проступают скулы. Ты как будто настроена воевать, хотя еще не понимаешь, что в войне, из которой победителем не выйдешь. Но когда тебя это волновало? Воевать ради войны - вот это больше на тебя похоже.
- Реагируй, как тебе хочется. Мне плевать, Томас. Это то, чем я занимаюсь. Занималась еще до того, как тебя встретила. Это я, и с этим нужно смириться. А если нет, то уебывай на все четыре стороны, - ты сама от себя не ожидала, что сможешь произнести это вслух. Но злые глаза, и эта железная хватка на талии, на подбородке, здорово выводит из себя: - Пусти меня. Я пойду домой.

+2

7

Сейчас тебя интересовал только один вопрос - она действительно дура или только притворяется? Как можно считать, что эта "профессия" никак не скажется на тебе. - Не касается? Ты ебанулась? Или считаешь, что весь мир крутится только вокруг тебя? - Рычишь, понимая, что полюбил бабу, которая совершенно не понимает в каком мире живет. И главное - не знает тебя. - Твое лично дело, или твое личное тело? Так твое тело принадлежит мне, и мне совершенно не нравится, что в него засовывают всякие придурки свои хуи. Что ж ты тогда, зимой, была такая несчастная? Тебе же не привыкать, когда в тебя тычутся всякие негры. - До боли впиваешься пальцами в ребра, кажется, что вот-вот и треснут тонкие косточки. Синяки останутся точно. Вторая рука отпускает подбородок, но спускается на шею. Слегка сживается: - я тебе тогда поверил. Помнишь, я убил их всех. Ради тебя. И что? Смысл мне было рисковать всем, своей жизнью, если это все для тебя в порядке вещей? - Срываешься на крик: - Ответь мне, Лола? Какого хуя я должен терпеть это? Тебе мало секса? Тебя нужно больше ебать или что? - Все планку опять сорвало, отшвыриваешь ногой стол и встаешь, все также держа Лолу за горло. Ей приходится стоять на носочках, чтобы нормально дышать.

Весь пол усыпан пеплом и окурками. Стол перевернут. В какой-то миг наступает оглушительная тишина, слышно только как стучит сердце. И каждый раз сжимаясь, будто напарывается на осколок льда. - Пока я не скажу, ты никуда не пойдешь, поняла меня, тварь? - Пальцы на горле сжимаются сильней. Теперь уже ты ощущаешь и ее пульс тоже. - Ты сама ко мне пришла. Когда у тебя был шанс забыть меня, ты сама решила, что хочешь чтобы я остался, так вот теперь я не уйду. Мне казалось, ты это поняла. Или тебе еще раз объяснить? Все, я уже есть, и если ты продолжишь, то я вырежу всех твоих "партнеров", режиссеров, персонал. Я убью кучу людей. А знаешь, может мне начать для профилактики уже сейчас? Найти всех с кем ты снималась не так уж и сложно. Ты готова отвечать за все эти трупы? - Притягиваешь к себе и зло шепчешь на ухо: - я убью их всех до одного, потому что никто, слышишь меня, никто не имеет права прикасаться к тебе. - Если бы существовала шкала бешенства, то твое сейчас было где-то на ее вершине. С трудом сдерживаешься, чтоб не сжать пальцы на шее до хруста, который прервет жизнь Ло. Твоей Ло.

Отредактировано Thomas Reed (2016-04-10 23:37:50)

+2

8

There's a fine line between love and hate
And I don't mind
Just let me say that I like that
I like that.

Breaking Benjamin – The Diary of Jane

- А что, если крутится? - ты злишься, и тебе теперь совсем не важно, что говорить и что отвечать. Главное, чтобы последнее слово не осталось за ним, потому что вы оба не правы, а ты собираешься выбраться из этого спора победительницей. Не в этот раз, Лола...
Брезгливо морщишь губы на его следующую фразу, от возмущения даже забываешь, как говорить и даже как дышать. Это было не честно с его стороны. Тогда, зимой, это было совсем другое дело, нельзя вот так сравнивать... Ты раздумываешь над своими действиями буквально пару мгновений, а затем замахиваешься, чтобы отвесить ему пощечину. Скорее всего, это его только разозлит, однако ты сама тоже очень злая, и сдерживать себя не собираешься. Кто он, блять, такой, чтобы такое говорить? Ты выбрала его, это так. Но ты точно так же можешь от него отказаться. Какая наивная девочка...
Его руки до боли впиваются в твою кожу, ты кусаешь губы, чтобы не вскрикнуть, не доставишь ему такого удовольствия, пытаешься отстраниться, но ничего не получается. И страх, тот самый, который еще пару секунд назад только зародился, пропитывает собой еще сильнее. Холодные, липкие лапки ползут от груди наверх, обвивают шею, заставляя сердце биться с ускоренной силой, а легкие отчаянно нуждаться в большем количестве кислорода.

Кислорода, который ты как будто не заслужила. Не только страху приглянулась твоя шея, Томас тоже нацелен на неё. Он злится, с каждой секундой становится более злым и яростным, ты это видишь. Душа уходит в пятки от его злого взгляда, но ты заставляешь себя не отвести взгляд. Хотя бы глазами давать отпор, потому что слова закончились, не знаешь, что ему ответь. Он по-своему прав, но тебе плевать на это, не собираешься этого признавать.
Он поднимается, и он выше, так что приходится постараться для того, чтобы ты всё еще могла дышать. Он сжимает руку, и всё, что тебе остается, цепляться пальцами в его руку, до боли в собственных руках вжимать в его кожу ногти, в надежде, что это подействует. Не подействует, ты знаешь. Тебя уже держали точно так же, ты помнишь это так отчетливо, словно всё случилось только вчера. И тебе было так же страшно, и от страха путались мысли, ты не могла соображать, не знала, что делать и что говорит.
Речи Томаса больше напоминают речи маньяка, и ты вдруг вспоминаешь, что это тот самый человек, который пугал тебя в самом начале. Тот же самый, который связал и изнасиловал в твоей же собственной квартире. Когда ты успела забыть об этом, Ло? Когда упустила из виду, каким он может быть? И на что надеялась?
Слушаешь и не уверена, блефует он или нет. Одно ты знаешь точно: ненавидишь, когда вот так сжимают, держат, ты становишься похожа на раненого зверя, которого загнали в угол. Одна рука продолжает цепляться за его запястье, вторая опускается вниз, нащупываешь в кармане телефон. Нет, ты не думаешь, что сможешь кому-то позвонить, это слишком глупо. Ты берешь его в руку, сжимаешь покрепче, а затем ударяешь Томаса по голове, благо он не держит тебя на вытянутой руке, и ваши лица очень близко. Ничего не добьешься просто кулаком, но кулак с утяжелителем - вполне. Ударяешь его со всей силы, так, что собственная рука звенит от боли, а на мониторе пошла рябь от трещин. Сработало... Короткое замешательство, тебе хватает для того, чтобы выкрутиться из его хватки. Сердце бешено стучит в груди, как будто хочет разбиться нахуй о ребра. Адреналин в крови зашкаливает, отскакиваешь от него, хватаешь с пола тяжеленную пепельницу, которой при желании можно убить нахуй. Жаль, что нет никаких бутылок поблизости...  Разбитой бутылкой защищаться удобнее.
Еще жаль, что он загородил выход, и сбежать получается только до угла. Забиваешься туда и держишь пепельницу на готове. Господи Боже, если понадобится, ты ею воспользуешься.
- Отъебись, от меня, придурок! Ты мне, блять, никто! Я не принадлежу тебе, никогда не буду, ты можешь хоть половину ебаного мира вырезать, ничего не изменится! - кричишь, но не можешь отделаться от мысли о том, что одну тебя убить намного проще, чем вырезать половину "ебаного" мира.

+2

9

Deuce – Bad Attitude
Она отбивается. Невольно разжимаешь пальцы, отпуская свою добычу и... улыбаешься. Поднимаешь голову и на лице улыбка. Да-да, именно потому что она отбивается, потому что сражается с тобой ты ее и полюбил. Каким бы страшным ни было это слово для тебя. Вот только стоит понимать, что не все всегда так просто, как хотелось бы. И даже большая любовь не сможет тебя удержать от тяжелых телесных, если того потребует ситуация.
Сейчас ты не спешишь просто идешь вперед, медленно и угрожающе: - уверена, что никогда? Сколько этих твоих никогда я слышал? Сколько еще услышу, а? - Ты немного успокоился, совсем чуть-чуть. Или так только кажется. Что-то злое, совершенно ненормальное поселилось в глазах и усмешке. Будто бы то оскал, а ты охотничий пес, и твоей дичи некуда бежать. Она может укусить, но ты раньше перегрызешь ей глотку. - Я тот, кто всегда будет рядом хочешь ты того или нет. - Говоришь спокойно, но в какой-то миг одним прыжком преодолеваешь пространство разделяющее вас и с силой отбрасываешь ее к стене. Ударяешь если не на полную силу, то достаточную, чтобы ей стало больно, но не удилась совсем. Выбиваешь пепельницу из руки, не оставляешь пути к побегу: - я тот, с кем тебе придется считаться. - Орешь и с силой ебашишь, нет, не по лицу, кулаком рядом с ее лицом, в стену. Тебе нужно было ударить и почувствовать хоть что-то, но тут уж или она, или стена - другого не дано.
Тяжело дышишь, смотря на нее бешеным быком. Вот теперь ты ее хочешь, но в тоже время, тебе хочется ее придушить. За обман, за измену, за то, что могла вот так расставлять ноги перед каждым на камеру. Ты ненавидел ее, презирал и боялся, что это все перевесит все светлое, что еще теплилось в душе. - Клянусь, я убью тебя, сука. Ты пожалеешь, что родилась. Что, блять, ходишь по этой земле. - И эти слова - твое бессилие, потому что знаешь, что можешь, потому что не умеешь иначе. Не знаешь как дать понять человеку, насколько тебе больно. Лишь отдать равноценную боль. - Но сначала их. - Это уже говоришь без той ярости, но с какой-то решительностью, будто ты уже все решил и сейчас достанешь из сумки дробовик и пойдешь убивать всех тех мужиков. Страшная решительность человека, которому не оставили другого выхода.

+2

10

Спина зажата между стен, она холодная, и от этого у тебя вдоль хребта тянутся мурашки. Хотя, может быть, вовсе не от стены, от того, как медленно и угрожающе он приближается. Вот теперь у тебя действительно ощущение, как у загнанного зверя, потому что ты в углу, буквально, во всех смыслах, какие только могу быть. Сжимаешь свою пепельницу так крепко, как только можешь, потому что это единственное твоё оружие, и оно такое непрочное, хлипкое. Прекрасно понимаешь, как легко будет выбить её из рук, а потом стискиваешь пальцы, они болят от такого натиска, но ты всё равно продолжаешь сжимать пальцы, словно это может как-то помочь.
Смотришь на него исподлобья, если бы могла пятиться - пятилась бы, но тебе остается только вжиматься в стену и исходить от ужаса, потому что бежать некуда и отступать тоже некуда. А что, если это конец? Ты задумывалась о том, что твоя жизнь прервется до того, как тебе исполнится тридцать, или даже двадцать пять. Надеялась, что умрешь хотя бы в борьбе за свою жизнь. Это было бы достойным концом... Подвернулся наконец шанс, Лола?
Мир сужается до размеров комнаты, но не останавливается на этом, становится меньше с каждой секундой, чем он ближе, тем меньше и мир. Вдруг куда-то пропадают все звуки, остается только твоё тяжелое дыхание, стук собственного сердца в висках и груди, его слова. Ладонь совсем мокрая, это плохо...

Он идет сначала очень медленно, а затем подскакивает, стремительно сокращая расстояние. Дергаешь рукой, желая замахнуться, но в ней уже ничего нет. Только звон стекла, пепельница падает на пол боком, катится ребром до противоположной стены, а затем ударяется о неё, звенит и несколько мгновений крутится на боках. Звук такой громкий и отчетливый, словно кто-то выкрутил звук на максимальную громкость.
Томас близко, ты дергаешься вперед, может быть успеешь проскользнуть у него под рукой, сбежать к двери, а затем из квартиры. Нет, не успеешь. Он отталкивает тебя, и вот он, снова твой родной угол. Больно... Болезненно выдыхаешь, потому что ударом из тебя выбило весь воздух, кроме того ты здорово приложилась затылком. Блядство... Всего пара секунд, чтобы придти в себя, но даже их у тебя нет. Он очень-очень близко, замахивется, и ты жмуришься, группируешься, готовая к тому, что сейчас будет еще больнее. Но... Нет, ничего. Осторожно открываешь глаза, его рука очень близко к твоему лицо, опасно близко, но ударил он всё-таки стену. Ощущаешь облегчение от этого, а еще злость. Тебя всю потряхивает, грудная клетка побаливает то ли от удара об стену, то ли просто сердце заебалось так колотиться об ребра.
Тебе хочется выкрикнуть, что он слабак, потому что ты рассчитывала на удар. До боли прикусываешь собственную губу, так, что ощущаешь соленоватый привкус на языке. Сказать такое - плохая идея. Ты веришь в то, что он может тебя ударить, и что ударит, на этот раз его кулак не промажет.
От его разъяренного взгляда всё внутри переворачивается, перехватывает дыхание. Тебе даже кажется, что ты его очень хочешь, вот таким злым, слетевшим с катушек. Но что это за хуйня, Лола? Ты ебанулась врай уже что ли?
У тебя больше не получается стоять. Оседаешь на пол, смотришь на него снизу вверх, всё так же зло и с вызовом. Руками обнимаешь колени.
- Кем ты себя возомнил, Томас? Кто ты, блять, такой? Я убью тебя, а потом их, - зло выплевываешь слова, а последнее предложение произносишь голосом на порядок ниже обычного, передразнивая. - Ты не знаешь, кто это такие. Не знаешь, на что они способны. Не какие-то ебаные петушки, вроде тех негров. Не можешь ты их убить, тебе никто не позволит. Или ты считаешь, что всемогущ, а мир вертится только вокруг тебя? - ты уже даже не кричишь, разговариваешь почти спокойно, правда, всё так же зло.

+2

11

Ее слова выхватывают из того ступора задумчивости, в котором ты находился. Ухмыляешься. В наш век слишком легко найти человека, особенно такого, который засветился в интернете хотя бы раз. Убить безнаказанно уже сложнее, но именно сейчас тебе кажется, что это вполне реально. Кто бы там не стоял за этой порностудией, тебе настолько плевать, что пусть хоть сам президент. Он человек, а значит его можно достать.
А вот передразнивания тебе не нравится, и ты знаешь, что сейчас у тебя есть только Лола, которая доводит до ярости и напрашивается на крайние меры. Потому что не знает как сильно тебя следует бояться и верить твоим словам. Хватаешь ее за волосы и тащишь к дивану. - Я? Я никто, Лола. Человек, которого не существует. - Даже смешно, ведь у тебя действительно масса документов и имен. На всякий случай в рабочей сумке тягаешь маскировку и несколько различных удостоверений. Даже когда просто идешь гулять берешь с собой липовые документы. Паранойя уже не раз тебя спасала и еще ни раз спасет в будущем.
И быть никем очень полезно. Весь мир лежит у твоих ног, весь мир, который крутится вокруг одного человека, к сожалению, далеко не самого лучшего. Но почему же даже сейчас ты пытаешься найти оправдание Лоле, чтобы ее не убить, навсегда покончив с мучениями? Может, потому что понимаешь, с потерей ее - все померкнет?
Говорят, в мире не существует единственных и любят только тех, кто рядом. Тогда ты именно то исключение, которое подтверждает правило. Тот кто рядом не нужен, нужна вот эта, конкретная идиотка, которая в любом случае испортит тебе жизнь, сведет с ума и угробит в итоге, но хочешь только ее почему-то.
Кидаешь Ло на диван, а потом нависаешь сверху. - Может и не позволит, но я же могу попытаться. - Рычишь и кусаешь ее за горло. Еле сдерживаешься, чтобы не отгрызть кусок шеи. - Я тот, кто не боится, понимаешь? Когда ты не боишься за себя, тебя вообще ничего не пугает. - Ты врешь, смотря ей в глаза, потому что тебя пугает одна единственная вещь, но ты никогда не признаешься, что боишься потерять ее.
Стаскиваешь с нее этот то ли свитер, то ли платье, отбрасываешь его. - Как же я тебя все-таки ненавижу. - Цедишь сквозь зубы и целуешь ее. Потому что лучше ты ее сейчас поцелуешь, чем въебешь.

+2

12

Ты запрокидываешь голову, чтобы было не так больно, руками цепляешься за собственные волосы, потому что он тянет, и у тебя даже глаза начинают слезиться от боли. Вся эта ситуация тебя до невозможности злит, забыла о том, какой может быть Томас, что он может носить по комнате, таскать, как ему вздумается, да и вообще в целом делать всё, что ему заблагорассудится. Такое часто бывает у мужчин, но ни у кого не получалось проделывать всё это с такой уверенностью и естественностью. Он имел это в виду, действительно имел ввиду, когда говорил, что твоё тело принадлежит только ему. И тебе это нравится ровно на столько же, насколько это раздражает. Очень сильно.
Он отвечает тебе, что-то пафосное, и ты не можешь разумом зацепиться за эти слова, не воспринимаешь их, то ли потому, что страшно, то ли потому что злишься, а может просто не можешь воспринимать информацию, когда тебя куда-то тащат за волосы. Черт его, знает, да? И с каким пор ты позволяешь кому-то с собой так обращаться?
Быть может, с тех самых пор, как привязалась к человеку, который тебя изнасиловал..?

А, о, диван... Несколько удивлена таким поворотом событий, смотришь Томасу прямо в глаза, ваши лица очень близко, ты чувствуешь его горячее дыхание на коже. У тебя по прежнему мурашки от него, но вместе с тем, весьма странно, ощущаешь разливающееся тепло где-то внизу живота. Сердце пропускает такт, перехватывает дыхание, когда он припадает к коже на шее, и ты стонешь то ли боли, то ли от хуй знает чего еще. Потому что это какая-то приятная боль. Ненавидишь боль всеми фибрами души, не терпишь, когда её причиняют, а сейчас тебе вдруг кажется, что это приятно. Выгибаешься ему на встречу, всё еще злишься, а еще удивляешься тому, каким странным образом тело реагирует на эту ситуацию. Тепло, а мгновениями позже уже даже жарко. Он рычит, он пугающе злой, а тебя это очень сильно заводит.
Неожиданно для себя отвечаешь на поцелуй. Это точно вы? Он, шепчущий о том, как ненавидит, и ты, в оборонительной стойке, с пепельницей в руках? Вот такие они, ваши отношения? Будто не ты ударила его несколькими минутами ранее, и не он душил тебя. Однако беспорядок в комнате, трещины на экране телефона, красноватые следы на твоем теле - свидетели того, что это на самом деле всё было.
Он укусил тебя за шею, ты укусишь его за губу, точно так же больно, с ненавистью. Обвиваешь шею руками, прижимаешься к нему, тянешься. Забываешь как дышать, стягиваешь с него футболку. Это больше напоминает борьбу, чем секс. Тебе хочется сделать ему больно, будто до этого сделала недостаточно, пусть ему будет больно внутри и снаружи. Ваши движения резкие и грубые, продолжаешь кусаться, с усилием вжимаешь пальцы в его кожу, в руки, плечи, спину, до чего только можешь дотянуться. У тебя нет привычки царапаться в сексе, тебе это даже кажется глупым, однако сегодня следы останутся не только на твоем теле.
Тебе больно от его прикосновений, но приятно одновременно. Ты теперь тупо не способна будешь работать какое-то время, потому что тело останется в синяках. Но тебе плевать на это, ты хочешь еще и хочешь его. Вы лишаетесь одежды очень быстро, никаких долгих поцелуев, никаких прелюдий. Как секс между людьми, которые ненавидят друг друга, по почему-то очень хотят.

+2

13

У тебя нет цели сделать Ло приятно, ты хочешь, чтобы приятно было исключительно тебе. Ты груб, нетерпелив, резок. И в тоже время понимаешь, что ей это нравится. И то, что ей нравится все происходящее заставляет быть еще более, на грани. Она царапает тебя, а ты ставишь ей засос. Она кусает тебя, а ты сжимаешь пальцы еще сильней.
Не церемонишься, сдираешь с нее последнюю одежду, спускаешь джинсы и резко входишь. Почему-то всегда все сводится к сексу. Вы яростно друг друга хотите, будто бы до этого не виделись несколько лет и, больше того - у вас больше никого не было. Только это не так. У нее была ее работа и, раз уж на то пошло - кто-угодно-еще, у тебя твоя работа, та еще стерва, которая заставляет ебаться и не терпит конкуренции, а после - какая-то шлюха в баре. Но это все остается где-то за пределами этой комнаты и вашего мира.
Но каждый раз вспоминая обо всем, что ты видел и знаешь, хочется надавить на ее шею чуть-чуть сильнее. Вместо этого лишь режче движения, грубее. Все-таки в голове у тебя не укладывается, почему судьба над тобой так сильно посмеялась, подсунув... Лолу.

Когда все заканчивается, вы будто последние выжившие на огромном пепелище разрушенного мира. Лежите на диване, ты прижимаешь ее к себе как можно ближе. Уже не причиняя боли, но и не выпуская из своих рук. Вряд ли она до сих пор понимает, с кем связалась. Но проблема и в том, что ты сам раньше не представлял. Эта страшная сторона тебя просыпалась только рядом с ней. С другими ты был более холоден, равнодушен и отчужден. С ней же становился грубым, неприятным и властным. Тебе не доставляло удовольствия бить ее, но иногда мог найти успокоение только в причинении боли. - Лола, не делай этого больше. Я тебя прошу. Пока действительно не стало поздно. - Только дело в том, что ты уже начал поиск информации об этой студии, когда ты все о ней узнаешь, ты решишь что делать. Возможно, если Лола тебя послушает, то просто отпустишь. Ты же не пошел убивать всех ее бывших. Но если откажется, если будет продолжать. Попробует продолжить, то тебе придется сделать то, что пообещал. Потому что нельзя наступать себе на горло в вопросе, которое для тебя критично. Ты попросту не сможешь смириться. Никогда.

+2

14

Тебе кажется, что у тебя никогда прежде такого не было. Дело даже не только в сексе, а общем эмоциональном настрое, когда ненависть к человеку настолько же сильная, на сколько любовь. А когда к этому примешивается еще и страсть... В комнате жарко и душно, между вами минимум пространства, а еще тебе кажется, что вокруг вас наэлектризовался воздух, вот-вот вспыхнет целая комната, но на самом деле, горите сейчас в ней только вы.
И когда всё заканчивается, ты чувствуешь себя вымотанной настолько, что даже не можешь поднять на него голову. Эмоционально, физически. Всё тело побаливает, на тебе следы его рук и следы его зубов. С удовлетворением отмечаешь, что и на нём остались следы от укусов, а еще много-много царапин. Это всё так странно и совершенно не укладывается в голове. Ты всегда боялась отношений, но боялась их сопливой, приторно сладкой версии. У вас такой, похоже, при всем желании не получится. Ты была устроена по-другому, и Томас, твой мужчина, тоже был устроен иначе.

У него выходит попросить тебя, он мог бы сделать это с самого начала. Немного не веришь своим ушам, смеешься и выкручиваешься из его рук. Садишься и смотришь на Томаса, а когда видишь, что он не шутит, что даже не улыбается, а лицо сосредоточенное и серьезное, теряешь собственную улыбку.
Разумеется, ты не бросишь свою работу. Что бы он там себе ни думал, что ты идиотка, больная, или что тебя нужно больше ебать, но тебе нравится то, чем ты занимаешься. Это, может быть, твоё ебаное призвание, и больше ничего в жизни делать действительно хорошо ты не умеешь. Вранье, конечно, но иногда тебе казалось именно так...
- Хорошо, - произносишь спокойно и уверенно, врешь, но смотришь Томасу в глаза, и ты сама от себя не могла ожидать, что будешь врать так правдоподобно. - Я обещаю, что уволюсь. Не хочу, чтобы кто-то пострадал, - опускаешь глаза, но вовсе не потому, что тебе сложно врать или выдерживать его внимательный взгляд. Просто ты представила, как чувствовала бы себя, если бы на самом деле была вынуждена бросить работу. Ты бы расстроилась, и прямо сейчас тоже выглядишь несколько расстроенной. Это легко, когда ты вымотан по всем параметрам.
Наклоняешься к нему и целуешь, уже совсем не так грубо, как вы целовались до этого. Пальцы скользят по колючему подбородку, тебе вдруг хочется плакать. Почему всё так? Почему именно вас связало этими ебаными узами, что приходится доводить всё до таких сцен?
Всё, что тебе остается: надеяться, что Томас никогда не узнает о том, что ты продолжишь работать. Он же до этого не знал, может и теперь пронесет?
- Чур я не буду убирать весь этот бардак, - улыбаешься и шепчешь ему в губы. Вы как будто помирились...

+1

15

...спустя полгода
Две недели назад ты был на задании. В этот раз поездка затянулась почти на месяц, что слишком долго, чтобы не быть ни с кем. Потому изрядно напившись в баре, после одного из дней подготовки, ты побрел в бар. Там пристала какая-то девица и... в общем когда ты очнулся, она была связана, рыдала, и говорила, чтоб ты, псих такой, отпустил ее. Она умоляла. А ты понимал, что хочешь замучить ее до смерти. Хочешь убить ее. Хочешь сделать ей больно, чтобы она кричала. И продолжала плакать. Тебя это возбуждало, и спустя две недели, когда ты сидел дома один, решил проверить - действительно ли ты настолько псих, что получаешь удовольствие от насилия. Не просто от грубостей, а от действительно страшных вещей.
Погуглив, ты нашел видео, реклама писала, что это действительно жестко и вся кровь - настоящая. Включил и... сказать, что ты охуел - ничего не сказать. Ты увидел Лолу, опять. И, ты бы мог закрыть на это глаза, решив, что все это было в прошлом, если бы не то, что все эти порезы, синяки на местах ударов и прочее ты видел совсем недавно. Как ни смешно звучит - неделю назад. Ты вернулся в Сакраменто ровно неделю назад, как обычно заехал домой, после - к Лоле. И что удивительно секса у вас не было. Она была похожа на побитую собаку, и не отвечала на вопрос, что случилось. Ты не настаивал, старался доверять, старался не проверять. Старался... и вот теперь вся эта хуйня перед твоими глазами. - Вот же сука. - Только в этот раз уже не хочется идти куда-то и бить кого попало, нет. У тебя на этот счет другие планы.
Набираешь номер брата: - Эмметт? Привет, у меня к тебе дело, сейчас свободен? Я еду.
на следующий день
Вы договорились встретиться с Ло еще пару дней назад. Сегодня же с утра предупредил, что у него будет для нее сюрприз, и чтобы была готова гулять. Заехал к ней чуть позже обеда, не поднимаясь набрал номер и сказал, что ждешь. На заднем сидении была большая коробка - запакованная и украшенная бантиком - твой подарок.
Ты не выглядишь злым или раздраженным, но в глубине глаз теплиться что-то жуткое. Но так и не скажешь - улыбаешься, целуешь ее в щеку при встрече, говоришь, что выглядит она замечательно. Только вот на нее совсем не смотришь, весь в своих мыслях. Слушаешь в пол уха, отвечаешь невпопад.
Когда машина останавливается, вы перед тату салоном. - Пойдем, там будет первая часть сюрприза. - Наверное, она решила, что ты будешь делать еще одно тату себе. - Иди, я захвачу второй сюрприз, - говоришь, осторожно вытягивая большую коробку. Закрываешь дверь машины, заходишь в салон и его запираешь на замок. Внутри вас трое: ты, тату-мастер - твой старый друг, и Лола.

Отредактировано Thomas Reed (2016-04-11 22:31:29)

+1

16

Ты была не в настроении. Впрочем, ты была не в настроении уже полторы недели, all day all night. Круглосуточно. Ты просыпалась и ненавидела себя, своё тело, всё вокруг. День проживала точно так же, в ненависти и раздражении, тебя всё бесило, и со стороны можно было подумать, что у тебя гигантский, глобальный пмс. Впрочем, такого состояния одним только пмс было сложно добиться.
Когда тебе позвонили со студии, ты послала всех нахуй и вырубила телефон. Всё, хватит, наснималась. Ничего общего с порнобизнесом иметь ты больше не хочешь, нахуй. Эта ебаная работа чуть не сломала тебе жизнь, угрожала доломать и без того шаткую психику. Оно того не стоит. Ты любишь трахаться, но не хочешь делать это на камеру. В любом случае, тебе всё это уже осточертело... Бесконечная ебля, бесконечные клизмы, бесконечные.. ладно, не важно.
А причина была очень простая. Ты повелась на какую-то рекламу, обещали отснять один ролик, а затем сразу заплатить денег. Больше, чем ты получала обычно, потому что приличную долю твоей зарплаты сжирала Кара-Кара. Стоило заподозрить, что бесплатный сыр, а это был именно он, бывает только в мышеловке.
Всё начиналось замечательно, а потом начался какой-то ебаный пиздец. Засунули кляп в рот, связали, затем резали, тушили сигареты, всячески издевались. Два часа, которые ты запомнишь на всю жизнь, потому что они были одними из самых страшных и унизительных часов в твоей жизни. Ты не свихнулась от страха прямо там только потому, что крыша и так приделана была не слишком крепко. Не была уверена, что тебя отпустят, что ты вообще останешься жива.
Впрочем, они не на ту напали. Тебе повезло больше, чем другим девочкам. Оказывается, ты кому-то там понравилась, поэтому тебя не запихивали в ванну с какой-то желтой жидкостью, от которой девочки дико визжали даже через кляп. В итоге вас отпустили, сказали не высовываться, потому что иначе вас найдут и замучают на этот раз уже до смерти. Денег не дали, а ты, как только пришла в себя, сразу стала звонить Сонни. Он наорал на тебя, но обещал помочь. Тебе было этого достаточно.

Даже Тома видеть ты не хотела. Каждый день - какая-то ебаная пытка, и ты чувствуешь себя уязвимой, обиженной и униженной. Ты больше никогда не будешь выглядеть, как прежде. Тело теперь испещрено многочисленными шрамами, будто тебя пытали. А тебя пытали.
Неоднозначно передергиваешь плечами, когда Томас делает тебе комплимент. Замечательно выглядишь, да конечно. Ты выглядишь как ебаная мочалка, и чувствуешь себя примерно так же. Хочется забиться в угол, хочется спрятаться. Никогда не выходить из квартиры, но он куда-то тащит тебя.
- Это обязательно? Я правда не хочу никуда идти, - ты кутаешься в не по размеру великий, серый вязаный кардиган, который привезла аж из Нью-Йорка, но про который совсем забыла. Он достался тебе от Фредди, ты разбирала вещи, пока сидела дома, нашла и решила, что будешь его носить. Он был бесформенным, серым и скучным. Только такое тебе и хотелось сейчас носить.
- И сюрприз я не хочу. Томас, давай поедем домой? - но хуй там, он не слушает, и ты послушно плетешься в мастерскую. Вот придумал тоже...

+1

17

- Привет, Марк, это Лола. - Пожимаешь руку другу. Такому другу, который не будет лезть не в свои дела, а сделает то, что его попросили, потому что в свое время прошли огонь и воду и медные трубы. Ты остался в том дерьме, которое всегда угрожало тебя убить, он выбрал мирную жизнь. Вот только он именно тот, кто сделает для тебя все. - Ло, Макр сейчас сходит на кухню, а мы поговорим. Буквально пятнадцать минут. - Друг кивает и выходит, ну а ты усаживаешь Ло в кресло и протягиваешь коробку. - Раскрой, это я сделал специально для тебя, моя хорошая. - Вот только голос абсолютно не добрый, даже наоборот, он очень холодный.
Ждешь, пока Ло развернет обертку и откроет крышку. Ты не оставляешь ей другого выбора - она должна раскрыть коробку и увидеть в ней контейнер со льдом, в котором лежат интереснейшие вещи. А точнее - части тела. Четыре кисти, четыре вырванные глазные яблока, два языка и два члена, а еще - фотка с изувеченными телами тех двоих, с видео. - Знаешь, Ло, мне казалось, ты тогда пообещала мне. - Ты не орешь, как в прошлый раз, но цепко следишь за ней глазами. И предупреждая побег шипишь: - встанешь - поломаю ноги. - И вряд ли могли остаться сомнения: ты действительно поломаешь ей ноги. Возможно, настолько сильно, что она потом и ходить то не сможет. Зато ты будешь точно уверен, что она не изменяет тебе ни с кем. И не занимается своей любимо работой. Тварь.
- Допрыгалась, а? Скажи мне, чего тебе не хватало? Зачем ты пообещала, а потом поступила со мной вот так? Решила идиота из меня сделать? - Ты стоишь близко, но не хочешь ее касаться, не хочешь даже смотреть на нее. Насмотрелся. Тебе хватило.
Зато ты прекрасно осознал, что нет, тот случай был единичным и тебя не возбуждает причинение боли. Либо, не возбуждает если причинять приходится Лоле. - В общем, ты не оставила мне выбора, Лола. Не оставила. - Ты выместил злость вчера, когда вы нашли этих придурков, выкрали их и вывезли на старый склад. Ты мучил их до утра, в общей сложности более двенадцати часов кряду. А потом начал на живо расчленять, чтобы привезти Лоле доказательства того, что ты не шутил. Тебе казалось. что этими двоими дело не закончится. Но на очереди была Ло. Она попросту уже достала этим своим враньем. И ты не мог поступить иначе.

Отредактировано Thomas Reed (2016-04-11 23:47:24)

+1

18

Ты киваешь Марку недружелюбно и не приветливо. Он наверное решит, что у его друга девушка - какая-то ебаная грымза, но тебе плевать, что он там решит. Ты смотришь на него волком, и всё, что тебе хочется - послать Марка нахуй. И Томаса заодно, хотя ты бы не решилась. Послать весь мир нахуй, а затем сесть в автомобиль и разрыдаться. Нащупать ключ в зажигании, поехать домой. Может быть, разбиться нахуй где-то по дороге. Всё это - более предпочтительно, чем общаться с людьми. Но тебя никто не спрашивает...
Провожаешь Марка взглядом, не понимая, почему он ведется себя так, как будто на побегужках у Тома. Марк стоять, Марк сидеть, Марк лежать. Марк, иди на кухню и сделай господам кофе. Марк, голос! Внутри всё кипит и булькает, раздражение - словно яд в твоей крови, зудит и жжется, скрипит на зубах словами, которые ты хочешь произносить, но не произносишь.
Садишься на кресло, какие бывают в тату-салонах, и которые очень напоминают кресло в кабинете врача. Разворачиваешь обертку без особого энтузиазма, на Томаса даже не смотришь. Ты заметила, что он какой-то странный, но тебе плевать, у тебя нет сил справиться даже со своими загонами, что говорить о его?

Сначала ты даже не понимаешь, что перед тобой. Смотришь недоуменно, хмуришься, разглядывая лед и что-то непонятное, замороженное в нём. Молчишь, а когда находишь взглядом фотографию, до тебя почти доходит. Очень медленно, потому что это совсем не то, что ты ожидала увидеть. И не то, что ожидает увидеть любой человек в здравом уме и твердой памяти. Тебе кажется, что ты узнаешь этих людей. Черт, да ты совершенно точно их узнаешь, ведь именно эти лица не давали тебе нормально спать всю эту неделю.
- Блять... Ты ебанулся что ли совсем? - брезгливо отпихиваешь от себя коробку, когда до тебя окончательно доходит, что же он тебе в ней приготовил. Ты еще пока не пытаешься сбежать, но садишься вглубь кресла, подальше от Томаса, колени прижимаешь груди уже в привычном жесте.
Так он узнал? Как он, блин, узнал? Ты никому не говорила кроме Исы, которая тебя откачивала, и Сонни, помощи которого ты просила. Не собиралась вставать, но теперь, после того, как он тихо рычит на тебе, тем более не будешь. Почему-то тебе кажется, что это не тот злой Томас, к которому ты привыкла. В нём что-то неуловимо изменилось, и если с обычным Томасом можно было ругаться, кричать, кидать в него вещи, а закончить всё охуенным, страстным сексом, то тут... Не будет ничего подобного. От страха у тебя сводит всё тело, забываешь как говорить и как дышать. Смотришь на него испуганными, круглыми глазами и не знаешь, что он будет делать дальше...

Не знаешь, что ему ответить. Потому что совершенно не важно, что ты будешь говорить, он всё равно не услышит, у него только одна правда - своя собственная. Рассказывать ему, что ты ненавидишь, когда тебе указывают что делать, ненавидишь, когда ограничивают... Он это и так знает, но не считает нужным отчитываться. Говорить, что твоя работа - ничего не значит, потому что это просто безэмоциональная, механическая ебля? Какая разница, ведь он считает, что даже тело твоё принадлежит ему, и это носит уже какой-то одержимый характер.
- Отпусти меня, пока не стало слишком поздно, - не знаешь, что он будет делать и незнание пугает. Прекрасно понимаешь, что уже слишком поздно, но может вы заслуживаете еще одного шанса всё закончить?

+1

19

Забираешь коробку, аккуратно заворачиваешь ее в бумагу, чтоб не было видно, что в ней и зовешь Марка. В общем-то, дальше уже все понятно - почему и зачем ты собираешься сделать то, что собираешься. Это какая-то больная идея: присвоить себе человека. Но никто не говорил, что ты здоров. По крайней мере психически уж точно. - Я даю тебе еще один шанс, но на этом все, Лола. Понимаешь? Дальше, если произойдет нарушение твоего обещания, я попросту сделаю тебя инвалидом, который не будет ходить. Я не шучу. Потому, либо смирись и оставь это все, или я узнаю и будет хуже. - Да, конечно же, она могла найти кого-то, кто бы мог убить тебя, но, может, она наконец-то поймет почему ты это делаешь? Потому что ты не хотел, чтобы с ней произошло что-то плохое. Вот как это.

Марк заходит в комнату, он полностью готов к работе: на лице маска, на руках перчатки. - Все нормально? Ты ей сказал? - Спрашивает обыденным голосом, будто бы сейчас они будут готовить кексы. Ты придвинул поближе стул, сел напротив Ло. - Дай мне руку. - Конечно же, она боится. А кто бы не боялся? Тогда ты сам хватаешь за запястье и вытягиваешь. - Я сделаю это либо с твоим согласием либо нет. Будешь вырываться - сломаю руку. Крутиться - сломаю руку. Попытаешься выкинуть какой-то трюк, что? Правильно, сломаю руку. Потому, будь, пожалуйста, благоразумной и не дай мне повода сломать тебе руку. - Самое удивительное, что Марк готовил свои инструменты так, будто бы ничего не не происходило. Готовил краску, протирал машинку. - Понимаешь, зачем мы это делаем? Если я увижу, случайно или намеренно буду искать и найду видео с твоей новой тату - ты будешь смотреть, как я делаю все, что делал с этими утырками, но уже на новых людях. А пока будешь смотреть, можешь подумать и о том, что больше бегать ты не будешь. - Томас был на себя не похож. Во взгляде не было ничего: ни ненависти, ни любви, ни злости. Только какой-то ледяной расчет.
Показав на тыльную сторону ладони: - вот здесь. - Потом положил руку Ло на подставку и закурил. Если она сейчас не согласится, то, нет, вряд ли ты будешь ломать ей руку, но вот вырубить - вырубишь. Сделаешь тату, а потом проведешь еще раз разъяснительную беседу.
Тебе нужно было очнуться, прийти в себя. Потому что вот таким ты не мог никого любить, ты не мог чувствовать. Ты был роботом, который совершенно жесток. А совершенная жестокость никогда ни к чему хорошему не приводила.

+1

20

Что и следовало доказать. Он пропускает твои слова мимо ушей, и ты опускаешь глаза в пол, прислушиваясь к его словам. Чувствуешь себя еще более несчастной, чем до этого. Судьба людей, а точнее нелюдей, чьи запчасти ты нашла в той коробке, тебя совсем не волнует. Как и тогда, в самый первый раз, когда он показал тебе кольцо, ты не испытывала страха или неодобрения. Скорее брезгливость и молчаливое одобрение, потому что ни одному человеку не позволено обращаться с тобой подобным образом. Ты неосознанно окружала себя людьми достаточно сильными и влиятельными, чтобы могли защитить. А если защитить не получалось, все-таки, с тобой было сложно, за тебя могли хотя бы отомстить. Так что да, люди не могли обращаться с тобой плохо, им это было не дозволено. За исключением одного единственного случая, который ты допустила сама. По глупости или неосторожности... Поднимаешь глаза на Томаса.

Хочется плакать, но ты кое-как сдерживаешься. Хочется свернуться клубочком, спрятаться ото всех и плакать так горько, как уже давно не получалось. Оплакивать своё красивое тело без шрамов, свою гордость, свою независимость. Всё то, что ты потеряла, а потеряла ты много, просто не могла описать этого словами. Внутри всё трескалось и ломалось, болезненно дребезжало. Комок в горле мешает дышать, ты закрываешь глаза и думаешь о том, какой жалкой ты кажешься сейчас сама себе. Месть - это приятно, но она не стирает воспоминания, не может вернуть тебе самоуважения. Ненавидишь себя, а заодно ненавидишь Томаса, потому что он оказался прав, а ты была не права. Если бы ты послушала его, ничего этого бы не было...
Вы приехали сюда не для того, чтобы он сделал себе очередную тату. Вы приехали для того, чтобы он сделал тату тебе, и это не обсуждается. Даешь ему свою руку, и тебе совершенно наплевать на то, что он может сломаться тебе руку, если ослушаешься. Тебя это не пугает и не страшит. Тебе теперь уже плевать, что он собрался делать, потому что... какая разница? Ты всё равно ничего не можешь поделать. Слегка сгущаешь краски, но прямо сейчас тебе кажется, что ты больше не принадлежишь сама себе. Сначала тебя связывают и делаю страшные вещи, а ты не можешь даже сопротивляться. Ты ломаешься внутри и снаружи, в очередной раз, теперь уже окончательно, понимая, какой слабой и беззащитной являешься. Теперь вот это... Ты не связана, но это не имеет значения, ты всё равно не можешь делать, что хочешь. Даже не знаешь, какой рисунок тебе собираются нанести на кожу... Смотришь на Марка безразлично, даже без осуждения. Очередной человек, которому повезло или не повезло связаться с Томасом, да? Рано или поздно перестаешь чему-либо удивляться, мир намного жесче и грязнее, чем кажется на первый взгляд. Ты бы многое отдала, чтобы не знать этого...

Краем сознания замечаешь, наконец, разницу. Томас не очень похож на человека, скорее на робота, в его взгляде не читается абсолютно ничего, и от этого мороз по коже, ведь обычно у людей хоть что-то, но проскальзывает во взгляде. Наблюдаешь за тем, как Марк рисует что-то на бумаге, затем прикладывает рисунок к ладони, а когда убирает бумагу в сторону, на ладони отчетливо видна ласточка. Точно такая же, как на его руке. Вот тебе и парное тату...
Рисунок совсем маленький, на него уйдет максимум десять минут времени. Тебе плевать, ты не собираешься сопротивляться, лишь отворачиваешься, когда игла касается тела. Больно, но терпимо. Даже хорошо, что больно... Как-то перекрывает то, что творится у тебя внутри, а внутри - самый настоящий хаос, зияющая пустота. Очередной приступ ненависти к себе и к нему подкатывает в тот момент, когда рисунок нанесен наполовину. Тебе очень-очень больно, в моральном плане, и ты реагируешь на боль единственным способом, на какой способна: пытаешься передать её дальше. Свободной рукой касаешься ладони Томаса, чтобы привлечь его внимание, а затем, когда он смотрит на тебя, ладонь ложится на шею. Нащупываешь тонкую цепочку, крепко сжимаешь её в пальцах. Рывок, достаточно сильный, чтобы тебе даже стало больно, когда цепочка врезается в кожу. Врезается, но не выдерживает и лопается. На ней кулон ласточки, тот самый, что он подарил. Смотришь на него и хочешь убедиться в том, что он видит, как ты опускаешь руку, отводишь её чуть в сторону, а затем разжимаешь пальцы. Драгоценный металл скользит между пальцев, а затем с тихим звоном ударяется о кафельный пол. Она тебе больше не нужна...
Смотришь на Томаса всё так же безразлично, а затем отворачиваешься к Марку. Скоро там уже всё?

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » amour_amour