Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Лисса. Мелисса Райдер. Имя мягко фонтанирующее звуками...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » плохой день


плохой день

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Участники:
Christina Singer и James Asher
Место:
бар «Каса-Агава», далее полицейский участок

http://38.media.tumblr.com/7ba38d6f5b28368ab66e8f0c46977d05/tumblr_n6kmz7rgEV1twe2lto3_250.gifhttp://37.media.tumblr.com/85bbbe6a073ac7737b58a23078a7289c/tumblr_mrnb10RrXg1rhjaiio2_250.gif

Отредактировано Christina Singer (2015-10-20 12:32:44)

+1

2

одежда; волосы обросшие, на лице трехдневная щетина
Господин судья! По праву последнего слова, по закону последнего входа перед соленой забортной доской, со своей скамьи подсудимых (качество ИКЕА, новая коллекция, смотрите в свежем весеннем каталоге, если переживете эту зиму, скидка первым десяти, здесь могла быть ваша реклама) я хочу передать привет маме, папе, двоюродной тетке, одноклассникам и прошмандовке Бабетте, которая очень любит сосать мужской половой член ежегодно и круглосуточно, кроме Страстной Пятницы. Слева от меня, господин судья, - крутая стена, сложенная из камней. На ней мох и трещины, но, знаете, она крепка, крепка, что та китайская. Справа от меня - почти отвесный обрыв, начинающийся сразу же за низким, лишь для видимости, металлическим ограждением и глубоким кюветом, моя неизменная карта с подпалинами на краях, мои извечные ржавые ориентиры в моховой поросли на бездорожье, расколотое покрытие серпантинного полотна с ощерившимся осколами камней зубами обрыва. А там море. Причал. Оттуда, снизу, приносит легким ветром вонь тухлой рыбой, а в прибойной волне лениво колышутся апельсиновые корки, полиэтилен и пивные банки. Вот вам моя исповедь, господа присяжные заседатели. С нежного возраста я начал играть в фантики на деньги, пить, курить и волочиться за женщинами...
А ты, я погляжу, снова за старое, Джеймс, — узловатые пальцы нарядного, пышущего во все стороны одеколоном - никак намылился после дежурства на свиданку или грандиозную попойку за упокой почившей супруги, кольца на пальце нет, а след от него очень даже заметен - полицейского впиваются в локоть, словно пытаясь продавать до кости сквозь рукав рубашки, кожу там, мясо, что подвернется. Судя по гипертоническому румянцу, харкотине, выпоту на жаркой депилированной коже и слюнявой самодовольной улыбочке - порок в богатом кабаке был труден и нуден, как галерная гребля, а полицейская работа максимально тяжкой для изнеженной натуры, которая только-только была оценена по достоинству. Этот коп, Чарли его звали, был до жути доволен собой: ведь это он, своими собственными руками около часа назад скрутил этого ершистого парня, не перестающего огрызаться даже когда его затолкали в полицейскую машину - придержали голову по всем правилам, чтобы не убился, вежливо пнули на заднее сиденье, закрыли, заблокировали двери - и особенно когда вытаскивали обратно на улицу, чтобы довести до участка. Если бы Джеймс по своей природе не был настолько Джеймсом, насколько был, его, как свидетеля, а не участника, учиненных в баре беспорядков, привели бы в участок в куда более вежливой манере. Но, по всей видимости, смачно сплюнуть на ботинок одного из офицеров и послать в пешее эротическое путешествие другого было не самой лучшей идеей и явно не обеспечивало вежливое обращение в дальнейшем. Второй рукой тощий урод Чарли, которому и в морду-то не двинуть, чтобы не загреметь суток на десять или не огрести мешок исправительных работ на протяжении месяца
Я нихрена не сделал! — дернувшись, Джеймс задел копа плечом, но тот только ухмыльнулся: ничто не могло испортить его триумф. Конечно же его настоящее имя уже сорок раз прогнали по базам, подняли все сроки и приводы, и отрицать что-то было довольно затруднительно. И бесполезно. Но Джеймсу это не мешало. Коп протащил его по коридору, крепко держа одной рукой за локоть, а другой - за цепь наручников, сковывающих запястья за спиной, затолкнул в квадратную комнату, — ты меня с работы снял, ковбой! — вот удивления будет завтра у Удо, которому придется расхлебывать все случившееся и, не ровен час, еще и вытаскивать единственного бармена и охранника из-за решетки. Едва ли он придет в неописуемый восторг, узнав, как Джеймса выводили на ночь глядя из бара, как сажали на железный стул с привинченными ножками в допросной комнате, как пристегивали наручники... Джеймс с удивлением мотнул из стороны в сторону головой, не сразу осознавая, что наручники никуда не пристегнули. Это шло в разрез с большинством его задержаний - но, возможно, в этот раз он просто не успел достаточно помахать кулаками? Напомаженный коп отсалютовал ему мерзкой ухмылкой и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Послав ему вдогонку несколько проклятий, Джеймс прикрыл глаза и развалился на стуле как в шезлонге, вытянув ноги; сидеть со скованными за спиной руками ему уже не привыкать было, он успел найти несколько поз, в которых это становилось даже удобным, — эй, я курить хочу! Эй, ковбой! — да конечно. Джеймс шумно вздохнул. Hakuna Matata, ублюдок. 

А все ведь начиналось довольно мирно. В барах всегда дерутся, иногда даже насмерть, и в этот раз вышло так, что один пьяный бродяга пырнул ножом другого пьяного бродягу, и ничего удивительного в этом тоже не было, как и в том, что буквально через полчаса около "Каса-Агава" криво припарковалось две полицейские машины. А уж из них бодро посыпались, как горох из стручков, полицейские. Трое мужчин - в том числе и ублюдок Чарли, затянувший браслеты наручников так, что скоро руки начнет сводить - и одна невысокая, но бойкая сверх меры женщина. Кажется, именно на нее фирменный ботинок Джеймс и сплюнул в горячке спора? Чуть позже к бару, где произошла драка с поножовщиной, подъехала машина "скорой помощи", началась обыкновенная рутина, людей разогнали... а Джеймса и подозреваемых оставили.
Возможно, если бы настроение у него было чуть более хорошим, чем оказалось в этой неприятной ситуации, все разрешилось бы гораздо проще. Виновных бы забрали, свидетелей бы опросили, но. Стресс всегда ударяет в слабое место. Джеймс проявил себя с не самой лучшей стороны, когда решил погавкаться с копами: не было в этом никакой дипломатии, один только стресс, который вылился в безрассудное поведение. Сорок лет, а ума не прибавилось.
 
Воды-то хоть мне можно? — не открывая глаз гаркнул Джеймс, запрокинув голову и все также развалясь на стуле.

Отредактировано James Asher (2016-02-18 18:46:50)

+2

3

Когда у полицейского день не задался, и настроение постепенно понижает планку, это явный знак к тому, что нужно быть аккуратней и не нарываться на неприятности. И вроде все это понимают, особенно те, кто встречает на своем пути подобный кадр, и после чего оказывается в камере за неповиновение полицейским, хотя вроде бы ничего особенного не сделал. Конечно, каждый профессионал своего дела старается оставлять все проблемы насущные в стенах своего дома, но ведь никто не застрахован от того, что неприятности могут грянуть и вне уютной обители, где нам комфортно и где мы можем взять себя в руки. Когда Крис собиралась на работу, ее настроение было вполне даже прекрасным, несмотря на позднее возвращение с дежурства и отсутствие полноценного сна. Утром, она и Патч пробежали пять километров по кварталу и уже были готовы к предстоящему дню, который пока готовил им сюрприз и не предвещал ничего плохого. Живя уже больше полугода в Сакраменто, Крис сумела найти выход из ситуации, чтобы ее четвероногий друг не оставался, потому перед выходом оставила десятку на столешнице на кухне для девушки, которая присматривала за Патчем.
На удивление шатенки, день протекал непривычно тихо. Она смогла дописать отчеты, заполнить протоколы и отметиться везде, где было необходимо, таким образом, доделала то, что не успела прошлым вечером. Проделать такой трюк не каждому удается, ведь четко регламентированный порядок, но сержант Уотсон периодически была добра и позволяла некоторым творить подобный беспредел, естественно, не за простое спасибо.
Закончив с отчетами и протоколами, Крис взяла бумажник и значок, собираясь пообедать в кафетерии за углом, но в этот момент раздался звонок мобильного. На экране большими буквами было выведено «КОХ».
-Твою ж мать, - тут же настроение приобрело нотки обреченности и, прежде чем ответить, Кристина еще несколько секунд смотрела на экран. – Сингер, слушаю… Радости моей нет предела, - без особого энтузиазма говорила Крис, выходя из офиса и спускаясь по лестнице. -Ты можешь ближе к делу? – перебив напарника, с которым девушка все продолжала работать, немного раздраженно проговорила Крис, остановившись у лестничного пролета. Чуйка подсказывала, что спускаться не имеет смысл. Кох бы не позвонил, если бы не нашел еще что-то полезное в их новом деле и не желал нагрузить этим ее. В памяти еще была свежа их последняя перепалка, в которой детектив припомнил то январское задержание, в котором Крис накосячила, и за которое отсиживалась за бумажками, пока ее «любимый» напарник общался с информаторами и занимался полноценным расследованием, а не отсиживался в четырех стенах. Сингер понимала, что заслужила подобное, но, как и всегда, имела свое мнение и взгляд, оттого продолжала так остро реагировать на мужчину, и где-то на подсознании эта миловидная особа желала разобраться с ним на ринге. В итоге остаток беседы и получения ЦУ, Крис молча рассматривала офис и запоминала то, что необходимо было сделать. – Будет сделано… - буркнула молодая особа, отключая телефон. Если бы взглядом можно было убить, то сейчас половина участка полегло бы от негодования мисс Сингер. Ладно, спокойствие, хочет результат, будет результат. Развернувшись на одних пятках, Крис вернулась за стол к своим бумагам и папкам, в которых была необходимая информация, решив продолжить то, о чем просил Норман. Ей пришлось пересилить свое желание ринуться в бой вместе с ним и заняться той работой, которую просил. Подчинение и субординация наше все.
-Два звонка на номер Эрика и 10 звонков на номер Мелиссы только за одну пятницу…. Не сильно ты хочешь спрятаться, - бубнила себе под нос девушка, отмечая всех, кому звонил подозреваемый. Она уже заканчивала просматривать первую неделю марта, когда в коридоре появилась сержант Уотсон и окрикнув ее приказала следовать за детективом Гибсоном. По дороге вниз девушка узнала, что где-то в баре, местные отдыхающие снова что-то не поделили и дело закончилось трупом, а так как только она и Гибсон были в департаменте, им и посчастливилось выехать по вызову. Сингер, мечтавшая избавиться от рутиной работы, даже не сразу сообразила поставить в известность Нормана, и вообще не допустила возможности, что это как-то выйдет ей боком, потому стремглав помчалась на место преступления, выслушивая очередные байки Гибсона, которого недолюбливал весь отдел.
-Воу, а они здесь не хило повеселились, - оглядывая место преступления проговорила Крис, заходя в бар и глядя на последствия инцидента, а также на бездыханное тело. Гибсон общался с кем-то из тех, кто был в баре, а Кристина, надев перчатки, аккуратно осмотрела по разрешению медэксперта тело пострадавшего.  -Ну, что, есть подозреваемые? - подходя к детективу проговорила Сингер, смотря на одного кадра, с которым беседовал мужчина.
-Вот, особо отличившейся. Надо бы его проверить, а то кто его знает, может снова поворот не туда увел, да Эшер? - с ухмылкой проговорил детектив, поднимая на ноги Эшера и пытаясь отвести его к машине. И все бы ничего, вот только этот несчастный совершил большую ошибку, решив спустить собак на копов, поливая их отменной грязью, кидаясь обвинениями в их адрес и, что самое главное, повести себя по-свински с мисс Сингер.
-Скотина, - рыча фыркнула девушка, когда Гибсон оттолкнул ее от Эшера и увел парня в машину, пока Сингер оттирала обувь, а не разукрашивала ему физиономию. Конечно, это было бы то еще зрелище, но лучше не переходить дорогу копу, тем более, если коп девушка.
Уже через час, успокоившаяся и вроде как взявшая себя в руки детектив Сингер была в допросной и смотрела на того, кто разворошил улей ее негодования и подписал себе не очень приятный приговор на этот вечер.
-Может тебе еще девочек привести для полного комплекта? - свернув папку с делом Джеймса Эшера, сидевшим прямо перед девушкой, Крис хлопнула ей по лицу мужчины, чтобы тот очнулся ото сна. - Проснись и пой, принцесса, я уже не могу дождаться, когда ты запоешь и расскажешь нам сказочку о том, как ты ничего не делал, что все прошло мимо тебя и ты вообще не в курсе, почему эти два дебила порешали друг друга, устроив кровавое побоище ни с того ни с сего. - с напускной озабоченностью и увлеченностью проговорила Крис, разглядывая этого неудачника, попавшего под каток следствия, из-под которого просто так не выбраться. И уж тем более, когда ты нахамил полицейскому.
-Давай, Эшер, выкладывай. Не строй из себя святошу, твой послужной список говорит сам за себя. Что добыча побольше была или на нечто новенькое и опасное потянуло? - вторил своей новой напарнице на этот вечер, детектив Гибсон. Этот мужчина получал особое удовольствие, проходясь по ошибкам других людей, она кайфовал, затаптывая в грязь оступившихся и нисколько не заботился о том, что эта его роль всегда оборачивается внутренним расследованием и жалобами со стороны задержанных. Свои пороки он воспринимал как достоинства. И таким ведь проще живется, не так ли? Свобода от оков мнения общественности освобождает тебя от ненужных мук совести. Твори, что хочешь, и будь что будет. Да уж, та еще компашка попалась Эшеру. Понимал ли парень это, осознал, что вряд ли вернется к утру домой?

+1

4

Вполуха слушая бормотание копов за неплотно закрытой дверью и задумчиво перебирая пальцами одной руки браслет наручника на другой, Джеймс чувствовал себя в достаточной степени вольготно, не испытывая каких-то болезненных порывов совести или особенно острой боязни за собственную жизнь, свободу или материальное благополучие: последний год он вел себя как образцово-показательный гражданин, старательно избегая приводов в полицию и паркуя старый драндулет исключительно в разрешенных местах (а место у бара было максимально подходящим для этих целей, чем он и пользовался), а значит... значит они могут залихватски припомнить ему прошлые грехи и, Джеймс в этом не сомневался ни на секунду, обязательно припомнят. Эти собаки такую возможность ни за что не упустят, это же целая похвала от начальства, может быть отпуск дадут или стаканчик дерьмового кофе поставят за великие заслуги перед городской мирной общественностью. А еще он прекрасно знал то, что мурыжить его здесь дольше суток без доказательств и официально выдвинутого обвинения, они не имеют никакого права, и от того чувствовал себя еще более вольготно: подумаешь, было бы куда торопиться. Да, Удо будет в ярости, но, с другой стороны, у него нет больше барменов, что могли бы выйти в ночную смену, так что долго негодовать толстощекий мексиканец точно не станет. Зарплату, может быть, срежет на недельку-другую, но он ведь и так перебивается в основном чаевые. Черт побери, сколько же чаевых можно было бы успеть собрать за эту ночь, не произойди все это невообразимое дерьмо.
Когда дверь в допросную открылась, задержанный лениво приоткрыл один глаз, исподлобья проводив взглядом вошедших, и стоически снес шлепок свернутой папкой по лицу - вместо того чтобы озлобиться или оскорбиться, он наоборот вскинул голову, сел ровнее и расцвет в снисходительной улыбке, полной самой искренней благодарности за предложение:
Не откажусь, шериф, — и, по всей видимости, нисколько не смущаясь своего положения: с какими только людьми ему не доводилось проводить свидания тет-а-тет в подобном окружении мышьячных стен, яркой лампы, низкого потолка и слегка запыленного зеркала напротив, в котором так или иначе, но неизменно отражается его собственная небритая рожа и затылок одного - или, как было один раз, сразу двух, почему бы не поиграть в хорошего и в плохого копов, в самом-то деле - следователя. В этот раз их тоже было двое. С лицом, правда, повезло только одной. Невысокая такая, в темноте около бара она повыше казалась, посолиднее, но, может быть, дело было в форменной куртки, которой теперь не было на ее плечах. Да, определенно в куртке. А вот вторая дознавательница слишком раздалась в животе и запустила трехдневную щетину почти до полноценной, пусть и жидковатой, бороденки. И имечко у нее было так себе. Как у писателя-фантаста. Джеймс перевел взгляд с одного копа на другого, с девицы на "девицу" и обратно, продолжая перебирать наручниками. Железки бряцали по спинке железного стула, методично так, раз в несколько секунд, словно Джеймс специально... в, впрочем, так оно и было. Он, забросивший сцепленные запястья за спинку стула для того, чтобы сидеть на нем максимально удобно, слушал монолог полицейской и развлекал себя этим нехитрым действием, которое рано или поздно, но наверняка начнет всех тех, кто его слышит, не на шутку раздражать. Бряцать наручниками он не перестал даже когда полицейская - как ее звали? Он не успел запомнить, когда препирался с офицером около бара, стараясь не врезаться лбом в крыло сияющей патрульными огнями машины, а сейчас как-то и узнавать не хотелось - закончила свою вдохновляющую речь. Ее губы только-только успели сомкнуться, а Джеймс уже просиял, будто лотерейный билет на миллион вытащил; не человек, а просто начищенный новенький цент:
О, шериф, да вы же просто мысли мои с языка сняли, — наигранно восхитился он, смачно скрежеща наручниками по стулу, от души, старательно, но вид сохраняя при этом совершенно безучастный к этому мерзкому звуку. За такое обвинения не выдвигают, — и раз вы все уже рассказали, то я могу уже идти? По кабельному скоро начнется мой любимый сериал, — но потрепаться ему не дали и, нахмурившись, герой провинциального театра повернул голову в сторону второго копа. Уже и архивы подняли, бумажками пошуршали, небось успели и в Оклахому позвонить, может быть даже оценки школьные узнали, он бы ничуть не удивился подобному поступку. Он полвека разменяет, попадется еще раз на каком-нибудь воровстве из доме престарелых, а они все будут поднимать его школьные справки об успеваемости, — а что там, в моем списке, Твиччи? — Джеймс вскинул подбородок, смерив копа взглядом сверху вниз, — много поножовщин? — двинул бровями, — или пьяных драк в баре? — подобравшись на стуле, он подбоченился, кое-как одним локтем даже о спинку облокотился. С вызовом. Не попросить ли мне адвоката, как считаешь, офицер? Поднимем с постели какого-нибудь несчастного юриста от штата, вы выдвините мне обвинения, поговорим как белые люди? Джеймс еще не был толком знаком с полицией Сакраменто, сумев ни разу с ними не вступить в контакт, и не имел возможности ознакомиться с их досье также легко, как они с его, но едва ли эти двое окажутся хуже тех, что встретили его на первом сроке. По крайней мере он так считал. А еще он считал, что сумрачная полицейская будет выступать этой ночью в качестве "хорошего следователя", в то время как ее напарник с минуты на минуту начнет на него давить. Или наоборот? Женщина-коп точно не состоит в книжном клубе "божьих коровок", собирающихся в библиотеке по пятницам, даже если выглядит вполне миролюбиво, — я был в сортире, когда они подрались,да, в тот самый момент, когда тот, что пониже, ткнул пером в бочину того, что повыше, именно в тот момент я мочился, сестренка, и попробуй-как докажи обратное,и нихрена, — он в упор глянул на полицейскую, — ни-хр-ена, — медленно повторил, по буквам практически, — не видел.
Ведь на самом деле такой человек, как Джеймс, явно неплохо вписывался в сомнительную компанию копов, дополняя ее таким же скверным характером. Правда, в отличие от них, он еще и петлю на собственной шее затягивал, но без этого уже лет двадцать жить не получалось.
Не пора по домам? — он слегка приподнялся на стуле, — дамы?

Отредактировано James Asher (2016-02-03 21:28:14)

+1

5

Наверное, все могло бы пройти тихо и незаметно, и это задержание никогда бы не выделилось из числа других, но что-то пошло не так. То ли это был самодовольный вид задержанного, то ли неважное настроение Крис, или Гибсон портил все своей нерасторопностью и мелким пофигизмом, но уже с самого начала допроса, все было не по регламенту и даже не велась запись.
Кристина давно была детективом, да и работа патрульным дала ей очень много, потому, когда она слушала то, как Эшер произносит свою речь, как улыбка то и дело появлялась на его лице, девушка уже нутром чуяла, что вся эта показушность не более чем театр, одного никудышного актера, которого и на курсы то не пустили. За годы службы в Чикаго она видела разных преступников, разных ублюдков, которые всегда пели только об одном: "я ничего не делал, я не виновен". Вот только процент тех, кто говорил, был настолько мал, что вера в правду, льющуюся из уст тех, кто сидела в допросных, как-то развеялась уже спустя пару лет после службы в патруле. Это задевало, огорчало и расстраивало, но с этим пришлось мириться, ведь работа полицейского - находить ублюдков, портящих жизнь законопослушным гражданам, засаживать их в тюрьму, делая улицы чище. Сингер сама выбрала эту стезю и, как бы сложно не было, смирилась с подобным.
Но только одна единственная вещь могла заставить всегда спокойную и сдержанную Крис выйти из себя, заглянуть в ту тьму, от которой она уходила последние месяцы - уверенность в безнаказанности. И у Эшера в его поведении было этой черты предостаточно.
Стоило только снова парню открыть рот и начать пустую болтовню, которая ничем не помогала делу, губ Крис коснулась ухмылка. Зря он это делал. Зря испытывал их терпение, ведь это была их территория, их правила и их игра. Ошибка любого преступника, думать, что они могут обойти копов. Лучше бы молчал... Когда парень попытался приподняться, Кристина бросила ткнула папку Гибсону и, подойдя к задержанному, резким движением опустила его пятую точку на сиденье. Аккуратней Крис.. Мелькнуло в ее голове, когда сразу же после этого усаживания она зарядила левой рукой по лицу Эшера. Конечно, била она в пол-силы, никто не хотел лишних разборок потом, от того, что ее натренированный удар отправил подозреваемого в нокаут.[float=right]https://33.media.tumblr.com/62f53de802149053910f91dcfa4c4c91/tumblr_noz368tS3y1r0ebqfo5_r1_250.gif[/float] -Ты еще не понял? Мы тебя не для беседы приволокли сюда. Хочешь болтать, валяй. Я давно не тренировала на людях свой удар, думаю, ты подойдешь, чтобы мои мышцы вспомнили, каково это, разукрашивать смазливое лицо самоуверенного преступника, причастного к убийству. Снгер смотрела на мужчину ровно также, как и он на нее несколькими минутами ранее, с вызовом, на лице блистала довольная улыбка, а рука, которая немножко ныла, разминалась прямо перед лицом Джеймса, готовясь нанести еще один удар для профилактики, чтобы совсем был понятен смысл той информации, которую она старалась донести. Девушку переполнял адреналин. Этого ощущения не была с того момента, как она расправлялась с убийцами Хэнка. Тогда это не привело ни к чему хорошему, да и сейчас, узнай Норман, чем она занимается, ей точно влетит по первое число, но это чувство... Пьянящее и заставляющее ощущать прилив сил, бодрости и желания сделать подобное еще раз, оно было сильней. Кристина даже была благодарна тому, что именно Гибсон оказался тем, с кем она проведет этот вечер. Этот детектив никогда не был против того, чтобы некоторые задержанные были не товарного вида.
-Я думаю детектив Сингер дала тебе понять Эшер, что домой к выходу сериала ты вряд ли вернешься. Ну, а сели ты захочешь и дальше ломать комедию, то и до завтра вряд ли появишься где-то, кроме камеры участка, - с довольным выражением лица проговорил мужчина, сложив руки на груди, отдавая Эшера на волю девушки. - Продолжим, Крис?
И только девушка хотела продолжить, как в комнату заглянул кто-то и передал какую-то папку детективу Гибсону, сразу же уделившему ее содержимому все свое внимание. - Что там? - заинтересовалась Кристина, повернувшись к мужчине. - Почитай, - Гибсон отогнул нескольку листов и передал новые сведения девушке.
Новые факты всегда были вестниками какого-то неожиданного поворота, меняющего зачастую стиль допроса. И содержимое папки не стало исключением. Те двое подравшихся, они не были случайными людьми, не были и кем-то важным среди криминала, но один из них был копом под прикрытием, работавшим над делом по наркотикам, новой партии синтетических наркотиков, пришедших на рынок Сакраменто недавно. - Твою ж мать...
Работа под прикрытием всегда была самой опасной. Дома ты оставляешь семью, детей, друзей, близких людей, и становишься другим человеком не на день или два, на месяцы, а то и годы. И вот такая смерть, когда ты вообще не был представлен себе, не был собой, это хуже всего. [float=left]http://s6.uploads.ru/GFWQr.gif[/float]- Спрашиваю снова, что произошло в баре? Убит коп и торгующий наркотиками малец. Что произошло нахрен? - с нескрываемой злобой, схватив Эшера за лицо проговорила Крис. -Наметилась цель побольше и ты не захотел отдавать долю или... Расскажи, ты ведь так давно не участвовал ни в чем подобном. Решил выйти на рынок с наркотой, сменить квалификацию, м? - еще одно быстрое движение руки по ребрам Эшера и вот он уже сгибается пополам.
-Хэй, Крис, тише, он нам нужен живым, хотя бы еще пару часов. - отводя Сингер от Джеймса, проговорил Гибсон. Он знал, что значит для девушки подобное, и что ее лучше держать подальше от Эшера.

+2

6

Каждый поступает так, как считает нужным. Каждый выбирает в жизни в свой путь. И иногда получается так, что люди оказываются совершенно по разные стороны баррикад. Да что там врать: так происходит не иногда, а постоянно, это регулярное, здоровое, правильное событие, неотъемлемая часть жизни в современном общества - они ходят разными дорогами и им ли обижаться на свою судьбу, если решение, когда-то принятое, было вполне осознанным? Когда-то человек по имени Джеймс Эшер решил, что жизнь по законам не для него. И теперь он смотрит на женщину, которая точно также, когда-то, решила, что жизнь по закону - то, что ей нужно.
Ат... — его голова мотнулась в сторону, по всей видимости к удару мужчина оказался совершенно не готов. Не каждый день копы самой демократической страны распускают руки, не каждый, — черт, — взгляд схватил взгляд, как пулю в висок - только что звон не раздался, — туше, шериф, — мало кому могло понравиться подобное отношение и, пожалуй, Эшер не был исключением. [float=left]http://funkyimg.com/i/23YTT.gif[/float] Но в отличие от большинства, он редко утихомиривался так просто, — туше.
И даже зависший перед лицом кулак не вызвал в нем благоговейного ужаса. Даже если бы он что-то и знал, то точно не стал бы рассказывать, но самое обидное для Джеймса было то, что он действительно не знал о происходящем ничего, кроме дурных последствий. Действительно не видел ничего, кроме последствий. Но с его репутацией довольно трудно доказать свою невиновность. А с его поведением - практически невозможно.
Несколько секунд он играл с полицейской в гляделки. Крошка, так ты любишь, когда жестко? Встретил бы такую на улице - точно не принял бы за копа. Симпатичная, нормальная женщина, а в этом гадюшнике. Форму не носит. Детектив. Давай, поройся в моем прошлом. Толку больше будет. Джеймс первый отвел взгляд, отвлекшись от кулака на Гибсона:
Ничего, я посмотрю повтор, не беспокойся, — на завтра у него были планы. И в планы эти явно не входило пребывание здесь, но все старательно играло против него. Это еще что?.. О, этого он не любил. Кривая дорожка жизни снова боками повела - да что они успели нарыть за это время? Прошло-то всего... а, он и понятия не имел, сколько уже прошло времени.
Зато прекрасно понимал, что добра от новой информации по делу ждать не приходится.
И напрягся, ожидая подвоха, Джеймс уже заранее, стоило только полицейской взять в руки новую папку.
Еб... — острый кулак ткнулся между ребер. Не хватало еще пары переломов, да что ты делаешь, дура!..
Гибсон оттащил детектива в сторону. Спасение.
Плохой день, а, Норма Рэй? — сипло отозвался Джеймс, медленно, очень медленно выпрямляясь на стуле: подреберье дерьмово заныло, воздух на несколько долгих секунд окаменел в легких и отказывался выходить даже с усилием, но - не в первой, и постепенно и возможность дышать, и возможность язвить к задержанному вернулись в полной мере.  Он снова развалился на стуле, широко расставив ноги и вновь забросив скованные руки за железную спинку, фыркнул, отплевываясь от упавших на лицо волос, сухих, непослушных, что та солома, — эй, Чуи, не боишься лишиться своей блестящей цацки? — делая паузы в словах, чтобы переводить возвращающееся в норму дыхание, он громко обратился в сторону старины Гибсона - несмотря на то, что руки решила распускать его напарница, давить на совесть он решил именно в ту толстощекую сторону. Голос у Джеймса трудно было назвать таким уж приятным, особенно теперь - полный наглого, злого хамства, он разносился по допросной вороньим карканьем, — или на мое место сесть? А? Ну-ка, подойди поближе! — бесстрашно? Да черт побери, они сами себе роют могилу под огромной кипой отчетов, а ради того, чтобы лишить парочку копов пригретых местечек Джеймс был готов и грушей для битья побить: ему душу и ноющую скулу грело то, что может быть уже завтра под зад этой девицы дадут хорошенького пинка и она окажется на улице, где мало кто будет рад бывшему копу... впрочем, как успел отметить он про себя, зад у полицейской был весьма недурным. Уж получше характера, — или ты хуже девчонки? — только вот то, что он трепался, как последняя продажная депутатская шкура, не мешало ему думать. Думать о том, что коп под прикрытием это последнее, что должно было нарисоваться в баре, и ему повезло погибнуть в поножовщине, а не попасться в руки мстительных мексиканцев. Удо не любил копов, не пускал их на порог своей обители, и кто знает, чем для подсадной утки могло закончиться подобное стечение обстоятельств; кто знает, как хорошо умеют пытать мексиканцы и как далеко они могут зайти? А если не добродушный с лица кактусовый хозяин, а кто-то из его родственников, живущих по ту сторону границы? Джеймс быстро стрельнул взглядом в сторону сначала Гибсона, потом его напарницы. "Крис". Не так уж трудно запомнить. Последнего человека с таким сокращением имени он встретил во время старого срока, самого поганого, самого гнилого, во время которого сдал своего сокамерника...Крисси. Глупое имя для мужика, но для такой девицы, машущей во все стороны кулаками, очень даже ничего, — а у тебя есть, чем позвенеть в штанах, Норма, — с кривой усмешкой Джеймс уставился на полицейскую. Снизу вверх, в невыигрышном положении, да что там, в исключительно хреновом положении, но от этого едва ли не более борзый, чем обычно. Безнаказанность. Действительно, это именно то самое выражение лица, на котором от удара в пол-силы даже синяка наверняка не останется - задержанный откровенно провоцировал копов на проблемы, — я не связываюсь с наркотой, сестренка, — качнул головой. [float=right]http://funkyimg.com/i/23YTU.gif[/float] Он видел, как напряглись руки Гибсона, удерживающего полицейскую от решительных действий - по всей видимости, теперь ему пришлось прилагать усилия для того, чтобы она не бросилась на подозреваемого. Наверное, стоило бы быть ему благодарным за такое содействие в спасение старой лисьей шкуры, но разве мог такой человек, как Джеймс, вообще быть благодарным кому-то из охраны правопорядка? Такие, как он, до последнего затягивают петлю на собственной шее и намекают на то, что лошадь можно подбодрить спиртом, чтобы быстрее выскочила из-под ног, — и я не изменяю своим привычкам, — он подмигнул ей, пользуясь тем, что пока она не бросилась его душить, — если твой дружок полез туда, куда его не звали, в чем моя вина? — или бить головой о железный стол, — или он не знал, что копам тоже иногда бывает бо-бо? — все-таки, спасибо Гибсону! Он успел договорить. Но, судя по желвакам на его челюстях, заходивших ходуном, коп и сам едва сдерживался. Какое там материальное взыскание можно с них стребовать за причинение вреда подозреваемым?.. Если, конечно, им некуда прятать трупы. Черт. Коп под прикрытием. Нашел место, чтобы сдохнуть, гнида.а еще я не связываюсь с молокососами, сестренка. Твой дружок сам нарвался на перо нарика, пока меня не было в зале, — усмешка на несколько секунд пропала из голоса Джеймса - он заговорил быстро, раздраженно, практически... зло? Нахмурив брови, но не отведя от парочки копов взгляда. Чувство неотвратимой расплаты повисло неловкой тишиной, прежде чем он заговорил снова, — это он слажал. Я не имею к этому никакого отношения, сестренка, я вас вызвал не для того, чтобы сейчас херней страдать, — ну, не станет же она его банально избивать, его, подозреваемого, не способного даже сдачи дать из-за скованных рук? Впрочем. Сейчас, глядя на лицо девицы, Джеймс уже не был так уверен. Да неужели палку перегнул? Подозреваемый заметно напрягся и сам, подобравшись на стуле, подтянул к себе поближе ноги, что бы, если что, суметь может быть вскочить. Может быть, — я не убийца. Мне и без того проблем хватает и ты - одна из них! Дай мне телефон, — он снова приподнялся. Черт побери, она ведь действительно сейчас сорвется, — у меня есть право на один телефонный звонок.

Отредактировано James Asher (2016-02-03 21:28:58)

+2

7

У любого поведения есть границы. Это известно каждому и каждый знает, что следует за нарушением этих границ. Но бывают такие индивиды, которые плевали на мораль и правила, установленные обществом, которые прописаны в законах и регламентах. Америка всегда была страной, где подобные правила чтились и строго охранялись. Не зря каждый американец считает себя защищенным со всех сторон, как говорится. Конституция, законы, поправки и прецеденты – все это еще несколько веков назад создало хорошую правовую базу, которая гарантирует, что никто не останется безнаказанным, и никто не будет наказан ни за что. Обучаясь в полицейской академии, Кристина учила наизусть все эти положения и правила, все законы и поправки к конституции, главной книги любого человека, кто хоть мало-мальски связан с правом. Девушка прекрасно знала, что у нее мало времени, чтобы выбить правду из этого самодовольного гада, сидящего на стуле перед ней, и травящего шуточки, словно не произошло ничего из ряда вон выходящего. Как же подобные кадры бесили девушку, как же сложно ей было сдержать свой пыл и не накостылять этому мерзавцу за всю ту гниль, что лилась у него изо рта.
-Заткнись Эшер, иначе не только синяки на лице появятся, - грозно шипя и пытаясь достать до мужчины, произнесла Крис, когда Гибсон продолжал отталкивать ее от подозреваемого. То, что она сделала ранее, могло поставить крест на всей ее карьере, понимала ли девушка это? Вряд ли. Вряд ли и сейчас, смотря на Джеймса, закованного в наручники, ухмыляющегося и продолжающего подкидывать поленья в огонь ненависти к своей персоне, Кристина осознавала, что одна фраза, одна гребаная фраза может нарушить весь этот произвол и покончить со всеми ее попытками выведать правду у задержанного. – Все-все, спокойна! – подняв руки вверх, тяжело дыша и стараясь обуздать гнев в себе, произнесла  Сингер, встав в противоположный угол комнаты, переваривая информацию из папки и пытаясь сложить пазл.
Произошедшее в баре выходило за рамки операции наверняка. Тот коп, что явился в тот район, должен был быть либо уверенным в своих силах и иметь прикрытие за спиной, либо ринуться в самое пекло, не думая ни о чем, мечтая сделать свою работу. Но это все можно было бы понять, если бы ком был молодым салагой, незнающим, что прикрытие это не просто роль, это образ жизни, которому нужно соответствовать и поддерживать, геройство мало кого доводит до медали, а вот до могилы частенько. Знал ли Эверет Миллс, что его работа под прикрытием закончиться поминальной речью? Думал ли он об этом? Абсолютно точно да, от того и картинка не складывалась, не мог полицейский с таким стажем, а он отработал в органах почти двадцать лет, так себя подставить и пойти на необоснованный риск. Кристина прекрасно это понимала. Сама была в подобных ситуациях не раз, и лишь в самых сложных ситуациях, когда не было другого выхода, обдумав и взвесив все за и против, могла рискнуть всем, и операцией, на которую ушли месяцы разработки и своей жизнью, которую ценила и не очень готова была отказаться от нее. – В отличие от тебя, болтуна. И как тебе не укоротили твой длинный язык на зоне, таким болтунам как ты, всегда достается за их разговорчивость, но раз не сделали тогда, сейчас я позабочусь о том, чтобы ты заткнулся надолго, - после очередного едкого замечания в свой адрес, подойдя к Эшеру и сжав его лицо рукой. Проговорила Крис. Желание побить и выместить всю злобу на Эшере никуда не исчезало, а с каждым словом парня все больше подкреплялось. И похоже не только у нее одной. Попытка сместить радиус остроты с девушки на Гибсона привела и к тому, что теперь и мужчина сжимал кулаки, сдерживая себя от того, чтобы разукрасить самодовольную морду Джеймса во все цвета синяков
-Право на звонок? Ха, - усмехнулась девушка, подходя к стулу, на котором восседал этот лишенный прав и обиженный судьбой. – Твои права остались за дверью. И пока я здесь, - удар правой по лицу, удар левой по ребрам, и снова правой по ребрам, - Пока я здесь, а твой гнилой язык мелет то, что я не хочу слышать, ты лишаешься этого права, тебе ясно? А?
-Сингер! – рявкнул Гибсон, снова отталкивая девушку в сторону. – Выйди, остынь!
-Что? Этот скотина будет поливать грязью нашего парня, а я остынь? Ты совсем охренел?
-Офицер, покиньте комнату! – продолжал орать на девушку мужчина, никогда не повышающий голос, по крайней мере Крис не замечала подобного. Охренеть!
-Да пошел ты.. – пнув стол, негодующе и ругаясь себе под нос, Кристина вышла из допросной и прошла в комнату за стеклом. Негодование сменилось улыбкой, стоило только закрыться за ее спиной двери.

-Ты никогда не работала со мной, но я знаю, что о тебе говорят... Я не буду вмешиваться. Хочешь с ним что-то сделать? Вперед. Работаем по избитой системе плохой/хороший коп. Я прикрою.
-Серьезно? С чего такая милость?
-Мне насрать на этого говнюка, убит человек, нужно посадить виновного. Все просто.


С безразличной миной на лице, проговорил все это Гибсон, когда они встретились в коридоре с Кристиной перед допросом. Это было открытием для девушки, которой хорошенько доставалось за то, что она распускает руки и периодически выходит из себя. Она до сих пор возвращалась к той прежней Кристине и не всегда могла быть собранной, отчего получала жалобы, а иногда отстранялась от расследования. Как и любому копу, который любил свою работу, эта практика не нравилась девушке, и потому, когда кто-то предлагал сделать нечто запрещенное, да и еще обещал прикрыть, она не могла отказаться, хотя и не была уверена, что все сойдет с рук.
Ну, давай Гибсон, вылечи его больную душу приятной речью, наобещай ему с три короба.
Кристина смотрела на детектива и задержанного уже по ту сторону стекла, потирая костяшки, которые ныли от ударов по Эшеру. Гибсон же был сейчас хорошим копом и от него зависело, сможет ли он соврать настолько убедительно, чтобы этот парень повелся и смог выложить хотя бы что-то стоящее. Где-то в глубине сознания у Кристины появились сомнения в своей теории, что Джеймс реально решил перейти на другую сторону и попробовать заработать на наркотиках. Судя по его делу, он никогда не рисковал зазря. Учитывая, что на зоне он заложил подельника, чтобы скостить срок, лишать себя прекрасной жизни на свободе он не планировал. И надо быть полным идиотом, чтобы связаться с латиносами, когда ты никогда не работал в этой сфере. Ведь это в любом случае означало бы, что обратной дороги не будет. Эти ребята наглые и самоуверенные, дерзкие и безжалостные. свое просто так не отдадут, а с неугодными расправляются быстро и кроваво, случай с Эверетом только лишние подтверждение тому.
-Скажи спасибо, что я остановил ее, иначе бы ты отсюда не вышел. Эта девочка легко тебя отправит на тот свет, и глазом не моргнет, так что лучше выкладывай, что знаешь о латиносах и наркоте, которую продавали у вас, и может быть я даже посодействую твоему скорейшему освобождению... - садясь напротив Эшера, проговорил Гибсон. - Этот бар, где ты якобы работаешь. Прикрытие перед новым рывком, Джеймс? До меня дошли слухи, что Майло, знакомое имечко? Да-да, Майло объявил за твою голову награду. Не забыл он старых обид и того, как ты его засадил. - ухмыляясь, говорил Гибсон, листая дело Эшера. - Ты думал за тобой не приглядывают? Даже в нашем участке найдутся желающие получить левых сто штук, узнав, то добыча так близко, а если слить информацию нужным людям. Сам понимаешь, во что это может вылиться. Так что, поговорим по делу, или ты продолжишь строить из себя комика, отшучиваясь и вешая лапшу на уши?
-Да уж, как бывает порой обманчива внешность и слухи, - удивленно пробормотала себе под нос девушка, следя за допросом.

+1

8

Вами управляет тот, кто вас злит.
Что ни говори: детектив Сингер была весьма недурна собой и такому близкому контакту Джеймс был бы рад, не рассматривай она его тело как боксерскую грушу, набитую железными опилками. От нового удара зазвенело в голове, но смириться с гулом в черепе он не успел, тут же согнувшись от удара по ребрам. Глухо застонал от боли, зажмурившись: короткий замах и точный удар едва не сбросили его с треклятого железного стула на пол.
Вот сука...
Отчего-то он не сомневался, что повалявшись по полу, он получил бы в качестве поощрения пару-тройку ударов по почкам, но теперь уже от женской ноги. Слава всем силам, что ее выперли из допросной - Джеймс уже начал было подумывать о том, что ночевка в камере не такое уж плохое завершение дня, лишь бы не отделение интенсивной терапии местного госпиталя.
Какого ж черта...
Получать удовольствие от разговора с полицейскими может либо законченный извращенец (да, да, из тех самых ребят, по которым с роду и не скажешь, по всем этим учителям математики в клетчатых пиджаках, по кассиршам в круглосуточном супермаркете, по библиотекарям в пыльных очках, скромным, добрым людям, которые кошкам головы отрезают или насилуют несовершеннолетних жителей окрестных провинциальных местечек), либо страдающий любой формой мазохизма. Иных вариантов по мнению Джеймса и быть не могло. В разговоре с копами всегда возникает такое стойкое ощущение, что они знают какую-то тайну, даже если сам ты чист, как отполированное колбочное стекло в химической лаборатории. У них по глазам все видно, это ни с чем не сравнимое желание разгадать какой-то страшный секрет. Когда эти люди слушают тебя, даже в семейной милой беседе на день Благодарения, кажется, что у них фейерверки в глазах, столько восторга при совершенно унылом выражении лица, потому что тарталетки тетушки Розы им не нравится совершенно, а вот в твоей биографии покопаться вместо десерта - самое то. Хуже может быть только общение с юристами. Юристы и копы. Но карма мира такова, что при всем своем старании поменьше общаться с представителями этих двух пород людей, именно с ними жизнь будет сталкивать тебя чаще всего. И отнюдь не на праздновании гребанного дня Благодарения. Отнюдь не там. Когда коп замолчал, Джеймс, до того момента слушавший молча и буравящий его напряженным взглядом, вдруг отвернулся, опустил голову и ссутулил плечи, словно действительно поверил всем этим словам, всей этой позе, разыгранной как по нотам, погрузился в искусственно нагнетенную обстановку, однако вместо того, чтобы и дальше проявлять симптомы здорового человеческого раскаяния и смирения, он смачно сплюнул кровью на пол. То, что теперь с левой стороны в ноющей челюсти начал явственно шататься зуб, волновало заметно сильнее, чем то, что придурок Фолуэл со своей рокабилли прической за пятнадцать баксов на сантиметр геля вдруг вспомнил, что несколько лет назад не только денег лишился, но и оказался на порядочно увеличившийся срок за решеткой, благодаря не высшим силам, провидению или тюремному произволу, а тому, что не умел держать собственный язык за своими же зубами и думать, прежде чем трепаться, думать о том, что верить в этом мире никому и никогда, кроме себя и в эту секунду, нельзя. И если этот мудак верит в высокую мораль участников круговой криминальной поруки, то это исключительно его, а не Джеймса, проблемы: каждый сам заботится о своей кормушке, каждый сам следит за сухостью своей подстилки и, наконец, каждый сам в ответе за свою шкуру и сохранение ее в целостности. Еще раз сплюнув смешавшуюся с кровью слюну - распорол щеку, но челюсть вроде бы в порядке, он бегло ощупал зубы языком, но сколов не обнаружил - на пол рядом с собой, Джеймс с трудом выпрямился, ровнее усаживаясь на стуле, с которого едва не был сброшен несколькими минутами ранее, и сипло вдыхая спертый воздух допросной. Теперь уже не только ребра трещали, как старые сухие ветки, но и внутренности узлами завязывались, обжигающе-ледяными комьями перекатываясь в брюшине, соприкасаясь боками, они казались ему хрупкими, что те елочные шары с блошиного рынка, бьющиеся от любого неловкого прикосновения; собственные отбитые кишки ныли, не давая толком разогнуться, а тяжелый шум в голове мешал быстро собраться с мыслями. Сколько ни старайся полицейская рассчитывать силу своих ударов, рука у нее была поставлена профессиональными тренерами и не раз, наверняка, испытана в боевых ситуациях, когда мишень атаки могла оказать сопротивление, а не только глухо стонать да хрипеть от особо меткого попадания острыми костяшками под ребра. Было ли этого достаточно для того, чтобы признаться в том, чего никогда не совершал? Пара, пусть и увесистых, тумаков? Доводилось попадать и в более неприятные ситуации, повторения которых ему бы не хотелось уж точно. Угрозы в скорой расправе либо от рук обезумевшей от собственной безнаказанности полицейской, либо от рук старого приятеля, от которого в воспоминаниях остался только лак для волос и ядреная мятная жвачка? Поджилки у задержанного тряслись определенно не от страха.
Что-то поздно он спохватился, — уже без улыбки парировал Джеймс: продолжить скалиться ему помешала болезненная гримаса, бесконтрольно искажающая линию поджатых губ, — пятнадцать лет прошло, а, Чуи, — и все же по его интонациям становилось очевидно, что словам о внезапно нагрянувшем чувстве мести Джеймс не верит. Смерти в темном переулке он перестал бояться в тот же год, как вышел на свободу и пару месяцев пообтерся на улицах: если уж поклонник короля рок-н-ролла хотел ему отомстить, то едва ли бы стал тянуть так долго; в то, что Майло так долго не мог его найти, прожженному аферисту тоже не верилось, ведь ни после первого тюремного срока, ни после второго, ни теперь он не скрывался ни единого дня, так, чтобы целенаправленно затеряться от чего-либо внимания, — сто штук? Не сдать ли мне себя ему самостоятельно? — удержаться от острословия было нелегко. Несмотря на расхожее мнение о том, что мошенник никогда не вступает в открытые конфликты, Джеймс не спешил постоянного его подтверждать, наоборот - редко уходил от ответственности, если только не пахло паленым. Он не любил оставлять за собой незапертые двери. Мало ли, кто в них может войти, — я не Рики Джервейз, — он качнул головой, соглашаясь с тем, что упустил развитие своей комической жилки еще в нежном возрасте, — да вот деньги зарабатываю честнее него, — по крайней мере, юридически. Старина Пепе постарался, чтобы трудоустройство тюремного товарища прошло по лучшему разряду, а морда Джеймса примелькалась не только на камерах, но и хорошо запомнилось многочисленными постояльцами. Грубо говоря, он был вполне спокоен за свою задницу. Ведь, стало быть, не так уж плохо, что последняя запланированная им афера не увенчалось успехом и мисс Истмен соскочила с крючка, оставшись и при деньгах, и при муже, — вы еще не проверили камеры, шериф? Времени не хватило? — изогнув бровь, Джеймс несколько секунд смотрел на копа в упор, а после не удержался-таки от саркастического смешка, — да, да, шериф, там есть камеры.
Звук зазвонившего мобильника Джеймс не услышал, поскольку лишился его вместе с ключами, бумажником и даже носовым платком: старый кнопочный аппарат послушно озвучил входящий сигнал, но сделал это на столе в смежной комнате, той самой, что за зеркалом. На простецком маленьком экране высветилась нелепая физиономия, присвоенная контакту, и имя - короткое и явно мексиканское «Удо» -  если бы в этот момент задержанный смотрел на свой телефон, то первой его мыслью могло стать что-то вроде: «Хозяин вернулся домой, а дом сгорел». Ночная выручка бара серьезно пострадает от этого происшествия и едва ли даже такой сдержанный кактусовый человек, как этот, сохранит хоть половину своего самообладания. Сигнал прекратился. Мобильник затих, укоризненно демонстрируя уже второй не отвеченный вызов, и тут же разразился новым негодующим звонком.
С чего это все вы решили уподобить меня себе? — легко цитируя Бегбедера, Джеймс мотнул головой в сторону зеркала (если напрячь память, то можно даже состроить страшную рожу точно в том месте, где обычно сидит второй следователь) и скривился от этого движения - щека уже начала заплывать, буквально на глазах расцветая всеми оттенками свежего ссаженного синяка. Пошарив взглядом по зеркальной поверхности, он остановился на примерной высоте женского роста. Без интереса смотрел - что в том отражении вообще могло быть увлекательного? - но внимательно, — я не знаю ни вашего приятеля, ни этого торчка. Первый раз видел обоих. Тот, что повыше, вошел в бар часов... — по всей видимости, он уже отказался от требования на один телефонный звонок. Заговорил серьезней. Напряженней. А вот Удо, методично обрывающий вызов на старом мобильнике, был другого мнения, и несчастный телефон буквально исходил монофоническими сигналами,— ...в десять. В начале одиннадцатого, — все еще глядя в зеркало, Джеймс чуть прищурил левый глаз. Покрасневшая щека начала распухать, внутренний кровоподтек заметно потемнел, — а второй сидел давно, может быть с полудня. Не знаю. До меня, — поведя плечами - боль радостно взвыла под ребрами, восторженно приветствуя свежими синяками на боках - задержанный обернулся к Гибсону. «Спасибо» он ему не сказал и говорить уже, по всей видимости, не собирался. Потому что девочка-то может быть и рада развесить его кишки новогодними гирляндами, да только сама сядет на пару пожизненных. При всех своих пороках, Джеймс хорошо знал законы штатов, в которых преступал их. К тому же, он знал о конвенции по защите прав заключенных. Разве можно такого ухватить за жабры? — высокий брал только пиво. А потом я пошел в сортир и, когда вернулся, увидел то же самое, что увидел патруль. Труп.
Копов к бару обычно не подпускали. Сидели на улицах компании мексиканцев, курили или играли в наперстки друг с другом, старики читали газеты, мелкая пацанва собирала камешки и бросала их звонко под ноги прохожих, и все они как звенья единой цепи, сигнал в микросхеме, передавали друг другу информацию; как много таких систем в пищеварительных цепочках города, их знают бродяги, бездомные, группировки, даже магазинные сообщества... и, конечно, все этнические группы. Они сообщали любую важную информацию друг другу. Латиноамериканская семья была гигантской. Джеймсу повезло, что его "приняли" - сыграла, может быть, свою роль неплохая актерская струна в черной душе, а может быть дело было в далеком прошлом. В фамилии распрекрасной его матушки Пелагатти. А еще к бару не подпускали откровенных наркоманов. "Каса-Агава" не была пристанищем приверженцев политики картелей, иначе едва ли просуществовала бы так долго. Однако, наркотиками в ней торговали и Джеймс прекрасно это знал, хоть и не участвовал и не одобрял. Ночной бар жил своей жизнью, в нем собирались уважающие себя и свою свободу люди, пусть и проворачивающиеся не слишком чистые дела. Торговля оружием? Да. Торговля наркотиками? Да. Проституция? Встречалось и такое. Однако сколько лет уже стоит этот кактусовый рай, столько лет к нему не могут привязаться. Не хуже макаронников устроились жители соседней страны. Может быть, даже несколько лучше.
Я вызвал копов, — еще раз с нажимом повторил он. На самом деле звонок сделал кто-то из посетителей, но пойди попробуй выясни, кто же именно, — я - вас. Мозги включите, — и все-таки выдержка у него была не ахти. Беспредел. Дожил ты, старик, дожил.
Драка в баре произошла в его отсутствие, но беглый рассказ официанта дал возможность представить происходящее - все случилось очень быстро, без раскачки, как это бывает обычно, слово за слово, у кого-то в руках бутылка, у кого-то в руках нож. Бодро смотавший удочки Чико, которому поездка в участок грозила большими проблемами, нежели Джеймсу, успел рассказать, что тот, кто повыше, подошел к более низкорослому посетителю, схватил за предплечье и что-то пытал узнать, настойчиво заглядывая в лицо, потрясая рукой, словно добиваясь чего-то немедленно, здесь и сейчас, какого-то ответа ровно до той секунды, как нож не воткнулся ему в брюхо. Ведь и драки по большому счету не было, не пострадала ни одна тряпка в баре, ни одна свечка или пластиковый скелет. Нелепо. Такой сценарий не продать даже для дешевого сериала по кабельному. Джеймс снова отвел взгляд в сторону, чувствуя, что левая сторона лица - при его-то бледной тонкой коже - уже здорово начинает напоминать бок переспелого фрукта, а на ребрах дай-то бог проступают не черные, а сизые отметины.
Мобильник в смежной комнате снова ожил. На экране высветилось сообщение: «Перезвони мне, Джимми» со все того же короткого номера. Следом за ним - еще одно. «Завтра не выходи».
Я сказал все, что знаю, — кивок в сторону дела, — добавьте туда инвалидность от полицейского произвола, — и Джеймс демонстративно ударил браслетами наручников от спинку стула позади себя, — мне свело руки.

Отредактировано James Asher (2016-02-03 21:30:16)

+2

9

Жизнь весьма сложная штука. Сегодня ты жив и радуешься происходящему, а завтра одна нелепая случайность может перечеркнуть все то, что у тебя было, и оставить ни с чем. Ты можешь погибнуть, стать инвалидом, или потерять возможность делать то, что было смыслом твоей жизни. И во всех этих случаях останется от тебя одно имя да память о том, каким ты был. Сомнительное достижение, цена которому с каждым днем все меньше и меньше. Время не стоит на месте, а неумолимо движется вперед, стирая было, рисуя нечто новое. Кристина понимала эти истины. Она на своем примере убедилась, как несправедлива порой бывает жизнь. Будучи молоденькой спортсменкой, она так хотела попасть в сборную страны, выступать на чемпионатах и олимпийских играх. Она жила этой идеей, грезила о великих достижениях, о том, как она сможет сделать все, чтобы ее отец мог гордиться, что воспитал такой умницей свою дочку совсем один. Наблюдая за допросом Джеймса, Крис, конечно, переживала, не переборщила ли она с избиением этого парня, ей вовсе не хотелось влипнуть в очередные разбирательства с ОВР, но в основном ее мысли были о том полицейском, о его семье и их будущем. Он уже никогда не сможет увидеть, как его дети вырастут, как дочь и сын построят свои семьи, а умница жена уже не встретит его на пороге их дома. И это злило девушку. Каждый раз, когда вот так погибал полицейский, жертвуя собой, защищая город, много ли кто задумывался о подобном? Наверное, только те, кто знал его близко. В департаменте Сакраменто, как и в любом другом, основу всего строит порядок, его защита и соблюдение. Каждый день десятки копов рискуют, чтобы жители этого города могли возвращаться в свой дом спокойно, не переживая, что кто-то их встретит с оружием из-за угла.
Сингер не знала, были ли правдой слова детектива о том, назначена ли цена за Эшера, однако, этот прием, который использовался многими копами в порядке устрашения, не особо возымел действия на задержанного. Однако девушку радовало то, что этот бесполезный треп и подбитые ребра и челюсть, начали злить Джеймса, который постепенно, но выложил картину происходящего. Основываясь на словах Эшера, Кристина постепенно выстраивала цепочку событий, которая не вязалась с той теорией, что они выстроили с Гибсоном,  давая основания задуматься над тем, как все получилось, где оступился Миллс?
-Джо, нужно добыть записи с камер наблюдения и просмотреть весь сегодняшний день. Да-да, там что-то было не так. Выясни еще в ОБН, были ли у Эверета информаторы? Нужно найти этого ублюдка. И пробей камеры с улиц, может кто-то скрывающийся с места преступления показался хоть на одной. Да, знаю, буду должна, - тяжко вздохнув, с ухмылкой на лице проговорила Крис, договариваясь с парнем из тех.отдела, не слабо разбирающемся во всех этих вещах, и имеющим доступ почти ко всем базам в городе, ну или способный достать этот доступ.
-Кажется, ты не врешь, - убирая руки в карман, проговорила девушка, всматриваясь в лицо Эшера, которое уже начало раскрашиваться во все цвета синяков, оставленных ее крепким, поставленным тренером, ударом. Когда в комнате зазвонил мобильный задержанного, Крис от неожиданности чуть ли не подпрыгнула на месте. –Твою ж мать! – взглянув на дисплей, девушка увидела некоего Удо, который настырно названивал еще несколько раз, а после посыпались смс. Записав на листке номер и имя, Кристина еще раз набрала своего друга и попросила откопать информацию и на этого кадра. Насколько она могла знать, тот бар, где все произошло, не был в числе тех, что курировались местными авторитетами, подмявшими под себя достаточное количество заведений. Да, Сингер была в курсе, что в городе орудует большая мафиозная семья, к которой просто так не подобраться, но исходя из тех сведений, что ей дал кэп, предупреждая не лезть на рожон, были и исключения, неинтересные этим криминальным шишкам, находящиеся под ведомством латиносов. В памяти девушки еще очень ярко блистало воспоминание задержания того мексиканца, из-за которого у них с Норманом был неразрешенный конфликт, перешедший в затаенное негодование и особые придирки. Эта история имела свои отголоски, но в суете Крис как-то не сразу прикинула, что не могли ли эти две ниточки быть из одного каната, что крепко связывал бездомных и молодежь новой наркотой? Убрав телефон, Кристина ненадолго отлучилась к своему рабочему месту и, подхватив папки с делом Суареса, направилась обратно в допросную. Зайдя в комнату, Кристина кивнула Гибсону, мол, все в порядке и села за стол.
-На наш произвол можешь составить жалобу, но не могу гарантировать, что она дойдет до нужной инстанции, - ухмыльнулась девушка, раскладывая папки. – Мы как-то не так  начали с тобой наше общение. Давай попробуем еще раз? - включив уже более доброжелательного копа, продолжала свою речь Сингер, а Гибсон лишь наблюдал молча. -Ты в этом баре работаешь достаточно долго, для такого кочевого человека, как ты. Наверняка о многом слышал, много, что видел, но закрывал глаза. Давай попробуем припомнить что-нибудь подозрительное. Не видел ли кого-нибудь из этих ребят? – Кристина выложила на столе пять фотографий мексиканцев, среди которых был и Суарес, мексиканец, завезший в город новые наркотики, и его мелкие шестерки, занимающиеся распространением этой дряни.

+1

10

Когда в комнате для допросов воцаряется тишина (а там, за стеной, замолкает телефон, по которому взволнованный Удо так и не дозвался своего бессменного бармена), Джеймс тяжело, шумно втягивает носом воздух, закрывает глаза и запрокидывает голову; железная спинка стула неприятно врезается ему под лопатки, но это сущий пустяк по сравнению с онемевшими запястьями и гудящей головой. Черепно-мозговая травма - ушиб головного мозга, внутричерепная гематома, диффузное аксональное повреждение, заболевания, связанные с состоянием мозга и его расстройствами, механические повреждения, опухоли, припадки... внешние воздействия? Шизофрения, кома, страховка на круглую сумму, черт побери у него же даже нет страховки, ничего полезного нет, и адвоката нет, и свидетелей нет, что это он не сам пару раз приложился об стол просто потому, что копов не любит. Или не был участником поножовщины, к примеру. Чем не вариант ответного обвинения, ведь у этих уродов в форме круговая порука ничуть не хуже, чем у мексиканцев с их огромной кактусовой диаспорой. То, что Гибсон откровенно покрывает детектива Сингер, было очевидней рассвета на востоке, и в том, что скорее всего в допросной либо сломана камера, либо ее нет вообще, Джеймс тоже практически не сомневался. Социальные проблемы были неизбежны.
Он открывает глаза и смотрит на гладкую поверхность потолка, все такую же безупречную, как и в первые минуты привода, старается там что-то разглядеть, но глаза едва улавливают расплывающуюся картинку. Потом - на дверь. Все это лишь гнилая философия, а проблемы они уже вот, рядом, снова открывают дверь в допросную комнату и Джеймс снова подбирается, напрягаясь для новых ударов, натирая кожу браслетами туго затянутых наручников, скрежеща ими по спинке железного стула. Ощущение онемение в запястьях его изводит, как муха в жаркий день, и не избавиться, ничего не сделать. А эта гребанная Норма Рэй проходит мимо, вдоволь насмотревшись с той стороны зеркального окна. Лучше бы и дальше там оставалась. Зато когда дверь замирает на несколько секунд максимально распахнутой, он успевает заметить автомат с кофе там, в коридоре. Вот от чего бы сейчас не отказался, так от дешевого стаканчика с мерзкой сладкой бурдой, чтобы перебить и мерзкий вкус во рту, и мерзкое настроение в голове.
И с какого хрена я должен что-то припоминать, шериф? — голос хриплый от сигарет совершенно низкого качества. Спокойный, холодный и хриплый голос человека, который снова взялся за свое, словно бы не на его лицо сейчас было откровенно больно смотреть - впрочем, как и ощущать. Каждое его слово - ржавый, изъеденный коррозией, длинный гвоздь с неровной шляпкой, уверенно вбиваемый в собственный гроб, и так было всегда, с самого первого задержания, и так будет всегда, до печи крематория, и раз уж ему и так уже не избежать проблем с законом, то засиживаться здесь просто так он явно не собирался, планируя с пользой провести несколько суток - а в этом он не сомневался отчего-то, даже несмотря на вроде бы смягчившееся отношение копов - в этом чудном заведении. В самом деле, здесь получше, чем в Аризоне.
Джеймс неприязненно скривился, окидывая взглядом легшие на стол папки: ему не нравились ни они, ни то, что начала болеть, как в дурную погоду, голова, и все вокруг мутно и муторно, словно в тумане, в киселе, вязком и липком, но он смотрит на эту проклятую девицу с кулаками (так ведь и не скажешь в шутку, что дерется она как девчонка, тут уж с опухшей рожей вообще не до шуток становится, во рту все еще неприятно горчит и отдает железом), внимательно смотрит, провожая каждый жест, вот этот кивок в сторону передавшего эстафету Гибсона, дружелюбно потеплевший голос, которому ни на секунду не поверил, на руки смотрит, раздвигающие желтый картон, выкладывающие фотографии, на сбитые костяшки в почти незаметных царапинах (конечно же, щурится чтобы разглядеть - с его зрением получать по голове особенно вредно, но когда он об этом думал вообще - и едва удерживается от поганой ухмылки, как знал и пару дней не брился), на глаза ее внимательные, отнюдь не добрые. Зачем смотрит? Наверное, все-таки потому, что бабник. Хаба-хаба, как говорит в таких случаях один страус. У нее очень сосредоточенный взгляд. Ошибку ищет, подумалось Джеймсу. Какую-то неточность в его показаниях, за которые можно ухватиться со страстью хищного зверя.
В отличие от вас, я не в восторге от копания в грязном белье, — он сел ровнее, чтобы как-то солиднее смотреться напротив полицейской. Хотя, конечно, не с его-то внешним видом - сейчас еще глаз начнет заплывать и совсем красавцем станет. Скосив взгляд в сторону Гибсона, Джеймс несколько секунд помолчал, неохотно опустил взгляд на разложенные рядком фотографии. Без восторга и особого энтузиазма пробежался взглядом по лицам на снимках. Не было ему никакого дела до наркотиков, до тех, кто их употребляет, производит или распространяет, но одно из лиц показалось ему смутно знакомым. Заинтересованный, он чуть наклонился вперед и присмотрелся, Молодой такой парень, все крутился в баре буквально на прошлой неделе, но особого внимания к себе не привлекал, больше по углам сидел, все с разными компаниями - кому какое дело? Может быть у него немало друзей, вот и сидит то с теми, то с другими. Откинувшись обратно, Джеймс насмешливо глянул на детектива Сингер, — да, узнаю, — кроме того молодого парня, он припомнил еще двоих - одного встречал на улице вечером, второго заметил в баре, при его «профессии» вообще полезно иметь внимательный взгляд и хорошо работающую память, чтобы потом не ходить по опасным улицам и не затягивать удавку на собственной шее. Однако сообщать кого именно он узнал из предложенных, Джеймс не торопился. Еще раз с - теперь уже с ложной - внимательностью вгляделся в оставшиеся фотографии. Имен он не знал, о делах не догадывался, но при этом заранее не испытывал угрызений совести: ни одну из этих рож не привечали в «Каса-Агава», а значит едва ли они были друзьями Удо или кого-то из его обширной семейки, что полностью развязывало Джеймсу руки. Руки. Он попытался куда-то их пристроить, но в целом потерпел фиаско, — и что с того? — природная неприязнь не давала ему вот так вот запросто рассказать этой распускающей руки красавице обо всем, что видел. Возможно, стоило бы и не лезть на рожон, но не станут же эти двое ногами его бить, в конце-то концов, — расскажу - и обвинения сняты? Так что ли? — он изогнул вопросительно бровь, — не верю. Повесите еще это дерьмо, — и кивнул в сторону фотографий и папок.

Отредактировано James Asher (2016-02-18 19:05:41)

+2

11

Поверить. Как же порой это сложно, а иногда просто невозможно. Даже самому близкому человеку, если когда-то доверие, оказанное по широте душевной, было подорвано. Эта точка невозврата уже не позволит смотреть в глаза человека, не думая, а что если он сделал так... или иначе? В каждом слове ищутся подвохи, а за каждым поступком мерещатся невиданные доселе причины и поводы, объясняющие поведение этого человека. Конечно, выходя к Джеймсу снова, Крис не рассчитывала на безоговорочную капитуляцию его защитной братии из острот, злобы, что читалась во взгляде, немного помутневшем от полученных ударов, но все же цепко хватающимся за каждое движение девушки и детектива постарше. То приветствие, с которым молодая особа его встретила, провело между ними линию, которую переступала и нарушала пока что только сама блондинка, упорно желающая получить свое. Но теперь, когда Джеймс окончательно встал позу "пошли все на, я в танке" эта стратегия уже не сработает, и Сингер понимала, что теперь ей придется идти на уступки, плясать под его дудку, чтобы получить эти самые заветные показания, на которые она так рассчитывает.
-С такого, что вряд ли ты хочешь провести здесь больше чем одну ночь, а потом оказаться связанным с опасными ребятами, которых ищет не только полиция, но и другая братия, отвечающая за порядок на улицах, - беззаботно поправляя фотографии и приветливо улыбаясь, насколько это было возможно, проговорила Крис. Смотреть на мужчину, на лице которого кое-где сочилась кровь, и кожа расплывалась в красках гематом, было не самое приятное занятие. Та часть характера Кристины, что отвечала за человечность и желание помогать, сейчас негодовала и доставала девушку посредством угрызений совести за ее длинные руки, обещая, что все это ей аукнется, и дай Бог хорошенько. И как же совесть надеялась на то, что где-то во вселенной найдется человек, способный угомонить ее бушующую сторону, что не знала покоя и смирения. Но эту лирику она прятала глубоко в душе, не позволяя эмоциям брать верх, потому никакого искреннего сочувствия бедный задержанный от своего карателя точно не получит этим вечером.
-Я видела столько грязного белья, что уже и забыла, каково это, когда человек чист. Брось все эти намеки на мораль и прочее, ты же сам понимаешь, что уже никто не живет по этим правилам, а те кто пытаются, плохо заканчивают, - немного задумчиво ответила на реплику Джеймса Крис, чувствуя, как еще один укол совести коснулся ее человечности, намекнув, что врать, глядя в глаза человека, не самое лучшее занятие.
Сингер очень внимательно наблюдала за Джеймсом, пока его взгляд скользил по фотографиям, от одной к другой. На его лице ни один мускул не дрогнул, пока он разглядывал тех парней, что предоставила ему детектив на обозрение. Вот же! Крепкий орешек. На сколько же тебя хватит, м?
Молодец, сослужи на благо родины и скажи кого узнал, когда-нибудь и где-нибудь зачтется... продолжая безотрывно наблюдать за Эшером, подумала в очередной раз Крис, но не стала озвучивать свои мысли, да и это не нужно было, сам Эшер продолжил свою язвительную речь, которая и не прекращала литься из его уст ни на минуту. Его попытку увильнуть от ответа, девушка пропустила мимо ушей, сосредоточившись на главном ответе - да знаю. Конечно, ему было абсолютно плевать на все намерения и Сингер, и Гибсона, это читалось по выражению лица и в разговоре он дал понять, что терять ему нечего, но так ли это? Обычно за подобным поведением, если глубоко копнуть, всегда найдется нечто потаенное, спрятанное от общественности. Эта ценность не котируется на рынке, но имеет особое значение для самого человека. Кристина не обладала информацией о подобном, но знала эту истину, а потому всегда могла воспользоваться эти ходом, если вдруг все заходило в тупик. Но в сейчас, когда Джеймс все еще был под их пристальным взором, бросал гневные взгляды в сторону и мужчины и самой Сингер, он был в их власти, хоть и весьма ограниченной. Заметив, что Эшер все елозит на стуле, пытаясь найти удобное положение, Крис взяла это на вооружение в арсенал доброго полицейского, в которого она перевоплотилась, зайдя второй раз в эту небольшую комнату.
-Расскажешь, и учесть твоя будет чуть легче, ну а если нет, ты ведь сам понимаешь, что может быть, не так ли? Коли мы такие монстры и изверги, что издевались над тобой так безжалостно, представь, как легко будет пустить слушок, что именно ты сдал нужного нам латиноса, поверь, глазом не моргну, но сделаю, и даже твоя симпатичная мордашка не поможет в этой ситуации, - сухо проговорила Кристина, положив руки на стол, прямо к папке, в которой лежали фотографии. -Гибсон, оставь нас на минутку, пожалуйста.
Девушка поднялась из-за стола, наклонив голову и давая понять мужчине, что все под контролем и не будет ничего, что могло бы усугубить их положение.
-Мне плевать, что с тобой будет, когда ты выйдешь из этой комнаты, ровно также мне плевать, что будет с твоими дружками, у которых ты работаешь. Сейчас ты сидишь в камере, болтая со мной, и только одному черту известно, что ты тут говоришь, - блондинка обошла стол, стул, на котором сидел мужчина, вставая за его спиной, осторожно положив руки на его плечи. Она говорила тихо и медленно. -И наши чувства с тобой взаимны, не так ли? - похлопала она по правому плечу Джеймса. -Ведь тебе также плевать на то, какие у меня мотивы, что я хочу знать и для чего. Но коли мы начали сначала, - Крис замолчала, но подняла руки Эшера за его спиной, отчего он приподнялся и уткнулся лицом в стол.  В ее адрес вновь полетели прелестные замечания Джеймса, на которые она лишь улыбнулась. Кристина расстегнула замок наручников и, прижав голову парня, чтобы тот не сделал лишних движений, пристегнула одну руку к столу, что крепко накрепко был прикреплен к полу. -Надеюсь, от этого тебе будет проще расставлять приоритеты и выбирать нужную сторону.
Резко, безразлично проговорила Сингер, возвращаясь на свое место.
-Я могу найти тысячу причин, чтобы задержать тебя на подольше. И убийство Миллса, будет только одной из. Ты знаешь этих ребят. Я вижу это. Можешь строить из себя крутого героя и дальше, но это ни к чему не приведет. Эти, - ткнув снова в фотографии, - Спасибо тебе не скажут. Минимум, расправятся так, как сделали с Миллсом. Эти ублюдки торгуют наркотой на улицах. От их наркотиков гибнут дети, не шваль какая-то, не такие же как они ублюдки, а дети. Глупые, амбициозные и до невыносимости безбашенные. Единственная ниточка, которая связывает их и мое дело, которое я веду, это ты. И если мне надо притянуть за уши еще и убийство, свидетелем которого возможно ты был, а возможно и как-то поучаствовал во всей этой заварушке. Я сделаю все, чтобы именно так и выглядело, лишь бы упечь этих подонков за решетку.  Так что еще раз, Эшер. Знаешь ли ты кого-то с фотографий? Видел ли? Замечал ли нечто странное в последнее время? Мне нужно знать все, и я совсем никуда не тороплюсь - скрепив руки в замок и, поставив на них подбородок, проговорила очень спокойно Кристина. Она была собрана и сконцентрирована. Тяжелые времена требуют жестких мер, а судя по обстановке в городе, здесь порядок не наводился давно, и в этом Крис убеждалась каждый день. Если буквально полчаса назад Джеймс наверняка думал, что эти двое развлекаются с ним и творят беспредел просто так, то сейчас, когда Сингер в свойственной ей жесткой манере донесла всю суть, девушка надеялась, что весь этот цирк "не скажу иди на...", прекратится, и они поговорят, как взрослые люди. Да и если парень не был полным идиотом, то прекрасно должен был осознавать, что такая необходимость в информации вела его к заветному списку желаний, в обмен на которые он мог предоставить сведения. Именно этого ждала Кристина, и на это она готова пойти, дабы получить нужное. Кнут и пряник, старые добрые друзья. Крис очень надеялась, что Джеймс понимал новые правила игры, которые были явно в его пользу.

0

12

[в архив]: нет игры месяц

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » плохой день