Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Может показаться, что работать в пабе - скучно, и каждый предыдущий день похож на следующий, как две капли воды... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » the higher I get, the lower I'll sink


the higher I get, the lower I'll sink

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Paul Hudson & Charlotte Allen
29 июля 2015 | квартира Шарлотты
- - - - - - - - - - - - -
I searched my world but I can't find you, you're standing there but I can't touch you
try to talk but the words are just not there
I can feel a sense of danger, you stare at me like I'm a stranger

http://funkyimg.com/i/23PTp.png

+4

2

Путь из точки до вечности, слова не считаются,
Болезнь безупречности, от неё и спиваются.
Красота предсказуема, злость обоснована.
Я думал, всё кончилось, но опять всё по-новому.

Когда Пол заявился на порог отчего дома, ничего не объясняя, поднялся наверх и заперся в своей старой спальне, родители, как и свойственно им, не стали ничего спрашивать, предоставляя сыну право самому рассказать, в чем дело, или не делать этого. Невидящим взором он пялился на стены, по-прежнему обклеенные постерами европейских футболистов, за одним из которых скрывалась вырезка из "плейбоя" с изображением грудастой блондинки, и пытался разложить свою стремительно ускользающую из-под его контроля жизнь по полкам. Когда события успели принять такой поворот, что из добропорядочного мужчины он вдруг превратился в того, кто под действием чувств или в силу обстоятельств, мечется между двумя девушками, не в силах остановить выбор на ком-то одном? Еще несколько часов назад Хадсон был твердо уверен, с кем видит свое будущее, и был настроен разобраться со всем остальным раз и навсегда. Но кто-то там наверху явно против него и его отношений с Шарлоттой, потому что по возвращении в квартиру мужчину ждал сюрприз.
Блондин предполагал, что его ожидает истерика Холли, которую он бросил одну в ресторане в разгаре "веселья", что она выскажет ему тонну обид, расскажет, какой он невнимательный бойфренд и как плохо поступил с ней, чего она конечно совсем не заслужила. Он ждал даже слез и может ссоры, но только не того, что случилось на самом деле, не того, что усложнило и без того сложную ситуацию до предела. В его памяти попеременно мелькали то счастливое лицо его белокурой девушки, как на репите эхом повторяющей одну единственную фразу, вбившуюся ему в подкорку, то залитое слезами лицо Шарлотты, произносящей три единственных слова, что он когда-либо ждал от нее. Почему в момент, когда все, казалось бы, наконец встало на свои места, чему-то обязательно нужно было пойти не так?
Не заметив, как настала ночь, а за ней новое утро, Пол так и не поднялся с кровати, продолжая таращиться в потолок, не чувствуя ни голода, ни жажды, ни нужды в сне. Он все продолжал задавать себе вопрос "как такое могло случиться?" и "почему, Господи, почему?!". Его мобильный уже был забит голосовыми сообщениями и смс, на которые он не отвечал. Почти все они были от Холли, но Шарлотта тоже прислала несколько сообщений, спрашивая, все ли в порядке, читать их было особенно тяжело для Хадсона. Что он мог ответить ей теперь? Все обещания, что он ей дал прошлой ночью, теперь под угрозой, и мужчина понятия не имеет, как может все исправить.
Он захлопывает за собой дверь снова без слов, покидая дом так же внезапно, как и пришел. Мать озабоченно провожает фигуру Пола взглядом, глядя в окно, и что-то говорит отцу, нахмурившему брови. Пол секунду мешкает, прежде, чем вставить ключ зажигания и завести машину, голос ответственности внутри него говорит, что в таком состоянии он не менее опасен на дороге, чем пьяный, но он все же решает рискнуть. Мимо проносятся милые дома с белыми заборчиками, где должно быть так приятно жить семьей - строить домик на дереве с детьми, возиться с собакой на лужайке и вечерами смотреть на звезды с женой, сидя на веранде. Он хотел бы всего этого для себя. И, по правде сказать, рядом с собой он видел одну единственную женщину, но совесть путала его мысли.
Припарковавшись у дома француженки, Пол, как маньяк, просидел в машине несколько часов, не в силах заставить себя выйти и подняться на нужный этаж. В окнах уже начал загораться свет и когда зажглось окно в спальне Шарлотты, мужчина, сделав глубокий вдох, все же выходит из машины, понимая, что так и не нашел правильных слов. Он медленно поднимается по лестнице, напрочь игнорируя наличие лифта, словно, оттягивая момент, он вдруг сможет найти решение, волшебным образом в корне все меняющее. Но так не бывает. Палец сам жмет на звонок автоматически, не давая сознанию Пола подготовиться к встрече. Девушка открывает дверь быстрее, чем он надеялся, и Хадсон встречается с ней взглядами. В ее глазах загорается радость, она ждет от него хороших новостей и лелеет свои надежды, а он должен будет в очередной раз разбить их, подвергая ее очередному моральному потрясению. Шарлотта впускает его, меняясь в лице, глядя на его бледный и молчаливый вид. [float=left]http://funkyimg.com/i/23PqG.gif[/float]Он входит в квартиру и застывает на пороге, будто не имеет права входить дальше, входить в ее жизнь. Шаря взглядом по стенам, увешанным фотографиями, которые в этом доме повсюду, Пол ищет повод зацепиться за что-то, сделать вид, что все в порядке, просто притвориться, что ничего не случилось, потому что ему действительно хотелось бы этого. Его взгляд останавливается на рамке, в которой Эмили на фото обнимает плюшевого медведя, которого он подарил. Сожаление накрывает его мгновенно от мысли, что ему так и не удастся стать частью их жизни, связывая ее со своей.
- Мы не можем быть вместе, - выдает он внезапно и четко, без той мягкости, в которую надеялся обернуть жесткую реальность, чтобы хоть как-то сгладить углы. Пол старается не смотреть на Шарлотту, не видеть ее лица в этот момент и не встречаться глазами, принимая на себя всю глубину ее боли и разочарования. Он знает, что должен все объяснить, не оставлять ее с одной единственной избитой фразой, но дальше слова не идут. Все его надежды и мечты об общем будущем разбились в мгновение ока, встретившись со стеной новостей Холли. - Она беременна, - поднимая наконец глаза на Аллен, произносит блондин, не маскируя извиняющийся тон и мученическое выражение лица, - я не могу ее бросить.

+4

3

and I've lost who I am and I can't understand
why my heart is so broken rejecting your love
http://funkyimg.com/i/23PZY.gif http://funkyimg.com/i/23PZZ.gif
ALL I KNOW IS THAT THE END'S BEGINNING


Уже вторые сутки оборачиваются пугающим ожиданием, наполненным тишиной пустых комнат и протяжными гудками мобильного, на другом невидимом конце провода которого так и не раздаётся голос, который Шарлотта хочет услышать. Она старательно выдерживает до вечера первого дня, пытаясь занять себя работой и заботами об Эмили, но в голове словно записанные на испорченную пластинку звучат брошенные Полом напоследок слова; он обещал вернуться как можно скорее, но часы сменяли друг друга, город укрыл покров сумерек, а он так и не дал о себе знать. Подавить нарастающую панику оказывается сложнее на следующий день, когда первое из оставленных ею сообщений не получает ответа, а его коллеги, равнодушно потягивая кофе, недоумевающе качали головами и пожимали плечами, говоря, что не слышали от него ничего с прошлой пятницы, когда обменялись стандартным пожеланием хороших выходных и разошлись по своим домам. Голова француженки начинает полниться всевозможными мыслями, одна из которых хуже предыдущей, а некоторые и вовсе столь абсурдны и нелепы, что становится даже неудивительным то, как Хадсон назвал её чокнутой: только поистине сумасшедшая могла на пять минут убедить себя в том, что Холли в порыве ревности, злости или и того, и другого одновременно прибила Пола зонтиком-тростью.
Где-то в глубине души Шарлотта понимает, что мужчине, скорее, просто нужно время, чтобы собраться с мыслями и сделать всё правильно. Однако на поверхность выходят все её страхи об их абсолютной несовместимости по всем параметрам и пунктам, и она начинает беспокоиться, что он передумал, что решил, будто она всё же не та и не для него, чего уж точно не скажешь об идеальной девочке с кукольным личиком и такой же пустой, как у фарфоровой игрушки, головой, зато лишённой наследственных сбоев, психологическим травм и далее по списку всех значимых недостатков Шарлотты ван Аллен. Она нервно измеряет квартиру шагами, крутя в руках мобильный в ожидании, что тот вот-вот оживёт, выводя на вспыхнувший ярким светом экран знакомый номер и разражаясь громкой мелодией, но ничего не происходит. Всё остаётся по-прежнему даже после третьего сообщения, и она готовится набрать четвёртое, разительно отличающееся по настроению и посылу от тех, что были прежде: если он и решил её бросить (да и можно ли это так назвать, если они по сути всё ещё и не были вместе), то пусть хотя бы напишет об этом, пусть ответит односложно и сухо, раз не может сказать это вслух и ей в глаза, но только не молчит, подвергая её этой пытке. В какой-то миг Ширли даже ловит себя и на совсем уж ужасающей мысли, что всё это было частью его коварного плана мести, в котором он отыгрался на ней за их расставание с особой, изощрённой жестокостью, но... нет, на такое не способна даже она сама, а Пол Хадсон слишком правильный, чтобы так поступать. И всё вновь возвращается к тому, что что-то случилось, а её не спешат поставить в известность.
Когда образовавшуюся почти что вакуумную тишину разрезает трелью дверного звонка, Шарлотта, сама не отдавая себе отчёта в своих действиях, срывается с места, побив все рекорды скорости. Она рывком распахивает дверь, с облегчением выдыхает, когда в слабо освещённом тусклой лампочкой силуэте различает фигуру Пола, и уже готовится накинуться на него с объятиями прямо здесь, на пороге, но что-то не позволяет ей сдвинуться с места, будто между ними образовалась невидимая стена, не дающая коснуться друг друга. Взгляд Аллен скользит по лицу мужчины, подмечая, что он выглядит совсем уж подавленным и разбитым, и ей хочется спросить, что случилось, но у неё словно пропал голос, как в чёртовой сказке про русалочку. Она лишь молча делает пару шагов назад, пропуская его внутрь, и выжидательно смотрит ему в лицо, ожидая услышать что угодно. Что угодно, только не это.
— Что? — непонимающе спрашивает Шарлотта, услышав то, что произносила сама когда-то давно, пытаясь выстроить между ними стену и не дать ему и малейшего шанса подобраться ближе. Пол упрямо отводит глаза в сторону, и это становится ещё одним ударом под дых, от которого хочется согнуться пополам, пусть пока ещё она и не понимает происходящего. Аллен непроизвольно сжимается, обхватывая себя руками за плечи, возводя эту нелепую преграду между ними наподобие щита, как-будто и правда верит, что так сможет защититься от всего, что он ей скажет. Но его дальнейшие слова, подкреплённые виноватым взглядом, проникают сквозь этот барьер, в считанные мгновения находя главную болевую точку и ударяя по ней со всей силой с целью поражения. — Нет, — француженка опускает руки, что теперь безвольными плетьми висят вдоль её тела, и качает головой, словно старается вытряхнуть эти слова из своей черепной коробки и поверить, что их никогда и не было. Но, видимо, если чего и не было никогда, так это их — её и Пола как единого целого. — Нет! — повторяет Шарлотта вновь, окрашивая одно единственное слово, что сорвалось с её губ, протестующими нотками. Ей кажется, что если она скажет это так, то всё решится само по себе как по щелчку пальцев, но она понимает, что так бывает только в сказках, которых в реальности не существует. Не с ней так уж точно. — Это нечестно, — её голос звучит с детским упрямством, которое казалось бы умилительным в любой другой ситуации, только не в этой конкретной. Ширли опускает взгляд, старательно сдерживая рвущиеся наружу из грудной клетки всхлипы, и беззвучно перебирает губами, пытаясь что-то сказать, но будучи совершенно на это неспособной. Она зарывается пальцами в волосы, ощущая холод собственных ладоней на лице, крепко зажмуривается в слепой надежде, что вот сейчас она распахнёт глаза — и всё это окажется ночным кошмаром, но никак не правдой, но этого не случается. Она слышит лишь собственное дыхание и учащённый пульс, стучащий в висках, хотя отдала бы сейчас всё на свете, лишь бы Пол снова сказал, что они со всем справятся... и тут она понимает, что не так.
Эту фразу любил повторять Тедди, давая ей обещания, которые ни один из них не смог бы сдержать. Он точно так же твердил, что они справятся со всем, а после позволял ей усомниться в правдивости этих слов. И под конец она перестала в них верить, потому что знала, что истины в них нет ни унции. Сейчас же эта теория, основанная на ошибках прошлого, подтверждалась вновь, пробуждая в ней всплеск злости, что отравляла сознание.
— Что ты хочешь от меня услышать? — устало выдыхая, Шарлотта поднимает взгляд на Хадсона, пожимая плечом и говоря этим, что правильных слов — любых слов вообще — у неё для него сегодня не найдётся. — Ты никогда не будешь моим, верно? — слушать ответ ей не нужно, она его уже знает. — Она выиграла, Пол. Я могу справиться со всем, но не с ребёнком, — уж ей ли не знать, как страдают те дети, чьи отцы оставили их ради другой семьи. — Можешь идти, я не держу, — Шарлотта разводит руками, делая шаг в сторону от двери. Наверное, ей уже пора привыкнуть к тому, как за ним захлопываются двери, но каждый раз, когда он уходит, становится больнее предыдущего. — Поздравляю с отцовством, — бесцветным тоном и побледневшими губами проговаривает она, опуская взгляд в пол и ожидая, когда же Пол перешагнёт её порог в последний раз и больше никогда не вернётся.
Закатить скандал, вцепиться в ворот его рубашки и ни за что не отпускать, сломать то, что первым подвернётся под руку, лишь бы не сломаться самой, было бы, наверное, проще и правильнее. Но она больше не может бороться. Если всё говорит о том, что им не быть вместе, то, может, всё же пора перестать мучить друг друга?

Отредактировано Charlotte Allen (2015-10-26 22:24:36)

+4

4

I’m living in a terrible nightmare
This wicked little game I never wanted to play
An answers gotta be somewhere out there
Equations need solutions and we'll solved it today

[audio]http://pleer.com/tracks/12433246CTXM[/audio]
Пульс, громко стучащий в голове, ощущался, словно удары молота по наковальне, заставляя Хадсона щуриться от острой боли и давления, как изнутри, так и извне. После всего через что ему, им, пришлось пройти, чтобы получить желаемое, меньше всего мужчина ожидал разрушить все собственными руками. Наверное, впервые в жизни он совершенно не знал, что делать, и как выйти из сложившейся ситуации. Холли обрушила на него новость о беременности внезапно, не дав ему даже переступить порог, вытолкнула из зоны комфорта одним легким толчком своего кулачка, обернувшимся ударом Халка. Ее светящееся радостью лицо все еще стояло у Пола перед глазами, как шлагбаум для его чувств, чтобы не посмели разбушеваться и дать себе волю, поступая в угоду сердцу, а не разуму. А его сердце сейчас рвалось вовсе не к матери его ребенка, а к той, что с ужасом на лице обнимала себя за плечи, будто боясь распасться на куски.
Эта секундная пауза разрывала мужчину на части, скручивая в узел все внутренности. Он даже представлять не хотел, какие эмоции отразились на лице Шарлотты в этот момент осознания неизбежности, провала; по крайней мере Пол видел все это так. Новость об отцовстве должна была стать счастливейшим моментом в его жизни, а на деле - в прах разбила надежды и мечты, становясь приговором, от которого не откупиться и не сбежать. Можно было бы, но Хадсон не из тех, кто поступает так. И Шарлотта это знает. Понимание этого загорается на ее лице, словно неоновая табличка, и в то мгновение Полу хотелось бы быть другим, способным наплевать на всё и всех ради любимой женщины, ради своего собственного счастья, оставить позади обязательства и не терзаться угрызениями совести лишь потому, что хотел жить для себя, а не кого-то еще. Он хотел бы быть способным сделать это ради нее, но если девушка ждет от него подобного шага, то может быть она вовсе не та, кто нужен ему.
- Я знаю, - еле выдавливает из себя Хадсон, оставляя миллион неуместных извинений на потом, и тянется к брюнетке рукой с желанием ободряюще сжать ее предплечье и нежно провести по ее руке, безвольно упавшей по швам. Он так и не решается коснуться ее, замирая в воздухе подрагивающими пальцами; право прикасаться к ней стремительно ускользает от него по мере того, как глаза Шарлотты наполняются злостью и разочарованием. Он легко распознает эти чувства, ведь в нем плещутся те же самые. Это не честно, ему ли не знать. Несправедливость жизни показалась во всей красе, расставляя на доске свои фигуры темной масти, окружившие его со всех сторон.
Пол зажмуривает глаза, с силой стискивая кулаки, чтобы выстоять натиск Шарлотты; он и не ждал от нее другой реакции. Она опускает глаза, мгновенно становясь серой и безжизненной, будто из нее выкачали все краски. Она сдалась, Хадсон видит это и задумывается, не является ли это единственно правильным выходом. Просто отпустить, сложить в коробку памятные вещи и нацепить ярлык "не сложилось", чтобы позже доставать иногда и, добродушно хмыкнув, возвращать на пыльную полку. Может, на этот раз это действительно конец и больше незачем сражаться. Нет. Эта мысль обжигает мужчину, словно огнем, полоснувшим изнутри по самым больным местам, по все еще кровоточащим ранам, не затягивающимся с момента, когда слово "конец" встало между ними, растягивая пропасть на сотни миль. Он не может сдаться, только не так. Пол подскакивает к Шарлотте, хватая ее за руки, лихорадочно сжимая ее холодные пальцы в своих ладонях, пытается заглянуть в ее потухшие глаза.
- Перестань, - умоляет он, чувствуя невыносимое жжение в груди, - ты ведь на самом деле не думаешь так. - Не существует правильных слов, что были бы уместными сейчас. Но Полу так хочется, чтобы она проявила хоть каплю понимания, поддержки, хотя бы не отталкивала его, словно они вмиг стали чужими друг для друга, перечеркнув все, что было и могло бы быть. Конечно, все бесповоротно изменилось и ему нужен новый жизненный план, хотя Хадсон не представляет, как его составить, но просто отказаться от Шарлотты для него невыносимо. Должен быть какой-то выход, все просто не может закончиться вот так, не должно. - Я что-нибудь придумаю, - поспешно обещает Пол со вспыхнувшим безумием в глазах, обхватывая ладонями лицо девушки. На секунду в его голове мелькает мысль, что Холли может и вовсе не выносить ребенка, всякое случается, но мужчина тут же жалеет даже о мимолетном предположении, беря такой грех на душу. Он ни за что не пожелает подобного, ведь, как бы там ни было, это его ребенок, его плоть и кровь. - Придумаю, слышишь? - в его голосе полно отчаянья и Хадсон сжимает француженку в крепких объятиях, надеясь, она поможет ему сохранить мечущийся рассудок. Но Шарлотта повисает на его руках, как тряпичная кукла, не проявляя никаких эмоций; ее деланное безразличие становится той искрой, что распаляет его сдерживаемые чувства. Мужчина выпускает ее из рук и делает пару шагов назад, схватившись за голову. Он слышит сарказм в голосе девушки и взрывается.
- Почему ты злишься? - с открытым недоумением теперь наступает Пол. - Ведь это ты меня бросила! - нечестный удар ниже пояса, но все такой же мощный аргумент с запекшейся кровью обоих по краям. Желание оправдать секс с другой женщиной затмевает в голове мужчины все датчики, контролирующие вылетающие слова. Но Шарлотта должна признать - в этом есть и ее вина. Если бы она не уехала в Нью-Йорк, если бы не воткнула свой нож ему меж ребер, проворачивая несколько раз, пока кровь не начала стекать по ее рукам, Пол не искал бы утешения, проваливаясь в бездну своего эгоизма и слабости. Холли была его способом утопить чувства, забыться в простоте невыразительных отношений, не требующих особых усилий. Холли была лучиком чего-то родного и знакомого в том темном непонятном мире, куда он попал после расставания с Шарлоттой. - Я не хотел этого, - произносит он спокойнее, протяжно выдыхая. - Но теперь я просто хочу поступить правильно. Можешь понять?

And it hurts
Like a broken promise
Stings like a grieving sadness
H u r t s

Отредактировано Paul Hudson (2015-10-30 15:09:33)

+3

5

if I told you that I loved you tell me, what would you say?
if I told you that I hated you would you go away?
now I need your help with everything that I do
I don't want to lie, I've been relying on you
-------------------------------
I'm sick and I'm tired too, I can admit, I am not fireproof
I feel it burning me, I feel it burning you
I HOPE I DON'T MURDER ME. I HOPE I DON'T BURDEN YOU

Два дня назад она верила в возможность разделенной на двоих вечности, позволяя себе расслабиться в крепких объятиях мужчины, которому больше не боялась признаться в любви или во всех совершённых ею грехах. Тот вечер должен был стать новым отправным моментом, точкой отсчёта, с которой началась бы совершенно другая жизнь, которую она бы посвятила Полу, но сейчас все выстроенные воздушные замки рушились с оглушительным грохотом её ускорившегося сердцебиения. Не любившая показывать свои слабости, теперь Шарлотта была уязвима как никогда прежде и совершенно не знала, что делать и как быть. Повисшее между ними молчание заполняется отдающимися эхом словами Пола, что он произнёс в ту же минуту, что перешагнул порог её квартиры, и она никак не может заглушить эти звуки, прорывающиеся сквозь тяжёлое дыхание. Она бы хотела убедить себя, поверить в то, что это неудачная жестокая шутка, злой розыгрыш, но никак не правда, однако Хадсон был как никогда серьёзен, одним своим видом разрушая последние крупицы её слабой надежды на лучшее.
Ей давно пора привыкнуть к тому, что она не героиня сказок со счастливым концом, потому что он никогда не выпадал ей на гадальных картах, в шутку раскладываемых каждую ночь Хэллоуина из года в год. В жизни Шарлотты ван Аллен счастливыми бывают лишь редкие моменты, но после них вновь начинается непроглядная тьма; вот и сейчас она неторопливо подступала к ней, окружая со всех сторон и понемногу вытесняя жизненно необходимый кислород из лёгких, заменяя его клубами ядовитого дыма, отравляющего сознание. Что-то внутри неё осторожно и мягко пытается подтолкнуть француженку вперёд, чтобы та вцепилась в Пола, со всей присущей ей силой сжимая в пальцах ткань его кофты, чтобы держалась за него, как за единственную возможность вновь не рухнуть с головой в эту всепоглощающую тьму, влиянию которой всегда была подвержена, но она не может сдвинуться с места, мысленно высыпая меж ними дорожку из соли, что не позволит ей пересечь эту границу и позволить ему снова нанести очередной удар по всем её внутренним системам самообладания.
Пол сжимает её холодные пальцы в своих тёплых ладонях, отчего Шарлотта вновь невольно подмечает этот контраст, что делает их абсолютно противоположными друг другу. Ей не нужно слышать подтверждений своим догадкам, потому что она знает Пола достаточно хорошо, чтобы понимать, что он хочет сделать всё правильно, поступить достойно. Вот только она совсем не такая, никогда не была и никогда не будет, как бы ни старалась. Она хочет вырваться, сбежать от него снова, скрываясь за дверью одной из комнат, вытолкать его за порог — сделать всё, на что только способна, лишь бы не чувствовать его, не видеть и не осознавать, что этот раз уже точно может стать последним. Аллен упрямо вжимается в стену, словно пытаясь пройти сквозь неё подобно призраку, поджимает губы, только бы не отвечать ни на один из его вопросов, и опускает голову, будучи не в силах смотреть в уставшие глаза Хадсона, в которых плещется вина, поблескивая нездоровой одержимостью. И даже когда его руки оборачиваются вокруг её талии, прижимая безвольное хрупкое тельце к себе, Шарлотта не может заставить себя ответить ему тем же, вновь пытаясь спрятать свои чувства, потому что он снова ломает её изнутри.
Его слова выбивают землю из-под ног. Француженка со свистом втягивает в себя воздух, сжимая пальцы в кулаки и отшатываясь в сторону, будто только что получила пощёчину. Её взгляд меняется в считанные доли секунды, из безразлично-обречённого становясь яростным, и если бы это было возможно, то она прожгла бы им в Хадсоне дыру размером с космос.
— Если ты собираешься постоянно ставить мне это в упрёк, то не стоило возвращаться, — огрызается она, возвращаясь к своей излюбленной тактике защиты — нападению. Она не может поверить в то, что он действительно произнёс это, напоминая ей, кто первым начал наносить точные удары по их отношениям с целью превратить их в пыль. Казалось, что теперь эта история останется в прошлом, но она просачивается сквозь малейшие щели кислотой, уничтожая всё то, что было возведено после. — Первой твоей фразой было "мы не можем быть вместе", и теперь ты ждёшь от меня понимания? Ты даже не дал нам шанса, одним предложением отбросив все свои обещания, хотя именно меня ты винил в том же самом, — не он один помнит обиды так долго. Ей никогда не забыть, с каким упрямством он пытался остановить её от отъезда, твердя, что ей стоило лишь попросить его уехать с нею; теперь же он сам не оставляет ей возможности что-то предпринять, отрезая все пути как к отступлению, так и вперёд. — Пытаясь поступить правильно и говоря так, ты лишь подтверждаешь, что я была неверным выбором, ты можешь это понять?
В любом случае он прав. Она и правда виновата во всём, что происходит с ними сейчас, и осознаёт это, пусть и не хочет признавать вслух. Но такова правда: не реши она исчезнуть, чтобы после вернуться и сказать, что ошиблась, Холли бы не радовалась заветным двум полоскам. Эффект бабочки в чистом виде, не иначе. Шарлотта смотрит на Пола и чувствует, как прихлынувшая к лицу кровь отступает, а вспышка ярости затухает, возвращая её в изначальное состояние неопределённости и желания всё это прекратить, только бы не испытывать эту мучительную боль снова и снова по кругу.
— Что ты предлагаешь? Подсыпать ей мышьяк в чашку? Столкнуть её с лестницы? Потому что я могла бы сделать это для тебя, — француженка пожимает плечами, глядя на Пола, и ждёт, когда же в его глазах промелькнёт отблеск ужаса, когда он поймёт, что она говорит серьёзно, потому что на самом деле она такая. Эгоистичная и беспощадная, когда речь заходит о нарушении её зоны комфорта. — Или ты хочешь расстаться сейчас с надеждой, что через восемнадцать лет и сколько-то там месяцев у нас всё ещё будет шанс наверстать упущенное? — в её тоне вновь проскальзывают злобные нотки, хоть она и пытается их убрать совсем, что удаётся ей не столь уж и хорошо.
Они стоят в разных концах коридора, будто два чужих друг другу человека. Это ощущение разрастающейся между ними пропасти становится настолько невыносимым, что Шарлотта, не в силах больше сдерживаться, срывается с места, впечатывая Хадсона в стену и сжимая пальцы на его горле.
— Я хочу накричать на тебя. Хочу ударить. Хочу ненавидеть тебя, — шепчет она, обдавая горячим дыханием его кожу. — Хочу вести себя так, как мне свойственно, но не могу, потому что больше не знаю, каково это, — Шарлотта проводит носом вверх по шее Пола, отслеживая его пульс на своей ладони. — Я отдала тебе всю себя, от меня ничего больше не осталось. Правильного решения нет, Пол, — губы француженки оставляют короткий поцелуй на коже мужчины, в этот момент подчинённого ей, но единственного имеющего над нею власть. — Ты проиграешь в любом случае, поэтому перестань мучить нас обоих, — её ладонь соскальзывает вниз, и она делает шаг назад, разрывая все контакты. Если он сейчас скажет, что они по-прежнему "не могут быть вместе" и это последний момент их близости на любом уровне и в любом смысле, то она хотя бы запомнит его таким. Get me or get out for fuck's sake.

+4

6

http://funkyimg.com/i/23WWR.gif

I want it, I want my life so bad
And I'm doing everything I can
Then another one bites the dust
IT'S HARD TO LOSE A CHOSEN ONE
-----------------
And another one bites the dust
But why can I not conquer love?

И все снова переворачивается с ног на голову. Пропасть между ними опять растет, когда уже начала сокращаться, а копья вновь повернуты острием, упираясь в грудь своим жалом, рискуя пробраться меж ребер и окончательно добить искалеченные сердца, на короткий миг поверившие, что их оставят в покое и позволять залечить раны. Тяжело дыша, Пол смотрит на Шарлотту, пытаясь понять, где он ошибся. Чем больше он задумывался над этим, тем сильнее ему начинало казаться, что он не там ищет проблему. Может, она единственная нормальная здесь, со своим биполярным расстройством, скороспелым разваленным браком и кучей демонов, может, вся проблема как раз-таки в нем. Может, ему вообще не стоило спасать ее от того дождя, проехать мимо, оставаясь сторонним наблюдателем. Он ведь с первой секунды знал, что птица не ее полета, слишком простой и заурядный для той, что казалась ему богиней, сошедшей на землю по своим великим, но краткосрочным делам. Может, они просто несовместимы, и она отторгает его, как неподходящую пересаженную почку, потому что им никогда не стать единым организмом, поддерживая жизненные системы друг друга. Ведь пока что они только разрушают.
Хадсон устало трет переносицу, стараясь замаскировать свое сожаление по поводу сказанного. Горечь в тоне Шарлотты болью отражается и в его сердце, но от правды не убежишь. Не так легко простить ошибки, так крепко задевшие за живое, изменившие все течение жизни, которое теперь никак не желает приходить в норму. И хоть девушка объяснила свои мотивы, это не меняет того, что она разбила Полу сердце; этот шрам еще долго будет напоминать ей о неправильном решении, принятом от страха перемен.
- Не собираюсь, - категорично отрезает мужчина и имеет это в виду. Он простил её, снова открыв свое сердце для новой попытки, хоть голос внутри него и предупреждал, не горячиться, не бросаться снова в этот омут с головой. - Но признай - это было. Я не могу просто отмахнуться, понадобится время, чтобы оставить это позади. - Блондин пожимает плечами, как бы говоря, что Шарлотте придется смириться с тем, что ее ошибки не исчезнут бесследно, даже если они оба согласились больше о них не вспоминать. - Пока что все наши проблемы тянутся именно оттуда, - неосторожно добавляет он, поздно понимая, что эта фраза зря была произнесена вслух. Француженка и без того привычно ощетинилась, вздымая свои защитные стены, щедро оплетенные колючей проволокой, чтобы ни одно живое существо не смогло приблизиться. Пол слишком часто пробирался сквозь них, зная все последствия, но он и не надеялся уйти отсюда без увечий.
- Я вовсе не это хотел сказать! - взрывается Хадсон, хоть в глубине души понимает, что девушка правильно подметила то, что даже он сам не осознавал. Он выжидал, надеясь на прозрение, божий промысел, что поможет ему найти правильный выход из ситуации, но на деле высказал первую мысль, что пришла ему в голову, как только Холли объявила свою большую новость, хоть и сам не хотел признавать это единственным путем. - Я всего лишь немного в шоке, так что прости мне мой хаотичный выбор слов! - он пытается оправдаться, мысль о неизбежном расставании колит его сотнями игл. Он борется с ней, стоически выдерживая боль, держась за призрачную надежду избежать этого, пока не становится невыносимо. - Но мы и правда не можем... По крайней мере не пока она беременна, - произносит Пол на выдохе с такой долей сожаления, что едва ли не просятся слезы на глаза. Он ехал домой с намерением сказать Холли, что они должны расстаться, потому что он любит другую, а вышло так, что говорит это совсем не ей. Он просто не сможет признаться ей, расстроить ее, пока есть риск навредить малышу. Он окружит ее заботой, не способный дать большего, и будет скрывать от нее, как несчастен. - Видела бы ты ее... Сжимает в ладошках крошечные пинетки, - и где она только достала их в шесть утра! - и все повторяет, словно сама не может поверить... - Эта картинка вертится у мужчины перед глазами, будто Холли все еще стоит рядом с ним, вертя у него перед лицом малюсенькой вязанной вещичкой на шнурке, и все приговаривает "сделай, что должен!", как ангел на его плече; или дьявол. Если бы только Шарлотта могла увидеть все его глазами, смогла понять, какие противоречивые чувства одолевают его, и какой груз ответственности свалился на его плечи, как его разрывает на части между долгом и желаниями, от чего хочется рвать волосы на голове. Если бы она только могла... Но она злится, она поглощена своей болью, свалившейся на нее неожиданно, ударяя резко и точно прямо в самое сердце. Она не умеет справляться с таким, она сама поведала об этом Полу, пряча лицо у него на груди, пока тени, отбрасываемые пламенем в камине, танцевали на ее обнаженной спине.
- Не говори глупостей! Я совсем не это имел в виду! - в ужасе бросает Хадсон, в голове которого вообще не укладывалось, как можно было подумать о таком. Самое страшное в том, что он не был до конца уверен, были ли слова Шарлотты продиктованы вспышкой гнева и обиды, или же сказаны серьезно. Блондин запускает пятерню в волосы, не зная, куда деваться от безысходности. Никакими словами он не сможет объяснить того, что у него на душе, и это сводило с ума. Он не собирался ничего наверстывать, потому что не хотел ничего упускать. Но его желания сейчас уходят на второй план, пока на первом стоят интересы его будущего ребенка. Все слишком запуталось и выхода из этого лабиринта не предвиделось.
Пол ловит взгляд Шарлотты, стоящей в метре от него, но кажущейся такой далекой в этот момент. Что он может сказать ей? Что пообещать? Ему еще придется расплачиваться за уже данные обещания, которые по всей видимости не сможет выполнить. Он стоит в метре от нее и единственное, что вертится на языке - это "прости". Прости за то, что ломаю наш воздушный замок. Прости, что не стану для тебя тем единственным. Прости за всю боль, что причинил. Прости, что не удержал, когда должен был, что сдался, когда должен был продолжать бороться и потерял тебя, теперь уже наверное навсегда. Слова остаются мыслями сожаления в его голове, что вдруг прижата к стене, внезапно сильной хваткой Шарлотты, резко подскочившей одним кошачьим прыжком. Ее тонкие пальцы сжимаются вокруг его шеи, будто готовые вырвать ему кадык. Девушка выглядит по-настоящему безумной, горячо дыша рядом с лицом Хадсона, замершим по струнке. Едва доставая губами до подбородка мужчины, Аллен оставляет поцелуй на его шее, проникающий шипами ему под кожу вместе с ее болезненными словами, полоснувшими по самому сердцу. Она отстраняется и в голове Пола становится пусто, ни один голос не указывает, что делать, и ни одна мысль больше не вертится бегущей строкой, надоедливо мигая, вызывая эпилептические припадки.
- Я люблю тебя. Тебя. - Пауза не затягивается надолго и мужчина просто говорит то, что идет откуда-то изнутри. - Но она носит моего ребенка, я не могу оставить его. Но ведь это не значит, что мы с Холли должны будем пожениться или... - он осекается, понимая, что не может сказать, того, что хотел. Пол клялся себе, что никогда не будет одним из тех приходящих отцов, что иногда забирают на выходные и появляются, чтобы вручить подарок на день рождения. Он хочет полноценно участвовать в жизни ребенка, а это значит, что ему не позволено иметь семью на стороне, это просто аморально. Но как совместить желания сердца и собственные моральные принципы? - Просто дай мне время, хорошо? - выпаливает он, делая полшага навстречу девушке и неуверенно протягивая к ней руки, - У нас есть девять месяцев, чтобы решить что-то, найти компромисс. - Ему хочется верить, что это возможно, что существует вариант, который и волков накормит и овец оставит сытыми. На лице Пола появляется слабая виноватая улыбка и его взгляд падает ниц. - Я знаю, что многого прошу, но я не хочу терять тебя. Сейчас я понятия не имею, что делать. Я знаю, как должен поступить, но... не хочу. Не  могу просто отказаться от нас. И не говори мне, что ты готова к этому, что просто отпустишь меня, снова. Я не поверю в это, больше нет. - Взгляд мужчины с уверенностью поднимается к лицу Шарлотты. Должен быть выход. Должен быть. Он тяжело вздыхает, понурив плечи от усталости. Все его тело ломит, каждая кость ноет от боли, вызывая желание присесть прямо тут, на полу в прихожей, и хоть на минутку расслабиться. - Я обязан быть со своим ребенком, - произносит Пол тихо, но безапелляционно. - Я не могу просить тебя быть моей любовницей. Это нелепо. И совершенно не то, чего я хочу для нас. Ты права, правильного решения нет. Сейчас у меня вообще никакого нет. - С его губ срывается истеричный смешок, но в глазах полно серьезности и горит вопрос. - Но я должен знать, что ты будешь со мной, что поможешь мне. Потому что ты мне нужна. Я не знаю, что делать.... - Его руки опускаются и Хадсон сползает по стенке, оседая на пол. Еще никогда он не чувствовал себя настолько бессильным.

Отредактировано Paul Hudson (2015-10-30 23:39:50)

+3

7

when I sit and think of the days we shared
and the nights you covered for me
every little thing I ever did you would stand by me
- - - - - - - - - - - - - - -
if I could be strong like you were for me
WON'T YOU CURE MY TRAGEDY?

Когда все вокруг твердят тебе, что ты недостаточно хороша, двумя жирными линями подчёркивая все твои недостатки, отдаляющие от образа абсолютного совершенства, то со временем в это начинаешь верить и сопротивляться, всеми возможными способами пытаясь доказать обратное. Шарлотта никогда не была идеальной: ей не удавалось быть образцовой дочерью и внучкой, превосходной женой и уж тем более матерью; она не добивалась желаемого по щелчку пальцев, и потому не стала той, кем всегда себя видела, и осознание этого постоянно преследовало её, перетекая изо дня в день и медленно подкрадываясь сзади, чтобы в моменты внутренней опустошённости поглощать её полностью. Но рядом с нею всегда находились те, кто помогал усомниться в этих нехитрых подсчётах, выставляя на первый план немногие, но куда более веские достоинства девушки, что заставляло её поверить в себя. Два дня назад Пол, сжимая её в крепких объятиях, сказал, что она идеальна для него и что бы там ни случилось — он останется с нею, а сейчас эти слова уже не казались правдой. Слова мужчины, произнесённые в первые же мгновения их сегодняшней встречи и продолжающие звучать до сих пор, лишь подхлестнули высказанные ею в ту ночь опасения: в неравной битве с тем, кого ещё даже нет на этом свете, она заведомо проиграла. Между ней и ребёнком он выберет последнего, потому что так будет правильно. Из них двоих лишь она одна поступала в угоду себе, не думая о последствиях, затрагивающих других — и в этом их главное различие, что сейчас становится непреодолимой пропастью.
Глубоко внутри Шарлотта понимает, что не имеет права винить в этом Хадсона. Ей сложно поставить себя на его место, но так легко представить очаровательную Мэннинг, улыбающуюся и светящуюся от счастья, с этими треклятыми пинетками в руках. Холли, как и полагается, восторженно готовится к прелестям материнства и закупает сотни игрушек и крохотные детские вещички, уже в эту минуту наверняка составляя список гостей на baby shower и подумывая, как назвать будущего малыша, чтобы имя сочеталось с фамилией Хадсон. Эта картинка напоминает утопию, частью которой Аллен никогда не станет, и потому бьёт больнее любых слов и действий, отпечатываясь на сетчатке глаза и оставаясь видимой даже сквозь опущенные веки. Ширли пытается вытряхнуть сложившийся образ из своей головы, мотая ею из стороны в сторону, но он, будто назло, становится лишь чётче и ярче, в то время как всё, что окружает француженку, теряет свои краски, переходя в чёрно-белую цветовую гамму.
Она хочет услышать "а знаешь, к черту всех!", но понимает, что этого не случится. Теперь не случится слишком многого, что могло бы быть выстроено, не возникни на их совместном пути этой преграды, порождающей множество "но": Пол не будет засыпать с нею в обнимку и пить кофе ранним утром на её кухне, потому что в это время он будет искать клубнику в шоколаде и солёный арахис для растущей вперёд Холли; он не будет гулять с ней и Эмили в парке, кидая палку громко лающему Люку и держа француженку за руку, потому что будет перекрашивать стены будущей детской в нежно-салатовый, подходящий для мальчика или девочки, а может и для двоих одновременно; он однажды сорвётся с работы и помчится в больницу со связкой шариков и замирающим в грудной клетке сердцем, а ей остаётся лишь ждать в неизвестности неопределённости часа икс, не зная, на что надеяться да и стоит ли. Как всё могло в одночасье стать таким, когда ещё недавно казалось, что уже ничему их не разлучить?
Пол старается успокоить её, убедить в том, что даже если всё и переменилось так резко и внезапно, то они всё равно найдут способ преодолеть все барьеры, а она только и может, что фыркнуть в ответ на его слова. Шарлотта осознаёт, что ему непросто сейчас подбирать правильные фразы, что он и вовсе не должен этого делать, но мысль о том, что он не собирается приглашать Холли пройти к нему под венец, вызывает у неё лишь очередную волну яростного раздражения, которое француженка неумело пытается заглушить. Этот разговор с каждым новым предложением становится лишь хуже, вытягивая из них обоих все силы, а из неё ещё и всё то плохое и ненавистное, с чем ей никогда не удавалось бороться. Подавленная и обиженная, она то кидается в атаку, пытаясь выбить Пола если не из своей жизни, то хотя бы из квартиры, подобно кегле в игре в боулинг, то сдаётся, смягчаясь и уговаривая себя включить холодный разум. В исходный код после очередного редактирования закралась непоправимая ошибка, отчего некогда чёткое представление того, что и как делать, становится размытым, и Шарлотта и сама не знает, злиться ей, упиваясь своим праведным гневом, или сжалиться, подставляя Полу своё плечо.
— О, спасибо, мне стало намного, блять, легче, мать твою, — всплеснув руками, на автомате огрызается Аллен, когда Хадсон в попытке оправдаться убеждает её, что она не станет его любовницей. Это слово звучит хуже любого оскорбления, отчего тело пробирает волной дрожи, скатывающейся вниз по позвоночнику. Шарлотта поджимает губы, чувствуя, что уже не может сдерживаться, а к горлу подступает ком рыданий, подкреплённый собирающимися в глазах слезами, но размазывать по щекам солёные дорожки и беспомощно хлюпать носом она не станет. С неё хватит. Пол этого не заслуживает. — Ладно, прости, я сама не своя и не знаю, что говорю.
Она провожает его, сползающего вниз по стене, внимательным взглядом и шумно вздыхает, упрямо качая головой, словно всё ещё отрицая реальность происходящего. Это должно было обернуться страшным сном, который прервал бы настоящий звонок в дверь, и существующий в самом деле Пол Хадсон должен был тут же сгрести её в охапку, повторяя, что теперь-то он полностью принадлежит ей и только ей одной, но оказалось, что именно эта идеалистическая картинка и была частью Зазеркалья; реальность же оставалась таковой — жестокой и беспощадной. Шарлотта отталкивается от стены, опускаясь перед Полом на колени, и протягивает к нему руку, чтобы найти его ладонь и переплести их пальцы. Ей жизненно необходимо держаться сейчас за него, чтобы не чувствовать, как она и впрямь теряет его, сама того не желая.
— Я отпущу тебя. Если это то, что тебе будет нужно, я сделаю это, — проговаривает она, крепче сжимая пальцы до белеющих костяшек. — Но не сегодня, — Шарлотта горько улыбается, чувствуя, как от этих слов по горлу растекается нечто вязкое, холодное и ядовитое, спускаясь вниз и перетекая в левую сторону её грудной клетки. — Я ведь пообещала, что не оставлю тебя, — она кивает для закрепления своих слов и понимает, что и правда не может уйти. Не может злиться на него, когда всё указывает на то, что у неё есть для этого право, позволяющее кричать и швырять в его сторону колкие фразы и тяжёлые предметы, попадающиеся под руку. — Я не знаю, как тебе помочь. Я не знаю, что сказать и что сделать, я не знаю... — Аллен делает паузу, прикусывая губу и зажмуриваясь. Она знает, какими должны быть её следующие слова, но не уверена, что должна их произносить. По крайней мере, именно сейчас. Но иной возможности им может и не предоставиться: теперь любая их встреча грозит стать последней или пойти в ином от запланированного направления, поэтому она виновато опускает плечи и делает решительный вдох. — Кто я для тебя? Прямо сейчас, с учётом всех обстоятельств, кем я становлюсь? Она по-прежнему остаётся твоей девушкой, и ты даже не сказал ей обо мне, но кто тогда я? — ей не нужно вновь слышать его признания в любви и убеждения в том, что они справятся и с этим. Ей нужен чёткий ответ, который даст подсказку, в каком направлении ей, им обоим двигаться дальше. — Не хочу терять тебя снова, понимаешь?
Свободной рукой Шарлотта тянется вперёд, опуская ладонь Полу на щёку и внимательным взглядом скользя по его лицу.
— Прости, но выглядишь ты сейчас кошмарно, — произносит она со смешком, пытаясь разбавить гнетущую атмосферу. — Пойдём, сегодня ты остаёшься у меня. А завтра мы что-нибудь придумаем. Я обещаю.

Отредактировано Charlotte Allen (2015-10-31 17:29:49)

+3

8

Силы покидали его тело, а казалось, что сама жизнь вытекает по капле, решив, что здесь уже ничего не попишешь и не справишь, так что незачем и стараться. Неизвестность, окутавшая со всех сторон, лишь усиливала ощущение беспомощности, к которому Пол не привык. Хадсон из тех людей, кто всегда имеет запасной вариант, а если план Б проваливается, то в алфавите есть еще пара десятков букв, чтобы попробовать еще раз. Впервые в жизни у мужчины не было привычной уверенности, что он найдет выход, не было плана и бегающих в голове мыслей, в итоге складывающихся в здравые рассуждения и указывающих направление. Он застрял в этом месте, не имея перед собой даже перекрестка; ведь в глубине души Хадсон знает, что у него нет никакого выбора и дорога лишь одна - та, где он поступит правильно, а не в угоду своим прихотям. Но мужчина не готов признать это. И вряд ли когда-нибудь будет.
Он не винит Шарлотту за взрыв эмоций и резкость, с которой она реагирует на каждую его фразу. Девушка имеет право злиться и, как бы там ни было, Пол способен встать на ее место и понять ее сейчас. Ему бы хотелось, чтобы она могла сделать тоже самое для него. Ее негодование тяжелым грузом ложится на его плечи, склоняя их ниже к земле. Мужчина чувствовал себя слабым, погрязая под гнетом ее эмоций, не способным противостоять и бороться. В этот момент он был ничтожеством, совершенно не тем сильным парнем, обещавшим Шарлотте всегда защищать ее, стоять горой и быть опорой в любой ситуации. Он лужицей соплей растекался по полу в ее прихожей, жалея о том, что не ушел в монастырь после расставания с француженкой, а видите ли решил быть мужиком и жить дальше. Вот чем ему это обернулось. Можно сколько угодно винить Шарлотту в ее уходе, но это именно он поддался слабости, предпочитая забыть, что нельзя возвращаться в прошлое просто потому, что тебе там все знакомо. Возможность заманчивая, но… Так нельзя. Его попытка плюнуть в лицо Судьбе обернулась очередным ударом под дых.
Затерявшись в своем самобичевании и уничижительных мыслях, Пол не заметил, как злость Шарлотты утихла. Лишь ее легкое касание заставило его сфокусировать взгляд на ее расслабленном, но по-прежнему грустном, лице, находящемся на одном уровне с его. Она присела рядом, сплетая их пальцы, тем самым заряжая мужчину своей необъяснимой энергией, о которой сама не подозревает. А Пол смотрит в ее глаза, слушает ее и не понимает, как она может продолжать чувствовать к нему что-то, помимо отвращения и ненависти, после того, как он пал у нее на глазах. Напоминание приходит само собой, отразившись в глубине ее зрачков. Хадсон простил ей то, что казалось невозможно простить. Наверное, это и есть любовь. Ломать себя, громить свою жизнь ради единственного чувства, что имеет смысл. Продолжать беззаветно верить и быть преданным человеку, просто потому что иначе не можешь. Насколько проще была бы жизнь, не существуй этого чувства; насколько ничтожными и примитивными были бы люди без него. Даже в обмен на всю боль Пол не отказался бы от него.
- Понимаю, - протягивает он, поднимая на девушку поникший взгляд, и крепче сжимает ее ладонь в своей. Сама даже мысль о том, чтобы потерять ее, ломает ему ребра изнутри, причиняя дикую боль. Ни один анестетик не поможет ему избавиться от этого, обрекая, похоже, на жизнь с хроническими болями, которые не вылечить ни одному даже самому лучшему и опытному доктору в мире. Пол уже однажды терял Шарлотту, а после терял ее снова и снова, каждую ночь переживая один и тот же день заново, как в Дне сурка. Но и это не сравнится в тем, что он чувствовал сейчас. Ее выбор и нелепая случайность, разрушившая все, - вызывают разный набор ощущений, хоть и почти идентичный по своему составу.
Мужчина смотрит в глаза брюнетке с большим трудом, справляясь с давящими со всех сторон мыслями - что он может ответить ей, когда и сам понятия не имеет, как теперь расставлены фигуры на доске. Он не хочет ей врать, как и давать ложные надежды, в которые ему тоже хочется верить. Но и умалчивать свои чувства Хадсон тоже больше не станет.
- Ты - та, кому принадлежит мое сердце, - открыто отвечает он, зная, что это не совсем то, что хочет слышать Шарлотта, но правильного ответа нет. Есть только его чувства, что пока еще могут быть на свободе, пока приговор еще не вынесен и решетки не сомкнулись вокруг, навсегда ограждая его от личного солнца, без которого жизнь станет непроглядной тьмой, как бы он не старался.
Пол издает сдавленный смешок, он всегда смеется над ее глупыми и неуместными шутками, даже зная, что они глупые и неуместные. Он берет протянутую ему руку, что помогает ему встать с пола, и идет следом за Шарлоттой, чтобы уснуть у нее на коленях, наслаждаясь последними минутами, когда они еще могут быть вместе.

+4


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » the higher I get, the lower I'll sink