vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » отражение будущего.


отражение будущего.

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

[NIC]Richard Perry[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/23Tyn.png[/AVA]

http://i11.pixs.ru/storage/4/2/3/b9cf222507_7718549_19304423.gif
[audio]http://pleer.com/tracks/4795460oYTS[/audio]
графика сделана в подарок. публикация на сторонних форумах запрещена.


Richard Perry & Lemon Hope
Sacramento | 14th of February 2012

[SGN]http://funkyimg.com/i/23Tyo.gif[/SGN]

Отредактировано Adam MacNamara (2015-10-28 23:29:07)

+1

2

[NIC]Lemon Hope[/NIC][AVA]http://i11.pixs.ru/storage/8/5/5/72e2f923d2_7263671_19322855.png[/AVA]
Тонкий слой алой помады, скрывал куда больше, чем треснутую губу, неприятно саднившую довольно продолжительное время. Высокая причёска, скреплённая замысловатым гребнем, прятала в себе строптивое желание распустить волосы, пахнущие ароматным цитрусом. И платье - цвета обнажённой крови, сидевшее на тебе как влитое, подолом подметало пол, издевательски привлекая к тебе внимание каждого из присутствующих. Кто-то скрывался за масками, забавы ради превращая светский вечер в карнавал уродцев; кому-то нравилось оставлять своё лицо девственно чистым, подчёркивая свою честность и открытость этому миру. Но ты пошла дальше их всех. Закрыла в себе предательскую суку, милостиво оставив лишь оболочку, от которой веет пустотой и холодом. Огненная снаружи и покрытая льдом внутри. Чем не истинное проявление фальши. Рядом с тобой кружат люди, безмятежно заговаривая с тобой, даже не представляя, что вместо этого вечера, ты предпочла бы свой старый мотоцикл и потёртую кожуху - единственная оставшаяся вещь из прошлого. Им невдомёк, что за твоей спиной стоит трагедия длиною в жизнь. Чёрная. Беспощадная. Забравшая у тебя всё.
Через чур идеальные пальцы, скользят по шее, открывая всем её обманчивую беззащитность, цепляются всё-таки кромки линии волос и нахально освобождают локон, что тут же норовит испортить подобным невежеством идеальную композицию состоящую из тебя самой. Ухмылка возле виска, отдаёт куда-то в печень, мгновенно справляясь со скользнувшим презрением на дрогнувших губах. Приподнимаешь взгляд, чтобы встретиться с ледяным спокойствием, убивающим своей неестественностью. Смешок повторяется, но уже прямо в лицо, и грубые пальцы по-хозяйски цепляют острый подбородок, развернув к себе тебя.
- Мне опять разъяснить твоё место? - касается сухими губами мочки уха, проговаривая глухо. Локоть оказывается в мёртвой хватке его сжатых пальцев, и ты опять чувствуешь себя в клетке, куда посадила себя самостоятельно. Не пытаешься освободиться, дрогнув лишь раз - от прорезавшихся зубов, оставивших на шее едва заметный отпечаток. Автоматически кладёшь свою ладонь на его, всё ещё сжимающую твой локоть и молчаливо сжимаешь её, словно подчёркивая покорность. Покорность ли?
- Я помню, - звучало бы убедительно, если не сводящая с ума своей саднящей резью, губа - та, которую он разбил тебе прямо в машине, стоило открыть рот и прямо сообщить о своём намерении уйти от него. В который раз. Сотый?
Музыка заманчиво уводила от вас двоих людей, предполагая к танцам - не спешащим, для кого-то интимным, но явственно подчёркивающая, что в День всех Влюблённых, оставаться одному, подобно преступлению. Только для тебя этот праздник подобен пытке, что демонстрировала подобных тебе - приобретённых питомцев для развлечения. Кто-то на одну ночь, кто-то на две. Или как ты - больше месяца проживала с тем, кто мог платить, но при этом обладал особыми предпочтениями. Возможно, что это было твоим личным наказанием, которое придавало в жизни, если не пикантную сторону, то ебанутость, определённо. Оно позволяло чувствовать хоть что-то. Ненависть - это тоже чувство. После потери ребёнка, когда выть волком было уже невыносимо, а оставаться живой там, где умерла последняя надежда, глупо, ты рванула прочь. К чёрту на куличики. К дьяволу в самое пекло. Куда угодно, главное - прочь из города собственных грехов.
- Потанцуем, - не вопрос - указание. И ты идёшь, ощущая прохладную ладонь у себя на спине, точно подводящую к той черте, которую переступив единожды, назад пути не подлежит. Переплетаешь свои пальцы с его, свободную ладонь умещаешь ему на плечо - вверх покорности, которую ты можешь продемонстрировать напоказ. - Лемон, - имя выдыхается в губы, оставляя их всё так же нетронутыми, словно это могло что-то изменить между вами. - Посмотри на меня, - просьба. Тихая. Уникальная. Пустая. Ты не слышишь его. Ты больше не слышишь вообще ничего, кроме собственное сердце, ударяющееся о грудную клетку с такой силой, что ещё один удар - и оно пробьёт в ней дыру. Сбиваешь шаг, но даже не замечаешь этого, Срываешь последний вздох, убиваясь о молчаливую стену серых глаз, не мигая смотрящих на тебя одну.
- Рик, - одними губами, что тонет в шуме несущейся крови по венам. И ты  повторила бы это имя, если не звук рвущейся кожи и истинное жжение гнева, обрушенное одной точной пощёчиной. Виновата. Только. Ты.
[SGN]http://funkyimg.com/i/23Tyo.gif[/SGN]

Отредактировано Nora Hayes (2015-10-30 16:45:52)

+2

3

[NIC]Richard Perry[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/23Tyn.png[/AVA]

На губах теплился после свежего глотка терпкий привкус сухого красного вина. В уши лился щебет сладкоголосых птиц, совершенно разных внешне, но одинаково пустых снаружи. На руках мерещилась кровь. Я - один из "Чёрных Кардиналов", и это клеймо выжжено на коже, языке, в голове. Несмотря на то, что моя Надежда ушла и вряд ли вернётся обратно. Приказ свыше - вернуть. Бывшими не бывают, а её, видимо, подвела память или окончательно потерялся страх. Я даже знал, в какой момент это произошло. Когда дрожали колени, и красное пятно проступило меж ног, пачкая брюки, пол, себя, меня, убивая ребёнка и ту единственную крепкую связь, которую удалось создать нам обоим за последние месяцы полного, бесконечного краха. Она просто сбежала, поджав хвост. Самая несчастная, самая лишённая, а я должен был бежать за ней? Если только, чтобы убить, и закончить долгую и слезливую историю Ричарда Перри и Лемон Хоуп. Они заставили меня. Они убили моего младшего брата, чтобы выйти на меня. Они - звери. И я - один из них. Всегда был, существовал, дышал и жил. Чего у меня никогда не было, так это, хах, Надежды.

Теперь я больше смахиваю на бездушную машину, нежели на того Рика, которого знали в Брайтоне. Знал Блэкборн, Гамильтон, Льюис, те немногие, с которыми были сохранены хорошие отношения в университете. Сейчас же номера их телефонов не скрывают за собой ничего, кроме скупых номеров и короткой информации в профиле. Я помню их лица, но не помню историй, нас связывающих. Всё сейчас кажется таким никчёмным и мелочным, словно смотрю с высоты птичьего полёта на эти мелочные склоки, разборки, выяснения отношений в кампусах или попытки выяснить наконец, жива ли студентка-зомби или же давно мертва. Словно родился заново, когда ты умерла, Лемон. Если ты мнишь себя мёртвой, пропадая под землёй и стирая любые признаки жизни за своим тщедушным телом, то я сбросил кожу и слышу, как хрустит каждая кость и тянется каждая мышца под кожей. Теперь я избавился от ненужных никому оков в лице обоюдной любви, которая была лишь забавой дешёвого бульварного романа. Всё, что осталось, лишь вернуть тебя Кардиналам. Униженную, уничтоженную, никчёмную, но живую. Ведь знаешь прекрасно, что будь моя воля убил бы тебя прямо здесь, в этом роскошном и чересчур помпезном зале, на виду у расфуфыренных баб и их мужей взяточников. Ты можешь смотреть на своего любовника, мужа или спутника, искать спасение в его глазах или окончательную погибель, как когда-то искала в моих, но, поверь, я не сделаю ничего, чтобы облегчить твои страдания. Я пожираю твою тонкую, изящную и угловатую фигуру взглядом, открытую спину, контраст бледного цвета кожи с оттенком платья, выбранного ведь не случайно, правда? Какая ирония судьбы, хах. Теперь на моём месте другой, а по твоим движениям не скажешь, что есть или была хоть какая-то разница.

Не моргнув глазом, говорю какой-то из этих двух по обе стороны, что меня похитил в своё время НЛО. Без шуток. Они обе ждут моей улыбки, смешка, таблички "СМЕХ" из зала, чтобы начать смеяться и найти случайный повод коснуться, добавить интима, но этого не происходит. Переглядываются между собой, потом снова смотрят на меня. Говорят, что аквариумные рыбы не ахти умные, да и обладают весьма краткосрочной памятью. Я не горазд верить всем строкам, вываленным в интернет, но эти две особи женского пола просто не оставляли другого выбора. За одно я был им признателен - за компанию. Мне нужно было окружение, если вдруг начнётся перестрелка. Хотя охранников мужика Лемон я не заметил, эта парочка появилась одна, а за ними даже спустя несколько минут никто не зашёл. Разве что они смешались с толпой в зале раньше.

Раздался хлопок. Интуитивно сжимаю зубы. Играют желваки. Как глупая собака Павлова реагирует на звонок, так и я дёрнулся было в сторону Лемон, когда ей отвесили смачную пощёчину. На виду у всего зала. Как раз в момент паузы меж игрой живой музыки в конце зала, которая тут же наполнилась поспешным скольжением смычка по струнам скрипки, а затем и уверенными ударами пальцев по клавишам фортепиано. Дёрнулся, но остался на месте, разве что вино в бокале едва-едва не перелилось за край.

Не защищать. Выкрасть и кинуть на пол перед верхушкой Кардиналов.
Бывший напарник. А не любовник. И не отец нашего общего, пускай и мёртвого, ребёнка.

Она ведь что-то сказала? Шёпот на её губах.
Что она сказала?

Я смотрю на обеих девушек. Худая брюнетка. Блондинка с открытым декольте. Кладу ладонь на талию второй, ненавязчиво, но весьма однозначно прижимаю поближе к себе, темноволосую же прошу подержать мой бокал, обещая вернуться сразу же после танца с её подругой.

И мы танцуем. Глаза пустышки смотрят на всех в зале, торжествуют, прямо-таки кричат, что сорван джекпот, и богатый хахаль найден, безбедна жизнь на годы вперёд! Я же представляю, как вгоняю в это тёплое тело отнюдь не свой член, а череду пуль. Начиная с конечностей и заканчивая головой. Думаю об этом и чувствую её взгляд, который бьёт наотмашь, проходит меж рёбер и поворачивает свой клинок, оставляя шрамы на всю жизнь. Этому я тебя научил, Лемон. Только я учил тебя это применять против своих врагов, девочка. Против таких мразей, как твой хахаль, что снова дёргает за тонкую руку и требует новый танец. И вы танцуете. Рядом с нами. Не одни в центре зала, но единственные.

И когда наши взгляды пересекаются, моя дама спиной к твоему спутнику, я снова играю желваками и слышу, как мерзко звонит в ушах. Я не хочу ничего тебе говорить. Не при них. Смотрю тебе за спину, в сторону открытой веранды-балкона, потом отвожу взгляд и закрываю глаза. Пусть эта дура отвлечёт меня. Пусть думает, что мне также ахуенно хорошо, как и ей.

— Я понимаю, почему. И мне плевать, зачем с ним. Но ты вернёшься обратно, - голова повёрнута вправо, боковое зрение улавливает твой силуэт. С момента танца прошло шестнадцать минут, если верить моим наручным часам. Внутри начала играть музыка оживлённее, а её мужчина проводит время с моей. После худой брюнетки разыграется аппетит на мясистую в нужных местах блондинку. На то расчёт.

[SGN]http://funkyimg.com/i/23Tyo.gif[/SGN]

Отредактировано Adam MacNamara (2015-11-23 15:31:35)

+2

4

[NIC]Lemon Hope[/NIC][AVA]http://i11.pixs.ru/storage/8/5/5/72e2f923d2_7263671_19322855.png[/AVA]
Ты могла поклясться, что не вспоминала о нём с тех самых пор, как вжимая педаль газа, сваливала из Парадиз-сити, оставив после себя лишь горькое послевкусие разочарования. Это не ты скулила по ночам на кафельном полу в ванне, свернувшись в позе эмбриона, пока за окном не начинало светать. И глядя в зеркало - измождённую, сломленную, - не ты брала бритву, нанося очередную полосу на внутреннюю поверхность бедра, застывая от проступающей кровавой росы, стекающей по гладкой и шелковистой коже вниз. Можешь поклясться, что не врала себе чаще обычного, заглатывая очередную горсть успокоительных, прописанных врачом без лицензии. Если бы ты была умнее, то практиковала свою речь, приправляя её достойными аргументами, а не утопала в ужасе, зная, что за тобой пришли. Он пришёл за тобой. Иного объяснения не было.
Один час, двадцать четыре минуты и пять секунд - ровно столько могла игнорировать Ричарда, пытаясь раствориться в толпе. Хотя ехидный голос, почему-то напоминающий Блэкборна, подсказывал, что это не ты пряталась, а он позволял тебе так думать. Крепче вцеплялась в рукав смокинга мужчины, смотрящему на тебя сверху вниз, словно представляя себе те действия, которые ожидаются по приезду в его дом, и молча терпела слова, режущие сталь, но никак не касающиеся твоей тонкой кожи. Приказ оставаться подле - и ты выполняешь его; приказ не смотреть никуда, кроме него и тех, с кем он разговаривает - киваешь головой, лишь слегка поджимая губы. Ослушаться, значит лишиться последнего места, где можно было переночевать - никому не хочется возиться с бывшей суицидницей, которая имела излишки в виде багажа из прошлого. Изредка, воровато позволяешь лизнуть взглядом двух сучек, оккупировавших его, жадно поглощая аромат, вероятно, древесно-терпкого одеколона, который ты постоянно втирала в себя. Его запах на твоей коже. Это поистине сводило вас обоих с ума.
Медленно передвигаешься в танце, формулируя подобные движения в незатейливое покачивание, и смотришь поверх плеча блондина, смаргивая наваждение в виде взгляда Перри. Мгновенно всё тело окутывает пеленой физической боли - тронь и заорёшь во всё горло, но сглатываешь последствия, утыкаясь лбом в плечо мужчины. Рык настигает его ушей первым, отодвигаясь от тебя на несколько сантиметров, но уже начхать - глухо скалишься ему в ответ. Твоя волчица рвётся к своему вожаку. Она уже дерёт изнутри, оставляя рваные раны, которые уродовали то, что уже и так не подлежало восстановлению.
- Я ухожу, - сил хватает лишь на напускное спокойствие, которое оттачивалось всю твою сознательную жизнь, да отойти от него на пару шагов, ощущая как кандалы раскрывались, звеня цепями. Ты никогда не держалась за вещи - они материальны, а значит легко добываемы. Документы покоятся в надёжном месте, куда не полезут из праздного любопытства, так что сбегать для тебя всё-таки было проще, чем кому-либо. И потому, спустя десять минут, а может времени прошло больше, ступаешь на веранду-балкон, осознавая нелепость своего поступка настолько отчётливо, что хочется начать биться головой об стену и орать о своём помешательстве. Он вернулся за тобой для них. Он вернулся не за тобой.
Небо над головой серое и тусклое, ночь ещё не наступила, становясь уютным временем суток, которое всегда было только для вас двоих. Но то было в каком-то странном и чужом теперь прошлом, которое становилось причудливее от слов молодого мужчины, некогда бывшим тебе больше, чем просто необходимым воздухом. Возможно, было бы проще пустить слезу, всплакнув, а после разрыдаться, как не рыдала уже давным-давно, но видимо, возник иммунитет к слезам, выработанный последними событиями твоей жизни. Не смотришь на него, предпочитая небо, чуть прищуриваешься, пытаясь вспомнить, когда последний раз ощущала, а не просто глядела на солнце.  В последнее время густые, плотные тучи преследуют тебя, куда бы ты не направлялась, и это начинало раздражать, потому что ты не любила такую золотую середину, когда просто пасмурно, сухо и нет солнца. Нужна или испепеляющая жара, либо дождь, пробивающий дыры в голове. Никакой середины. Ричард знал о твоей особенности. И мог сыграть на ней в слепую, выиграв. Потому что он знал тебя. Это было твоё первое упущение.
- Прости, меня задержали, - запрещаешь себе жадно дышать, но всё равно внутренняя волчица вырывается из-под контроля и хватает холодный воздух слюнявой пастью. Всё дело в запахе. Он пах так, как в последнюю встречу. Горите в аду. Ебучие чувства, просто. Горите. В аду. Несколько рваных вдохов-выдохов и всё нормализуется на время, но сколько тебе отведено - не имеешь понятия. Не изменился, разве что волосы подросли на полсантиметра. - Привет, Рик, - впервые произносишь его имя за последний месяц, а ощущение такое, будто этим именем обмотала собственную душу, как канатом и затянула. На три узла. - Нет, - шаг не к нему - рядом с ним. Касаешься пальцами витиеватого узора, описывая его от начала до конца, словно он интересует больше, чем стоящий рядом призрак, ловящий тебя в свои силки. Опять. - Мне там делать больше нечего. Так зачем ворошить прошлое. А им и без меня есть чем заняться, - намекаешь на Кардиналов, скользнув в волосы пятернёй, словно забывая о стоимости причёски, мгновенно опошляя её вырванным из творения стилиста гребень. Локоны прыгают упруго, рассыпаясь по плечам, спине, по твоей истинной сущности, вырывая из наигранной жизни в раз. - Уезжай, Рик. Тут ты чужой, - изливаешь зелёно-жёлтый яд, орошая вокруг всё живое. Нужен повод избавиться от него, потому что сердцебиение выдаёт абсолютно всё. Получается лишь хитро улыбнуться, насколько это вообще возможно в подобных условиях, сорвав с губ лёгкое повторение его имени. Ричард.
[SGN]http://funkyimg.com/i/23Tyo.gif[/SGN]

+1

5

[NIC]Richard Perry[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/23Tyn.png[/AVA]

Я запомню ту ночь надолго. Наверное, она будет сниться мне в ночных кошмарах, а, возможно, она из них и материализовалась. Твоя мёртвая хватка, дрожащие пальцы впиваются в кожу на сгибе локтя, твои истерические ноты в голосе, которые не просто там прослеживаются, а грохочут капслоком. Режущая боль, кровотечение, испачканное постельное бельё и огромное, несмываемое пятно на нашем последнем шансе сделать что-то правильно, как у нормальной пары. Всё не так. Всё с самого начала пошло не так и было не тем, чем мы себе представляли. Словно решили соединить два куска пазла от совершенно разных картин. Были шрамы - плевать, продолжали. Были потери - расходились, чтобы сойтись снова. Ты зализывала мои ножевые ранения своим языком, я вытаскивал твою шкуру из-под пуль, и мы считали, что это правильно. Просто мы отличаемся от других, всё из-за Кардиналов и бешеного круговорота жизни, но это всё ещё было нормальным. Выкидыш оказался последней точкой? Сейчас я уже не уверен, что она, как всегда раньше, предшествовала многоточию. Сейчас это как та самая пуля в барабане, злосчастная "русская рулетка", с которой всё началось. Пробила тебя. Изнутри. И вышла через меня. Такие раны подлежат восстановлению, Лемон? Иногда наша жизнь напоминает сюжет трёхчасового фильма о криминале, любви и потерях, иронии и несправедливости. Стоило увидеть лицо той докторши [помнишь, к которой ты приползла, решившись самостоятельно на аборт?], её торжествующую усмешку во взгляде вперемешку с презрением к парню, который загубил жизнь той, что валялась без сознания на операционном столе за дверью, как оторвался тромб. После слов о выкидыше я её ударил, меня вытащили охранники, даже не пришёл к тебе в ту ночь. Пришёл на утро. Зачем? Не смотрели друг другу в глаза, опустили головы, сжимал кулаки, натягивая кожу. Вдруг лопнет? Позволял себе думать, что начало конца у нас уже было, после каких-то незначительных драм, заканчивающихся слезами, пощёчинами, разговоров с твоим неуравновешенным братом. Но отчётливо прочувствовал это на себе лишь тогда, когда умер наш ребёнок, не имевший права издать крик и глотнуть воздуха.

з а
г о р и з о н т ы

Лучше бы ты молчала, лучше бы моё имя вырвалось из твоей глотки и перерезало тонкие волокна, лучше бы оно заставило тебя поперхнуться.

Ты не принадлежишь себе. Твоё тело, твоя голова - всё куплено Кардиналами. Или ты совсем отупела, раздвигая здесь ноги? Не беси меня, Лемон, я не должен объяснять тебе эти прописные истины, которые нам вбивали за все годы обучения в Брайтоне и работы на верхушку. — Никто не давал тебе второго шанса. Ты его не заслужила. Закуриваю, отворачивая голову от твоего силуэта. Не хочу видеть, была бы возможность - не слышал. Когда из дорогой вещи ты стала такой дешёвкой? Продалась за деньги? Что же ты им впарила, Лемон, вместо своей души, которой остались крупицы на самом дне? — Когда на моих руках умерла Вивьен, - отчётливо проступают желваки, а прохладный ветер бьёт по покрасневшим белкам, — я был уверен, что поступил правильно, закрывая тебя и своего ребёнка. Сдержал слово, данное в больнице. А ты потеряла его. И сбежала. Смерть той, которую я любил не меньше тебя, Хоуп, была напрасной. - По спине бегут мурашки, кольцо на среднем пальце правой руки тяготит - Лемон не знает, какая история в него вложена. Чей прах мне греет кожу. И не узнает. Это только моя история. — Я не позволю. Жить, как тебе хочется. Даже страдать не позволю так, как ты хочешь. Я притащу тебя за волосы к Кардиналам, изменника, несостоявшуюся мать, опозорившую себя любовницу. Я буду твоим палачом, Лемон Хоуп. Чувствуешь, как холодит затылок дуло револьвера? Мы снова в том позаброшенном подвале, несколько студентов, на кону - сумка долларов и собственные жизни. Сомневаешься, что выстрелю? Единственный, кто отнял чужую жизнь и не положился на волю случая.

[SGN]http://funkyimg.com/i/23Tyo.gif[/SGN]

+1

6

[NIC]Lemon Hope[/NIC][AVA]http://i11.pixs.ru/storage/8/5/5/72e2f923d2_7263671_19322855.png[/AVA]
Всё начиналось с тебя. Как и всегда - ничего необычного. Ёбанный маскарад, на котором ты отплясывала как в последний раз, скидывая под конец празднества туфли, стирающие ступни в кровь, словно отправная точка вашего глобального пиздеца. Там ты впервые почувствовала свою волчицу, которая подставила шею под укус - пускай клеймит, метит, но главное - не отпускает от себя. Всё начиналось с вас. И это никого не удивило - меченные всегда найдут друг друга. Ваша первая ночь, затёртая до дыр в воспоминаниях, где были первые зачатки вашего единения, смертельна - она становится первой пулей, проникшей в ваши бренные тела. Всё начиналось с него. Простая истина, которую он никогда не подчёркивал, являясь вожаком в вашей стае. А ты и рада - раздвигала ноги, выстанывая его имя так, как никогда больше не сможешь повторить. И любила. Отчаянно. До последнего вздоха. Так, чтобы ломались кости от одного только прикосновения. Всё начало заканчиваться на ребёнке. Так было предписано в Книге Судеб. Хрупкое счастье было слишком настоящим для вас двоих. Такое выдержать могли, разве что, сильные люди. Вы больше не были такими. Слабые. Болезненные. Волки выли от своей тоски, пряча носы в тёплые бока. Вы должны всё закончить сегодня. Иначе было нельзя. Стоя в каких-то считанных сантиметрах друг от друга, не подбирая слова - раня ими. Разрывая себя на куски, чтоб истечь кровью, захлёбываясь собственной рвотой. И тогда волки сдохнут, стеклянным взглядом упираясь в свою пару. Просто потому, что у вожака есть одна волчица. Дальше - пустота.

- Забавно, - ты не станешь опускать до угроз как он, позволяя себе куда большее, чем разрешила бы раньше. - Ты опять решил заделаться палачом для меня. Это становится традицией, - довольно дерьмовой, но тут попахивает чем-то знакомым, родным. И за шкуру уже не так страшно, главное успокоить сердце. Утихните, ебучие чувства. Утихните с последним стуком сердца. - Но с каких пор ты стал у Кардиналов мальчиком для посыла, озадачивает куда больше, - кривишь губы, заставляя себя рассмеяться - тихо, практически серебристо. Затихаешь так же резко, свободно придвинувшись к парапету балкона, перегибаясь через него практически на грани сумасшествия, чтобы поймать порыв ветра, смахивающего любые домыслы в тартарары. - У меня всегда будет шанс. Пер-ри, - по слогам, опять засмеявшись лёгкости своих слов. У тебя нет в мыслях желания злить его, провоцировать - ты так думала, ты так жила. Ты так научилась умирать. - В отличии от Вивьен. Просто потому что, она никогда не была мной. И не станет, да? - грязно - пускай. Подло - проглотит. Вдыхаешь запах табака, хмелея от примесей, которыми он награждал тебя. И отпускаешь руки, лишь чудом удерживаясь на ногах, хоть и те практически отрываются от пола. - Это ты без шанса. Без жизни. Без смысла, - прикрываешь глаза, игнорируя всё вокруг. Только ты и он. Только ваш последний миг перед бездной. - Просто потому, что проебать получилось всё. Из-за того, что ты - Ричард Перри, - пальцем водишь где-то в стороне, где должен был находиться молодой мужчина, явно не высыпающийся последние полгода. - Просто потому, что ты однажды встретил меня, - та самая пуля, которую ты должна была вогнать в затылок одного самоуверенного юнца, пригласившего на необыкновенное развлечение. Та самая пуля, которая достигла твоего затылка, выбрасывая на землю ошмётки мозга, расползаясь уродливой лужицей.
[SGN]http://funkyimg.com/i/23Tyo.gif[/SGN]

+1

7

[NIC]Richard Perry[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/23Tyn.png[/AVA]

А мне надоело бегать за тобой, уже не моя Надежда. Ничья, ненужная никому, и необходимая, как воздух, каждому. Догонять, рвать волосы, одежду, царапать локти и насилием, ударом или пощёчиной, возвращать к реальности. Ты не подумай - я всё из того же железа, что и раньше, сын алкоголика и прачки, выращенный бок о бок с младшим братом, отравивший тётку и прибравший к рукам её деньги. Тебе придётся поверить, что стал ещё жёстче за годы учёбы в Брайтоне - прошёл многое, а потерял ещё больше. Можешь не верить - прими как данное. Как свершившееся и некогда актуальное. Для тебя.

А мне действительно надоело, представь себе, Надежда. Быть тебе маяком, служить путеводной звездой и лежать компасом на израненной и покрытой шрамами руке. Я налюбовался на твою голую спину и бордовые платья, которые могут обмануть не замасленный взгляд твоих холёных кавалеров, готовых отдать жизнь за звук монет, когда твоя голая пятка касается холодного пола. А я бывалый. Я стою у стены, смотря, как ты возвышаешься над ними, ступаешь по их телам. Безразличная. Мёртвая. Ты - самый настоящий труп, Лемон. Нет, не так.

ты - кладбище.

А я ещё живой.

Всему есть цена. Тебе тоже была. Сейчас же нет ничего. Только дело принципа. - Если твои слова били в самое сердце, драли кожу и пробирались острыми ногтями к пульсу, то сейчас я хожу по тебе, холодной, безответной, нейтральной и совершенно безопасной. Тоже самое делаешь и ты по отношению ко мне. Забавно, Надежда, как многое забирает с собой последний удар крошечного сердца ребёнка. Нашего ребёнка. Плода, кровавого месива, которого из тебя вытащили. Сдохшего. — Тебе ли не всё равно, кем я стал? - Даже готов засмеяться. Прямо сейчас. В эту беспросветную ночь с редкими блеклыми звёздами. За миллионы километров отсюда. От тебя и меня. Уже не нас. — Тешь себя иллюзией жизни сколько хочешь, - не будем по именам. Зачем оно тебе? Не дали ребёнку - не заслуживает и та, кто его потеряла. Уронила и разбила. Стёрла в пыль. Не была очагом, который греет. Стала печью, которая сжигает. Людей. — Сейчас я вижу, что она была лучше. Ушла красиво. Один раз. И я бы не опустился до того, чтобы идти за ней. Она бы мне не позволила, - сквозь сжатые зубы. Зато правда. Глотай, Надежда. Открывай рот пошире да сожри всё до последнего пепла. Посмотри, насколько я пошатнулся в своей вере. Тебе. Идеалам, которые делали нас богами. От божества до примитивного животного - мы проделали весь этот путь. Вместе. Разучились говорить. По-человечески. — Ты полная дура, если полагаешь, что будешь играть по своим правилам. С ними - да, - кивок куда-то назад. В зал, в прошлое. Совместное. — Но не со мной. Твои правила, - взгляд, которым я мог бы тебя убить. Если бы хотел. Вонзить в то место, где после истечения срока годности застыл ход механизма. В грудную клетку, дабы убедиться, что вместо крови польёт машинное масло, - были написаны мной. Вся ты - плод моей фантазии. Шлюха с криминальным прошлым. Один из игроков в «русскую рулетку». И ты никогда, никогда, Хоуп, не будешь делать то, что хочешь. Найду, вытащу и закопаю, если посчитаю нужным.

Усмешка, которая видна даже за сигаретным дымом.

Он сдох, - и не нужны уточнения, чтобы понять, о ком говорит парень, не ставший отцом. Все ваши мысли так или иначе будут о мёртвом сыне, — не потому, что я - его отец. А потому что ты ничего не представляешь из себя. Без меня. Рядом.

[SGN]http://funkyimg.com/i/23Tyo.gif[/SGN]

Отредактировано Adam MacNamara (2016-01-06 01:44:24)

+1

8

[NIC]Lemon Hope[/NIC][AVA]http://i11.pixs.ru/storage/8/5/5/72e2f923d2_7263671_19322855.png[/AVA]
А ты глотала. Смеялась ему в лицо и глотала, не боясь подавиться. Смеялась всему миру, задирая подол юбки и сжигала то, до чего могла дотянуться. На грани сумасшествия, но почему бы и нет - ты давно свихнулась, став так похожей на своего брата. Покрылась собственными татуировками, обвивающими тонкое тело от макушки до пят, нанесла очередной шрам, любовно рассматривая его перед тем как лечь спать, и казалось, втёрла чужие запахи, чтобы отбить тот единственный, от которого приходилось бежать по лабиринтам. Потому-то смотришь на своего бывшего волка, смазывая с клыков остатки вашего прошлого, переставая искать в ледяных глазах то, что было между вами. И ему невдомёк, что на твоём пальце, там где должно быть обручальное кольцо, покоится серебряный обруч, сжимающий чёрный камень, приносящий удачу лишь волкам. Точная же копия, на несколько размеров больше, покоилась всегда в мешочке, висевшем на шее. Просто как напоминание, что стаи больше нет - она сдохла с надломленными хребтами.

Say No More

- Как много слов, - лёгкая улыбка касается губ, убирая всю хищность, которая прижилась как родная. - Ты удивительным образом, сейчас выболтаешь весь свой максимум, - до уха доносится музыка, ставшая чем-то большим для вас в своё время. - Замочи, - пропеваешь первую же строчку вместе с исполнителем, устремляя взгляд только на темноволосого мужчину, ставшего уже не просто взрослым - он стал тем, кем всегда хотел быть. До вас. До тебя. - Мне уже незачем тешить себя иллюзиями, Ричард. Оглянись - их уже не осталось. Ни у тебя. Ни у меня, - прикрываешь глаза, слегка раскачиваясь с пятки на носок и обратно. Обоняние не обманывало - пришёл ветер перемен. - Сказывается не только то, что умерла она - так благородно, всего-то один раз. Сказывается то, что мы умирали сотни и после этого восставали как фениксы. Жалкие, ещё неоперившиеся. Но мы вставали с колен и шли дальше. Если не могли идти - позли. Карабкались. За жизнь. За себя. За друг друга, - замолкаешь на мгновение, вслушиваешься в слова, которые били по живому больнее, чем сказанное ранее Перри. Это действительно походило на болезнь, вылечить которую не удаётся. А если честно - никто и не пытается в полную силу.

Слова ещё есть, но они все пустые. Как шаблоны, по которым вы постоянно движетесь, стоит пересечься где-то в одной местности. Распахиваешь глаза, отталкиваясь ладонями от перил; пара шагов назад и что-то меняется - искажает время. Рёбра трещат от сердцебиения, которое сражается с преградой до последнего, намереваясь выскочить, а тебе словно всё равно - вскидываешь руки вверх, и как в последний раз раскачиваешься в такт музыки. Ты не зовёшь волка к себе, оставляя ему возможность даже не глядеть на тебя - это последний танец, который ты подаришь себе самой. Пока ты ещё живая. ЖИВАЯ, ВОЛК. Ты живая.

- Замолчи, - шепчешь, легко касаясь собственной кожи рук, спускаясь ниже - к плечам, к выпирающим ключицам, к открытой шее, подставленной под укус. - Просто на один миг - замолчи, - как ты оказалась позади него, выдыхая слова в ухо, опалив своим жаром, который мог сжечь тысячи, но не его. И не потому, что где-то ему ввели вакцину от тебя - просто ты никогда не сможешь уничтожить того, кого считаешь своим. - Мы оба создавались другими, Ричард. Мы оба гомункулы - созданные из чужих частей. Созданные из трупов, - отпрянула, закидывая назад голову, чтоб волосы струились по спине, а вся ты могла вытянуться как струнка. - Мы уже давно не принадлежим никому, кроме…… - легко смеёшься, покружившись, дав возможность обратить на вас внимание где-то извне - за дверью балкона. - И он не сдох, - возвращаешься в нормальное положение, пятернёй собрав у лба локоны. - Он ещё здесь, - касаешься груди, где казалось бы, никогда не существовало сердца. - Он там останется навсегда. Потому что у него была я. И он это знал, - проигрыш там, где явно читается выигрыш. Всё в порядке. Не беспокойся. Ты будешь счастлива. Здесь. Полностью.
[SGN]http://funkyimg.com/i/23Tyo.gif[/SGN]

+1

9

[NIC]Richard Perry[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/23Tyn.png[/AVA]

И она ведь права, парень. Много слов и зачем-то много дел. Ненужных ни ей, ни тебе, а Кардиналам, чужим людям, на которых работаешь по инерции. Правда ведь? Раньше был смысл - ваш тандем, парная работа, одно дыхание на двоих, ты стрелял, а она собирала гильзы. Учил её держать удар и бил со всей силы, не жалея синяков и скрипя зубами, словно по частям разбивал удар и получал сам же две трети. Глупая девочка, лиса, вступившая в капкан глупых охотников. По своей воле, прыгнувшая туда без оглядки, лишь почуяв запах своего волка. Уходила, зная, что пойдёт. Выследит, почует. Любому отрицательному персонажу нужен герой, который будет вести за ним охота. Ты не думала, Надежда, почему эти истории такие долгие и всегда с продолжением, спрятанном в рукаве? Потому что это уже связь, понимаешь? Уже нить, наручники, ошейник, любовь - называй, как хочешь. Смысл не изменишь. Беги, беги куда глаза глядят, рви подол платья и мажь тыльной стороной ладони по губам, портя чёткие контуры помады. Пусть гремит на всю улицу тонкие браслеты на руках и щиколотке, только одной. Тебя услышат. И ты хочешь, отчаянно хочешь быть услышанной. Капризная девочка, которой нужно доказывать, что она нужна, чего-то стоит, а лучше, чтобы не падала в цене. Или глуп он, парень, который не так давно отпраздновал совершеннолетие, а уже чувствует себя седовласым и умирающим? Для которого игры с алкоголем, наркотиками и барабаном с пулями уже не проходят даром - платит по счетам. Цент к центу, доллар к доллару, смерть к смерти. И все в ряд, целое кладбище. Всё - за тебя одну. Увы, Надежда, это не цветы, не розы, которых ты достойна; королева среди прочих, прекрасная и оставляющая глубокие порезы вплоть до шрамов. Вместо красоты - ужас и горечь потерь. Везде. Посмотри на ваше поле боя и боли, Лемон. Посмотри, что вы наделали.

Музыка. Будь она проклята. А она уже. Хах. Даже забавно. Я улыбаюсь - первый раз так красноречиво и откровенно, открывая душу и обнажая сердце. Бей, да промахнёшься. Не целишься, не зажмуриваешь глаз. Ведь учил иначе. Дикая. Как два зверя могут научить друг друга чему-то человечному? Например, любви. Отношениям. Ничего святого не осталось в нашей церкви и мёртвое тело гниёт на алтаре. Забыты слова молитв. Всё рушится, и мы не двигаемся с места, прикованные тяжкими грехами.

Верно. - Молвлю задумчиво. Нет смысла спорить с истиной, даже если она льётся из твоих лживых уст. Надо же, они способны на истину. — Когда же ты перестала идти за мной? - Теперь и я поворачиваю голову в твою сторону. Смотреть противно - на то, как ты разорядилась для своей новой жизни, шкуры и работы. Сейчас словно разочаровавшийся отец видит единственную дочь, выбравшую из всех возможных альтернатив проститутку. Если бы глаза могли заболеть сейчас, они бы заболели. Закровоточили; их проще было бы вырвать. И вложить тебе в ладони. А следом лишь выстрел в упор. Ведь иначе какая же победа и без боли, да? Никаких ответов - молчишь. Заходишь за спину - поворачиваюсь лицом. Чужая стая. Только свои защищают шеи друг друга, дабы не была нанесена последняя, смертельная рана. Сейчас же неизвестно, кинешься защищать или убивать. Кого обманываю. Знаю. Догадываюсь. Её смех приковывает взгляды. Многих. Но по-настоящему - мой. Ибо только я один слышу, сколько в нём слёз. И крика. В пустоту. Нет. В меня.

Замолчи. - Вторю ей. Вторю песне, вторю старине Рэю. Шаг, второй. Стоим вплотную. Клянусь - слышу, как бьётся твоё сердце. Существуя. Твоя грудная клетка, поднимаясь, может коснуться моего грудака, если бы не всего лишь один сантиметр. Который означал бы крах. Для её клиента, для моего спокойствия, для твоей улыбки. — Считаю до 3. Или ты идёшь со мной, или я убиваю твоего хахаля и ставлю крест на твоём будущем в этом городе. И буду ставить везде, где ты только захочешь появиться. - Не верит? Головой - может быть. Но дуло пистолета, что упирается в живот, который не выносил нашего ребёнка, и мой хладнокровный взгляд, убивающий её и дарящий жизнь одновременно, говорят об одном - сделаю. Именно так, как сказал. Буду рушить все карточные замки до тех пор, пока не одумаешься. Ты вернёшься, Надежда. Либо на казнь, либо к обломкам. Тебе решать.

1

2

[SGN]http://funkyimg.com/i/23Tyo.gif[/SGN]

Отредактировано Adam MacNamara (2016-01-09 01:26:18)

+1

10

[NIC]Lemon Hope[/NIC][AVA]http://i11.pixs.ru/storage/8/5/5/72e2f923d2_7263671_19322855.png[/AVA]
В наших грудных клетках
перегорает свет.
а настоящего неба
не было в нас
и нет..

А настоящее небо -
в сказках про тишину.

сердце распахнуто настежь.
выстрели -
я усну.

У них могли сложиться банальные отношения. С искрой, пробивающей до дрожи, что вызывало бы шкодливую улыбку, и даже цветы без повода, куча сувениров, сваленных на кровати и доводящие соседку до зубного скрежета от зависти. У них всё могло быть скучно, но крепко. С поцелуями перед сном, чередуя миссионерской позой во время секса, чтобы смотреть в глаза, ведь кто-то из них вычитал, что необходимо иметь зрительный контакт. Это правильно. И никакой боли, криков, если не считать споров из-за английской поэзии - кто круче: Уильям Блэк или Джон Китс. Ты любила бы клубничный коктейль и сладкую вату, а он - читать тебе вслух Шекспира и поить ненавистным коктейлем.

У вас могли быть самые обычные отношения. И это дохрена сэкономило бы вам время.

- Больно, да? - усмехаешься, замирая на месте. Ты оставила его позади дохрена времени назад. Потому что вместе вы опасны. Для других. Хотя, нет - друг для друга. Ты оставила его и убежала. Потому что у вас не могут быть отношения. Вы трахаете не только тела, но и мозг. Вы трахаетесь в каждой озвученной мысли. Вы живёте для того, чтобы держать возле себя подобного зверя. Волки без стаи. Волки без права на выживание. - Потом нихуя не станет легче, - глаза в глаза, чтоб тонуть в его расширенных зрачках, которые сводили с ума, создавая ранее из тебя послушную волчицу, подставляющую шею под очередное вылизывание. - Потом просто будет освобождение. Смерть, - шёпотом, словно произносишь самое сокровенное. Да ты и вправду так считаешь, чуть наклонившись к нему, чтобы отнюдь не тайно втянуть воздух, заставляя вспышкам боли колыхнуться в грудине.

Дуло упирается в живот, отчего холодеют руки. Да что там - ледяной душ окатился с ног до головы, заставляя шире распахнуть глаза, едва приоткрыв рот в немом “ооо”. Это уже заранее выстроенный план, просчитанный в нужном качестве до последнего важного факта. От подобного дерьма в морской узел скручиваются кишки. И тут же отпускает. Словно своими словами тебе подарили свободу. Не сказать, что сильно радуешься подобному ощущению в груди, куда размеренными и, как кажется, монотонными ударами ебашит каждый вдох и выдох Перри. Опять усмехаешься, проглатывая так и не показавшиеся слёзы, намереваясь задержаться в этом городе ещё несколько.. лет? Но продолжаешь смотреть в его бессовестно красивые и безэмоциональные глаза, которые даже сейчас разбивают тебя ко всем херам, ледяной изморозью покрывая кожу, заставляя чувствовать дрожь. Можно выплюнуть пережитые за всё время отношения, заклеить себя лейкопластырем вдоль и поперек, чтобы спасти, да только..

- Прости, что разочаровала тебя, волче, - нежно касаешься его скулы, вспоминая, что он всегда бреется по утрам, иногда матерясь то на бритву, то на часы, показывающие, что осталось всего ничего до начала пар. Потому что вы долго наслаждались утром, сминая простыню и заставляя остальных краснеть от стонов, что срывались с твоего рта. Фантомный удар наносится по челюсти, но ты лишь глубже дышишь. - Стреляй, - не просьба. Не факт. Не твой приказ. - Стреляй, - что-то обволакивает душу, словно мягкая сахарная вата. Бережно перебираешь его волосы у виска, заведя одну руку ему за шею, чтоб быть ближе, чтоб чувствовать холодный металл, продолжающий быть между вами.

Тик-так.
Из стороны в сторону.
Глубокий вдох и паника прочь.

- Рик, - на выдохе. - Мне правда жаль, - вторая рука оказывается на нервных пальцах, касающихся курок пистолета. И кажется, что этой фразой, ты  ставишь жирную точку между вами. Пускай хочется отбросить весь фарс, вывернутый до какого-то сюрреализма, отвернуться, перевариваю всё, что творится внутри. А там сердце размером с хлебную крошку и позвонки на мелкую пыль. Усмешка звучала бы фальшиво, надрывно. Она опять обнажила бы боль, скользнувшую глубже внутрь, обнажая свой яд. - Ты же будешь свободным, - от меня. Но это остаётся витать в воздухе, оставляя лишь невесомый, практически невинный поцелуй, коснувшись его губ. Пальцы смыкаются с его, нажимая на курок.

Щёлк.
А была ли девочка по имени Лемон?
[SGN]http://funkyimg.com/i/23Tyo.gif[/SGN]

+1

11

[NIC]Richard Perry[/NIC] [AVA]http://funkyimg.com/i/23Tyn.png[/AVA] [SGN]http://funkyimg.com/i/23Tyo.gif[/SGN]

У героев стынет кровь,
Разбиваются и вновь
Идут ко дну, идут ко дну.
Успокоит океан
И расстелет по волнам
Свою вину, свою вину.

Уходили в плаванье
За чужие гавани
Вести войну, вести войну.
Но известно лишь волнам,
Что оставит океан
Тебя одну, совсем одну.

И плёнка действительно подходит к концу. Раз за разом, обозначая в правом верхнем углу экрана белые точки. Сигнал, знак, мол, готовься поставить новый виток истории. Момент истины. Увлечённые сюжетной линией зрители в зале не замечают, как конец одного отрезка подкладывается под начало нового. Для них это единая, цельная история. Но только не для вас. Сигнал «SOS», и не белой, а красной, льётся из всех ушей, глаз, ртов, зияет над головами - кто-нибудь видит? Это гонка на предельной скорости, совсем как тогда, помнишь, по ночным улицам города, оставшегося далеко позади. Без имён, названий - кому они нужны? Он должен вернуть тебя туда, Надежда. Дух возле мёртвого тела, душа возле праха. Твоё место там. Не здесь, не в попытках создать новую жизнь на остатках пепла и руин. Чужая стая. Везде чужая, кроме места рядом с ним. Он давно не твой вожак, он всё больше обретает черты собаки, а не волка, а тебе знакома разница, правда? Ему не понравилось быть домашним, он ощетинился, укусил руку, что кормила, и готов тащить тебя острыми зубами, впившись в шкуру, лишь бы закончить начатое.
Скоро конец. Он чувствует запах свинца, слышит свист пуль. Как на поле боя. Как в последней битве.

Я смотрю в твои глаза. Пропащие, грешные, без света - сплошная тьма, глубина, глухота. Безграничный космос. Захватывает дыхание, отрываются трубки, нет пути к кислороду. Забвение. Гибель. С последним вздохом. Не позволю умереть после. Умрёшь до, спокойно, смирившись. Я буду твоим палачом, Надежда. Я затяну узлы, канаты, якоря опущу на самое дно. Я дам тебе то, к чему ты так рьяно, со звериным оскалом рвёшься всю жизнь, всё время, что провели вместе. К свободе. Только не так и не там её ищешь. Поверь. Она не в другом городе, не в другом месте, не в другой стране. Она, как выяснилось, даже не рядом со мной. Она - Смерть. Как давно ты это поняла, умная девочка? Сама, без подсказок, без нравоучений. Жизнь подсказала, когда вырывала из твоего чрева нашего сына? Хитро. Они стояли бок о бок, две заклятые подруги, вечно молодая и вечно старая, светлая и тёмная, наблюдая, кто уйдёт в тёплые, а кто - в холодные объятия. Кому повезёт. Кто умрёт раньше.

Рука не дрогнет. Дуло упирается в живот. Мёртвую точку, мёртвую зону, не знавшее тепла и жизни.
Сжимаю скулы. До боли. Скрипят зубы. Прикрываю глаза - нечестно играешь. Бархат слов, бархат прикосновений. Почему мы разучились говорить по-человечески? Скулёж мешается с воем, течка меняется на кровопролитие. Ладонь по шее - реакция по всему телу, скрываемая рубашкой, костюмом, кожным покровом, мышцами. Прямо до костей.
Какая же ты сука. - Позволяю себе улыбку, другой рукой за талию прижать ближе. К себе. К пистолету. Прочувствовать, что это не одно и то же. Неужели ты не ощущаешь тепло моего ещё живого тела и безразличный холод огнестрельного оружия?

Видимо, нет.

Ощутил ли я прикосновение её ладони?
Ощутил.
Понял ли ля, что она положила её следом на пистолет?
Понял.
Знал ли я, что она выстрелит?
Знал.
В себя?
Нет.
Я надеялся, что она любит меня настолько, что избавит.
От такой жизни.
Ошибался.

В очередной раз я ошибся в тебе, Надежда. Своим поцелуем, прощальным, ты погубила нас обоих.
Дала знать о своих окончательных намерениях - слишком рано.
Успеваю скосить траекторию выстрела, резким движением отведя дуло в сторону.
Пуля прорезает тебе платье, кожу. Крик прорезает твою глотку, рот, воздух.

Ослабевшее тело падает в мои объятия, прижимаю к себе кровоточащее тело левой рукой. Направляю пистолет в сторону зала, где поднялась шумиха в качестве ответной реакции на наши действия. Показалась морда твоего клиента, рот - размазавшаяся помада. Ярко-алая. Не сравнится с тёплой кровью, пропитавшей рубашку. Ушедшей из твоих побледневших губ. Испуганный визг мужика тонет в каком-то чужом, женском, когда выстрел, направленный в сторону потолка в зале, обрушивает на пол и подвернувшихся гостей крупную хрустальную люстру. Без жертв не обойтись - у меня уже на руках одна.

Проклинать или благодарить тебя, Надежда? Ты не смогла своими ногами пойти мне навстречу - предпочла лишиться возможности идти, чтобы я мог всё сделать сам. Лживая, лицемерная, эгоистичная мразь. Лемон Хоуп. Моя напарница, моя ученица, моя любовь, моя судьба, моя надежда, моя погибель. Я беру тебя на руки, настолько бережно, насколько позволяет бурлящая в сердцевине ненависть в перемешку с испугом, и бегу вниз по лестнице - в сад, скрыться, ориентируясь, направляясь к припаркованному не так далеко мустангу.

Ты говорила - за горизонты.
А я видел пропасть.

Придорожный мотель в двадцати километрах. Шторы закрыты, света минимум. Из прикроватной лампы, иногда потрескивающей. Хозяин - свой, косвенно работает на Босса, обговорил с ним возможные последствия моей вылазки сегодня утром. Прикроет. Дал самую отдалённую комнату с пожарным выходом на лестницу, если будут копы - даст знать.

Ты перебинтована в области живота, обработана, в одном нижнем белье, всё ещё без сознания. Я не знаю, вернёшься ли в него. Вернёшься ли сюда или уже танцуешь на адских углях для услады Дьявола. Я всё ещё в пропитанной кровью рубашке, брюках, пиджак висит на спинке стула, на котором сижу, сутулясь. Пистолет - рядом, на столе. Как и половина выпитой бутылки водки. Напоминаю отца. Пришло время собирать разбросанные камни.

Сколько прошло? Наверное, полчаса. Может быть и больше. Кто считал?

+1

12

[NIC]Lemon Hope[/NIC][AVA]http://i11.pixs.ru/storage/8/5/5/72e2f923d2_7263671_19322855.png[/AVA]
рисовать губами по твоей спине звезды
млечный путь
будь
пожалуйста, будь

моей самой светлой мыслью
самым ярким светом
выдумай нашу с тобой планету
расскажи каким будет наше лето
через пару десятилетий
и о том как раздражают дети
при свете
танцуй со мной свои тихие вальсы
замыкай на моей шее пальцы
не давай мне ночью уснуть
будь
пожалуйста, будь ©

А был ли мальчик по имени Ричард?

Сейчас как будто это имеет значение, пускай никто раньше не задавался подобными вопросами. Ты не понимаешь, в какой момент становится тихо, и эта тишина так хороша и приятна, что облегчённо вздыхаешь, ощущая невероятную лёгкость, пускай не во всём теле, то в голове уж точно. Помнишь лишь глаза цвета стали, в которых ты запутывалась, затягивая всё вокруг пеленой безумия. Щеришься, обнажая свои белоснежные клыки, но это больше не впечатлит кого-то, оставляя тебя наедине с самой собой. И нет страха - на шахматной доске просто появилось твоё имя, а противник сидит со скучающим лицом, развернувшись к тебе в пол-оборота. Проявляется образ тела, исписанного неизвестными тебе символами, и ореол грязного света, окружающий лохматый макушку, и чёрные кручёные рога, вырастающие прямо из линии упрямого лба, и чёртовы глаза, чёртовы глаза, чёртовы глаза. Грязи в них столько, что хочется содрать с себя шкуру, хочется прекратить рисовать в сознании образ тонких пальцев, перебирающих свой глок или выстукивающих ритм очередного блюзовского произведения. Ты хочешь прекратить воскрешать улыбку, блядскую улыбку, не сходящую на нет даже в тот период, когда всё идёт по пизде. Улыбку, принадлежащую божеству с глазами убийцы.

- Кто ты? - голос не слушается, предательски обнажая тонкую нить паники. Замираешь на месте, обнаруживая, что практически обнажена, лишь едва прикрыта нижним бельём, но не смеешь опустить взгляд, чувствуя в себе всё больше звериных замашек. Некто не поднимает голову, разглядывая доску, где пешки смешались с королями, а ладьи пали едва ли не первыми, задумчиво покачивая в руке чёрной фигурой, смутно напоминающей ферзя.

- Кто ты? - эхом разносится в голове, заставляя покрыться обезумевшими мурашками, ищущих выход с твоего бледного тела. Куда угодно, но лишь бы подальше от этого голоса - знакомого и значимого. От голоса, который мог одной лишь интонацией пережать тебе глотку, заставив скулить и желать смерти. Говорят, что бесконечного везения не бывает. В конце-концов, кому-то обязательно это надоест. То ли Всевышнему, то ли смерти, чьи костяные пальцы бессильно смыкаются, ловят вновь пустоту, а смертный - обыкновенный ничтожный  человечишка, - проскальзывает сквозь них. Снова и снова. - Кто он? - на тебя смотрит Рик, сдавливая в руке ферзя, словно на том месте должна была оказаться твоя шея, и ты не против этого исхода - всеми руками “за”.

Смотришь на него сощурив глаза, смотришь на ухмылку, едва пробивающуюся щетину, жилистую шею, вырез свитера и бутылку “Талламор дью”, зажатую меж коленей. И вместо восторга, ты представляешь дыру в его голове, прижжённую раскалённым порохом, на стекающую по лицу струю сворачивающейся крови вперемешку с сукровицей и раздробленной костью черепа. Ты представляешь его смерть лишь за один вопрос, который рассыпается на части, проникая под кожу, в мышцы, в кровь, в постоянную навязчивую мысль.

- Кто он? - повторяют губы, что раньше были желанны, а сейчас вызывали омерзение ровно настолько, что подгибались дрожащие ноги, заставляя тебя зажимать рот ледяной ладонью и сильно жмурить глаза, давясь закипающим в горле огнём. Кричать не получается. Казалось бы.

- ХЬЮГО!!! - ты задыхаешься. Задыхаешься даже не успев раскрыть глаза. Чувствуешь лишь онемение в боку и вспышку боли, оголяющую все нервы, что были задействованы в данный момент. Снова твои мертвецы. Снова трупы, через которые перешагивала, не оборачиваясь на них. Но лишь один голос, словно из утробы, слышится сквозь какофонию призраков. Того, кого вынашивала. Кого считала ненавистным плодом, пока он не отправился к праотцам. А выдрать его из себя не получилось, раздирая голыми руками живот. Ты больше не травмирована. Просто это навсегда останется жить в твоей голове.

И ты начинаешь плакать, как плачут только девчонки - некрасиво, размазывая слёзы ладонями, шмыгая носом и притягивая к себе подушку, которая кажется единственным островком, что мог спасти или уберечь. Рыдаешь даже не смотря на то, что от каждого всхлипа по телу пускают ток в ватт этак двести, заставляя выгибаться, болезненно вскрикивая. Дерьмо случается, да, Перри? Мы по уши в этом самом дерьме, и никто не может вытащить обоих - лишь один выживет. Или потянется к утопающему. Распахиваешь глаза резко, неожиданно для самой себя, выталкивая из истерики, чтобы впасть в болевой шок, широко распахнув рот и на одной ноте вскрикнув, замереть. Бледное лицо напротив и вместо бутылки виски - наполовину опустошённая бутыль водки. Слова застревают в глотке, обжигая адским огнём твоего личного ада.

- Зачем? - хрипло выдавливаешь, едва не задохнувшись кашлем, просквозившем каждую клетку в твоём организме. - Рик, - имя такое родное и в тоже время чужое, горьким привкусом на губах и сладкой истомой в груди. Разве могли вы желать чего-то другого, чем то, что имели сейчас на руках. - Ты - ёбанный Господь Бог, - просто констатация факта, отдающая чем-то безумным, надрывающимся. - Ты никогда не отпускаешь своих волков, - закрываешь глаза, вдыхая фантомный запах одиночества, сквозящий в каждом вдохе и выдохе. Тебе не нужна жалость. Ему не нужны твои сожаления. Ты не хочешь его прикосновения. Не хочешь его поцелуев. Ты хочешь одного. Будь. Будь рядом, волче. Просто будь.
[SGN]http://funkyimg.com/i/23Tyo.gif[/SGN]

Отредактировано Lemon Hope (2016-04-07 21:04:02)

+1

13

[NIC]Richard Perry[/NIC] [AVA]http://funkyimg.com/i/23Tyn.png[/AVA] [SGN]http://funkyimg.com/i/23Tyo.gif[/SGN]

Из помутившегося алкоголем забвения, липкого, концентратного, вязкого и напоминающего болото с кишащими ошмётками, раздробленными костями, вытаскивает имя мёртвого сына, громогласного и вошедшего в эту субстанцию подобно божественному чуду в Красном море - раздвигая, очищая, помогая, прорезая светом сгустившиеся краски тьмы. Пощёчина, которая при других обстоятельствах была бы звонкой, разбудила, вернула в окончательно сформировавшееся сознание, начала собирать по кускам то, что было безвозвратно потеряно, но не забыто. У них так всегда - умирая, остаётся в памяти. Копится, множится, чтобы из эфемерного состояния обрести границы, контуры, форму, наполнение. И ударить. Изнутри. Ведь именно изнутри больнее всего, там покоится под защитным слоем самое ценное. Так ведь, Надежда? Тебя проткнули изнутри, развернули рукоять и воткнули в натянутую кожу живота, прорезая, уродуя, скалясь нечеловеческим оскалом. Что может быть хуже? Какая потеря равносильна этой? Смерти в собственном теле.

Нет.
То была не смерть,
То было
САМОУБИЙСТВО
Как эдакая форма самозащиты
От жизни под крылом
Таких родителей.

Зажмурившись и сжав зубы, чётко прочерчивая желваки. Опустив голову, не могу заткнуть уши. И не хочу. Пропускаю через себя, не видя, твой крик, следом град слёз, всхлипов, дрожи, от которой ходят ходуном стены и трещит по швам потолок. Выплачь всё, девочка, тебе это надо. Всё дерьмо, что копила вдали от меня, и всё то, что жрала рядом со мной. Давай. Вылей это, опустоши себя. Создай новую версию, ещё лучше, ещё более устойчивую ко всей той поебне, что мы сотворили вокруг. Дьявольский парк аттракционов. Вверх, вниз, вокруг своей оси, резко по тормозам - и обратно. Вокруг клоунский смех, хлопки лопнувших воздушных шаров, сахарная вата с гнойниками меж розовых сладких нитей. Где-то там наш ребёнок, Лемон. Наш сын. Смелый, бесстрашный, не замечает, как стёрта кожа на коленях, как порваны щиколотки, кровоточит дыра в сердце. Ему плевать - ему весело.
Если он позовёт ещё раз, настойчивее, ты пойдёшь?
Пойдёшь к нему?

Не имеешь права. - Устало, подняв чуть голову, взглянув чуть трезво. Водка на голодный желудок под ночь - самое оно. Давно так не чувствовал отчуждения от собственного тела. Женщина груба на словах, мужчина - на деле. Проверим? — И не отделаешься так легко. И похуй мне на Кардиналов. От МЕНЯ так легко не отделаешься. - Смех не волка - не победный, не торжественный, не покровительственный. Гиены. С хрипотцой, с издёвкой, в первую очередь над самим собой. Это никогда не кончится, ха-ха-ха, никогда. Я знаю, даже после смерти не будет покоя, прощения и понимания. Возомнивший себя превыше бога, не произносящий его имя с уважением, ни разу не помолившийся и не склонивший головы. Ты будешь наказан. Ни при жизни, ни после неё. Ты будешь наказан ей. — Что потом, Лемон? Залижешь свои раны, пустишься дальше по свету, заполняя свои дыры, физические и душевные. Какое же жалкое существование ты себе определила. Страдалица. - Новые три глотка, смачных, чтобы проливалось за пределы и полилось на шею, рубашку, было смазано тыльной стороной ладони. Закручиваю крышку, плотно, кидаю на кровать, на свободную половину. Чтобы выпила. Прости, Надежда, праздничная посуда осталась в руинах нашего прошлого. — Какого чёрта вообще решила, что можешь вот так творить всё, что вздумается?

Отредактировано Adam MacNamara (2016-02-26 17:14:10)

+1

14

[NIC]Lemon Hope[/NIC][AVA]http://i11.pixs.ru/storage/8/5/5/72e2f923d2_7263671_19322855.png[/AVA]

Ты убиваешь его. Практически безжалостно, даже не оставляя возможности зализать ещё не затянувшиеся раны. Большой и хмурый парень редко открывает рот, дабы поведать миру хоть что-нибудь о том, что с ним происходит на самом деле. Наверное, его можно пытать, раз за разом вгоняя металлический прут в грудную клетку, но он всё равно ничего не скажет. Плюнет вам в лицо, смазывая тыльной стороной ладони кровь, выплёскивающуюся изо рта, но не опустится до откровений. Но ты - его криптонит, застрявший где-то в горле, в лёгких, в сердце, в самой сути Ричарда Перри. Ты его убиваешь одним своим существованием, просто потому, что он - твоя верная смерть. Просто потому, что он - твоя настоящая жизнь. Просто потому, что он - это тот человек, без которого ты готова сдохнуть.

Это убийственно больно, правда, Лемон? Знать, что зависишь и будешь зависеть от одного единственного человека, открещиваться, убегать, сдирать его имя с себя день за днём, но стонать ночами имя, которое выжжено по всей коже. А сейчас, слушаешь его голос - уставший, проживший, словно, не один век, - слушать его и чувствовать себя живой. Больно - это значит ты ещё можешь чувствоваь, да, девочка? Усмехнулась бы над его словами, скривила бы губы, подтверждая свою причастность ко всему, но всё ещё не можешь справиться со своим дыханием, чувствуя как с каждым вдохом всё внутри скручивается, а с выдохом - грозится излиться кровавым месивом наружу. Касаешься пальцами кромки бинтов, обессиленно откидываясь на подушку, ловя шальную мысль - пошло. всё. нахуй. Бороться, сопротивляться, даже стремглав бросаться куда-либо - надоело. Всё всегда будет заканчиваться одним и тем же: он подле тебя, сломанный как ты, но ещё пытающийся сохранить шарниры, которыми непонятно кто уже управляет.

- Не ты ли вбил мне в голову, что проигрывать надо лишь издав последний вздох? - рвано смеёшься, заставляя держаться в сознании лишь на грёбаном упрямстве. Это так абсурдно, видеть человека, которого ты считала чуть-ли не херовым Халком, крушащим если не стены, то уж точно каждого стоящего у него на пути, порванным, истерзанным и словно на нём самом сейчас сияла дыра, прошибающая до самой требухи, коей вы оба набиты. - Ты так старался, чтобы я была сильной. Не смелой - нет. Сильной не духом или телом. Не наполненной хвалёной храбростью или желанием быть властной над всеми. Сильной самым необратимым образом. Без малейшей возможности быть слабой, - заклокотала, сглатывая слюну, лишь едва давшей горлу влагу. - И что из этого вышло, Рик? Что?! - как бы хотела, чтобы он смотрел на тебя - не в пол, не в окно, не на идиотскую лампу - НА ТЕБЯ! - Я ищу её. Неосознанно поначалу и вполне осознавая свои действия сейчас, - сплёвываешь на пол, приподнимаясь на локте, надеясь, что в последствии ещё и не изольёшь содержимое желудка. - Ищу не для того, чтобы пожалеть себя или пожалеть тебя. Ищу, чтобы дать себе побыть не той мразью, коей взращивала себя с малых лет. Не быть той, что не может прошлое оставить в прошлом, потому что это самое прошлое - единственное, что для меня настоящее! - вновь сплёвываешь, замечая кровавые вкрапления. Опять время против вас. - Потому что в этом прошлом есть ты, и это самое ахуенное, что случалось за всю мою жизнь! Потому что если ты будешь в настоящем, то я боюсь увидеть в твоих глазах.. - уже криво сидишь, опираясь спиной прохладную стену, даже не замечая как начала трястись от озноба. Просто водишь краешками пальцев по бинтам, размазывая подушечками кровь, что вновь проступала. Надо успеть выговориться. Успеть сказать главное. Успеть не сдохнуть до того как ты скажешь, что .. - что я всё придумала для себя. Потому что во мне, блять, кажись сдохла кисейная барышня, - испускаешь смешок, буравя взглядом бутылку, расположенную у самых ног. - Ричард, посмотри на меня, - просьба, пускай жалкая, но она будет таковой. - И ответь сам себе: сдохну я без тебя или с тобой, сдохну я прямо сейчас или спустя десятки лет, уже сидя на террасе возле океана, ища взглядом тебя - мокрого и всё так же собирающего на себе всё внимание женщин, - ты захочешь узнать, каков же будет мой конец на самом деле? - наконец-то замолкаешь, откидывая затылок назад, ища если не опору, то хоть что-то понадёжнее, чем слабые позвонки шеи, готовые трещать от любого движения. Вы уже прошли через столько, через что не проходили ни одни влюблённые пары. Тут совсем не пахнет ни Бонни и Клайдом, ни Фернандес и Бек. Ту совсем другая история, по которой не сыграть пьесу, не написать книгу и даже не попытаться пересказать вкратце. Вы всегда были особенными. Как для других, так и друг для друга. Это и губит. Это и есть признак слабости.

Каждый раз, когда мне удается сломить тебя,
Ты превращаешься во что-то,
Что стоит беречь.

[SGN]http://funkyimg.com/i/23Tyo.gif[/SGN]

Отредактировано Lemon Hope (2016-04-07 21:10:41)

+1

15

[NIC]Richard Perry[/NIC] [AVA]http://funkyimg.com/i/23Tyn.png[/AVA] [SGN]http://funkyimg.com/i/23Tyo.gif[/SGN]

Слушаешь. Ты молча её слушаешь, играешь желваками, буравишь взглядом мертвенно-белые костяшки пальцев, болезненно проступающие под тонкой кожей. Хрустишь ими, вжимая запястье правой в кулак левой. И наоборот. Смотришь на нити тёмных вен, мелких ответвлений, берущих начало в реке Стикс, в древнегреческой мифологии - олицетворение первобытного ужаса и мрака, из которых возникли первые живые существа. Начало всего.

Только послушай себя, Хоуп. - Усмехаешься. В тебе говорит алкоголь, гнев, злоба, ненависть. Твоё "я" спит под личиной Ричарда Перри, того, кем и первоначально ты и создавался. — Сколько слов, сколько эмоций. Так и не смирилась. - Ты смотришь на неё, как и просит. Глаза в глаза, взглядом цепляешь бутылку, что остаётся лежать в ногах. Не выпитая. Хотя намёк был очень даже красноречивым. Ты дал ей шанс сделать это самой, без принуждения, помочь себе уменьшить боль, заглушить её. Но тонкие женские руки тянутся не к алкоголю - они ворошат рану, пачкаются кровью, не побыв тонком в чистоте и спокойствии. В этом вся Лемон. Недолго существует в тишине и спокойствии, подсознательно летит, как мотылёк, на огонь и пиздец, в самую гущу, на самое дно, подальше от естественного света. Ближе к огню. Долбаный Икар. — Ты не смирилась со мной. - Голос откровенно выпивший, и со стороны ты путаешь его с голосом отца. Та же тональность, та же затаённая подобно хищнику в высокой траве злоба. На женщину, которая в какой-то момент времени искала себе лучшую жизнь и лелеяла надежду вырваться из этих трущоб, захватив на тот момент единственного сына. Тебя. Тогда ты ещё не ожесточился, не оброс железной проволокой, подобно тюрьме для умалишённых. Тогда ты был обычным ребёнком, выросшем в бедной семье под покровительством отца, склонного к резким перепадам настроения и падкого до водки. И тогда ты не понимал, что же так злило отца в выходках матери, почему он срывался на неё, бил и насиловал, оставлял синяки и ссадины на рыхлом от нелёгкой жизни теле. Теперь ты, глядя на брыкающуюся в капкане женщину, свою женщину, наконец-то понимаешь. Понимаешь своего отца.

Она не смирилась.

А знаешь, что самое смешное, Лемон? - Покачнувшись и уперевшись рукой о подлокотник, встаёшь с кресла и направляешься к кровати. Нагибаешься, размашистым рывком берёшь бутылку, подходишь к брюнетке. Страдающей. Зажимающей истерику к сердцевине глотки. Открываешь, выпиваешь, встаёшь рядом. Всё начинает плыть, язык развязывается, ты чувствуешь вседозволенность. Разве с ней было иначе? Не закрывая, ставишь с шумом алкоголь на пол, подальше от кровати. Резким движением убираешь с кровати одеяло или что это за тряпка, похуй, она мешает. Садишься за тонкой, лёгкой, невесомой Лемон. — Ты не сдохнешь. - Твоё горькое от сигарет и водки дыхание обжигает её потрескавшиеся и обкусанные губы. Некрасивые. Вы оба сейчас так уродливы, достойны друг друга. Твоей левой руки достаточно, чтобы больно сжать ей запястья, а будет выёбываться - ударишь в рану, чтобы скулила и ещё больше возбуждала. В трезвом состоянии очевидного не видно. С ней всегда так надо было. Не как с принцессой, зато как с продажной девкой, разменявшей душу на цыганском рынке за возможность затесаться в высшее общество. — Ты родишь нам ребёнка. - Всё очень просто и понятно, правда? Ты расстёгиваешь ширинку на джинсах, опускаешь, неаккуратными рывками приспускаешь её бельё до колен. Даже не чувствуешь, брыкается она или нет, даже если да - вяло, смазано, болезненно. С рыком ощущаешь её - она разодрана и на грани истерики. Под вами скрипит кровать, дешёвая, одноразовая, как и ваша попытка казаться нормальной парой. Суть проблемы. Думать, что вы такие же, как все. — Я возился с тобой, защищал тебя, ставил на пьедестал. - Толчок, вжимая своё тело в её. Глаза в глаза. — А тебе всё это время надо было, чтобы тебя хорошо трахали.

+2

16

Нет игры больше месяца. В архив.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » отражение будущего.