внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 11°C
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » cʼuhkul * ‡*"сердце" на языке Кашайя


cʼuhkul * ‡*"сердце" на языке Кашайя

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Участники: Sheyena Teipa, Guido Montanelli
Место: дом Монтанелли
Время: 27 октября, вечер, переходящий в ночь
О флештайме:
Шейенна с детьми возвращается из зоопарка домой к Гвидо.

+1

2

Попрощавшись с Майком, посадив сонную Торри в кресло, аккуратно пристегивая девочку, Шейенна проверила Дольфо, чтобы не остался без защиты, повела машину домой. Мальчик тоже утомился, но в отличие от сестры все говорил и говорил, возбужденный отличным походом в зоопарк. Шей ему тихо отвечала, чтобы не разбудить быстро заснувшую малышку. На светофоре, когда Дольфо что-то с восторгом вспомнил, приложила палец к губам, показывая, чтобы не забывал о спящей Торри, индеанка включила легкую музыку, тихо и ненавязчиво поплывшую по салону машины. Чувство, что ей Гвидо доверил самое ценное в своей жизни, придавало оттенок чего-то более глубокого, тонкие нити которого связывали ее за запястья, нежными прикосновениями показывая, что все хорошо, так и должно быть. Шей украдкой поглядывала на детей, улыбаясь, чувствуя как внутри нее растекается тепло.
Подъехав к воротам, которые уже начали открываться, едва телохранитель Гвидо завидел машину Тейпа, поняла по стоявшей на дорожке автомобилю, что итальянец уже дома.
- Оказывается мы были там так долго. Смотри, папа уже освободился и приехал. А нас дома как метлой вымели, - Шейенна остановила машину, - привет Рокки.
- Прибыли. И где вас носило? – странно слышать таким тоном от него, да еще и такой вопрос.
- Мы в зоопарк ездили. Дольфо аккуратно, не хлопай дверью, - индеанка вышла, слегка потянулась. - Скормили все фрукты, что были дома. Чую кто-то сейчас поедет в магазин.
- Кто обокрал холодильник, тот и едет.
- Не переводи, - улыбнулась, отстегивая малышку, которая открыв глазки, потянулась на руки к женщине. – Иди ко мне красавица. Неужели ты не поиграешь в рыцаря?
- А вы хорошо сыграли в транжир.
- Ничего подобного, - прикрыла дверь, поглаживая девочку по спинке, - мы занимались благотворительностью. Знаешь, как слон ел наши бананы. Ого го, только и успевали доставать. И гориллу накормили.
- Говорю же транжиры. Идите, босс заждался. Вообще обалдели, когда вас не обнаружили дома.
- Мы так поспешно собрались, что забыли записку оставить. Надеюсь, Гвидо не сильно ругался? Но он не звонил даже. Или Звонил? – спохватилась, понимая, что если она не услышала звонка от Монтанелли, то это более чем прокол. – Ладно, увидимся. Пойдем, отчитаемся, чтобы нам не сильно попало от Папы. Правда, Торри?
- Дя, - согласилась Принцесса, а маленькие ручки крепко обнимали Шейенны за шею, что за развивающимися кудряшками, индеанка не видела порой дорожки.
Дольфо побежал в дом, с криком Папа, влетая в гостиную. Шейенна же с Торри застопорились о прыгающего возле ног Боппо, который норовил проявить свою радость толкаясь и стуча по ногам индеанки хвостом. Торри смеялась, махая на собаку, стараясь отогнать его, а вот «фу» еще не знала, вероятно, что лишь смехом пробуждала Боппо еще упорнее носиться вокруг них. А из дома слышался голос Дольфо:
- Мы сегодня так круто погуляли! Я думал, будет фигня какая-то - ну чего я там в зоопарке не видел, да? А угадай, кого мы там встретили? Дядю Майка! Мы вместе кормили обезьян, смотрели шоу дельфинов, а потом... потом... - взахлеб рассказывал Дольфо, перебивая сам себя и перескакивая с одной мысли на другую. - Он столько всяких историй знает! Вот ты, пап, в курсе, кто такой король Артур? А про сражения между местными индейцами и мексами?..
Кое-как обойдя пса, женщина с девочкой появились в доме. Да что ж такое. Только увидела Монтанелли, как внутри все запрыгало не слабее дога, который ворвался в дом.
- Поездка оказалась с историческими сказочными уроками. Здравствуй, - Шей подошла к итальянцу, опуская Торри на ножки, перехватывая ладошку. Но девочка отказалась быть где-то там «внизу», и ухватила отца за брючину, проговорила:
- Папа, - потянув внимание мужчины на себя.
- Я пойду позвоню друзьям, тут есть что рассказать. Шейенна ты же потом найдешь со мной историю про Артура, которую дядя Майк рассказал?
- Конечно. Может еще в библиотеку съездим или магазин, книгу посмотрим.
Мальчик с топотом умчался на второй этаж, а Шейенна взглянула на Гвидо.
- Прости, мы не оставили записку. А ты звонил?

+1

3

Гвидо очень разволновался, не обнаружив детей и Шейенны дома - возможно, даже немного сильнее, чем следовало бы в подобной ситуации; но какой отец бы остался спокойным, оставив кого-то со своими детьми (кого-то, кто не был с ними так уж хорошо и давно знаком, к слову), а по приезду - не обнаружив ни детей, ни этого человека... ни какой-либо записки или звонка на своём телефоне. А учитывая, в каком мире они вращаются, припоминая всё, через что его семейству довелось пройти в разное время, так и подавно - Монтанелли не был склонен отвергать худшие варианты; его дети уже бывали похищены, оказывались даже в заложники взяты, угроза такового всегда присутствует в их жизни. Успокаивать босса пришлось Рокки - который, в свою очередь, недосчитался нескольких бананов из своих запасов, что стало ещё одним "следом", оставленным Шейенной и детьми в доме. То-то он и был таким грубым сейчас - по незнамости, Шейенна забралась в запасы не Гвидо, а его телохранителей, проводивших в его доме достаточно времени и имевших свой уголок, а Дольфо то ли не заметил этого, то ли просто не стал сообщать - но, впрочем, он просто мальчик, следить за тем, у кого что где лежит в его обязанности вовсе не входит.
Дом Монтанелли вообще уже давно жил в двух разных, хоть и смежных, плоскостях: одну из них занимали хозяева дома - Гвидо и его дети; вторую - охранники. Которых, впрочем, не очень корректно было бы именовать таким названием - охрана это кто-то из числа обслуги, а Рокки, Алекса и Джипа в число "слуг" Монтанелли записать не мог - они все были "в статусе", солдатами Семьи, а не просто кем-то, кого наняли за деньги. Как... прислугу нанимают, в общем. И пусть они и называли его боссом, больше им подходило слово "друзья", значит и находились они у него дома в гостях... посменно. Хорошие такие частые гости, из разряда тех, кто уже заводит в твоём доме собственные вещи - кофеварку, койку, даже свой холодильник...
Так вот тот же самый недовольный обворованный Рокки, бывший довольно грубым по отношению к Шейенне, десять минут назад сам защищал её перед боссом, удерживая его голову от дурных мыслей и идей - разложив всё пусть по своей дубово-деревянной, но логике. Слишком уж Шейенна далеко зашла, чтобы вот так просто воспользоваться ситуацией; на слишком уж требовательной работе раньше работала, чтобы при попытке похитить её вместе с детьми прямо из дома единственным следом остались были бы исчезнувшие фрукты (да и Боппо; пёс же не выглядел даже чем-то обеспокоенным); да и сама ситуация слишком уж случайно выглядит. К счастью, ждать Шей, Дольфо и Торри пришлось не так уж долго, чтобы Монтанелли успел начать волноваться снова.
Увидев прибывших через окно, Гвидо хотел уже выйти навстречу, но сын его опередил, влетая в гостиную и чуть не сбивая его с ног, начав беззаботно рассказывать о своих впечатлениях; не замечая того, что отцу не то, что поспевать за его рассказом, но и слушать его удаётся с трудом, за шумом той волны, что отлегла от его сердца, да и улыбка его кажется слишком облегчённой - Дольфо выглядел довольным и радостным, Виттория улыбалась у индеанки на руках, собака радостно скакала, приветствуя всю компанию, и предчувствие чего-то плохого вдруг резко переменилось неким ощущением счастья... резкий переход, даже если к хорошему, чаще всего не бывает лёгким. Для человека, эмоции которого выстраиваются таким же образом, как у Гвидо - так и тем более...
- Дядю Майка? В зоопарке? Знаю... кое-что... - захлебнувшись в потоке слов Дольфо, Гвидо, в конце-концов, просто обнял его, прижав к груди; сын, запротестовав было такому неожиданному проявлению чувств, всё же быстро смирился, дав немного времени переварить информацию. - Здравствуй... - проговорил Монтанелли уже Шейенне, глядя на неё серьёзно и немного даже хмуро, но его тут же отвлекла дочка, подёргав за штанину, затребовав свою порцию отцовского внимания; ничего не оставалось, кроме как нагнуться к ней, подхватывая на руки. Сын, распираемый впечатлениями, рванул наверх по направлению к телефону, дочь, удобно устроившись на руках отца, обнимая его за шею своими маленькими ручками, снова оглянулась на Шейенну.
- Пять раз. - произнёс Монтанелли в ответ. Естественно, он начал звонить, как только не обнаружил дома ни детей, ни Шейенны, и переволновался, когда гудки начали уходить в пустоту - ещё хуже, чем если бы аппарат был просто отключен, безо всякой надежды на обратную связь, пожалуй; но нет, его телефон просто посылал сигнал её телефону - и гудки отражались эхом в голове... наверное, Шей мобильник оставила в автомобиле, когда ходила по зоопарку вместе с детьми, оттого и не слышала. Заметно, что она не очень жаловала телефоны, и привыкла к такому образу жизни; но вот Гвидо пока такой привычки не выработал - он городской житель и деловой человек, которому важно оставаться на связи до тех пор, пока для этого вообще есть возможность, отключенный или отправленный туда, где он не смог бы услышать его или добраться до него, телефон - это скорее нонсенс... который имел место быть, но в самых крайних случаях. - Не делай так больше... - уже мягче добавил он, шагнув ближе, с ребёнком на руках... Глупо, наверное, злиться; всё-так и ситуация сложилась из-за него самого в первую очередь... его дел.

Внешний вид но без полицейского значка, конечно

+1

4

У нее не было детей, а когда она гуляла с братьями, в те времена, когда мальчишки были маленькими, не было ни телефонов, но опасности, да и гуляли то они в пределах резервации. Взрослые всегда знали, где найти детей. Привыкшая, что она сама многое может, потеряла чувство беспокойства, которое так одолело Гвидо. Шейенна почувствовала, как запылали ее щеки. В таком дурацком положении от своей глупости и невнимательности, она еще не была.
- Прости. Решение было спонтанным, - она отвела взор, стала рассматривать рукавчики на куртке Торри, которая гулила на своем детском и тянулась то к отцу, то к Шейенне, дергая итальянца за воротник рубашки. – Я поставила телефон на беззвучный, едва Торри уснула в гостиной, и забыла про него.
Задумавшись, Шей наклонилась к дивану, и, проведя рукой под подушкой, вспомнила, что там оставила мобильный, вытащила телефон. Дисплей светил надписью как приговором «Пять не отвеченных вызовов». Нажала на кнопку «Гвидо – 5». И так стало обидно на себя растяпу, что повелась на слова Дольфо, заразилась его азартом побывать в мире так близком ей. Что закружилась с обедом, кормя и малышку, и мальчика, собирая с ним пакеты съестных лакомств, увлекаемая заботой, что взять с собой для Торри, во что ее одеть, смотря как заливается радостью малышка, смотря на носящегося по дому брата, пытаясь повторить тоже самое. Но это едва ли могло ее оправдать в глазах Монтанелли.
- Я забыла об этом, - она бросила телефон на диван, и Торри проголосила – Ууууу, стала свешиваться с рук отца, пытаясь достать до телефона, в котором когда-то она нашла волка.
Она села на диван, пытаясь не смотреть на мужчину, словно «убегала» от его взгляда, такого тяжелого и хмурого, как в детстве, начала теребить кончик волос, потом принялась за подушку, потом за рубашку. Куда себя деть? Лучшим вариантом было опять закрыться, отгородиться Торри, которая возилась между ними. Но почему то казалось, надо поднять глаза, надо посмотреть на мужчину, который рядом. Но не могла:
- Пять раз… - Шейенна потерла пальцами лоб, пытаясь понять, вернее она понимала, что чувствовал, что думал отец, когда приехал в пустой дом, - я не буду больше. Правда! – Шейенна крепко сжала его руку, которая лежала на спинке дивана, жадно посмотрела в глаза Гвидо. – Но мы просто погуляли. Я не посмела бы причинить им вреда….
Она невольно шмыгнула носом, поднялась. Что-то прошептав про ужин, ушла на кухню. Это было тяжело. Ну как? Как она не подумала, не написала записку, не позвонила?
- Идиотка, - отмахнулась от пытавшихся прорваться жалеющих ее мыслей, Шейенна открыла холодильник, чтобы посмотреть чем же она могла успокоить себя, готовя, да и детям скоро спать, значит надо покормить. Не тяжелой пищей. Увидев йогурт, еще оставшиеся фрукты, решила сделать легкий фруктовый салат. Там же нашлось молоко и в морозилке мороженое.
И тут она в окно увидела сидевшего на террасе Рокки. Вспомнив про его слова, вошла в гостиную.
- Это тоже нельзя брать? Мы съели чьи-то фрукты? Тогда я поеду в магазин, - показала пару киви, мандарин и банан.
Не понятно на что обратила внимание Торри, но она скуксилась, показав в сторону Шей.

+1

5

Глядя на растерянную Шейенну, теперь уже и Гвидо, в свою очередь, почувствовал себя неловко; вроде и всё было уже в порядке, дети благополучно вернулись домой, ничего не случилось - значит, его беспокойство оказалось беспочвенным, да и чуть ли не оскорбительным даже по отношению к Шей... тем более, что он изначально и был тем, кто позвал её к себе домой сегодня утром, и тем, кто и оставил детей на её попечении, пока занимался своими делами. Он не хотел её винить ни за что, но похоже, что ситуация и без того здорово выбивала индеанку из колеи, и её восторженное настроение теперь рассыпалось прахом... очень обидно, когда такое происходит. Ещё обиднее - когда ставят под ноль твои усилия, когда ты что-то пытаешься сделать во благо. Глупо было думать, что Шейенна сумела бы навредить его детям, но тут немного другое... как будто бы он усомнился в том, что она желает им добра - без того, чтобы приносить какой-то вред; в безразличии подозревал, иными словами, или просто проигнорировал её старания - то время, что она провела с его детьми, в заботе о них... из-за одной записки. Довольно эгоистично получается, пожалуй. Монтанелли продолжал обнимать дочку, наблюдая за перемещениями Шейенны по гостиной, но его движения стали чуть менее уверенными...
- Хорошо... - улыбнулся Гвидо, отвечая на её взгляд, который мог бы уже побороться за право долгожданного - Шей так активно избегала смотреть ему в глаза последнюю минуту, что это становилось уже странным и почти пугающим. Хотелось как-то поддержать её и успокоить, чтобы успокоиться, наконец, самому; обнять её - но это не так-то просто сделать, пока Торри была рядом, ползая по дивану и разыскивая телефон, так что всё, что Гвидо мог - это горячо сжать её ладонь в ответ...
- Я знаю. Не посмела бы.... - и ему очень хочется в это верить... но в том мире, где он живёт, и движение которого в какой-то степени даже и определяет, в рамках города, трудно воспринимать всё на веру. Он иногда делается параноиком... особенно когда дело касается чего-то незнакомого. Не только людей, нет; Шейенна давно уже не была для него незнакомкой, но многие вещи, связанные с ней, в его жизни происходили в первый раз - и многим ещё предстоит произойти; какие-то из них, вроде её общения с детьми, выглядят пугающими... как всё незнакомое, как всё, через что приходится пройти в первый раз. Не совсем, может, в первый технически, но... с другой женщиной.
С очень "другой", пожалуй... Шейенна встала, что позволило Торри, наконец, добраться до телефона, начав тыкать в него, разыскивая что-то в нём - скорее всего, и сама уже не зная, что именно, просто привлечённая движением картинки на экране. Гвидо хотел было включить ей что-нибудь, пока дочь случайно не набрала кого-нибудь из друзей или родственников Шей (вот была бы потеха, ко всему прочему), но Торри - "У,у" - крепко вцепилась в телефон пальчиками и пожелала его отдавать. Капризули... Вернулась Шейенна, удивив его новыми известиями:
- Никуда не поедешь. - строго, хоть и слегка изумлённо, ответил Гвидо, подняв на неё взгляд. Куда ещё собралась, на ночь-то глядя? Нет уж, хватит, наездилась; никуда он её не отпустит, даже если это и сама совесть её погнала... Вот и Виттория выглядит недовольной. - Да, дочка, Шейенна глупости у нас говорит... - просюсюкал Торри, увидев её хмурую физиономию. Ребёнок явно почувствовал, что происходит что-то не очень хорошее, только выразить это словами не мог. Да куда уж девочке - если даже сами взрослые с этой ситуацией справиться могут с огромным трудом?.. И всё это напоминает оковы. Тяжёлые оковы взаимной неуверенности, стыда и непонимания. - Пойдём покажем ей, где дядя Рокки хранит свои бананы. - неудивительно, что такая горилла, как Бульдозер, любит фрукты, пожалуй.
- Дя!..
- Да, пойдём... - взяв Витторию за ручку, Гвидо неторопливо пошёл с ней на кухню; проходя мимо Шей - её ладонь взял в другую руку, слегка сжав... не пошутил ведь - ни в какой магазин не отпустит. Да и все хорошие магазины уже закроются скоро, одни рюмочные начнут к себе зазывать...
Торри отпустила папину ладонь, побежав к решившему было подремать в уголке у своей миски Боппо. Открыв глаза, пёс послушно подставил макушку под её ручки. А Монтанелли-старший приобнял Шейенну, встав чуть позади, жестом обведя пространство широкой кухни. Под стать большому дому... на кухне было несколько холодильников и два стола; пространство вообще как будто делилось надвое - но без чёткой границы, ненавязчиво и поэтому незаметно невооружённому и ненамётанному взгляду, только тот, кто пожил в доме Гвидо немного, мог бы это заметить.
- Вот этот холодильник, побольше - наш. Оттуда можешь брать всё, что захочешь. - показал на свой холодильник, неподалёку от которого находилась и миска Боппо, и газовая плита была к нему ближе. - А вон те два - это для Алекса, Рокки, Джипа и Паулы. У них там свой порядок, я даже не вникаю. - указал на часть кухни, принадлежавшую ребятам. Они жили почти по-соседски, но было это как-то уже привычно и казалось правильным; прямо по-семейному. Хотя и границы определённые существовали... Которые, собственно, определяли позицию Шей сейчас - как члена его семьи в перспективе, а не как "соседку".

Отредактировано Guido Montanelli (2015-11-05 08:36:37)

+1

6

Со своими правилами в чужой монастырь. Но ей никто ничего не объяснял, когда оставлял детей на ее внимание, и если они все таки к кому-то в корзинку залезли, то были не правы. Шейенна опешила от тона Гвидо, вообще перестав соображать. Рокки ругался, что они разграбили запасы, теперь вот Монтанелли запрещает все вернуть обратно простой поездкой в магазин.
- Ну какие глупости? – она положила фрукты на край стола, смотрела то на Витторию, то на мужчину, не понимая, что такого то. Время было едва за семь вечера. Да и она не маленькая, чтобы вот так не разрешать. Хотя глее-то глубоко зашевелилось слово «забота». – Вот видишь, ты сам признал, что мы взяли чужое.
Сверху доносился восторженный голос Дольфо, который с упоением рассказывал где он был. Благо про ворона и волка молчал. А то вся его компания захочет посмотреть на чудеса. Что-то отношения с итальянцем скакали как линия жизни на мониторе дефибриллятора, показывая весьма активную жизнь. Но порой это угнетает, и хочется простого покоя. Когда все лишь хрупко, едва зарождалось, страшно разбить, потерять, остаться одной.
Шейенна в ответ сжала ладонь Гвидо, пошла за ним, на ходу ловя катившийся со стола мандарин. Поднявший голову Боппо, которому вряд ли дадут поспать, пока Торри бодрствует, потянулся к ней мордой, подставляя ее под ручки малышки. Истинный королевский дог. Когда надо он игрив, будто щенок, когда чувствует ответственность, горд и смирен, как сейчас когда Виттория обняла его, что-то болтая на своем языке.
Шей обняла себя руками, чувствуя, как на талии уютно устроилась ладонь итальянца. Индеанка обернулась, смотря на Гвидо, переведя взгляд по ходу его руки. Так из какого тогда взял фрукты и овощи для зоопарка Дольфо? Но, тут услышав «Алекс», тихо рассмеялась:
- Хомячок и у тебя в доме корни пустил. Мало ему холодильника в кабинете. Хорошо устроился. Я поняла. Я залезла вон в тот, - взмахом руки показала на крайний, на котором висели магниты с машинами и достопримечательностями Италии. – Надо вернуть, а то Рокки меня съест потом. И так уже отчитал. Ноя  понимаю. Вы переживали, и он не со зла. Еще раз, прости.
Провела ладонью по его щеке, прижалась лбом к его виску. Но тут же отошла в сторону, когда Торри повернулась, тыча собаку в мокрый нос. Не время показывать что-то лишнее детям. А вернее пускать Шейенну в мир их семьи. Пока она лишь, как выразился Дольфо «клеевая девчонка». Пусть так и остается.
- Бо.
- Да, пусть Боппо отдохнет, а мы с тобой накормим Дольфо и папу. Иди ко мне хозяюшка.
Посадив малышку в ее стульчик, ала легкое печенье, чтобы она спокойно посидела в ожидании ужина. Вернула украденное на место, открыла холодильник, который самый большой.
- Ну и что сказать. Толку сейчас от его размеров немного. Я хотела вас легким ужином накормить, а тут нечего такого нет. Если только все дружно составим Виттории компанию на кашу.
- Кася.
- Да. Помогай, - посмотрела на Гвидо, - а то я еще куда залезу.
Суета сняла напряжение, и все вернулось на круги своя. Каждый кружился по кухне, стараясь отвлекать малышку от попытки вылезти, шутя и показывая ей что-то забавное. Стол быстро наполнился тарелками, и крикнув Дольфо, чтобы спускался, взрослые присели в ожидании мальчика.
- Самаритянин, ты откуда стащил еду слонам? - Шей подвинула ему тарелку. - А то вон тот дядя ругался очень.
- А ну да, у него и взял. Зато слоны довольные. Вспомни гориллу, - передразнил примата, показывая отцу как тот орудовал с бананом. - Классно погуляли. Дядя Майк отказался жениться на Шей, скажи? - уплетая, сам не ведая что надо бы сказать, а что нет, Дольфо как паровоз катил информацию напрямую. А Шейенна так и застыла с ложкой, которую подносила к ротику Торри, что та тянула ее за рукав.

+1

7

Линия жизни скакала; но эта была первая такая активность за долгое время, и впервые за ещё чуть более долгое время - активность эта была приятной... Хотя обычно Монтанелли не нравилось, когда в его жизнь, в собственном доме текущую скорее размеренно и неспешно, врывалось что-то, что поворачивало её вспять, нарушая порядок и покой. Но если что-то подобное происходило, не вызывая (ну или почти не вызывая) у него отрицательных эмоций - были хорошие шансы на то, что это вообще могло бы войти в его жизнь на постоянной основе. Чем-то таким, "раскачивавшим" поместье Монтанелли и оказалась Шейенна - женщина из мира, который очень разнился с образом жизни обитателей этого дома, с другими увлечениями, бытом, взглядами, наконец и верованиями тоже... нельзя не признать, что она привносила новых красок в его жизнь - тех самых, которых и недоставало, пожалуй. И несколько бананов за это - цена совершенно ничтожная.
При той простоте, иногда просто даже дикой простоте, возможно, с ней было как-то очень... легко. Она казалась искренней - по сравнению с большинство, кто его окружал... по сравнению с большинством его женщин, пожалуй; какой бы страстной не была Маргарита в постели и какой бы она не была любящей матерью для Дольфо, да и любящей женой - мужа своего она всё-таки не считала зазорным неоднократно обманывать... за что, в общем, и поплатилась в итоге. Их же знакомство с Хелен началось с оформления страховки, и по всему пути своего развития, напоминал тот же самый страховочный бланк - и он мог бы перерасти в брачный договор однажды, вероятно, и это стало бы аристократическим браком по расчёту... может, и крепким, может, и комфортным для обеих сторон, но в нём было бы больше бизнеса, чем отношений. Нет, Шейенна не была такой...
- Потом вернёшь... - много он со своих фруктов всё равно не потеряет. Да и Алекс со своей стороны, действительно, устроивал свои порядки везде, где привык появляться (как и все они делают, впрочем - в том-то и дело, что каждому надо "устроиться хорошо" в первую очередь) - просто в его порядок некоторый запас пищи входил, как пункт списка. - Всё хорошо. - Гвидо мягко провёл ладонью по её чёрной косе. Чуть увеличил расстояние, когда Торри улыбнулась, повернув к ним своё личико, но не стремился делать его очень уж огромным... в конце концов, детям придётся привыкнуть к мысли о том, что рядом с папой будет кто-нибудь; может, раньше, может, позже... Виттория тоже однажды задаст вопрос о том, почему у неё нету мамы, если у большинства её друзей - есть.
И глядя на общение Шей и Торри, Монтанелли не мог не оценивать; сложно загадать, вообще-то, в какой форме этот вопрос будет задан когда-нибудь. Виттория едва ли запомнит так уж много из того, что происходит с ней сейчас (не так ярко, во всяком случае, чтобы представить перед глазами в деталях), да и слава богу, но она неумолимо растёт, неумолимо продвигается к тому возрасту, когда запоминается и анализируется гораздо больше... И если Гвидо хочет, чтобы она запомнила кого-то, кого могла бы называть "мамой", а не называть всех вокруг мамами, от своей старшей сестры и тёти до Паулы, растягивать тоже не стоит. Это и не причина жениться на первой встречной, конечно; да и староват он для жениха на выдание.. староват и тяжеловат - за его "приданым" тянется груз куда менее приятный и светлый. У Шейенны этого, как ни странно, гораздо меньше. У неё нету своих детей - ни взрослых, ни маленьких; а её братья - это... это братья, по сравнению с собственными сыновьями, особенно при живых родителях, и даже дедушке - большая разница. Но тем не менее, у неё был опыт общения с детьми, что тоже нельзя не отметить... сложно сказать, имеет ли какое-то значение в этом направлении её опыт работы в тюрьме; вообще-то - да, тоже имеет, пожалуй.
- Кашу? - удивился Гвидо. Чувствуется, Дольфо перспективы такого ужина вряд ли по достоинству оценит, да и его отец, собственно, был почти того же мнения (хотя по утрам не брезговал питаться с дочерью из одних запасов - заботясь о пользе и для своего организма тоже). - У меня пол-холодильника лакомств, названия которых ты, - да и Торри пока (хотя и очень старается иногда!) - произнести не можешь, а ты хочешь сделать кашу. Ладно, давай... - согласился, показав Шей где что лежит, включаясь в процесс приготовления - и на губах вдруг появилась ностальгическая улыбка... Манная каша - это не паэлья, конечно, и не что-то столь же сложное и интересное, но всё-таки - приятно было вновь готовить в паре с кем-нибудь... кем-нибудь, с кем ты состоял в отношениях, как минимум (этого уж не отнять, да и слухи определённые уже наверняка пошли).
- Дядя Майк что сделал?.. - удивлённо улыбнулся Гвидо, скосив взгляд на Шей. Это детская шутка такая, что ли, или в их семье действительно все желают увидеть однажды, как Майк будет ждать невесту у алтаря?.. Нет, Монтанелли был в курсе, что у Ринальди свои взгляды на это; но человеческие взгляды могут измениться - как с течением времени, так и... в один момент. На своём же собственном примере увидел, как такое бывает. - Рокки вот зато не очень доволен, видишь... в следующий раз, спроси у него прежде, чем брать у него что-нибудь. А то воровство получается. - пожал плечами Монтанелли. Рокки-то переживёт, конечно, но это не повод его эксплуатировать - всё то, что этот человек сделал для их семьи, вообще достойно почтения. И для Дольфо - в том числе. - А Луи видели? Как он там?.. - заинтересованно спросил дальше. Полтора года назад, Дольфо постоянно просился в зоопарк - посмотреть на львов. На тот момент они дали потомство, львёнка, которого служители зоопарка окрестили Луи. Наверное, сейчас маленький котёнок превратился в молодого, сильного и гордого льва...

+1

8

Торри потянула ее руку к себе, привлекая внимание индеанки что-то сказав, что женщина всполошилась, будто выползла из задумчивости от слов Дольфо, улыбнулась малышке, отправляя в маленький ротик кашу.
- Это Дольфо сватал, - как ни в чем не бывало, перевела тему в русло обычной шутки, кивая мальчику, - ты договаривай коль начал. А то получается я предложилась в невесты. А дядя Майк отказался.
- А да, пап, я предлагал. А чего, - Дольфо воодушевленный разговором, не замечал, что ест кашу. Но правда Шейенна порезала туда банан, киви и мандарин, что получилась вполне себе симпатичная горка, а главное вкусная. Тоже самое было в тарелке Гвидо, который намекал на содержимое своего холодильника, но Шей была непреклонна. Торри могла увидеть разное в тарелках, отказаться от своей еды, а получив море впечатлений, должна была хорошо покушать и уснуть, а не капризничать. Поэтому мужчинам пришлось подчиниться малышке, - она меня в футбол сделала на приставке. Это не каждый пацан может. Круто же.
Шейенна не смотрела на Гвидо, улыбаясь девочке, тарелочка которой уже была почти пустая. Она не психолог, в детях мало что смыслит, но если Торри пошла на контакт с ней, значит чувствует покой от самой Шейенны. И если вспомнить как девочка чутко и остро реагировала на смену настроения самой индеанки, на комбинате или вот сегодня, то это было удивительно. Не умея выразиться, она ловила эмоции окружающих. И что ей было не комфортно, то она сразу обращала внимание. И дети Гвидо будто впитали в себя чувство осторожности, быть на чеку для них, как воды напиться.
- Гвидо, ну какое это воровство. Мы собирались как на пожар – быстро, хватая на ходу сумки, еду, даже воду наливали вприпрыжку. Куплю я Рокки ящик чего там мы у него взяли.- Дольфо не причем тут. Мальчик насупился, уткнувшись в тарелку. Было не по себе. Отличавшийся пониманием Монтанелли, фактом ни за что отчитал мальчика. Шейенна посмотрела на итальянца, приподняв пальцы от стола, выражая тем самым непрямой укор. – Расскажи, - Шейенна посмотрела на Дольфо, который от обуреваемых его противоречивых эмоций не знал чего и в какую очередь выдавать. – Как Луи зарычал, и мы с Торри отскочили. Ррррррр, - малышка залилась смехом, стуча ручками по столику. – Ага, это ты  сейчас смеешься, а в зоопарке расплакалась. Трусишка.
Мальчик рассказывал, вновь загоревшись, забывая про еду, что приходилось наклоняться, тянуться через стол, и пальцем постукивать по ложке, что Дольфо кивал, кладя кашу в рот, вновь принимался рассказывать. Пока отец и сын были заняты друг другом, а Торри утихла, клюя носиком, склоняя головку на бок, Шейенна быстро сделала чай.
- А по поводу того, чего у тебя есть в холодильнике, мы попробуем в другой раз. Когда я хотя бы два запомню. Торт назывался «Кататсу». – Дольфо прыснул, разразившись смехом. – Ничего смешного, молодой человек. Ваш язык это нечто. Гвидо я забыла название, но вкус нет.
- Я запомнил, - Шейенна смеялась в ответ, понимая, что ее «забыла» сработала, отвлекая мальчика от мелких огрехов разговора с отцом. – Кататсу, во дает.
Когда все тарелки опустели, отправлены были в машину, чай выпит, Шейенна осталась на кухне, предпочитая не вмешиваться в обычный уклад семьи Монтанелли, стараясь просто подождать, когда Гвидо искупает малышку.
- Аккуратно, ей Майк подарил медальон, цепочка серебряная, ее бы покороче, чтобы Торри не теребила постоянно. Но это так совет, потому что она не переставала дергать.
Когда они ушли, Шейенна вышла на улицу, присела рядом с Рокки, только на ступеньку деревянной веранды, не говоря ни слова, молча, лишь показала пальцами, что хотела бы покурить. Тонкая струйка дыма поднялась вверх. Первый блин и не комом. Это не могло не радовать. Шейенна лучше узнала Майка, который не последний человек был в организации, найдя с ним общий язык, познакомилась с детьми Монтанелли. Это не было ее графиком, планом, по которому следуя, она подбиралась к итальянцу. Глупо было бы так считать. Просто если уж вляпалась в чувства к нему, которые не исчезли после ее «игры в прятки», а лишь еще больше утверждались, ч то все правильно, то надо протискиваться дальше, находить свое место, если, опять же, ей это позволят. Пока добро она получила. А как будет дальше? У Гвидо не только Дольфо и Торри, есть Лео и Сабрина. Их в зоопарк не сводишь, конфеткой не подкупишь. Тут сложнее. И пока ей не представилась возможность с ними пообщаться, Шейенна не торопилась никуда, находя в каждом дне свою прелесть.

+1

9

Сколько Шейенне было, когда родились двое младших её братьев?.. Или хотя бы тот, кто был самым младшим? Наверное, уже достаточно, чтобы она могла не только запомнить всё, что с этим связано, но и помогать своим родителям заботится о маленьких; глядя на то, как она умело и ловко обходилось с его детьми, Гвидо чувствовал, что опыта этого было немало и он не прошёл для неё даром... как будто понимая, что его дети чувствуют, она поступала в соответствии с этим; и никакой психологии при этом - психология, в конечном итоге - наука, а настоящая забота идёт от сердца, а не от разума. Сможет ли Шей полюбить его детей? А не просто понять. Вот это и было главным вопросом... главным вопросом всего.
- Что ж, Майк зря отказался, я думаю... - шутливо улыбнулся Монтанелли, взглянув на Дольфо, а затем переведя взгляд на Шейенну, но взглядом выражая уже другое; прямо противоположное своим словам, можно сказать... Майк - по сравнению с ним, ещё молод и определённо красив, красавцем себя Гвидо уж точно не считал, по крайней мере - сейчас, когда уже приближался постепенно к пожилому возрасту, что, впрочем, тоже говорит скорее в пользу Майкла... да и такого наследства, как двое детей, одной из которых всего чуть больше годика, у него на руках нет. Зато есть хороший дом и дорогая машина - лучше, чем у самого Гвидо. Здесь он не в выигрыше... и всё это было уже пройдено на примере Хелен. Но вот Майка на месте Мелора Монтанелли увидеть уж точно не хотел бы - наверняка и Ринальди был того же мнения. Вряд ли Шей, впрочем, была даже близка к подобным мыслям... и пока было так - всё было в порядке. Самая большая разница между ними - это их происхождение. Но через это удавалось переступить некоторым - тому же Алексу; да и его пример далеко не единственный, надо сказать. Не только внутри Мафии, в конечном итоге - мафиози тоже люди.
- А зачем торопились-то? - добродушно улыбнулся Гвидо в ответ, не понимая, чего им понадобилось собираться впопыхах - не горело же, действительно? Как раз тот случай, когда поспешишь - людей насмешишь... ну или расстроишь; при всей своей гориллоподобности, Рокки - тоже человек... и делает он для их семьи, в частности для самого Дольфо, очень и очень немало. Впрочем, он и не думал никого отчитывать - просто не понимал, к чему нужно было торопиться. Наверное, просто идея так увлекла, что хотелось поскорее воплотить её в жизнь - это и для взрослых характерно, не только для детей...
И при всей своей суматошности, активности, суждениях со своей точки зрения, которые могли быть иногда не очень понятны для остальных, Шейенне, как ни странно, удавалось вносить умиротворение в его жизнь... и в его дом. Гвидо просто как будто жил снова - по-другому, наверное, и не сказать: он из той породы мужчин, которые не ощущают себя и не выглядят живыми, если рядом нет женщины... и постель тут совсем не обязательно идёт комплекстом; его мама тоже женщина... хотел бы итальянец того, чтобы бабушка была жива. Жила бы в большом доме, вместе с ними, общалась бы каждый день с внуками...
У Дольфо и Виттории нету ни дедушки, ни бабушки; а много ли пройдёт времени до того, как Дольфо сам вырастет, превратившись, как его любимый, некогда маленький львёнок, Луи, в сильного и смелого льва?.. Такого же, как его старший брат. Если вдуматься, так ли давно Лео сам в школе хулиганил? Не хотелось бы, конечно, чтобы младший сын стал слишком похож на старшего, но, в конце концов, ещё через много лет, Гвидо знал в душе - он примет любое его решение. При таком примере, как он сам - нету просто другого выбора. И нету выбора, который бы считался неправильным, если уж речь заходит о людей вроде них...
А что до того, кто на ком женится и кто кого принимает, Дольфо не обязательно говорить об этом столь же прямо, как он сам заявил, без "сватовства" - можно просто показать, что отцу и этой женщине хорошо вместе. Постепенно он и сам привыкнет к такому раскладу вещей, примет её, может, и ему тоже будет приятно находится в её обществе. Это сложнее, чем заявить, чем приказать, это очень долгий процесс, но... так будет правильнее. Подтолкнуть, подвести кого-то к выбору - не значит, сделать выбор за кого-то. Да и мальчик, кажется, не против; во всяком случае - пока.
- Кассата... - засмеялся Монтанелли, вторив сыну. - Он называется "Кассата".
- Кася-тя!.. тя!.. - звонко поддакнула Виттория, пытаясь повторить понравившееся ей слово. Ещё бы, не понравилось; итальянские слова были для неё родными на генном уровне, в такой-то семье, да и на мамину половинку девочка, как и мальчик - оба были по происхождению итальянцами без тире с американцами, Дольфо больше жил в Риме, чем в Сакраменто, итальянский был для него родным языком. Торри с этим потруднее, при ней они пока стараются говорить только на английском, чтобы не запутать, но через год-другой и младшая дочь будет на нём лопотать не хуже старших членов семьи - а может, ещё и получше кого... Гвидо сам не может сказать, что итальянский знает в совершенстве.
- Где?.. - Монтанелли вытащил медальончик, начав его рассматривать - Торри тут же, сама вспомнив о нём, сжала пальчиками цепочку, словно хвастаясь. Майк поздравил её с днём рождения, да?.. Хороший удар по совести. Гвидо-то решил, что холостому (и твёрдо убеждённому в том, что семьи и вовсе заводить не стоит) консильери будет скучно в компании детей, в том хороводе, что вращался вокруг Виттории... А может, наоборот, это было бы для него хорошим примером; того, как всё это на самом деле может быть важно. - Святая Виктория... значит, нравится ей, раз теребит. - улыбнулся Монтанелли, поцеловав дочку в макушку: - Береги его, Торри, ладно? - цепочку же можно и разомкнуть на несколько звеньев... Своё всё-таки ближе к телу. А амулет от Шейенны неплохо и возле кроватки - там его новое "место".
Виттория была выкупана и уложена, Дольфо, разобравшись со своими впечатлениями, забрался спать сам; Рокки, видимо, тоже собирался - закрылся в комнате для охраны, в компании ноутбука, бутылки пива и рыбы (утром он говорил, что хотел запись бейсбола посмотреть) Гвидо спустился назад к Шейенне... и, кажется, таким образом они оставались одними бодрствующими и незанятыми людьми в доме.
- Ты пахнешь табаком... - улыбнулся, обнимая её сзади и касаясь губами виска. Рокки надышал? Или просто это даётся тяжело?
Оно и понятно...

+1

10

Они молчали с Рокки, каждый думая о своем, не прерывая течение мыслей. Он понимал, что все творившееся между боссом и ней зайдет дальше, и даже будучи телохранителем Монтанелли, ему придется, потом воспринимать индеанку иначе. Эта ломка отношений не всегда проходит спокойно для людей, которые были на одном уровне, на одной ступени, и тут один резко поднимается, не важно за счет чего и как. И им обоим надо понять, что останется, а что уйдет. Позволит ли Шейенна себе оставить все как было, или воспользуется положением. Этого Рокки не знал, так как и Тейпа не сильно то даже сейчас поменялась в отношении к нему или кому-то ни было. Просто ее нужно знать, чего пока нет у Рокки, но возможно понял Алекс. Но время хороший советчик и учитель, да и Шей не станет уворачиваться от разговора, если он назреет. Проще решить сразу, а не вертеть «хвостом», увиливать, создавать кучу проблем и вопросов.
Ее плеча коснулась бутылка пива. Девушка обернулась, покачав головой, отказываясь от пива.
- Спасибо, но как-то не хочется сегодня.
Можно было бы составить Рокки компанию, а там может и Гвидо присоединился, вот только Шей понимала, что это выглядело бы, по крайней мере, не вовремя. Да она и не знала, что любит Гвидо. Пока только коньяк они попробовали на двоих.
Позади раздался скрип кресла, шаги. Шейенна не повернулась, понимая, что это ушел к себе Рокки, но потом раздался голос:
- Ты мне должна бананы. И да, спокойной ночи.
Усмехнувшись, девушка помахала куда-то себе за спину рукой:
- Я поняла тебя. Должна – значит будут. Спокойной ночи.
Оставшись одна, Шей задумалась. А что дальше? Готовы ли они с Гвидо шагнуть вперед, или им было комфортно и в статусе школьников, бегающих на свидание? Она не торопилась. Всему своя песчинка, капля. На веранде вновь раздались шаги, вызывая улыбку у индеанки, а в мыслях пронеслось с такой горячей волной Гвидо.
Она прижалась спиной к груди итальянца, чувствуя такое умиротворение, что казалось, ее сердце расплавится от такой волны.
- Прости, я подумала, что лучше уж детям не видеть плохой привычки тети Шей. Как они, улеглись? – слушая Гвидо, мягко касалась его руки, смотрела куда-то вперед, за забор. – впечатлений много. Надеюсь, Торри будет спать спокойно, а не вздрагивать и плакать от перенасыщения эмоциями. Она умница, но это все равно было для нее слишком. А Дольфо… Хорошо, что встретили Майка, он его хоть на некоторое время отвлекал на себя, пока малышка и я бродили неподалеку. Но было бы лучше, если бы с нами поехал ты. Но они молодцы – понимают все. И мальчик не задал ни вопроса о том, куда ты и где ты.
Шей вспомнила слова сына Гвидо о том, где он хотел бы справить свое лень рождение.
- Я не знаю, где мать Дольфо и Торри, или что случилось, что ее нет здесь сейчас, но твой сын на вопрос Майка о том, чего бы он хотел на день рождение и где справил бы его, в ответ получили «Я бы справил его в Риме с мамой». Ты его аккуратно потом расспроси, чтобы к тому времени не вышло так, что он начнет нервничать и в один момент вывалит тебе свое желание, и у тебя не будет времени подготовить ответ или найти альтернативу. Ну а мне пора домой. Поздно уже.
Шейненна повернулась в его руках, беря мужчину за ладонь своей.
- Проводишь до машины?

+1

11

Гвидо сейчас чувствовал умиротворение, немного даже странное, наверное - не от того, что забытое, но как раз от того, что забыть его ещё не успел... но вот отвыкнуть - вполне. Последний раз он что-то подобное ощущал рядом с Хелен. Женщина ведь всегда занимают определённое место в жизни мужчины; сколько не окружай себя телохранителями, слугами, или детьми, пусть на них хоть написано будет, что ты их отец, хоть родственниками, тоже всех мастей; жену - или кого-то, кто был на роли жены - никто заменить не сможет. Миссис Хэмминг находилась на такой позиции - и этого уже не перечеркнуть; но дело было вовсе не в ней, и не в той, кто была до неё... касалось это только той, что была после. Шейенна нравилась ему - и отрицать это для самого себя было бы уже глупо. А он, кажется, нравился ей... это было чуть-чуть странно, и даже самую каплю - страшно, но в конечном итоге - нет в таких вещах ничего сверхъестественного. Люди притягивают друг друга.
- Ничего... всё в порядке. - мягко улыбнулся Монтанелли, мягко проводя пальцами по тыльной стороне ладони Шей, не разрывая этих тихих объятий. Пусть сам не курил уже очень давно, он вполне спокойно переносил и запах табака, и когда кто-нибудь курил в его присутствии, не видя в этом чего-то само по себе оскорбительного; да и учитывая континент, среди которого он находился, общества, где не было неприличным курить за столом и разговором, скорее уж он, некурящий, был белой вороной. Учитывай свой статус, он мог бы потребовать, конечно - но только чего ради? Несколько удивительно было уловить этот запах от Шейенны, впрочем; от неё редко когда пахло табаком... в отличие от его жены. "Плохая" привычка не была так заметна... - Улеглись... Торри только что заснула. Дольфо тоже уже лёг, я заходил пожелать ему спокойной ночи... - показалось вдруг забавным, как он сообщал это; словно бы они жили друг с другом уже очень давно, и он отчитывался о том, как уложил детей... словно они были общими. И Шей, проведя с ними день, беспокоилась о том, что произошедшее в его течение может сказаться и на том, что будет происходить ночью; словно она его детей тоже знала уже целую вечность... Это казалось необычным, каким-то призрачным и сказочным; неправдивым, но при этом - на удивление правильным. И Гвидо был склонен верить последнему ощущению - нельзя терять веру в счастье, иначе... вовсе разучишься быть счастливым. Мужчина лишь молчаливо кивнул, когда она поделилась своими переживаниями, но так, чтобы она этот кивок почувствовала; и приобнял её за талию, прижимая к себе чуть плотнее. Всё было под контролем. Всё было в порядке, и он услышит, если проснётся Торри - радионянь, и просто раций (спасибо Рокки) в доме понатыкано предостаточно. - В следующий раз - поеду обязательно... - улыбнулся Монтанелли. Сколько раз ему приходилось произносить такие слова той, кто была с ним рядом?.. Начиная от матери Лео и Рины, в далёкое-далёкое время... Нет, конечно, он далеко не всегда не сдерживал это обещание; но и само понимание того, что ты можешь его не сдержать - довольно тяжёлое ощущение. Дольфо... кажется, он это тоже вполне понимает; и никогда не задаёт никаких вопросов - рождённый и воспитанный в том мире, где вопросов не задают... привыкший к тому, что взрослым бывает необходимо отлучиться куда-нибудь, и что "надо" - значит "надо". На этом "надо" держится очень многое... но его младший сын - большой умница.
- М... - следующее откровение заставило Монтанелли слегка вздрогнуть, шумно втянув носом воздух. Да... Этот подарок он вряд ли сможет сделать сыну, как бы ни старался. Ему приходилось отправлять людей на тот свет, приходилось "переправлять" их к месту успокоения, захоронения, но он не мог оживлять мёртвых... даже тех, кого сделал мёртвыми сам. Глупо надеяться, что Дольфо так быстро всё забудет... всё это до сих пор очень тяжело.
Он и сам бы хотел увидеться с Марго; задав ей несколько интересующих его вопросов; узнать хотя бы, простила ли она его...
И отпраздновать день рождения можно и в Риме, если он так хочет, но только там не будет ни мамы Дольфо, ни крёстного. Хорошо, что Шейенна передала ему это сообщение... и хорошо, что есть кто-то, с кем сыну легче на такие темы общаться - с родителями, всё же, не поговоришь обо всём. Есть время поискать выход... но сделать это непросто; его младший сын слишком мал, чтобы пойти наиболее прямой дорогой. И вряд ли будет когда-нибудь достаточно взрослым, чтобы пойти наиболее прямой, узнав истину такой, какая она есть. Известие о том, что твой отец убил твою мать - и старика подкосит... - Найти альтернативу... - повторил Гвидо, словно эхом. Какова вероятность, что "альтернатива" такая находится прямо перед ним? И какова вероятность, что Дольфо, едва не выдавший её за Майка сегодня, примет её и смирится с ней?..
- Может, не поедешь? Оставайся... - взяв руку Шей в тёплые ладони, Монтанелли поднял её на уровне лица, мягко касаясь губами тыльной её стороны, и глядя в её глаза: - Ночь ещё нескоро наступит. А я тебе сегодня задолжал времени наедине... - он утопал в зелёном океане её глаз. Сплетя свои пальцы с её, Гвидо чуть опускает их руки, и склоняется ближе...

+1

12

Шейенне казалось, что она низковато сидит, звезд не видно на горизонте. Привыкшая дома, когда на нее нападала меланхолия обстоятельств, забираться на крышу своего дома и просто курить в молчании. И кто видел одинокую фигуру на фоне темного ночного неба, никогда не трогал ее. Замерев слушая его, Тейпа вглядывалась в умудренные жизнью глаза Монтанелли, в которых отражалась и грусть от осознания слов, и мудрость, с которой он относился в этой жизни к людям, и любовь к своим детям.
- Если ты обещаешь, то никогда не нарушай слова, как бы это не получалось. Я понимаю, взрослым всегда тяжело отказаться от дел и обязанностей перед… ну ты понимаешь о чем я. Дети такого не прощают. – девушка вспомнила как когда-то обвиняла отца в том, что она ему не нужна, что ему важнее братья. В то время е мать разрывалась между семьей, младшими сыновьями и обязанностями члена совета племени. Трудные времена переживали Кашайя. Но пятнадцатилетней Шей было трудно понять, что такое одиночество среди своих, как справиться и не скулить раненым зверем в подушку. – Просто я очень хорошо понимаю твоего сына. Он тянется к тебе. Все эти няни, друзья, которыми ты пытаешься им заменить себя имитация, ненастоящее. Не имею право тебя учить.
Когда тебе есть о кого опереться, зная что подножки он не сделает – ты полноценен. Так Шейенна ощущала сейчас себя рядом с Гвидо. Рановато? Вероятно да, но она слишком долго была одна, для всех, и никто для нее. Даже друг детства, с которым у Шей был первый и единственный роман в жизни, грозящий перерасти был в нечто большее, не давал этого чувства ей. Вероятно все же Шей была сильнее духом Гойта, что ей казалось не он, а она держит отношения. Как будет, и будет ли с Гвидо это она не знала, но пока итальянец был на голову выше нее. Странно мерить все звериными постулатами. Выше значит главный, рычит громче значит вожак. Порой связь с природой в Шей была сильнее, чем человеческая. Но это помогало редко ошибаться в людях.
- Не поеду? – она удивленно посмотрела на итальянца, сжимая его ладонь пальцами, предательски нервно вздохнула, слишком сильно открывая, как действуют его слова на нее. Не отпускала взглядом его глаз, ощущая как губы мужчины касаются ее казалось бы горячей ладони, но все равно обжигали. – Если бы я была наглой женщиной… - Шей перевела взор на его губы, оставаясь без защиты своих рук, которые Гвидо не отпускал, - сказала бы, что ты должен мне за каждый день три, - склоняясь к его губам, прошептала, - но ты должен больше… Жизнь.
Шейенна буквально впилась в его губы, чувствуя как жар идет в ответ, притягивая и плавя тело, словно они растаяв, станут единым целым.

+1

13

Эта тема для разговора была тяжёлой. Но отчего-то говорить на неё было легче, чем... обычно. Он словно и впрямь разговаривал с кем-то, кто мог его понимать. Ну или просто чувствовал его настроение, может быть. Хотя, возможно, Гвидо так долго находился в той изоляции мыслей, которую сам провёл, что попросту сам не заметил, как время начало залечивать раны... его собственные раны. Бывает и так, что, сосредоточившись на чужих ранениях, забываешь о собственных - а бывает и так, что они при этом начинают зарастать, а не становиться шире. Но некоторые раны залечить и действительно гораздо сложнее, чем собственные; и про ту, что получил Дольфо, Гвидо никогда не сможет забыть - боль сына всегда будет важнее, чем его собственная боль. Монтанелли - взрослый человек, который сделал свой выбор, бывший так или иначе готовый к нему, и к его последствиям. Их с Маргаритой сын, если и предположить, что был к ним готов по-своему, то... этот выбор сделали за него. Гвидо не нарушает своих слов. Наоборот, он держался их - они с его матерью с самого начала предполагали, что однажды всё закончится именно таким образом: что один убийца просто убьёт другого. Потому что так будет необходимо.
Но только он не думал, что это случится так... скоро?
Да и сыну таких слов никто не давал. И никто не предупреждал о том, что он однажды станет старшим братом в семье, глава которой - отец-одиночка... Едва ли Дольфо простит его. Уж точно едва ли простит, если узнает, как всё было на самом деле... Шейенна права, дети не прощают таких вещей. По крайней мере, пока они остаются детьми. Пока у них не бывает этого сложного выбора - между детьми, и...
- Понимаю.
...и долгом. У кого бы он в чём не выражался, будь это долг службы у полицейских или военных, или врачебный - у докторов, "понятия" гангстеров или корпоративная этика у работников офисных компаний, смены у заводских, складских, или любых других работников - у всех свои дела, у всех есть то время, которое надо потратить куда-то, кроме семьи, нормировано оно или нет... У отца Гвидо тоже был долг; он тоже вёл тот самый образ жизни, что ведёт его сын, и, в какой-то степени, выбирая между семьёй и - долгом, другой Семьёй, он выбрал долг. Лео, Сабрина, Дольфо и Виттория не могли бы увидеть своего дедушку - он отправился в блок смертников, когда Гвидо было двенадцать лет. В тот самый блок смертников, в который через много лет после этого устроилась работать Шейенна... Интересное совпадение. Может, ей даже рассказывали про Адриано Монтанелли?..
- Я не пытаюсь "заменить", нет, это не то слово... - немного спешно покачал головой Гвидо, словно оправдываясь. Имитация. Ненастоящее. Альтернатива, которую надо было найти - но ведь и без этого тоже нельзя, он не может оставить детей просто без присмотра, когда возникнет необходимость оставить их на какое-то время. Он понимает, что никто не заменит им родного отца, стараясь проводить с ними столько времени, сколько может. Но не может быть всегда с ними... а кто-то должен. - Скорее заполняю пустоту. - закрывает одну большую дыру. Но вместо получается сито, со множеством дыр поменьше. Имитация себя. Все люди вокруг него, вокруг его детей, имеют и свою собственную жизнь - свои собственные вопросы, которые нужно решить, и собственных детей, которым нужно уделить время. Дольфо тянется к отцу - но хорошо, что хотя бы тянется. К кому ещё он должен тянуться?.. Хорошо, если он потянется к Шейенне, найдёт с ней общий язык - это решит сразу несколько самых главных проблем. Если он примет её - всё будет проще. Даже время не будет играть такую страшную роль. И они явно двигаются в этом направлении, что не может не радовать.
Шейенна была сильна духом - этого точно не отнять... и Монтанелли полагал, что именно это ему и надо сейчас - только человек, по-настоящему сильный духом, может выдержать ту ситуацию, которая означает его присутствие рядом, и, пропустив её через себя, стать частью её решения... и стать ещё крепче, по итогу. Гвидо нужна была такая поддержка от той, кто находилась бы с ним рядом. В постели, в доме, в жизни, всюду - и даже тогда, когда он сам отсутствовал. Вот почему другие отношения попросту не выдерживали. Но то, что отпугнуло Хелен; то, что сгубило Маргариту - не препятствовало Шейенне. Она не боялась. Она не задавала вопросов, хоть и не всё понимала; она понимала достаточно.
Достаточно для них обоих.
И она была достаточно мудра, чтобы понять, что люди, что бы не строили из себя, живут всё ещё по зверским законам... нету в этом ничего странного. Всегда так было и будет... он должен ей гораздо больше - за то, что его дух она делает сильным. За то, что впервые за долгое время, он может почувствовать, что это самое нечто, что есть внутри каждого человека, особенно мужчины, укрепляется - за то, что он чувствует себя одушевлённым... а не просто живым, существующим. Скользнув ладонями по её рукам, плечам, Гвидо заключил индеанку в объятия, жадно отвечая на её поцелуй, прижимая к себе; сминая пальцами ткань рубашки - и ощущая, что внутри разгорается что-то... разгорается очень стремительно, что даже краска выступает на его обычно бледных щеках.

+1

14

Веранда перестала быть собой. Казалось, что они переместились в свое пространство, где были вдвоем, где нет ни детей итальянца, ни сидевшего в комнате Рокки. Сакральная тишина двоих, в которой слышно было тяжелое дыхание мужчины и женщины, терзаемых просыпающейся них страсти. Шейенна повернулась к Гвидо, запуская пальцы в его волосы, нежно поглаживая мужчину, вторгаясь в его мир, впуская его к себе. Томительно разливающаяся по телу нега, мучительное ожидание чего-то большего просто сносило разум, напрочь перекрывая все внутри. Ее руки спустились на плечи Монтанелли, пальчиками задирая рукава рубашки так мешающейся, поползла руками уже по обнаженным рукам Гвидо, но ткань противно не пускала дальше. Крепкие плечи мужчины, на которых рубашка сидела как влитая, противилась силе индеанки, что хотелось порвать, но вырвать его себе. Ей хотелось коснуться его всего, и руки бросив борьбу, оперлись о бедра мужчины, сжимая брюки. Неистовство. Голод. Жажда. Дикость. Все краски безудержной страсти смешивались в поцелуе, который становился грубым, требовательным, что Шейенна простонала опускаясь, позволяя Гвидо нависнуть над собой…
… Они вздрогнули, когда в кухне включился свет. Оторваться от губ итальянца сил не было, и Шейенна, обернутая к дому лицом, смотрела кто же появился там.
- Дольфо…. – прошептала, резко отпрянув от Гвидо. Она перебралась через его ноги, села рядом, дрожащими пальцами поправляя волосы.
- Вы чего тут?
- Просто сидим. Тебе не спится?
- Да пить захотел. Но я все. Спокойной ночи.
Когда мальчик скрылся, индеанка помотала головой, прогоняя преследующее ее наваждение губ Монтанелли.
- Пора и нам спать. Покажешь комнату? – но тут же добавила, пресекая всякие вторжения дальше, - не свою.
В чем она будет спать? Да будет ли вообще! Шейенна была уверена, что уснуть не сможет. И надеялась, что в комнате найдется кресло, книга и лампа. По пути они выключили свет, проведали малышку, и как оказалось, уже спящего Дольфо. Гвидо открыл ей дверь в комнату, но Шей на пороге, не пуская его дальше, поцеловала его.
- Не надо. спокойной ночи.
Она вновь бежала от него, только за стенку. Щелкнул замок. Она прислонилась к двери, пытаясь унять скачущее сердце, всматривалась в темноту. Как оказалось, в помещении был балкон. Она вышла, вдыхая воздух. И чего ты теряешься?! Ну тянет, ну просишь, ну он идет навстречу? Что ты закрываешься?! Она не знала. Сама себе ответить на эти вопросы не могла. В небе послышалось родное карканье. Девушка вбежала в комнату, включая свет. Каро вернулся. Оказавшись вновь на балконе, выставила руку, пощелкивая пальцами, привлекая птицу. Присев на перила, поглаживала ворона, успокаиваясь сама.
Это было трудное для нее время. Приятное, приносящее осознание того, что она действительно влюбилась. Не просто как в детстве, что мальчик понравился. Нет. Глубоко, чувственно, на сколько могла ее тщательно скрываемая страстная натура. Хотелось вернуть те мгновения. Но дверь закрыта….

+1

15

Слегка вздрогнув, ощутив прикосновение пальцев Шейенны к своей голове, через секунду Гвидо уже был готов отдаться её рукам, прикрывая глаза, позволяя вечернему полумраку смениться абсолютной тёмной ненадолго, а дыхание заменить ощущением губ индеанки на своих... пуская её в свою жизнь, нарушая это пространство с довольно строгим контролем, снова тем самым, может быть, делая что-то запретное на своей же собственной территории - а может быть, ровно наоборот, начиная наводить должный порядок. Заполняя пустоту... пустоту в его сердце, делавшую это самое сердце жестоким, холодным и чёрствым; снова уча его любить и чувствовать. И стучать громче и чаще, чем было привычно... словно оно само оказалось в руках этой женщины с тяжёлым прошлым и непростым настоящим, отличными от многих взглядами, но искренними чувствами и горячими руками; прикосновение которых к своему телу он чувствовал теперь, жадно отвечая на них, сминая ткань шёлковой рубашки Шей - словно пытаясь забраться под неё... или нащупать пуговицы, сделав на одну преграду между ними меньше. Желание перекрывало всё - больше, чем просто здравый смысл; желание, многократно усиленное и одиночеством, и другим чувством... очень похожее на то, которое принято считать куда более возвышенным. Возможно, что это и было оно; но брюки, то ли от прикосновения Шейенны, то ли почему-то ещё, становились будто всё более тесными. Руки скользнули по её телу, увлекая женщину на скамейку веранды, слыша и ощущая на губах её стон... Желание накрывало их своей волной...
Разбившись в один-единственный миг, когда Шей вдруг резко отстранилась, оглянувшись в сторону дома, прошептав имя его сына - и его самого тем самым заставив вздрогнуть, и на этот раз уже куда ощутимее, заметно глазу, и тоже обернувшись через спинку скамейки, шумно вдохнув прохладный осенний воздух, пытаясь остудиться немного. Они слишком заигрались?.. Дольфо успел увидеть что-нибудь?
- Ну да... работу обсуждаем.
- добавил Гвидо к словам Шейенны, улыбнувшись - пытливый детский ум может не устроить определение "просто сидим", но от скучного слова "работа" люди имеют обыкновение абстрагироваться уже и в таком возрасте... особенно если это касается работы родителей. Одно это может заставить их проявлять к происходящему интерес, так ведь?.. Поможет забыть, что он тут увидел или почти увидел. - Buona notte, figlio. - пожелал Дольфо в ответ, несколько и ещё секунд глядя на входную дверь, пока свет в кухне снова не погас, погружая их снова в разбитый им полумрак. Только теперь он казался холоднее, а не интимнее... - Пора... - уже менее уверенно согласился Гвидо с Шей, коснувшись ладонью её руки. Веранда всё равно была определённо не самым удачным местом для... того, чтобы провести ночь. Не Дольфо, так Рокки мог бы спугнуть их в любой момент. Монтанелли поднялся, протягивая Шейенне руку, чтобы помочь встать и ей. Не свою комнату... она снова дистанцировалась. Дольфо, сам того не желая, испортил им момент, ценности которого не мог бы понять всё равно, хотя и винить его в этом вовсе не стоит. Гвидо не будет спорить и настаивать... то, что происходит, это повод для каждого из них подумать. В такие периоды, именно ночи очень даже располагают к размышлениям.
- Конечно. Пойдём... - не выпустил её ладони из своей, провожая наверх, заглянув к детям... В доме ведь есть больше, чем просто комната - и Шейенна могла бы пойти, куда сама захотела. Дом был большой, куда больше, чем понадобилось бы холостяку; большую часть библиотеки он перетащил сюда из старого дома, так что и книгу найти не проблема, хотя и хорошую её часть составляют медицинские учебники, есть даже спортзал, где Гвидо появлялся редко, но зато Рокки и Джипу факт его наличия пришёлся очень по душе, есть несколько спален и чердак - но зачем такой большой дом мужчине, у которого нет спутницы?.. Одинокому незачем много личного пространства. Но если есть, с кем его разделить, оно оправдано.
- М... спокойной ночи... - шепнул он ей в ответ, отвечая на её поцелуй; некоторое время ещё глядя на дверь немного растерянно - словно то ли заблудившись в собственном доме, то ли ожидая, что замок снова щёлкнет, то ли просто не зная, что ему теперь делать, пытаясь найти несколько чётких мыслей в голове, но не обнаруживая; словно вдруг в одно мгновение попросту опьянев. Только минут через пять отшагнув назад, развернувшись, тихо направившись к своей спальне, проведя по макушке подошедшего Боппо мимоходом; пёс проводил его до спальни, расположившись, как и часто делал, у ног кровати, наблюдая за перемещениями хозяина по комнате, и начиная дремать потихоньку. Сняв одежду, убрав её в шкаф, Монтанелли вдруг услышал снаружи карканье - заставившее его оглянуться на окно, затем и вовсе подойти ближе к стеклу, вглядываясь в ночное небо, пытаясь обнаружить там силуэт ворона. Не получилось, но губы дона вдруг тронула тихая улыбка, когда он невольно повернул голову в сторону комнаты, которую сейчас занимала Шей. Каро словно выдал её присутствие - и несмотря на то, что их теперь разгораживало несколько комнат и стен, всё равно создавалось впечатление что она с ним рядом...

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » cʼuhkul * ‡*"сердце" на языке Кашайя