Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » У твоих ног.


У твоих ног.

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://s3.uploads.ru/pPvLR.gif

Участники: Terra Gale и Jared Gale
Место: клуб "D&S", Сакраменто
Время: 23-24 января 2016 года
Время суток: вечер, ночь
Погодные условия: по сезону
О флештайме: с рождением ребёнка жизнь в семье сосредотачивается вокруг маленького существа, которое нуждается в постоянном внимании и заботе. Постепенно всё возвращается на круги своя, но к этому моменту супруги замечают, что романтика покинула их отношения. А вместе с ней ушел и секс. Осознание проблемы - первый шаг к её решению.

+1

2

http://i65.fastpic.ru/big/2015/1106/39/1a14814f4ca1548a02670c20e5a38539.gif
[audio]http://pleer.com/tracks/4421599IZHl[/audio]

Время летит просто незаметно, немыслимо быстро, не щадя никого и ничто. Терра давно это заметила, но осознание этого пришло в полной мере только сейчас, когда она держала на руках свою кроху. Маленькую девочку, которая родилась два месяца назад. Она как сейчас помнила тот день, когда все случилось. До этого, она на протяжении двух недель ужасно переживала, была вся на нерве, а вечером успокоилась. Какое-то самозабвенное спокойствие  коснулось женщину и не отпускало до самого начала родов. Это странное ощущение, словно так все и должно быть. Словно организм, пережив какой-то шок, начал готовиться к самому главному – рождению новой жизни. Словно организм дает отдых женщине, дает возможность накопить силы для последнего рывка. За последние месяцы Терра сильно поправилась, правда вес ушел весь в животик, который стал просто огромным. Сама женщина передвигалась уже с трудом, а уж, тем более,  что говорить о купании и завязывании шнурков. И здесь она была безумно благодарна своему мужу, который не отходит от нее ни на шаг в последние недели. Он сократил лекции, что бы быть поближе к жене, которая вот-вот должна была разродиться. Подруга тоже названивала через каждые пять минут и спрашивала, как она там, чем еще больше нервировала Терру. В последние дни она просто отключила телефон. Муж был рядом, мать тоже, а остальные только дергали ее зря. Терра очень переживала, потому что первые роды были безумно сложными и угрожали и матери и ребенку смертью. Врачи уверяли, что вторые роды пройдут замечательно, что плод лежит как нужно, и никаких сложностей быть не должно. Вот это «быть не должно» Терру и смущало. Но она героически переносила свое волнение в себе, только единожды разрыдалась на плече у Джареда, говоря о том, как ей страшно. Он гладил по голове свою жену и говорил, какая она глупая, что все обязательно получится. И что совсем скоро они встретятся со своей дочкой.  Малышка была на удивление резкой. После того, как она впервые зашевелилась, матери не было отдыха. Пиналась она часто и очень больно, словно гирю колотила. Джаред смеялся, что дочка пошла своей буйностью в мать. Терра лишь отнекивалась, но улыбалась.
В этот день они с мужем были дома. Моника забрала Тина  к себе, чтобы мальчик не мешал молодым родителям готовиться к родам, иначе бы Терра как минимум на неделю раньше бы родила, носясь за этим маленьким пропеллером, который просто не мог сидеть спокойно. Даже во сне он всегда шевелил ручонками и ножками, словно бегал. У Терры частенько были тренировочные схватки, но настоящие она почувствовала сразу. Она как раз принимала душ, когда отошли воды. Тут уже сомнений не оставалось никаких, она рожает. Быстро обмывшись, она собрала вещи, что уже были приготовлены и Джаред отвез ее в клинику, где ее уже ждали.
Роды пролетели как один миг. Терра перестала волноваться, она как настоящий боец собралась, и несмотря на боль, которая была очень сильной, она слушала все, что ей скажут врачи и билась за рождение дочери. Через пять часов на свет появилась Пейшенс.
Терра до сих пор помнила, как ей положили на грудь это маленькие кряхтящее существо. Девочка не кричала в голос, но врачи сказали, что это вполне нормально, она дышит как надо, и вообще очень крепкий и замечательный ребенок.  Девочка родилась с весом 4000 кг и ростом 52 см. Терра всматривалась в маленькое личико и маленькие глазки, которые она только силилась открыть и тихо плакала, наслаждаясь своим счастьем. Джаред приехал к ней в род дом на второй день. То как он смотрел на дочку, заставляло сердце зайтись абсолютной нежностью и счастьем.  У мужчины не было детей,  и Терра знала, что Джаред достаточно равнодушно относится к чужим детям, но когда он взял на руки свою дочку, все перестало для него существовать. Терра даже успела приревновать, насуплено наблюдая, как он общается с дочкой,  а на нее не обращает внимания.
Выписали их спустя неделю, отправив счастливую маму и ребенка домой. И понеслось….Терра успела забыть то суматошное состояние, когда в доме появляется маленький ребенок. Ты забываешь обо всем и обо всех. Даже, несмотря на то, что малышка была невероятно спокойная, Терра всегда была рядом. У нее было очень много молока, и Пейшенс с радостью его лопала, с наслаждением присасываясь к груди матери. Вся любовь, забота и нежность обратилась в сторону ребенка. Терру порой это очень смущало, когда она ложилась в постель к мужу. Обнимала его со спины и засыпала без сил. Когда девочке исполнился месяц, стало немного полегче. Терра не так сильно тряслась по любому поводу из-за дочки, даже начала заниматься какими-то рабочими делами. Смогла поднять голову и осмотреться. И то, что она увидела,  ей не очень понравилось.
За заботой о дочери, она совсем отгородилась ото всех. Нет, она как и раньше безумно любила мужа, сына…Но она отчетливо поняла, что все свое внимание она сосредоточила на новом члене семьи. Джаред тоже из-за этого ушел в работу, в лекции, репетиции. Возвращался домой поздно и уставший. Чмокал ее и малышку в щеку и ложился спать. Может иногда брался за книгу.  В какой-то момент Терре стало страшно.
Про секс не могло быть и речи. В последние недели до родов им наглухо запретили близость, что бы не спровоцировать преждевременные роды, и после Терре нужно было время что бы восстановиться, да и внимание доставалось все ребенку. Джаред никогда не жаловался, ничего не говорил, но Терра чувствовала, что какая-то холодность пролегает между ними. И с этим нужно было что-то делать. Обязательно.
Женщина бросила взгляд на спящее создание, которое тихо посапывало в своей кроватке, несмотря на то, как верещал внизу Тин, играясь с Моникой. Если и она будет такой же оторвой, то я точно с ума сойду. Она нагнулась к доченьке и улыбнулась.
- Я искренне надеюсь, что характер ты забрала у папы, моя хорошая.  – Терра улыбнулась и тихонько прикрыла дверку в  детскую. Они начали обустраивать комнату, как только узнали, что  у них будет девочка. У маленькой Пейшенс была самая красивая кроватка, столик для пеленания и самые красивые погремушки. Терра баловала дочь, как могла, впрочем, как и отец.
Женщина медленно спустилась по лестнице, застав Мать и Тина сидящих на ковре, и играющих в какую-то настольную игру. Тин хохотал во все горло, а Моника лишь качала головой, что-то там ему приговаривая.
- Мама, совсем ты устала от него… - Терра мягко обняла мать за плечи и поцеловала в волосы. – Ты так выручаешь нас…
- Терра, не говори глупостей, мне только в радость проводить время с внуком. Так бы я давно с ума сошла от скуки. – Моника улыбнулась и потрепала Тина по волосам, на что внук надул губы и фыркнул на бабушку.- Сорванец.
- Мам…а ты бы не могла сегодня побыть и с Пенни, м? – Терра говорила тихо и даже чуть смущенно. Несмотря на то, что она родила двоих детей, о чем-то интимном она с матерью так и не научилась откровенно разговаривать. Моника лишь улыбнулась.
- Ее к себе забрать? – Терра закусила губу и кивнула. Мать сразу же поняла, почему дочь так стесняется.
- Ты как маленькая девочка, дочь моя. Так и скажи, что хочешь побыть с Джаредом вдвоем. И это, кстати, верное решение. Ты совсем отдалилась от мужа. А это плохо. Я присмотрю за малышами, ты мне только молоко нацеди, что бы я могла кормить девочку.
- Спасибо тебе большое, мам… - Терра еще раз крепко обняла Монику. – Я сейчас поеду на работу, нужно решить кое-какие дела, а потом вернусь. Ключи у тебя есть. Забирай детишек и хотите, погуляйте, потом к вам. Я утром заберу девочку. Она спит спокойно, поэтому я думаю, проблем тебе не доставит.
- Иди уже…ребенок. Кто бы за тобой присмотрел... – Терра улыбнулась и вышла из зала. Она поднялась в спальню, решив одеться и скорее управиться с делами, что бы вернуться домой и приготовить мужу романтический ужин. Они давно не оставались наедине, и Терра понимала, как безумно скучала по этому. Открыв шкафчик, она чуть дернулась, услышав звон падающей вещи. Медленно присев на корточки, Терра замерла…Она тонкими пальцами подцепила ошейник.  Толстый, словно ремень. С тонким на контрасте серебряным колечком. Ее ошейник. Она сжала кожу и выдохнула.
Она безумно скучала по мужу.
Она безумно скучала по клубу.
Она безумно скучала по его командам.
Положив на место ошейник она быстро оделась и вышла на воздух. Забралась в машину, и, надавив педаль газа, отправилась на работу.
Терра освободилась ближе к вечеру. Перед тем как  отправиться домой, она заехала в продуктовый, что бы купить нужные ингредиенты и позвонила матери. Моника ответила, что все у них замечательно, и что бы они не о чем не переживали и отдыхали. Терру снова бросило в краску и жар, и она поторопилась закончить разговор.
Добравшись до дома, Терра некоторое время стояла у двери, пытаясь угомонить дыхание. Странно, она так давно не занималась сексом с мужем, что сейчас она волновалась, словно это было в первый раз. К волнению примешивалось безумное желание, которое заставляло переминаться с ноги на ногу. Боже, как же я по тебе скучаю…Женщина выдохнула и открыла дверь, пристраивая пакеты у порога и включая свет. Она повернулась и увидела, что ботинки мужа на месте. Значит Джаред уже дома. Она расстроено поджала губы, но все равно решая для себя, что если сюрприза не получилось, то все равно ничто ей не помешает  приготовить вкусный и праздничный ужин.
- Джаред, я вернулась. Ты дома? – Терра переступила порог, оставив пакеты у входа,  и прошла в дом, ища мужа глазами.

Отредактировано Terra Gale (2015-11-06 09:47:25)

+3

3

В жизни каждого мужчины наступает момент, когда он становится отцом. Или папулей, как это было в случае с Джаредом.
В начале ноября у профессора Гейла родилась дочь. Пейшенс. Он смутно помнил события, предшествовавшие моменту, когда из ванной до него донесся голос жены, сообщавшей, что, кажется, у нее только что отошли воды и «милый, по-моему, мы рожаем!»
Несмотря на трехмесячные курсы для будущих родителей, которые должны были подготовить их к предстоящему событию, на поверку оказалось, что Джаред к родам абсолютно не готов. Терра хихикала, уговаривая мужа не паниковать так явно, а Джаред, хоть и метался по комнате, судорожно соображая, что еще нужно прихватить с собой в больницу, при этом повторял, что спокоен, спокоен, чёрт возьми!
До клиники они добрались на удивление быстро, а следом потянулись долгие часы нетерпеливого ожидания и растущего беспокойства. Джаред знал, что предыдущие роды Терры были тяжелыми и угрожали не только её здоровью, но и жизни. В этот раз прогнозы были положительными, и всё указывало на благополучный исход для матери и ребенка.
В детстве Джаред получил светское воспитание, но отчим-итальянец сумел привить ему уважение к католической церкви и религиозным обрядам. И хотя он не смог сделать из пасынка рьяного католика, всё же Джей исправно посещал церковь и знал основные молитвы. И теперь повторял знакомые с детства латинские фразы, не особо вникая в их смысл, больше для того, чтобы отвлечься от тревожащих мыслей и успокоиться.
Когда его позвали взглянуть на жену и ребенка, он не сразу понял, чего от него хотят. Окружающие понимающе улыбались, и врач терпеливо ждал, когда новоиспеченный папаша сообразит, что всё в порядке и волноваться больше не о чем.
В палате его ждала уставшая, но довольная Терра, а на груди у нее лежал туго запеленатый белый сверток, из которого торчала покрытая редкими темными волосиками макушка. Медсестра осторожно забрала ребенка у матери и передала отцу. Впервые взяв дочь на руки, Джаред не заметил, как затаил дыхание. Она была такой крошечной, его девочка, и ужасно некрасивой. Маленькое, сморщенное личико, похожее на печеное яблоко, щелочки там, где должны быть глаза, реденький темный пух на голове. Она казалась ему невесомой и невероятно хрупкой. Наблюдавшая за ним медсестра заулыбалась, обменявшись с роженицей веселыми взглядами. Папа пребывал в состоянии легкого шока, и это было заметно. Пейшенс спала, смешно покряхтывая во сне, и Джаред не знал, что ему делать. Он не испытывал умиления при виде чужих детей, и его собственный ребенок вызывал у профессора смешанные чувства.
Тугой узел где-то в области солнечного сплетения неожиданно распустился, и Джаред моргнул, почувствовав влагу на глазах. Наверное, было ужасно глупо плакать при виде новорожденного младенца, которого твоя женщина девять месяцев носила в утробе, рожала в боли и крови, и который появился на свет таким откровенно некрасивым и непохожим на тех малышей, что обычно рисуют на поздравительных открытках. В эту минуту, сам не зная почему, Гейл испытывал огромное облегчение, глядя на сладко посапывающий сверток возле сердца. Его новорожденная дочь безмятежно спала, не представляя, какую бурю эмоций вызвала, вдруг перестав быть абстрактным младенцем, которого заочно любят мама и папа. Она была настоящей, из плоти и крови, с тоненькими ручками и ножками, похожими на паучьи лапки, и больше напоминала личинку, а не маленького человека. И всё же та невидимая глазу тонкая нить, связавшая отца и дочь, накрепко соединила два сердца, бившиеся сейчас так близко друг к другу. Джаред осторожно дотронулся до сморщенной щечки, еще не веря, что этот ребенок и есть его дочь, и вздрогнул, когда та шевельнулась в ответ на прикосновение.
- Не бойтесь, они поначалу все такие… - произнесла медсестра, которая, оказывается, стояла совсем рядом, буквально в двух шагах от него.
Джаред покачал головой, то ли не желая согласиться с нею, то ли прося не говорить ничего.
Ему не хотелось возвращать ей Пейшенс, не хотелось отдавать её даже жене. Если бы ему разрешили, он бы унес её домой прямо сейчас. Но ему объяснили, что Терре и девочке придется задержаться в больнице еще на неделю, но он может навещать их хоть каждый день.
Терра кормила Пейшенс сама, и Джаред в эти минуты находился рядом. Постепенно личико, так поразившее его в первые минуты знакомства, разгладилось и стало больше походить на лица виденных им прежде младенцев. Она по-прежнему почти всё время спала, но когда бодрствовала – таращилась на него круглыми глазенками, в которых не мелькало и тени узнавания. Но Джареду было безразлично, знает ли она, что он  её отец, ему просто хотелось находиться с ней безотлучно. Всё, что имело значение прежде, в эти дни отступило на дальний план. Терра целиком ушла в заботу о новорожденной дочери, как прежде – в свою неожиданную беременность. Она уставала, и тогда Гейл забирал у нее девочку, тщательно скрывая, что будь его воля – он бы не спускал её с рук. Скоро он научился разбираться в присыпках и ловко запеленывал гукавшую и сучащую ножками дочь, так что Терра смеялась и признавала, что его кунг-фу, несомненно, круче, чем её.
В первый месяц после родов мистер Гейл был полностью потерян для общества. В университете к его ситуации отнеслись с пониманием, сократив число лекций и практических занятий, а репетиции студенческого театра перенесли на декабрь.
Родители Джареда приехали только однажды, чтобы увидеть внучку, а Моника сразу после возвращения дочери из больницы поселилась у них, чтобы помогать с ребенком. Это оказалось весьма кстати, поскольку Терре приходилось разрываться между сыном и дочерью, а Джаред, хоть и проводил  большую часть времени с семьей, случалось, уезжал на целый день и возвращался уже под вечер.
Первое время самое трудное: центр семьи смещается и сосредотачивается вокруг маленького беспомощного существа, требующего постоянной заботы и внимания со стороны родителей. Терра целиком отдалась тяготам и радостям материнства, но в конце концов (и во многом под влиянием разговоров с матерью) начала обращать внимание и на то, что выходило за пределы круга семейных забот. Оставляя Пейшенс на попечение мужа и матери, она снова ездила в офис и занималась делами компании. По-видимому, дела в её отсутствие велись достаточно успешно, чтобы она могла и дальше уделять максимум времени семье.  Одновременно с этим и Джаред почувствовал, что у него появляется больше времени, которое он мог бы посвятить работе и индивидуальным занятиям со студентами. Следовало наверстать упущенное и успеть с подготовкой к экзаменам, поэтому Джаред  засиживался в университете допоздна, проводил консультации и организовывал для желающих дополнительные семинары. На его столе появилась и росла кипа рефератов и эссе, которые обычно писали его студенты в конце осеннего семестра. Потом он ехал домой и обычно заставал жену уже спящей, утомленной домашними делами и уходом за детьми. Они как-то обсуждали возможность взять для Константина няню, но  отказались от этой идеи, тем более, что Моника готова была сидеть со старшим внуком хоть круглые сутки и не желала делить его ни с какой другой женщиной, кроме родной матери.
Пару дней назад позвонил Крауч и поинтересовался, как обстоят дела у молодого папаши. После обрушившейся на него подробной информации о здоровье маленькой Пейшенс, её привычках и особенностях характера, которые заметны уже сейчас, хотя ей всего-то два месяца от роду, приятель долго молчал, ошарашенный.
- Воу-воу, дружище, притормози. Ладно... я понял, твоя малышка - настоящее чудо.
Джаред запнулся и потер висок.
- Извини, я сейчас думать ни о чем другом не могу. Не получается.
- Ну, это как раз нормально, - засмеялся Эндрю, и Джаред услышал, что тот щелкает зажигалкой. - Вообще-то, я звоню узнать, окончательно ли мы тебя потеряли или есть еще надежда?
- Конкретнее.
- Ребята собираются поехать завтра в клуб. В наш клуб. И вот я интересуюсь, как ты на это смотришь?
Джаред помолчал, разглядывая погасший экран ноутбука. Их с Террой сексуальные отношения временно приняли форму добровольного целибата. И если во время беременности, в самом её начале и ближе к середине близость между ними еще бывала, то в конце её и после рождения Пейшенс секс в их семейную жизнь так и не вернулся. Джаред не видел в этом особой проблемы: внимание обоих было целиком сосредоточено на дочери, да и Константин, хотя находился на попечении Моники, тоже требовал заботы. Терра сильно уставала, и ему даже в голову не приходило требовать от жены интимной близости. Но предложение Крауча пробудило в нем похороненную было тоску по прежним временам, когда они с Террой находились в начале знакомства и ограничивали свое общение стенами закрытого бдсм-клуба.
Он не знал, как жена отнесется к идее посетить знакомое заведение теперь, когда их жизнь кардинально переменилась, но не видел причин, чтобы не выяснить это самым простым способом.
Распрощавшись с Краучем, он вывел на экран рабочего ноутбука пару эксплореров и зашел на сайт магазина, постоянным клиентом которого являлся. Ему пришлось потратить немало времени, чтобы выбрать вещи, которые подходили для  выполнения всех пунктов его плана. Закончив оформлять заказ и ответив на звонок оператора, чтобы согласовать быструю доставку, Джаред отпустил помощницу, а сам остался ждать курьера.

Приехав домой, он не обнаружил ни жены, ни детей. Зато нашел записку от тещи, оставленную на зеркале в прихожей; Моника писала, что отвезла внуков к себе и просила не беспокоиться. Джареду оставалось удивляться прозорливости тещи или, что было более вероятно, им с Террой в одно и то же время пришли одинаковые мысли.  Улыбнувшись, Джаред отнес покупки в спальню и положил на кровать одну из коробок, предварительно сняв с нее крышку. Внутри было платье – его мужчина выбирал дольше остальных вещей. Терра бы такое ни за что не купила – не её стиль. Платье слишком открытое, чересчур откровенное, эпатажное и, скорее, подошло бы кому-то вроде Пэрис Хилтон или Бритни Спирс, известным любительницам закрытых вечеринок. Но именно такой наряд идеально вписывался в атмосферу сегодняшнего вечера и соответствовал месту, куда Джаред планировал отвезти Терру.
Остальные покупки он оставил на прикроватной тумбочке и, посмотрев на часы, решил, что до прихода жены успеет принять душ и побриться. 
Когда он вернулся в спальню, Терра сидела на краю кровати и разглядывала содержимое коробки.
- Здравствуй, детка, - сказал Джаред, подходя к жене и нагибаясь, чтобы коснуться губами макушки.
- Ты вовремя, у нас мало времени. Эндрю пригласил нас кое-куда, и я вспомнил, что мы давно никуда не выбирались вдвоем. Твоя мама забрала детей, догадываюсь, что здесь имеет место какой-то заговор… - он улыбнулся, скидывая полотенце и натягивая боксеры.
- Надеюсь, я не испортил твой сюрприз, приготовив свой.
Терра подняла голову, ничего не говоря и кусая губы. Джаред забеспокоился: может, она тоже что-то придумала или просто захотела побыть наедине, отдохнув от детей и связанных с ними суеты и шума.
- Поверь, детка, ты не устанешь. С нами будут Эльза, ты её помнишь, она подруга Крауча. И Дуглас с Марией.
Он не стал ничего добавлять, прекрасно зная, что Терра помнит его друзей, знакомство с которыми навсегда врезалось ей в память, как и обстоятельства, при которых оно совершилось.
- Они ждут нас в клубе. Помнишь, я говорил, что мы поедем куда-нибудь в уединенное место после рождения Пейшенс?  Мы обязательно сделаем это, только летом. А пока я предлагаю тебе устроить небольшой праздник… для нас с тобой. Поднимайся, Терра.
С этими словами он сжал её запястье и потянул к себе.
- Разрешишь мне посмотреть на тебя, м-м? – прошептал Джаред чуть слышно, проводя ладонями по телу жены вниз по груди и бокам и крепко сжав бедра.
Он неспешно целовал её в шею, расстегивая одну за другой пуговицы на жакете и отстраняясь, чтобы снять его. Терра мелко дрожала, переминаясь с ноги на ногу, пока он снимал с неё оставшуюся одежду – на полу возле её ног уже лежали блузка и юбка-карандаш, к которым вскоре присоединился скромный черный бюстгальтер. Подцепив пальцами резинку трусов, Гейл услышал тихий вздох – и стянул их с бедер, оставляя жену обнаженной.
Сердце стучало как молот, тяжело и глухо, и этот звук отдавался в ушах. Переведя дыхание, Джаред сглотнул,  ощущая сухость во рту и продолжая гладить прильнувшую к нему спиной любимую женщину, наслаждаясь ощущением прохладной кожи под ладонями. Развернув жену лицом к себе, Джаред некоторое время вглядывался в заалевшее, смущенное лицо и, взяв двумя пальцами за подбородок, сжал, целуя в сомкнутые губы.
- Я приготовил для тебя кое-что. Чтобы ты не заскучала
Оставив жену стоять, Джаред подошел к оставленным на тумбочке рядом с кроватью коробкам. Открыв их все, он вынул из одной тонкую металлическую цепочку с зажимами на обоих концах и вернулся к Терре. При виде знакомого предмета лицо её дрогнуло, но она промолчала, дожидаясь, когда он наденет на нее зажимы. Следующая вещь, оказавшаяся у него в руках, выглядела как обычные кружевные трусы с низкой посадкой и пикантной шнуровкой на ягодицах. Однако белье, которое выбрал мистер Гейл для своей супруги на сегодняшний вечер, оказалось с секретом: спереди в него был встроен маленький, но мощный виброэлемент, предназначенный для стимуляции клитора. Управление им осуществлялось при помощи дистанционного пульта. Производитель обещал двадцать режимов вибрации, и Джаред намеревался испробовать их все.
- Надевай. Теперь платье.
Терра выглядела сногсшибательно в этом до предела открытом платье цвета фуксии. Она стояла перед ним выпрямившись, босая, не отрывая взгляда от его лица. Будто собака, ожидающая  команды хозяина.
Вместо слов Гейл поднял руку и коротко щелкнул пальцами, а потом указал жене на пол. Колени у нее немедленно подогнулись, и она плавно осела вниз, по-прежнему цепляясь за него взглядом.
- Принеси свой ошейник.
Он смотрел, как жена  аккуратно становится на четвереньки и ползет к шкафу, достает из нижнего ящика широкий кожаный ошейник с металлическим кольцом спереди, зажимает зубами и возвращается обратно. Замирает, задрав голову, и ждет, чтобы он взял у нее ошейник.
- Умница. Сядь. Подними волосы.
Даже сейчас он замечает, что её бьет дрожь. Она не медлит ни секунды, оголяет шею и дает ему застегнуть  ошейник. И в следующее мгновение что-то в ней меняется, и она, словно змея, выскальзывает из старой кожи, тянется обнять его за ноги, обтереться грудью, уткнуть лицом в пах, преданно глядя снизу вверх. Джаред протягивает руку и гладит темные, рассыпавшиеся по плечам волосы, собирает их в горсти, наматывает на кулак и тянет, понуждая свою сабу подняться на ноги.
- Выйди за дверь и жди там.
Как только за Террой закрывается дверь, Джаред останавливается, несколько раз сжимает и разжимает кулаки, пытаясь обуздать волнение. Ему тоже сложно начинать заново после долгого перерыва. И безумно хочется двигаться дальше, не теряя ни одной лишней минуты.
Она ждет его на лестнице, сжимая в руках клатч. Сунув руку в карман, Гейл нащупывает там пульт управления вибратором и кивает, приглашая её следовать за ним, чуть позади. Вдвоем они спускаются на первый этаж, где Джаред помогает жене надеть легкий плащ, выходят из дома и садятся в машину. За рулем собственный водитель Терры. Он отвезет их в город, но высадит за квартал от места, на углу тихой улицы. Крепко взяв жену под локоть, мистер Гейл ведет её в заведение, о котором каждый из них хранит самые теплые и приятные воспоминания.
На пороге их встречает швейцар – он всё тот же и наверняка помнит всех гостей клуба в лицо, но не сообщит об этом даже под пытками. Впрочем, если кто-то захочет предложить ему внушительную сумму, этот благообразного вида господин, похожий на английского мажордома, не соблазнится никакими посулами. Поверьте, ему неплохо платят и за работу, и за молчание.
Сюда нечасто приходят парами, но сегодня особенный день: владелец клуба придумал устроить вечеринку для своих гостей и запланировал пару сюрпризов. В небольшой комнате, куда они попадают, миновав полутемный коридор, работник клуба выдает им черные полумаски – обязательный атрибут для всех без исключения посетителей. Приобняв свою спутницу за талию, Джаред ведет её в зал, в котором по случаю вечеринки установлена новая сцена.
Друзья Джареда прибыли раньше и, завидев их, Гейл поднимает руку, привлекая внимание Эндрю. В тот же самый момент он нажимает кнопку на пульте, запуская вибратор, спрятанный у Терры в белье.

Отредактировано Jared Gale (2015-12-04 18:46:53)

+4

4

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, Терра молчала, она почти не дышала, наслаждаясь этой тишиной. Звуками, которые постоянно теряются в крике Константина и плаче Пейшенс. В постоянной суете заботы о детях, в каких-то домашних делах. Сейчас дом семьи молчал, словно он тоже наслаждался этой долгожданной тишиной и спокойствием. Выдохнул, давая возможность передохнуть и себе. Она медленно поднимается, словно желая растянуть это мгновение. Странное, приятное чувство разрастается в груди у женщины, словно она впервые оказалась в этом доме. Такой дом. Она мечтала о тишине и единении. Она так мечтала отправиться с мужем куда-то далеко, остаться наедине с ним. Вдвоем. Нет, это не значит, что она была не счастлива, не значит, что она хотела бросить детей на шею своей матери, но Терра должна была признаться даже самой себе – она безумно устала. Безумно истосковалась по тем мгновением, которые они проводили наедине с супругом. Мгновения, сладостные и мучительные. Мгновения, которые она никогда и ни за что не забудет. Она помнила, как впервые увидела его там в клубе. Даже не увидела, а почувствовала. Сильного, умелого. Она не могла сказать почему, но она выбрала его. Словно ища  защиту и опору, словно только он сможет разделить с ней это самое удовольствием и показать как нужно. Она помнила о тех правилах и табу, которые они спели обсудить (обязательный момент клуба), она помнила, когда впервые ощутила его касания и хриплый властный голос. Их маленькая тайна, ужасная, страшная…но такая сладостная. Снова и снова они возвращались в клуб и как по щелчку узнавали друг друга даже в масках. Она помнила и узнавала его только лишь по взгляду, по тому, как он отрывает руку от подлокотника и сжимает поводок, только по его пальцам и венам, что выступают на ладони. По татуировке, которая вскоре дала понять им обоим, кто они такие.
Она помнила тот день, когда впервые в открытую взглянула ему в глаза. Уже не детка, малышка, сучка и шлюшка. А Терра Каас. Та самая независимая и железная леди послушно согнула колени перед ним.
Перед самым любимым мужчиной на всем белом свете.
И потом то страшное событие, которое Терра тоже никогда не забудет, как бы не хотела. То, с какой стороны раскрылся ее муж, она никак не ожидала. Она и поверить не могла, что в нем таится такая жестокость. Что только действия он как-то действует на ее сознание. Тогда они оба оказались виноваты в сложившейся ситуации, но до сих пор, когда все прошло и решилось, Терра вздрагивала при упоминании имен друзей Джареда. Друзей, которым она смотрела в глаза, улыбалась и понимала, что ее выворачивает наизнанку от того ужаса, что чуть не случился.
А потом появилась Пейшенс и мир заиграл новыми красками. Маленький комочек, который сопел на руках у сильного мужчины вызывал умиление и слезы, которая Терра еле сдерживала, прикусывая губу, смотря,  как муж недоуменно смотрит на маленькое существо еще совсем не похожее на человечка. После того, как Джаред впервые подержал дочку, медсестра с уверенностью сказала, что дочка копия папы. Что ж, она была только рада. Она родила малышку и полностью погрузилась в заботы о ней, позабыв обо всем.
И вот сейчас она одна дома. Она в доме, который пропитан тишиной и другими звуками, которые не было бы слышно. Тиканье часов, как работает холодильник, как тихо на фоне играет мягкая музыка в прикаминной тумбочке. И как шумит вода в душе…
Терра замерла на полпути, понимая, что муж принимает душ. Она мягко улыбается на мгновение закрывая глаза, представляя супруга. Она любила его тело, любила его руки, плечи, спину. Любила, как он двигается, и любила наблюдать за ним, когда он одевался на работу…тайно, поглядывая из-под ресниц, но с невероятным наслаждением. Говорят женщины не любят глазами. Терра любила. Каждую черточку, каждую морщинку.  Терра открыла глаза, чувствуя,  как от волнения колотится сердце где-то в горле. Тихо выдохнула и быстрее пошла по лестнице, преодолевая последнее расстояние. Она зашла в спальню тихо, понимая, что там еще никого нет, и увидела большую коробку, которая была предварительно открыта, давая понять, что это подарок. Женщина медленно опустилась на край кровати, заглядывая в то, что ей приготовили. Об этом знал только Джаред, но она обожала подарки, сюрпризы. Она как маленькая девочка радовалась любому подарку от него, У нее было все, что только она могла пожелать…но у нее не было самого главного. Сюрприза, момента ожидания и непонимания. Момент восторга, когда ты наконец-то можешь увидеть, что там, что скрыто в коробке. И именно это дарил ей супруг. И сейчас, он оставил подарок на кровати, отправляясь в душ, наверняка предполагая, что она вернется скорее и найдет этот сюрприз…Сначала она увидела, что это платье, но когда рассмотрела его поближе, то сердце сделало кульбит и упало куда-то в живот от волнения. Просто так такое платье Джаред никогда бы не подарил Терре. Он прекрасно знает, что женщина не носит на людях такое откровенное одеяние. А значит…Терра потянулась,  пальцами касаясь ткани платья. Оно было очень…очень откровенное. Больше бы подошло для интимного танца или ролевой игры. Терра ощутила, как по коже прокатывается волна дрожи, стоит ей только подумать, как это платье будет прилегать к телу, сжимать кожу. Терра настолько погрузилась в свои ощущения, что не услышала, как выключилась вода,  и к ней подошел Джаред. Она лишь тихо вздрогнула, когда услышала его голос и мягкий поцелуй. Она молчала и смотрела на него, не в силах вымолвить хотя бы слова. Какое сладостное томление не давало ей возможность разговаривать. Да и если честно, не хотелось. Его голос ласкал слух и сознание, распыляя снова и снова ее ощущения, даже говоря что-то совершенно обычное, поэтому ей хотелось слушать, слушать и слушать. Она придумала сюрприз…Но что-то внутри подсказывало, что он придумал кое-что другое. При упоминании его друзей, Терра тихо выдохнула. Она уважал Эндрю, с ним они как-то чаще пересекались. Но то, при каких обстоятельствах они познакомились. Как Джаред ее им представил, не давало полностью расслабляться при общении  с ними. Тем более остальных она не видела с того раза.
Терра могла предположить, что и ее они воспринимают не очень хорошо. Все же они мало общались лично, а газеты могли наговорить многое. Все кто не встречался с Террой наедине, не общались лично ошибались на свет ее характера и поведения.
Женщина на какое-то мгновение  вспомнила эти две пары. Эльза всегда держалась гордо, расковано рядом с Эндрю. Но все же между ними виделась и чувствовалась та самая связь, что была между ней и Джаредом. Они были единым целым, и Тема крепко соединяла их. Но вместе с этим они были свободными людьми и личностями. Чего Терра не могла сказать о Марии. В тот вечер она успела почувствовать, как сильно эта девушка зависима от своего партнёра. Она ни на шаг не отходила от него, касалась все время его руки, словно не понимала, как она будет без него. Такая зависимость вызывала и трепет, и странное ощущение.
- Они ждут нас в клубе. Помнишь, я говорил, что мы поедем куда-нибудь в уединенное место после рождения Пейшенс?  Мы обязательно сделаем это, только летом. А пока я предлагаю тебе устроить небольшой праздник… для нас с тобой. Поднимайся, Терра.
Терра вынырнула из воспоминаний, снова слушая мужа. Клуб? Какой клуб? Она совершенно не была любительницей ночных клубов и уж тем более Джаред. Но на края сознания мелькнула лишь одна мысль, которая заставило девушку закусить губу. Чтобы не застонать в голос. Неужели он про наш клуб. Неужели он приглашает меня туда… Это же было так давно. Господи, как давно я там не была.
Ее супруг владел невероятной способностью меняться, когда они оставались наедине. Этот мужчина был крайне спокоен и даже можно сказать, стеснителен в каких-то общественных местах, но стоило им остаться наедине, его меняло моментально. Взгляд, голос, движения. В них читалась сталь и уверенность. Жесткость и сила, которую до визга любила Терра. За которую, когда-то тогда она выбрала именно этого мужчину. И именно сейчас это движение заставило ее подняться на ноги и прижаться к супругу, тихо и со стоном выдыхая, чувствуя,  как его сильные ладони скользит по телу, лаская каждый миллиметр, не упуская ничего. Словно не желая пропустить самое главное. Касается, гладит и тихо выдыхает. Его горячие губы касаются нежной шеи, и она чувствует, как между ног становится горячо. Бросает в жар и краску, становится нечем дышать. Она так давно не испытывала это нетерпеливое и сильное возбуждение, что она дышит ртом, стараясь не потерять остатки самообладания. Она прижимается к супругу спиной и бедрами, чувствуя,  как отзывается на ее дыхание и его тело.  Когда он разворачивает ее к себе, она чувствует себя маленькой развратной девочкой, которая уже сейчас изнемогает от безумного желания, только от поцелуев и мягких касаний. Она низко опускает голову, чувствуя как краснеет, как дрожат ресницы. Сильные пальцы сжимают подбородок, заставляя поднять красное лицо и дрожащие ресницы и утонуть в его взгляде, поцелуе, разрешая себе тихий и задушенный стон наслаждения.
Что ты делаешь со мной? Что же…
Она даже и подумать не могла, насколько сильно она соскучилась по своему мужчине, пока вновь не ощутила на себе его взгляд. Полный желания и восхищения. Взгляд, одобрительный и хвалящий. Его касания и поцелуи.
- Я приготовил для тебя кое-что. Чтобы ты не заскучала…
Она провожает мужа взглядом, впитывая каждое движение и поворот. И когда видит,  что он несет в руках, чуть дергается, словно от испуга, смотря на зажимы раскрытыми глазами. В них плещется волнение и долгожданное наслаждение. Он цепляет на торчащие соски игрушку, и Терра сжимает зубы сильнее, чтобы не выдать свое состояние. Хотя, кому как не ее супругу чувствовать и видеть, как сильно она желает, как переминается с ноги на ногу и преданно смотрит за каждым его движением.
Пожалуйста…Я так хочу…
Мысли толпятся в голове, когда она медленно одевает белье, чувствуя,  как небольшой бугорок касается чувствительного места, заставляя дрожать еще сильнее. До сознания доходит смысл этого белья, и ей хочется буквально плакать. Это игра, эта сладостная пытка от которой она не в силах отказаться. Это ощущение того, что будет сводить с ума, выворачивает наизнанку, заставляя ее течь как настоящую сучку уже сейчас. Остался небольшой штрих.
И она медленно поднимает  на него глаза.
Позволь мне…
Муж больше ничего не говорит, лишь в ушах у Терры раздается настолько знакомый звук, что тело реагирует само по себе, не успевая разуму дать понять, что ей приказали. Колени подогнулись,  и Терра осела на пол, низко опуская голову и укладывая ладони на колени. Как всегда. Словно и не было того перерыва, словно они только познакомились и она как послушная собачонка выполняет все его указания. Словно нет этого шума в ушах, нет звона, который разрывает барабанные перепонки. Нет биения сердца, которое готово выломать грудную клетку и ребра.
Просить о чем-то дважды ее не следует. Она слышит его еще до того, как она начинает говорить. Она плавно двигается, словно кошка, подползает к ящику и нащупывает там ошейник, который только сегодня трогала пальцами. Кажется, на нем до сих пор остались теплые следы. Шею жжет огнем, и она на мгновение закрывает глаза, чтобы не расплакаться от безумного счастья и желания. Она возвращается, неся ошейник в зубах и протягивая его своему мужчине. Домину. Единственному и настоящему. Поднимает волосы и время замедляет свой бег…
Тогда в клубе она выбрала для себя первый тонкий ошейник, самый простой, с большим кольцом. Позже Джаред подобрал ей совсем другой. Широкий, кожаный, грубый. Как ремень, который только что стянули с брюк. С тонким и большим кольцом, которое касалось прохладным металлом ее кожи. Она как сейчас помнила, тот момент, когда он впервые его надел на нее. Ее ошейник. Личный, настоящий. Как касалась кожа ее тонкой шеи, как обхватывал ремень и чуть сжимал, давая понять, прочувствовать. Она как сейчас помнила его слова, которые он сказал однажды и больше никогда не повторял. Но она помнила их как сейчас. Как молитву, что стоит произносить ночью перед сном. Его девочка, его послушная саба. И даже после того, как она снимала ошейник, он оставлял след. И сейчас этот невидимый след жёг огнем, желая вернуть на место то, что должно быть там всегда. Ее глаза расширяются, когда она чувствует касание грубой и теплой кожи. Она чувствует его дыхание совсем близко, когда он нагибается застегнуть ошейник. Она чувствует, как стягивает ремень и моментально все меняется…
Он разрешил, сделал, помог.
Терра меняется буквально на глазах. Тело полностью расслабляется, куда-то моментально пропадает волнение, словно она вернулась на свое место. Словно до этого она играла какую-то роль для спектакля. Словно вся эта жестокость, гордость, надменность и все остальное, что вынуждает быть ее такой, снимается одним взмахом и перед его ногами остается податливая девушка, девочка. Его собственность. Его женщина, которая готова исполнять все по первому щелчку. Она выгибается и тянется сама к нему, к его ногам. Выгибается и трется как кошка, опускается еще ниже, потираясь щекой о ступни, чуть не мурча от удовольствия, повиливая бёдрами. Скользит по ногам лицом и трется о пах, чувствуя,  как в животе стягивает пружина. Смотрит на него снизу и втягивает с наслаждением спертый от желания воздух. Сильные пальцы зарываются в темные волосы и тянут, вынуждая встать на ноги.
- Выйди за дверь и жди там.
Выйдя за дверь, Терра облокотилась о стенку и тихо застонала, чувствуя,  как подгибаются ноги. Она переминается с ноги на ногу, чувствуя как приятно касается к клитору игрушка, которая сейчас двигается только от ее шагов. Сладостное ощущение растекается по ногам и бедрам. Она поднимает руку , которая дрожит как ненормальная и касается ошейника, что крепко сидит на шее.
Наш клуб.
Наш.

Джареда было недолго. Терра успела найти клатч и взять его в руки, вместе с собой. Они медленно спустились по лестнице вниз. Он помог ей надеть верхнюю одежду. Все выглядело так, словно они собирались отправиться просто в театр. Но на мгновение Терра остановилась у зеркала, запахивая плащ, чтобы посторонним не было видно кожаной полоски на шее.
Они вместе сели в машине, и когда она двинулась, Джаред крепко сжал ладонь супруги.
Оказавшись в полуосвещённом коридоре помещения, Терра на мгновение замялась, заставляя Джареда внимательно на нее посмотреть. На них уже было одеты плотные черные маски, в прорезе которых можно было увидеть лишь глаза. Терра смотрела на глаза мужа, на то, как изгибаются его губы в понимающей улыбке. Как он притягивает ее к себе, пока никого нет,  и мягко целует, давая понять, что он рядом и уже точно ее никуда не отпустит. Для Терры, как и для него это впервые за долгое время перерыва, и женщина чувствует, как подрагивает ее мужчина. Она выдыхает и идет следом за ним, заходя в просторный зал, что все кажется, изменилось, с их последнего перерыва.
Терра замечает, как Джаред кому то машет рукой.  Видимо он узнал своих друзей. С масками, здесь все были одинаковы. И в какой-то момент, Терра замирает, почти спотыкаясь на ходу…ощутив движение. Она хватается сильнее за Джареда, смотря на него огромными глазами.
- Джаред… - Но муж лишь улыбается и поворачивается в сторону, откуда к ним идут его друзья. Терра лишь тихо застонала. Выпрямляясь и подрагивая от приятной и пока легкой стимуляции. Муж начал игру, и ей остается только принять ее. Чувствуя, как по телу растекается истома. Сладостная, мучительная и вязкая. Как становится горячо там, где сейчас работает игрушка.
Терра сжимает локоть мужа еще сильнее и широко улыбается подошедшим. Знакомая ситуация, но сейчас Терра сгорает от смущения и желания, чувствуя как моментально возбуждение пробирается в каждый уголок ее тела  и как становится тяжело дышать.

+3

5

Тому, кто пришел в "D&S" впервые, может показаться, что это заведение ничем не отличается от десятков точно таких же клубов. Вдоль дальней стены тянулась самая обычная барная стойка, в середине зала располагался высокий круглый танцпол, к которому вела широкая лестница. Вокруг в шахматном порядке расставлены столы. В помещении полно народу, но вопреки ожиданиям, музыка не бьет по ушам, она спокойная и расслабляющая, помогает влиться в обстановку и не отвлекает внимание от происходящего на сцене.
Здесь не бывает обычных танцулек, как в тех ночных клубах, которые буквально наводнили Сакраменто за последние десять лет; здешний танцпол больше напоминает сцену, на которой разыгрываются своеобразные мини-спектакли. В представлении участвуют двое, редко трое, и хотя бы один из участников обязательно носит ошейник. Примерно половина гостей могла похвастаться подобным украшением, и носившие его мужчины и женщины ходили за своими спутниками, точно привязанные, стараясь ни на миг не упускать их из виду, постоянно ожидая, что к ним обратятся. А те, кому предназначалась подобная преданность, свободно перемещались по залу, беседовали и заказывали выпивку. Время от времени кто-нибудь поворачивался лицом к пустующему танцполу и, отпустив короткое замечание, возобновлял прерванный разговор. Ожидание витало в воздухе, но никто не выражал нетерпения или беспокойства, наоборот, большинство чувствовали себя уверенно и расслабленно, как если бы находились на своем месте и среди старых друзей.
Среди собравшихся было несколько новичков, распознать их не составляло большого труда: они держались особняком и разглядывали толпу, не решаясь принять участие в общей беседе. В конце концов, они находили себе место возле стойки и коротали вечер в компании бармена. В следующий раз они чувствовали себя увереннее и занимали пустующий столик поблизости от танцпола, и кое-кто из свободных сабов, ищущих развлечения на одну ночь, выбирал их, давая возможность освоиться и войти в узкий круг постоянных посетителей клуба. Со временем те, кто регулярно проводил здесь досуг, начинали чувствовать себя как бы семьей, в которую охотно, однако не без известной осторожности, принимали новых членов.
Заметив в толпе Крауча, Джаред поднял руку, привлекая к себе внимание. Заметив его, Эндрю извинился перед собеседником и, сделав знак стоявшей рядом Эльзе, прошел сквозь волнующееся людское море навстречу приятелю.
- Рад, что ты все-таки приехал, Джей, - сказал Крауч, широко улыбаясь, и похлопал его по плечу. Светлые глаза в прорезях маски хищно посверкивали, напоминая, что здесь и сейчас Эндрю Крауч – тоже Дом, как и Джаред.
Его спутница остановилась справа стороны, в полушаге, уронив руки вдоль тела и опустив лицо. В обычной жизни Эльза – жизнерадостная хохотушка, изводившая Крауча постоянными подколками и не боящаяся осадить его перед друзьями, когда тот слишком уж зарывался и переставал различать границы, в клубе вела себя абсолютно иначе: говорила, только если к ней обращался доминант и не поднимала глаз, не глядела на проходящих мимо. Высокая, дебелая, Эльза предпочитала носить одежду свободного покроя, избегая подчеркивать пышные от природы формы. Но её сегодняшний образ, как всегда, соответствовал вкусам и желаниям доминанта. По одному ему известным причинам Крауч выбирал для подруги обтягивающие наряды – корсеты и ультракороткие юбки, порой откровенно вульгарные, но Эльза ни разу не возразила и не выразила недовольство.
Почувствовав, как дрожит рядом Терра, Джаред притянул её к себе, властно обхватив рукой за бедра.
- Дуглас с тобой? – спросил Гейл, ища приятеля глазами.
Крауч отрицательно покачал головой.
- Он приехал раньше, но мы еще не говорили. Я взял столик и заказал нам выпить. Пойдемте.
Когда они сели, Эльза и Терра, не сговариваясь, опустились на пол каждая возле своего спутника. При этом жена Джареда развела пошире колени, прикрыв их подолом широкой юбки, и машинально вцепилась пальцами ему в ботинок. Гейл, не глядя, протянул руку и погладил жену по голове.
Эндрю покрутил стакан в руке и, глотнув из него, продолжил:
- У него проблемы с Марией. Она хочет получить от него ошейник, Дуглас обещал, что это скоро случится, но, увы.
- Он передумал? – осведомился Гейл, мягким жестом перебирая темные густые волосы и слегка натягивая пряди у корней.
Терра шевельнулась и уткнулась пылающим лицом ему в бедро.
- Без понятия. Когда мы затронули эту тему, Дуглас замял разговор. В этом вы, кстати, похожи, - заметил Крауч и усмехнулся краем рта.
- Это только между ними, - ответил Джей, откидываясь на спинку стола.
Эндрю промолчал, скользнув мимолетным взглядом по устроившейся рядом с ним женщине.
- Я ему еще тогда говорил: у девчонки в голове собственный зоопарк, не стоит с ней связываться.
- Он разберется, - прервал Гейл и посмотрел на сцену, где начиналось долгожданное действо.
Крауч с деланным безразличием пожал плечами  и развернулся вполоборота на стуле, чтобы иметь возможность видеть танцпол.
На сцену поднялись двое, мужчина и женщина. Доминанту на вид не было и тридцати, его партнерша выглядела лет на пять-семь старше. С того места, где они находились, зрители не могли слышать, что говорят эти двое, только догадываться по движению губ и последующим действиям.
В темных прямых брюках, строгой офисной блузке и с темными волосами, уложенными в тугой пучок, женщина выглядела неестественно и нелепо в окружающей обстановке. Она была босиком, глаза опущены вниз, верхнюю часть лица закрывает такая же, как у всех, черная полумаска. Горло охватывает узкий кожаный ошейник с кольцом. Оно маленькое, едва заметное – Джаред машинально отметил контраст: его сабе нравились почти собачьи ошейники и сексуальные игрушки размера кинг-сайз.
Она стояла спиной к доминанту и не подняла головы, когда он назвал её по имени – только отвела назад руки, скрещивая запястья. Связав их снятым с себя галстуком, мужчина сделал шаг вперед и положил руку на затылок сабе, сжимая голову и оттягивая назад. Другой рукой он принялся расстегивать пуговицы на блузке. Музыку давно приглушили, и разговоры среди посетителей стихли; все взгляды устремились к сцене, лишь изредка по залу пролетал одобрительный шепоток.
Джаред смотрел, как мужчина тянет назад белую ткань и обматывает ею руки партнерши. Это был первый раз, когда в установившейся тишине отчетливо прозвучал полустон-полувсхлип, вырвавшийся у женщины на сцене.
Её грудь под блузкой, затянутая в кружевное белье, быстро поднималась и опускалась – Гейл мог бы поклясться, что её сердце в эту минуту бешено колотится, как и сердце стоящего позади мужчины. Лицо доминанта оставалось бесстрастным всё время, но плотно сжатый рот и напряженная сосредоточенность, с которой он действовал, выдавали владевшее им возбуждение. Он излучал абсолютную уверенность и решимость, которые волнами расходились по залу и особым образом действовали на сабмиссива.
Его губы вновь шевельнулись, и женщина в ответ вздрогнула, по-прежнему держа голову опущенной.
Щелкнула застежка, освобождая небольшую красивую грудь, бюстгальтер упал на пол, будто выплеснулась пена от шампанского из неаккуратно откупоренной бутылки.
Не отдавая себе в том отчета, Джаред крепче сжал пальцы, заставляя Терру вскинуть голову и потянуться к нему с безмолвным звуком, застывшим на приоткрытых губах.
Доминант взмахнул рукой – и сабмиссив изящно и плавно осела на колени, принимая такую позу, которая одновременно удовлетворяла замыслу её хозяина и не нарушала красоты мизансцены в целом.
В руках у мужчины появился новенький флоггер, он вытянул его перед собой, позволяя кожаным хвостам касаться обнаженной спины и свободно скользить по плечам. Женщина на полу зажмурилась, громко дыша через рот, но даже не вскрикнула, когда на нее обрушился первый удар. Она молчала и после, пока доминант умело и точно клал удары, разукрашивая бледную кожу сначала в ярко-розовый, а затем в насыщенно-красный цвет. Время словно остановилось, оно не бежало, а вяло перетекало из минуты в минуту, и с каждым прошедшим мгновением лицо женщины на возвышении пылало всё ярче, из глаз потекли слезы, а ладони крепко сжались. Она дергалась всякий раз, когда плеть опускалась на кожу, и профессор Гейл замирал в предвкушении, глядя, как поднимает рука, сжимающая рукоять флоггера – но до самого конца саба не издала ни звука.
- Великолепно, - пробормотал Крауч, оглядываясь на приятеля.
Джаред кивнул, соглашаясь.
Закончив порку, доминант отдал помощнику девайс и, обойдя женщину, приподнял ей заплаканное лицо и что-то негромко сказал, пару слов, предназначенных лишь для нее одной. Со своего места Джаред сумел разглядеть, как исказилось её лицо и округлился искусанный рот; она подалась вперед, целуя протянутую ей руку, и тут же вернулась в прежнее положение. Настала очередь мужчины склониться над нею: обхватив темноволосую голову руками, он приложился к ней губами и выпрямился, делая знак ожидающим сабам подойти. Они освободили женщину и помогли ей встать на ноги. После этого к ней подошел доминант и, взяв за руку, увел с возвышения в зал.
Вновь зазвучала музыка, гости зашевелились, обмениваясь впечатлениями, между столами замелькали официанты, разнося заказы и принимая новые.
- Великолепно, - повторил Эндрю, садясь, как и раньше, и делая знак пробегавшему мимо официанту. Тот остановился, принял заказ и метнулся в сторону бара.
- Да, неплохо, - качнул головой Гейл и добавил уже тише, обращаясь к Терре:
- Но ты бы смогла лучше, верно, детка?
Он опустил ладонь и коснулся прильнувшей к ней холодной щеки.
- Я знаю, как ты боишься публичности… Я знаю. Но мне бы очень хотелось однажды подняться с тобой туда. Показать тебя всем. Чтобы они знали, чья ты и кому принадлежишь. Такая красивая… само совершенство. Кому ты принадлежишь, детка, скажи?

Отредактировано Jared Gale (2016-01-30 18:32:54)

+3

6

Это место для нее было домом. Несмотря на то, что впервые она отсюда сбежала в ужасе,  гоня от себя мысли, которые назойливо давали о себе знать. Несмотря на то, что она очень давно здесь не была. Это был ее дом. Местом, в котором осуществились все ее мечты и тайны. Место, в котором она нашла самого лучшего мужчину, супруга, отца и…Доминанта. Еще несколько лет назад она бы и подумать не могла, что это сможет ее настолько привлечь. Еще несколько лет назад она и не догадывалась, какие потаенные фантазии прячутся у нее в голове. И если бы не Нина, которая силком притащила подругу сюда, то она бы никто и не узнала. Пряталась в своем мире роскоши и славы и дальше вела бы такой образ жизни. Общество коварное, оно растаптывает любого, кто хоть раз оступился, Терра это ощутила на себе очень остро, в те годы, когда она пристрастилась к алкоголю и наркотикам. Общество выстраивает какие-то определенные рамки правильности и марали, и если ты хотя бы чуть-чуть не вписываешься в эти рамки, то ты уже ненормальный, отброс общества, которого нужно задавить, раздавить и унизить. Терра знала, и представляла, что случится, узнав кто-то о ее тайных походах в такой клуб. Впрочем, не одна она была такой. И Джаред, и Эндрю и многие прибывавшие сюда люди бежали от той реальности, в которой им не было позволено показать себя такими, какие они есть. Там их осудят, там их не поймут. А здесь была семья, семья тех, кто всегда поймет, даже самые дикие твои предпочтения и фантазии. Это было местом ее души, ее сердца. Их с Джаредом. Это место, которое таило в себе столько тайн, сколько хранит сердце каждого посетителя.
Во время беременности и после рождения дочери,  все мысли Терры были сосредоточены на ней. Они с Джаредом вместе проводили много времени вместе, но вместе с ними была Пейшенс, маленький комочек, который был очень привязан к  родителям и крайней сложно переносил расставание с ними. О каких других делах могла быть речь? Терра настолько влилась в эту новую, позабытую роль матери новорожденного ребенка, что отвергала от себя всякие мысли и желания. Она понимала, что скучает, она изнывала по ночам желанием быть рядом с супругом, но они так уставали, что постель была местом для сна и отдыха, а не чего-то еще. Поэтому сейчас Терра чувствовала себя так, словно она впервые оказалась в этом заведении, впервые надела черную непроницаемую маску, с прорезями для глаз. Только сейчас она впервые ступала по этому коридору, пол которого обтянут бархатом. Только впервые она посмотрела на таких же, как и она. Эти ощущения были такими волнующими, что она подрагивала от каждого шага и судорожно хватала Джареда за руку. Супруг тоже волновался, Терра прекрасно это знала и понимала, для них обоих это было так, словно ступить на новый и  неизведанный путь. Но как настоящий мужчина, Доминант он совсем не показывал этого. Более того он крепко держал супругу за руку, что бы та чувствовала его присутствие и силу. Терра жалась к нему, как листок, и подрагивала от волнения и интенсивного движения у нее в белье. Супруг знал, как отвлечь ее от волнения. Удовольствие, которое постепенно возрастало, не давало женщине думать ни о чем кроме этого жгучего вожделения, которое мучительно и вязко растекалось по телу, делая ватными ноги.
Терра чуть дрогнула, когда Джаред крепко обхватил супругу за бедра,  привлекая к себе, что бы ни у кого не оставалась сомнений кому эта женщина принадлежит. К ним быстрым шагом подошел Эндрю, широко улыбаясь приятелю, и подняв голову,  Терра уловила рядом с ним движение. На какое-то мгновение Терра засмотрелась на девушку, что была с ним рядом. Она могла догадаться по телосложению и вообще логическому размышлению, что парень пришел сюда с Эльзой. Терра из-под ресниц наблюдала за поведением этой сабы и понимала различие между ними. Девушка даже глаз не поднимала и даже кивком не поприветствовала ни ее,  ни Джареда. Было видно, что здесь она был тенью своего Доминанта и без его разрешения даже и пискнуть не могла. Сейчас ее наряд был из ряда вон не такой, в чем она предпочитала ходить. Впрочем, Терра видела ее однажды…Женщина прикрыла глаза, вспоминая тот страшный вечер, который вышиб почву у нее из-под ног. Именно тогда она познакомилась с друзьями Джареда. Но даже тогда она успела заметить, что Эльза достаточно дерзка в поведении со своим парнем. Она трещала без умолку, и не давала возможности и слова вставить. А сейчас эта была тихая девушка, которая, кажется, даже стеснялась своего через чур открытого облика. В отличие от Терры она стояла, сгорбившись, потупив глаза и опустив руки вдоль тела. Видимо, появлявшись здесь, они становились совсем другими, и Эндрю всем своим видом показывал, кто здесь хозяин. Для Терры не было никаких сомнений, кто в их паре главный, кто мужчина и кому она принадлежит. Но все же Терра стояла с ровной спиной и поднятой головой, лишь чуть опустив глаза, чтобы не так напрямую разглядывать собеседника Джареда и его сабу. Руками она теребила подол платья, что бы хоть как-то отвлечься от постоянной стимуляции, от которой она даже не могла увернуться или убежать.
Перекинувшись парой фраз, мужчины двинулись к столику, куда Джаред подтолкнул и Терру. Она мелко переступал с ноги на ногу,  и следовала за ним.  Ей не нужно было ничего говорить и что-то объяснять, просить или приказывать. Она словно на интуитивном уровне знала, что должна и что нужно делать. Вернее…Она сама того хотела. Находясь здесь, она ощущала себя в своей тарелке. Когда она познакомилась с Джаредом, она так же выходила на сцену, обводя ее глазами ища того, кому могла бы довериться в эту ночь. И ее выбор пал на него…И продолжала падать каждый раз, когда они не сговариваясь приходили сюда. Она чувствовала этого Доминанта нутром, она чувствовала его словно собака по запаху. Она изучила его руки, его пальцы, которыми он легонько постукивал по подлокотнику кресла. Она знала каждый оттенок его глаз, когда он, не отрываясь, смотрел только на нее, словно уже сейчас выбирая и подзывая к себе. Терра подождала, когда Джаред опустится в свое кресло и плавно опустилась рядом с ним на колени, прикусывая губу, чтобы не застонать в голос, чувствуя,  как вибратор уперся сильнее в клитор, мучительно растекаясь желанием по позвоночнику. Она развела шире ноги, что бы просто не сойти с ума и побелевшими пальцами поправила подол, прильнув к ноге своего мужчины. Она боялась оторваться от него хотя бы на долю секунды, она хотела касаться его постоянно, пусть это будет его ботинок. Но она должна была его чувствовать,  чувствовать его запах рядом. Супруг так же сильно чувствует свою жену, именно словно по просьбе немой, он кладет руку на макушку Терры и мягко перебирает волосы, давая понять ей, что он рядом, и помнит о ней, продолжая разговор с приятелем. Из-под спавших на лицо волос Терра повернула голову и посмотрела на Эльзу, которая почти так же опустилась рядом с Эндрю, но мужчина почему-то предпочёл не трогать свою сабу.  Даже в таком мире, даже здесь в клубе все было по-разному. Сюда приходило огромное количество людей, со своими предпочтениями, и Терра даже здесь могла  разделить тех, чьи предпочтения она разделяет, а что ей кажется совершенно недопустимым в отношениях между ею и Джаредом.  Между сабой и Домом всегда есть договоренность, нерушимые правила, которые нарушать не в праве никто. Это обговаривается изначально и если кто-то это нарушает, то отношения рушатся как карточный домик. В таких парах нет места недоверию, здесь все строится далеко не на сексуальном удовольствии. По крайней мере, для Терры это было далеко не одно физическое удовольствие. Моральная составляющая их отношений была намного ярче, приятнее и дороже для женщины. Они позволяли открываться, доверяться, отдавать себя в полную власть мужчине, которого любишь. От которого приняла ошейник. Это была привязанность, которая не шла в сравнение ни с чем. Это было куда намного сильнее простых отношений. Дом брал на себя колоссальную ответственность за тело своей сабы, за ее душу и моральное состояние. А сабмиссив отвечал полным доверием, полной отдачей и послушанием. Это был взаимный тандем, который мог длиться всю жизнь, если ты нашел того, кого так долго искал. Терра  нежно улыбнулась, поглаживая тонкими пальцами носок ботинка мужа, в голове мелькали картинки того, как они проводили с ним время. Супруга до сих пор стесняется каждый раз раздеваться перед мужем, но он умело отвлекал ее от смущения. Она безумно любила Джареда и всецело ему принадлежала. Она не шла рядом с ним, она не была позади него, как была позади Эндрю Эльза. Она принадлежала ему. Полностью и навсегда. И это было настоящим счастьем. Ей нравилось сидеть у его ног, нравилось слушать его голос, даже не прислушиваясь особо к словам, которые размывались на фоне эмоций и музыки. Она лишь вылавливала его интонации и наслаждалась этим, чуть подрагивая и ерзая по полу.
Подняв в очередной раз глаза, она уловила движение на сцене и поняла, что пара, которая туда вышла, были не актерами, а простыми гостями, такими же, как и они. Они вышли из зала и остановились на середине возвышения, давая увидеть себя всем. Мужчина и женщина. Двое, несмотря на то, что мужчина был младше ее, он явно был Домом, от него исходила жесткость и уверенность, которая Терра всегда чувствовала и в муже. Он прямо смотрел перед собой, в то время, как лицо женщины, которое было обтянуто так же в маску, было низко опущено, хотя плечи ровно держались. Терра моментально замерла, перестав дышать, поняв смысл всего, что происходило на сцене. Она с немым стоном наблюдала за тем, как  девушке связывают руки. Как сильные руки мужчины растягивают пуговки на блузке,  и как щелкает застежка бюстгальтера, оголяя  округлую и небольшую грудь. В какой-то момент Терра чуть не всхлипнула, чувствуя,  как Джаред впивается в волосы пальцами, заставляя ее сильнее прильнуть к нему.  Это и правда было настолько возбуждающе, что Терра на мгновение зажмурилась, чтобы не потерять полный контроль над своим телом. Она горячо выдохнула мужу в бедро и снова подняла поплывшие глаза.  Картина, что разворачивалась перед ее взором, заставляло бурей эмоций взорваться в душе самой Терры. Она и подумать не могла, что здесь такое бывает. Что люди, пришедшие сюда,  могли вот так просто выйти на цену и показать себя, свои отношения. Открыться другим людям и доверить им самое сокровенное. Терра дернулась и тихо застонала, когда первый удар упал на спину женщины. Дом не жалел свою сабу, он удар за ударом опускал руку, и Терра постепенно начала вздрагивать вместе с сабой, которая не издавала ни звука, но из ее глаза начали стекать слезы.  Каждый удар отзывался в голове Терры, и она судорожно хватала ртом воздух, понимая с каждой секундой, что больше не может терпеть. Ноги сводило судорогой удовольствия, а живот то и дело сжимался, что бы удержать новую волну горячего возбуждения, которое растекалось по низу живота и спине. Она глотала слезы внутри вместе с девушкой на полу, это было что-то невероятным. По залу разносилось это возбуждение, это атмосфера, она проникала в каждый потаенный уголок и  Дома,  и рядом сидящих сабмиссимов. Она сводила с ума даже самых стойких…Терру в том числе, женщину, которая боялась и страшилась всей публичности. Она думала, что смотря на это,  зажмется еще больше, спрячется, не желая смотреть и видеть это, но…она ошиблась. В который раз она ошиблась сама  в себе, это настолько завораживало и заставляло сильнее кусать губы, в одночасье понимая, что он окончательно промокла и даже подол платья уже не помогает. Когда все закончилось, только тогда Терра отвернулась от сцены, утыкаясь Джареду в ногу пылающим лицом, тихо-тихо постанывая, пытаясь выровнять дыхание и сердцебиение, которое как отбойный молоток колотилось в ребра. Она не слышала ничего вокруг, только звон в собственных ушах и смогла прийти в себя, когда почувствовал, что Джаред пошевелился.
- Но ты бы смогла лучше, верно, детка?
Джаред говорил тихо настолько, что бы слышала только она одна и это радовало. Она медленно подняла голову, всматриваясь поплывшим взглядом в его глаза в прорезях маски. Они притягивали, заставляя утопать в этом взгляде. Она безумно любила этого мужчину и была готова пойти за ним хоть на край света и каждый раз похвала из его уст была истинным удовольствием для нее. И сейчас в ответ на его слова, она нежно улыбается и тянется к нему, прильнуть холодной щекой к его пальцам, ладони. Втянуть запах и потереться лицом словно кошка, мягкими касаниями покрывая его ладонь поцелуями в знак благодарности того, что он рядом.
- Я знаю, как ты боишься публичности… Я знаю. Но мне бы очень хотелось однажды подняться с тобой туда. Показать тебя всем. Чтобы они знали, чья ты и кому принадлежишь. Такая красивая… само совершенство. Кому ты принадлежишь, детка, скажи?
Но когда прозвучали следующие слова, Терра замерла, словно пружина, которую натянули перед ударом. Если бы все умолкли и замолчали, было бы слышно,  как тянутся ее нервные окончания, которые сейчас оголились до предела. Она не отводила взгляд, чувствуя как начинает хрипло дышать…а в ответ на ее реакцию зрачки Джареда расширились, затопляя радужку. Он хотел этого, так хотел, что у Терры задрожали руки, и она сильнее сжала их в кулаки. Супруг всегда отличался тем, что он никогда не желал делиться с кем-то тем, что имеет, и даже мысль о том, что кто-то узнает об их отношения,  повергало его в недовольство. А уж что говорить о том, что бы показать это всем…Но что-то изменилось в нем, что-то щелкнуло в другую сторону и сейчас он смотрит на нее так. В его взгляде столько любви, трепета и тепла, что Терра не в силах, что либо ответить, хотя еще совсем недавно бы забилась в истерике от такого предложения. Но то, что она сегодня увидела и испытала…И теперь сам Джаред хочет того же. Ласковые слова, смешиваются с требовательной интонацией, а пальцы гладят кожу на ее щеке, не давая возможности опомниться. И в какой-то момент Терра выдыхает с тихим стоном, который заметен только супругу. Она держит его взглядом, не отпускает, давая утонуть в своем желании, которое переплетается в его, кружась в безумном танце страсти, которая кажется, чувствуется всем, кто находился поблизости. Они уже сейчас занимались сексом, не касаясь друг друга, они уже сейчас доверяли друг другу так, как ни один человек не доверяет друг другу. И Терра поняла – границы, что были у них раньше,  медленно отодвигаются назад, давая возможность узнать что-то новое. Страшное…но такое пленительное.
- Я только твоя…Я принадлежу только тебе. – Голос отзывается тихо и хрипло, выдавая безумное желание остаться с ним, почувствовать его касания, его шепот над ухом. Услышать его приказы и наконец-то почувствовать его так, как она давно не ощущала. Джаред нагибается ниже, словно хочет коснуться ее губ своими,  и Терра тихо выдыхает, не отрывая взгляда от его глаз. Этот мужчина был для нее всем, ее жизнью, ее счастьем, ее другом и любовником, ее супругом и ее Доминантом, которому она доверялась всецело, ни на мгновение не сомневаясь в том, что он так же думает о ней, любит и оберегает. Все теряет свои краски, остается лишь она и ее мужчина, лишь только они вдвоём, остальное все отодвигается на второй план, оставляя место только желанию попробовать что-то новое. С ним.
Не отводя глаз,  она поднимает руку и мягко касается широкого и толстого ошейника на ее тонкой шее. Грубый, как ремень, который только вытащили из шлепок. Тонкое на контрасте кольцо мягко касается кожи, давая возможность не забывать, кто она.
Помнишь, как ты впервые одел его на меня, не здесь, а дома? Помнишь, как ты подарил мне мой…личный ошейник. Помнишь слова, которые ты тогда говорил? Помнишь, как отзывалась я? Это твой знак, это твое клеймо, это показатель того, что я принадлежу только тебе. И даже если ошейник не на мне, он выжжет ощущениями на моей коже. Я только твоя, Джаред, и всегда буду тебе принадлежать.
Она медленно тянется к нему, привставая на коленях, чувствуя, как трется промежностью о вибрирующее белье, не в силах удержаться, чтобы не выгнуть спину, и оттопырить бедра. Она цепляется за него взглядом, и руками водит по ноге, на какое-то мгновение замирает, утопая и теряясь в его взгляде.
- Пойдем… - Тихо шепчет про себя, а вслух уже произносит. – Только не бросай меня ни на секунду… - Молчаливое согласие, которое она дала, доходит до мужчины молниеносно, заставляя того втянуть носом воздух, а глаза заволочь пеленой желания.

+2

7

- Она неплохо держалась, верно? – продолжил Джаред, словно не замечая, как мгновенно расширились зрачки его сабы в ответ на предыдущую фразу.
Повернув голову, она следила за происходящим на сцене, и дрожь, волнами пробегавшая по её телу, только усилилась после слов доминанта. Она, будто завороженная, глядела, как пара спускается с танцпола, а вслед за ней уходят и помощники-сабы, оставив после себя пустое пространство.
Качнув головой, Гейл взял жену за подбородок, развернул к себе и приподнял ей лицо.
- Тебе хочется быть там, детка? Вместе со мной? Ты хочешь, чтобы я снял с тебя платье и позволил остальным увидеть тебя обнаженной, такой, какой вижу только я? Хочешь, чтобы они увидели зажимы на твоих сосках и поняли, что тебе нравится носить их… и нравится чувствовать боль – они поймут это по твоему лицу, едва взглянут.
Он улыбнулся, увидев, как исказилось её лицо – в одно мгновение на нем отразились смущение, ожидание и мольба. Его сабе не терпелось начать, последовать за ним туда, куда он захочет её отвести, идти по его следам, отставая лишь на полшага. Ему почудился сдавленный, придушенный стон и тихий скулеж; женщина на полу нетерпеливо заерзала, прогибаясь вперед и карябая ногтями его ногу. Она цеплялась за брючину, комкала ткань и немного успокоилась, лишь добравшись до кожи. Обхватила лодыжку и крепко сжала, ловя каждое слово, впитывая, как губка всё, что говорит её доминант – еще не отказываясь и пока что не соглашаясь.
- Хочешь, чтобы я выпорол тебя прямо сейчас, у всех на виду? – спросил Джаред, склоняясь ниже и погружая взгляд в потемневшие до черноты огромные зрачки, грозящие затопить цветом радужку.
Терра в ответ покачнулась, простонав что-то бессвязное, и потянулась к ошейнику, сжимавшему ей горло. Для них обоих этот подарок - символ её преданности, покорности, послушания и любви, его знак и тавро, - весомей и значимей обручальных колец и брачных обетов, произнесенных в присутствии десятков людей под сводами божьего храма.
Гейл жадно следил за малейшей переменой в эмоциях сабы, которые отражались на её лице и с калейдоскопической скоростью мелькали в глазах. Она беспокоилась, волновалась, испытывала неуверенность, нервозность и страх. Но еще он улавливал желание и любопытство, возбуждение, предвкушение, трепет. Возможно, дело было не только в его словах и тоне, которым он говорил, но и в той маленькой штучке у нее в белье, заставлявшей Терру выгибаться и бездумно тереться промежностью о гладкий пол. Она смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда, но едва ли отдавала себе в том отчет. Ей просто нужно было ухватиться за что-то и держаться, боясь окончательно соскользнуть в омут растущего возбуждения. Она не видела и не понимала, что уже долгое время вьется и трется возле ног своего доминанта, поднимает голову и тянется следом, когда выпрямляется он, хватается за него, как утопающий за соломинку, лишь бы почувствовать, убедиться, что он по-прежнему рядом, что она не одна. Быть уверенной, что Джаред – муж и хозяин – крепко держит её. Свою женщину, свою сабу.
- Поднимайся, детка, - после этих слов Джаред встает, отодвигает стул и пристегивает карабин к ошейнику.
Провожаемый взглядами Эндрю и – тайком, исподлобья – Элизы, они с Террой подходят к пустующей сцене. Джареду нет нужды тянуть за поводок – его саба двигается за ним по пятам, и он знает, что всё идеально: Терра семенит следом, опустив голову и расслабив плечи, не глядя по сторонам, царапая спину хозяина взглядом.
Он поднимается по ступенькам первым, оборачивается и протягивает своей женщине руку. В эту минуту они – актеры на сцене, и взгляды собравшихся обращены только к ним.
Джареду по душе роль режиссера, его студенты предпочитают играть и собирать заслуженные овации и похвалы. Мистеру Гейлу нравится руководить. Даже не так: выстраивать весь процесс шаг за шагом и наблюдать со стороны результат.
Терра дрожит, он чувствует это, пока держит её за руку, и чтобы немного успокоить и ободрить, сжимает и поглаживает холодные пальцы.
А когда выпускает ледяную ладонь и идет навстречу помощникам-сабам, готовым доставить  необходимый инвентарь, успевает заметить – и эта картинка откладывается в мозгу как стоп-кадр – какой маленькой, худенькой и беззащитной выглядит его любимая Терра. Она не знает, что произойдет в следующую секунду, что сделает Джаред, что он задумал и чего от нее ждет.
- Оставайся собой и не бойся. Слышишь меня? Я с тобой, только я. Никого больше нет, посмотри. Оглянись, детка: мы одни.
Пока сотрудники клуба готовят девайсы, которые попросил принести Джаред, мистер Гейл обнимает жену за плечи, гладит расписанную узорами тонкую кожу и нашептывает ей на ухо: тшшшш, детка, никого нет. Мы вдвоем. Как всегда. Ты и я.
В помещении снова становится тихо. Луч прожектора выхватил их из темноты, оградив от молчащих зрителей и создав такую нужную сейчас иллюзию уединения.
Джаред шагнул в сторону, отвел, не глядя, руку назад – и невидимый  помощник без промедления вложил в ладонь короткую металлическую трость. Сердце тяжко повернулось в груди, беззвучно ткнулось в ребра и опять забилось спокойно и ровно.
- Сними платье.
Обычно он делает это сам – раздевает её, попутно дотрагиваясь до голого тела, наблюдая, как она вздрагивает от мимолетных касаний, но сегодня всё будет иначе.
Терра не медлит – послушная девочка – покорно стаскивает бретельки с плеч, и легкая ткань стекает к ногам, ложится на пол широким кругом, оставив её без всякой защиты.
- Выпрямись. Умница, детка.
Отводит плечи назад, поднимает голову и закрывает глаза.
Джаред не может видеть её лицо – он стоит у нее за спиной, но знает, что это именно так. Ей больше страшно, чем хорошо и наверняка хочется прикрыться и убежать отсюда подальше.
- Детка… - окликает её, подзывает к себе, легонько щелкая пальцами.
Звук достаточно тихий, но она слышит его, узнает и немедленно оборачивается, идет, как собака на свист. Останавливается в полушаге, смотрит, чуть подрагивая, в лицо, и прикусывает бледные губы.
Такая красивая, такая… его.
Джаред делает шаг, сократив расстояние между ними до нескольких сантиметров, отстегивает поводок и прячет в карман. А потом наклоняется к Терре, касается губами бледных, бескровных щек, разомкнутых губ, из которых вырывается сдавленное, со всхлипами, дыхание, прижимается к ним сильнее, расталкивает языком и целует.
- Ты моя. Сейчас и всегда.
На её лице вспыхивает слабый румянец, и для Джареда это сигнал: он возвращается на прежнее место, вытягивает перед собой руку и делает сабе знак опуститься перед ним на колени.
Она садится, инстинктивно округляя спину в попытке спрятаться, закрыться; цепочка, соединяющая зажимы на груди, покачивается от движений, волосы рассыпались по плечам, закрывая лицо.
Предмет у Гейла в руках – электрический стимулятор длиной около пятидесяти сантиметров. Девайс, за исключением резиновой ручки, выполнен из медицинского алюминия, положительный и отрицательный заряды расположены близко к кончику, а регулятор силы тока вделан в рукоять.
Терра не представляет, что её ждет и поэтому, ощутив первый, слабый разряд, неверяще вскидывает голову, ища мужа глазами. Джаред молча обходит сабу по кругу, уверенно и мягко ступает, сжимая в руке трость и время от времени касаясь ею жены. Та ежится, испуганно косится на отполированный металл, поблескивающий в свете единственного прожектора – и незаметно подбирается, отползает в сторону. Но жалящие укусы настигают её везде – кончик электростимулятора впивается в бедро, потом ягодицу, ступню, плечо и лопатку. Она тщетно старается ускользнуть, вертится перед ним юлой, набирает побольше воздуха в грудь и тут же громко всхлипывает. Разряды совсем слабые и приносят не боль, а легкий дискомфорт и больше пугают. Но в следующее мгновение  профессор нащупывает в кармане пуль управления от вибратора, спрятанного у жены в трусах, и увеличивает скорость. Эффект не заставляет себя ждать: женщина придушенно вскрикивает, сжимает колени и тут же получает более сильный разряд тока в пятку. Падает, утыкаясь вспотевшим лицом доминанту в ботинки, обнимает за ноги и держит, не давая двинуться с места. Конец трости медленно скользит по голой спине, расписанной цветами и птицами, очерчивает ягодицы, поднимается выше. Терра молчит, только дышит быстрее и громче, мертвой хваткой вцепившись Джареду в ноги. Её трясет сильнее, чем прежде, между лопаток стекает пот и впитывается в ткань изысканного белья.
Пару минут они так и стоят, не шевелясь, а потом Джаред поворачивает голову и кивает кому-то, стоящему в темноте. К нему немедленно шагнул один из сабов, него в руках был поднос, на который профессор положил свою трость. Саб исчез, а Джаред нагнулся и ласково коснулся головы жены. Он долго гладил её по темным спутанным волосам, пока она не перестала плакать и не разжала пальцы, давая ему возможность отойти на шаг и  сесть перед ней на корточки.
- Я был прав, детка. Ты лучшая. Пойдем.
Взяв Терру за плечи, Джаред помог ей встать и выпрямиться и тут же подхватил на руки, унося из круга света в сумрак зала. Пройдя между столами, он свернул вправо от барной стойки и один из сотрудников услужливо распахнул перед ним дверь, ведущую в комнату отдыха. Там он опустил жену на кушетку, развернул покрывало и укрыл им Терру. В помещении было всё необходимое из того, что могло понадобиться участникам сессии: аптечка с медикаментами, легкая еда и напитки. Джаред наполнил стакан водой и заставил Терру его выпить, после чего сел рядом с ней на кушетку, переложив её голову с подушки себе на колени.
- Ты держалась прекрасно, детка. Всё хорошо… Теперь отдыхай.
Сказав это, Гейл вытащил из кармана пульт и сбросил скорость вибрации стимулятора.

+1

8

Кто признает в этой женщине, которая сидит у ног своего доминанта Терру Каас? Кто сможет различить в ее глаза, которые светятся через прорезь в маски те уверенные и жесткие нотки железной леди, которой ее окрестили журналисты. Акула ювелирного бизнеса, она была одной из самых богатых женщин это отрасли. Она была одной из тех, кого конкуренты боялись и с трепетом произносили ее имя. Женщина, которая привыкла держать все в своих руках, женщина, которая привыкла командовать даже мужчина. Она настолько погрузилась в этот образ жизни, что и даже для себя самой позабыла, что такое…подчиняться. Что такое слушать советы мужчины, прислушиваться к другим, что такое быть слабой и беззащитной. Она совсем перестала понимать и чувствовать это. Женские черты характера, которыми она, быть может, когда-то наслаждалась, отошли на второй, третий, десятый план, уступая место уверенности и жесткости, без которых в ее мире было не прожить. Либо ты, либо тебя. Тут выбор не велик. И Терра всегда выбирала первое. Но что-то изменилось, развернулось на сто восемьдесят градусов, стоило ей увидеть его взгляд. Такой же, как и сейчас. Из прорезей в этой черной маске….
   Ее супруг, ее мужчина, друг, любовник, родственник, доминант. В Джареде было все, что она надеялась найти, хоть и не пыталась. Она несла свою тайну глубоко внутри, пряча даже от самой себя, не подозревая насколько сильно это влечение. Впервые увидев его, встретившись с ним глазами, она выбрала его. Почувствовала как собака по запаху его силу и уверенность. Увидела его руки и захотела спуститься именно к нему. Почему они тогда встретились? Почему судьба свела именно их? Быть может потому, что она, наконец, поняла, что настолько близкие люди должны быть всегда рядом. Во всем. Жизнь им подарила этот шанс, и они как могли, хранили его, оберегали от посторонних глаз, от разговоров и лишних сплетен. Терра безумно любила своего супруга, который всеми силами создавал уют для своей супруги, для их мальчика, и недавно родившейся девочки. А Терра…Терра отплачивала ему нечто большим, чем просто любовь.
Кому то это может показаться диким, сумасшедшим, странным. Кто-то откровенно делился своим мнением, что это настоящее отклонение личности от нормы. Терре было все равно на то, что говорили люди. Для нее было важным то, что чувствует она. Это нельзя объяснить, нельзя показать на пальцах и уж тем более нельзя заставить почувствовать. Это или есть, или нет. Иного не дано. Они нашли друг в друге то, что прятали от посторонних глаз. В друг друге они нашли то единение, которое не было ведомо никому. Лишь единицам. Для кого-то это были игры, приятное проведение вечера. Кто-то был здесь впервые, разыскивая среди толпы свою пару. А кто-то, как и они, жили этим, наслаждались.
   Терра утопает в глазах любимого супруга, смотрит на него и дрожит. От волнения, испуга, смущения…желания, трепета и нетерпения. Она дрожит от его голоса, интонации, с которой он произносит слова. Дрожит от каждого его прикосновения пальцев, которые нежными, ласкающими движениями касаются ее плеча и щеки. Он знает ее досконально, он успел изучить свою женщина вдоль и поперек. И дело касается не только тела. Он знал ее малейший страх, он знал ее малейшее недовольство. И так же он знал, как безгранично супруга ему доверяет. Всю себя. Пожалуй, доверие – это то самое, что они обрели друг с другом, приходя в этот клуб. Оставаясь наедине в своем доме. Доверие, которое  она ему подарила, приняв толстый кожаный ошейник и дав ему застегнуть ему себе на шею. Кольца. Кольца мы надеваем на палец супруга, давая обещание перед Богом, хранить верность. А ошейник – это клятва друг другу в бесконечном доверии и верности. Терра и подумать на мгновение не могла, что кто-то когда-то займет его место. Никогда. И ни за что. Этот мужчина был единственным в ее жизни, только ему она так доверяла, только ему она отдавалась с такой страстью, что плавилось все вокруг. Только ему она позволяла причинить себе боль, зная, что границы он никогда не переступит. Невероятный трепет в груди, невероятное единение этих двух, когда то, чужих, но сейчас единых людей. Между ними связь крепче, чем какая либо. Невидимая нить, которая накрепко связывает их вместе. Словно этот поводок, который он протягивает к ней и цепляет карабин за кольцо.
Щелчок, он отзывается в ушах у девушки, сабы, Терры. Она опускает голову, прикрывая лицо волосами и выдыхает, чувствуя,  как колотится сердце, как задыхается в агонии нетерпения и страха сердце. Ему нечем дышать, адреналин бьет по ушам, а жар растекается по телу, не давая возможности сосредоточиться на чем-то одном. Не давая возможности испугаться и попятиться назад.
Я верю тебе, Джаред, безгранично. Верю каждому твоему слову, каждому жесту, каждому касанию. Я безгранично твоя. И ты можешь делать со мной все что захочешь.
Несколько мгновений Терра смотрит, как Джаред поворачивается к сцене и делает первый шаг. Он самый трудный, но он делает его и невидимым голос зовет ее за собой, потягивая за ошейник. Она за его спиной, она под защитой, и Терра ступает следом, словно большая кошка, плавно перебирая руками и ногами, чуть всхлипывая, чувствуя давление в белье. Они вместе подходят к сцене, Джаред поднимается первым и тут же поворачивается, что бы дать Терре руки. Девушка встает на ноги и моментально вкладывает в его ладони свои. Единственная просьба, которую она вымолвила совсем тихо, словно испуганный ребенок. Маленькая просьба, которую он выполняет каждую секунду. Джаред знает, что его супруга дико боится публичности, дико боится даже мимолетного прикосновения посторонних людей.  И он прекрасно знает, как нужны ей сейчас его касания…Как нужно чувствовать, что он рядом. Поддерживает ее. Не бросает на растерзание чужих взглядов, не бросает одну, наедине со своими страхами. Он рядом.
Он касается ее тонких пальцев и сжимает побледневшую кожу, словно успокаивая испуганного котенка. Для Терры это стресс, кружится голова, но это не тот страх, от которого хочется бежать в панике и с воплями. Джаред никогда бы не пошел на это, увидев хоть малейший отголосок неуверенности в жене, малейшее нежелание последовать за ним. Она была готова, она хотела быть сейчас рядом с ним, на этой сцене. Терра никогда не знает, что в голове ее доминанта, что он может придумать в следующий момент. Он никогда не рассказывает ей, давая только лишь какие-то указания. И сейчас они стоят на сцене, и Терра пытается не всхлипывать от неизвестности, которая ее ждет.
Она слышит его тихий, ласкающий голос. Совсем рядом, около шеи плеч, чувствует, как он дышит рядом. Как ласкает словами и взглядом.
Никого. Здесь нет никого, только я и ты. Только мы вдвоем. Только ты, мой мужчина, мой защитник. Только ты, мой доминант.
В зале становится тихо и моментально Терра оказывается в центре света, словно отгораживая ее от остальных. Темнота поглотила неведомых зрителей, словно их и не было. На краю сознания она понимает, что никто никуда не делся, но это удивительная игра тени и света дает ей возможность немного расслабиться. Сделать несколько судорожных вдохов и выдохов, до тех пор, пока она не слышит голос своего супруга. Сердце замирает и пускается с погоню за собственным разумом. Она не медлит, на интуитивном уровне слушается его, поднимает руки и тонкими пальцами цепляет такие тоненькие бретельки, спуская их с плеч, давая ткани сползти к ногам. Ни единый звук не проносится по залу, и это хорошо. Иначе бы она моментально дернулась бы, пришла в себя и  убежала. Она сейчас как зверек, который не должен слышать ни единого звука, кроме голоса своего супруга. Только его. Только слышать его голос, только видеть его, только чувствовать касание его рук, иначе все рухнет, разлетится мелкими осколками, и она убежит со сцены. И видимо, люди, бывающие здесь, это прекрасно понимают. Ни один не издал звук, создавая и дальше иллюзию единения этих двоих актеров.
Терра выпрямляется, разворачивает согнутые плечи, выставляя вперед округлую грудь с переливающейся в лучах прожектора цепочкой и зажимов. Идеальное украшение. Живот чуть подрагивает от неровного дыхания, и Терра словно чувствует движение своих татуировок. Птицы и бабочки, летящие вдаль, как символ ее свободы. Но сейчас ее свобода в его руках. Самых надёжных и крепких,  и сердце ликует. Терре стыдно, она впервые показал обнаженную грудь стольким людям, она впервые предстала в таком виде перед другими, пусть такими же, как она. Пусть они все разделяют такие же пристрастия, но для нее они были чужими. Смущение – вот что она чувствовала. Но слышала за своей спиной дыхание своего мужа, тихое, ровное. И оно успокаивало ее. Заставляя запрокинуть голову назад, открывая тонкое горло, обтянутую в толстую кожу ошейника. Чувствовать, как касается прохладное кольцо пылающей кожи, и закрыть глаза. Погружаясь в их единение.
Она не слышит, она скорее чувствует этот звук, на который реагирует моментально. Это сильнее, чем просто, когда он зовет ее по имени. Голос она может не услышать, погрузившись в свои мысли и ощущения, а щелчок она слышит всегда. Моментально вскидывает голову и идет к нему, так же как и сейчас. Поворачивается, оказываясь к залу спиной, а к Джареду лицом. Находит его лицо взглядом и, не отрываясь, смотрит, пока он делает пару шагов ей навстречу. Касается ошейника и мягко отцепляет поводок. Терра подрагивает, но уж не так сильно как вначале. Она видит, читает в его взгляде восхищение, безграничную благодарность и любовь. Она видит в этих глазах нечто большее, чем просто взгляд. Он проникает вовнутрь, ласкает и нежит. Точно как она наклоняется, касается прохладной кожи своими губами, оставляет нежный поцелуй на щеке, сдвигается и касается губами ее губ. Прижимается плотнее, вталкивает язык и целует. Совсем по-другому. Требовательно, сильно, настойчиво, давая понять женщине, кто здесь главный. И от этого поцелуя все внутри сводит, заставляя ее придушенно стонать и переминаться с ноги на ногу, чувствуя,  как немеют ноги от безумного желания. Прижаться к нему, откинуться, раскрыть ноги и дать посмотреть, как она влажная.
- Ты моя. Сейчас и всегда.
Джаред…
Одна фраза. Всего одна фраза с несколькими словами. Не « я люблю тебя», а «ты моя». Моментально внедряется в сознании женщины, и она как послушная девочка опускается на колени, реагируя на его движение. Ей не нужно повторять это несколько раз, она хватается за его жесты как за спасительную тростинку, она выполняет каждое указание моментально и с непередаваемым удовольствием. Как-то они разговаривали,  и Терра рассказывала Джареду о том, что чувствует в такие моменты. Глаза его блестели, и на губах играла довольная улыбка. Он понимал свою жену и наслаждался ее удовольствием. Все, что он делал, было для нее, для ее наслаждения. И немного для себя. И речь идет далеко не о физическом удовлетворении, хотя и без этого никуда.  Особенно, когда бездушная игрушка вибрирует у нее в трусах, не давая возможности передохнуть, отключиться от этого настойчивого жжения.
   Терра дергается, еле успевая прикусить губы, чтобы не вскрикнуть в голос. Но придушенный стон вырывается с губ, облетая всех посетители этого зала. Несильный разряд касается ее бедра, сгибая женщин чуть ли не пополам, в испуге и попытке прикрыться. Терра вскидывает голову, пытаясь понять, откуда идет эти жалящие касания, и замечает в руке супруга трость. Он тянется ею к ней, касается поясницы и бедра, и ее снова пронзает легким ударом тока. Это скорее неуютно, чем больно. Но Терра огромными глазами смотрит на мужа, пытаясь увернуться от нового разряда. Все смешивается в одно ощущение, которое нельзя назвать как-то одним словом. Она выгибается, ерзает по полу перед ним, словно уж, которого выбросили на берег, хватает ртом воздух, в попытке спрятаться, убежать, но с каждым разом вскрикивает громче и сильнее, чувствуя,  как перед глазами начинает плыть. Беззащитная, обнаженная, раскрытая. Она перед ним такая, она перед ним вся, и он может делать с ней все что угодно. Жалить ударами тока, которые прокатываются по телу и отзываются отголоском в голове, затрагивая какие-то нервные окончания, которые заставляют Терру хрипеть и скулить, то ли в желании умолять его прекратить, то ли от желания сесть на колени и тереться об пол до тех пор, пока разрядка не накроет с головой.
И в какой-то момент Терра отключается. Отключается от всего, что происходит вокруг. Остается только она, и мелкие разряды тока, которые снова и снова покрывают ее тело, успокаивающе касаются рисунков на ее теле и снова жалят. Мучительно…приятно, мучительно сладко, настолько, что она не сдерживает тихие стоны, скулящие интонации, хочется убежать, спрятаться, но она лишь вертится перед ним, выгибается. И в какой-то момент распахивает глаза и протяжно стонет, утопая в более сильной стимуляции и новом укусе, который заставляет дернуться и упасть грудью на пол, лицом ему в ботинки, обхватывая его ноги руками. Тереться о его ноги, пачкая их слезами и стонами, чувствуя,  как растягивается и раскрывается пружина. Отпускает не так как всегда, а медленно и мучительно долго, заставляя ее сжиматься, плакать, от удовольствия и нового смущения, которое накрывает с головой. Жаром обладает так, словно ее окатили кипятком, и она задыхается. Всхлипывает, переживая волны мучительного удовольствия. Сладкого и такого тягучего, что, кажется, никогда не закончится. Она хватается за его ноги, карябает штаны, с немой просьбе – хватит. В голове смешивается коктейль пережитого удовольствия, страха, смущения, послушания, от чего начинает колотить сильнее. И Джаред моментально улавливает это изменение.
    Терре нужно несколько мгновений, что бы успокоиться, ей нужно его касание, ласковое и тихое. И он тянется к ней, гладит по волосам, долго, что бы успокоить свою сабу. И только теперь Терра может разжать пальцы, отпустить мужа. Но он не уходит, он делает чуть шага назад и садится перед ней на корточки. Она поднимает заплаканное и покрасневшее лицо на него, блуждая взглядом по его лицу и цепляясь за взгляд.
- Я был прав, детка. Ты лучшая. Пойдем.
Терра жалобно и благодарно стонет, не отрывая взгляда. Похвала – это самая лучшая награда для сабы. Похвала ее любимого и единственного домина, которого она любит больше жизни. Которому она безгранично доверяет. Она доволен. Доволен мной. Я смогла…Терра тянется к нему, когда он приподнимает ее за плечи и тут же приникает к нему, обнимает за шею, когда сильные руки подхватывают ее, поднимаю и уносят прочь со сцены. Она утыкается носом ему в шею, дышит его запахом, утопая в том, что только что пережила. Сейчас нет ничего четкого, сейчас все расплывчато и размыто, а тело подрагивает от пережитого удовольствия. Она дышит мелко и сорвано, волнение отпускает и она наслаждается его теплом. Как бы жестко он не говорил, какой бы интонацией его не было во время сессий, он всегда крепко прижимал ее к себе, успокаивал как маленькую девочку. Даря ей нежность и любовь. Во всем.
Он аккуратно положил жену на кушетку, прикрывая прохладным легким одеялом, приподнимает голову и дает ей попить. Слезы высыхают,  и всхлипы прекращаются. Живительная влага дает возможность передохнуть, выдохнуть и снова откинуть голову, но ему на колени. Чувствовать его рядом, слышать его дыхание и запах. Терра прикрывает глаза, слушая его чуть хрипловатый голос, пытаясь нащупать и его ощущения от всего что случилось, и находит отклик. Медленно открывает глаза, дрожащими ресницами и долго смотрит на него.
Люблю тебя. Люблю…
- Джаред… - Она тихо зовет его по имени, что бы он нагнул голову и посмотрел на нее. Она всегда зовет его по имени, словно пытаясь убедиться, что он здесь, что все это ей не снится. Всегда зовет, как спасительный круг…Как благодарность. Нежно и тихо, чуть устало, но с прежним огнем и любовью в голосе.  – Джаред… - Она тянется к нему, приподнимаясь, обвивая руками его шею,  и льнет губами к его губам, мягким поцелуем, который ласкает сознание, ласкает тело. Они снова одни, снова наедине, и голова начинает кружиться с новой силой.  – Только твоя, только… - Она бормочет ему в губы, прижимаясь к нему плотнее, мешая поцелуи с укусами, которые становятся более требовательными и горячими. Обжигающими, сводящими с ума. Манящими и зовущими, просящими и умоляющими. Я люблю тебя…

+1

9

Человеку непосвященному, не знакомому с тонкостями взаимоотношений в тематической паре, может показаться, что  всё удовольствие достается нижнему, подчиненному партнеру, тогда как верхний выполняет роль инструмента. В действительности это, конечно, не так. Вообще, тематическая пара мало чем отличается от обычной – и здесь двоих связывают, прежде всего, взаимное доверие и уважение, стремление понимать желания партнера и по возможности идти им навстречу. Во время сессии ответственность за физическое и эмоциональное состояние саба, его безопасность ложится на плечи доминанта, и зачастую именно эта обязанность всё контролировать становится для последнего источником подлинного удовольствия.
По крайней мере, так было с Джаредом Гейлом. Он наслаждался, занимаясь подготовкой экшена для Терры; он тщательно продумывал детали, заботясь о том, чтобы в итоге привести свою нижнюю в самое желанное для них обоих состояние. Сабспейс - своего рода транс, в который входит саб благодаря определенным физическим воздействиям и сопутствующим им эмоциональным переживаниям. Несколько раз Джареду удавалось ввести в него Терру, и каждый успешный случай оставлял в его памяти глубокий, неизгладимый след.
Сегодня они оба получили новый ценный опыт; Джаред видел, что их совместный выход на сцену и экшен, который они провели в присутствии зрителей, произвел на жену сильнейшее впечатление. В какой-то момент она утратила связь с реальностью, полностью уйдя в собственные переживания. Эти мгновения имели огромное значение и для самой Терры и для её Верхнего. Джаред всё время оставался рядом, разделив с ней эти минуты радости и абсолютного счастья.
Была еще одна причина находиться подле нее: во время сабспейса нижний партнер становится менее чувствительным к болевым воздействиям, что значительно увеличивает риск получения им травм. Не имея возможности судить о состоянии партнера по его реакциям, доминанту следовало удвоить осторожность и быть еще внимательнее к нижнему.
Покинув сцену, Терра понемногу начала приходить в себя. Она уже не плакала, не рыдала взахлеб, как тогда, когда он поднял её на руки и она уткнула лицо ему в плечо, мгновенно промочив рубашку. Она почти не дрожала, не стучала зубами о стакан, пока пила воду, которую принес Джаред.
Но она по-прежнему цеплялась за него, словно ей было необходимо осознавать присутствие мужа и Верхнего рядом, ощущать это присутствие, осязать его.
Лежа у него на коленях, Терра недолго оставалась спокойной; спустя короткое время она зашевелилась и, приподняв голову, встретила его взгляд. На заплаканном лице расцвела робкая, смущенная улыбка, а через минуту Терра уже сидела напротив,  обхватив его руками за шею и беспорядочно целуя лицо. Она еще не могла говорить, только повторяла безостановочно: «Джаред, Джаред…» Снова тяжело и хрипло дышала, нетерпеливо царапала ногтями рубашку, не решаясь расправиться с пуговицами – ведь Джаред молчал, опираясь рукой на кровать, а другую засунул в карман, сжимая там пульт. Он видел, что жена, возвращаясь к нему и в реальность, опять теряет контроль на собой.
Это было приятно.
Но ему хотелось продолжить то, что они уже начали, но вынуждены были прервать. Он передвигает пальцем тумблер, и Терра невольно сжимается, замирает, закрывает глаза и впивается зубами в губу. Ей не больно, не страшно, но игрушка, спрятанная в трусах, выводит из равновесия за секунды, лишая остатков самообладания. Вместе с ним уходит стыд: Терра гортанно стонет и картинно разводит колени, но тут же снова сжимает, стискивает его ногу и начинает тереться об нее. Белье промокло насквозь, кожа блестит тонкой пленкой пота, лицо покрыто испариной. Джаред смотрит на нее безотрывно, не в силах наглядеться, налюбоваться,  но Терра слишком в себе, не замечает ничего, охваченная одним желанием – хоть как-то облегчить свои муки, добиться разрядки.
Ей давно невтерпеж, и ему тоже. Но кому-то из них приходится сохранять над собой контроль, и это явно не Терра. Его саба теперь думает лишь о себе, поскуливая от возбуждения. Он смеется, отрывает от себя её руки, заводит их за спину и разворачивает женщину. Она тихо вскрикивает, но только шире разводит колени, приподнимается, покачивая бедрами, словно молит к ней прикоснуться. Вздрагивает сильнее, когда он кладет ладонь на живот и ведет руку вниз, приподнимает резинку трусов, скользит ниже… ниже… ныряет в теплое, влажное, вталкивает в нее пальцы, проворачивает в тесном жерле исходящего лавой вулкана, не слыша ни криков, ни стонов, ни своего имени…  Всего несколько секунд они двигаются в унисон, а потом Терра разочарованно, обиженно стонет и захлебывается звуком, когда муж дает ей облизать его пальцы, только что побывавшие в ней.
Смотрит, как она высовывает язык, цепляет склеившиеся от смазки пальцы, потом хватает их губами и сосет как конфету… или пенис.
И он снова, как будто в насмешку или задавшись целью свести её с ума, довести от отчаяния, до грани, отнимает руку и слизывает остатки. Её запах густой и острый, щекочет ноздри и вызывает нестерпимое желание выпить её целиком, осушить. Взять за лодыжки, развести ноги в стороны и уткнуться в промежность лицом. Вдыхать запах, целовать и лизать, раскрывать пальцами, языком…
От мыслей и возникающих перед глазами картинок кружилась голова, до боли тянуло и ныло в паху. Чтобы отвлечься, Джаред перевел взгляд на стену и долго не мог сообразить, что за рисунок он видит на обоях. А когда наконец разобрался, в голове прояснилось, и он сумел взять себя в руки.
- Я надеялся, мы задержимся здесь подольше… но вижу, что тебе хочется поскорее оказаться дома, - проговорил профессор, легонько целуя жену в переносицу, как будто не замечая её умоляющего взгляда. – Как и мне. Потерпи немного, я только скажу, чтобы тебе принесли платье.
И добавил с улыбкой:
Мне нравится, как ты в нем выглядишь.
Приоткрыв дверь, мистер Гейл озвучил свою просьбу проходившему мимо сотруднику клуба, и через несколько минут ему передали аккуратно сложенное платье.
Дрожа, будто в ознобе, Терра быстро оделась и взглянула на мужа. Тот еле заметно одобрительно кивнул и, взяв её за руку, вывел из комнаты в общий зал. Предупреждать Крауча, что они уходят, не было никакой нужды: Эндрю не был новичком в Теме и знал, что публичные сессии требуют значительного эмоционального напряжения от участников, и после выступления им бывает необходимо побыть вдвоем, без посторонних.
Они благополучно добрались до выхода, где оставили маски и получили назад свою одежду. Джаред видел, что Терра с трудом держится на ногах, механически двигается, часто жмурится и кусает губы. Вибратор у нее в трусах работал на полную мощность, и это сказывалось на её состоянии.
Швейцар распахнул перед ними дверь и, прощаясь, слегка наклонил голову.
Придерживая спутницу под локоть, Гейл повел её в переулок возле клуба. Зайдя за угол, он прижал Терру к стене и приподнял ей голову за подбородок. Она смотрела на него расфокусированным взглядом, приоткрыв искусанный рот и глубоко, со всхлипами, дышала.
- Детка… - негромко позвал Джаред, наклоняясь к ней и целуя то верхнюю, то нижнюю губу, прихватывая их по очереди зубами.
Женщина молчала, закатив под веки глаза, и дрожала, как в лихорадке.
- Посмотри на меня. Ну же, милая, соберись. У тебя это получится
На мгновение по её лицу мелькнула тень и, собравшись с силами, Терра остановила на нем взгляд. В глазах, потемневших до глубокой, беспросветной черноты, стояли слезы и в них вспыхивали и сразу таяли крохотные звезды. 
- Я вызвал нам такси, - сообщил Гейл, задирая подол легкого платья и оглаживая обнаженные бедра.
Уловив, что у Терры подкосились ноги, он притиснул её к стене собственным телом.
- Ты так хорошо держалась весь вечер, постарайся еще немного, ладно? Не расстраивай меня, Терра.
Ответом послужил сдавленный всхлип и короткий кивок. Почему-то именно это стало для Джареда последней каплей, переполнившей чашу его самообладания: его саба доверяла и подчинялась ему безоговорочно, и понимание этого пьянило и возбуждало сильнее всего.
Обняв Терру, он втиснул бедро ей между ног и, взяв за руки, поднял их над головой, пригвоздив к стене. Она тут же сжала его коленями, вскинула лицо, ища губы, а найдя, забылась в череде глубоких влажных поцелуев, слившихся в один – долгий и жадный.
Когда подъехало такси, они все еще не могли оторваться друг от друга и целовались всю дорогу, сидя в салоне автомобиля. Водитель молчал, отгородившись от пассажиров стеклом, а может, привычно не обращал внимания на то, что происходит на заднем сиденье.

...

Путь от ворот до крыльца дома супруги проделали за считанные секунды; закрыв дверь, Джаред сорвал с жены легкий плащ и едва успел схватить Терру, когда та без слов бросилась к нему. Продолжая целоваться и сдирать друг с друга одежду, в один миг ставшую лишней, они добрались до гостиной. Здесь, как и во всем доме, было темно; Джаред не глядя дотянулся до выключателя, ударил по нему ладонью, и комнату залил приглушенный свет.
В этом мягком свете обнаженное тело жены казалось еще прекраснее, маня скорее к нему прикоснуться… Но Гейл всё еще медлил. Он подтолкнул жену к столу, положил её ладони на край, заставляя на него опереться, и стянул с нее промокшее белье. Вынул из потайного кармашка вибратор, бросил куда-то в сторону и, взяв Терру за волосы, оттянул назад голову и попросил:
- Открой рот.
Она сделала это, не думая и не мешкая. Просто разжала зубы и он, скомкав влажную, пропахшую её собственными выделениями ткань, запихнул трусы ей в рот. А сам приник к напряженно изогнутой шее, целуя и втягивая губами тонкую кожу, прокладывая по ней цепочку поцелуев.
- Стой, не оборачивайся… - попросил Джаред, в качестве предупреждения кусая жену под лопаткой.
Она промолчала, только дважды хлопнула слипшимися от пота ресницами. Джаред её уже не держал, она стояла сама, склонившись над зеркальной поверхностью стола, а муж целовал ей плечи и спину, спускаясь все ниже и ниже…
Теперь уже он сам стоял на коленях перед женой, крепко держал за бедра и касался ртом её сокровенного, благоговейно вылизывал и целовал, ловил губами и языком стекающую под ногам дрожь, глотал, задыхаясь от наслаждения, от вожделения, женский густой аромат и смазку, отстранялся, чтобы перевести дух, и тут же возвращался обратно.
Терра над ним что-то стонала, крутила бедрами, присаживалась на лицо, на язык, всхлипывала всё громче  - и Джаред чувствовал острее с каждой секундой, что вот еще миг – и он кончит только от этого, спустит в ставшие тесными еще час назад штаны. Кончит, но не почувствует даже малейшего облегчения, как если бы долго страдал от жажды и наконец-то получил возможность напиться. Первые несколько глотков он и не почувствует толком, зато следующими насладится сполна.

Отредактировано Jared Gale (2016-06-26 15:09:21)

+2

10

Самым страшным наказанием для Терры была публичность. Вынос их отношений, проявлений любви и страсти на люди. Она панически этого боялась, панически боялась и стеснялась того, что кто-то помимо мужа может увидеть ее обнаженной. Несмотря на то, что Терра много прожила, несмотря на то, что у нее было двое детей и муж, она оставалась стеснительным ребенком, который порой смущается собственного супруга. Удивительно, но, даже имея такие отношения, Терра периодически краснеет и прячем взгляд, когда супруг бесстыдно разводит ее обнаженные ноги и рассматривает так, словно видит свою женщину впервые. Она стесняется и смущается, прячем за волосами пылающее лицо. И даже если перед Джаредом первое время она стесняется находиться обнаженной, то, что можно сказать о том, что кто-то увидит ее такой. Послушной, податливой, обнаженной. Мягкой и всецело принадлежащей ему – своему Доминанту.
То, что случилось у супругов, отпечаталось под коркой Терриного мозга и навсегда там осталось, даже если женщина старалась не думать об этом, не вспоминать. Она помнила каждую секунду и мгновение, которое провела в конюшне, абсолютно обнаженная, с замотанным лицом, не имея возможности понять и увидеть что происходит. Она провела эти секунду, слушая разговоры Джареда и его друзей, понимая, что ее супруг решился на отчаянный шаг. Тогда это было ужасно, тогда она думала, что лишится рассудка от страха, отчаяния и горя. Тот случай еще сильнее убедил женщину в том, что она не готова, не хочет выставлять все на обозрение зрителей, которые осудят, обсмеют, и вообще…Она боялась показывать чувства кому-то, считала это не нужным. Даже когда они гуляли по парку, прогуливались по городу, максимум как Терра касалась своего супруга – это держала его под руку. Она была из тех, кто четко понимал, что проявление откровенных чувств и страсти на людях – это совершенно не нужно.
И уж тем более она никогда бы не могла подумать, что когда-то выйдет на сцену с супругом и позволит людям заглянуть за занавеску, раскрыть перед ними интимную часть их отношений, позволит посмотреть на нее глазами Джареда, и как он насладиться этим зрелищем.
Но она смогла, плакала, боялась, дрожала, но смогла. И все благодаря ему. Его голосу, его касаниям, мимолетными и нежными, но он был рядом. Терра чувствовала Джареда каждой клеточкой своего тела, души и сердца. Чувствовала, как он убаюкивает ее, ласкает и успокаивает, даже если молчит. Все что происходило между ними на сцене, было стрессом для Терры, но сейчас она отчетливо понимала, что все не так страшно. Это было совсем другим, иным, чем то, что она очень боялась. Луди молчали, ни один ни пискнул и не подал звука, понимая, что для двоих новичков  в этом плане очень сложно и очень важно, что бы была атмосфера, словно они одни. Только так пара могла расслабиться и отдаться порывам, которые возникали между ними. Освещение, люди, супруг, все это помогло Терре расслабиться…и получить удовольствие от всего, что с ней происходило. Страшно, безумно страшно, но вместе с этим интересно, удовольствие, которое накрывает с головой, заставляя отвлекаться от этого страха. Отодвигать его на второй план, смешиваться в один коктейль, который будоражил кровь, заставляя стонать и плакать, больше не сдерживая эмоций.
Сейчас, приходя в себя, она чувствует, как по телу проходят волны удовольствия, вдохновения, счастья, что смогла преодолеть свой страх, что смогла раскрыться перед Джаредом и с этой стороны. Лучшая награда для Терры – это удовольствие ее супруга. Моральное, физическое. Это не передать словами, не рассказать ни на одном языке мира, что она чувствует, слыша от него похвалу, видя в глазах удовольствие и желание, восхищения своей супругой. Единственной и неповторимой. Которую он любит и которой восхищается. Эта сессия, которую они провели на этой сцене, сблизила их еще больше, и убедило обоих, что этот мир еще совершенно не изведан, что они отодвигают рамки, которые были установлены раньше, отодвигают, раскрываясь друг перед другом, заставляя пробовать все новое и новое, и получать этого безумное удовольствие.
Я готова на все, если только ты будешь со мной рядом. Будешь держать меня за руку, и  я буду чувствовать твоё дыхание. Джаред…
Она окончательно пришла в себя, а вместе с этим пришло желание. Лютое, голодное, которое выворачивало женщину изнутри. Она так хотела своего супруга, что не могла говорить, лишь умолять его взглядом, касаниями, шепотом его имени. Льнет к нему, царапается, впиваясь взглядом в его глаза. В то, как он дышит, как наблюдает за ней, не реагируя на ее касания своими. Мучительно, сладко и безумно хорошо. Она вскрикивает и кусает губы, чувствуя,  как игрушка снова начала своё движение. Слишком мало прошло времени после сессии, что бы тело окончательно успокоилось, и оно отзывается моментально, заставляя Терру бесстыдно раскрыться перед ним, раскинуть бедра, чуть покачивая ими в такт движения вибратора. Внизу все чувствительное, раздразненное до такой степени, что хватает всего несколько секунд, что бы она начала скулить и ерзать его ноге, умоляя прикоснуться к ней, потрогать сокровенное, разрешить ей ласкать себя его пальцами и кончить, наконец-то разрядиться и расслабиться. Она слабо слышит его приглушенный смех, смешанный с возбуждением и желанием. Как бы сильно мужчина не хотел свою женщину, именно он в их паре всегда сохраняет самообладание и трезвость ума, пока окончательно не сносит все гайки и шурупы. Именно за это самообладание, власть над своими желаниями Терра любит его, именно за то, как искусно он ее дразнит, доводит до сумасшествия, до исступления, заставляет рыдать в голос, ползать за ним и умолять разрешить ей разрядиться, разрешить насладиться этими моментами. Мотает головой и смотрит на неё сверху вниз серьезно и строго, а потом в следующее мгновение запускает пальцы в ее нутро, лаская, не переставая, что бы в конечно итоге она захлебнулась в этом долгожданном удовольствии. Потеряла всякие силы и сознание, связь с реальностью, до боли, до визга, до звона в ушах.
И сейчас он не перестает играть с ней, хоть и видит, что она медленно сходит с ума, медленно утопает в вязком болоте возбуждения и желания. Тянется к нему бедрами, покачивает, зовет его прикоснуться к ней, подразнить и себя и его, еще больше, еще…Она глухо стонет, чувствуя,  как его ладонь ложится на живот, гладит округлый выступ, чуть сжимается, спускается ниже. У нее нет сил, что либо делать, только откинуться ему на плечо и приподнимать бедра ему навстречу, и чуть ли не вскрикивать от удовольствия, когда пальцы ныряют вовнутрь. Там так влажно и горячо, что не нужно никаких усилий, что бы двигаться. И она скулит, разводит сильнее ноги, сжимает его внутри, словно не хочет отпускать, снова и снова двигаясь ему навстречу, чувствуя,  как подходит к горлу крик удовольствия, как перехватывает дыхание от подступающего оргазма. Но Джаред, словно улавливая эту грань, выдергивает руку, заставляя ее заскулить как раненное животное, потянуться за его рукой бедрами, и захлебнуться слезами и стонами, чувствуя его пальцы у себя во рту, облизывая их, улавливая свой вкус и запах. Дразнит, мучает, играет, доводит до исступления, почти кидает в пропасть и дергает обратно, заставляя биться ее в судорожных конвульсиях сладостной пытки. Ее трясет, словно от озноба, хотя она вся мокрая от напряжения и пота, ей жарко и хочется оказаться под холодным душем, что бы угомонить это желание, которое скручивает все тело, заставляя думать только об этом.
- Джаред… - Она еле слышит о том, что он хочет вернуться домой. Конечно, она тоже очень хочет оказаться дома, но то, что сейчас происходило с ее телом, никак не  было лучшим вариантом, что бы добираться домой. Она жмурится, ждет пока супруг позовет тех, кто сможет принести ей платье. Она ерзает по кровати, сжимая и разжимая ноги, пытаясь отодвинуться от работающей игрушки, что бы немного облегчить это мучение и что бы появилась возможность трезво думать, а не сорваться прямо сейчас. Зная своего супруга, он будет недоволен, что она не вытерпела, что не смогла справиться со своим организмом, не подождала, пока они доберутся до дома. А ей так хотелось порадовать его еще раз, даже если это было мучительно тяжело. Она ловит себя на мысли, что этот запрет возбуждает ее еще сильнее.
Она зажмуривается, стискивает кулаки, пытаясь собрать всю свою волю в кулак.
Кое-как одевшись, еле держась на дрожащих ногах, она снова льнет к мужу, но тот лишь приобнимет ее за талию и вместе они выходят из комнаты. Терра успела обратить внимание, как тихо вокруг, видимо люди внизу наслаждаются новыми представлениями или просто отдыхают. Мысли о том, что было совсем недавно, о том, что они тоже были частью этого представления, заставляет Терру прикусить губы, чтобы не застонать в голос и не выдать своего возбуждения. Она мнется, переступая с ноги на ногу, прячет пылающее лицо под волосами, когда проходят по коридору мимо швейцара и выходят на свежий воздух. Она только и успевает глотнуть свежего и прохладного воздуха, который хоть на чуть-чуть приводит в сознание, как чувствует, как Джаред с силой толкает ее к стене и прижимается к ней всем телом. Держит ее за подбородок, пытаясь поймать ее взгляд и заставить посмотреть на себя.
- Посмотри на меня. Ну же, милая, соберись. У тебя это получится…
Терра дрожит сильнее, чем в клубе, ее бьет настоящий озноб и дело совершенно не в том, что на улице прохладно. Ей безумно жарко и совершенно нечем дышать. Она слышит его голос отдаленно, но с каждым мгновением он проникает глубже в сознание, заставляя вернуться в реальность и попытаться осознать то, что он требует. Она находит его взгляд и впивается в него, хватает и держит бездонными и совершенно черными от желания глазами. На ресницах дрожат слезы  мучительного желания отдаться ему не обращая внимания уже ни на что.
- Ты так хорошо держалась весь вечер, постарайся еще немного, ладно? Не расстраивай меня, Терра.
Это предложение и ударение на последнее слово ее имени, звучит для нее словно щелчок его пальцев, который отрезвляет на мгновение, давая вспомнить, что она его послушная девочка, его саба. Которая обязана его слушаться. И желание прокатывается новой волной, но уже желание слушаться его беспрекословно, вытерпеть и пережить все, ради того, что бы он погладил ее по голове и прошептал, какая она хорошая у него девочка.
Она тихо стонет и медленно кивает, еле заметно, но он ловит это движение, ловит это послушание в каждом ее звуке и движении, и именно это заставляет его тихо и хрипло выдохнуть ей в рот, прежде чем впиться поцелуем в губы, проталкивая ногу между ее бедер, заставляя ее присесть и тереться о ногу, выскуливая ему в губы сладостные стоны удовольствия, карябая ногтями ему руку, которой он держит ее запястья и прижимает над головой к стене.
Путь их от клуба и домой, Терра совершенно не помнит, они не отрывались друг от друга. Ее руку блуждали по всему его телу, даже не стесняясь того, что они были не одни. Ей было уже все равно, что о ней подумают, что скажет этот чертов таксист, она хотела только одного. Касаться своего супруга, целовать его, прижиматься к нему, тереться об него, оставлять на его теле свой запах, оказаться с ним наконец-то наедине. Они еле выбрались из такси, а когда хлопнула входная дверь, женщина бросилась на шею супруга, уже не сдерживая громким и протяжных стонов, которые разносились по темному и тихому дому, словно оглушительные взрывы. Одежда оказалась на полу и в свете приглушенного светильника, она перед его глазами абсолютно обнаженная, только это белье мучительно вибрирует у нее между ног.
Джаред отрывает от себя Терру и толкает ее к стеклянному столику, заставляя развернуться к нему спиной и нагнуться над ним, упереться в поверхность ладонями, и расталкивает ступней ее ноги. Скользит ладонями по обнаженным бедрам, и она дрожит, чувствуя,  как бегут мурашки в тех местах, где кожи касаются его сильные ладони. Стягивает с нее совершено промокшее белье, заставляя ее застонать от облегчения. У нее появилось мгновение, что бы немного передохнуть. Но тут же чувствует, как он прижимается к ее бедрам пахом, чувствует его возбуждение, как целует и кусает ее ключицу и шепчет. Она реагирует моментально, скорее инстинктивно выполняя просьбу открыть рот.  Она сжимает зубами промокшую тряпку, дышит через нос рвано и судорожно, карябая ногтями по стеклянной поверхности, закрывая глаза от наслаждения, чувствуя,  как супруг скользит губами по ее плечам, по ключице. Спускается ниже к пояснице, щекоча чувствительные позвонки, от чего у нее моментально подкашиваются ноги, но каким-то чудом она стоит на месте. Чувствует, как губы касаются бедер, и она непроизвольно выгибается сильнее…Как он приникает губами к самому нежному и горячему, заставляя ее запрокинуть голову и захрипеть в собственные трусы. Это такое удовольствие, чувствовать его губы, мягкие и в тоже время настойчивые. Язык который дразнит и терзает и без того измученный клитор долгой лаской. Целует, отстраняется, обдавая дыханием и снова льнет ей между ног, целует, вылизывает…И у Терры окончательно сносит крышу. Она уже не может спокойно стоять, вертится перед ним, вертится и скользит сама по его губам, присаживается на влажный язык, желая, что бы запихнул его глубже, вылизал и из ласкал ее всю. Стонет все громче и громче, хоть и мешает ткань во рту, хрипит и зажмуривает глаза, чувствуя,  как волнами растекается возродившееся возбуждение и нет сил этому сопротивляться.
Джаред, Джаред, если ты прекратишь, то я сойду с ума.
Но он наслаждается этим чуть ли не больше чем она сама, утопает в ее аромате и вкусе, дает ерзать по собственным губам, отзывается лаской языка, который цепляет и посасывает чувствительный бугорок, и у Терры в ушах начинает все звенеть, в носу щипать, а воздуха больше не хватает.
Пружина, растянутая до предела, стонет и гудит, ив  одно мгновение выстреливает так, что становится больно.
Ее выламывает на его губах, заставляя дергаться и скулить, рыдать в голос от сладостного облегчения. Ее ноги подгибаются, но он ловит ее ладонями, не давая осесть на пол, впиваясь ртом еще сильнее, доводя ее до исступления, заставляя чуть ли не верещать от удовольствия, стискивать его язык внутренними стенками и кончать на его губах снова и снова, утопая с собственном крике, слезах и мучительно-болезненном оргазме.
Руки подгибаются, и она грудью падает на прозрачный стол, слава Богу, достаточно толстый, что бы удержать ее вес. Она карябает ногтями поверхность, цепляется за него, рыдает в голос, вертит бедрами, раскрытыми ногами, зовет его в себя и плевать, что она только что кончила. Ей мало, она хочет еще, хочет почувствовать его внутри, хочет сжать его как можно сильнее и дать иметь себя до тех пор, пока он не взорвется сам, что бы в одно мгновение весь мир померк, и остались только они двое.

+2

11

Собственный оргазм не отпечатался в сознании; Джаред только отметил, как в одно мгновение стало влажно и липко в трусах. Терра над ним не стояла спокойно даже секунду, выгибалась, подаваясь промежностью на лицо и язык, постанывала и скулила – громко, нетерпеливо, подгоняя себя и его. У Джареда всё лицо перепачкано её смазкой, но останавливаться даже для того, чтобы вытереть рот, ему не хотелось. И жена бы не пережила ни малейшей заминки - он это знал. Терра балансировала на грани оргазма, язык её тела был достаточно красноречив, и от Гейла требовалось сейчас только одно: как следует постараться и помочь жене кончить.
Эти поцелуи самые крепкие, жадные и горячие, язык проникает вовнутрь, насколько только возможно, двигается там, раздражая стенки, и женщина наверху жалобно, умоляюще вскрикивает, замирает, подрагивая бедрами, а в следующую минуту разражается потоком слез и бессвязных слов, в которых ему слышится «Джаред» и «Господи». Она падает грудью на крышку стола, цепляется пальцами за гладкую поверхность, словно желая оставить на стекле следы от ногтей. Её по-прежнему колотит, рыдания затихают, сменяясь судорожными всхлипываниями, и Джаред выпрямляется, садится на пятки и ловит ртом воздух. Веки горят, как и лицо, во рту сухо, в нем ни капли слюны, только вкус её смазки. Он дышит медленно, глубоко, стараясь успокоить сердце и унять грохот крови в ушах. Ему нужна короткая передышка, но Терра, похоже, категорически возражает. Она и так долго ждала и терпела… Джаред слышит её, ловит её взгляд – отчаянный и просящий, словно она и правда умрет, если сию же минуту не почувствует в себе его член. Словно это единственное, что ей сейчас действительно нужно. Словно она ждала этого момента всю предыдущую жизнь.
Он смотрит, как она шире расставляет ноги и тянется раскрыть себя для него… Выворачивает шею, чтобы видеть его лицо, виляет задом, надеясь, что он рассмотрит там всё, не удержится и соблазнится.
У Гейла снова встает, и дальнейшее происходит в считанные мгновения; Терра кричит, когда он прижимается к ней сзади, вводит член  и толкается вглубь – быстро и сильно. Она продолжает кричать, правда, тише, на протяжении всего времени, пока он находится в ней, прижимая ладони к стеклянной поверхности стола и не давая ей дернуться. Она так и лежит, распластавшись на нём, и зажимы, должно быть, больно вдавливаются в тело. Джаред слышит её голос, понимает, что она зовет его, просит о чем-то, и приостанавливается, чувствуя, как подрагивает во влагалище член. Вынимает его, берет её за плечо и переворачивает на спину. Так и есть: грудь вся в синяках и отметинах от зажимов, которые царапали кожу, когда она лежала лицом вниз.
Металлическая цепочка покоится у нее между грудей и на животе, и Джаред, недолго думая, наматывает гибкие звенья на кулак, натягивает, принуждая жену привстать следом и оттягивая набухшие кровью соски. Терра издает низкий горловой звук, похожий сразу на стон и на плач, прикусывает губы и закрывает глаза, бессильно мотая головой. Свободной рукой Гейл расталкивает ей колени – она не сопротивляется, наоборот, как только он снова оказывается внутри, сразу сжимает его ногами за пояс, а затем находит руку, которой он опирается на поверхность стола, хватается за нее и вонзает ногти.
Джаред тянет жену на себя, прижимается к приоткрытым губам, сталкиваясь зубами и языками. В ушах только сбивчивый неразборчивый шепот, рваные выдохи и шлепки двух потных тел друг о друга. Она больше не стонет и не кричит, покорно повисает на короткой цепочке, закатив под веки глаза, и тихонько скулит, высунув розовый язык, который он ловит губами и начинает жадно сосать.
Терра вскрикивает, когда фрикции становятся быстрее, крепче сжимает руку и член, нетерпеливо подаваясь навстречу, словно хочет заполучить его глубже.  Тянется к мужу сама,  липнет всем телом, хватает внутренними мышцами, доводя этим Джареда до исступления. Бормочет и горячо дышит в губы, отдирает его ладонь от стола и толкает  себе между ног. Вдвоем они находят то, что заставляет Терру буквально сходить с ума от пронзительного удовольствия. Этот оргазм становится для них обоюдным и одновременным. Терра дрожит, как натянутая, готовая лопнуть струна,  не позволяя ему остановиться. Гейл кончает, не переставая массировать клитор жены, а та падает на него, дрожа и утыкаясь мокрым лицом в шею, и так замирает.
Выбравшись их горячего марева, в которое погрузились все окружающие предметы и, собрав остатки физических сил, Джаред расцепился с женой, обнял её за плечи и заглянул в лицо. Терра смотрела на него, но взгляд у нее был отсутствующий, как будто обращенный в себя. Она выглядела измученной таким бурным завершением насыщенного вечера, поэтому покорно дала перенести себя в спальню и уложить на кровать. Профессор сходил в ванную, а когда вернулся, держа в руках мокрое полотенце, то нашел жену уже спящей. Сняв зажимы с покрасневших сосков, он осторожно, стараясь не тревожить Терру, провел влажной тканью ей по спине и ногам и прикрыл до пояса простыней. А сам спустился вниз, собрал разбросанную одежду, отыскал валявшийся на полу вибратор и, выключив свет, возвратился к жене. Убедившись, что она крепко спит, Джаред принял душ и, освеженный, лег в постель к Терре. Развернул её лицом к себе, убрал со лба налипшие волосы и коснулся его губами.
Уже давно профессор Гейл осознал одну вещь: в этой жизни у каждого есть свое место. Своё он знал: невзирая на обстоятельства, оно было и есть у ног этой удивительной женщины, его жены.
Терра вздохнула во сне, закинула на него ногу, прижалась теснее и, довольная, затихла. Джаред улыбнулся и закрыл глаза.

Игра завершена.

Отредактировано Jared Gale (2016-06-26 19:02:10)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » У твоих ног.