vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » ничего бы не изменилось


ничего бы не изменилось

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://33.media.tumblr.com/b2b2fc4758067efec522744a4ee3ce28/tumblr_nwpt62po4F1r3rl86o5_r1_250.gif  https://33.media.tumblr.com/60c2600321e7be4d2d3d6a97777efea3/tumblr_nwpt62po4F1r3rl86o7_r1_250.gif
https://38.media.tumblr.com/ae2c7efde0b6f11d45b36b86f0e7ca36/tumblr_nwpt62po4F1r3rl86o9_r2_250.gif  https://31.media.tumblr.com/d2e83785fa0aed822f39f5644d6910ef/tumblr_nwpt62po4F1r3rl86o10_r1_250.gif

роман годфри и питер руманчек
хемлок гроув

0

2

Эта непереносимая жажда крови сводила меня с ума. В горле скреблись будто бы тысячи хищников, напоминая, что и и я сам хищник, что мне нужна кровь. Живая, горячая, ещё пульсирующая в живом теле, а не холодная замороженная отрава из холодильника. Убийство охранника было катализатором к пробуждению монстра внутри меня, спавшего все это время. Вот и сейчас, не в силах сдерживать себя и своё желание живой крови, иду туда, где легче всего найти необходимое. Простая шлюха, кого она будет волновать после своей смерти? Уже никого, даже меня самого - новый я забудет свою жертву сразу же, как только её сердце перестанет биться.
Сытое чувство удовлетворения, которое на много сильней и ярче даже чем секс, наркотической волной накрывает разум. С губ капает ещё теплая кровь и это лучшее ощущение в моей жизни - быть на столько целостным и удовлетворенным. Монстр проснулся и уже никто, даже Питер, не сможет вернуть прежнего меня. Это не под силу ни Прайсу, ни Шелли, и тем более Энни. Все, кто хоть как-то был прежде важен для меня или влиятелен, потеряли всякую власть над Романом Годфри. Только если...
Громкий неожиданный звук, характерный такой, когда пистолет вот-вот готов выстрелить. Я поворачиваюсь, все ещё пьяный от крови, разум затуманен и тело едва слушается. Отрезвляющая и тупая боль в плече и взгляд Питера напротив. Он выглядит сосредоточенным в тот момент, когда готов убить меня, а это именно то, что он якобы хочет. Своего не просто друга, черт возьми, мы это знали с самого начала, уже тогда, когда видели одинаковые сны. Точно так же, как сейчас Руманчек знает, кто убил Дестини.
Я сильнее Питера в этот момент, решение волка было провально с самого начала - нужно было стрелять в голову, нужно было стереть все свои чувства и стрелять в голову, чертовый ты цыган. Недолгая борьба, обреченная на поражение. Кажется, мы оба знали, чем все это кончится - быт может цыган именно за этим и шел, может именно это и читалась в его глазах - потому что когда я увидел тот первый взгляд Руманчека с пистолетом в руке, там уже не осталось злобы, лишь безнадежность и малая толика решительности, но к чему?
Мне не приходится прикладывать много сил, что бы прижать Питера к кирпичной стене. И ещё немного сопротивления, прежде чем нож входит в податливое и живое тело. Вот и все, цыган сам этого захотел. Черт, Питер, зачем?! Это будет первая и единственная жертва, о которой мне придется сожалеть всю свою жизнь. Приближаюсь ближе, наваливаясь всем своим телом, буквально обнимая того, кто некогда был моим другом, моей семьёй, а сейчас станет очередной жертвой помутненного кровью рассудка.
Впервые я почувствовал его так - полностью отданным в мою власть, силу. Питер больше не сопротивляется, принимая все происходящее между нами. У меня есть всего несколько секунд, что бы запомнить Питера таким, какой он сейчас - теплый и живой, пахнущий волком и кровью. Впервые осознанно ощущаю запах его волос - мускатный, возбуждающий, перебить это чувство сложно, даже когда моя рука с силой опускается на стену, скользит по жестким кирпичам, пытаясь заглушить накатившее на желание.
Странно, как я мог так долго сопротивляться этим чувствам? Возможно потому, что прежний я сдерживал монстра, живущего внутри или просто потому, что раньше между нами было то, что можно было сохранить на долгие годы - нашу дружбу. Даже после той ночи, когда между нами была Миранда, я пытался заглушать все эти чувства, периодически накатывающие и не оставляющие в покое - неожиданно и слишком жестоко, выбивающие воздух из легких, заставляющие стыдиться и ненавидеть себя. "Мы семья". Я сказал это в тот день, когда мы нашли Надю, как было бы хорошо, если бы ничего больше не случилось, если бы мы навсегда остались в том состоянии подвешенной, но хотя бы дружбы. А ещё у нас была бы Надя. Такой вот угловатый Рай.
С трудом отстраняюсь от Питера, взгляд не сразу фокусируется на лице цыгана, взгляд тяжелый, я сам это прекрасно понимаю. Дышу тяжело, с придыханием и дело не в той небольшой борьбе между нами. Впервые за долго время я уже не могу сопротивляться своему желанию, рот приоткрыт, на губах все ещё вкус крови той шлюхи.
- Как ты узнал? - Голос мой едва подчиняется разуму, внутри все сгорает от желания крови и любви, которую уже никогда не получит заглушить. Рука ложится на щеку цыгана, жестко лаская её, по всей видимости так же в первый и в последний раз. Жесткая щетина на лице цыгана совершенно не раздражает, лишь напротив от этого внутри все сжимается, будто бы в предвкушении. - Это была Энни, да? - Это была она, нужно было убить её, тогда Питер бы никогда ни о чем не узнал.
Ответ Питера не заставляет ждать. Мне недостаточно тех нескольких мгновений, что я смотрю в глаза побитого и готового к смерти волка. Прежде, чем убью его, нужно сделать кое-что, запомнит этот вечер на всю свою жизнь. Поцелуй получается грубым и грязным, в него примешивается вкус крови и запах волка, но это самое лучшее, что я испытывал за всю свою жизнь. Я, Роман Годфри, ни разу за всю свою жизнь не испытал ничего на столько восхитительного и сильного, как за эти несколько секунд, пока был откровенен с Питером на столько, на сколько вообще мог.

[NIC]Roman Godfrey[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/243JZ.gif[/AVA]

Отредактировано Johan Eklund (2015-11-03 12:13:48)

+2

3

[NIC]Peter[/NIC]
[STA]http://sacramentolife.ru/img/avatars/0010/a8/ca/4419-1446145350.gif[/STA]
[STA]гони или умри[/STA]
Делаю глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями. Мне бы хотелось обернуться волком, но, боюсь, до полной луны мне не дожить. Я хочу забыться, чувствовать лишь инстинкты. Скинуть с себя эту кожу и отдаться своему звериному происхождению и первородным инстинктам. Я больше не хочу быть здесь. Закрываю глаза, будто это сможет мне помочь. Мир на секунду замолкает и я оказываюсь в пустой темноте, окруженный призраками своего "уже" прошлого: Лита, Миранда, затем Дестини. Все вокруг меня, вокруг нас с ним, умирает. Мама была права, когда говорила мне держаться от этого парня подальше. Но запретный плод слишком сладок, а ходить по лезвию у нас в крови. Не знаю, осталось ли от меня хоть что-то, хоть что-то от того мальчишки, что приехал в этот прогнивший городок несколько лет назад. У цыган не бывает дома, а я изменил своим правилам - я считал своим домом Романа. И не буду врать, что какое-то время, я даже думал, что мне было хорошо. После всего, что произошло, я пытаюсь собрать себя по крупицам, свои мысли, свои чувства, найти внутри себя хоть какие-то остатки. Но, кажется, что Питера Руманчика больше нет, он остался гнить в лесу в тот самый день, когда в последний раз обнял тело своей кузины. Личность, характер, какие-либо желания, смысл - все исчезло, осталась только тупая и беспощадная боль. Мне больше не за что держаться - я падаю, я уже вижу дно этой ямы - я чувствую конец. Роман сказал, что мы семья, я киваю, потому что это правда. Он последнее, что у меня было...
Смотрю в голубые глаза Нади, и снова проваливаюсь в пропасть, я думал, что она спасет меня - так похожа на свою маму, будто я снова вижу ее чистую улыбку, принадлежащую только мне. Но с каждым разом все труднее заглушить в себе мысли о том, что на самом деле произошло.
Тонкая грань между добром и злом навсегда потеряна. Не думаю, что поступок, который я собираюсь совершить вписывается в такие рамки. Но его должен сделать я, не Энни, и не потому что "он ничего не заподозрит". Нет, это я виновен в смерти Дестини, и если я сейчас отпущу Энни, то и ее кровь будет на моих руках. Нужно закончить все это здесь и сейчас. На улице пахнет сыростью, еще никогда железные джунгли не были мне так противны. Звук шагов заглушает стук сердца, не каждый день я собирался убить лучшего друга, уничтожить свой дом и последнюю надежду на какое-либо счастье. Хотя зачем обманывать, чтобы могло у нас получится? Наде лучше расти подальше от Романа, он не заслуживает ребенка Литы, как и я. Даже не удивляюсь, обнаружив Романа в таком злачном месте, прежний Питер позволил бы себе усмешку, а нынешний может выдавить из себя лишь судорожный вздох. Кажется будто до этого момента, я отводил все мысли о нем на задний план, пытался сосредоточится на своей цели и миссии, потому что боялся, что боль от осознания правды развалит то, что осталось от меня на маленькие куски. Почему так больно? Словно грудь сдавили железные тиски, стою не в силах пошевелиться, смотрю, как он уводит девушку в темный квартал. Но мои руки дрожат, и ее кровь тоже будет на мои руках. Он убил мою сестру, свернул ей шею - закопал ее в лесу, словно мусор. Как он мог после этого, глядя мне в глаза сказать, что мы семья? Дыхание учащается, я, наконец, в состоянии вернуть себя в чувство - делаю шаг, отрываясь от стены, быстрым шагом, почти бегом направляюсь в ту сторону, куда ушел упырь.
Его могучее тело, нависшее над бедной девушкой, словно открывает мне глаза. Роман не тот человек, которым я всегда его видел. Слишком много в нем Оливии и слишком мало осталось моего друга. В этот момент, мне кажется, что я легко справлюсь с этой задачей - всего два выстрела в голову. Делаю шаг, возвожу курок, направляю свое оружие. Мне кажется, что в этом плане нет дыр, После первого выстрела упырь не встанет и я легко сделаю второй, главное помнить, что Романа, как и Питера больше нет. Передо мной лишь упырь, только что утоливший свою жажду несчастной девушкой. Но он слышит звук, и оборачивается. Я вижу его лицо, его глаза, от которых по неизвестной причине так часто уводил взгляд, вижу кровь на его губах, и что-то еще в его глазах. Что-то такое, что выворачивало меня и смущало. В моих глазах застывает "Как ты мог?" Ведь я бы умер за него, я почти умирал за него, а он не смог удержать в этом мире мою кузину. Рука теряет жесткость и пуля не находит желанной цели. Спустя мгновение, я ощущаю, как моя спина ударяется о кирпичную стену. Все происходит слишком быстро - в голове снова появляются мои призраки, а еще там настойчиво засел взгляд Романа Годфри. Теперь, когда мое тело парализовано, я понимаю, что пришел сюда не убивать, а умереть. Но я заберу упыря с собой, нащупываю в кармане нож и продолжаю борьбу. Но он гораздо сильнее меня, ведь у меня больше не осталось того, за что я бы смог держаться. Прикрываю глаза, ненавижу себя за это, но я отдаюсь Роману, больше не хочу сражаться.  Нож входит в мою плоть, но мне уже все равно, теперь когда я понял, что пришел сюда, что бы уйти из этого мира.
И все же в этой ситуации, мне остается смотреть в упор на Романа, снова и снова задавая один и тот же вопрос. "Как ты мог?" "Как ты мог?" Стараюсь сохранить последние крупицы гордости, смотрю на него с вызовом. "Гони или умри". Его руки на моих плечах, вес его тела вгоняющий меня в стену, его дыхание на моей коже, его пальцы на моих щеках. Прости, Дестини, я не смог, я не смогу убить самое дорогое, что у меня всегда было. Я слабый и сломленный, и единственное, что меня держит от падания это он. Я чувствую отвращение и влечение к нему одновременно. Молчу, не отвечая на его вопросы, какой в этом смысл.
- Да пошел ты! - выдыхаю из последних сил, все еще не могу принять это странное чувство вытесняющее отвращение, накатывающее волнами. А затем он целует меня. Его губы накрывают мои и я чувствую вкус этой шлюхи, вкус его отчаянья, его ярости, его страха и потерянности. Это я убил Дестини, он тут не причем, я теряюсь в этом поцелуе, осознавая как часто мы были к этому близки. Как упорно я не замечал его чувств, и как старательно прятал мои. Я не могу ему ответить, нет сил, даже поднять руку, кажется, если я уберу ладони с рукояти ножа, кровь вместе с жизнью оставят меня в этот же миг. Теперь мне не хочется ничего от него прятать, и он, наверное, видит это в моих глазах, эти чувства переплетенные с ужасом. И все же Роман, зачем?

Отредактировано Eliezer Spector (2015-11-04 12:40:19)

+2

4

Поцелуй-откровение. Поцелуй-признание. Кажется, будто бы я ждал этого момента, этой чертовски нужно правды всю свою жизнь, всю ту жизнь что успел прожить с Питером, готовым умереть за него и знать - он умрет за меня. Сейас мы умирали по одиночке и все равно, были повязаны. "Тебе не удастся от этого убежать" - когда-то эти слова я сказал с обидой, выплюную и бросил ему под ноги, потому что уже тогда нуждался в нем больше всего на свете. Я хотел быть воином, он смеялся надо мной, пытался увести наш первый личный разговор куда подальше. А мне нужно было это, мне всю мою жизнь нужен был не просто друг. А потом появился Питер. Потом он исчез и вместе с ним исчезло что-то во мне. Это была вера в дружбу, потому что когда он уехал, оставив лишь свои волосы в раковине, я понял, что не просто нуждаюсь в нем как в друге.
"Кто тебе нужен, милый?"
Мне всегда был нужен лишь Питер.
И вот сейчас у меня есть шанс выразить этим поцелуем всё, что испытывал к нему эти пару лет. Любовь, которая сейчас граничила с  ненавистью. Необходимость и страх потерять его, но в то же время я сам убивал его - потому что так не будет слишком больно. Я эгоистичен, ненавижу себя за это и этот монстр всегда жил во мне. Я всегда был копией Оливии, ту которую ненавидел больше всего на свете. Сейчас я ненавидел себя, в момент когда мой язык касался совершенно не волчьих зубов цыгана, когда пальцы с сильной водили по щетине на его щеках, когда рукоятка ножа, что я воткнул в живот моего некогда друга, упиралась мне в тазобедренную кость. Я хотел его чертовски сильно, и это желание граничило с голодом, монстр внутри меня уже не понимал, что хочет почти потерянный внутри него Роман Годфри.
Он в моих руках, в моих смертельных объятиях. Сломленный, отдавшийся в мою власть и это так мерзко и так возбуждающе одновременно. Если бы я мог... Но нет, во мне осталась ещё совесть, во мне ещё осталась та любовь, что вспышкой озарила меня в день, когда Питер Руманчик, трусливо поджав хвост, сбежал из Хэмлок Гроув, тот день когда бросил меня один на один с моим горем. А потом я стал тем, чем я стал. Это ты, Питер, именно ты в этом виноват, чертов трусливый ублюдок.
Я отстраняюсь, не в силах более испытывать всю гамму чувств, навалившуюся на меня. Я был не готов к ней, я был не готов ко всему этому - встрече в подворотне, когда я только-только убил какую-то шлюху, к встрече с глазами, в которых ничего не осталось (а раньше в них был весь мир, весь смеющийся в мир в этих глазах), и к этому признанию я был не готов - слишком грязно, слишком отвратительно, слишком откровенно. Чертов ублюдок, я люблю тебя! Зачем ты все это сделал...
Не могу отдышаться, внутренности сводит судорогой. Вновь смотрю ему в глаза, прекрасно вижу ответ в потухшем взгляде - если бы не Хемлок Гроув, был ли у нас шанс? В любой другой вселенной, смогли бы мы быть вместе? Там, где не существует упырей и варгульфов, где не летают гребанные птицеящеры с людскими лицами, где нет детей с глазами-прожекторами. Были бы мы вместе, в том мире, который мог оказаться нормальным? Я бы спросил его об этом, будь наши отношения на том уровне, как были раньше. Вместо этого я все ещё смотрю ему в лицо, пытаюсь отпечатать его на внутренней сетчатке глаз, что бы закрывать их и видеть его. Он не отводит взгляд, он полностью в моих руках, я мог бы приказать ему забыть и он бы забыл. Думаю забыл бы, потому что и сам этого хочет, но смерти волк внутри него хочет больше.
Моя рука держит его лицо, не давая и шанса прервать этот до боли откровенный взгляд. Хуже всего это принимать решение - самое ужасное, что я принимаю решение, а он не хочет помешать мне. Чертов трусливый волчара. Очень медленно я отворачиваю его лицо, наконец прерывая нашу игру в гляделки, на шее цыгана бьется жилка, она ослабла так же как и он, я просто помогу ему умереть быстрей, я просто смогу почувствовать вкус крови и его уходящей жизни на своих губах, жизни, которую мне хотелось бы сохранить. Все очень медленно и я сомневаюсь, прежде чем мои клыки упыря проткнут кожу, пахнущую волком и некогда пахнущую свободой. Я завидовал ему тогда, когда мы только встретились. Я восхищался им тогда, когда он был свободен. Сейчас я презираю его и себя, жалею его, но уже не себя.
Принимаю решение. Резко отклоняюсь назад, через миг уже чувствую металлический вкус самой желанной крови во всем мире. В конце концов он стал полностью моим, но я не чувствую удовлетворения от этого, я ненавижу себя. С каждой секундой тело Питера становится более слабы в моих руках, я слышу как он глубоко дышит, но так и не проронил ни звука, а потом я даю ему сползти по стене - ещё чуть-чуть и он умнет. Кровь самого дорогого для меня человека капает с губ - смакуй каждую каплю - а я в оцепенение смотрю на него, на свои руки и вновь на него. Цыган больше не дышит и мне остается лишь разрыдаться от того, что случилось со мной, с нами. Почему мир ненавидит нас. Почему. В голове тысяча "почему" и сколько ты не сжимай голову руками, они не уйдут.
В конце концов я убил всё, что было дорого мне.
Я убил самого себя.

[NIC]Roman Godfrey[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/243JZ.gif[/AVA]

+1

5

Я уже почти не вижу его лицо, его прекрасные глаза и потерянный взгляд - все что мне осталось от Романа. Этот монстр возле меня, теперь мне совершенно ясно, что я с ним не знаком. Мне тяжело дышать - липкая красная жидкость покидает мое тело, рана ноет, хотя это мелочи по сравнению с тем, что творится с моей душой. Он называл меня семьей, а я верил, что все прощено, что все позади. Я думал, что мы будем друзьями вечно. Но он хотел другого, теперь это становится ясно. Моему лучшему другу хотелось другого, того что я бы не смог ему дать. Может именно эта обида? Именно этот страх - потери, с наших сторон не дал нам остаться на плаву? Роман все больше надавливает на рукоятку ножа и я с огромным трудом могу удерживать внутри себя хриплый крик. Его тело так близко к нему, и меня разрывает целый букет чувств - от волнительного вожделения, до полного, глубокого отвращения. Интересно, что бы произошло, если бы удалось перешагнуть через гордость и нормы воспитания? Я не хочу, чтобы он видел меня слабым в этот момент. Хочу, чтобы он видел мою гордость, силу и мою покорность его рукам. Я все еще зол, я все еще чувствую вкус его губ, грубое прикосновение его пальцев. Злость все еще течет во мне, и мне кажется, только она удерживает меня в этом мире. Общая картина плывет, кажется я уже не помню, зачем я затеял все это. Злоба, отчаянье и боль разочарования спутались в клубок. Я пытаюсь сделать вдох и вспомнить лицо Дестини, ее кучерявые жесткие волосы, улыбку, темные глаза, или может светлые золотистые локоны своей возлюбленной, но образы выглядит размытыми и я не чувствую ничего особенного. Я всячески пытаюсь вызвать к себе ту самую ненависть, но раз за разом снова опускаюсь в этот грязный поцелуй, и злоба почти вымещает накопившуюся боль утраты. Мои глаза все еще задают этот немой вопрос: Зачем? Для чего? Теперь в нем уже лежит другой смысл.
Он словно унизил меня, прижав к стене как ту шлюху, и я хочу мести. Я не свожу с него покорного взгляда, потому что знаю, что моей жизни пришел конец. А вот он... Месть - сладкое чувство, и раз уж мою могилу будет рыть сам черт, я могу позволить себе последнюю шалость. Хочу чтобы утром и перед сном он видел этот мой взгляд, полностью пустой и безразличный, к его поцелую, к его присутствию, к его решению оборвать мою жизнь, а Роман внутри него изводил бы его до конца дней. Это, как мне кажется, хуже смерти, самому разрушить то, что тебе дорого. А он упорно делал одну ошибку за другой. Как впрочем и я, мы оба все разрушили, а теперь карточный домик пал. Мне становится совестно, что я перекладываю свои грехи на его плечи в очередной раз, мы оба наломали дров, но из этой битвы я выйду хорошим парнем. Я знал и я знаю, что был нужен ему, но сбежал, струсил. Думал тогда только о себе о собственном горе, закрыв глаза на весь окружающий мир. Я не был готов к тому, чтобы принять в свою жизнь кого-то еще. Но разве можно меня за это винить? Я был так воспитан, я так привык идти сам по себе и своей дорогой, не оборачиваясь, не задумываясь. Не надо было изменять своим принципам, Дестини бы осталась жива, а Роман... Смог бы я его спасти? От его натуры от его крови? Вряд ли... Романа больше нет, а этого монстра, который вжимает меня в стену, этого монстра, которого бьет дрожь от желания моего тела, я вижу впервые. Приступ снова находит на меня, но мне и в этот раз удается сдержать крик. Ярость медленно вытесняет жалость к нему, к себе, к людям, случайно связавшимся с нами.
Закрываю глаза, подавляя очередной приступ боли, а когда открываю их вижу, что Романа больше нет. Страшное откровение доходит до меня, когда он с силой разворачивает мою голову, обнажая шею. Я хотел, чтобы он перестал, чтобы он попросил меня быть с ним... остаться здесь, чтобы снова стал собой. Роман моя единственная причина быть здесь, но видимо мои надежды были тщетными, он принимает другое решение. Покорно повинуюсь его воле, я уже давно сделал этот выбор. Ведь я бы не смог согласиться, но я хотел, чтобы он предложил, чтобы заставил меня принять его, изменить его, вернуть... Слышу, как быстро бьется мое сердце - и не могу понять это радостное предвкушение приближающегося конца моей печали?
Много раз видел, как меняется его лицо, когда он уступает природе. Этот образ невольно возникает в моей голове, когда я чувствую, как он склоняется к моей шее. Это смерть станет слишком интимной. Роман-монстр убивает свою последнюю слабость, свою последнюю искорку человечности, а я разрешаю ему сделать это. Потому что он все, что у меня осталось, а я хочу забрать его с собой. Обычно люди кричат, когда клыки вонзаются им в шею. Но я не чувствую ничего, кроме горечи утрат - своей сестры, своей любви и своего лучшего друга. Когда свет гаснет, уличные фонари расползаются в пятна, как ни странно, я не вижу радостных картин своего детства или лица своей матери, не вижу первого поцелуя или первого секса, это даже не глаза Нади - я вижу тот день, когда увидел Романа в первый раз и темнота его глаз медленно, но с яростным желанием поглощает меня.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » ничего бы не изменилось