В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » i've tried to walk away


i've tried to walk away

Сообщений 21 страница 34 из 34

21

Я забуду об этом, Даниель, можешь не сомневаться. Забуду в тот же час, когда покину, без глупых мыслей когда-нибудь вернуться, этот чертов дом, а это случится, как мне казалось, очень скоро. Только, мать твою, Мартина, почему не сейчас? Что мне мешает снова отвесить итальянцу звонкую пощечину и, развернувшись, уйти? Меня саму это удивляло и я, не в силах найти подходящий, оправдывающий мое жалкое поведение ответ, начинала чувствовать себя еще более дерьмово, чем было до этого. И виноват в этом был именно он. Признай я вину, я бы вряд ли спокойно, если это можно назвать спокойствием, стояла разглядывая осточертевшее мне лицо мужчины. Закатываю глаза, когда он уходит и садится на диван. А пиджак то ему зачем? Вздернув бровь я наблюдаю за следующими его действиями. Мне, честно говоря, было несколько противно смотреть на это. Хмыкаю не отводя от него глаз в ответ на его вызывающую усмешку с предложением присоединиться. Жалкое зрелище. И я его боялась? Злилась еще? Искривляя губы, смотрю на него с нескрываемым отвращением граничащим с жалостью. Поднимавшаяся во мне очередная буря эмоций в один лишь миг затихла. Даниель действительно ненормальный и причин продолжать с ним разговор у меня пока не находилось. Рассказать о семье? Это пришибленному наркоману рассказывать о том, чего почти никто из моих знакомых не знает? - Я виновата, выходит?  - пожимаю плечами поджимая губы и развожу в сторону руки, - Отлично. Значит когда я тебя просила, ты уворачивался от ответа как только мог, делая из меня самую настоящую идиотку, а сейчас ты действительно веришь в то, что я начну тебе изливать душу? Смеешься? - рассмеявшись от внезапной наивности итальянца, я продолжаю уже более отчужденным голосом, - моя семья тебя никак не касается и лучше тебе не лезть, куда не надо, - повторяю его же слова, глядя в эти нахальные глаза своим тяжелым взглядом. - И даже не пробуй ничего узнавать. А чего он ждал? То, что произошло несколько минут назад, как и мои слезы, это всего лишь допущенная мною огромная ошибка. Мне все равно, как он мог это расценить - не мое это дело. Я просто устала. Я больше не срываю, крича, голос. Мне от него больше ничего не нужно, особенно после того, как он заговорил на слишком болезненную для меня тему. Может, он в курсе всего и хочет просто в завершении плюнуть мне в лицо? Да нет, тогда бы не стал передо мной размахивать своими руками, грозясь размазать мои мозги по стенке. Мы молчим. И только потом понимаю, что я уже несколько секунд стою, втупившись в пол, думая о своем. Шумно выдыхаю и аккуратно, чтобы не наступить на осколки, выхожу из комнаты, проходя в большой коридор. Присутствие итальянца меня напрягало - без него было намного легче. - Мне нужно домой, - скрестив руки на груди резко поворачиваюсь я к подошедшему только что Даниелю не избегая его взгляда. - Отвезешь, - взяв с тумбочки брошенные им ранее ключи, я ему показываю их почти перед носом, - или мне самой? То, что мне так сразу от него никогда не избавиться я уже поняла. Он упрям, как осел. В добавок ко всему - он итальянец, что никак не улучшает положения дел. Я вже же продолжала стоять на своем, осознавая, что чем больше я буду настаивать, тем меньше шансов, что я вообще отсюда выйду. - Хорошо, в отличии от других, второй раз мне объяснять не надо, - прикрыв на мгновенье своей ладонью его рот, чтобы сейчас снова не начиналось то, чего не было никакого смысла продолжать. Мне нравилось то, что пока ситуацией руководила я. Пока, конечно, Даниель снова не поддался внезапному приступу агрессии, чего я никак не могла наперед предвидеть. Кажется, я сейчас вожусь с ним как с ребенком, вместо того, чтобы поговорить с ним, как со взрослым человеком. - Послушай, что тебе от меня нужно? - сузив глаза, спрашиваю, не в силах самой понять его вообще. - Если тебе нужна такая, которая будет терпеть твои срывы, а потом молча раздвигать ноги, то прости, - опираюсь плечем о стену, небрежно откидывая рукой волосы назад и испытывающе смотрю на итальянца. Не хочу ни себе, ни ему трепать нервы только из-за того, что он ведет себя не так, как я ожидала.

+1

22

- Че я такого спросил? – Сведя брови, пялился на итальянку недоумевающим взглядом. Вопрос как вопрос. Или и самой Мартине было что скрывать? Меня ее реакция бы насторожила серьезно, если бы в самый первый день нашего знакомства в "Bellini" я напрямую не спросил у брюнетки о ее фамилии. Конечно, она могла бы мне соврать, но что-то сильно я сомневаюсь, что родственница, пусть даже и дальняя, тефлонового дона, дела которого и сейчас продолжают Иль Мелаграно, - чтоб их, - станет в салоне машинками торговать, еще и в Сакраменто. Уж наверняка Нью-Йорк ей милее был бы.  Впрочем, пока я ни в чем уверен не был, - Это, блять, не одно и то же. Отмахнулся от брюнетки, когда она обосновала свой отказ, тем, что и я ее в свои дела посвящать не считаю нужным. Если бы она спросила о семье, не об организации, конечно, я бы мог с ней поделиться – это тема была единственной, в которой скрывать мне было нечего.
- И даже не пробуй ничего узнавать, - Удивленно вскинув брови, поднимался с дивана, некоторое время продолжая изучать спину Мартины. Она издевается что ли? Это же как прямой призыв звучит. Впрочем, даже без ее помощи я все равно бы начал копать. Проблемы, которые могла принести Готти смешными мне не казались. И то, что она может меня копам сдать было не самым худшим из возможных вариантов. Черт ее знает, каких скелетов в своем шкафу прячем Мартина и еще не факт, что ее секреты окажутся менее интересными, чем мои. Кроме того, я привык все контролировать, быть в курсе всего, что так или иначе могло бы меня касаться. Неосведомленность в моей работе могла бы многого стоить. Да и каким бы я был капитаном, если бы не задавал вопросов? Будем честными – я бы им даже не стал.
- Ну и куда ты собралась? Ночь на дворе, - нарочито-заботливым голосом произносил, устраиваясь в дверном проеме. Лично я никуда ехать не собирался, да и в принципе не хотел, что бы Готти уезжала. На ее счет у меня были совсем другие планы и то, что она собиралась их нарушить, меня раздражало. Сомкнув губы в тонкую полоску, делаю несколько шагов вперед и обхватываю руками девчачьи плечи. По лицу итальянки понял – находиться в моем доме она совершенно не хотела, более того, она испытывала к нему отвращение не меньшее, чем к его хозяину. Впрочем, это нисколько меня не оскорбляло, - Оставайся.
Дыханием обжигал ее  кожу, убирая пальцами волосы с ее шеи, кривил губы, когда ее тело покрывалось волной мурашек, одновременно непристойно сжимая руками ее ягодицы. То, что  был ей неприятен, я совсем не чувствовал. Возможно, итальянка и хотела сбежать от меня, но вот ее тело требовало обратного. За небольшой срок нашего знакомства, я успел изучить ее поведение и имел точное представление о том, какими именно способами мог бы на нее воздействовать.
Но сегодня что-то пошло не так. Вместо того, чтобы поддаться своим очевидным желаниям, итальянка отступала на шаг и накрывала ладонью мои губы. Ее слова заставили меня усмехнуться. Может быть, я все-таки не так уж и не прав был, когда ее идиотской называл? Мне казалось, что я давно уже дал ей понять, что не расцениваю ее, как однодневную шлюху. Кроме того, сама Мартина никому не позволяла покушаться на ее самостоятельность, хотя бы и в финансовом плане, - Если бы мне нужна была такая, я бы не стал с тобой возиться, истерики твои выслушивать, по больницам кататься. И вот как, - махнул себе за спину в сторону гостиной, пол которой украшала мелкая россыпь разбитого фарфора, - ты мне отплатить решила? Знаешь что? Иди-ка ты нахуй. Хочешь домой – выход там.
Бросив на брюнетку короткий взгляд,  разворачиваюсь на пятках и, напевая что-то себе под нос, двинулся обратно к столу, где ждала меня еще одна нетронутая дорожка. Меня совершенно не мучила совесть. Мне было.. ну не знаю… насрать. Я заранее предвидел, чем все это может закончится. Мне пришлось приложить немало усилий, что бы отойти от приступа бешенства – еще одного скачка я уже точно не выдержу.

Отредактировано Daniel Rossi (2015-11-20 02:56:13)

+1

23

То, как он сейчас себя вел было для меня по меньшей мере неприятным. Прикосновения его шершавых пальцев вызывали только отвратительную дрожь по телу, неподконтрольную мне, а мерзкая пошлая улыбка заставляла меня отворачивать от него свое лицо, искривляя губы в брезгливой усмешке. Кем он себя считает? И за кого принимает меня? То, что он мне сказал меня нисколько не успокоило. Не сильно веря в его слова, я отстраняюсь от итальянца, максимально увеличивая расстояние между нами. Мне чертовски не нравилось, как предательски напрягается мое тело, когда этот омерзительный человек касается моих волос, шеи, талии.  Может он это заметил и теперь ждет, что я поддамся? На самом деле, я еле сдерживала себя от продолжения конфликта, который ни мне ни ему не был нужен. Хотя Даниель своим поведением явно напрашивался. Сейчас у него на мысли было только одно, полностью уверена. Я же хотела уйти куда-нибудь, только бы не оставаться в этом доме, не находиться рядом с этим мужчиной, не чувствовать его присутствия. В общем, не пойти ли ему к чертовой матери? И вдруг он будто бы прочитал мои мысли. - Иди-ка ты нахуй. Хочешь домой - выход там. Бросив на меня взгляд разворачивается и уходит. Я была удивлена. Нет, я ахуела. Он меня послал, серьезно? А не я ли должна была его первой послать куда подальше? Впрочем, конечно, по его словам виноватой была во всем я, а он оставался лишь жертвой. Святой мученик, мать его. - Машину сам заберешь, - кричу вслед мужчине, который делал вид (или не делал?), что меня не слышит. Да плевать я хотела. - Madonna!, - тихо прошептав, закатываю глаза. Сволочь. Итальянец невыносим, как всегда. Именно по этой причине я решила не медлить и как можно быстрее покинуть его территорию. Надеюсь, этот ненормальный не передумает за эти несколько минут. Держа ключи от его автомобиля в руке, накидываю на себя пальто и окидываю комнату взглядом - ничего ли я не забыла. Торопливо выхожу, захлопывая за собой дверь.
Выйдя на улицу, ночной, свежий после дождя воздух ударяет мне в лицо, немного отрезвляя от накопившегося раздражения. Боясь услышать шаги/голос итальянца, ощутить, как его ладонь ложится на мое плече, как силой берет он меня за руку, усаживаюсь за руль машины и вздрагиваю от холода внезапно пробравшего до костей. Морщусь от запаха сигарет и его парфюма, которым пропах весь салон. Даже здесь покоя мне не будет. Но выбора у меня не было, так как до города надо было как-нибудь добраться. Не знаю, чего жду, но примерно секунду я не могла решиться, прежде чем таки повернуть ключ зажигания и завести машину. Нельзя мне сейчас никуда ехать. Мне кажется даже пьяной я чувствовала бы себя уверенней. Ха, мне что, вернуться сейчас к Даниелю? Или может пешком идти? Не дождется. Короткий взгляд бросив в зеркало заднего вида меня кидает в жар. Черт. Чего ему не сидится? Больше не мешкая, выезжаю, набирая скорости. Только, мать вашу, не успеваю далеко отъехать, как... А это что за...? Резко выкручиваю руль, увидев, как какое-то животное перебегает дорогу. Мокрый асфальт. Впереди столб. Гениально, блять! По крайней мере повезло, что я не успела как следует разогнаться.

+1

24

Судя по реакции брюнетки, такого поворота она не ожидала. Не то, что бы чувствовал себя от этого лучше, но поставить нахалку на место считал необходимым. Мартина слишком много на себя брала. На ее слова, которые за слишком громкими собственными мыслями, разобрать у меня не получалось, машу рукой. Я уже все сказал, а какое решение примет Готти уже ее личное дело. За сегодняшний день я и так достаточно успел под нее прогнуться – больше этого не повториться. Чем бы она меня не привлекла, я уверен, замену найти мне труда не составит. Да и попытки остановить брюнетку ничем бы хорошим не закончились. Я по-прежнему был раздражен и, как следствие, отвечать за свои поступки не мог. Поэтому будет лучше, - для нас обоих, - если итальянка сейчас уйдет.  Но, видимо, поступать по уму в привычки Мартины не входило. Это же касалось и меня.
Захлопнув за собой дверь, итальянка, наконец, оставляет меня одного. Долгожданная тишина начинает давить, пока я пытаюсь привести в порядок хаотично метавшиеся в моей голове, мысли. Интуитивно пытаюсь не думать о том, что мне не плевать каким способом и в каком состоянии Мартина доберется до дома. Я отчего-то чувствовал ответственность за нее, хотя и не имел на то никаких причин. Мы всего-то пару раз трахнулись, да поужинать сходили –  я ей ничего не обещал и тем более ничего не должен. А с чего вообще думаю о ее благополучие и сам не до конца понимаю. Вопрос один: нахуя мне это надо? Ответ очевиден. Был бы. В другой раз. Блять.
Резко поднимаюсь с дивана, переворачивая стеклянный стол на бок. Недовольный результатом, подпинываю узорчатую ножку , одновременно вытаскивая сигарету из пачки. Вот правильно думал утром – лучше бы в «Парадизе» обосновался. Тамошние девицы, по крайней мере, не ебут мозгов, а если и орут, то от удовольствия (пусть и не всегда натурального). Подвязав покрепче полотенце, поднимаю с пола бутылку Брунелло. Вино-то отличное.
- Вина она хорошего захотела? На, блять, наслаждайся, - кидаю бутылку во входную дверь, почти завороженно наблюдая за тем, как вино бордовыми кровоподтеками рисует на белоснежной раме. Два куска, блять. Но мне стало легче. На минуту. Возможно, облегчение продлилось бы дольше, если бы я не заметил свет фар за окном, - Это че такое? Сведя брови и не вынимая сигарету изо рта, в чем был, выхожу из дома. Последнее, что успел увидеть, как Мартина садится в машину и, особенно не медля, выжимает педаль газа. Прикрывая рукой лицо от облака пыли и выхлопных газов, откашливаюсь. Двинутая сучка в конец обнаглела и решила угнать мою машину? Пуля в лоб теперь для нее слишком мягкое наказание.

Громкий лязг тормозов, затем удар. Мартина не успела и ста метров, блять, проехать. В отличие от машины, которую разбили мы на тест-драйве, мой мерседес застрахованным не был, - твою мать! Ты чем, блять, думала? – Вытаскивал напуганную Мартину из машины, зажимая ладонями ее щеки и наспех оглядывая лицо на наличие свежих повреждений. С лицом все было в порядке, но от удара пострадало колено. Понял, когда итальянка, сделав шаг вперед, скривилась от боли и, неосознанно, оперлась о мое плечо. Глядя на нее сейчас подумал, что убивать Мартину самому, с ее-то удачей, было и не обязательно, - Иди в дом.
Оставлять машину так было нельзя. Пока Мартина ковыляла к воротам, успел отогнать тачку к дому. На покореженный бампер не смотрел специально – я и до этого был готов девчонку пристрелить, а тут она еще и машину мою разбила. Мартина даже представить себе не могла, насколько щепетильно относился я к своему мерседесу.
Не говоря ни слова, садился на диван и, закинув себе на колени ногу итальянки, прикладывал пакет со льдом к разбитому колену. Молчал потому, что сказать мне ей было нечего.  Вернее было что, но в сотый раз повторять ей, что она идиотка конченная, наверное, было бесполезно.

+2

25

Это судьба у меня такая, да? Тогда какого черта я все еще жива? Не отрывая рук от руля, опускаю голову, опершись на него лбом. Мне страшно от того, что могло бы быть намного хуже. Но мне, мать вашу, одновременно смешно. Дура! Больше всего сегодня мне хотелось уйти от Даниеля, возможно, навсегда, но где я сейчас? Не успев отъехать и ста метров от его дома, я врезаюсь в столб, словно никогда раньше автомобилем не управляла. Это не может быть правдой, это сон. Открывается дверь, чьи-то крепкие руки поднимают меня за плечи. Жива я, жива. Эти до боли знакомые холодные тяжелые ладони безжалостно изучают мое лицо. Беспокойство за меня или за собственную задницу? Поднимаюсь на ноги. Дьявол! Молниеносная острая боль пронзает всю ногу, сосредотачиваясь где-то в области колена. Сама того не осознавая, ухватываюсь за ближайшую опору в поисках равновесия - плечо итальянца, но, будто бы обжегшись, сразу забираю свою руку. Я не хотела ни притрагиваться к нему, ни говорить с ним. Мы, кажется, все друг другу сказали, высказали. Добавлять масла в почти потухший огонь не имеет никакого смысла. Бросив на него раздраженный взгляд в ответ на его почти приказ возвращаться, я развернулась и, пытаясь не обращать на боль в ноге, пошла к дому. Припадая на одну на ногу я проклинала каждый сантиметр дороги, пока не подошла к входной двери. Медлю, прежде чем открыть ее. Снова переступая порог, захотелось просто взять и убиться. Запах вина бьет в нос, заставляя опустить глаза вниз - на полу хаотично лежали осколки бутылки, утонувшие в том самом вине. Слава Богу, разбила не я. Хромая, осторожно переступаю, не хочу задерживаться здесь и направляюсь сразу в гостиную. Все так, как было. Все, кроме перевенувшегося на бок стеклянного стола. Я же говорила, что он псих. Подложив под спину подушки и вытянув ногу на диване, я закрываю глаза. Почему он не оставил меня на улице? Почему я снова здесь? Правильно делала я, не отвечая на его звонки, но какого черта я потом таки не выдержала и позвонила? В этом была ошибка. Ошибка была еще тогда, когда я согласилась, чтобы он меня подвез домой. Но, черт, если я сейчас начну жалеть о том, что произошло, тогда дела плохи совсем. Просто надо подождать до утра и там как-нибудь разберусь. Массируя переносицу и погрузившись в собственные мысли, я не слышала, как пришел Даниель. Мало того, я даже не слышала, как он сел рядом. Только вскрикнув от внезапной боли, я открыла глаза и перевела взгляд на колено. Итальянец закинул мою больную ногу себе на колени, прикладывая к ней пакет со льдом. Мне вдруг стало ужасно неудобно. Заерзав на диване, я напряглась в ожидании новой порции яда от мужчины, но ничего не происходило. Мне казалось, что одно мое движение и он взорвется, но снова в ответ тишина. Мы молчали так несколько минут. Давящее молчание. Решив прервать это, немного севшим голосом заговариваю. - О машине..., - слишком тихо начинаю я, прокашливаясь, - если надо, я все оплачу, - честно говоря, если бы он разбил мою, я вряд ли молча сидела бы, как он сейчас. Или это теперь такой способ насилия? Да чтоб его! Но я бы точно вряд ли сидела, приложив пакет со льдом к его ноге, если бы это он въехал в столб на моей машине. Даниель хочет, чтобы я почувствовала себя виноватой? Я так устала, что у него это может легко получиться. Он желает услышать извинения, что ли? Так он их получит. - Хорошо, извини, - быстро выпаливаю я, закатывая глаза и не верю в собственные слова, - но только за это, - так же быстро добавляю, почувствовав, как саму себя я только что окунула в кучу дерьма. Поздравляю, блять. Скрестив руки на груди, я гневным (скорее злясь на себя) взглядом испепеляю итальянца. Просто не могу найти объяснений своему поведению. Меня послали нахуй и спустя несколько минут я извиняюсь, раздражая никого другого, кроме себя? Может, кто-нибудь скажет, что это был разумный поступок (мои извинения, в смысле) Так вот, нихуя это не разумно. Это даже не нормально. - Мне что, во всех грехах теперь покаяться перед тобой? - проворачала сквозь зубы я, - Не дождешься, - у меня создается такое чувство, что я разговариваю со стеной. Впрочем, так даже лучше. Лучше, чем бы он сейчас снова свои руки начал распускать. Как долго будет это продолжаться я также не знала. Запрокидываю на мгновение голову, вдыхаю на полные легкие, успокаивая свое немного неровное дыхание. - Послушай, давай забудем это, - положив свою ладонь на его руку, говорю я не без внутреннего сопротивления. Знал бы он насколько тяжело дались мне эти слова. Знал бы, что я забывать ничего не собираюсь. - Даниель? Да бесишь уже, ну

Отредактировано Martina Gotti (2015-11-24 13:19:47)

+1

26

Сам удивляюсь своему спокойствию. Внешнему как минимум. Я не злился на Мартину из-за машины, хотя больше года назад, одного самодовольного индюка, без всякого сожаления, переехал ее же колесами за то, что он плюнул на лобовуху, тем самым лишив паренька возможности ходить. Нет, конечно, дело было не только в плевке, но и Готти за сегодняшний день не единожды меня скомпрометировать успела и, как следствие, заслужила хоть какой-нибудь расправы.  Если я и злился на итальянку, то не из-за тачки. Злился потому, что мне снова приходится заботиться о ней. Злится потому, что я действительно считаю себя обязанным это делать. А из-за этого я теперь начинал злиться и на себя, чего обычно почти никогда не происходило.
Но внешне – невозмутим. Ко всему прочему, еще и молчалив, чем, наверняка, раздражаю не только себя. Слушал вымученные извинения Мартины, не поднимая на нее взгляда, только челюсть сильнее сжимал – единственное, чем выдавал свое недовольство. Говорит, что оплатит ремонт, как будто мне были нужны ее деньги. Еще какую-то чушь несет, пытаясь заполнить тишину, раздражающую нас обоих. Я понимаю ее удивление -  Мартина чего угодно от меня ждала, только не хладнокровного молчания в ответ на убитую тачку. Я видел, как итальянку это из себя выводило, хотя такой цели и не преследовал, мне начинало нравиться испытывать ее терпение.  Побудет на моем месте минуточку, ничего с ней, блять, не случиться. Главное, чтобы мне до конца удалось невозмутимость сохранить.
Наконец, перевожу взгляд на итальянку, когда та накрывает мою ладонь, по-прежнему прижимающую пакет со льдом к больному колену, своей. Забудем? Забудем что? Что она мне половину дома разнесла? Что машину разбила? Что шмон устроила ни с хуя? Пощечину на парковке? Что именно, блять, я должен забыть? Не слишком ли дохуя проколов я ей с рук спустил? Такого раньше я никому не позволял.
- Чего ты хочешь от меня? – Неожиданно даже для себя самого спрашивал, поднимая на итальянку глаза. Ее лицо почти вдвое вытянулось от неожиданного вопроса, а я только плечами пожимал, - ты разбила мою машину, потому что ты психанутая сука, решившая ее угнать. За что ты, блять, извиняешься? За правду о себе?  В отличие от тебя, я уже давно это понял.
Аккуратно убирал ногу итальянки со своих колен, вручая ей пакет со льдом, и поднимался с дивана. Мартина наверняка хотела продолжить разбор полетов, в чем я обязательно поддержал бы ее… в другой раз. Боялся, что сейчас совсем с катушек слечу и или убью ее нахуй, или сгоряча взболтну чего лишнего и потом убью. Вообще в последние несколько минут, когда я думал о Мартине, сознание само рисовало красочные картины ее убийства, с особой жестокостью мною же совершенное.  Даже представить нельзя какое ахуительное удовольствие я бы от этого получил, - не надо так на меня смотреть. Отмахиваюсь от итальянки, ощущая на спине прожигающий взгляд. Разворачиваюсь на  мгновение, чтобы убедиться, как она тут же отводит свой. Наверняка, не находит что сказать. Закатываю глаза, возвращаясь к дивану и, присаживаюсь на корточках напротив, сложив руки в замок, - ну и нахуя оно тебе надо, а, Марти? Начинаю как с ребенком, почти по слогам. А сейчас она мне им и виделась – маленьким, капризным, чем-то вечно не довольным чадом. Да мой младший племянник капризничал меньше, чем она. Как еще, как не прихотью, называть сцены, которые она мне устраивала? Сама меня из себя выводит, а потом дуется, за то что огребает. Ну пиздец логика, - ты с самого начала знала какой я, а теперь из себя страдалицу корчишь. Чего добиться-то этим хочешь? И я уже сто раз тебе предлагал забыть, а ты трындишь и трындишь, кислород зазря переводишь. Я бы не был с тобой жестоким, если бы в этом не было необходимости. Вокруг то, блять, посмотри. Поднимаюсь, тычу пальцами в сторону, где до появления итальянки стояли вазы, затем в сторону выхода, куда припарковал разбитую машину, - вот и ответь уже, мать твою, на простой вопрос – нахуя мне нужно это дерьмо? А потом, на досуге, подумай еще и о том, нахуя оно нужно тебе. 

+1

27

Видит Бог, я пыталась. Пыталась держать себя в руках, неумело скрывая свое раздражение за напускным спокойствием_раскаяньем. Пыталась остановить никому не нужный конфликт. Он получил то, что хотел - мое ничего не стоящее извинение. Чего теперь ему от меня надо? Я не напоминаю ему о пощечине, не напоминаю о том, как он чуть было не задушил меня, а потом приставив к виску пистолет, грозился убить. Я забыла об этом, понимаешь? Сама не знаю почему. Действительно, почему я терплю к себе такое отношение? Никому никогда я раньше такого не позволяла. Нет, не так.  Никто себе раньше такого не позволял. Пока, блять, не появился этот итальянец. Даниель теперь из себя невинную жертву корчит? Ха-ха! Его молчание доводившее меня до безумие действовало именно так, как, я уверена, он хотел. Пусть наслаждается, пока я поддаюсь на его безмолвную провокацию. Возможно, я сейчас его раздражала не меньше, чем он меня, судя по тому, как заиграли на его скулах желваки. Да пусть побесится, мне плевать. Отвожу глаза в сторону, стараясь как-нибудь отвлечься. Комната выглядела не лучшим образом. Отгоняя мысли о том, что все это дело моих рук, я перевожу взгляд на итальянца, вдруг заговорившего. Чего я от него хочу?! Я? Серьезно? Надеюсь, мне это послышалось. А. Не послышалось, значит. Может, я хочу человеческого отношения к себе. Может, я хочу, чтобы из меня не делали сейчас самую настоящую дуру. Впрочем, он в какой-то мере прав. Чего можно хотеть от него? От этого сумасшедшего, несомненно получающего удовольствие от превосходства надо мной. Превосходство, конечно, довольно сомнительное. Напрягало то, что мужчина умело пользовался этим, а я...Что я? Только обжигаю его взглядом, своей усмешкой в ответ на его слова, собирая в кулак остатки терпения. "Психанутая сука". Кровь мощным ударом бьет в голову. Пытаюсь совладеть с собой, не слушая больше его, выхватывая только отдельные фразы из потока слов итальянца. Выговориться решил. Бедолага. Поднимается с дивана, но я не лишаю себя возможности прожигать его своим взглядом. Почти не моргая, смотрю на него. В голове такой шум мыслей, что мне сложно уловить слова Даниеля. Смотрит на меня, словно на ребенка. Издевается, да? Или хочет, чтобы я окончательно потеряла контроль над собой и всей ситуацией? Я бы с удовольствием, но так он лишь поймет, как сейчас легко мною управлять. Сжимаю в руке пакет со льдом, пытаясь не разорвать его. Выбрасываю в сторону. - Я не знаю, - прикрываю глаза, а тело покрывается мурашками от переизбытка гнева_ярости внутри, - я не знаю, чего я от тебя после всего этого хочу. Может, просто потому что я понятия не имею какой ты? Кто ты? Наркодилер, наемный убийца...? - чувствую, как предательски дергаются уголки губ. - Не понимаю тебя, - теперь я вся, черт возьми, горю. От обиды. Негодования. Злости. - Да и чего я тяну? Я ведь могу сдать тебя, - лениво усмехаясь, продолжаю. Мне совсем не нравится эта мысль, но может это единственный выход? Смотрю на него внимательно, неотрывно, пока не начинаю снова говорить.  - Тебя возможно посадят. Ты же хотел узнать о моей семье? Там и познакомишься, - резко замолчала, испуганно бросив на него взгляд. Положив руку ему на плечо, рывком поднимаюсь с дивана, на секунду согнувшись от внезапно появившейся острой боли в ноге. Черт. В глазах потемнело, но я, не теряя равновесия, хватаю со стола пачку сигарет с зажигалкой и выхожу из дома. Находиться с ним в четырех стенах для меня слишком. Остановившись на крыльце сажусь на бетонную плитку. Холодно. Почти не замечаю, как пробирает до костей. Дрожащими пальцами достаю сигарету и, зажимая ее зубами, прикуриваю. Судорожно вдыхаю, морщась от горького дыма, обжигающего мое горло. Ну и дрянь. Но мне нужно было сейчас занять чем-нибудь свои руки, свои мысли, себя. Содрогаюсь, понимая, что проговорилась. Чувствую как горят щеки, шея,  как они покрываются красными пятнами нездорового румянца. Как бы я не пыталась контролировать свои слова, я сказала слишком много. Надеюсь, он не обратил внимание на мои последние слова. Надеюсь. Ха, я так же надеялась, что он не поднимет на меня руку. Глупая. Наверное, я выгляжу сейчас жалко, согнувшись пополам от холода. Но как только открывается дверь я мгновенно выпрямляю спину, натягиваясь как струна, а взгляд останавливается на тлеющей сигарете в руке.

Отредактировано Martina Gotti (2015-11-24 20:46:43)

+1

28

Изгибая брови, наблюдаю за итальянкой, тонкими пальцами сжимающей ни в чем не повинный пакет, - Чего, блять? Я что, по-твоему, похож на человека, толкающего по углам таблетки торчкам? Что дальше? Запишешь меня в члены Аль-Каиды? Впрочем, логике Мартины мне уже давно пора перестать удивляться. Да и пытаться хоть что-то донести до нее тоже. Бесполезное занятие. Вот что я понял за наше короткое знакомство – если итальянка что-то вбила себе в голову, переубедить ее уже не получится. А я, в принципе, такой цели и не преследовал. И хотя меня оскорбляли ее предположения, по поводу вида моей деятельности, хвастаться перед ней своими достижениями я не стану.  Во-первых, не имею права, а во-вторых, нахуй оно мне нужно? Пусть считает меня террористом, если ей так проще жить. Может быть тогда лишний раз подумает, прежде чем рот открыть, если бояться будет, что я ее взорвать решу. От этих мыслей губы непроизвольно вытягивались в усмешке. Пиздец, блять. До чего меня эта баба довела.
- О, аллергия на копов резко прошла?  И с чем, интересно, ты в участок пойдешь? – На самом деле, если бы Готти действительно решила меня сдать, предоставлять улики ей было бы вовсе не обязательно. Деятельность Семьи Торелли (как и любой другой за пределами Калифорнии) была тайной, выставленной на всеобщее обозрение, отсюда и поводов закрыть меня легавым долго искать не пришлось бы. Федералы уделяли нам не такое уж и большое внимание, в отличие, хотя бы, от тех же Мелаграно в Нью-Йорке, потому что в сравнении с ними, Торелли были не такой уж и большой рыбой. Но это не значило, что господа из отдела по борьбе с организованной преступностью, совсем про нас забыли. Стабильно раз в полгода появляются на пороге, со своими ебаными орденами и обвинительными актами, рыщут по углам, вещи портят. Поэтому, если Мартина таки решится исполнить свою угрозу, эти типы не только мой ковер потопчут, но и боссов, наверняка, вниманием не обидят. Тогда Готти точно пристрелить придется, чего, как оказалось, делать я не очень-то и хотел.

Проболталась. По крайней мере, именно это было написано на лице итальянки. Девчонка выглядела растерянной и напуганной настолько, как будто только что выдала смертельную тайну. Да у нее такого беспокойства в глазах не было, даже когда я пистолет к ее голове приставил, - Ты это, блять, о чем? Сведя брови на переносице, уставился на итальянку, тут же подскочившую с места и, превозмогая боль, ломанувшуюся на улицу. Честно говоря, я не совсем понял, что ее так испугало. Если даже кто-то из ее родственников и мотает срок, так чего в этом таково? И, самое главное, почему при одном упоминание о семье ее так воротит? Может быть, не такой уж и откровенной она со мной была?
Выругавшись, хватал с кресла спортивные штаны и, быстро их натянув, да накинув свое пальто на плечи, выходил на улицу. Честно говоря, я уже заебался за ней бегать. Куда ее постоянно несло, я не знаю, - нет, конечно, спасибо за вежливость, но курить и в доме можно, - усмехнувшись, вставал за ее спиной, не собираясь морозить жопу на холодной плитке, - блять, вставай давай, - подхватив итальянку за талию, поднимал ту со ступенек, и, разворачивая к себе лицом, накидывал ей на плечи пальто. Возможно, немного остыть стоило не только Мартине.
Выдыхая холодный воздух, вздрагивал от перепадов температуры.  Затем, потянувшись, забирал сигарету из рук Готти и, сделав несколько затяжек, выкидывал под ноги. По лицу итальянки понял, что уходить со свежего воздуха она не собиралась, поэтому, шумно выдохнув, подталкивал ее вперед, дальше по террасе, где располагался небольшой позолоченный столик с кривыми ножками, заваленный журналами с яркими обложками, на одних красовались девки с сиськами наперевес, на других - гоночные спорткары. Усаживал итальянку в раскидное кресло, обитое искусственной кожей, а сам, прикуривая сигарету, молча пялился на разбитую итальянкой машину. Думал о том, что возится с Мартиной мне было совсем не обязательно. От нее же, блять, одни убытки. Но тут во мне проснулось любопытство – что же, блять, такого она скрывала от меня, чего сама боялась почти на генном уровне, -  раз уж начала, давай договаривай. Кто у тебя сидит? Отец? Дядя? За что? И чего ты так переполошилась то? Подумаешь, блять. Обычное дело. Да если твоя фамилия на гласную заканчивается, тебя за что угодно засадить могут. Все эти гребанные янки, - раздраженно сплюнул себе под ноги, -  А как насчет Колумба? Где бы они были, если бы не он? Съезжать с темы я не собирался, но всякий раз, когда дело касалось несправедливости американцев по отношению в итальянцам, я заходился праведным гневом.

+1

29

Начинаю немного завидовать тем людям, которые сказав чего лишнего, делают вид, что все в порядке и так и должно быть. Меня же это нисколько не касалось. Врать на словах я могла, но малейший румянец появившийся на скулах меня с головой бы выдал. Впрочем, как сейчас. Я не сомневалась в том, что мои слова не так заинтересовали бы итальянца, если бы не мое странное поведение. Правда, поняла я это несколько поздновато, увидев тень стоявшего за спиной мужчины. Его руки снова обхватывают меня за талию и, помогши подняться, он накидывает мне на плечи пальто. Вопросительно подняв бровь смотрю на Даниеля, но потом, махнув рукой, иду вдоль террасы. Эти его манеры хорошо воспитанного мамой итальянского мальчика для меня немного шли вразрез с его поведением. Но, ладно, мои мысли сейчас были заняты не странностями мужчины. Усаживаясь в мягкое кресло вытягиваю губы в усмешке, когда мой взгляд падает на столик заваленный журналами на обложках со спорткарами и оголенными женщинами. Устраиваюсь поудобнее, кутаясь в теплое пальто и смотрю в ожидании на Даниеля, пялившегося на свою разбитую мною машину. Почувствовав, наверное, что я смотрю на него, он поворачивается и с первых же его слов мое сердце начинает бешено колотиться. Я терпеть не могла эту тему. Я никогда и ни с кем стралась не затрагивать тему моей семьи, а сегодня мы задели ее уже дважды. Что ему сказать? Правду? О таком не говорят. Тем более, я ведь до сих пор не в курсе, кто он на самом деле, так какого черта я должна признаваться? Если на вопрос о том, чем занимаются мои родители заготовленный ответ у меня был давно, то на вопросы заданные Даниелем я отвечала молча хватая ртом воздух в поиске объяснения. Как можно незаметнее облегченно выдыхаю, когда тот переводит тему - с радостью поддежу его настрои против американцев, - а еще ведут себя так, будто бы спагетти это дело рук китайцев, - хмыкая, закатываю глаза и подкладываю под себя здоровую ногу. Он наконец успокоился и можно расслабиться или он так хорошо играет? Но его напоминание о том, что я отошла от темы, заставляет меня бросить на него недовольный взгляд. Твою мать, какой же ты любопытный. - Послушай, это действительно не твое дело и, хочешь, я больше не буду ничего спрашивать о тебе, только давай не затрагивать моих родственников, - барабаня пальцами по подлокотнике, безмолвно прошу, чтобы он заткнулся - мне было неприятно говорить об этом, как он понять этого не может?! Отворачиваюсь от него, подпирая ладонью подбородок. Помню, как маленькой девочкой сидя на лестнице я увидела своего отца, впопыхах прячущего в спортивную сумку оружие, спрятанное по всему дому в самых неожиданных местах. А также деньги. Много денег. Я тогда не понимала, какой ценой все это зарабатывалось, не понимала, почему в тот же день к нам появлялись с обыском. В то время я считала свою семью особенной. Мы, дети, все так тогда думали. Немного позже, когда по по местных каналах засветилось имя моего отца, я таки обратила внимание на ранее незаметный в школе шепот за моей спиной, а некоторые мои «американские друзья» даже перестали со мной нормально общаться. Кажется, мне никогда не получится избавиться от ярлыка дочери Энтони Готти даже переехав в другой город. У меня не было спокойного нормального детства, у меня никогда не было выбора с кем дружить, так за это я должна быть благодарна, что ли? Возможно, я немного не права и мне следует ценить то, что у меня было, но все же. - В общем, ты же говоришь, что это обычное дело, так? Cам знаешь наше правосудие, им хватает только одного упоминания о том, что ты итальянец, - слишком ненатурально улыбаясь, я поднимаюсь с кресла и подхожу к сидевшему напротив мужчине. Мне сейчас не нужны очередные от него вопросы, на которые я не собираюсь и не могу ответить. - Надеюсь, я удовлетворила твое любопытство точно так же, как и ты мое, - смотрю на Даниеля испытывающе, присаживаясь рядом с ним на подлокотник. Давай, переключись немного, парень. Я весь день пыталась сбежать, в конце оказавшись всего за несколько сантиметров от него, но все равно продолжая держать некоторую дистанцию между нами. Я понимаю, что чтобы уйти, надо мирно пережить эту ночь. Откуда  у меня столько гребанного «везения», правда? Или может, пора привыкнуть? Хоть мне сейчас его компания совсем не доставляла удовольствия, я старалась не показывать своего раздражения, которое могло породить новые и новые вопросы у мужчины, ставящие меня в довольное неловкое положение. - Лучше смени тему - прошу его я, догадываясь, что мои слова для него мало чего значат. Я же, в свою очередь, не обращала внимания на его.

Отредактировано Martina Gotti (2015-11-25 14:03:32)

+1

30

На нелепые попытки Мартины развить тему дискриминации итало-американцев, отвечаю натянутой усмешкой, мол, съехать с темы, милая, у тебя не получится. Мне совсем не обязательно было испытывать итальянку прямо сейчас, потому что всю правду о ней я мог узнать и без ее откровений. Этот разговор скорее был проверкой на доверие. Хотя на что я, по большому счету, надеялся? Даже если не брать в  расчет, что нашему знакомству было не более двух недель, то события одного сегодняшнего дня уже не позволяли мне рассчитывать на честность со стороны итальянки. То, чего я от нее хотел, дать мне Готти не могла. Или не хотела. Разница-то не велика. Факт остается фактом – трепаться о семейных проблемах брюнетка не собиралась. Правда всплывет, рано или поздно – это только вопрос времени. А пока мне стоило быть с ней осторожным. Ведь Мартина не уточняла, по какую именно сторону решетки находился ее родственник.
- Ну-ка нахуй, - поднимаю руку, стряхивая пепел на деревянный пол, не поднимая взгляда на присевшую рядом итальянку, - сидит твой родственник или нет – мне насрать. Не хочешь говорить – не будем. Никто от этого не застрахован. А, может, я и сам к нему присоединюсь через годок другой. Что скажешь, будешь передачки мне таскать? – Кривил губы в усмешке, встречаясь, наконец, с темными глазами Мартины, обхватывая свободной рукой ее талию и перетягивая итальянку к себе на колени. Всем своим видом показывал, что ничего кроме шутки в моей фразе не было, однако, если подумать, такое вполне могло произойти. То, что мне фантастически везло на протяжении всей моей жизни, не значит, что везти будет всегда. Кроме того, став капитаном, я стал мишенью куда более интересной. И хотя не был до конца уверен, что бюро имело четкое представление о иерархии конкретно нашей Семьи, время от времени оглядывался по сторонам, на всякий, так сказать, случай. В тюрьму я не хотел. Но и по-другому жить уже не умел.
- Слушай, раз уж мы договорились, что ты не будешь лезть в мои дела, давай еще вот о чем договоримся, – раз уж мы решили расставить точки над «i», затронуть нужно все аспекты. Кроме того, я не хотел, чтобы Мартина, слетев с катушек в очередной раз, мне дом подожгла (после разбитой тачки я, в принципе, ничему не удивлюсь), - этого, - касаюсь холодными пальцами опухшей щеки итальянки, отчего та морщится и тут же опускает голову, закрывая скулу волосами, - больше не повториться. Правильно ты сказала – ты не шлюха. И я к тебе так не отношусь. И так как ты обещала больше не давать мне поводов…. - Развожу руками в стороны, не отрывая взгляда от напряженного лица Мартины, - извини.
Я все еще не был уверен, что должен был извиняться, но решил, что так будет проще. Тем более Мартина уже сделала выводы (по крайней мере, я на это очень надеялся) обо мне и в следующий раз несколько раз подумает прежде, чем решит не только руки распускать, но и открывать рот, - но я должен кое-что тебе объяснить. Раз уж ты со мной, научись уже держать себя, блять, в руках. То что я псих мои друзья давно в курсе, но если ты будешь вести себя как полоумная истеричка и позволять себе неуважительное ко мне отношение… ну знаешь… это может повредить моей репутации.
Репутация - конечно, блять, все дело в ней. Всегда было. Мартина не была в курсе всего, но, я думаю, даже в менее предвзятом обществе, для мужчины это очень важно. В конце концов, если рядом с мужчиной достойная женщина, уважающая его, в первую очередь, его друзей и то, чем он занимается, - он миллионер.

Отредактировано Daniel Rossi (2015-11-26 02:26:17)

+1

31

Мне не нравится его немного неуместная шутка. Ему весело, серьезно? Мне как-то нет. А если он так решил посмеяться надо мной, то у него этого не получилось. Не произвело на меня впечатления и остальное, им сказанное. Не верю, что он так просто остудил свое любопытство, давая покой моим родственникам. Странно, слишком уж Даниель заинтересован был вначале - даже успокоился. Но мне пока оставалось только вздохнуть с облегчением, так как он дал мне понять, что на сегодня, как минимум, эта тема была для нас обоих закрыта. Встречаясь с его нахальным взглядом я не отвожу своего и, собираясь подняться, снова чувствую его тяжелые руки у себя на талии, уже через секунду оказываясь у него на коленях. Он специально это сделал? Слишком малое между нами расстояние, чтобы я могла чувствовать себя в безопасности. Кто знает, что этому ненормальному может прийти в голову. Между нами доверия не существовало. Я не знаю кто он - о чем вообще может идти речь? Когда Даниель тянется своей рукой ко мне я слегка отстраняюсь, и, ощутив его холодное прикосновение к своеи лицу, морщусь, прикрывая волосами немного опухшую щеку. Почему мне так тяжело поверить в то, что, хотя бы сейчас, он говорит мне правду? Что он таки сожалеет о том, что сделал? - Извини? Извини, что ударил тебя? Извини, что чуть было не убил тебя? Так, что ли? - заглядываю в его глаза, пытаясь рассмотреть хотя бы каплю от того самого «извини» Думаю, Даниель должен понять мое вполне объяснимое недоверие к нему. Впрочем, я чувствовала от него то же самое по отношению к себе, ничего удивительного. Опустив на мгновение голову, закрываясь волосами, я растягиваю губы в невеселой усмешке. Молча выслушав итальянца я, может с минуту, сижу обдумывая его слова. - Твоя подпорченная репутация, как же я об этом не подумала?, - наигранно изображая сокрушение по этому поводу, продолжаю уже серьезно, - а как же мне теперь появиться на работе в таком состоянии, м? - немного подняв голову, оголяя шею, уже второй раз за вечер указываю на его же рук дело, а потом, убирая прядь волос за ухо, показываю свое лицо, - что касается моего поведения, то позволь уточнить кое-какие моменты. Если ты постоянно так будешь мне указывать, как я должна себя вести и что я должна делать, то напомню, я не твоя собственность, Даниель, - чуть с нажимом говорю я, приблизившись к нему так, чтобы быть уверенной в том, что он слышал каждое мое слово. Мало того, я не понимала зачем он мне все это говорил. Может, мы еще жить вместе будем или как? Что значит его раз уж ты со мной? Мое присутствие здесь, возможно, обычная ошибка, но, блять, я сейчас сижу у него на коленях и даже особо не сопротивляюсь этому, разве нормальная на моем месте допустила бы такое? Меня выводит мое же, постоянно метавшееся из крайности в крайность, поведение.
- Согласна, сегодня я погорячилась, но ты тоже должен меня понять, что если бы ты не дал мне повода... - смягчив немного тон, не заканчиваю я, встретившись с его карими глазами, - как долго такое будет продолжаться? - положив свои замерзшие ладони ему на шею, смотрю на него почти разочарованно. А разве продолжение будет? Мне казалось, я собиралась уехать как можно быстрее и выбросить из головы этого итальянца сразу, только покинув его дом. Поднимаясь и отходя на несколько шагов я не хочу пересекаться с ним взглядом. - Если мы еще когда-нибудь, конечно, увидимся, - тихо, словно не своим голосом, но наверное впервые я говорила то, что мне следовало сказать уже давно, одна проблема - на долго ли хватит моего здравого смысла. Мне не помешала бы сейчас хорошая встряска, чтобы кто-нибудь напомнил мне, как со мной вел себя этот мужчина всего некоторое время назад. Или я неисправима?

+1

32

Показательно фыркнув, закатываю глаза в ответ на череду ее риторических вопросов, по поводу моих извинений. Чего ей, блять, еще от меня нужно? Чтобы я ей  в ноги упал, вымаливая прощения? Этого, понятное дело, никогда не будет, да и, как говорилось ранее, именно распущенное поведение итальянки было причиной моей агрессии. Мартина, не смотря на то, что святую мученицу из себя тут корчила, сама была виновницей своих бед и, как умная женщина (которой, я искренне верил, она и являлась)  должна была уже признать свою вину и, наконец, заткнуться, - Ну не убил же! – Пряча раздражение за ироничной ухмылкой, выпускаю изо рта струю дыма, отправив полуистлевшую сигарету в импровизированную пепельницу.
- Так может, сделаешь себе выходной? Или отпуск на недельку возьмешь? Могу договориться, - зарываясь лицом в темных волосах, прижимаю ближе к себе напряженное тело. Я и в самом деле мог.  Как не совпадением было назвать тот факт, что для работы Мартина выбрала именно автосалон "Bellini", долгое время крышуемый восточной стороной. Да даже если бы это было не так, «уговорить» начальника итальянки мне бы труда не составило.  В этом городе для меня не было закрытых дверей, не существовало вопросов, которые я бы не смог решить – при помощи насилия ли, или подкупа. Это и было одной из главных привилегий того образа жизни, который я для себя выбрал.
- Не моя собственность? – с открытой усмешкой, сжимаю в ладонях холодные щеки итальянки, заставляя взглянуть мне в  глаза, - не хочу тебя разочаровывать, но это так и есть. Может быть, не в том смысле, который имела в виду ты, но…. в целом. Если Мартина хотела независимости, то еще тогда, возле "O'Chalet"  ей нужно было послать меня к черту. Потому что с тех самых пор, как я переступил порог ее квартиры, действительно, она принадлежала мне. Возможно, прозвучало это слегка цинично, но правды от этого в моих словах меньше не стало. Я всю жизнь, в силу своего характера, относиться к женщинам, как к красивому аксессуару и именно с этим, как я мог судить,  смириться Мартина так и не смогла. Но, в сущности, что в этом плохого? Мартина, конечно, не походила на женщину, которая считала так же, но новых споров на эту тему я затевать не стал. Во-первых - я чертовски устал, а во-вторых - рановато. Однако от своих предыдущих слов отказываться не собирался, - блять, вот опять ты все переворачиваешь. Я не указываю как тебе себя вести - всего лишь даю совет.  Это вопрос воспитания, l'uccellino.
От прикосновения намороженных пальцев к шее, по спине проходит волна мурашек, и я тут же, перехватив ее руки в запястьях, одергиваю их от себя, - я дал тебе повод? Какой это? Как раньше, так и сейчас, я решительно не понимал, о чем толкует брюнетка. Причин, по которым она решила мне пощечину отвесить, я так же не находил и, честно говоря, уже устал обо всем об этом базарить. Зачем все это нужно? Лично мне и до этого прекрасно жилось. Если у Мартины другое мнение – нам и в самом деле не по пути.
- А, так вот в чем дело, - расплываюсь в натянутой улыбке, поднимаясь следом за Мартиной, - что, я тебя разочаровал? – сострадательно мотаю головой, мол, как же мне, блять, жаль, становлюсь перед Мартиной, насмешливо кривя губы.
- У тебя обо мне неверное представление, - сжимаю девичье запястье, впрочем, не так сильно, как вероятно, рассчитывала итальянка, - хотя это странно, учитывая события сегодняшнего дня. Я уже миллион раз спрашивал, но спрошу еще раз –  кто я, по-твоему? Мальчик на побегушках? Ни с кем меня не перепутала? Целый день от меня носишься, а что по итогу? Ты здесь и особенного желания свалить не высказываешь. Что у тебя, блять, в голове?

Отредактировано Daniel Rossi (2015-11-26 23:51:35)

+1

33

Я окончательно запуталась. В себе. В нем. Я, в конце концов, устала постоянно бегать и постоянно задавать одни и те же вопросы, на которые мне не дают и я не нахожу ответа. Да что со мной происходит? Если раньше ни разу не сомневавшись в правильности своих слов_действий, сейчас я начинаю задумываться, спорить с самой собой. Какого, мать его, черта? Веду себя хуже самой невыносимой бабы. Правда, могу то же самое сказать и об итальянце, который довел меня до такого состояния. А кто, если не он? Я сама, что ли? Это я в аэропорту издевалась над человеком? Не буду продолжать весь список того, в чем удивил меня сегодня Даниель. Я не знала, как после всего мне с ним продолжать общение, если так можно было назвать то, что происходило, когда мы встречались. Пусть даже это было всего-то несколько раз за эти несколько недель. Вот именно - несколько раз за чуть больше, чем две недели. А он успел поднять на меня руку, вдобавок к этому, я разбила его машину, не говоря о небольшом погроме в его доме. Хотя, мне нужно было себя по-другому вести или как? Простить мужчине все и потом быть его «украшением», обычной вещью без права голоса? Так не пойдет. Если именно этого от меня ждал Росси, наши дороги, увы, разойдутся очень скоро. Вдыхаю глубоко, краем глаза замечая, как подходит ко мне итальянец. Снова сердце вырывается, снова кровь разгоняется в бешеном темпе, ударяя в голову, только теперь я не теряю контроль над собой. Стараясь с непритворным спокойствием выслушать то, что хотел сказать мне итальянец, я даже не вырываю своих рук из его. Почему я должна опять и опять трепать себе нервы? Мне почему-то казалось, что его это нисколько не задевает. Ему, может, даже все равно. Не удивлюсь, если он найдет себе завтра другую, замену мне, которая будет ему во всем потакать и безоговорочно доверять. Только, к моему собственному удивлению, эта мысль заставила внутри меня все воспламениться. Если Даниель считает меня своей собственностью, почему он - не моя? Не нравится мне, конечно, то, что он думает, будто бы может приручить меня, но если принимать его правила, я не хочу видеть чертового итальянца с какой-нибудь разукрашенной шлюхой. От этих мыслей я сама схватила его за запястье, впиваясь тонкими пальцами в него намного сильнее, чем его хватка, с которой он удерживал мою руку. Мгновение. Я сразу же отпускаю руку мужчины, делая вид, что ничего не произошло. - Все. Заткнись, - скривившись, говорю я. - У меня о тебе не неверное представление, у меня оно никакое, понимаешь? Как ты думаешь, какое оно у меня вообще может быть после...чего там? Несколько раз трахнулись, да в ресторан ты меня сводил? Стой, - останавливаю я Даниеля, снова потянувшегося за сигаретой (да сколько можно-то, ну?), - ты меня сегодня неплохо так напугал, но если ты думаешь, что я теперь соберу свои вещи и уйду, то ты, мой дорогой, ошибаешься,- сжав губы, неподвижным сверлящим взглядом смотрю прямо в его глаза, - знаешь, несколько минут назад, кстати, я только и думала о том, чтобы сбежать отсюда к чертям, но..., - улыбаясь самой невинной улыбкой, на которую только была способна, - раз уж ты со мной, - откинув рукой волосы назад, изучающе смотрю на него, но не подхожу ближе. Я забыла о том, как возмутили меня его слова о моем воспитании, его издевательски сострадательное выражение лица, а все это только из-за моего слишком бурного воображения. И ревности. Странной ревности. По сути, кто он мне? Мы не встречаемся, мы, даже не помню, когда говорили не на повышенных тонах. В общем, все как бы намекает мне о том, что нам с ним никак не по пути. Но, мне что, головой о стену сейчас удариться? Не могу я так легко управлять внезапно появившемся чувством собственничества. И, блять, он сам мне об этом сказал. Падаю на стоявшее сзади меня кресло и закрываю ладонями лицо. Нет сил больше. Если он меня выгонит сейчас - хорошо, смогу понять. Может, так для меня даже лучше будет. Только с каких это пор удача на моей стороне?

+1

34

Мартина не была похожа на тех женщин, которыми я обычно себя окружал - понял это сразу, но продолжал ровнять. В ней не было нечего исключительного, поэтому и особенного отношения к себе итальянка не заслуживала. Она была просто женщиной,  одной из многих, которой не посчастливилось заинтересовать меня. Нет, я, конечно, умел быть обходительным, когда требовалось, но, в большинстве своем, предпочитал не тратить время. Мартине пора было уже это понять. Хотя меня и забавляли ее отчаянные попытки меня переиграть. Сколько раз за сегодняшний день она уже пыталась? Удивительно, как ей еще не надоело разочаровываться. Во мне, в себе и своих принципах.  Хотела итальянка того или нет, но выбора, как такового, у нее уже и не было. Ей оставалось только уступить. Или уйти. Впрочем, последнее ей не очень-то и удавалось. Я не держал ее насильно в своем доме, да и в принципе, по крайней мере, не старался. Но она здесь. Стоит напротив, на мгновение сдавливая тонкими пальцами мою руку, тяжело дышит, до крови кусает губы изнутри – чем-то недовольна, как и всегда, блять.  Я отвечаю ей ухмылкой, сильнее сжимая тонкое запястье, сочувственным взглядом изучаю ее лицо. Нет, мне не жаль ее. Потому что жалость унизительное чувство. Унижать Мартину (хотя сама девушка, наверняка, думала иначе) я не хотел.  Она хотела здесь быть, как бы не пыталась убедить меня (и себя заодно) в обратном. И осознание этого, наверняка, раздражает Мартину больше всего.
Слова итальянки меня удивляют, хотя я и пытаюсь сделать вид, будто этого и ждал. Меня злит ее нахальное поведение, но я молчу, предлагая Мартине, наконец, высказаться. Может быть, после этого и я смогу, наконец, блять, понять, что твориться в ее голове. Я, конечно, предполагал, что с логикой у женщин не лады, но Готти била все рекорды.

Самодовольная ухмылка расплывается на губах, а я и не скрываю своего торжества. Я оказался прав. Пусть и не прямым текстом, но Мартина это признала. Этого достаточно, - но? – вопросительно изгибаю бровь, с насмешкой глядя в темные глаза, - чего не сбежала, раз так хотела? Хотя не отвечай, -  махнув рукой, смеряю брюнетку пристальным взглядом, и, не дожидаясь ответа, наконец, прикуриваю сигарету, которую минуту назад девчонка едва ли не изо рта у меня выхватила. Я и так знал ответ.
Провожаю итальянку взглядом и делаю несколько шагов вперед, расположившись напротив. Она выглядела уставшей, - успокоилась? Безынтересно спрашиваю, щелчком отправляя бычок за перила и, сделав шаг вперед, за руку приподнимаю Мартину с кресла, - тогда пошли уже, пока я яйца не отморозил, - легко подталкиваю ее вперед, поежившись. Не май месяц, блять, на дворе. Если еще раз решит на улицу полуголой сигануть – даже останавливать не буду, нахуй. То, что Мартина была способна, я уже и не сомневался. Этот день позволил мне сделать о Мартине определенные выводы, как, вероятно, и ей обо мне.
Молча захожу в гостиную и тут же падаю на диван, разминая замершие пальцы. Комментировать ее слова не собирался. Я в принципе не был настроен на продолжение. Мы целый день мусолим одну и ту же тему, а, по итогу, ни к чему конкретному так и не пришли.  Так какой смысл трепаться дальше? Ответы на мои вопросы Мартина давать не собиралась. Впрочем, как и я на ее.  Чего добивалась итальянка, я так и не понял, и, честно говоря, не особенно то и хотелось. Голова и по другим вопросам пухла, более важным, чем истерики своенравной девицы.  Мартине придется привыкнуть. К расстановке приоритетов не в ее пользу, ко вторым ролям,  воспитательным процессам. Раз уж она никуда не собирается уходить. Раз уж она со мной.

Отредактировано Daniel Rossi (2015-12-09 02:51:55)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » i've tried to walk away