В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » All for one


All for one

Сообщений 21 страница 33 из 33

21

Репутация, репутация, репутация... иногда они ведут себя так, словно у них, помимо репутации, и нету до сих пор ничего - ни тех же денег, что они заработали, ни положения, что они уже завоевали, хотя в другой ситуации петь они начинали именно такую песню. На деньги у них с Джеймсом, впрочем, взгляды были, возможно, схожи (если отмести вариант, что старшая дочь Фортуно на дорогие игрушки себе зарабатывала сама, тут Гвидо уверен не было) - деньги, особенно в их бизнесе, это нечто проходящее, и тот же статус, репутацию - подчёркивают не они; деньги надо либо тратить, либо вкладывать - их сила в движении, да и поймать незадекларированный мёртвый груз легче, чем остановить оборот. И дорогие подарки - это часть оборота. Ни к кому в карман Монтанелли не залезал, чтобы что-то купить дочерям, сыновьям, жене или сестре, к тому же... Суть организации, впрочем, и действительно не в этом - это уже личное дело каждого, как распоряжаться тем, что он имеет благодаря организации. Важнее - не забывать о этом "благодаря", о чём преисполненные гордости мужчины чести частенько имеют свойство и забывать, громко заявляя о том, что, мол, всего добились сами... хотя - каждому в своё время помогал кто-то; начиная от сотрудничества с организацией, с последующим вступлением, заканчивая ростом. Всегда были кто-то старше - Бруно де Гранде долгое время приглядывал за Гвидо, пока совсем не состарился, Джо Нери - за Фрэнком и Майком, и это ещё вопрос, кто чего достиг бы, если бы не старшие товарищи. В любом случае, даже если бы не они - на их месте оказались бы другие. Каждый даёт, что может. И Фортуно тоже дал сыну - что смог. Едва ли возможно обвинить его в этом...
К тому же, каждый из них самих рано или поздно стареет - и в их организации тоже есть ветераны, такие же, как те, что служил в армии, проходя через войны и локальные конфликты; не зря же они даже самих называют себя иногда "солдатами", "бойцами". Неуважение к чужой старости - это неуважение к старости своей собственной. И к старости того же Нери... ему тоже нужен уход, и он тоже болеет "хер пойми чем" - что бы сказал Фрэнк, если бы речь шла о его собственном дяде? И как бы сам Джо отреагировал на предложение отправиться в дом престарелых?..
Не глядя на разговорившегося Дэнни, Гвидо протянул руку, сжав предплечье капитана, когда тот начал провоцировать Поли; старше он был его не так уж и намного - меньше, чем Гвидо был старше Фрэнка и Майкла, если уж быть точным - а понятия "лимит мордобитий" в их кругу как раз и не существует, едва ли кому-нибудь в голову придёт всерьёз это посчитать... работают они всё-таки не в каком-то там банке или юридконторе. И будет совсем уж некрасиво, если сейчас сцепятся уже и Поли с Дэнни. Тут уж и до разговора про третий раз недалеко будет. И Росси вроде как удалось сдерживать; с мужем его кузины всегда было сложнее.
- Соглашайся, пока он и впрямь не придумал чего похуже.
- пока Даниэль шептался с Майки, Гвидо наклонился к Фрэнку, ощутимо сжав пальцы на его шее позади - хотя по сторону стола, занимаемую нью-йоркцами, этот жест не был заметен. По лицам босса и адербосса Торелли, разве что, на которых читалось напряжение - хотя эмоции оно выражало несколько разные. - Лучше мочи раз понюхать, чем ещё полгода в крови умываться. - и учитывая, чья кровь будет проливаться в том числе и в первую очередь, соучастникам тоже будет уже не до смеха - стоило бы донести до молодёжи и такую мысль: не только они рискуют своими жизнями за боссов, создавая мнение себе, но и старшие тоже много чем рискуют и жертвуют ради общего блага - а иначе никак, нельзя оставаться на плаву благодаря одной только гордости. Долгое время, во всяком случае. Монтанелли и до полувека не дожил бы, если бы его не научили в своё время важности риска и цены жертвы одного ради нужд коллектива - рано или поздно, воздаётся всем. Джеймс, впрочем, рассудил по-другому - скрыть такое, впрочем, вряд ли будет так уж легко, зато благотворительность, вне всяких сомнений, отсутствие гласности делает более искренней. - Дэнни?.. - Гвидо вопросительно взглянул на Росси, желая услышать его реакцию. Видимо, Корди был согласен заочно, раз его, как отсутствующего, даже об этом и не спрашивали; значит, одной проблемой меньше. Отменять кару, скажем честно, Монтанелли и не старался - определённо согласный с Джимми и его мерой: надолго затягивать путешествие их родственников и друзей в мир престарелых одиноких ветеранов, конечно, не стоит, но урок преподать есть нужда. Даже с учётом той угрозы, что заставила Поли протянуть руку, как и положено, от младшего к старшему - потерять место, а вместе с ним и доверие большинства своих сподвижников, не говоря про отца, Фортуно-младший не хотел, разумеется... Гвидо же так далеко заходить не планировал, но в его моральном кодексе убрать кого-то было бы меньшим, нежели "понизить" - похоронить кого-то можно с честью... а перечеркнуть чьи-то заслуги - в этом чести уже нет никакой.
- Каким же образом?.. - заинтересовался и Гвидо, придвинувшись к столу ближе. Таких смелых тем не поднималось лет сколько, уже пятьдесят-шестьдесят?.. Став боссом криминальной Семьи, Монтанелли вынужден был стать фигурой исторической, но, кажется, теперь есть возможность оставить по-настоящему важный след в истории.

+5

22

Лишившись репутации, следом, такие как они, потерять могли и все остальное: деньги, положение и даже жизнь, наконец. Поэтому и относились к ней столь трепетно. Кроме того, у сицилийцев - а пускай наполовину, но Альтиери им являлся (в плане воспитания и вовсе на большую часть) - относительно репутации всегда был пунктик, они отличались крайней гордостью, не будь ее, возможно, и мафии бы не возникло как таковой, крестьяне не шли бы к донам за справедливостью, а молча, мирились со всеми тяготами и невзгодами, коих немало выпало обитателям острова за его длительную историю существования.
- Джеймс, - перебивая, попытался еще несколько слов вставить, - дело это достойное, никто под сомнение не ставит, у меня ведь и отец воевал, и дед во время Второй мировой Сицилию освобождал, но речь немного о другом. - Своих близких, понятное дело, Фрэнк бы никогда не скинул на каких-то там волонтеров. Те, кто были знакомы с Альтиери достаточно давно (из сидевших здесь тот же Майкл), знали, как трепетно он относился к семье и дружбе. Взять хотя бы его мать, Фрэнку было уже почти сорок пять, а он до сих пор был к ней привязан, или Джо, которому помогал финансово даже, когда тот оказался в тюрьме. Примеров на самом деле было достаточно, однако это не значило, что андербосс готов был трястись над каждым пенсионером и ветераном, абсолютно чужим ему человеком, подтирая тому зад. - Кесарю кесарево, Джим. Каждый должен быть на своем месте и заниматься своим делом, иначе будет бардак. Ну, какие из нас волонтеры? - Сложно было не согласиться с Поли, заявившим в свою защиту, что у них было множество более значимых дел. Однако глядя как того в довольно резкой форме заткнул Фортуно-старший, Альтиери продолжать не стал. Вообще-то он согласен был со сказанным, в том числе и тем, о чем втолковывал Салтимбокка, именно это и сам пытался донести до младшего Фортуно. Как так вышло, что сейчас и его обвиняли в неуважении к старшим? Проявил его Фрэнк куда меньше, чем прилюдно демонстрировал Поли в его адрес. А еще этот настойчивый жест Гвидо, которым схватил за шею андербосса, и "ободряющая" ремарка Тони-Кулака, кажется, еле сдерживавшего смех от всего, что происходило...
- В жопу выебать не предложили, и на том спасибо, - с сарказмом ответил дону Семьи Торелли и потянулся в карман за сигаретами. Спорить было ясно, бессмысленно. Вон и Поли трухнул, услышав о перспективе лишиться капитанских полномочий. Фрэнк в свою очередь воспринял это спокойно. Ну, то есть как спокойно? Всё равно ему не было, конечно, просто сомневался, что для Монтанелли это будет достаточной причиной, чтобы лишиться не только поддержки Альтиери, но и поддержки его людей, того же Дэнни, находившегося здесь вместе с ними, или же Майкла. Альтиери представлял далеко не маленькие силы в Сакраменто, поэтому и едва ли было корректным сравнение его с английской королевой, Гвидо поступил довольно опрометчиво произнося такое на слуху у лучшего друга андербосса, того с кем они бок о бок добивались расширения влияния их Семьи, благодаря ним оно вышло за пределы Сакраменто, окутав уже практически весь штат.
Фрэнку хотелось заодно поинтересоваться с каких пор кадровые вопросы их клана перешли в ведение Джеймса Фортуно, но на рожон лезть не стал, оставив размышлять над этим Гвидо. Вместо этого, посчитав, что пора уже заканчивать с представлением, Альтиери ответил на протянутую Поли Фортуно руку крепким рукопожатием. - Не забудем, а сделаем выводы. Чтобы не повторять ошибок. - Поднявшись, он приобнял парня, похлопав того по плечу. Затем обратился к его отцу, - если считаешь, что это пойдет на пользу, пусть так, - пожал плечами. Черта с два он станет задницы подтирать этими ветеранами. Считая себя умнее остальных, Фрэнк рассчитывал выкрутиться, договорившись с тем, кто станет это контролировать. Полагал, что и Поли не останется в стороне, как бы сильно не трясся за свое место.
Можно было устроить перекур? Думая, что сейчас начнут расходиться, андербосс щелкнул зажигалкой и глубоко затянулся, однако вскоре понял, что поспешил и с интересом вновь уставился на Фортуно, затем перевел взгляд на Гвидо. Начало было весьма интригующим, и собиравшийся было уходить андербосс, сел обратно на свое место, приспособив стакан под пепельницу. Отвечать от лица Торелли, конечно, следовало не ему, поэтому пока что молча, внимал. Что именно имели в виду Фортуно и Ламберто, было ясно не особо. Реально ли вернуть единство Коза Ностра, когда у них и в своих собственных Семьях единства нихрена не наблюдалось? Впрочем, будучи в определенной степени идеалистом и перфекционистом, Фрэнк, конечно, мечтал о том, чтобы в их организацию вернулись прежние порядки, дисциплина и вместе с тем прежнее могущество, хотя с последним и было весьма не просто. Со времен образования Синдиката многое успело измениться, тогда и понятия организованной преступности не существовало, не было ни опыта, ни средств борьбы с мафией. Сейчас же был РИКО.

+3

23

Слегка согревшись коньяком и порадовавшись тому, что неприятная тема наконец закрыта, Майкл превратился в слух – больно уж хотелось узнать, что за секреты Мадридского двора тут развели Иль Мелаграно. Гвидо задал резонный вопрос – восстановление силы и сплоченности их тайного общества дело прекрасное, но понимать под этим можно самые разные вещи. Впрочем, Джеймс не стал долго их морить недомолвками, перейдя к объяснениям – не без некоей, впрочем, преамбулы. – Единство. Наша сила в единстве. Благодаря ему мы можем играть первую скрипку – иначе бы, по закону больших чисел, просто давно бы cлили все уличным бандам ниггеров и латиносов, верно я говорю? – с этими словами  мистер Фортуно посмотрел, прежде всего, на Франческо с Дэниелем. Очевидно, добившись своего со странным наказанием и примирением, решил проявить дружелюбие, показав, что уважает приезжих и их мнения. Затем крестный отец взялся за дольку лимона, начав тщательно ее обгрызать – и слово взял уже его советник. Берти Салтимбокка, с обращенным в пространство укоризненным вздохом, развел руками. – А последнее время это единство нередко подрывается... Вот, например, был такой случай –  двое "славных парней" из Тампы впутались в неприятности в Луизиане, попали в гости к правительству. На тюрьме их начали прессовать черножопые – и что же "наши друзья" из Нового Орлеана? Ничего, мать твою, молчали в тряпочку! Так как они с этими угольками бизнес ведут! Тут горло ветерана опять задергалось в конвульсиях, он попробовал продолжить – но затем лишь махнул ладонью, как бы передавая очередь другим. Сам же вытащил упаковку леденцов в зеленой обертке (видимо, каких-то лечебных?), сунул один из них в рот, зачмокал. Сильно запахло ментолом. – Такое недопустимо. Тому, кто забыл, какой он крови– не место среди нас. – прокомментировал Майкл, переглянувшись  с Альтиери. Их организация была италоамериканской и ей следовало отстаивать интересы итальянцев, не забывать своих корней. Не говоря уже о том, что принявшего одинаковую с тобой клятву брата должно ставить несоизмеримо выше каких-то обезьяноподобных быков. Или быкоподобных обезьян, это уже как посмотреть. – В общем, было бы хорошо, если бы мы более активно обменивались информацией, договаривались о неких общих вещах, capisce? А для этого надо усилить Комиссию. – это уже сказал Тони-Кулак.  Майкл, тем временем, извлек толстенную манилу, закурил – и клубы ароматного дыма смешались с испускаемыми сигаретой Фрэнка. Услышав такое, он снова многозначительно покосился на лучшего друга. Ламберто явно подразумевал не их калифорнийский орган, а Комиссию национальную, высший орган мафии, состоявший из сильнейших боссов и  созданный в начале тридцатых по инициативе Счастливчика. На разных этапах туда входили и Баффало, и Филадельфия, и Детройт. Однако теперь, когда кланы этих городов утратили прежнюю мощь, членами Комиссии состояли исключительно главы нью-йоркских Семей и Чикагского синдиката. Впрочем, и сама ее возможность распространять свой авторитет на всю страну постепенно сходила на нет. Все больше приходилось заниматься делами Большого Яблока. Как-никак последний грандиозный мафиозный слет, закончившийся арестами, состоялся в Апалачине в 1957 году, да и встречи ключевых донов НЙ или их представителей с восьмидесятых можно было по пальцам пересчитать. И винить следовало чертов акт РИКО. – И мы думаем, что мы могли бы работать на общее благо вместе… - Джеймс опять заговорил, внимательно следя за реакцией племянника. Изображая радушного хозяина, вновь разлил напиток тем, чьи рюмки опустели. Ринальди  механическим жестом принял свою порцию, затем затаил дыхание – настолько его раздирало любопытство. – Гвидо, твоя боргата достигла изрядных высот –  солидные барыши, немалые территории… Вас знают, вас уважают... Подобные слова из уст Дяди Джимми вызвали у Майки-боя гордость. Однако он был прав – Торелли давно вышли из криминального младенчества и даже отрочества. Подмяли под себя весьма крупные по нынешним временам проекты, обладали в какой-то степени даже беспрецедентным политическим влиянием, сохранили все, что имели отцы. И приумножили, что в долбаном двадцать первом веке с мобстерами случалось не часто. Да и в смысле людской силы по региональным меркам были очень даже не хиляками. – Потому мы подумали – быть может, было бы правильным тебе присоединиться  к нам?  Чтобы представлять все калифорнийские кланы? Тут консильери  сакраментянской структуры крепко стиснул рюмку– благо, не настолько крепко, чтобы она разлетелась на куски и обдала брызгами спиртного окружающих. Предложение стало настоящим сюрпризом. Пусть многое ушло в прошлое – но, став членом Комиссии, Гвидо сделается формально одним из семерых людей, держащих в руках власть над всеми делами Коза Ностра в США. И, что возможно, более важно – получит право говорить  в Нью Йорке за весь свой штат, закрепляя там доминирование их Семьи. – Станешь первым боссом Комиссии из золотого края со времен Джека Драньи! – полушутливо заметил Тони-Кулак, также выуживая портсигар. И действительно, со времен самого известного из заправил Лос-Анджелеса, никто из калифорнийцев не удостаивался большого кресла в преступной столице.  Когда-то предполагалось, что их, как и все другие Семьи запада, представляет Чикаго – но  всем давно стало очевидно, что сейчас подобное невозможно. Синдикат за последние годы пережил два тяжелых судебных процесса, ему бы со своими заботами справиться и с подопечными гангстерами в Канзас-Сити и Мивауки.  – Мы могли бы такое устроить… Но рассчитываем тогда, что в голосованиях, касающихся НЙ, вы будете нас поддерживать. Что думаете? – Настройщик выжидательно окинул взглядом всех троих гостей.

Отредактировано Michael Rinaldi (2015-12-03 14:40:56)

+3

24

Прав Майки – что твориться в головах у стариков (в данной ситуации, у одного конкретного) хуй разберешься. И если к странностям Гвидо я уже и привыкать начал, то принимать маразматика-Фортуно всерьез не собирался.  Да, возможно, Торелли многим были обязаны Мелаграно, но лично я считал, что этот факт не давал Джеймсу права наводить свои порядки, по крайней мере, в вопросах касающихся нашей Семьи. То, что Монтанелли принимал условия Настройщика, в принципе, было не удивительным. Еще бы, блять, «благородным» делом, о котором твердили нью-йоркеры, не ему заниматься придется. А как будем выглядеть мы с Фрэнком? Как объяснить солдатам тот факт, что их андербосс и капитан, не последние люди в Семье, утки за старичками выносят по выходным? Нет, я, конечно, уважал старость и все такое, однако рисковал своей шкурой на улицах, добивался уважения, пробивался наверх уж явно не для того, чтобы потакать прихотям престарелого крестного отца,  решившего, на правах сильнейшей из сторон, развлечь себя за нас счет. Он вообще за кого нас держит, блять?
Когда Тони заговорил про "Гоморру", я кривил губы,  уставившись на свои ботинки. Шутки шутками, конечно, но как бы на фоне таких вот историй, Настройщик не решил финт с уринотерапией и на нас испробовать. В отличие от Гвидо, я, все же, считал, что умываться в крови куда приятней, чем в собственной моче. Но это уже детали.
Тому, что Джеймс и меня в волонтеры решил записать, я даже не удивился. На самом деле, с самого начала знал, что этим все и закончится. Понятное дело, желанием я не горел и был возмущен ничуть не меньше Альтиери, однако мое мнение, как и Франческо с Поли, Настройщика не волновало. Монтанелли, конечно, попытался участие проявить, мол, интересна ему моя позиция, - которая, в общем-то, всем тут и так понятна была, -на что я только иронично усмехнулся, - как будто у меня, блять, выбор есть. Понятное дело, сказать мне было что, но впервые в жизни (или за сегодняшний день точно) я таки воззвал к голосу разума.
Отодвинул стул, несколько помедлив, наконец, садился, вальяжно откидываясь на спинку. Хотя и не понимал зачем. Конфликт, вроде как, был исчерпан, задерживаться на дружескую попойку, я уверен, никто из Семьи Торелли (включая меня, естественно), явно не собирался, поэтому, когда Фрэнк приподнялся, чтобы уйти, я последовал его примеру.   Но, как оказалось, потасовка в «Барракуде» была не единственной причиной, по которой Мелаграно принимали делегацию из Калифорнии, более того, даже не главной, по словам дяди Джимми.
Нью-йоркеры, как будто, репетировали речи. Сначала заговорил Джеймс, пафосно размахивая лимонной долькой, затем Салтимбокка, прерванный очередным приступом кашля, передавший слово Ламберто, и тот, в своей привычной манере, сразу перешел к сути. К чему клонят боссы Иль Мелаграно, понял не сразу, только кивал на слова о единстве, традициях и укреплении позиций нашей Семьи, чего, определенно, мы заслужили. Торелли во многом преуспели, распространяли влияния за пределы Сакраменто и, в некоторых вопросах, даже за пределы Штатов, добились восстановления «чести» и уважения, потерянного после позорного исключения из калифорнийской Комиссии во времена Донато. И что теперь?  Мелаграно всерьез предлагают Монтанелли занять место в национальной Комиссии, тем самым укрепив влияние Торелли и свое собственное, как следствие. Зажатая между зубов сигарета так и осталась не прикуренной. Вернув зажигалку в карман, заерзал на стуле и подался вперед, уставившись на своего дона, пока так и не заговорившего. О чем тут думать? Предложение справедливое, как и условия, на которых его сделали Мелаграно. Так всегда и происходит, разве нет? Ты мне, я тебе. Особенно если учитывать тот факт, что Гвидо и так поддерживал родственника практически во всем, даже в этой его идиотской идее с исправительными работами в богадельне. От таких предложений не отказываются.

Отредактировано Daniel Rossi (2015-12-07 06:38:04)

+3

25

Не спросить Даниэля, пусть даже это и было бы по большей части просто формальностью, тоже было бы неправильно - он, и как участник конфликта, и как человек из общества, даже не смотря на свой временами непомерно длинный язык, имел право на мнение, и уж на согласие тем более; нельзя сказать что выбора тут не было - выбор был между решением Джеймса и возможностью продолжить спор, с дальнейшим наращиванием конфликта. В итоге кто-то снова кого-то оскорбит, а затем - ударит, а может даже и застрелит, уже вроде как и по другим причинам... не хотелось бы доводить до такого. Всегда вдвойне обиднее, если какое-нибудь серьёзное несчастье происходит с пустяка, но, увы, и такое в их деле часто случается. Хотя и Гвидо не считал это правильным, гордость и храбрость - хотя и стоят рядом, разные понятия, и хотя в их крови есть и то, и другое, по-настоящему сильной стороной их национальности Монтанелли мог бы назвать храбрость, а не гордость. Бесстрашие провоцируется задетым самолюбием, но лучше бы чаще возникало из других вещей... возможно, так Коза Ностра могла бы не растерять своего влияния - как об этом любили писать, особенно лет 10-15 назад; словно действительно представляли, каково это влияние вообще было. Дэнни, впрочем, вопреки своему обыкновению, возражать не стал... Ну а учитывая, что отсутствующего Корди даже и не спрашивали, Монтанелли тем самым постарался подчеркнуть его статус - может, недавно он и был просто силовиком Альтиери, но сейчас и его мнение имело вес - даже для дона Семьи; что мимо удалённого от них Нью-Йорка могло пройти мимо. Фил же является простым бойцом, он делает, что скажут... следовательно, с Росси тягаться ему тоже не по статусу.
Гвидо тихо и нервно выдохнул, закатив глаза, на ремарку Фрэнка - тот так часто такие моменты саркастически сводил к педерастии, что он начинал думать, не опасается ли Альтиери, что ему в самом деле член куда-нибудь воткнут; просто потому что для всех шуток наступает когда-нибудь момент, когда она перестаёт быть смешной... может быть, Монтанелли уже просто по возрасту приближался скорее к той лиге, в которой находились Джеймс и Берти, но он, и впрямь, понимал их лучше... может, потому что не ему придётся стариков пеленать - хотя, это его и так вряд ли бы смутило; что кровью, что содержимым человеческих кишок, умываться ему за тридцать лет зачисток приходилось чуть ли не в буквальном смысле... хотя чего уж, бывали моменты и без "чуть ли".
- Знаете, что? - улыбнулся вдруг Монтанелли, воодушевлённый долгожданным рукопожатием Фрэнка и Поли. - Думаю, что даже буду сам забирать вас оттуда... по каким там дням это происходит? Вечерами этих дней можно выйти в реку. Давно мы не рыбачили, а, Фрэнк? - подмигнул андебоссу. Таким образом, Гвидо фактически вызвался контролировать процесс самостоятельно - что, с одной стороны, означало бы, что Альтиери всё-таки придётся поменять подгузник или пару, а с другой - пара это не десяток, навечно запирать их всех четверых в доме ветеранов Гвидо не собирался. Но и идею Джеймса, вроде бы, поддержал - совместный отдых, как и совместный труд, объединению способствует. Может, даже появится пара новых совместных идей, пока будут проветриваться на свежем воздухе от запаха мочи... Да и дом престарелых - вовсе не только дряблые задницы, у большинства тамошних обитателей есть и лица, у многих - имеется, что рассказать... и умственные дефекты тоже далеко не у всех. Если попробовать пообщаться с ними, а не воспринимать, как нечто грязное, вонючее и раздражающее, станет понятно, что не в гордости дело, можно и почерпнуть что-то интересное.
Или проще задуматься о том, что и собственные родители однажды могут стать такими же... а в этом случае, для Поли и Фрэнка это и вовсе выходит нечто вроде тренировки - отработав какие-то моменты на чужих для себя людях, как ни цинично, они смогут в будущем лучше позаботиться о своих родителях. К тому же, кажется, Джеймс ненамного моложе матери Альтиери - вот тут они почти на равных... так что всё дело именно в этом - в выводах и ошибках. И единстве, о котором сейчас начали рассказывать все трое Мелаграно разом... единстве, которого нельзя достичь просто ведя привычный им образ жизни "по понятиям" - это как раз тот случай, когда требовалось сделать что-то больше, чем это. Потрудиться.
Гвидо слушал Джеймса внимательно, неотрывно глядя в его лисий взгляд: то, что он предлагал, выглядело уж как-то больно подозрительно баснословно и выгодно, а то, как он нахваливал их организацию - имело очень уж резкий контраст с тоном разговоров, который Джимми вёл до этого. Сколько причин Монтанелли имел для того, чтобы доверять своему родственнику? Ему не двадцать пять и даже не тридцать; может, Поли или кто-то столь же молодой, амбициозный и близкий к Фортуно, и согласился бы на такой кусок, не раздумывая особо, сможет ли его проглотить... Гвидо, Фрэнк и Майкл, пожалуй, могли бы - но не только в этом дело.
- Полагаешь, остальные калифорнийские кланы будут с этим согласны?
- на словах всё звучит сладостно и просто, для самого Джимми особенно - не ему пришлось бороться за место в их "маленькой" Калифорнийской Комиссии в прошлом и не ему придётся в будущем. Гвидо же туда вообще попал последним - не считая, может быть, предателя-Гвендони да бородатого Висконти, чьё положение, впрочем, там под вопросом - в следующий раз из Риверсайда может приехать и кто-нибудь другой. Если этих двоих Монтанелли и смог бы перешагнуть, ну, плюс второй дон Лос-Анджелеса - то у Сэла-Молотка и Джо Масси прав представлять штат если не больше, то столько же, даже несмотря на то, что Торелли сумели одолеть такого буйвола, как Сальвиатти. Может возникнуть новый конфликт, в результате чего бывшие союзники станут врагами. Они с Нью-Йорком давно уже и так договариваются о некоторых операциях и поддерживают друг друга, но к усилению Комиссии это отношения не имело до сих пор. И не факт, что Джимми вообще его поддержит, не отвернув назад - вообще-то, может и ударить в спину, убрав одного из сильных конкурентов. Единство Коза Ностра - понятие очень двоякое. Гвидо едко усмехнулся на слова Тони. Помимо гордости, у него это вызывало и недоверие - Джеймс тот ещё хитрец, чего точно не отнять... уже потому нельзя полностью принимать его правила игры.
- Это одно из самых щедрых предложений, которое я слышал за свою жизнь, если не самое щедрое... - после трёхсекундного молчания, в течение которых взвешивал все "за" и "против", изрёк Гвидо. Подумать, конечно, следует больше трёх секунд - огорошив их такой новостью, Джеймс вполне мог рассчитывать и на элемент неожиданности. - Мы можем начать движение в эту сторону, и конечно, я всегда поддержу тебя, дядя; но и у меня есть несколько условий. Первое и главное из которых: Нью-Йорк должен позволить мне вести дела по-моему. В Калифорнии бизнес имеет несколько своих особенностей... - где национальный признак - тоже часть немаловажная; если в Нью-Йорке всегда можно выбрать между ирландцем, славянином, китайцем, коричневым и чёрным, с кем сотрудничать, им зачастую остаются одни латиносы; многие из них сотрудничают с мафией тем или иным способом - многие наоборот. - ...которые могут быть понятны только тем, кто живёт там. Проще говоря, я не хочу, чтобы Семья Мелаграно контролировала наши дела, Джеймс. - и чтобы вся эта затея с Комиссией на деле оказалась не более, чем просто возможностью для Фортуно расшириться - и значит, речь уже не о единстве, а о чистых амбициях. Гвидо снова посмотрел в глаза Джеймсу. Ликования в его взгляде не было - Монтанелли не так просто чем-нибудь удивить...

+3

26

- Давай потом это обсудим, - жестом попросил Гвидо свернуть уже тему памперсов и стариков, из всех сил при этом, стараясь не показывать степень своего охуевания. Впрочем, напряжение в голосе, несмотря на напускную вежливость заметить было не трудно, особенно Даниелю, с которым андербосс переглянулся. Прозвучавшее от Монтанелли предложение было похоже на очередную "шутку", настроение она не поднимала, а вот возмущения прибавляла, будь здоров. Они ему мальчики что ли, чтобы их "забирали"? Предложенная рыбалка напоминала такого рода обещания, которые родители давали своим детям, уговаривая тех сделать что-то, что они не хотели. - Ты бы еще в кафе-мороженое сводить нас предложил, - негромко проворчал возле уха Монтанелли, воспользовавшись моментом, когда внимание собравшихся не было к ним приковано.
На рыбалке они и в самом деле не были давно, по крайней мере, с Гвидо, который и пить не пил, и рыбачить не умел. Если тот хотел поддержать как-то своего андербосса и капитана, лучше ему было лишний раз не напоминать о том позорном наказании, которое для них придумал его родственник, и среди остальных не распространяться, чтобы не подрывать их авторитет. Альтиери в отличие от их дона не был из того рода людей, которые во всем стараются видеть положительные стороны, и подавляющее большинство скорее согласится с ним, нежели с Гвидо, они не для того бабки поднимали, чтобы чье-либо и даже собственное говно убирать. Андербосс считал, что зарабатывает достаточно, чтобы грязную работу за него выполняли другие.
А Фотуно тем временем продолжал удивлять. Фрэнк от неожиданности едва не закашлялся, когда услышал предложение войти в состав Комиссии, и, разогнав рукой, клубы дыма, затушил мешавшую разговору сигарету.
- А вот ради этого преодолеть три тысячи миль определенно стоило, - ответил Джеймсу, что он думал и выражение безразличного смирения, накрывшее андербосса чуть ранее, сменилось готовностью активного участия в обсуждении. Он взглядом обвел всех своих соратников и задержался на Гвидо, чье решение в первую очередь и должно было стать решающим. Предположить, что тот откажется, андербосс мог с трудом, ведь честью это было и в самом деле огромной, такие предложение дважды не делают, тем более когда, как правильно подметил Монтанелли, были и другие калифорнийские Семьи, которые охотно согласятся стать частью высшего органа управления американской Коза Ностра, национального синдиката, как окрестил их организацию Счастливчик в далеком двадцать девятом.
- Тут важнее мнение нью-йоркских кланов, как я полагаю, - переглянувшись с Монтанелли, вставил от себя слово, а затем уточнил у Джеймса, - так ведь? - То кому войти в состав Комиссии, решается членами самой Комиссии, это не выборы сенаторов от штата, у калифорнийских кланов можно было разрешения не спрашивать и голосования не устраивать. А вот у кого следовало, так это у нью-йоркеров, в частности у Лучиани, самой большой и могущественной Семьи, которую "поддерживала" значительная часть входящих в состав Комиссии "провинциальных" кланов, таких, какими были Торелли. В принципе опасения Гвидо были понятны андербоссу. Привыкший творить что захочет, ему была неудобна мысль, что придется держать ответ перед Мелаграно и всей Комиссией, однако как бы не хотелось ему самостоятельности Монтанелли уже по одному щелчку пальцев мчался в Нью-Йорк, позволяя Джеймсу Фортуно командовать его андербоссом и капитанами. Что касалось Комиссии, независимости от нее и подавно быть не могло, Донато пытались отстраниться от принципов Коза Ностры, но Коза Ностра в конечном счете от них не отстранилась и с ними все равно поквиталась. Также, в общем-то, рисковал окончить и Гвидо, желавший вести дела "по-своему". Услышав это условие, Фрэнк напрягся и плотно сжал челюсть, мысленно начиная прощаться с местом в Комиссии, которое их дон променял на... Что? Или кого?
- "По-твоему" - это как? - Не меняясь в лице, спросил Салтимбокка у их калифорнийского гостя. - Принимая в организацию женщин? Латиносов? Негров? Гомиков?
- Копов, - с ноткой яда продолжил ряд Джеймс.
- И какие же особенности должен иметь бизнес в Калифорнии, чтобы копа или женщину приняли в Семью? - По взгляду Берти было заметно, что тот и в самом деле не понимал. Признаться и Фрэнку тоже это понятно не было, пусть даже он жил там, все же Гвидо стоило говорить такие вещи исключительно за себя, а не за них всех. Было ли это понятно Майклу? Или Дэнни? Чувствуя, как возможность влиться в состав Комиссии уплывает у них из рук, Альтиери счел нужным ответить вперед Монтанелли.
- Речь не о тех "особенностях", которые могут противоречить принципам нашей организации, - пояснил для Джеймса и его консильери, под "особенностями" подразумевая скорее те, которые были в голове у Гвидо или Донато. Будет очень хорошо, если Гвидо имел в виду нечто другое, не то о чем они тут все подумали. - Речь о другом, Джеймс, - продолжил. - Мелаграно не должны определять нашу политику - это главное. - Указывать, лишать андербосса его ранга или нет, к примеру. В марионеток нью-йоркского клана им, конечно же, превращаться не хотелось. В этом и было главное опасение их дона. А уж что касалось "особенностей", с тем составом администрации, который сейчас был у Торелли, отличиться ими в полной мере уже вряд ли удастся. В отличие от того же Сальвиатти, покойного ныне, абсолютной властью и непререкаемым авторитетом Монтанелли похвастаться не мог, для приятия того или иного решения ему приходилось советоваться с андербоссом и консильери, а уж как принципиальны они были в вопросах соблюдения правил Коза Ностра знала вся Семья.

+3

27

Почему Джимми решил сделать такое предложение именно Гвидо? Некоторое значение имели давние партнерские и родственные связи – хотя последние, возможно, играли меньшую роль, так как мистер Ф.  не был таким уж поклонником методов своего родича. Да и имел на него персональный зуб, в связи с той мутной историей с Линдой. Нет, по мнению Майкла, тут все cводилось больше к политике, причем скорее внутригородской, чем общенациональной. Пять кланов Нью Йорка, в силу усиленного внимания правохранительных органов и прессы, последнее время предпочитали решать свои многочисленные бизнес-конфликты на мирных переговорах, а не в перестрелках. И тут Иль Мелаграно отчаянно нужен был еще один дружественный голос, тем более что единственный член Комиссии не из Большого Яблока, Чикагский синдикат, привык скорее оглядываться на такого бегемота как Лучиани, прозванного "Роллс-Ройсом американской организованной преступности". С этой же целью предшественники клана дяди Джимми некогда ввели в высший орган Филадельфию – по той же схеме, вы с нами союзничайте по нашим делюгам, мы вам предлагаем играть первую скрипку в родном краю. Все просто. Ринальди скорее интересовало иное – что они впарили или собирались впарить своим коллегам, тем же Риччиери, Баскиано или Лучиани? Консильери цинично подозревал, что напомнили о сепаратизме Донато и сомнительной в этом плане ориентации Монтанелли. Мол, лучше его покрепче привязать к "общему делу", дать больше ответственности, тогда события тех времен не повторятся. Как видно, например, из опыта Фиделя Кастро, революционеры, становясь диктаторами, сразу же прекращают быть революционерами. – Мы их убедим. Сейчас-то их никто тут не представляет – или же будет представлять кто-то вообще не из Калифорнии. – прокомментировал Ринальди вопрос Гвидо насчет реакции других боргат их штата. Понятное дело, что многие из них хотели бы сами занять такое место – но яиц не хватало. По сути, из всех мог бы претендовать только Сэл-Молоток – ребята из Сан-Хосе довольно травоядные, Крусанти – продувшие войну неудачники, риверсайдцы – дикари, которых и мафиози-то едва-едва признают. А если им внушить, какие выгоды будет сулить всем наличие своего человека в НЙ и что альтернативой станет то, что говорить за них начнут чужаки, вроде Чикаго… Все пройдет как по маслу. – Да и, как Фрэнк сказал, это решает только сама Комиссия. Некогда, когда порядки в Коза Ностра были более демократическими, cостав функционеров этого своеобразного тайного правительства регулярно ратифицировался целыми конференциями донов – и предполагалось, что мандаты его членов выдаются на определенный срок. Со временем же право принимать подобные решения перешли к пятерым парням в Нью Йорке и парочке мощных донов из регионов. Временное превратилось в постоянное. Впрочем, времена меняются – когда-то, говорят, и крестных отцов избирали все посвященные. – Я полагаю, племянник, ты возьмешь на себя переговоры со своими товарищами из Калифорнии? Мне же предстоит сделать подобное у нас. – блеснул улыбкой Настройщик, намекая, что и так берет на себя слишком много хлопот, чтобы заботиться еще и о местечковой дипломатии. Он готов обеспечить положительное решение в Нью Йорке – а уж у себя в провинции Торелли пусть сами ебутся. В целом же его тон и выражение глаз были дружелюбными  - впрочем, последнее несколько изменилось, когда Гвидо вдруг начал ставить ему условия. Майкл же про себя грязно выругался. Им только что сделали шокирующе щедрое, баснословно щедрое предложение, дали возможность перейти на другой уровень. По сути, за это они уже задолжали бы Иль Мелаграно – но Гвидо воспринял ситуацию по-другому. Отреагировал так, будто это он делал одолжение Джеймcу, соглашаясь, и хотел чего-то взамен. Причем, формулируя свои требования, коснулся самой скверно пахнущей темы, якобы существующей своеобычности Семьи Торелли. И нью-йоркеры немедленно связали, искренне или с издевкой, ее с возвращением к беспределу Донато. Впрочем, не были ли они правы? Может, Гвидо под соусом самостоятельности хочет узаконить свою мечту о принятии в организацию женщин, бывших копов  или даго? Такого Майк допустить не мог – пусть даже для этого потребовалось бы привлечь внешнюю силу вроде клана Фортуно-старшего. – Эта черная страница в  истории нашей Семье давно пройдена и никогда не повторится, Берти. – громко сказал советник, не смотря на Гвидо. Слово "черная" было им подчеркнуто. Допил коньяк, пыхнул сигарой,  стряхнул с губ табачную крошку. – Все люди Торелли – на сто процентов Коза Ностра и никогда не одобрят отступления от наших правил, верно я говорю, Дэниель? С этими словами Майк незаметно толкнул капитана запада ногой под столом. Пусть, блять, выскажет мнение народа, мобстерских масс – чтобы никаких гомиков, экс-полицейских и вообще за царство традиционности. Затем, впрочем, решил защитить честь  своей структуры – даже если на их  недостатки указывали справедливо, позволять ее чмарить было нельзя. Иначе с говном сожрут. – Но хочу напомнить – что ошибки в прошлом были не только у нас, далеко не только. Мы вот омерту храним свято – а кое-где андербоссы показания дают против своих… Тут он многозначительно поглядел на хозяев помещения. Намекая на Гравано, некогда поднятого на запредельные высоты гангстерской иерархии – и потом сдавшего всех. А у Торелли севшие шкипера вроде Нери и Куинтона молчали, как и подобает мужчинам. – Ты… - было начал сурово ответствовать Джеймс, однако Тони-Кулак вскинулся первым. Очевидно, был уязвлен тем, что предатель занимал аналогичную с ним должность. Стукнув пятерней по столешнице, Ламберто воскликнул. – Ты еще времена Анастасии, на хуй, вспомни или Ноев потоп! А у вас еще недавно Алессандро пел как канарейка! Тут уже Майки ощутил раздражение – отчасти потому, что удар был не в бровь, а в глаз. Он оттолкнул рюмку и развернулся к подручному Джимми. – Охеренный пример, пробыл полгода в шкиперах, и теперь в земле. Фигурально выражаясь, его кровь еще была под ногтями у Майка – впрочем, чистыми и аккуратно подстриженными. Вместе с Фрэнком они лично казнили крысу – и потому никто не мог их ею попрекать. Затем Ринальди прищурился. - А Бычок, помнится, до сих пор здравствует, пузо отрастил? Помнится, долго был в программе, потом опять попал в тюрьму за торговлю экстази – однако отомстить ему, как полагается, никто не решился или не смог. – Ну ты и наглости набрался! Не тебе решать, как нам что разруливать! Сначала свое дерьмо разгребите! - у Джимми на щеках появилось подобие буроватого старческого румянца. На некоторое время все застыли в неловком молчании. Которое прервал опять же Майкл, решив перейти от негатива к позитиву. – В том-то и дело – каждая Семья самостоятельно решает, как проблемы разруливать на местах. Мы не определяем вашу... cтратегию, вы же - нашу. Разумеется – в рамках Правил и  признавая высший авторитет Комиссии. Настройщик покивал головой, секунда гнева у него прошла. – Вот, верно сказал. Я лично не лезу в дела Торелли – и не помню, чтобы лез, Гвидо – но Комиссия стоит над всеми, и мы все в единой организации. Немного подумав, Фортуно продолжил – под аккомпанемент кашля Салтимбокки.  - Я не понимаю – о каких именно особенностях ты говоришь? И главное – за что выставляешь мне условия? Думаешь, не будет других претендентов на такое место, это ж прямо подарок! Тут Джимми был, c точки зрения Майка, прав. Некоторые кланы  едва ли золотом не осыплют Иль Мелаграно, чтобы оккупировать большое кресло. Та же Филадельфия давно алчет этого. Да и в Калифорнии кое-кто, те же Крусанти, c радостью попробуют сесть на шею Торелли – и за это будут готовы на многое. И тогда Джеймс обретет нужный ему голос –  без выкаблучиваний. Так что Гвидо следовало хорошенько подумать на эту тему. – Особенности? Да такие же, как во всех других Семьях бывают. Вы, например, делали бизнес с ирландцами, греками, у нас связи с латиносами, неграми. – Майкл поглядел в поисках поддержки на Альтиери с Росси. Монтанелли, возможно, имел ввиду нечто более глобальное, вроде автономии не только от Джеймса, но и от верховного руководства и общих установлений. Однако такое не могли принять уже чины его собственной администрации.

Отредактировано Michael Rinaldi (2015-12-09 15:00:23)

+3

28

Когда Гвидо выказал желание лично проконтролировать процесс исполнения наказания, придуманного Фортуно, я тут же отвернулся, потянувшись к нетронутому стакану с коньяком. Залпом осушил и, поймав взгляд Фрэнка, закатил глаза. Пытаясь скрыть возмущение, искал чем бы еще занять руки, дабы не ляпнуть ничего лишнего, по крайней мере, в присутствии Мелаграно. Привыкать к странностям Монтанелли я, может, и привыкал, а вот принимать так и не научился, каждый раз, как в первый, надеясь, что Гвидо таки решит уже, блять, благоразумие проявить. Дон всегда ухитрялся удивлять (не меня одного, к слову) далеко не в позитивном смысле, своими решениями, словами или поступками, что, в конечном итоге, заставляло меня все чаще задумываться - тот ли человек сейчас стоит у власти? Для крестного отца сакраментских  мобстеров, впрочем, этот факт не станет новостью, но вот что удивительно -  исправлять положение вещей он не собирался.  Или попросту не считал нужным? Монтанелли давно пора было понять – власть, которой он обладал, зовясь доном, оставалась номинальной, а положение не стабильным. И вот такие вот выкрутасы расшатывали его еще больше.
Комментировать предложение Монтанелли я никак не стал и, прикурив сигарету, вернулся к более важным разговорам. О постыдном наказании, которое определил нам Настройщик, я благополучно забыл, а щедрое предложение, сделанное Нью-Йоркскими боссами, ни сколько меня не смущало. Единственный, кого не устраивали условия, оказался Монтанелли. Это заставило снова перевести на босса изумленный взгляд и, уже в который раз за сегодняшний день, резко выругаться про себя. По сути то дела, место в Комиссии нам было нужнее, чем нью-йоркерам. Замену Торелли Иль Мелаграно легко найдут, например, в тех же Кортезе: наверняка уж Рыжий Сэл по достоинству оценит предложение Фортуно безо всяких ультиматумов. Такими возможностями не расшвыриваться – и не важно какую именно выгоду во всем этом возымеют сами Фортуно. Будут ли Торелли в Комиссии или нет – плясать под дудку Мелаграно не перестанут, а так хотя бы возымеют больше власти внутри Штата, получат официальное право голоса  в решении местечковых вопросов и, как следствие, закрепят свое главенствующее положение среди других калифорнийских кланов. Да, я по-прежнему считал, что лезть в дела Семейные Фортуно не следовало, однако об этом речи, насколько я мог судить, и не шло.

- Так и есть, - ближе пододвинул стул, едва ли не подскакивая с места. Майку было и не обязательно «просить» поддержки – мне было что сказать, - позволю себе говорить не только за своих regime, но и за всех наших капитанов. Никто из них, в этом-то уж я, блять, не сомневаюсь, не поддержит подобных решений. Как и сам Гвидо, я уверен, - убедительно киваю, однако и сам не до конца верю своим словам, - мы чтим традиции и уважаем правила. Наши солдаты, все мы, в первую очередь, люди чести. И я не припомню что-то, чтобы после…хм… смены власти, давали поводов в этом усомниться.  Торелли давно уже переросли то дерьмо. И все, - обвожу взглядом администрацию Мелаграно и, на мгновение, задерживаю взгляд и на Гвидо, - все вы, об этом знаете. Иначе бы не стали делать подобных предложений, я прав?
Пытаясь скрыть раздражение за нейтральной усмешкой, мну в руках полупустую пачку «Мальборо». Я всегда злился, когда поднималась тема похеренных традиций в нашей Семье. Сколько бы времени не прошло с тех пор, сколько бы влияния не возымели Торелли, чего бы не добились – напоминать о нашем позоре нам будут всегда. Иль Мелаграно ли, или кто-то другой. Был уверен, что за нашими спинами другие мафиозные кланы до сих пор за это нас с дерьмом мешают. Это клеймо уже ничем не смоешь. Тогда мы растеряли не только уважение других Семей, но и свое собственное. Перестав быть членами Коза Ностра, мы стали никем. Группкой бандитов без чести и  принципов. Повторения истории допускать было нельзя. 
Рассказывать о самобытности калифорнийского бизнеса, вроде бы, успокоившимся после взаимных обвинений, Мелаграно, я не спешил. Честно говоря, я просто не совсем понимал, о каких «особенностях» вел речь Монтанелли и поэтому, как и все, молчал, ожидая ответа дона.  Какие бы принципы не имел в виду Гвидо – они определенно не стоили большого кресла. Как говориться: лучше умереть сытым, чем голодным.

Отредактировано Daniel Rossi (2015-12-10 06:36:54)

+3

29

Андербосс считал, что зарабатывает достаточно, чтобы грязную работу за него выполняли другие, но Поли Фортуно почему-то решил ударить самостоятельно - и грязным поступком это до сих пор не посчитал; что возмущало Гвидо сильнее всего, так что на наглой физиономии Фрэнка не было даже и тени раскаяния - и вёл тот себя, и впрямь, как нашкодивший, но избалованный, и потому с наказанием не желавший мириться, ребёнок, даже Поли не позволил себе вести себя так, будучи на порядок моложе. Хуже было то, что выходило так, что Гвидо виноват в этом - том, что его команда настолько расхлябалась, что позволяет себе вести себя таким образом, - ничуть не меньше; не винить же Фортуно, действительно, в том, что андербосс Торелли стал позволять себе такие поступки и такие выражения? При всём том, что вёл Фрэнки себя иногда, как отбившийся от рук подросток, оставался он при этом... его ребёнком. Или же младшим братом, раз уж они могут называться "братством" - для "сына" он всё-таки великоват. И наказать его всё-таки следовало - как наказывают школьников за драку; не столь важно, по каким причинам, сколь тот факт, что дисциплину это расшатывало. Следующим может и Дэнни зарядить кому-нибудь не тому, а вслед за ним - и остальные ребята потянутся.
- При всём уважении, Нью-Йорк находится на другом берегу материка. - чуть приподнял брови Гвидо, глядя на Джеймса. Может, Комиссия и принимает главное решение, и её мнение важнее - но под боком Крусанти, Кортезе, Грациани и все те ребята, которые, возможно, и сами не знают, как их называют, из Риверсайда, находятся не у Фортуно, а у них, Торелли - и в том-то и дело, что это им придётся их убеждать, и поддерживать там порядок предстоит тоже им. Ему - Монтанелли. И если кланы Калифорнии "убедить" не получится, первыми и, скорее всего, единственными, кто пострадают, будут опять же Торелли - если решение Комиссии остальные не примут, войну с Нью-Йорком им устраивать будет даже и не к чему. Достаточно будет убрать их, ту "прослойку" между собой и провинцией, что Джеймс, возможно, и хотел создать своим подарком. Отсрочив объединение ещё лет на пятьдесят... тот же Риверсайд - есть в Калифорнии боссы, независимость любящие и поболее Монтанелли, и те, кому при Сальвиатти было лучше, тоже имеются. И даже тот же предатель-Гвендони может так же легко предать и убийц своего родственничка, которым сам же помог - доверия мало, и повод есть. А вот придёт ли Комиссия им на помощь в случае драки - это тоже вопрос... Мелаграно делали это дважды; для Джимми это может быть неплохим способом убрать всех сразу чужими руками. Он может и знать что-то, чего они не знают - не зря ведь сына в Лос-Анджелес переправил...
Хотя, видя, как воодушевлены его люди такими перспективами, Гвидо слегка разбавил свои опасения - постаравшись, по своему обыкновению, сделать выгоду даже из плохого. Драки, если она и будет, тут явно никто не боялся... да и он, в общем-то, тоже. Выдержать драку он способен, они не бывают слишком длинными - труднее с давлением. - Если мы принимаем предложение - другого выбора, кроме взять их на себя, у нас нет. Калифорния это наш дом. - кому провинция, а кто там живёт и собирается ещё пожить, и закончит жизнь тоже, скорее всего, именно там. Отказываться от предложения Гвидо тоже не спешил, несмотря на свои сомнения... навести порядок дома нужно самим - в Нью-Йорке пусть наводят нью-йоркцы. - А что насчёт Чикаго? - усмехнулся, но скорее задав этот вопрос просто вскользь, отчего-то уверенный, что Джим и это предусмотрел. В Чикаго тоже действуют люди их круга, и идея объединения, понравится им или же нет, их определённо заинтересует - а кто донесёт эту идею до них... тот определённо получит и преимущество. В виде новых знакомств и контактов...
Последующие его слова вызвали гвалт, споры и бурю эмоций по обеим сторонам стола, с подачи старика Берти поднялась самая любимая тема (как оказалось, для нью-йоркцев столь же болезненная, как для калифорнийцев - может, тоже были предпосылки), и Гвидо только успел поджать челюсть, недобро глядя старику в глаза, как высказался Фрэнк, затем Майкл, затем, по цепочке, Дэнни - затем снова Ринальди, спровоцировав с Тони-Кулаком уже откровенную перепалку, так, что слова не вставишь; досталось всем - от Готти до Донато, и наслушавшись вдоволь, Гвидо, не выдержав, прервал речи громким хлопком ладонью по поверхности стола.
- Такие особенности, что в течение сотни лет нам давали возможность существовать... - Торелли - по сравнению с остальными Семьями, организация довольно молодая; как Семья Коза Ностры, сотню лет не разменявшая и вовсе, но Гвидо не мог не вспомнить и о тех временах, когда она таковой не была. Задолго до Донато... Фьёрделиси, который тоже по понятиям был вовсе не святым, учитывая такую падчерицу, как Марго, братьев-Торелли, предавших своего лидера, всех остальных. - Те особенности, которые и дадут мне возможность договориться с остальными Семьями нашего штата, без кровопролития, оскорблений и конфликтов. И вести бизнес "по-моему", Берти... - взглянул на консильери Джеймса. - Это когда я буду решать, кого принимать или не принимать в Семью, кого и куда назначать, какие проценты накладывать, с кем в своём городе взаимодействовать, кого и чему... - внимательный взгляд на Фортуно. - учить... - намёк на его дочку. Или Джеймс может похвастаться тем, что не допускает женщин до семейного бизнеса или не ведёт с ними дел?.. А куда и деваться, если в наше время они сами хотят заниматься "мужскими" делами. Если уж дядя Джимми в своё время и отправил в Сакраменто к родственнику своих дочерей, так это скорее затем, чтобы со своей совести лишний груз скинуть, перевалив его на племянника - мол, он, известный своей лояльностью, сможет это выдержать. Гвидо-то выдержит. Но одно это уже неплохой повод потребовать что-то взамен - уважения ответного, хотя бы?.. Вслух Монтанелли тему Линды поднимать не стал, чтобы не ставить Фортуно в положение ещё более неловкое, но что ему точно следовало бы уже сделать - так это принимать свою младшую дочь всерьёз. - ...и как разгребать наше собственное дерьмо. - посмотрел на Тони-Кулака напоследок. Он был в Сакраменто почти три года назад - все "особенности" мог видеть своими глазами. - А если у кого-то из моих людей, за которых сейчас поручились Майкл и Даниэль, возникают сомнения в моих решениях - они вольны обратиться в Комиссию, чтобы их оспорить - спокойно и за общим столом, а не криком и силой. В этом и смысл Высшего Органа - или я неправ?.. - привстав, взял бутылку, подлив Росси коньяка в стопку, коснувшись его плечам вскользь - безмолвно похвалив, на этот раз он действительно хорошо сказал. - А за те же решения, что принял я, или приняли до меня, перед Комиссией Калифорнии я ответил. Второй раз я делать этого, Берти, не стану. - вернулся на место. Даже у пенитенциарной системы существует понятия двойного наказания - за одно и то же преступление не отбывают наказания дважды. - Это второе и третье условие - прошлое должно остаться в прошлом, а каждого из моих людей, - подчеркну, каждого, будь он молодым, стариком, инвалидом; Ливией или Агатой, - усмехнулся, давайте называть людей по именам. - Нью-Йорк должен принимать всерьёз. И это должно быть взаимно, разумеется... - взглянул на Поли и Фрэнка. Прошлое в прошлом, друг ко другу - с уважением, или хотя бы вежливо. Много Гвидо, в принципе, по своему обыкновению и не просит.

+3

30

Главная проблема, которую Майк видел в Гвидо - это то, что он отличался крайней непредсказуемостью и его решения с каждым годом диктовались все более его эксцентричными, воспитанными при Донато, убеждениями, а не здравым смыслом и духом организации. Фрэнк отличался опасной вспыльчивостью, но притом, цитируя Ринальди, принадлежал Коза Ностра до мозга костей. Его ценности, представления о добре и зле,  подход к делу были привычными для италоамериканских гангстеров, он был плоть от их плоти - и даже совершенное им недавно прегрешение  являлось пусть и большим, но довольно заурядным для их сообщества. Сколько было таких сходок, связанных с рукоприкладством, с тех пор,  как то ли партизаны, то ли разбойники образовали первые рудименты того, что потом стали называть "мафией"? Потому Альтиери крестные отцы понимали, не считали его опасным - в отличии от Витторе, Гвидо и подобных ему экспериментаторов, которые были готовы кромсать ножницами сотканную за века материю и делать шаги, от которых волосы вставали бы дыбом даже у самых закоренелых преступников их традиции. Вроде того же эпизода с Линдой Фортуно. Который, как надеялся Майкл, не всплывет во время и без того нелегкого разговора.   Пока Бог миловал - нью-йоркеры решили ответить на заданный Монтанелли вопрос насчет Чикаго. Резонный - как те отнесутся к тому, что их полномочия в отношении представительства региональных кланов урежут почти на половину? - Синдикату сейчас нужно вот это... - Джим цинично потер указательный палец о большой, ухмыльнулся. Майки усмехнулся в ответ - кому не нужно бабло? Но им можно и поделиться - ради такой цели как место в национальной Комиссии. А к этому видимо и вел Настройщик. - Мы найдем как их удовлетворить, и они пойдут на наши условия... Тони вас сведет кое с кем... Очевидно, речь шла о чем-то, что хитрый лис не хотел озвучивать лично, предоставляя своему подручному. Ламберто солидно покивал головой, шутливо козырнул своему дону - мол, не кипишуй, все сделаем. Но дальше  положительные моменты закончились - ибо Гвидо продолжил обосновывать свою позицию об особенностях Торелли.  И то, что он стал говорить, Майклу совсем не понравилось - однако еще меньше оно, похоже, понравилось  троице из Иль Мелаграно.  Выражение лица Джеймса сделалось мрачно-нелюдимым, Салтимбокка ехидно улыбался, Тони-Кулак нетерпеливо переминался на  своем стуле, словно ожидая, когда же босс Торелли наконец закончит. Когда  калифорнийский заправила начал утверждать, что  некие присущие только их боргате  принципы сто лет давали ей возможность существовать,  обстановка в целом оставалась ровной. Однако потом Гвидо,  к внутреннему негодованию Майки, все-таки вступил в коровье дерьмо, прозрачно намекнув на случай с дочкой мистера Ф, да еще и в контексте своей тут правоты - и все резко переменилось. Глаза Берти вдруг расширились, продемонстрировав всем водянистые, с кровяными прожилками, белки,  Ламберто  тревожно огляделся - а Джеймс... Джеймс же, на удивление, элегатным жестом предложил племяннику продолжать. Лишь по его вдруг начавшему учащенно втягивать воздух рту  и стиснувшим друг друга красивым, почти аристократическим, ладоням - Ринальди понял, что назревает некий пиздец. Оставалось молиться, что он ошибался - однако, к сожалению, ошибался итальянец редко. Лишь когда Гвидо закончил, Дядя Джимми заговорил - и его голос был ровным. Однако по зазвучавшим в его тоне ледяным, надтреснутым ноткам,  можно было догадываться, что внутри одного из пяти мощнейших боссов Нью Йорка клокочет бешенство - Давай по пунктам.  В твои финансовые дела или отношения с партнерами никто никогда не вмешивался и не думал вмешиваться - значит дело в другом... Дело в другом... Словно собираясь с силами и заставляя себя говорить о деле, а не том, что вызывало его истинную ярость, Джеймс остановился - и ему на смену пришел Берти, брезгиво дернувший узким ртом, а затем  обнаживший побуревшие, но все еще крепкие зубы.  Старый волк всегда остается волком. - Те особенности, которые насаждались у вас в последние годы - едва не свели твою Семью в могилу, сделали ее изгоем среди калифорнийских кланов,  едва не привели к изоляции...Более того - порушили существовавшие долгое время связи...   Фортуно-старший жестом остановил своего советника - и продолжил монолог. - Я догадываюсь, чего ты хочешь. Назначать, управлять посвящать  как тебе угодно, не чувствуя себя связанным Правилами - по сути вернуть времена Донато, но  с благословения всех нас. Своим же людям оставив лишь право жаловаться в Комиссию - прекрасно зная, сколько нужно времени, чтобы она собралась и было принято решение. Этого не будет - мы все связаны нашими традициями и можем принимать решения только в их рамках...  Тони-Кулак решил использовать метафору и поучительно произнес. -  Христианин должен оставаться христианином всегда, а не только, когда епископ уже грозит ему отлучением.  Было понятно, что он подразумевает - что мафиози должны сами блюсти древние заветы, а не только под страхом наказания. Что Гвидо должен был их держать в уме, отдавая распоряжения, а не действовать по методу "прокатит" и  "не прокатит". Добровольно следовать тому, что все "люди чести" считали правильным. - Более того, напомню тебе, что посвящение - вопрос далеко не только одной Семьи и ее босса, принимают ведь в организацию. Как ты можешь рассчитывать, что на твоего выдвиженца "наши друзья" станут смотреть как на равного, если он принят супротив всех канонов? - прошамкал Салтимбокка.  У Майкла в голове автоматически всплыл обычай нью-йоркских Семей - высылать друг другу списки будущих солдат на согласование. Таким образом те проходили своеобразное сито, все недостойные отсеивались. При полной же свободе в этом вопросе, а ля Донато, могли произойти в самом деле ужасные вещи -  подобные тем, которые произошли после переворота Витторио. Хотя надо сказать, что ни одна из Семей, какой бы она автономной не была, не докатывалась до того, что случилось в Сакраменто. Понятно, что им это будут помнить долго - и отказываясь отряхнуть прах со своих ног, Гвидо делал им всем медвежью услугу. - Ты приходишь к нам как брат, мы тебя принимаем как такового  - но брат ли ты нам в душе, вот в чем вопрос? Донато, без разрешения Комиссии убил своего дона,  он пытался превратить благородную Семью в собственную банду, наплевал на все, что нам свято - а осудил ты его хоть раз, как я знаю, его осуждают твои люди?  Назвал ли ты его хоть раз достойным именем, сказал ли хоть раз, что отрекаешься от подобного? Нет - ты продолжил его политику, назначил женщину на высший пост в Администрации, и сейчас пытаешься толкать те же самые идеи, что твои назначения должны ограничиваться лишь собственными желаниями... Злоба в интонациях обычно немногословного,  сдержанного, уравновешенного Настройщика теперь просто зашкаливала, он, казалось, превратился в другого человека. И Майку было все ясно - дело в Линде, дело в уколе, попавшем в самое сердце. Сам мистер Ф. был, конечно, личностью консервативной - но скорее прагматиком, чем идеалистом. Может, он более или менее плевал на то, что творил там у себя Гвидо - но теперь, когда родственник его раззадорил, раздавив едва подсохшую мозоль, каждое лыко было в строку.  - И за что ты требуешь всего этого?  За то, что тебя решили облагодетельствовать - в очередной раз, непонятно за что? А что ты нам дашь, что давал когда-либо? Я дважды помог тебе вылезать из болота - а в ответ имел дерьмо... Тут Фортуно, было привстал, но затем  опять сел. Он смотрел куда-то в сторону,  пальцы были все так же переплетены.  - Случай с моей дочерью. Раз ты сам позволил себе на него намекнуть -  я не буду вежливо изображать, что не заметил, как мне мочатся в суп. Вот и перешли в сути. Майкл превратился в статую - сейчас у него не было ни мыслей, ни эмоций.  Весь он преобразовался в один глаз, в одно ухо, бешено впитывающее информацию. - Я сделал все, чтобы дать ей образование, держать подальше от грязи. Разве ты, Фрэнк, не делаешь то же для своих детей? Разве я был неправ? - с неожиданной мягостью обратился преступный король к Альтиери, морщась, словно от боли. Видимо понимал, что такой любящий отец, адекватно смотрящий на вещи, поймет его - в отличии от странноватого Монтанелли. Удивительно было видеть его таким - словно вышедшим из лощеной, блестящей, бронированной скорлупы. - Ты  же, мой племянник, вместо того, чтобы за ней присмотреть, удержать от ошибок, защитить - как сделал бы последний вонючий негр для сестры - сам потащил ее в эту трясину. Хотя бы сам наверняка не хотел, чтобы твою дочь, приедь она в НЙ, отправили бы на панель или продавать кокс. Это ли не поступок Иуды? Поднял вверх  персты, обвиняюще указывая на Гвидо. - И вместо того, чтобы просить у меня прощения - продолжаешь выхваляться этим как подвигом? Ринальди провел языком по пересохшему рту - похоже, ставки того, что они отсюда не выйдут живыми, стремительно повышались. Из огня да в полымя, мать вашу так и разэтак. Однако тут кожа на лице Фортуно постепенно приобрела нормальный цвет -  и он указал на дверь. - Думаю, нам нет больше смысла обсуждать этот вопрос, мы друг друга поняли. Пусть наших гостей отвезут обратно в отель.

Отредактировано Michael Rinaldi (2015-12-11 09:55:10)

+4

31

Из них двоих на взгляд Фрэнка, как раз Монтанелли больше напоминал подростка. Своей склонностью к бунту, стремлением к независимости. Этим он сильно напоминал Джуниора, который почувствовав себя взрослым, в штыки воспринимал любые попытки им командовать, безапелляционно критиковал все ценности, отвергал опыт предыдущих поколений. Этот «юношеский максимализм» явно проявлялся и в Гвидо, он точно также не хотел следовать установленным до него правилам, качал права и свято верил в то, что все ему должны – ну, Мелаграно, уж точно. Слушая своего босса, перечислявшего требования, после соблюдения, которых Торелли сделают одолжение и присоединятся к национальной Комиссии, Фрэнк становился все мрачнее. И вновь можно было провести параллель с Джуниором, полагавшим, что учеба в университете нужна в первую очередь не ему, а его родителям, и только при ряде условий его величество изволит согласиться. По отношению к их общему делу Торелли именно так и выглядели – бунтовавшие тинейджеры. Но если для Гвидо и кое-кого и его ближайшего окружения оставаться на уровне подростков-бунтарей было вполне приемлемо, то более амбициозные консильери и андербосс, а также люди их окружавшие, явно хотели большего, они хотели быть частью Коза Ностра, готовые соблюдать все ее законы. Ведь что станется с их организацией, если следом за Гвидо другие боссы также начнут сквозь пальцы смотреть на установленные задолго до них правила? Торелли ради «возможности существовать» посвящали женщин, другие, аргументировав аналогичным образом, примут в Семью геев и негров, третьи сотрудничество с легавыми будут объяснять все той же «необходимостью», и в итоге Коза Ностра просто перестанет существовать. Не власти уничтожат ее, а они сами, такие реформаторы и бунтари как Гвидо.
Уловив в послании их дона намек на Линду, Альтиери мысленно выругался, не понимая на кой было ее поминать да еще в таком контексте, как будто сделал для дочери своего родственника что-то действительно полезное, а не жизни ее нормальной лишив. Как будто за этим они, отцы, морали свои руки по локоть в чужой крови. Желать того же своим детям? Фрэнк считал, только умственно больной человек способен на такое, и должно быть Монтанелли превращался как раз в такого, раз позволял своим детям и детям своих партнеров выполнять для него грязную работу. И даже не только позволял, но еще и подкидывал им ее. Окажись на месте Линды его собственная дочь, Фрэнк бы Монтанелли самого по кусочкам в унитаз смысл, как раз этому тот учил девушку, так ведь?
- Прав, - мужчина, кивнув головой, согласился с Джеймсом. Тот знал к кому за этим столом в первую очередь обратиться за поддержкой. В конце концов, не без помощи андербосса Настройщику открылась информация о «подработке» его младшей дочери. Фрэнк, однако, ответил без какого-либо воодушевления в голосе, как и выражения лица не сменив, оставаясь все таким же хмурым.
Все что говорил Фортуно, было верным, его Семья итак очень многое сделала для них, а в ответ получала плевок, упреки в том, что они вмешиваются в дела Торелли, тогда как это те всегда сами просили оказать им поддержку. Станут ли Мелаграно и дальше поддерживать их? После того что было сейчас сказано, Фрэнк сильно в этом сомневался и его не удивило желание Джеймса окончить поскорее эту встречу как нечто бессмысленное, унижающие достоинство не только их Семьи, но и лично Фортуно-старшего, дети которого уже второй раз за вечер становились предметом преткновения двух казалось бы дружественных структур.
Когда все начали расходиться, Фрэнк следом за остальными удалиться не спешил, он задержался возле Джеймса и, удостоверившись, что Монтанелли не слышит, обратился к нему:
- Ты много верных слов сказал, Джимми, но давай не будем кипятиться, я постараюсь взять Гвидо на себя и повлиять на него, будь уверен, нам эти «особенности», которые он отстаивает, тоже не по душе. -  Фрэнк кивнул на спину своего босса, пытаясь нащупать спасительную ниточку, за которую можно было бы ухватиться. Ради места в национальной Комиссии андербосс был готов на многое, тех же Ливию и Агату, будь такое условие, убрал бы, не задумываясь, и даже Монтанелли. Впрочем, сейчас ни к чему такому не призывал, по крайней мере, явно, а предлагал поговорить с Гвидо.
Нагнав своих друзей возле крыльца, где было время устроить небольшой перекур, Фрэнк накинул на плечи пальто и поднял ворот. – Зато теперь я так понимаю надобность, убирать за стариками дерьмо, отпадает, - произнес, глянув на Росси, а затем и на Гвидо переведя взгляд. Это не было попыткой смотреть на вещи с оптимизмом, это была чистой воды ирония. Андербосс даже не улыбнулся при этом. Он был зол, и только по той причине, что находились они в гостях, а не дома, Фрэнк говорил спокойно, не повышая голоса. – Ты нахера о его дочери вспомнил? – Вопросы, крутившиеся в голове у Альтиери, наверняка были риторическими, но не задать их он не мог. - И как? Оно стоит того? Заменят нам твои Ливия с  Агатой места в Комиссии и союз с Мелаграно? – Фрэнк в этом сильно сомневался. Как бы их не похоронили здесь вообще, в этом промерзлом мегаполисе.
Пора было возвращаться в гостиницу, там и обсудят все с глазу на глаз. Разочаровано покачав головой, андербосс направился в сторону одного из поджидавших их рядом автомобилей.

+3

32

Получив от Фортуно-старшего «приглашение» посетить Нью-Йорк, я не очень-то и рассчитывал даже на возвращение в Сакраменто, по крайней мере, в целости, не говоря уже о щедром предложение, от которого с такой легкостью сейчас отказывался Монтанелли. Я не всегда понимал, какими принципами руководствовался дон в принятие тех или иных решений, о чем не стеснялся сетовать в кругу доверенных лиц, все же, полагаясь если не на здравомыслие босса, то на Альтиери с Ринальди, не позволяющим чудачествам Гвидо навредить интересам Семьи. Сейчас, впрочем, присутствие андербосса с консильери не способно было спасти ситуацию, не после того, как крестный отец Сакраменто, в угоду собственным, непонятно каким, убеждениям, рисковал разворошить осиное гнездо, своими недвусмысленными намеками. Даже я, обычно, не стесняющийся в выражениях и привыкший всегда лезть на рожон, понимал, что упоминать младшую Фортуно в присутствие отца, особенно в том ключе, в котором вспомнил о ней Гвидо, было, мягко говоря, не разумно. И, собственно, ради чего, блять? Теперь все мы рисковали попасть под «горячую руку» Настройщика. И если за свои принципы Монтанелли готов был расстаться с головой, я вот, что-то, его намерений не разделял. Не разделял не только потому, что в общем-то не собирался так нелепо подыхать, но еще и потому, что принципов этих не придерживался.
Задумчиво повертев  в руках стакан в коньяком, оставлял его обратно, брезгливо морщась при каждом выдавленном слове Настройщика. Внешнее спокойствие давалась мне труднее, чем обычно. И если позеленевшему от злости Джеймсу скрывать недовольство было и не обязательно, я предпочитал разговору родственников не мешать.
Было глупо надеяться, что босс Иль Мелаграно не заметит брошенного в него камня. Как я мог судить, именно вскользь посланный намек на Линду и заставил Настройщика вылезти из кокона надменного добродушия, обнажив его истинное отношение к калифорнийскому родственнику. Тут я, впрочем, судить не спешил. Только коротко усмехнулся, когда Джеймс, как к родителю, обратился за поддержкой к Альтиери. Я не мог даже допустить мысли о том, что когда-нибудь моя умница-племянница пожелает трупы по кусочкам в пакеты расфасовывать. Может быть, дело не только в Гвидо было, но еще и в Линде: с головкой девочка явно не дружила, раз решила "профессию" сменить.  Однако потакать желанием настырной родственницы дону точно не стоило. Впрочем, единственное, за что я и упрекал Монтанелли, так это за то, что он ради двинутой сучки, возжелающей, видите ли, «учиться» у него, подвергал риску всю свою боргату. Удивительно, что наглядный пример Донато, ничему его, блять, не научил. 
После всех сказанных Фортуно слов, было понятно, что щедрое предложение нью-йоркеров мы благополучно просрали. Для нашей Семьи, давайте будем честными, место в Комиссии было большой милостью, шансом проявить себя, доказать уже не на словах, а делом, что нынешние Торелли не имеют никакого отношения к группке революционеров, похеревших основные принципы благородного общества, а потому недостойных привилегии быть частью Коза Ностры, вскормленной при Донато. Да и судя по настроениям администрации Мелаграно, мы могли сейчас не только с большим креслом попрощаться, но и с жизнями. Благо, до этого не дошло. 
Поднимался вперед остальных калифорнийских мобстеров, кивком прощаясь с представителями «дружественного» клана, первым же и покидал кабинет.  Столкнувшись в дверях с каким-то громилой, мрачно на того зыркнув, выходил на улицу. Вставив сигарету в зубы, тормознул у крыльца, дожидаясь задержавшегося Альтиери. На Франческо, как, впрочем, и всегда, я возлагал куда большие надежды, чем на Монтанелли, даже после "неприятного" эпизода с Поли.  Плотнее сжав зубы, переглянулся с родственником,  поведя уголком рта, - как бы нам, после такого, в своем дерьме не потопнуть, - без тени улыбки, ответил на «позитивные» мысли Франческо, плотнее кутаясь в кашемировое пальто. Ответы на вопросы андербосса и меня волновали не меньше, но я только плотнее сжимал челюсть. Как раньше, так и сейчас, я не видел причин, по которым Гвидо решил обратиться к Фортуно с ответным ультиматумом. И, если они существовали, мне бы очень, блять, хотелось, узнать, на что Монтанелли променял теплое местечко. 
Громко шмыгнув носом, затоптал бычок каблуком наполированных туфель и бросив взгляд на помрачневшего консильери, похлопал того по плечу, мол, ты сделал все что мог.
- При всем уважении, босс, - на удивление бесстрастно начал, последовав за Фрэнки к машинам, - разбрасываться такими предложениями не в наших интересах. Мне тоже не нравиться, что они нас в жопу ебут,  но ради места в Комиссии можно, блять, и потерпеть, - немного подумав, добавил, - фигурально.

Отредактировано Daniel Rossi (2015-12-15 05:47:35)

+2

33

Чёрта с два Джимми Фортуно был консерватором. Уж кто-кто, а Гвидо, хоть и был моложе его на десяток лет, припоминал, каким человеком был Джеймс, когда был моложе лет на... да не так уж и намного, лет на пять-десять. Нельзя назвать босса Семьи Мелаграно реформатором, конечно, но человеком прогрессивным этот бодрый пожилой мужчина являлся всё то время, которое его Гвидо помнил - пока не занял кресло босса слишком прочно, быть может... и чего точно он раньше не боялся, так это начать смотреть на вещи более широко, чем смотрели на них пятьдесят лет назад. Вкладывался в науку, финансировал исследовательский центр, больше почитая, правда, компьютерные технологии - смартфоны, беспроводной Интернет, нанотехнологии, и те многие другие вещи, которые для людей и на десяток лет моложе его самого были непонятны, для таких же ребят, как Салтимбокка, и вовсе будучи языком пришельцев. Совершенно не стиль Коза Ностра, хотя с этого Мелаграно имели и денюжку, и стратегическое преимущество (недаром ведь Джимми делал такую ставку на молодых) - так что говоривший за правила Джеймс, бизнесменом бывший ничуть не меньше, чем бандитом, выглядел сейчас, как лицемер, по меньшей мере. И пусть даже их взгляды с Гвидо не во всём сходились, сердце у Фортуно за всю Организацию болело не меньше, чем у его племянника - и то, что она, отжив свои золотые годы, начала тонуть в болоте, которое густело с каждой декадой, ему нравилось ничуть не меньше. Вот только болото это он видел с позиции Нью-Йорка - в отдалённом от густонаселённого червивого Яблока Сакраменто, в огромной и богатой Калифорнии, это чувствовалось не так сильно; в чём-то - благодаря этой самой удалённости, в чём-то - благодаря идеям таких, как Донато... или просто смелым и свежим идеям.
Сейчас же Фортуно выглядел так, словно его, и впрямь, сейчас сердечный удар хватит, случилось то, чего Монтанелли боялся подсознательно - слишком крепко вросший в своё место корнями, Джимми, кажется, подгнивать начинал, забывая и о том, что перемены неизбежны, и о том, что нельзя не делать жертв, чтобы получить власть, и нельзя не делать жертв, чтобы продолжать оставаться у власти. Раскладывая же всё по пунктам, так и вовсе превращался обратно в адвоката - в прокурора, вернее. Ладно, придётся подыграть ему, хотя Монтанелли от этого было противнее, чем от копания в крови и дерьме в своё время - находиться на процессах суда он ненавидел. Суда закона - не их суда.
- И я ценю это. - Гвидо кивнул; в финансовые дела Джеймс не лез - Монтанелли и хотел бы, чтобы так оставалось и дальше. Пока Фортуно не начнёт запускать лапу напрямую им в карман, дело тут, и впрямь, будет в другом... - "Едва" не свели, но не свели. И более того, наша Семья почти десяток лет жила при таком положении, и жила довольно хорошо. Ты этого не видел как раз из-за того, что "связи порушились"... А я жил в это время и в этом городе. Может быть, не всё было гладко - но парни были сыты, к жёнам проявляли почтение, и бить друг друга тоже что-то никого не тянуло... - во всяком случае, разбирались парни с такими делами между собой. Вообще-то, плевать большинству из людей их круга было на понятия, пока жить было хорошо - устав их жизни существовал во все времена, но уж точно они не выглядели при этом, как Культ, цитируя дни напролёт цитаты из Библии. Как стало, почему-то, в последнее время. Вот отсюда и всё проблемы - нормально они жили, всё стало хреново тогда, когда Гвидо стал восстанавливать порушенные связи. А в том, что случилось весной 2013-ого - так не Донато надо винить, а копов, которые сделали свою работу в кои-то веки хорошо. - И Правила опустили не так сильно, как ты думаешь. - как он вообще мог что-то думать, если даже ничего не видел? Он не жил там. Тони-Кулак посещал их город - вот он мог бы сказать, что значит вести дела "по-калифорнийски". Но Тони попробовал съязвить, ввернув поговорку о христианах. На взгляд Гвидо, получилось довоьно скудно; андербосса Мелаграно он только смерил спокойным взглядом, не ответив ничего. - Твоя догадка не верна. Да, я хочу принимать и решать дела так, как считая нужным, и не чувствуя себя связанным - но не Правилами... - Гвидо блеснул глазами. Никакой агрессии - но твёрдо. - ...а лично тобой. - Гвидо не может не думать о Правилах вперёд стратегии. Под ним, в конце концов, стоит условно сто человек с пушками - самых разных, даром, что примерно половина из них - итальянцы (хотя на другую половину - кто только не сотрудничает), и сдерживать каждого, залезть в голову каждому, тоже не представляется вероятным. Правда в том, что это Джимми - тот, кто делает им предложение; Джимми - тот, кто расположился под боком у них, в Лос-Анджелесе; тот, чьи люди уже были в Сакраменто - и тот, кто может попробовать его подмять под себя в конченом итоге, прикрывшись Комиссией. Филиалом Мелаграно Монтанелли становиться точно не планировал. И вряд ли это понравилось бы и остальным... - Что, прости? Не помню, чтобы со мной, с Сальвиатти или с Сэлом, ты советовался чтобы кого-то принять в свою Семью. - это уже было даже смешно. В своём тесном Нью-Йорке, боссы могли хоть в "морской бой" или шахматы играть, передавая друг другу записки через своих мальчиков на побегушках; Торелли же были через всю страну от них, уж точно такие трюки не сработают в их случае. И до СФ или ЛА - тоже расстояние немаленькое, это не улицу перейти. Телефону же такие дела доверять ещё даже более нельзя, чем семьдесят лет назад... - Как на того, кто доказал своё право быть Равным. Даже если это является исключением. - сжал челюсть Гвидо, взглянув на Берти; его лицо стало каменным в этот момент. Если консильери позволял себе думать, что босс Торелли готов был принимать кого угодно в Семью - он его оскорблял. Что во времена Донато точно было неизменным - так что его кандидаты имели поручителей, как во всей системе, что они доказали своё право состоять в Коза Ностра - доказали ему. И точно так же нужно заслужить доверие Гвидо, чтобы стать частью его организации - вот что остаётся неизменным. И вот что Гвидо требовал уважать, один из немногих случаев, когда уважения он именно требовал.
- Достойным именем... Ладно, если вы хотите услышать достойное определение о Донато, я вам дам его. Донато был Лидером. Донато был способен позаботиться о своих солдатах и о их семьях. И интересы своей borgata ставил превыше интересов других организаций. - кто бы сделал по-другому? - Донато был способен позаботиться о проблемах в своём городе. А вот когда его не стало, как ты помнишь - мне и пришлось обратиться за помощью к вам. Говоря же про его босса, дона Фььёрделиси, что ты пытаешься сказать мне - что он был лучше, чем Донато, или что он вовсе был чем-то вроде Святого, и всё делал по правилам?
Ты говоришь о женщине, которую я назначил на пост в Администрации. Вспомни, кто её сделал? Не Витторе.
- Гвидо покачал головой. - Маргариту приняли в Организацию в восемнадцать лет. Женщину. В восемнадцать лет. - это и самого Монтанелли возмущало не меньше; но это не мешало ему уважать решение своего Дона, как не мешало уважать это решение ВСЕМ вокруг, Нью-Йорку, Калифорнии, Чикаго - всем. А где был Фортуно со своими правилами "чистоты" тогда, более тридцати лет назад?.. Если уж говорить о том, как вести бизнес по-калифорнийски, и что вести так бизнес - плохо, то начинать стоит уж точно не с Донато, а раньше. У всех были свои грехи. У Джеймса они тоже были - однако Гвидо не рылся, разыскивая их, в его бельевой корзине. - Как думаешь, как сильно он любил и уважал её? А в те времена он был ещё крепок...
А вспомни, каким он стал, когда её не стало?

Дряхлый и немощный старик, не желавший уходить со своего места своими ногами; он вышел в гробу. Молодость решила по-своему, и в то время это решение даже старость не оспорила. Гвидо? Он просто вынес мусор за всеми и закрыл двери склепа.
- Я не утверждаю, что Донато святой; но и не скажу, что Донато был плохим боссом. Но он был Доном. И это пришлось признать... вам всем.
- особенно тому же Берти, кому это так не давало покоя - он-то в то время был при делах и сильным. - Так вот... о том, именоваться каким словом он достоин - это слово Лидер. - при котором не было ссор, при котором внутри его организации был порядок. Гвидо, видимо, не такой хороший лидер, раз у него дома такого порядка нет; и каждая нью-йоркская собака суёт в его гостиную свой нос, а собственные люди этих собак подкармливают и продолжают разбрасывать вещи в собственных стенах. - Но уж чего я точно не собираюсь - так это отчитываться за его решения, или тем более быть за них наказанным. Донато был моим боссом. - не более, не менее. Гвидо готов ответить только за свои собственные. - Ты спрашиваешь, за что я требую с тебя этого... я не требую не "за что", а "зачем". Затем, чтобы мы - в Сакраменто - могли вести бизнес, вкладываясь в общее дело, не чувствуя, как нам вставляют палки в колёса, или неусыпно наблюдает кто-то за нами, как надзиратель в грёбаной тюрьме. Ты дал обещание, что не станешь влезать в нашу структуру? Решать вопросы до того, как я их решу? Нет. Вместо этого вы решили вспомнить о женщинах в очередной раз... - обвёл всю троицу глазами. Это ли не было плевком в лицо сейчас? Упоминание о тех страницах, которые они сами считали "чёрными"? - И после этого ты ещё говоришь о дерьме, которое от нас получал... Это когда это такое было? - или он недостаточно отблагодарил его за помощь? Фортуно получил часть Лос-Анджелеса в свои руки! Ему мало?! - Что я вижу, так что дерьмом ты моего андербосса собрался угостить. А знаешь-ка что? Забудь об стариках. - добавил, когда Джеймс решил выпроводить их вон. Навстречу Нью-Йорку Гвидо пошёл уже достаточно - но, как и во всём в жизни, в этом тоже есть пределы. - А твоя дочь... если уж ты всё-таки решил заговорить на эту тему - не стоит унижать себя, обсуждая её при всех. Раз это личное, то и обсуждать с тобой это я буду с глазу на глаз. - а не прилюдно. Из уважения хотя бы к Линде самой - которая заслуживала сама за себя отвечать; раз Джеймс недостаточно себя уважал, что превратил намёк в монолог...

Гвидо был "чистильщиком"... Никто другой из присутствующих этой работой не занимался, и говорить о ней с ними было бессмысленно - мало кто готов вникнуть в этот род деятельности, ещё меньше людей - готовы им заниматься; способны же это были делать, и вовсе, единицы. Все, видимо, думали, что это было прихотью Монтанелли - дать в руки своей племяннице мясницкий тесак, на деле же - всё было гораздо сложнее. Линда была той самой. Способной заниматься этой деятельностью, выдержать ту нагрузку, которая идёт вместе с ней, не испытывая при этом маньяческого удовольствия от своей работы, воспринимая, как нечто необходимое, не сойти с ума при этом... Найти такого человека - это очень непросто. Было бы это легко - Монтанелли бы подобрал кого угодно прямо с улицы. Их немного. Чистильщиков. Профессионалов, которые занимались бы этим всю свою жизнь - и все они так или иначе друг друга знают... все так или иначе, но видят, кто способен быть одним из них, кто нет.
А в Линде это было. По правде сказать, она была первым человеком, лет за десять-пятнадцать, которого Гвидо встретил - в котором это было. И глядя на блеск в её глазах, он знал, что она с этим справится - что это гораздо больше, чем просто желание, или сказать - каприз. Её образование, как хирурга, всего лишь ещё один добротный козырь, способный сделать её навыки ещё лучше. Вот что её отец упускал из виду; вот, что упускали все остальные - и вряд ли это поймёт кто-нибудь... кроме него, Линды, или кого-то из других "чистильщиков" - МакХэзела, Фрэнки-Муравья, тёзки Альтиери, или ирландец Нил из Сан-Франциско...
- Мои? - и так нервный, Гвидо сдвинул брови, едва сдержавшись, чтобы не осадить Фрэнка в сторону. - В том-то и проблема, что ты делишь наших людей на "моих" и "своих". Даниэль... - повернулся к Дэнни, решив, что его вопрос лучше вообще пропустить мимо ушей. Это "фигурально" вполне может превратиться в "буквально" (ну или "анально") однажды, когда под боком у них вырастет семейство Фортуно со всей своей армией. И не факт, что тут Джимми решит что-то, а не его сын Поли, в Лос-Анджелесе уже окопавшийся. - ...сколько кокаина ты с собой взял? - взглянул в глаза капитану. Едва ли он куда-то поедет без лучшего друга в кармане, тут Гвидо обмануть было бы трудновато. Впрочем, чтобы увидеть блеск в глазах, вообще не надо быть гением. - Давай весь, что есть... вспомним с дядей старые добрые деньки этой ночью. - усмехнулся, протянув ладонь. Искать в городе "точки", где можно найти такой товар, времени не будет. - Пойду к нему вечером: один и без оружия. Только с этим... - обратился к Майку, подбросив пакетик на ладони. - Попробую урегулировать ситуацию. - пусть уж лучше он его в жопу выебет, чем всех их вместе... фигурально.

+3


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » All for one